[[image:/storage/reader-images/34ab229d92e32a67821e5d26e5bf663172d85a47.jpg]]

Перевод и редактура: Винс. Помощь с японским: Hector Witcher.

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что по имени я больше ни к кому не обращусь.

△▼△▼△▼△

Ревущий, пронизывающий до костей ледяной ветер окутывал Вечный Ледник.

— …

Даже толстая зимняя одежда не спасала от лютого холода. Субару щурился, отчаянно пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь белую пелену собственного дыхания, и упрямо смотрел вперед.

Если бы их врагом был только мороз, они бы просто оделись теплее. Но истинная угроза, с которой им предстояло столкнуться, таилась отнюдь не в снежной буре. Здесь их ждал враг, открыто обнаживший клинок, чтобы оборвать их жизни.

— Страшно, я полагаю? — послышался голос, и Субару тотчас ощутил в своей руке мягкую девичью ладошку.

Она крепко сжимала его пальцы, делясь своим теплом. Его лучшая напарница. Та, кто никогда его не оставит, в какую бы беду они ни попали. В ней не было ничего, кроме безграничного доверия и искренней любви.

— Ну, я бы мог добавить сюда желание защитить, твое очарование, пылкость и еще кучу всего хорошего… Мне просто слов не хватит, чтобы выразить, как ты прекрасна.

— Хм, это само собой разумеется, в самом деле. И я бы с радостью слушала твои дифирамбы хоть целую вечность, но… кажется, сейчас нам кое-кто мешает, я полагаю.

— Твоя правда, — согласился он и пожал плечами. — И хотя мы знали, на что шли, все равно — врагу не пожелаешь.

Субару не сводил глаз с того, кто стоял впереди. Несмотря на показную легкомысленность их разговора, он ни на секунду не ослаблял бдительности. Если честно, к встрече с таким противником нельзя подготовиться, сколько ни собирай волю в кулак.

— Глупо, конечно, мерить все одной меркой… но по сравнению с тобой даже Регулус кажется милым… нет, милым он точно не кажется. Короче, Регулус по сравнению с тобой — просто назойливая блоха, — тихо бормотал Субару.

Однако незнакомец уловил это дьявольским слухом.

— Приму это за особую похвалу с вашей стороны, — учтиво ответил он.

Субару в ответ лишь сощурился.

Мужчина стоял расслабленно, но его выверенная поза не оставляла открытых мест. Высокий, атлетично сложенный, в роскошных одеяниях. Во взгляде читалась несокрушимая воля, а на смуглой, чуть обветренной на морозе коже виднелись бледные, загадочные татуировки, похожие на санскрит.

Даже по одному его виду было ясно: перед ними далеко не обычный человек. Скорее всего, во всем нынешнем мире не сыскать того, кто мог бы бросить ему вызов.

В народе его прозвали «Безумным Принцем». И именно он преградил им путь посреди ревущей метели Вечного Ледника.

— Столкнулись, значит… и почему мы вообще должны с тобой драться?

— Задаете вопрос самому себе? Если да, то мне остается лишь усомниться в самой вашей манере задавать вопросы. А что до причин — мы ведь уже вдоволь наговорились. И не пришли к согласию. Оттого все и обернулось таким образом. Поверьте, я и сам этому не рад.

— Не рад? С чего бы вдруг?

— Я не держу на вас зла. Между нами нет ни ненависти, ни личной неприязни. То, что мы должны сражаться, никак не связано с симпатиями. Просто… — сделал паузу Безумный Принц, слегка прищурился и опустил взгляд.

Субару заметил, как тот перевел глаза с него на стоящую рядом напарницу. И тотчас от мужчины повеяло густой, липкой, неискоренимой ненавистью. И чувствовал Принц это не к Субару. Но именно это было причиной их столкновения.

Не скрывая своего отвращения, Безумный Принц произнес:

— Пока эта скверна с вами, мы никогда не поймем друг друга.

— Во-первых, — ответил Субару, — я в упор не понимаю твоих вкусов, раз ты называешь мою невероятно милую напарницу скверной. Именно поэтому мы с тобой никогда не подружимся.

— Искренне жаль, — Принц медленно покачал головой и тяжело вздохнул, будто и впрямь сокрушаясь. — Жаль до глубины души. Но отступать я не собираюсь.

Но если это он так пытался их переубедить, то пропасть между их взглядами на мир не исчезнет никогда.

— С ним просто невозможно разговаривать, в самом деле — вставила Беатрис. — Даже с Сесилусом и то было проще, я полагаю.

— Ты Сеси не обижай, — ответил Субару. — С ним очень даже можно было поболтать… Просто по итогу все равно выходило так, как хотелось ему. Такая уж у сильных логика.

— Но мы не позволим ему навязывать свои правила, в самом деле. Ты ведь понимаешь, я полагаю?

— Еще бы. Но когда ты это говоришь, я прямо заряжаюсь боевым духом.

Субару крепче сжал ее руку, они обменялись мимолетными взглядами и улыбками. Перед лицом смертельной угрозы их связь была крепка как никогда.

И тут же проявилась истинная причина, по которой они выбрали это место для битвы и так долго тянули время разговорами. На краю зрения блеснула грань ледяной призмы, и в следующее мгновение…

— Э.М.М.! — его и Беатрис голоса слились в едином заклинании.

Субару и девочку окутала магия абсолютной защиты — само их существование сдвинулось из этого мира, и теперь никто не мог даже прикоснуться к ним. Сквозь их призрачные силуэты пронеслась вспышка ослепительно белого света, метившая точно по ногам. Не успей они защититься, этот луч начисто снес бы им обоим колени.

Этот же луч ударил и в Безумного Принца, но…

— Это вы в полную силу? Или просто пытаетесь меня разозлить? Если это провокация, то будьте готовы ответить за нее. Уж я об этом позабочусь, — сказал он и поймал луч света двумя пальцами.

Свечение медленно угасло в его руке, где от света осталась лишь длинная игла. И тотчас она осыпалась прахом и растворилась в воздухе… Да, это заклинание — выстрелы иглами на огромной скорости — они знали слишком хорошо.

— Адский выстрел… Значит, это…

— Опять вы? Никак не угомонитесь. Сколько можно приходить, если все всегда кончается одинаково? — раздался где-то сверху, прямо с неба, голос.

— …

Субару невольно затаил дыхание. Ветер все так же неистово ревел. Но почему же тогда ее слова так четко отдавались в ушах? Неужели логика сильных мира сего способна подчинять себе даже законы природы? Если так, то неудивительно, что ее голос прорезал снежную бурю без малейших усилий.

Ведь той, что небрежно парила в небе над Вечным Ледником, была…

— Давно не виделись, Ведьма Уныния, — поприветствовал Безумный Принц. — Как здоровье?

— Не говори со мной так, будто мы друзья, — отозвалась та, все паря в морозном небе. — Я тебе не подружка и не старая знакомая. И тебе должно быть все равно, как я себя чувствую.

— Ошибаешься, сильно ошибаешься. Ты и этот парниша — главная моя преграда. Если бы вы захворали, я бы сразу же этим воспользовался.

— Да неужели? А если я пущу слух, что мне совсем худо, ты радостно прибежишь проверять? Ой, как здорово! — Девушка со злобной усмешкой громко хлопнула в ладоши. — Сдохни.

— …

Она была потрясающе красива — длинные рыжевато-каштановые волосы были перехвачены лентой, а фигура ее была облачена в платье со сложным узором, в котором переплетались розовые, голубые и золотые тона. Ее бледные, хрупкие плечи были оголены так, словно ее вовсе не волновал весь этот холод суровой зимы вокруг; изо рта даже не шел пар. И так же, как рев метели не мог заглушить ее прекрасный голос, ни лютый мороз, ни капризы погоды не могли помешать ей делать то, что ей вздумается, и носить то, что ей хочется.

— Началось.

Этот шепот вырвал Субару из оцепенения. Напарница, смотревшая в небо вместе с ним, наверняка чувствовала то же самое, но изо всех сил сдерживала рвущиеся наружу чувства, дабы не тревожить его.

Он не считал ее заботу жалкой или неуместной. Напротив — он глубоко вдохнул, понимая, что не может предать ее чувства. А затем…

— Наконец-то мы снова увиделись, ■■■■■! — крикнул что есть мочи Субару сквозь всю эту снежную пелену.

— …

Увы, в отличие от Ведьмы и Безумного Принца, он не умел подчинять себе ветер. А повторять слова дважды только потому, что их не услышали — это слишком уж убого. Он ни за что не стал бы так позориться, особенно в такой момент.

Как же долго он ждал этой встречи. Сколько бессилия он пережил, сколько преград преодолел, чтобы оказаться здесь.

Нацуки Субару вложил в этот крик все, ради чего жил, и теперь смотрел прямо на ■■■■■. Смотрел и кричал:

— Я верну тебя, ■■■■■! А ну, потягаемся, госпожа Судьба!

Это был итог его долгого, мучительного пути к промерзшим землям. Расплата за дни, в которые он поклялся отдать все без остатка.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что больше на себя чужие жизни не взвалю я.

△▼△▼△▼△

Тьма. Тьма. Тьма. Он вечно плыл во мраке глубокой бездны. Было смутно, как в полусне, зыбко, как в самой вечности, рассеянно, как в вязкой грязи.

Он застрял где-то между явью и сном на страницах забытой книги. Плыл в неясной, бесконечной пустоте.

Сколько он уже здесь? Сколько ему еще так болтаться? Когда кончится этот вечно растянувшийся миг?

Здесь даже самые обычные мысли и вопросы истончались и растворялись во мраке. Сознание превратилось в тонкую папиросную бумагу — ткни пальцем, и она порвется, швы разойдутся, а форма исчезнет без следа.

Он уже сбился со счета, сколько раз это происходило. Он собирал ускользающий разум по крупицам, склеивал его заново, а потом от малейшего толчка все снова рассыпалось в пыль.

Проще было бы уже сдаться. Перестать цепляться за то, что давно сломано. Но он не мог.

Тьма. Тьма. Тьма. Он продолжал плыть во мраке глубокой бездны. Смутно, зыбко, рассеянно — но он точно знал, что в этой темноте он не один.

Не один. И никогда не будет один.

Только это и не давало ему исчезнуть. Лишь то, что рядом кто-то был, удерживало его в растянутом мгновении, заставляя раз за разом собирать себя из осколков в густом тумане небытия.

Он почти забыл, кто он такой. Он не видел того, кто был рядом. Но все равно не мог все бросить. Не мог сдаться.

Просто не мог. Ему бы это не пошло. И потому…

△▼△▼△▼△

Едва перед глазами распахнулся внешний мир, в голову хлынул водопад звуков, света и запахов. Разум помутился, а тело забилось в жестоких судорогах.

— Агх…

Перед глазами все мерцало, ослепительные вспышки красного и черного безжалостно резали сетчатку. Руки и ноги вытянулись струной, отказавшие тормоза нервной системы заставили мышцы содрогаться. Все суставы, от кончиков пальцев до самых плеч и бедер, скрутило судорогой… Боль, всепоглощающая боль пронзила каждую клеточку тела, парализуя и плоть, и волю.

— Сгорело дотла! Ой-ой-ой! С ним все будет в порядке?! Он же бьется, прям как рыбешка, мнится мне!

— Помолчи, Румела. Хоть ты и ой какая милая, я не дозволяла вопить мне прямо в ухо. К тому же, исход был вполне ожидаем.

— «Ожидаем»?! Ваше Величество, вы сказали — ожидаем, мнится мне?! То есть вы знали, что так будет?!

— Мой Меч Света сжигает то, что я хочу сжечь, и рубит то, что я хочу разрубить. Но так как мы высвободили их в обход правил, побочных эффектов было не избежать.

— Нельзя было сказать раньше, мнится мне?..

— Мне нет нужды проговаривать каждую мелочь. Вы все, глупцы, хоть и старше меня — а я, к слову, куда мудрее — все же годитесь мне в подметки. Или вы вообще по жизни ничему не учились?

Пока слух, зрение, обоняние, вкус и осязание тонули в хаосе, Субару с трудом различал голоса, доносившиеся откуда-то сверху.

Эти разговоры доверху переполнили ту бушующую лавину, захлестнувшую сознание.

— Плохо, плохо, очень плохо! Если он сейчас умрет, то мы зря столько лет старались! Я бегал по всему миру, ползал на коленях, с таким трудом все устроил… да мне же потом в глаза людям будет стыдно смотреть!

— Сейчас не время причитать, мнится мне! В таких случаях… точно, нужна шоковая терапия! Немного боли ради блестящих плодов — это так элегантно! Уверена, господин похвалит меня и ласково улыбнется, мнится мне!

— Отлично! Вы сможете ему помочь, Румела?

— Разумеется, нет, мнится мне! Моя стихия — Огонь! И все, что оно может, — это разрушать! О-хо-хо-хо-хо!

— То есть мы тут вообще попусту шумим?!

Люди галдели, кричали, спорили. Шум бил по ушам, а сквозь пелену боли Субару вдруг сознал страшное — ему нечем было дышать.

— Хх…

Желудок свело судорогой. Горло сжалось, дышать никак не выходило. Тело будто взбунтовалось само против себя. Еще немного — и все закончится глупой, нелепой смертью. Он и так был истощен до предела, а теперь медленно задыхался.

И в этом водовороте чувств он не находил ни единого способа себе помочь.

— Вы так и будете голосить? Он, вообще-то, умирает. Не то чтобы меня волновала смерть какого-то незнакомого шута, но для вас-то он, кажется, важен.

— Да, именно! Но мы тоже делали все, что могли! Может, засунуть его обратно в шар?! Никак, да?! Я так и понял!

— Быстро соображаешь. Занятный юноша. Что ж… Даже мое сияние не спасет его от смерти. Но вот она — другое дело.

— Ты это о чем?

— Не делай вид, будто тебя здесь нет, Облачный Дракон. Тот мужчина нам ни к чему, а вот эта милая девочка наверняка сможет что-то сделать.

Приступ удушья становился невыносимее. Боль, судороги, отчаяние — все это нарастало, грозило затянуть в непроглядную тьму, перечеркнуть то бесконечно растянутое мгновение, за которое он цеплялся так долго.

Неужели это конец?

— …

Все вот так закончится?

— Субару! — внезапно ударило по ушам, прорезало саму тьму. Но, в отличие от прошлых голосов, этот не принес с собой новой боли.

Она вытеснила страдания. Разогнала хаос мыслей. Ибо…

— Не смей умирать, в самом деле!.. Не умирай, я полагаю!..

…этот голос, эта тревога слышались от той, кого он любил больше всего на свете.

— А…

Сжавшееся горло дернулось, язык шевельнулся, зрение прояснилось, а рассыпающийся на части разум уцепился за жизнь.

Не отпускай. Не бросай все. Держись за этот мир. Иначе никак. Только так, и никак иначе…

— Х-ха…

Раздражающие красные и черные пятна исчезли, и он увидел глаза, полные слез. Глаза, зрачки которых были похожи на бабочек.

— Субару!

И этот до боли родной голос звал его. Маленькая девочка изо всех сил старалась удержать его, дабы он с концами не сгинул в небытие. Она была… самым важным, что у него было.

Тело все еще его не слушалось, а душа была изломана на куски. И все же, дабы доказать, что он здесь, что он помнит ее, он должен был выдавить хоть что-то.

— Б-бе… ако…

— Да, да. Это я. Все хорошо, я рядом, в самом деле.

И она его поняла. Они сейчас вдвоем словно прошли по невидимому мосту с закрытыми глазами.

— Что бы ни случилось, мы с тобой со всем справимся Субару.

Он всей душой погрузился в объятия этих надежных, спасительных слов и провалился во тьму…

Так и закончился первый день Нацуки Субару после долгого сна.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что о вчерашнем думать более не стану я.

△▼△▼△▼△

Когда Субару с трудом разомкнул веки, первым, что он увидел, был незнакомый потолок.

— А-а…

Он попытался заговорить, но пересохшее горло и шершавый язык издали лишь хриплый, сдавленный стон, похожий на предсмертный хрип раздавленной лягушки. Но…

— Наконец-то проснулся, я полагаю. Долго же ты спал, дурак.

Но для той, кто ждала его у изголовья, этого хрипа было достаточно, дабы все понять. Маленькая ручка потянулась к его лицу и ласково погладила по лбу, убирая челку. Субару прищурился от щекотки, скосил глаза и увидел мягкую улыбку Беатрис.

Та же внешность, тот же взгляд, то же тепло. Никаких сомнений. Это была она — Беатрис, в точности такая, какой навсегда отпечаталась в его памяти.

— Э-э… Бе…

— Да, это Бетти, можешь не сомневаться, в самом деле. Не волнуйся и не дергайся. Сейчас твои тело и разум в раздоре, так что почти ничего не можешь, я полагаю.

— Х-хм…

Он и не собирался геройствовать. Все, чего ему хотелось, — сесть, подхватить ее на руки, выбежать на улицу и долго-долго кружиться с ней в обнимку… Но сейчас даже это было несбыточной мечтой. Как она метко выразилась, тело и разум были в раздоре.

— …

Мозг Субару будто забыл, как двигать мышцами. Он мог видеть Беатрис лишь краем глаза — повернуть голову не получалось. Ни пальцы, ни руки, ни даже взгляд не подчинялись его воле.

Даже то, что он сейчас дышал, казалось чудом. Спасибо хоть сердце не забыло, как биться.

— Это даже не смешно, в самом деле. Пока мы были заперты там, ты, в отличие от Бетти, был все время чуть ли не мертв. Тело просто разучилось делать самые банальные вещи, я полагаю.

— А-а…

— И тот мрак… такую Магию Тьмы я совсем не знаю, в самом деле. Жуткая штука. Наверняка это дел рук Матушки. Но как этот тип смог овладеть ее запретным искусством — ума не приложу, я полагаю.

— И…

— Я не собираюсь с тобой об этом спорить. Что бы ты ни говорил, Матушка для меня — это Матушка. Самый дорогой человек на свете. И точка, в самом деле.

Субару мог вставить лишь невнятный хрип. Однако Беатрис понимала его с полуслова. Она надула щеки, убрала руку с его лба и обиженно отвернулась.

Ее попытки разрываться между заботой и возмущением выглядели так трогательно, что у него защемило сердце. Но тут…

— Эй, а ты точно с ним разговариваешь? — раздался голос кого-то третьего. — По-моему, Беатрис просто сама с собой болтает.

Беатрис нахмурилась и посмотрела куда-то в сторону его ног. Субару не мог повернуть голову, чтобы взглянуть на незнакомца.

— Не говори глупостей, я полагаю. Наша с Субару связь безгранична… Мне достаточно посмотреть ему в глаза, чтобы понять все, что он хочет сказать, в самом деле.

— А-а, ясно. Великая связь духа и контрактора, значит? Вроде я общался с духами, но нам, простым смертным, такое все равно не понять.

— Пусть и так, но наша с Субару связь — особенная, я полагаю. Впрочем, так скажет любой дух о своем контракторе, так что лучше помалкивай, целее будешь, в самом деле.

— Учту, спасибо за совет. Ну что, мне можно поздороваться?

Стоящий в изножье кровати человек испросил дозволения. Беатрис в ответ тихо вздохнула и вопросительно взглянула на Субару своими большими глазами. Тот мысленно кивнул.

— Угх…

— Ладно уж, так и быть, посмотрит он на твое лицо, — сказала незнакомцу Беатрис. — Скажи спасибо, я полагаю.

— Премного благодарен! Как я погляжу, за словом в карман вы не лезете, все как мне рассказывали, — ответил мужчина, протопал по полу и приблизился.

Манера речи казалась смутно знакомой, но сам голос Субару слышал впервые. И сейчас ему оставалось лишь лежать колодой и ждать, пока гость покажется в поле зрения.

Беатрис чуть отодвинулась, дабы освободить место, и над Субару склонилось лицо молодого мужчины.

Зеленый наряд, большая шляпа, пепельные волосы, собранные на затылке, и мягкие, чуть женственные черты лица. Субару никогда его не видел.

— Здравствуйте, Нацуки Субару, — представился юноша с улыбкой. — Меня зовут Никола Сувен. У меня много должностей, но, пожалуй, проще всего будет назвать меня торговцем.

Услышав до боли знакомую фамилию, Субару широко распахнул глаза. Но не успел он переварить эту мысль, как Никола нанес решающий удар.

— Понимаю, что все это свалилось на вас как снег на голову. И мне очень жаль бить лежачего, но пока вы не можете двигаться, я должен сообщить вам одну тяжелую новость. С того дня, как мятежник-Альдебаран запер вас, и до сегодняшнего дня прошло почти четыреста лет.

ㅤ

— А?..

— Четыреста лет. Вы понимаете? Вы и Беатрис очнулись через четыре века после вашего времени. И еще кое-что.

В голове все помутилось.

Субару захлестнуло даже не количеством сказанного, а его чудовищным смыслом. И пока он тонул в этом осознании, юноша — потомок его близкого друга — добавил:

— Ну нельзя же заставлять людей так долго ждать, господин Нацуки.

Таков был упрек давнего товарища сквозь четыре столетия и несколько поколений.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что о смерти чей-либо более не стану плакать я.

△▼△▼△▼△

— История эта долгая и мучительная, — рассказывал Никола, сняв шляпу и задумчиво крутя ее в руках. — В семье Сувен из поколения в поколение передавалась великая миссия — достать вас со дна Великого Гейзера Моголейд.

Он тяжело вздохнул, словно стряхнул с плеч многовековой груз. Глядя на то, как он сетует на тяжелую долю, Субару почувствовал, как сжимается сердце.

Никола был пугающе похож на Отто Сувена. Как бы ни хотелось отрицать этого сходства, факт оставался фактом. А раз так, придется признать горькую правду: все, что сейчас происходило, — не дурной сон и не иллюзия. Это реальность.

— Никола, я понимаю твою радость, и огромное тебе спасибо, в самом деле, — встряла Беатрис. — Но Субару еще даже не выздоровел. Да что там — он в обморок упал, когда просто увидел тебя и услышал твое имя, я полагаю. Ему нельзя волноваться.

— Понимаю, понимаю! Но вы поставьте себя на мое место — мне ведь пришлось все это время сидеть сложа руки! Меня и на раскопки не пускали, и при первом осмотре выгнали… Когда мне уже можно будет порадоваться, что мечта семьи Сувен спустя четыреста лет наконец-то сбылась?!

— Я тебе, по-моему, уже позволила вдоволь нарадоваться. Неужели тебе не хватило тех скачков через «Дверной Переход», в самом деле?

— Вы так говорите, будто я сам вас об этом просил! — Никола картинно выпучил глаза и замахал руками. Вылитый Отто.

Правда, он выглядел чуть моложе и изящнее. Волосы были длиннее, собраны на спине — скорее ученый, нежели торговец. Но, несмотря на различия, Никола Сувен был именно тем, кем назвался.

— Он все схватывает на лету, как и подобает потомку Отто, я полагаю.

— Честно говоря, когда я думаю о том, каково было моему предку общаться с вами обоими, мне его даже жаль становится. Хотя, наверное, именно благодаря хорошей дружбе он мог так свободно себя вести.

— Да, в самом деле. Он был хорошим человеком и отличным парнем, я полагаю. Даже слишком хорошим — раз заставил своих потомков откапывать нас с Субару, в самом деле.

Это говорило скорее о его невероятном упрямстве, чем о талантах. Вспоминая все, что сделал Отто — как он, присоединился к ним по воле случая и стал незаменимым звеном их Лагеря — Субару понимал: главным оружием Отто были не способности к управлению и не Божественная Защита Духовной Речи. Его силой были смелость, находчивость и стальная хватка.

Ради достижения цели он не жалел ни сил, ни времени. Эта упертость пережила его самого и заставила потомков довести дело до конца. Поразительный человек.

Жаль только, что Субару больше никогда не сможет сказать ему это лично. Они больше никогда не поговорят. Никогда не посмеются вместе.

— Ух…

Слезы предательски покатились по щекам, застилая зрение, и он стиснул зубы.

— Субару… — Беатрис осторожно промокнула его глаза платком.

Ее забота только усилила горечь. Субару тихо, сдавленно зарыдал.

Он не мог не признать… признать жестокость времени и то, что они потерпели сокрушительное поражение.

— …

Субару медленно начал собирать осколки воспоминаний. Последнее, что он помнил перед пробуждением, — Библиотеку Сторожевой Башни Плеяд, ряды Книг Мертвых… и Ала, который вызвался ему помочь, а затем предал, запечатав их с Беатрис запретным заклинанием.

С того мгновения прошло четыреста лет. И теперь они проснулись в будущем, где не осталось никого из их времени.

— И-и…

Слезы текли не переставая. Ему было так тошно от собственной беспомощности, что хотелось умереть.

Как же он жалок, убог и отвратителен. Настолько глуп и ничтожен, что хотелось сдохнуть. Всего одна ошибка может привести к непоправимому. Он ведь знал это. Смерть Присциллы, как ничто иное, должна была стать для него жестоким уроком.

И все же Нацуки Субару облажался. Облажался, бросил все на произвол судьбы, забыл про свой долг — и очнулся здесь.

— Хх…

Хотелось умереть. И не только от отчаяния — от смерти все же есть польза. Если он умрет прямо сейчас, Посмертное Возвращение может отбросить его назад. На четыреста лет в прошлое. Но…

— …

Его тело не двигалось. Он даже убить себя не мог. А даже если бы и мог — Беатрис, не отходящая от него ни на шаг, ни за что не позволила бы ему это сделать… Он не мог умереть. Смерть выскользнула из его рук.

— Плачь, если хочется. Плачь, Субару, сколько нужно. Бетти утрет все твои слезы, сколько бы их ни пролилось, я полагаю.

Мягкие руки бережно стирали капли с его лица.

Он не мог найти в себе сил надеяться, но забота Беатрис согревала душу. Субару разрывало на части: надежда и отчаяние смешались в невыносимый ком.

Если бы его выбросило в это далекое будущее одного, он давно бы сломался. Но если бы здесь не было Беатрис, он мог бы решиться на самоубийство. Впрочем, сейчас, парализованный, он бы и этого не смог.

— …

Надежда и отчаяние, жизнь и смерть, прошлое и будущее рвали его душу на куски.

Ничего не исправить. Ничего не поделать. Выхода нет. Тупик. Глухой, безнадежный тупик. Но…

— А…

Была лишь одна мысль. Одна ниточка, дававшая крошечную надежду его истерзанному разуму.

— Э-э… и-иа.

— Я понимаю, в самом деле.

Дрожащие губы выдавили слабый звук, но Беатрис все поняла.

Спустя четыреста лет мир изменился до неузнаваемости. Почти все, кого они знали, обратились в прах. Но были и исключения… была та, чья жизнь не оборвется и спустя четыре века.

— Никола.

— Да, я вас слушаю. Вы про госпожу Эмилию, верно?

— …

Субару цеплялся за это имя, как за тончайшую паутинку.

Услышав ее имя из чужих уст, он почувствовал, как бешено заколотилось сердце, отдаваясь болью в груди. Он хотел вскочить, схватить Николу за грудки и вытрясти из него всю правду. Как же злило это бессилие!

Но его порыв был настолько силен, что Никола испуганно отшатнулся:

— Ой, как страшно… В общем, раз вы спрашивали, я уже поговорил с Беатрис… Что до госпожи Эмилии…

— …

Субару в ожидании сжал сердце в кулак…

— Честно говоря, мы не знаем.

— А?..

Ответ выбил из него весь дух.

Было трудно, но он все же выдавил угрожающий хрип. Никола панически замахал руками:

— Н-не злитесь, прошу вас! Я не издеваюсь и не набиваю себе цену, мы правда не знаем! Я понятия не имею, все ли с ней хорошо!

— Объяснись. Иначе я этого так не оставлю, я полагаю.

— Беатрис, может вы ему… А, ладно, понимаю, тяжело. Эх, ни на госпожу Румелу, ни на Ее Величество Розалинду это не повесишь… Вечно мне достается грязная работа. — Никола в отчаянии взъерошил волосы и тяжело вздохнул. Затем поднял указательный палец. — Во-первых, чтобы вы не надумали лишнего: госпожа Эмилия жива. Это точно. Но мы никак не можем с ней связаться и узнать о ее самочувствии.

— И-и…

— Звучит как бред, да? Сейчас объясню: госпожа Эмилия находится в Агзадском ущелье, что на границе Священного Королевства Густеко и Империи Волакия. Она сковала все ущелье льдом и отгородила себя от всего мира. И при этом…

— …

— …она заморозила себя вместе с мятежником-Альдебараном.

Субару не верил своим ушам. Если бы он мог нормально моргать, он бы уже хлопал глазами как безумный. Настолько шокирующей была эта новость.

Эмилия жива. Но она во льдах, на дне ущелья. Вместе с Алом.

— …

Он догадывался, как она это сделала — должно быть, так же, как погрузила в ледяной сон жертв Полномочия Похоти в Пристелле. Она сама рассказывала, что когда-то провела во льдах больше сотни лет.

И она применила ту же магию к себе и Алу… Но зачем?

— Чтобы не дать этому мерзавцу умереть, в самом деле. Ведь он…

— И… з… а

— Ведь только он знал способ, как спасти Субару и Бетти, я полагаю.

Субару был полностью согласен с Беатрис. Зачем еще Эмилии сковывать себя льдом вместе с Алом? Только чтобы сохранить ему жизнь. Она понимала, что ключ к снятию печати есть только у него.

Если Ал умрет, они навсегда потеряют шанс снять с Субару печать. И дабы не допустить этого, Эмилия пошла на крайние меры.

— Учитывая, что натворил мятежник-Альдебаран, по законам того времени его бы точно казнили. В итоге, правда, способ снять печать с господина Нацуки нашелся и без его помощи, так что Альдебаран нам не понадобился.

— Нгх…

Раз уж их спасли, Субару не имел права винить Николу за то, что жертва Эмилии оказалась напрасной. Но, с другой стороны, раз печать снята, ей больше не нужно держать Ала во льдах. А значит, можно растопить лед и вызволить ее. И плевать, о чем им потом придется говорить с Алом.

Даже если целью Ала было навсегда избавиться от Субару, он все равно проиграл. В этой игре, затянувшейся на четыреста лет, не было победителей. Но если они хотя бы смогут увидеть Эмилию…

— Увы, это еще не все, — добавил Никола. — Есть и другая причина, почему мы не можем до нее добраться.

— Чего?! Ты ведь не об этом говорил, в самом деле! Я думала, достаточно растопить лед, и Эмилия будет свободна, я полагаю. Ты меня обманул?!

— Да что вы такое говорите! Я не обманывал, просто… это бы только все усложнило, объяснять слишком долго… В общем! Госпожа Эмилия заморозила себя, чтобы к ней никто не подобрался. Но дело не только в ее могущественной магии.

— А-а?

— Ведьма.

— …

Субару и Беатрис замерли.

Ведьма. Культ Ведьмы? Или сама Сателла? Неужели эта напасть преследовала их даже спустя столетия?.. Но сказанное Николой следующее разрушило все догадки:

— Все дело в том, что Ведьма Уныния сделала этот ледник своим логовом. Она нападает на любого, кто осмелится подойти. Поэтому никто не может пробиться к госпоже Эмилии.

За прошедшие четыреста лет в мире появилась новая Ведьма, о которой они ничего не знали.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что обниматься с кем-либо я больше не смогу.

△▼△▼△▼△

— Нацуки Субару! Мне сказали, вы очнулись, мнится мне!

— Гх-кх-пф-ф!

Дверь с грохотом распахнулась, отчего Субару вздрогнул, и горячая каша, которую он как раз глотал, попала не в то горло.

Он зашелся в сильном кашле. Беатрис, сидевшая прямо перед ним и кормившая его с ложечки, получила щедрую порцию выплюнутой каши прямо в лицо и с воплем «Укя-я!» опрокинулась на спину.

В мгновение ока спальня превратилась в поле боя, усеянное жертвами.

— П-п-почему ты решил закашляться прямо в милое личико Бетти, в самом деле?! Ни одной рисинки мимо не пролетело, все на меня!

— И-извини… я на тебя… смотрел, вот и… — хрипло оправдывался Субару.

— Хм… ну, тогда ничего не поделаешь. Давай сюда свое лицо, я полагаю. Вытру.

Беатрис со вздохом стерла кашу со своего лица, а затем принялась вытирать и его. Однако, несмотря на мягкость ее прикосновений, голос, которым она произнесла следующее, так и сочился холодом:

— Итак.

И сказала она это не Субару, а той, по чьей вине все произошло.

Услышав этот милый, но колючий тон, виновница торжества крупно вздрогнула.

— Ты вломилась сюда слишком шумно, в самом деле. Если уж пришла навестить больного, изволь соблюдать хоть какие-то манеры, я полагаю.

— О-ох, госпожа Беатрис… у меня и в мыслях не было ничего дурного, мнится мне! Я лишь молилась о вашем благополучии так пылко, что меня саму охватило пламя нетерпения…

— Твое пламя нетерпения чуть не убило его, в самом деле… Я же знаю, что ты не нарочно, так что хватит сжиматься в комок, я полагаю.

— Ох! Вы же знаете, я намного крупнее вас, госпожа Беатрис! Ваша Румела выросла большой-пребольшой, прямо как бушующий пожар, мнится мне!

— Когда ты так увлекаешься, в комнате становится жарко, в самом деле. Ради Субару, держи себя в руках, я полагаю.

— У-у, слушаюсь… — высокая красавица, понурив голову, виновато опустила плечи.

Алые волосы девушки струились волнами, а глаза переливались тем же оттенком. Дополняло это все роскошное платье под стать. Она была выше Субару — наверное, в ней было за метр восемьдесят. Пышные формы идеально сочетались с кричаще-роскошным нарядом и подчеркивали ее выдающуюся красоту.

Появление очередного незнакомца заставило Субару, полулежащего в постели, лишь растерянно хлопать глазами.

— Э-э-э, а вы?.. — подал он голос.

— Ах! Ох-ох-ох, боже мой! Вы выглядите куда бодрее, чем рассказывал господин Никола, мнится мне! — восклицала красавица, надвигаясь на юношу широким шагом. — Я просто пылаю от восторга! И вы с госпожой Беатрис совсем не изменились… Мое сердце горит от радости, мнится мне!

— Румела! Жарко… нет, уже нереально печет, в самом деле! — втиснулась Беатрис между Субару и девушкой и уперлась крошечными ладошками ей в живот.

— Ой! Я так разгорячилась, простите! — Румела прижала руки к пышной груди, словно устыдилась своего же порыва, густо покраснела и смущенно хихикнула.

От ее стремительного приближения Субару окатило настоящей волной жара. Беатрис не преувеличивала — мана вокруг буквально закипала в Румеле, превращаясь в жар. И тепло это было ненарочным, напрямую связанным с ее чувствами. Судя по этому и слегка нездешней ауре, Субару начал смутно догадываться, кто перед ним.

— Д-дух? — прохрипел он.

— Верно! Я так пылаю, что все вокруг может зажечься в любую секунду, мнится мне! Разумеется, я не просто дух, а Великий Дух! — она с широкой улыбкой гордо выпятила грудь. — За эти долгие годы ваша Румела достигла величия, мнится мне!

Значит, она, как и Беатрис, Великий Дух в облике человека. Говорят, когда духи возвышаются, они сами выбирают себе форму, но мало кто решает стать человеком. Так что видеть в одной комнате сразу двух Великих Духов в людском обличии — невероятная редкость.

Однако в поведении Румелы Субару уловил какую-то странность.

— Я… не п-понимаю.

Из-за ее весьма специфичной манеры речи это могло быть просто странным подбором слов. Но в каждом ее жесте, в каждой фразе сквозила радость не просто от знакомства, а именно от воссоединения.

Но Субару ее не знал. У него вообще почти не было знакомых среди духов, так что и вспоминать было нечего. Он погрузился в смятение.

— …

— О-ох? Что-то не так? — встревожилась Румела. — Что с вами, Нацуки Субару? Неужели… неужели вы не рады нашей встрече, мнится мне? Эта мысль жжет меня изнутри!

Но, как ни странно, на помощь ей пришла Беатрис:

— Это уже чистой воды паранойя, я полагаю. Он просто удивился, что ты стала Великим Духом, в самом деле. Скоро он привыкнет… да, Субару?

Беатрис, что всегда была на его стороне, почему-то не поняла, что он не узнает Румелу, и смотрела на него так, словно все было очевидно.

Ничего не понимая, Субару решил для начала все прояснить.

— Иа…

— Да-да, мнится мне!

— А?

Стоило ему запнуться на словах «и как твое имя?», как Румела громко и радостно отозвалась. Ее лицо тут же просияло, и Субару снова округлил глаза. Не замечая его шока, она с облегчением выдохнула:

— Фух, на сердце сразу потеплело. Я уж было испугалась, что вы меня забыли, Нацуки Субару… Как же давно меня так не называли. Безумно приятно, мнится мне!

— И-имя…

Она сказала, что он назвал ее имя. Субару задумался.

И тут же понял, какое именно слово из его невнятной речи Румела приняла на свой счет. А поняв, что это значит, потрясенно ахнул: «А!».

Она решила, что он позвал ее по имени. Ведь Румела — это…

— Иа… это ты?

— Да, мнится мне! Правда, в таком виде вы видите меня впервые! Я, Румела Иа Юклиус, долгие годы искала вас и госпожу Беатрис, чтобы исполнить пылающий приказ моего господина, мнится мне!

— …

В ответ на это пламенное признание Субару уставился на нее во все глаза.

Румела Иа Юклиус. Иа — та, кто с полным правом радовалась их встрече. Одна из шести квази-духов, заключивших контракт с Юлиусом Юклиусом, «Безупречным рыцарем». Те, кто поддерживал его силу и славу, кто возвысился до духов, а затем и до Великих Духов.

Четыреста лет назад, когда она была еще квази-духом, Иа однажды спасла Субару. И вот теперь она явилась пред ним в облике Румелы. Нет, все было не так… Она отдала все свои силы, чтобы вернуть его и Беатрис в этот мир.

— Румела помогала Николе, я полагаю. Она вытащила нас из Великого Гейзера Моголейд. И все это — по приказу Юлиуса, в самом деле.

— Юлиус… приказал?

— Именно! Теперь мы, шесть принцесс-духов, правим землями Юклиусов как малые лорды, мнится мне. Рапича, Соёнэ, Дорэна, Киара и Синика — все они тоже горели увидеть вас, Нацуки Субару. Жаль, что они не смогли прийти, мнится мне!

— В-вот как.

Румела пылала энтузиазмом, словно бушующий костер. Теми остальными, кого она назвала, были, скорее всего, остальными духами Юлиуса — только теперь уже Великими Духами. Их прежние имена стали вторыми, а фамилию они взяли от Юклиуса. Вот как все обернулось.

— Четыреста лет хранили верность обещанию, которое дали Юлиусу… вы поразительно преданны, я полагаю.

— Ох! Мы все горим беззаветной любовью к нашему господину, мнится мне! Ради исполнения его воли четыреста лет — это сущие пустяки! Ради этого мы объединились с господином Николой… Ой-ой, нет-нет, я сказала глупость, мнится мне!

— Г-глупость?

— Правильнее будет сказать: мы объединились со всеми поколениями семьи Сувен. Годы упорного труда принесли плоды именно сейчас, мнится мне.

Она не стала приписывать успех только себе не только из-за честности, но и потому, что действительно уважала Николу.

Стоило Субару понять, что за всем этим стояли Отто и Юлиус, он тяжело вздохнул.

«Придурки…»

Совсем не в духе «элегантного» Юлиуса было связать своих верных духов клятвой, которая будет действовать даже после смерти хозяина. Да еще и провернуть это вместе с Отто, с которым он постоянно цапался в Империи Волакия… Они явно не гнушались никакими средствами. Нет, наверное, дело было не только в Отто и Юлиусе.

«Все…»

Отто и Юлиуса было легко проследить благодаря их прямым потомкам и духам. Но ведь и остальные не могли остаться в стороне.

Он знал это. Был уверен. Все они отчаянно боролись ради Субару.

Гарфиэль, ■■■■■, Фредерика, Рюдзу, Мейли, Патраш, Розвааль, Клинд, Аннерозе, Рам, Спика… Рем. И Эмилия, что пожертвовала собой, дабы в будущем была хотя бы крохотная надежда спасти его.

Остальные из Лагеря не могли не действовать ради них двоих. Как они жили, потеряв Субару и Беатрис? Через что прошли, чтобы этот день настал?.. Как они прожили свою эпоху и как встретили свой конец?..

— …

Все ведь только начиналось. Все должно было стать лучше, они стремились к этому. Но их будущее украли, надежда ускользнула из рук, и теперь он не знал ничего.

— Румела… а что тебе известно о наших друзьях, в самом деле?

— Простите, о вашем Лагере я знаю совсем немного, мнится мне. После того как вы пропали, а Агзадское ущелье превратили в ледник, столько всего произошло, все пошло прахом…

— Какой от тебя прок, я полагаю, — осадила Беатрис.

— У-у-у… Я ведь теперь Великий Дух, равный вам, госпожа Беатрис, мнится мне… Но перед той, кто прожил столько же, сколько Великая Четверка, мне остается только склонить голову…

Беатрис нарочно перебила Румелу, что не могла дать ему ответов, ибо заметила, что Субару был сильно подавлен, так что решила разрядить обстановку, чтобы он и Румела не чувствовали неловкости.

Субару все понимал — и от этого чувствовал себя еще более жалким. Он висел на ней тяжким грузом. Хотя бы…

— Х-хоть на день… р-раньше.

Он должен научиться двигаться сам. Своими руками, своими ногами пройти по этому миру и все увидеть своими глазами.

Потому что сейчас у него не было даже права на высокомерные сожаления.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что не забуду никогда я имя личное свое.

△▼△▼△▼△

Как и сказала Беатрис, связь между душой и телом Субару превратилась в полную кашу. Чтобы излечиться, нужна была долгая и мучительная реабилитация.

— Ты слишком долго пробыл в той тьме в виде одной лишь души, я полагаю. Это все из-за разрыва связи с плотью. Людям в этом плане сложнее, чем духам, потому что вы напрямую связаны с телом, в самом деле.

— Д-давно мы… не болтали… о высоких материях.

— Я просто облекла разницу в слова, чтобы ты не винил себя сверх меры, я полагаю. От твоих подозрений Бетти очень больно, в самом деле. Пф, — она очаровательно отвернулась.

В отличие от него, на Беатрис Оль Шамак никак не сказался. Причина была озвучена: ее душа и мана-тело были единым целым. Субару радовался, что хоть она в порядке, но собственная беспомощность злила его все сильнее.

Ему приходилось заново отыскивать каждую связь между душой и мышцами, заставляя мозг вспоминать, как управлять телом. Если перепутать «проводку», попытка пошевелить рукой могла привести к тому, что дернется нога.

— Р-реабилитация… — еле буркнул Субару.

Он никогда не сталкивался с подобным ни лично, ни на примере знакомых, но думал, что люди, долго пролежавшие в коме, проходят через нечто похожее. Если так, то и секрет успеха был тем же: не торопиться, четко видеть цель и шаг за шагом идти к ней. И вряд ли во всем мире нашелся бы человек с более сильной мотивацией, чем сейчас у Нацуки Субару. И все же…

— Хм. Я-то надеялась, что ты хоть немного продвинулся, а воз и ныне там. Тратить мое время впустую — это непочтительно, крайне непочтительно, — жестоко, хоть и справедливо, оценил его «критик».

Субару нечего было возразить. Его усилия и правда пока не принесли видимых плодов.

Увидев, что он молчит, критик презрительно фыркнул:

— Даже огрызнуться сил нет? Какое жалкое зрелище. Мог бы хоть зубы стиснуть из упрямства, иначе тем, кто потратил на тебя время, на том свете будет тошно.

— Ваше Величество, вы перегибаете, — попытались ей возразить.

— Дракону тоже на него смотреть жалко, — поддержала другая девушка.

— Ха! Это вы с ним слишком носитесь. «Ах, какой молодец, смог прожевать еду! Ах, смог проглотить — вот это герой!» Пусть лучше захлебнется слезами от своей никчемности.

— Эт-то уже… с-слишком! — вспылил Субару, как она и хотела.

Сколько можно терпеть эти издевательства? Но его с трудом выдавленный хриплый крик собеседница пропустила мимо ушей с таким невозмутимым видом, что это взбесило еще больше.

— Если пришла мешать, уходи, Розалинда. Субару занят реабилитацией, я полагаю. Да и у тебя, как-никак, полно дел. Ты же Единый Император.

— Я выкроила время, чтобы навестить вас, а вы так со мной обращаетесь? Вы, духи, долго еще собираетесь жить вне мирового порядка? Земля, по которой вы ходите, и еда, которую едите — все это принадлежит моей Империи. Беатрис, не будь ты такой миленькой, я бы давно велела отрубить тебе голову.

— Болтай сколько влезет, — вступилась уже другая. — Тебе просто любопытно, вот и от работы отлыниваешь.

— Придержи язык, Алмазная Принцесса! — пресекла Розалинда. — Вы с Облачным Драконом совсем забыли о почтении. Я ценю прекрасное, это правда, но вы слишком много себе позволяете!

В голосе этой особы слышался и царственный гнев, и детский каприз. Она приложила руку ко лбу и тяжело вздохнула.

Справа и слева от нее переглянулись две девушки — сероволосая полусобака и невысокая девчушка с черными рожками. Обе были хорошо знакомы Субару и Беатрис.

И познакомились они далеко не в этой эпохе.

— М-да, и вам с ней туго приходится, я полагаю, — посетовала Беатрис.

— Дракону лишняя забота ни к чему.

— Всяко лучше, чем с Сесилусом.

В ответ отозвались две из Девяти Божественных Генералов Волакии — Мэделин и Аракия. Удивительно, но они ничуть не изменились за прошедшие четыреста лет и все так же служили Империи. А сопровождали они…

— Какая наглость! Вы хоть понимаете, с кем говорите? Я — великий Единый Император, Розалинда Волакия! Не слушать меня непочтительно, крайне непочтительно!

…маленькую девочку, чьи возмущения были полностью под стать ее юному возрасту. Такова была Розалинда Волакия — нынешняя правительница Империи Волакия, потомок Авеля и Медиум.

Ее высокомерие и властность с головой выдавали в ней кровь Волакия, но золотистые волосы, синие глаза и очаровательное круглое личико разительно контрастировали с ее речами. Сразу видно сходство с братом и сестрой О’Коннелл.

Давным-давно из-за техники Ольбарта Субару и Медиум превратились в детей — и вот та маленькая Медиум была вылитой Розалиндой.

— Выходит… она такая же язва… как Авель, только милая…

— Ты о покойном Императоре Винсенте Волакии, который славился своим мудрым правлением? Пф, какое мне дело до Императора, у которого талантов меньше, чем у меня. Лучше расскажи мне легенду о Голубой Молнии! Раз уж Алмазная Принцесса молчит, как партизан, пусть расскажет он! — капризничал маленький император, топая короткими ножками.

— Не надо. Ничего рассказывать, — скривилась Аракия так, будто съела лимон.

— Надо, надо! Я хочу послушать про Голубую Молнию!

Мэделин лишь закатила глаза.

Розалинда приходила сюда уже не в первый раз, и Субару начал понимать: эта юная правительница была без ума от легенд о Сесилусе. Но поскольку Аракия наотрез отказывалась о нем говорить, она приставала к Субару. И, конечно же, онмог бы часами травить байки о Голубой Молнии.

— Твои визиты нам сильно мешают, — возразила Беатрис, — это никуда не годится, в самом деле. Аракия, не будь злюкой, расскажи ей уже. Вы ведь с Сесилусом были вместе не разлей вода, я полагаю.

— Вовсе. Нет.

— Чего это нет? — спросила Мэделин. — Раз ты была с ним до самой его смерти, значит, была вместе до самого конца. Так Дракон считает. К тому же…

— Ну что еще?..

— Мы же помогали их искать именно потому, что Сесилус об этом просил, — ухмыльнулась Мэделин.

После этого лицо Аракии перекосило окончательно, и она плотно сжала губы, ибо поняла, что возразить нечего. Субару же почувствовал укол в сердце, узнав, почему Аракия вообще им помогает.

Подумать только! Сесилус позаботился о том, что будет после того, как он сам покинет сцену.

— Вы оставили на удивление богатое наследие, — заметила Розалинда. — То, что я одолжила пламя Волакии, тоже связано с преданием нашей императорской семьи… С просьбой девушки-Демона.

— …

— Без моего Меча Света вы бы никогда не увидели солнца. Не смейте об этом забывать, — закончила юная императрица и, хвастаясь, подняла руку, в которой сжимала Волакийский Меч Света, извлеченный из ножен.

От вида сияющего алым клинка Субару грустно улыбнулся. Он слышал эту историю уже не в первый раз, но каждый раз она отзывалась в нем глубокой болью.

Меч Света, передающийся из поколения в поколение правителям Империи, своей невероятной силой разрушил черную сферу Оль Шамака, в которой были заперты Субару и Беатрис. Никола и Румела попросили об этом Розалинду, а та согласилась именно из-за того, о чем только что упомянула — из-за обещания, данного одной девушке-Демону, которая когда-то пришла к Императору Волакии просить помощи для Субару.

— Р-Рем…

Чем больше Субару узнавал о том, что происходило в его отсутствие, тем сильнее сжималось сердце и тем горячее становились слезы.

После трагедии Рем тоже не сидела сложа руки — она отправилась в Империю и договорилась с Авелем. Видимо, даже решение Сесилуса поручить все Аракии было продиктовано ее влиянием.

Слишком многие… слишком многие боролись за их спасение, и в итоге эта эстафета длиною в четыре века увенчалась успехом. Поэтому…

— Я…

— Кстати, я слышала, — прервала его Розалинда, — что, когда ты наконец сможешь ходить, вы собираетесь отправиться на тот ледник. И бросить вызов Ведьме.

— Д-да… — коротко кивнул Субару.

Целью его изнурительных тренировок было возвращение свободы движений, чтобы отправиться в зону вечной мерзлоты, где, как ему сказали, находилась Эмилия. И Никола, и Румела предупреждали, что это смертельно опасно и что они обсудят все, когда он поправится, но Субару не собирался отступать.

Да, из-за случившегося им с Беатрис пришлось со многим смириться. Но одно дело — отказаться от того, чего уже не вернуть, и совсем другое — Эмилия. Она там, он знал это. А значит, он не сдастся ни за что.

— Путь не из легких, но мне нравится твой настрой, — продолжила Розалинда. — Культ Ведьмы сгинул вместе с падением Королевства, а страх перед Ведьмой Зависти остался лишь в сказках. Та, кто до сих пор страшит людей лишь одним словом «Ведьма» — это Ведьма Уныния… Если она сгинет, мне это тоже будет на руку.

— …

— Хм? Чего молчишь? Это непочтительно, крайне непочтительно.

— Кто бы говорил, в самом деле, — вступилась Беатрис. — Могла бы проявить хоть каплю такта. То, что для тебя было в учебнике истории, для нас произошло буквально вчера. Нам и так нелегко свыкнуться с тем, что Королевства Лугуника больше нет, я полагаю.

— Страна гибнет, если не может справиться с бедами. И без разницы, это человек, земля или страна — закон един для всех, — пожала плечами Розалинда, словно диктовала непреложный закон природы. — Королевство Лугуника и Города-Государства Карараги теперь лишь строчки в истории.

Как бы Субару ни хотел признавать, а факт оставался фактом: Единая Империя Волакия поглотила Лугунику и Карараги.

Если честно, на него свалилось столько немыслимых новостей, что он даже не был уверен, до конца ли осознал их все. Потеря четырехсот лет времени и всех, кого он знал, затмила все остальное. Но все же, будучи тем, кто еще недавно вкладывал все силы в выборы короля Лугуники, принять известие о падении Королевства было не так-то просто.

— Со временем что-то меняется, а что-то остается неизменным. Что бы ты ни ценил, глупо просто плыть по течению и предаваться сожалениям, — произнесла Мэделин, что выглядела юной, но на деле прожила бок о бок с людьми сотни лет и наблюдала за их взлетами и падениями.

Скорее всего, так она дала ему совет или просто предостерегла. Ни она, ни Аракия, ни даже Розалинда, правящая гигантской Империей, объединившей три страны, не могли остановить время. Поэтому, как решил Субару, она говорила ему не сдаваться на милость течения.

Как бы то ни было…

— Я… с-справлюсь.

— Вот это настрой, в самом деле. Бетти тоже будет поддерживать Субару изо всех сил, я полагаю.

Ему было жаль времени… времени, которого всегда не хватало. Как бы он ни старался удержать его, оно утекало сквозь пальцы, словно песок, и вернуть его было нельзя. Значит, нужно было действовать, пока оно еще было в его руках.

Чтобы больше не пришлось жалеть о потерянном, ценность которого в полной мере осознаешь только после того, как потерял.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что спокойствия вовек не пожелаю я.

△▼△▼△▼△

Хоть Субару и сильно не терпелось, и сама реабилитация двигалась удручающе медленно, их дни текли размеренно, спокойно и, как ни странно, без происшествий.

— Поскольку госпожа Беатрис так пожелала, заботы о господине Нацуки я оставляю в основном на нее. Если что-то понадобится — только скажите. Огромный особняк вам вряд ли нужен, так что располагайтесь в этом доме, места всем хватит, — сказал Никола и просто подарил им целый дом.

Субару был поражен, но выбора не оставалось — сейчас им приходилось полагаться на его щедрость. Тем не менее, когда он сказал, что обязательно вернет долг, Никола ответил:

— Долги нужно возвращать, это верно. Как торговец, я такой подход только приветствую. Но то, что мы делаем для вас — это не в долг.

— П-почему?

— Ну… пожалуй, мы думаем, что наш многовековой труд окупился именно потому, что вы спаслись.

— …

— Видите ли, в семье Сувен я всегда был белой вороной. Мои братья и родня — люди солидные, рассудительные, а я… не такой. Мне всегда говорили, что я либо многого добьюсь, либо сдохну под забором. И вот, посмотрите.

— Посмот-треть?

— Я исполнил заветную мечту семьи Сувен, которой вот уже четыреста лет. Теперь, даже если я умру завтра, я смогу с гордостью сказать, что не прожил жизнь зря. Так что не нужно никаких денег. Просто живите так, чтобы я мог радоваться тому, что смог вам помочь.

Никола сказал это так светло и искренне, что считать себя не в долгу было бы просто нагло. К тому же, Субару в очередной раз убедился: сколько бы Никола ни называл себя белой вороной, в нем безошибочно угадывалась кровь Отто.

— Прошу прощения за вторжение, Нацуки Субару! — снова заглянула к ним Румела. — Как чувствуете себя? Ваша Румела места себе не находила, мнится мне!

Она так часто их навещала, что уже казалось, будто она вообще вообще забросила управление землями Юклиусов. Отчасти ради общения с Беатрис, но и о Субару она заботилась трогательно.

Еще со времен, когда она была Иа, он всегда полагался на нее. Остальные сестры-духи не могли навещать Субару лично, но Румела уверяла, что они говорят о нем каждый день.

— Благодаря вам мы все чаще вспоминаем о нашем господине, так что проводим поистине пламенные, драгоценные часы, мнится мне. Мы и так ни на день не забываем о нем, но сейчас наша память о нем ярка как никогда.

— Да уж, д-двойственные ощущения… — ответил Субару. — К-кстати, когда вы нас н-нашли…

— Ах! Вам интересно? Это было грандиозное событие, мнится мне! От него можно было сгореть дотла! Ведь Великий Гейзер Моголейд ведет на обратную сторону мира, и чтобы отыскать то, что туда упало, нам пришлось очень сильно постараться…

— Вы м-молодцы, что н-нашли.

— Разумеется, получилось не с первого раза, мнится мне. Нам приходилось многое узнавать и собирать силы целых четыреста лет!

— …

— Поэтому, Нацуки Субару, умоляю, не грустите. Нам тоже было жгуче больно, когда поняли, что не сможем вернуть вас в эпоху нашего господина, мнится мне. Но…

— Д-да. Я знаю, Р-Румела. С-спасибо.

Четыреста лет. Это просто произнести, но для тех, кто прожил это время, оно имело колоссальный, почти непостижимый вес. По иронии судьбы, Беатрис провела в Запретной Библиотеке примерно столько же. И уж она-то знала, как тяжелы эти века.

Четыреста лет — срок, за который успели завершиться жизни тех, кого знал Субару, а затем и жизни их детей, и детей их детей. Жизни множества людей, которых он даже не знал, были положены на алтарь его спасения.

— Какая глупая сентиментальность, — бросила Розалинда. — Нет ничего нового в том, что такие, как мы, возлагают надежды на подобный мусор вроде вас. Когда-нибудь этому придет конец.

Никто не просил у нее совета, но дальновидная императрица видела их душевные терзания насквозь и, казалось, лишь издевалась над ними. Слышать такое было обидно. И все же Субару не мог на нее злиться. Отчасти из-за ее внешности, отчасти потому, что ее поступки и то, как она с ними держалась, ясно давали понять: за ее ядовитыми словами скрывалось совсем другое.

— Но все же, ты почти никуда не двинулся. Когда ты уже покажешь мне легендарную Спарку, о которой столько говорили на Острове Гладиаторов?

— Как-к будто я могу… т-такое.

— Не волнуйся. Я не собираюсь стравливать тебя с кровожадными зверями вроде Гилтилоу, у которых чувства юмора ноль. На тебя выпустить Алмазную Принцессу или Облачного Дракона? Кого выберешь?

— Эт-то же… еще х-хуже.

— Назвать мою идею худшей?! Это непочтительно, крайне непочтительно!

И Розалинда к ним заглядывала под предлогом послушать старые легенды, но на самом деле просто отдыхала, тихо посмеиваясь и расслабляясь. Субару догадывался, что, сделай скидку на возраст, она не уступит в талантах Авелю. Но управлять Империей, разросшейся втрое, было невероятно тяжело.

Никола и Румела его не торопили, а вот колкости Розалинды служили хорошим стимулом не расслабляться. Впрочем…

— Просчиталась, — ворчала Аракия. — Думала, если ты будешь ей рассказывать, она от меня отстанет.

— А теперь она слушает и интересуется еще больше. Похоже, Ее Величество просто любит смотреть, как Аракия бесится, вот и крутит ею как хочет, — подливала масла в огонь Мэделин.

— И Мэделин не помогает, — добавила Аракия.

— Ишь чего удумала, человек, — огрызнулась та. — Дракон тебе не игрушка.

Аракия постоянная принимала на себя весь удар от визитов Розалинды, так что позиции Субару и Мэделин не очень ее радовали.

Субару подозревал, что Алмазная Принцесса до сих пор не смирилась со смертью Сесилуса, и в этом была ее главная проблема. Но пока что они с Мэделин предпочитали просто подтрунивать над ней. И все же…

— Субару, ты сегодня отлично потрудился, в самом деле.

Будь у них гости или нет, каждый день кончался в компании обожаемой Беатрис. Она видела его жгучее нетерпение, и, возможно, ей самой было тяжело, но никогда не подавала виду. И Субару знал: это все из-за ее доброты.

— Ты слишком много думаешь, я полагаю. Спешкой ничего не добьешься, и Бетти это прекрасно знает. Я все-таки взрослая, мне восемьсот лет, в самом деле.

— Д-древняя старуш…

— Н-не заговаривайся! Я тебя не тороплю, но за дерзость могу и рассердиться, я полагаю! И если Субару опустит руки, я задам тебе хорошую трепку, в самом деле.

— Опущу… р-руки?..

— Именно. В остальных случаях Бетти тебя и пальцем не тронет, я полагаю. Я ведь сказала тебе это, когда ты только очнулся, в самом деле. Помнишь?

— …

— «Что бы ни случилось, мы со всем справимся, Субару».

Да. Она так сказала. И он должен был доказать, что это правда. Это давало ему силы.

Дни летели. Ничего не происходило. Но он не имел права просто плыть по течению. Время было драгоценно. Ни дня, ни часа, ни секунды нельзя было потратить впустую.

Вот почему…

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что на провалы больше не посетую.

△▼△▼△▼△

Вот почему беда, что настигла Нацуки Субару в один из таких обычных, ничем не примечательных дней, была как гром среди ясного неба.

— Я думаю. Непрестанно думаю об одном, — сказал огромный мужчина, что внезапно вторгся в спокойную жизнь Субару и Беатрис.

Его облегал роскошный черный костюм, а на плечи был наброшен белый плащ. Светло-салатовые, аккуратно зачесанные волосы контрастировали со смуглой кожей. В его суровом, но изящном лице сочетались дикость и благородство. От одного взгляда на него в душу врезалось ощущение пугающе насыщенной ауры, которую невозможно было забыть.

Несомненно, они видели его впервые. В отличие от Румелы, он не был старым знакомым в новом обличье. Этот незваный гость просто появился посреди их ужина.

В тот вечер за столом собрались Никола, Румела и Аракия. Никто ни о чем не договаривался, просто ужин выдался более людным, чем обычно. Субару как раз собирался похвастаться своими успехами в лечении.

— Опыт подсказывает, что гнев длится всего шесть секунд. Каких-то шесть секунд. Если их переждать, то можно избежать взрыва этого примитивного чувства.

Вторжение незнакомца ошеломило Субару. Но остальные не заставили себя ждать: тотчас вскочили, отшвырнули стулья и приготовились к бою. Первой в движение пришла Аракия — обладательница величайшей, возможно, во всем мире, разрушительной мощи.

Во время Великого Бедствия в Волакии она, Пожирательница Духов, поглотила часть Мюспела, одного из Четверки Великих Духов, отчего обрела немыслимую силу. За прошедшие годы она подчинила ее себе полностью, заслужила прозвище «Алмазная Принцесса» и стала верным клинком нынешнего императора — Розалинды Волакия.

— А значит, чтобы враг хорошо прочувствовал мой гнев…

Из тела Аракии вырвались сверкающие лучи света, которые тут же обрели форму клинков. Они, невероятно твердые, устремились на гостя, рассекая все на своем пути. Двенадцать световых полос ударили в огромного смуглого мужчину, непоколебимо стоявшего в дверях.

На его левой щеке тускло вспыхнула татуировка в виде санскритских символов.

— …шесть секунд. Шесть секунд — это все, что у меня есть, чтобы убить его.

Тотчас вокруг мужчины взорвался шторм света, играючи сметя направленные на него клинки. Ударная волна разорвала Аракию на двадцать восемь кусков. Отголоски этого рубящего света разлетелись в стороны, и Никола с Румелой просто испарились. А затем…

— Ровно шесть секунд, — максимально бесстрастно отметил мужчина.

Он держал в руках два странных меча — лезвия из чистого света росли прямо из рукоятей. Этим танцем клинков он уничтожил Аракию, распылил Николу и Румелу, а остаточная волна смертельно ударила самого Субару.

— А-а…

Юноша лежал на полу, засыпанный обломками ужина, и хрипел. Боли он не чувствовал — по иронии судьбы, из-за нарушенных связей в теле он не только с трудом двигался, но и едва ощущал боль. Внезапная бойня казалась чем-то нереальным, будто нарисованной картинкой. И все же…

— Кто ты такой, в самом деле? — Беатрис раскинула руки перед Субару, закрывая его собой.

— Удивительно… Я правда удивлен. Ты выжила.

Тело ничего не чувствовало, но не душа. Субару просто не мог закрыть на нее глаза.

За миг до того, как ударила волна, девочка заслонила себя и Субару. На ее лице отразилась мимолетная мука от того, что она не успела спасти Николу и остальных, но она подавила ее и впилась гневным взглядом в убийцу. В ее глазах горели ярость и… растерянность. Растерянность от того, что…

— Человек?.. — спросила Беатрис. — Или дух, я полагаю?

— И то, и другое, и ни то, ни другое, — ответил мужчина. — Я есть я. И…

— Б-беатрис… беги… — из последних сил прокричал Субару. Хотя не совсем прокричал — он просто жалко прохрипел и никого не смог остановить.

Лишь заставил Беатрис напрячься еще сильнее и броситься в атаку. Правда, исход этой безнадежной схватки был очевиден.

— Грязь под названием «духи» должна быть уничтожена. Шесть секунд, — вынес мужчина жестокий приговор.

И не прошло и шести секунд, как Беатрис, а вслед за ней и Нацуки Субару, были стерты с лица земли.

Спустя четыреста лет надежд и усилий, вложенных столькими людьми, воссоединение духа и ее контрактора оборвалось так стремительно и безжалостно. И это стало…

× × ×

— Я думаю. Непрестанно думаю об одном.

Сознание прояснилось, и Нацуки Субару вновь оказался за обеденным столом. Так началось его первое сражение спустя четыреста лет — отчаянная, безнадежная кровавая битва с Безумным Принцем, Вэйгом Адгардом.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что понимания я больше ни у кого не попрошу.

△▼△▼△▼△

«Безумный Принц» Вэйг Адгард — так звали человека, что стоял на одной ступени с Райнхардом ван Астрея, Сесилусом Сегмунтом и Халибелем как один из сильнейших бойцов четырех великих держав. Правда, с оговоркой: это было четыреста лет назад.

Если Святой Меча представлял Лугунику, Синяя Молния — Волакию, а Хвалитель — Карараги, то Безумный Принц был живой легендой Священного Королевства Густеко. Но, в отличие от остальных, знали о нем поразительно мало.

Будучи членом королевской семьи, он собственными руками вырезал более десятка своих кровных родственников. Чтобы остановить его, потребовалась армия в несколько тысяч человек и семь дней непрерывных боев, после чего его все же смогли заточить. Больше о нем почти ничего не слышали. Слухи о его силе были настолько нелепыми, что многие считали существование Безумного Принца лишь политической уловкой Густеко для устрашения соседей.

Но это оказались не просто слухи. Безумный Принц был реален. Его мощь полностью отвечала легендам, и Субару, что знал остальных троих, с уверенностью может сказать: он им не уступает. И, в отличие от них, Безумный Принц дожил до наших дней. Причиной тому…

— П-полудух? Д-дитя человека и духа?

— Секрет Полишинеля, — Никола скривился, будто съел что-то горькое. — Все знают, что он единственный в мире человек-дух.

Субару это потрясло до глубины души.

Сын человека и духа — само то, что такое возможно, было невероятно. Но еще невероятнее было то, что именно этот человек-дух поставил своей целью истребить всех духов, часть которых текла в его собственных жилах. Да, в мире существовали духи вроде Беатрис или Румелы, внешне не отличимые от людей. Но их тела состояли из маны, их природа в корне отличалась от человеческой. Считалось, что они не могут иметь детей. И все же…

— Как факт, он существует, — продолжил Никола. — Самое страшное бедствие этого мира, которое открыто заявило, что сотрет с лица земли всех духов — тех, от которых сам и произошел.

После этого у Субару не осталось всяких сомнений.

Он и раньше сталкивался со множеством смертоносных врагов и каждый раз выходил оттуда раненым и истощенным. Но тех, с кем нельзя было договориться ни при каких условиях, было немного — Культ Ведьмы да пара исключений вроде Тодда Фанга и Эльзы Гранхирт.

Но даже с Тоддом и Эльзой, как иногда ему казалось, можно было бы найти общий язык, совпади их цели. С этим же врагом говорить было не о чем.

Большинство тех, кого Субару любил и ценил, были так или иначе связаны с духами. Безумный Принц, Вэйг Адгард, был для Нацуки Субару абсолютным, непримиримым врагом.

И стоять рядом с тем, кто убивает духов, он не мог.

— Шесть секунд.

Клинки Безумного Принца разили духов, не заботясь о том, кто попадет под горячую руку. И Субару умирал снова и снова.

Один раз, два, десять, двадцать. Счет безжалостно рос.

И, слава богу, Посмертное Возвращение, которое ни разу еще не применялось в этой эпохе, работало. Даже то, что точка сохранения не перенесла его на четыреста лет назад, можно было стерпеть.

Но оставалась одна гигантская проблема. Дело в том, что…

× × ×

— Я думаю. Непрестанно думаю об одном.

Возвращаясь за миг до того, как начнется резня, Нацуки Субару все еще оставался калекой с недолеченным телом, неспособным даже встать без чужой помощи.

— Шесть секунд.

И, не в силах ничего сделать, он вновь смотрел, как его мир разрывает вспышка света.

△▼△▼△▼△

Даже среди вечной череды смертей атака Безумного Принца была одним из худших испытаний. Ее можно было сравнить разве что с прятками от Ольбарта Дарккенна в Империи или боями в Спарке на Острове Гладиаторов. Но тогда, пусть он и уменьшился, Субару хотя бы мог двигать руками и ногами, пытаться что-то сделать, искать выход. По сравнению с нынешней беспомощностью те испытания казались легкой прогулкой.

Ведь даже после месяцев лечения Нацуки Субару не мог нормально управлять телом и передвигаться без чужой помощи. И когда против такого калеки выходит монстр, чья сила сопоставима с мощью первого Святого Меча, Рейда Астреи — надежды на выживание меньше, чем пролезть в игольное ушко.

Вот почему Субару раз за разом умирал. Он не мог спасти ни Аракию, ни Николу, ни Румелу, не мог заставить Беатрис убежать — наоборот, он лишь мешал беспомощным собой.

Он умирал, и умирал, и умирал.

— Вы невыносимы, вы просто выжигаете нервы! Вцепились в нас мертвой хваткой… из-за вас землям Юклиусов нет покоя!

Разумеется, земли, которыми правили шесть Великих Духов, были первой мишенью для того, кто поклялся истребить их род. Видимо, они уже не раз сталкивались, потому что голос Румелы дрожал от смеси гнева и первобытного ужаса.

— Эти мечи Сесилус искал. Я заберу их и сломаю на его могиле.

Мечи в руках Безумного Принца, лезвия которых состояли из чистого света, были «Проклятым Мечом» Айон — оружием, по силе не уступающим Драконьему Мечу или Мечу Света. Аракия безошибочно узнала их.

Проклятый Меч создавал лезвие из маны владельца. Его световой удар легко пробивал даже абсолютную защиту Алмазной Принцессы. Защититься от такого шторма Субару и остальные не могли.

— Плохо, плохо, очень плохо! — отшатнулся в панике Никола. — Кто ж мог подумать, что здесь появится бедствие?! Против него ведь ничего сделать без подготовки! Хотя звучит как оправдание!

Не обладавший боевыми навыками, он побледнел как полотно. В отличие от Отто, Никола был самым настоящим торговцем до мозга костей, и хладнокровия на поле боя ему явно не хватало. Впрочем, требовать от него геройства было жестоко, а то, что он не путался под ногами — уже достижение. И самое главное…

— Субару, Бетти тебя защитит, я полагаю. У тебя ведь осталась только я, в самом деле.

Сколько бы раз клинки Безумного Принца ни убивали его, Беатрис каждый раз вставала между ним и смертью, заслоняя его своим крошечным телом. Ее неизменная, безграничная преданность каждый раз заставляла Субару брать себя в руки.

— Шесть секунд.

В спирали бесконечных смертей он не имел права сломиться.

Сломается один раз — и уже не встанет. Этого он боялся больше всего. Чтобы этого не случилось, Субару отчаянно крикнул:

— Э-э-эм-ти-и!

— Э.М.Т.!

Беатрис активировала абсолютную магию отрицания. Поле Э.М.Т. тотчас расширилось и накрыло весь обеденный стол. Внутри этого купола обнулялись любые магические эффекты. Это касалось и Аракии, поглотившей духа, и Великого Духа, Румелы. Если бы на этом все закончилось, это было бы самоубийством, но…

— Эт-то же м-магические мечи!

Световые лезвия Проклятого Меча Айон задрожали и растворились, попав в поле Э.М.Т. Мечи удалось обезвредить, и впервые за десятки смертей Субару удалось предотвратить ту самую атаку, которая раз за разом обрывала их жизни.

— Странная магия со странным эффектом. Непредвиденно, — впервые произнес Безумный Принц что-то, не связанное с убийством, стоило ему потерять клинки.

И тотчас Аракия со всей силы ударила по нему ногой.

— Сдохни! — крикнула она.

Хоть и магия Аракия не работала из-за Э.М.Т, она все равно оставалась одной из сильнейших в мире.

Ее нога врезалась в него с мощью пушечного ядра. Звук удара и разошедшаяся от него волна ясно дали понять: такой пинок снес бы голову даже закаленному воину. Но…

— Увы, просьбу эту выполнять я не буду. Так что нет, спасибо.

…Безумный Принц был таким же, если не большим чудовищем — он легко остановил ногу Аракии рукой, в которой сжимал рукоять неработающего меча.

Мужчина и женщина, рука и нога, атака и защита — он просто смял разницу в весовых категориях грубой силой.

Однако противником Безумного Принца была не только она.

— И я здесь! — громко крикнула Румела и ударила Безумного Принца деревянным стулом.

Она не стала тратить время на магию, а просто забежала ему за спину, пока Аракия отвлекала его, и, пользуясь своим ростом, вложила в удар всю силу.

С громким треском стул разлетелся в щепки. От удара по затылку Безумный Принц пошатнулся. «Сработало!» — мелькнула робкая надежда, но…

— Вмешательство в саму ману. Впечатляет, весьма впечатляет. Однако…

В тот же миг из тела Безумного Принца вырвались снопы световых лезвий, которые начисто отсекли руки Аракии, ее левую ногу и распороли туловище Румелы.

Аракия и Румела разлетелись в стороны в лужах крови.

— А-а… — охнул Субару.

— Божественная Защита Адаптации, — лишь ответил Вэйг.

Взгляд убийцы тут же метнулся к нему. Он мгновенно расценил Субару как угрозу, пробудил Проклятый Меч прямо внутри подавляющего поля и наискось рубанул световым клинком.

— Э.М.М.! — сменила заклинание Беатрис в последнюю долю секунды, чем спасла Субару.

— …

Субару и Беатрис погрузились в искривленное пространство — они не могли двигаться, зато атака прошла сквозь них. Но это не значило, что они не могут ударить в ответ.

— Невидим-мое Провидение! — прокричал Субару.

Из его груди вырвалась незримая рука и метнулась к лицу Безумного Принца. План был прост: врезать ему, а пока он ослеплен, Беатрис ударит Магией Тьмы.

Даже если Субару вырубится от истощения маны — плевать. Главное зашвырнуть эту тварь в другое измерение с помощью Аль Шамака.

— Прекрасно видно, как отводишь глаза. Если это не ловушка, то слишком слабо.

Безумный Принц уклонился от невидимого кулака, просто чуть наклонив голову.

К Э.М.Т. он приспособился, Э.М.М. долго не продержится. К тому же Э.М.М. защищало только Субару и Беатрис, оставляя остальных без прикрытия.

Аракии и Румеле срочно нужна была помощь. Да и Николе…

— …

Никола?.. Субару его не слышал. Тот не был бойцом и заранее отошел к стене, чтобы не мешаться под ногами.

— Если честно, все произошло так быстро, что я не уверен, сработает ли…

Стоило Субару подумать об этом, как Никола, прижимаясь к стене, поднял правую руку. И звонко щелкнул пальцами.

Точно так же, как когда-то его предок Отто, когда хотел подать сигнал к действию очередной коварной уловки. И эта привычка, равно как и предусмотрительность, явно передались по наследству.

— Но… ничего же не происходит, в самом деле!

Беатрис, ожидавшая того же, что и Субару, распахнула глаза, не увидев никаких изменений.

Не сработало? Субару окатило холодом. Но на лице Николы не было отчаяния. Только решимость игрока, поставившего все на одну карту.

Все так же сжимая Проклятый Меч, Безумный Принц прищурился.

— Странно. Я же, кажется, просила не трогать мой Ледник.

Голос…

В следующий миг бесчисленные копья белого света пронзили убежище Николы снаружи, чем устроили внутри смертоносную круговерть.

— …

Субару, не понимая, что происходит, потрясенно таращился перед собой.

В мгновение ока дом Николы был уничтожен — стал руинами, что были затянуты густым белым дымом.

Безумного Принца, стоявшего прямо перед ними, нигде не было — вспышка света, видимо, отшвырнула его прочь. Беатрис, невольно вцепившаяся в грудь Субару, круглыми глазами смотрела на творящийся вокруг хаос и тихим, дрожащим голосом ахнула:

— Ах! С-субару, твои ноги…

— Н-ноги?

Тот с трудом скосил глаза вниз. Предчувствие было ужасным — он был уверен, что ему оторвало ноги. Но пока работало Э.М.М., никакая беда не могла причинить им вреда. В другой плоскости реальности они остались целы. Вместо этого свет пронзил лишь проекцию ног Субару.

— Это же…

Он моргнул. В пол, пройдя сквозь его полупрозрачный силуэт, вонзился луч света, с которого слетали искры. Он был длинным, как игла.

Игла из света длиной от локтя до кончиков пальцев. Сформированная из маны, она тут же рассыпалась и исчезла, как только выполнила задачу.

Субару узнал ее… Кажется, точно такой же свет убивал его много раз в прошлом. Но этого ведь не должно было повториться…

— Это ты, — резанул его слух низкий, лишенный эмоций голос.

Субару и Беатрис вздрогнули и подняли глаза. Сквозь клубящуюся пыль проступило лицо с татуировкой.

Хоть он и был посреди светового шторма… Безумный Принц вышел сухим из воды — ни единой царапины. Однако впервые за почти сотню циклов на его лице отразилось что-то новое: он был настороже.

И смотрел он не на Субару.

— Опять обижаешь слабых? Тебе не надоело, господин Безумный Принц?

Там стояла прекрасная Ведьма в платье, сотканном из множества цветов.

— …

Ведьма. Да, именно Ведьма. Одного взгляда хватало, чтобы нутро Нацуки Субару, да и любого другого, завопило об этом.

Стоит увидеть чудовище размером с гору, унюхать зловонное дыхание голодного хищника, услышать рев разъяренного дракона, всякий мигом поймет: это смерть. И сейчас инстинкты Субару кричали, что перед ним Ведьма.

— Оскорбительно, весьма оскорбительно. Сводить мои действия к столь примитивным мотивам в высшей степени оскорбительно.

Субару пытался держать в поле зрения обоих: Безумного Принца прямо по курсу и Ведьму чуть правее, не в силах унять бьющую его дрожь.

Пожалуй, это была встреча двух самых пугающих существ нынешней эпохи. Но для Субару… она значила нечто совсем иное.

— Субару… — позвала его Беатрис.

А значит, не только для него. А все потому, что этой прекрасной девой была…

— Шесть секунд, да? — разомкнулись губы Ведьмы с темным, влажным блеском. Она склонила голову набок. — Это же твоя фишка, господин Безумный Принц?

— …

— Что ж, тогда…

Но не успела она закончить, как Безумный Принц сорвался с места.

Расстояние вмиг пропало. Клинки Принца должны были вот-вот с двух сторон снести ее тонкую шею — но в этот миг на него затопило ливнем световых игл. Взрывы и ударные волны от падающего света безжалостно облепили перешедшего в боевой режим Принца. Он отбивал их мечами, защищался, защищался, защищался.

Но эти выигранные секунды стали для Ведьмы роковыми.

— Увеличу в миллион раз. Сжатие Агонии, — она щелкнула пальцами.

И тотчас идеальный танец мечей Безумного Принца дрогнул. Безошибочные движения сбились, и шторм света прорвал защиту, раз за разом вонзаясь в его тело.

Но и это было не все. Свет уходил глубоко внутрь и взрывался там, чем разрывал на куски одного из сильнейших людей в мире.

— …

Субару смотрел на это столкновение титанов и его молниеносный финал, разинув рот.

Когда дым от взрывов рассеялся, от Безумного Принца не осталось и мокрого места. Эта невероятно могущественная тварь была уничтожена в мгновение ока. Но Ведьма была не одна.

Она с томным вздохом повернулась:

— Молодец, Скорпиошка, — похвалила Ведьма, и из-за ее спины медленно вылез гигантский красный скорпион размером с земляного дракона.

Монстр, пришедший вместе с ней, — вот кто обрушил на Принца этот шторм.

— Ну что, продолжим?

— Нет. Признавать это обидно, очень обидно, но я признаю. Как ни досадно, я проиграл.

— …

От этого голоса сердце Субару ушло в пятки. Метрах в десяти от эпицентра светового шторма задрожало марево… нет, не марево. Это был полупрозрачный, призрачный силуэт человека.

Безумный Принц, истончившийся до предела, стоял там как ни в чем не бывало.

— Переключаться между обычным и мана-телом… — изумленно прошептала Беатрис. — Это же невозможно, в самом деле…

— В чем прок говорить о невозможности, если я стою тут перед вами, — ответил Принц так равнодушно, будто говорил он не о себе. — Как бы меня это ни бесило, но лучше сказать не «невозможно», а «непостижимо».

Подождав, пока Беатрис замолчит, истончившийся Принц посмотрел на Ведьму:

— Раз ты здесь, значит, Ледник остался без защиты.

— Может быть. Но ты не сможешь. Я бы не ушла без сюрпризов. Там все глупее меня.

— …

— И не пытайся. Время на подумать у нас с тобой разное. Или… хочешь в следующий раз шесть миллионов секунд?

— А чем ты готова заплатить за это?

— Кто знает? Тебя это не касается.

Между Ведьмой и Безумным Принцем явно искрилась жажда крови. Оба казались спокойными, но то, что они считают друг друга помехой, было очевидно.

Внезапно гигантский скорпион щелкнул клешнями. Дуэль взглядов продлилась еще несколько мгновений, а затем…

— Вся эта грязь будет стерта моими руками, — вымолвил Вэйг. — Помни об этом и не забывай.

— Так начни с себя, — ответила Ведьма. — Сотрись.

— Рано, слишком рано. Еще не время.

То ли Принц сказал это Ведьме, то ли Субару и тем, кто с ним был.

После этого силуэт Безумного Принца поблек окончательно и растворился в воздухе.

И он не притворился, а правда ушел. Угроза миновала. Но осталась другая.

— Вечно оставляет только себя, как же бесит, — Ведьма пожала тонкими бледными плечиками и тяжело вздохнула. Затем она погладила панцирь своего монстра и резко развернулась.

Ее длинные, светлые красновато-каштановые волосы, перевязанные большим бантом, взметнулись от ветра. Ведьма зашагала к Субару и Беатрис… но прошла мимо них.

Юноша обернулся и понял почему: позади них, тяжело раненные, сидели Аракия и Румела, закрывая собой Николу.

Когда Э.М.Т. отключилось за секунду до взрыва дома, они обе успели применить магию и спастись.

Но без ран не обошлось. Особенно сильно досталось…

— Это ты у нас дома поковырялся? — спросила Ведьма у Николы.

— П-понятия не имею, о чем вы…

— Ах, как же достали эти дурацкие игры. Слушай сюда. Магические узоры у каждого свои, и если присмотреться, всегда понятно, кто и что подстроил. А времени проверить у меня навалом. Так что это был ты. И это — твоя расплата.

Ведьма указала тонким пальцем на Николу, что сидел на полу, вытянув ноги… вернее, ногу. Его левая нога была оторвана по колено.

Никола истекал кровью, его лоб был покрыт испариной. Аракия и Румела сверлили Ведьму глазами.

— Больно? Тогда не делай так больше, — бросила Ведьма. — Ненавижу, когда меня используют втемную.

Не обращая ни на кого внимания, она развернулась, поправила волосы и пошла прочь. И даже не взглянула на Субару и Беатрис…

Юноша невольно попытался ее окликнуть. И с его губ сорвалось…

— ■■■■■!

…явно не то, чего он хотел. Слово почему-то не обрело форму.

— А?

— …

Звук не вышел. Субару в панике сглотнул, но горло не пересохло. Оно просто оставалось непослушным и ватным, как и все остальное тело после пробуждения.

Но он ведь произнес. Он позвал ее. Назвал имя Ведьмы, которое прекрасно знал.

— ■■■■■… ■■■■■! Почему… ■■■■■!

— Ты… — Ведьма остановилась и впервые посмотрела прямо на него.

В ее бледно-бирюзовых глазах отразился Субару. Он замер, надеясь увидеть в ее взгляде хоть проблеск узнавания или тепла.

С трудом ворочая языком, он пытался вытолкнуть слова…

— И чего ты так пыжишься? Странный какой-то.

Но она смотрела на него все с той же равнодушной скукой. Ведьма отвернулась и шагнула прочь.

Однако Субару не мог позволить ей уйти!

— П-постой… ■■■■■… кх…

Он попытался протянуть руку, попытался сделать шаг, но тело не слушалось, и он нелепо, жалко рухнул на землю.

— Субару! — вскрикнула Беатрис и упала рядом, поддерживая его.

— ■■■■■… я…

Ему было плевать на то, как жалко он выглядит. Плевать на Беатрис, которая пыталась его поднять. Все его внимание было приковано к Ведьме, к ■■■■■, которая уходила все дальше. Если она уйдет сейчас, вдруг они больше никогда не увидятся?

Нужно было задержать ее хотя бы на секунду… И его отчаяние, видимо, все-таки привлекло ее внимание.

— Неужели эта секунда так важна? — Ведьма вдруг опустилась на корточки прямо перед ним и заглянула в его лицо. Она поставила локти на колени, положила подбородок на ладони и слегка склонила голову. — Тогда…

— Н-не смей, я полагаю! — Беатрис вся побледнела. — ■■■■■!..

— …увеличу в миллион раз. Сжатие Агонии, — почти ласково пропела Ведьма.

И сознание Нацуки Субару поглотила тьма.

Что это было, он понял не сразу. Ему потребовалось очень, очень много времени, чтобы осознать произошедшее. Потому что…

— А-а…

■■■■■ подарила ему миллион секунд звенящей пустоты.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что успеху я какому-либо больше не порадуюсь.

△▼△▼△▼△

«Ведьма Уныния», ■■■■■ ■■■■■. Именно ее Никола использовал как козырь, чтобы прогнать внезапно появившегося Безумного Принца, Вэйга Адгарда. Она стала той спасительной паутинкой, за которую они ухватились, чтобы выжить.

— Потерять всего лишь ногу — большая удача. К счастью, магические инструменты сейчас продвинулись далеко вперед по сравнению с вашим временем, господин Нацуки… так что протез не доставит особых неудобств, — бодро улыбнулся Никола, что поплатился левой ногой ниже колена ради спасения Субару и остальных.

Конечно, язык не поворачивался назвать потерю ноги в столь молодом возрасте пустяком. Никола спас всех, расплатившись за это своей предусмотрительностью, смекалкой и собственным здоровьем.

Субару был ему глубоко благодарен, но все же не мог не спросить:

— Значит… та, которая… дралась с… Принцем…

— Да, это Ведьма Уныния. Как вы сами видели, она — ходячее бедствие. Сеет везде беду, но в одном на нее точно можно положиться.

— В чем… же?..

— Эта Ведьма никого не убивает. Поэтому как возмездие она забрала лишь мою ногу. Многие по самым разным причинам приходили на территорию Ведьмы Уныния, но я не слышал ни об одном случае, чтобы она кого-то убивала. Да, некоторые умирали позже из-за того, что не смогли справиться с последствиями, но это уже всецело их вина.

Такой подход был в духе Николы: он опирался не на догадки о характере или личности Ведьмы, а на выводы, сделанные из объективных фактов. И его расчет оправдался: Ведьма Уныния никого не убила. Заплатить пришлось лишь его ногой да двумя неделями времени Субару — ровно столько он пролежал без сознания из-за действия Полномочия Уныния.

— Ну-ка рассказывай, Никола, — потребовала Беатрис. — Как ты умудрился призвать ■■■■■… Ведьму Уныния, в самом деле?

— Как я уже говорил, она обосновалась в Вечном Леднике Агзад. Обычно она не вмешивается в то, что происходит за пределами, но стоит кому-то сунуться на ее территорию — не прощает. Она находит нарушителя и непременно мстит.

— Получается, ты специально вторгся на ее землю, чтобы выманить, я полагаю?

— В общем-то, да. С помощью заклинания, которое заранее подготовил, издалека пощекотал ей нервы. Слушайте… а эту схему нельзя продать как стратегию на случай форс-мажоров?

— Да уж, деловая хватка у тебя что надо, в самом деле. Но вряд ли так часто бывают проблемы, из-за которых нужно звать саму Ведьму, я полагаю, — вздохнула Беатрис.

— И то верно. Если честно, я придумал это специально против Безумного Принца.

Никола наглядно показал, что даже с паршивой овцы хоть шерсти клок. Однако последняя его фраза мгновенно зацепила внимание Субару.

— Ты знал… что этот… ублюдок заявится?.. — прохрипел он.

— Я думал, что рано или поздно это случится. Но кто ж знал, что он так быстро возьмет след? Так что то, что я вас не предупредил, — моя оплошность.

— Опло… шность…

— Как вы понимаете, Безумный Принц… Вэйг Адгард ненавидит духов всей душой. Сначала он убил Священного Зверя, Одгласс, которую в Густеко называли всеобщей матерью, а затем стал истреблять духов по всему миру.

— Одгласс… Великий Дух, как и братик, в самом деле, — прошептала Беатрис. — Убить его…

— Дело не только в Священном Звере, — покачал головой Никола. — Злой Дух в Карараги тоже мертв, а за Аракией он охотится не переставая, поскольку она поглотила Каменную Глыбу. Сестер Румелы тоже…

— Что?..

Субару и Беатрис широко распахнули глаза. Осознав, что только что сболтнул лишнего, Никола прикрыл рот рукой и зажмурился.

— Простите, — быстро проговорил он. — Сделайте вид, что ничего не слышали. Я обещал Румеле, что ничего вам не расскажу.

— Это… невозможно…

— После таких слов Бетти просто обязана знать правду, я полагаю, — отрезала Беатрис. — Сестры Румелы… остальные пятеро, неужели…

— Они погибли от рук Безумного Принца. И решились на это сами, чтобы вызволить вас, господин Нацуки.

— …

Все они сговорились молчать. Решили сохранить эту тайну от Субару и Беатрис. Конечно, можно было догадаться, что это как-то связано с ними.

Но как именно духи отдали свои жизни — об этом Субару не смел и помыслить.

— Найти нас на дне Великого Гейзера Моголейд… задача не из легких. Там слишком много маны. Чтобы выловить из этой бездны крошечную черную сферу, нужны время, силы и подходящий случай. А главное…

— …

— Если бы Великие Духи начали делать это открыто, любой, кто за ними следит, мигом бы это заметил. Чтобы никто не мешал, преследователя нужно было отвлечь.

— Н-неужели… — бормотала Беатрис, — на это решились…

— Там и думать было не о чем, мнится мне, — закончила уже Румела.

Она быстро вошла в комнату, где разговаривали Субару и Никола, и с укором посмотрела красными глазами на проговорившегося юношу.

— Никола, ну какой же ты болтун. Даже последнюю просьбу моих сестер не сохранил в тайне, мнится мне.

— Мне нет оправдания…

— Ну, я ведь знаю тебя с пеленок, — она ласково погладила поникшего Сувена по голове. — Понимаю, тебе до смерти хотелось рассказать, какой подвиг совершили мои сестры. Ничего не поделаешь, мнится мне.

Со стороны их отношения казались именно такими: взрослая женщина и мальчишка.

Пока Субару с Беатрис покоились во тьме сферы, судьбы Николы и Румелы переплелись и проделали серьезный путь к сегодняшнему дню. И вот, на этом пути нашлось место и компромиссу: сестры Румелы пожертвуют собой, дабы спасти Нацуки Субару.

— Почему… — вырвалось у него само собой.

Субару знал, что спасенному не пристало говорить подобное. Но все это было неправильно. Ошибочно. Слишком высока и чудовищна была цена за их спасание.

Потомки Отто до Николы, земли Юклиуса, которые оберегала Румела, Эмилия, заморозившая себя вместе с Алом, чтобы не дать тому погибнуть… Слишком многие пошли на жертвы ради них. Только сестер Румелы погибло пятеро.

И Субару не мог просто сказать, дескать, это всего лишь духи. И даже если они преодолели столько трудностей, пожертвовали временем и жизнями, даже если им удалось спасти Субару и Беатрис… в этом мире уже…

— …никого нет.

Он просто не мог радоваться там, где никого не осталось. Субару отчаянно цеплялся за чувство долга, за чувство предназначения, пытался найти хоть какой-то смысл, лишь бы не утонуть в бессилии, накатывающем всякий раз, стоило закрыть глаза. Он изо всех сил занимался лечением. Но где-то в глубине души знал:

— В этом… нет никакого… смысла.

Ну сможет он двигаться. Сможет ходить, держать вещи в руках. И что с того?

Двигаться? Ради чего?

Ходить? Куда?

Хватать? Что-то в этом пустом будущем?

В мире, где он больше не сможет ни встретиться, ни поговорить с большинством из тех, кто был ему дорог.

— Я хочу… их увидеть… — слабо прошептал Субару.

Он хотел увидеть всех. Прямо сейчас. Хотел услышать голоса близких. А если это невозможно, то и в спасении не было никакого смысла.

Слезы сами покатились по щекам.

— Субару… — заметила Беатрис и взглянула на него с невыносимой болью.

Но тут же спрятала ее за ласковой улыбкой и принялась вытирать его слезы.

Она вытирала, вытирала, а они все текли и текли. Словно показывали, что пытаться их осушить — так же бессмысленно, как бессмысленно было спасать самого Субару.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что чьи-то грезы под сомнения я больше не поставлю.

△▼△▼△▼△

С тех пор он забросил лечение.

До этого он надеялся, что заново свяжет разум с телом, поборет слабость мышц, своими ногами ступит на землю и сможет принять это четырехсотлетнее «завтра» как «сегодня». Но все эти крупицы надежды рассыпались в прах перед лицом отчаяния, перед осознанием, что он потерял все.

— Субару, пора кушать, я полагаю. Бетти тебя покормит, в самом деле.

Беатрис заботливо хлопотала вокруг Субару, потерявшего волю к малейшему движению. Она и раньше старалась все делать для него, но из-за врожденной неуклюжести это не всегда получалось.

Но то ли ею двигало чувство долга, то ли суровая необходимость, когда не на кого больше опереться… По горькой иронии, пока Субару не мог добиться никаких успехов в лечении, навыки Беатрис как сиделки росли день ото дня. Теперь она управлялась с ним уверенно и ловко.

Кормить его утром и вечером, обтирать тело горячей водой, разминать застывшие мышцы на неподвижных руках и ногах — все это требовало от маленькой Беатрис колоссальных усилий. Но она ни разу не пожаловалась.

Напротив, закончив каждую процедуру, она улыбалась.

— Ты молодец. Бетти тобой гордится.

Улыбалась бесполезной кукле, которая не делала ровным счетом ничего.

Если бы это был едкий укор дармоеду, Субару, возможно, стало бы легче. Но Беатрис и в мыслях не держала зла. И от этого ее искренняя, самоотверженная забота заставляла его сердце гнить еще сильнее.

— …

По ночам — да и не только по ночам — закрывая глаза, он видел не этот изменившийся до неузнаваемости мир, а прошлое, которое навсегда осталось позади.

Там было все, что он любил, — дорогие друзья, которых он любил, поместье, где они жили вместе, смех, слышимый из их уст, вечные проблемы, над которыми они ломали головы, будущее, которое клялись встретить плечом к плечу… Но все это осталось там.

Он видел их улыбки, слышал их смех, помнил тепло их рук. А теперь? Теперь… никого нет. Их больше не увидеть, до них не дотронуться, с ними не заговорить, не рассмеяться вместе.

Он слышал. Слышал, как они его зовут. Как самые разные голоса с самыми разными интонациями и чувствами звали Нацуки Субару.

Всякий раз вспоминая, он погружался на дно саднящей боли.

Пусть так и будет. Причин подниматься нет от слова совсем.

— Я так скучаю…

Наверное, он должен встать хотя бы ради того, чтобы убедиться. Даже если он сдастся, поверит, что никого и ничего не осталось, даже если он не сможет до нее дотянуться… она по-прежнему одна-одинешенька в этом мире.

Эмилия. Субару должен был бороться ради встречи с ней. Встречи с Эмилией, что заперла себя в вечной мерзлоте ради них. Он должен был, должен рваться вперед изо всех сил. Должен. Обязан. Он прекрасно это понимал.

Но… А что, если… Эмилия не покоится в толще льда?

А что, если… что, если ее там нет? Что, если она пожертвовала собой, лишь бы спасти Субару и Беатрис?

А что, если… что, если Никола и остальные просто сговорились и солгали ему, чтобы дать повод жить? Что, если в этом мире на самом деле не осталось никого, даже Эмилии?

А что, если… если он потеряет и этот последний смысл? Если убедится, что Эмилии нет — что с ним станет? Что делать ему, вытащенному в этот пустой мир ценой таких немыслимых жертв?

Никого из них нет.

Нет ни Эмилии, ни Рем, ни Рам, ни Отто, ни Гарфиэля, ни ■■■■■, ни Фредерики, ни Рюдзу, ни Мейли, ни Розвааля, ни Аннерозе, ни Клинда, ни Райнхарда, ни Фельт, ни старика Рома, ни Анастасии, ни Юлиуса, ни Круш, ни Ферриса, ни Вильгельма, ни Присциллы, ни Ала, ни Шульта, ни Авеля, ни Медиум, ни Флопа, ни Танзы, ни Сесилуса, ни Йорны, ни Братства Плеяд, ни племени Судрак — никого, никого, никого, никого, НИКОГО, НИКОГО, НИКОГО, НИКОГО…

— Никого…

Нет. Нет? Нет. Нет. Нет? Тогда…

— А как же ■■■■■?

С губ сорвалось имя, которое он не мог произнести.

Он пытался вспомнить. Пытался вытянуть ее из памяти.

Но едва ухватившись за образ, он рассыпался, ускользал сквозь пальцы, и Субару начинал сомневаться, что вообще почувствовал что-то странное. Была ли причина для сомнений? Какая еще ■■■■■?

— ■■■■■…

Почему звук не слетает с губ? Как же это бесит!

Нужен звук. Чтобы закрепить ее в памяти, чтобы рассказать о ней кому-то. ■■■■■, ■■■■■, это ■■■■■. ■■■■■! ■■■■■! ■■■■■!!!

— ■■■■■…

Вспомни. Удержи в голове. Не дай ей развеяться.

Мозг отчаянно пытался стереть ■■■■■, словно забытый утренний сон. Раз мозг не справляется, он хотел выцарапать это на своем теле, но прежде чем он успевал впиться ногтями в кожу, контуры ■■■■■ растворялись, и он забывал, что именно собирался написать.

Неестественно. Несправедливо. Абсурдно. Непостижимо. Жестоко. Нелогично.

Почему он не может запомнить ■■■■■?

— Блядь…

Сжавши зубы, он боролся с силой, вымарывающей ■■■■■ из разума. Пытался разбить имя ■■■■■ на части — ■■, ■ и ■■ — и запомнить их по отдельности, но как только осознавал, что это части ее имени, мир считал попытку обманом и стирал все.

Невозможность назвать ■■■■■ по имени — это непреодолимое правило, установленное мирозданием. А то, чье имя нельзя осознать, стирается из памяти мира.

До встречи с ■■■■■■ он даже не замечал, что забыл ее. Хотя знал и должен был помнить. Наверняка, если он сейчас забудет ■■■■■, то завтра проснется с безмятежным лицом и продолжит жить, ничего не подозревая.

— Какого хрена…

Да знают ли они, сколько он потерял, чтобы оказаться здесь? Нацуки Субару, Беатрис… сколько всего они лишились по пути сюда? Да у него уже крыша едет. Все трещит по швам, все разбито вдребезги.

И после этого вы хотите, чтобы он забыл ■■■■■? Отпустил ее и просто жил дальше?

— Раз уж вы так…

Кто-то неведомый установил новые правила, пока их не было. В сем мире эта сила работала безотказно. Если хотел возразить — нужно было присутствовать при заключении договора, но раз не вышло, правила приняли без него. Понятно. Замечательно.

Да кто вообще будет следовать этим тупым правилам?!

«■■■■■. ■■■■■. ■■■■■. ■■■■■. ■■■■■».

Стоит забыть о ■■■■■ на секунду, на одну крошечную секунду, как эта секунда растягивается в две, две — в пять, пять — в десять, и разрастающаяся пустота вымывает ■■■■■ из головы.

Вот как действует судьба: заставляет забыть, делает вид, что ничего не было. Отлично. Значит, с этого момента Нацуки Субару ни на секунду не забудет о ■■■■■.

До конца своей жизни, до самого последнего вздоха он будет высекать ее образ в памяти. Нацуки Субару навсегда отдаст часть своего сердца ради ■■■■■.

Она ведь действительно была здесь, ■■■■■.

Даже если ее прозвали Ведьмой Уныния, если весь мир считает ее ходячим бедствием, если она стала настолько могущественной, что ее используют как козырь против самого страшного чудовища — Безумного Принца.

■■■■■ действительно пришла к Нацуки Субару и Беатрис.

— Я сделаю это снова, ■■■■■.

Сколько раз он ломался, забывал, бросал все, падал духом. Сколько раз принимал решение, сжимал зубы, поднимал голову и вставал на ноги.

Даже если он будет ковылять нелепо, жалко, так ничему и не научившись — он сделает это снова.

— Беатрис.

— …

Он впервые за долгое время пошевелил губами. Засохшая кожа треснула, пошла кровь. Боли пока не было. Связи между мозгом и телом еще не восстановились.

Но он сделает это. Он решил. На этот раз — по-настоящему. Пусть это и заняло так много времени.

— ■■■■■ жива. Наверняка и Эмилия тоже. Поэтому…

— …

— Поэтому я буду стараться. Прости, что заставил ждать.

Доверять словам того, кто то и дело опускал руки, нельзя. И все же он это произнес. Отбросив стыд и гордость, произнес.

Потому что…

— Ждать — это естественно, я полагаю. Ведь Бетти — напарница Субару, в самом деле.

Ибо он знал, что его лучшая напарница ответит именно так.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что поощрять кого-то более не стану я.

△▼△▼△▼△

Двенадцать миллиардов шестьсот двадцать два миллиона семьсот восемьдесят тысяч восемьсот секунд — столько секунд в четырех сотнях лет.

Под действием Полномочия ■■■■■, ставшей Ведьмой Уныния, Субару на короткое мгновение познал весь ужас бесконечно долгого, пустого времени.

— Миллион раз по секунде — это миллион секунд…

Грубо говоря, одиннадцать с половиной дней. Вот что такое миллион секунд, которые пережил Субару. Если перевести в дни, кажется, будто это не так уж и много. Но тогда он чувствовал себя так, словно брел по темному, бесконечному туннелю.

А ■■■■■ провела в этой пустоте в двенадцать тысяч раз больше.

— В двенадцать тысяч раз дольше того кошмара…

Конечно, ее дни вряд ли были полностью пустыми. Все-таки имя Ведьмы Уныния разнеслось по миру, ее знакомые один за другим покидали эту жизнь, рушились королевства и города. Без сомнения, она стала свидетельницей целой эпохи великих потрясений.

Но Субару прекрасно понимал.

— Это все не имеет значения.

Пусть мир хоть сто раз перевернется с ног на голову, если эти события не трогают твое сердце, они ничем не отличаются от воя ветра за окном. Лишь когда ты принимаешь происходящее близко к сердцу, когда в нем есть жар и искренность, оно становится частью твоей жизни. Жизнь, лишенная этого, — пустота. Сущий ад.

И в этом аду жила ■■■■■. Без снов, без надежды, просто по инерции. Бесконечное, давящее время вытравило из нее все яркое и живое, превратив в ■■■■■ — Ведьму Уныния. Иначе ее нынешнее состояние просто не объяснить.

А значит…

— Значит, вы все ждете, что я с этим разберусь, — произнес Субару и поправил воротник рубашки, которую впервые за долгое время надел сам, и туго завязал шнурки на ботинках.

У него ушла уйма времени на то, чтобы восстановить связь между телом и разумом: снова заговорить, заставить руки слушаться, встать на ноги и пойти.

И без разницы, где он провел время — в отчаянии или в лечении, — однако эти дни несли в себе смысл, четкую цель. Но не те четыреста лет, что перенесла ■■■■■.

Субару с глубоким чувством оглядывал комнату, где провел столько времени.

— Господин Нацуки, вы готовы? — раздался за его спиной знакомый голос Николы.

Субару обернулся и увидел того же мягкого и с виду не слишком надежного парня, который на деле вершил великие дела. Никола уверенно стоял на протезе, к которому давно привык. Пока он хандрил, Сувен уверенно шел вперед.

— Готов. Я у тебя навечно долгу. За мной должок…

— Я же давно сказал, что мне ничего не нужно. Я был спасен уже тогда, когда мы достали вас с Беатрис. Так что никаких счетов…

— Нет, я верну долг. Даже если ты откажешься, дед твоего деда твоего деда… короче, мой друг не простил бы мне, если бы я не отдал долги. К тому же, теперь я понял.

— Поняли? И что же?

— Понял, зачем он оставил своим потомкам этот безумный наказ: во что бы то ни стало вытащить меня и Беако.

Почему он не написал причину прямо? Было ли это его обычной оплошностью, или на то имелась иная причина? Зная Отто, первое вполне вероятно, но, если учесть суть дела, возможно, он просто не мог зафиксировать это на бумаге.

Но иногда поступки говорят громче слов. И то, что Отто Сувен через своих потомков доверил Нацуки Субару, было очевидным:

— Он хотел, чтобы я спас ■■■■■.

— …

— Если смотреть на это так, то все встает на свои места. Да, история о том, как вы все пытались спасти меня, невероятно крута. Но вы должны были понимать: когда я очнусь и пойму, что никого нет, я могу превратиться в овощ. И все же…

И все же они не отступились. Никто из них не оставил попыток вытащить Нацуки Субару. Потому что у него было дело, ради которого ему нужно было вернуться.

Он должен был спасти ту, кого не смогли спасти они, — ■■■■■. Ради этого все те, жившие в ту эпоху, позволили Субару задолжать им так много. Ради ■■■■■, которая отдала больше, чем кто-либо другой.

— И все равно эта тупая система… с этими идиотскими правилами. Из-за нее никто не может оставить память о ■■■■■, не может записать, не может рассказать.

— Но вы-то помните, господин Нацуки. И Беатрис тоже.

— Еще бы, — уверенно и воодушевленно ответил тот. — Шутка ли, жизнь одной девочки перевернули с ног на голову и превратили ее в какое-то чудовище, Ведьму. Кто-то должен быть за это в ответе.

И в ответе настолько, что расплатиться можно только своей жизнью.

Никола погладил совсем не идущую ему бородку и улыбнулся. И тут же в комнату ворвались.

— Нацуки Субару! — прокричала Румела. — Мы готовы так, что прямо горим, мнится мне! Мы с Беатрис в ши — кар — ной форме, мнится мне!!!

— Хватит так кричать, я полагаю! — встряла Беатрис. — И вообще, с чего ты вдруг позволила себе говорить, в какой форме Бетти?! И научись ты уже уменьшать температуру, в самом деле! Жарко!

Глядя на две шумные особы — одну побольше, другую поменьше, — Субару переглянулся с Николой и не удержался от улыбки.

Румела же прикрыла рот рукой:

— Ой, Никола! Тебе уже лучше? Я слышала, ты в последнее время редко выходил на улицу, мнится мне.

— Это правда, но не прийти сегодня проводить вас было бы преступлением. «Не видящие надежды на победу теряют надежду и на бизнес» — одна из цитат сборника Хосина. Сейчас он совсем забыт, правда.

— Хорошие слова всегда хороши, — ответила Румела. — Мой пламенный, великолепный господин тоже очень дорожил словами человека, которому когда-то служил, мнится мне.

Хоть изречения Хосина и канули в лету, слушать, как эти двое обмениваются ими, было приятно. В памяти сами собой всплыли картины прошлого и лица тех, кто там был.

Но сейчас не время для ностальгии.

— Румела, ты точно пойдешь с нами? — спросил Субару. — Битва будет не на жизнь, а на смерть.

— Ой-ой-ой, неужели вы за меня беспокоитесь, Нацуки Субару? Тогда мне тем более нужно идти, мнится мне. Ведь…

— Хочешь отомстить за сестер?

— Нет, вовсе нет. Просто мой господин наверняка бы сражался здесь плечом к плечу с вами, Нацуки Субару. Поэтому я тоже буду биться, мнится мне.

— Вот же ж!.. А ведь этот поганец сейчас на том свете, так что мне ему ни врезать, ни сказать все в лицо.

— На то он и «Безупречный Рыцарь», мнится мне! — Румела гордо ударила себя в пышную грудь.

Было удивительно, насколько Румела — совсем другая внешне, характером и манерами — внушала ту же надежность, что и тот самый Безупречный Рыцарь, которого она называла своим господином.

— Румела с нами — это отлично, я полагаю. К тому же, если начнется масштабная потасовка, тот ублюдок обязательно вмешается, в самом деле.

— Значит, будет генеральное сражение, — посетовал Субару. — Вот блин, а мы же хотели просто решить главную проблему, а все из-за того, что моя Беако слишком популярна!

— Не волнуйся. За Субару, что покорил сердце Бетти, этот ублюдок тоже пристально следит, я полагаю. Мы у него оба на виду.

— И замечательно. Раз мы на виду вместе, мне не придется ревновать мою Беако!

Субару вдруг подхватил ее и усадил себе на плечи, отчего та вскрикнула: «Н-ня!» Но тут же положила руки ему на голову и с облегчением вздохнула, ибо юноша вернул себе столько сил, что мог с легкостью ее поднять.

Он ничего не сказал о ее дыхании на своей макушке.

Субару знал, что никаких слов благодарности не хватит, чтобы окупить все те тревоги и неприятности, которые он доставил Беатрис. Он заставил ее так долго ждать.

И вот, наконец-то, все начинается отсюда.

ㅤ

Когда Субару с Беатрис на плечах, Николой и Румелой вышли из дома, их уже поджидала правительница Единой Империи Волакия:

— К чему разводить сырость? Такое ощущение, будто вы на верную смерть собрались. Вы хоть понимаете, что значит одолжить моих Божественных Генералов? Ну, что скажете?

Ради такого случая она покинула дворец и прибыла лично! Субару округлил глаза:

— А тебе можно здесь прохлаждаться? Я слышал, ты по горло в делах. Вроде как нашли логово тех, кто собирался свергнуть Империю, или что-то в этом духе?

— Вздор. Раз уж мы это выяснили, под моим руководством проблем возникнуть не может. Если полагаться только на проверенных людей, можно потерять доверие остальных подчиненных. В летописях сказано, что Винсент Волакия упускал такие мелочи, и супруге императора приходилось часто сглаживать углы.

— Обалдеть. Оставил потомкам память о том, что был тираном и сидел под каблуком у Медиум. Знала бы ты об этом, до конца жизни с шоком на лице бы ходила.

Как бы то ни было, пусть и как антипример, Авель послужил своим потомкам. Субару живо представил, как тот стоит со скрещенными руками, смерив мир ледяным, равнодушным взглядом.

Рядом с императором стояли две из тех самых «проверенных людей» — Аракия и Мэделин. Они и раньше часто сопровождали его — то ли из осторожности, то ли чтобы дать Субару повидаться со старыми знакомыми. Но сейчас все было иначе.

— Не верится, что ты и впрямь одолжила нам Божественных Генералов, хоть я и просил на удачу.

— Разумеется, и нам это выгодно. Если ты разберешься с проблемой Вечного Ледника Агзад, откроется путь в Священноое Королевство Густеко, которое мы давно хотели подчинить. Священный Зверь мертв, а влияние Святой Церкви ослабло — теперь мы не можем оставить эту страну без внимания.

— И тогда будет Сверхединая Империя Волакия, которая захватила весь мир?

— Именно. И я войду в историю как сверхимператор, объединивший мир. Ах, если бы не болезнь, эта честь досталась бы моей матушке. Как не вовремя…

— Ты же вроде сырость не любишь, а сама тоски нагнала.

— Молчать. Пусть мое лицо и мило, я не так снисходительна, как матушка.

Звучало не слишком убедительно, ведь наказывать его она явно не собиралась. И Субару, и Беатрис, и даже обе Божественные Генералы прекрасно это понимали.

— Огромное вам спасибо за помощь, но командовать буду я. Мы не собираемся убивать ■■■■■… Ведьму Уныния.

— Слышала. Безрассудно и глупо. Но я подчинюсь, — ответила Аракия.

— Потому что это приказ?

— Нет. Эта Ведьма… мне тоже нравится.

Да, немногословный, но, безусловно, лучший из возможных ответов — Аракия в деле. Субару улыбнулся ей и перевел взгляд на Мэделин:

— Что насчет моей просьбы?

— Ну ты и задачки Дракону подкидываешь, — ответила драконид. — Серьезно думаешь, что это поможет?

— Поможет или нет — десятое дело. Без него как-то не так. Мы собираем компанию, чтобы вернуть ■■■■■. Чем больше старых знакомых, тем лучше.

— Эх… — тяжело она вздохнула и уперла руки в бока. — Пришлось попотеть, но я его нашла.

— Серьезно?! Офигенно!

Субару от радости аж подпрыгнул.

Честно говоря, эта просьба была куда большей авантюрой, чем аренда Божественных Генералов. Он даже не был до конца уверен. Знания те были скрыты в запретной книге на территории Королевства Лугуника — на месте разрушенного особняка Розвааля L. Мейзерса, — и, видимо, были как-то связана с ■■■■■■.

Речь шла об одном известном Субару человеке. Поручив Мэделин поиски его следов в этом времени, он надеялся, что она, будучи с ним одной крови, сможет его разыскать.

— Впечатляет. Бетти потом погладит тебя по головке, я полагаю.

— Обойдусь! — огрызнулась Мэделин. — Не обращайся с Драконом как с ребенком! Мы оба далеко не дети!

— Это точно, — подхватил Субару. — Одной лоли с кудряшками восемьсот лет, другой, с рогами, — четыреста.

— Сомнительный комплимент… Но, боюсь, ты зря надеешься.

— А?

— Дракон считает, что он совсем сломался. Из него теперь никакого толку.

— …

Мэделин сложила руки на груди и сощурила золотистые глаза.

Если драконид говорит прямо, пусть неприятные вещи, то это напрямую доказывает ее силу. А забота, что таится за этой прямотой, появилась благодаря долгой жизни среди людей. В то же время Субару догадывался, в какой пучине отчаяния находился тот, о ком Мэделин сказала «никакого толку». Точнее…

— Нам с Беако это очень хорошо знакомо. Поэтому мы сами пойдем к нему.

— Пойдем, в самом деле. Субару и Бетти всегда вместе, — стукнула Беатрис своим кулачком о его, все еще сидя у него на плечах.

— Ага.

Мэделин пожала плечами и больше не спорила.

— …

Субару глубоко вдохнул и выдохнул. Холодный, чистый воздух наполнил легкие, чуть остудив пылающее тело. Он медленно обернулся и посмотрел на товарищей, стоявших позади.

Они вытащили Субару и Беатрис из четырехсотлетнего небытия и дали им время, чтобы подготовиться к тому, что они обязаны сделать.

— Никола.

— Да.

— Румела.

— Да-да, мнится мне!

— Розалинда.

— Я отвечу за нее.

— Аракия.

— Угу.

— Мэделин.

— Дракон слушает.

— Беако… Беатрис.

— Бетти с тобой, я полагаю.

Субару посмотрел в лицо каждому, услышал голос каждого, с головой окунулся в их поддержку и снова глубоко вздохнул.

Он оставил так много позади. Со столькими расстался. Это горько. Это больно. Ему до сих пор тяжело. Но руки, что однажды стали пусты, не были настолько сильны, чтобы оставаться пустыми вечно.

— Нет. Я никогда не был один.

Ему просто казалось, что он остался совсем один, пока он гнил в отчаянии.

Но Беатрис была рядом, и Никола с остальными. Эмилия наверняка ждет его, а он заставил ждать ■■■■■, которая так хотела, чтобы за ней пришли.

— Вперед. Останемся самими собой.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что не ■■буду то, что и кого ■■била я.

△▼△▼△▼△

И история возвращается к тому моменту в Вечном Леднике.

— Я верну тебя, ■■■■■! А ну, потягаемся, госпожа Судьба!

Ледяной ветер бил в лицо, волны маны пульсировали с тревожной, ядовитой силой, но Субару крикнул во всю мощь своих легких, словно желая сдуть все тревоги.

Ведьма Уныния даже глазом не моргнула в ответ на столь пылкое признание. Первая попытка провалилась, и тут же…

— Шесть секунд.

Безумный Принц тяжело топнул по белоснежной земле и в мгновение ока оказался впритык к ним. Он замахнулся обоими Проклятыми Мечами, готовый выпустить волну воздуха, что разрубила бы и Субару с Беатрис, и ■■■■■.

С ■■■■■■, может, ничего бы и не случилось, но им двоим, чье заклинание E.M.M. было на исходе, отразить этот удар бы не вышло. И поэтому…

— Увы, прошу задержаться. Требование.

Ударивший в землю раскат грома превратился в грозовой взрыв, который мигом накинулся на Безумного Принца. Вспышка света разметала во все стороны ударную волну. Ледяная корка земли пошла трещинами и начала крошиться.

Субару на секунду испугался, что трещины дойдут до него, но тут же понял, что волноваться не о чем.

— Идеальный дворецкий не допускает таких оплошностей.

— Для меня огромная честь слышать подобное, господин Субару. Вечно благодарен. Великая милость.

— «Великая милость» — это слишком. Спасибо, что пришел, Клинд.

Перед Субару стоял мужчина с изящной спиной, красивым лицом и синими волосами — Клинд, один из тех, кто застал события четырехсотлетней давности и выжил в эту эпоху. А теперь еще и драконид с двумя черными рогами. Мэделин удалось отыскать его — последний кусочек пазла, на который Субару возлагал надежды.

— Я ужасно ошибся. В отчаянном стремлении к будущему я не разглядел того, чего именно желала та, что решилась заплатить столь огромную цену. Раскаяние, — тихо произнес Клинд.

Причина, по которой индивид его уровня не появлялся на мировой сцене целых четыреста лет и не помогал Николе в поисках Субару, крылась в бездне отчаяния, в которую этот драконид погрузился. Даже сквозь стершиеся фрагменты памяти он понял: отчаяние Клинда напрямую связано с тем, что ■■■■■ стала Ведьмой Уныния.

Наверное, он даже был готов умереть. Но…

— Свои сожаления и скорбь я посвящаю вам. В этот раз.

…сейчас в его золотистых глазах читалась непоколебимая воля. Тело искрилось фиолетовыми молниями. Драконид, доживший до этой эпохи, отдал свои силы ради желаний Субару и остальных.

— Драконид, значит, — подал голос Принц. — Вы, Драконы, облачены панцирями, аурами и носите в себе ману, то есть в каком-то смысле тоже духи. Но я не считаю вас врагами. Отнюдь не считаю.

Безумный Принц до этого принял удар фиолетовой молнии Клинда прямо в грудь, но скрестил рукояти своих мечей и лишь отлетел далеко назад. Его немыслимая сила превосходила даже мощь драконидов. И дело было не в излишней самоуверенности — Безумный Принц просто не обращал внимания на такие вещи, как расчет или гордыня. Кто бы перед ним ни стоял, его бесстрастное лицо не менялось. В этом Субару убедился, когда раз за разом сталкивался с его клинком, пока защищал Беатрис и Румелу.

И как подтверждение этому, Безумный Принц, проверяя хватку мечей, лишь слегка нахмурил брови. Он совсем не изменился в лице.

— И все же ты будешь сражаться? — спросил Вэйг.

— Слова излишни, — ответил Клинд. — Истина.

— Вот как. Жаль. Очень жаль. Тебе придется исчезнуть. К моему огромному сожалению.

И тотчас на льду столкнулись гром и свет. Давление от взрыва оказалось такой силы, что исчез даже звук. Ледник, застывший сотни лет назад, начал распадаться изнутри и менять форму целого мира.

Таково было начало величайшей битвы, способной определить судьбу мира…

— Пусть так и будет? Не вмешаешься? — вдруг спросила ■■■■■, наблюдавшая за битвой издалека. Она лениво щурила свои сине-зеленые глаза, делая вид, что схватка Клинда и Безумного Принца ее совсем не интересует.

Субару на миг растерялся, когда внезапно подошла ■■■■■.

— Все нормально. Все идет по плану.

— Да? Но этот драконид не сможет победить Безумного Принца. Вопрос лишь времени, когда он проиграет.

— У тебя острый глаз, ■■■■■. Но все под контролем. Сейчас…

— Прибудет подкрепление, я полагаю.

Стоило ей это сказать, как на поле боя со всех четырех сторон ворвались тени — Великий Дух с красными волосами, объятая пламенем; Алмазная Принцесса, чье тело сверкало сиянием алмазов; Генерал Летающих Драконов, впервые за долгое время облачившаяся в Облачного Дракона, чем выступила в дуэте с самой собой.

К битве присоединились сильнейшие бойцы нынешнего мира — обстановка мигом накалилась.

— Ну, с ними он продержится чуть дольше, — расценила ■■■■■. — Но ведь там собрались именно те, кто у Безумного Принца на прицеле? Он ведь по ходу боя становится только сильнее. Это ошибка в стратегии, не находишь?

— …

— Что? Я сказала что-то не так?

— Нет… просто, когда слышу от тебя слова вроде «прицела» и «стратегии», на душе становится тепло, — честно признался Субару.

Она посмотрела на него как на сумасшедшего, но он говорил искренне. К тому же, ее оценка была абсолютно точна. Безумный Принц был не просто чудовищем, его таланты выходили за рамки здравого смысла.

Божественная Защита Адаптации позволяла ему приспособиться к любым условиям; Божественная Защита Одиночества постоянно повышала силу в бою один на один; Божественная Защита Повторения ускоряла повторяющиеся движения в ходе битвы; и Божественная Защита Непоколебимости, которая должна срабатывать только перед смертью, но из-за бага — того, что он дух без бьющегося сердца, — работала постоянно.

Целый набор Божественных Защит создавал взрывную синергию. В этом крылась одна из причин его невероятной боевой мощи.

— Райнхард был тем еще чудовищем, Сеси и Халибель тоже… Этот тип явно из их компашки.

— Ну и зачем тогда? Раз знаешь, что победить нельзя? Послушай, идите помирать в другое место. Я тут живу, и мне нет дела на вас глазеть.

— Мы не собираемся умирать. Мы пришли за победой. Да, если оставить все как есть, мы проиграем. Но…

— Но?

— Если ты поможешь, ■■■■■, все изменится, я полагаю, — Беатрис сжала руку Субару.

Ведьма в ответ недоверчиво нахмурилась. Но даже это не убавило ее красоты.

— Я не понимаю, — произнесла она бесстрастно. — Зачем мне это делать? Я — Ведьма Уныния. Никто не может меня подчинить. Никто не смеет мне приказывать. Такова моя природа. Или, может… — осеклась вдруг ■■■■■ и бросила на него леденящий душу, но такой завораживающий взгляд.

И взгляд этот отнюдь не был продиктован светлыми чувствами. Стоило ей лишь взглянуть на Багрового Скорпиона, который стоял рядом с ней, как Беатрис рядом с Субару, как он завращал фасеточными глазами, готовый защищать Ведьму, к которой никто не имел права даже приблизиться, от любой угрозы, даже ценой жизни.

— Тебя кто-то попросил защищать ■■■■■?

— О чем ты?..

— Это лишь догадка. Я смутно все помню — память в клочья, — но мне так хотелось бы, чтобы это было правдой.

— Ты с самого начала несешь какой-то бред. Я тебя не понимаю. И ту девочку с тобой тоже. Странный старик, — вновь бросила она. Ее голос, пусть и тихий, сквозил недовольством, раздражением и непониманием.

Ее слова больно кольнули Субару. Он свободной рукой взъерошил седые волосы.

— «Странный старик»? Обидно, вообще-то. В душе я еще молод, не веришь? Я даже бороду отпустил в стиле Вильгельма…

— Бетти считает, что любой Субару красив, в самом деле… Хотя твою красоту трудно описать одним словом, и вряд ли она всем понятна, я полагаю.

— Спасибо за так себе поддержку!

Комплимент был сомнительным, но Субару не сомневался в ее искренности. Иначе она не смогла бы сорок лет ни на шаг не отходить от него и помогать готовиться к этой миссии.

Этому не было другого объяснения, кроме любви.

— Любовь, да. Именно так. Других причин стараться у меня нет.

— Ты…

— Сорок лет — это долго. Но даже они — лишь двенадцать миллиардов шестьсот двадцать два миллиона семьсот восемьдесят тысяч восемьсот секунд. Всего лишь одна десятая времени, которое провела в пустоте ■■■■■. Это так… так…

Полномочие Ведьмы Уныния — «Сжатие», которое они обсуждали с Беатрис, — не могло просто вычеркнуть пережитое время. Те дни, что Субару мучился от вины, на фоне четырехсот лет ■■■■■ казались просто шуткой.

Эти столетия источили ее душу.

— Зачем ты так изводила себя? Зачем отдала столько возможностей, чтобы просто дожить до этого дня?

— О чем ты…

— Зачем ты это сделала, ■■■■■… ■■■■■!

— Хватит! Не называй меня этим именем! — вдруг скривилась Ведьма Уныния и резко отступила назад.

Правая рука невольно поднялась — она приготовилась щелкнуть пальцами и активировать Полномочие. Не убивать, а прогнать противника, растянув для него время. Полномочие Ведьмы Уныния, которое никогда не несло смерти…

— Давай. Попробуй «сжать».

— Не говори так, будто это легко. Думаешь, выдержишь? Это нереально. Ни один человек не вынесет этого. Четыреста лет — это слишком долго.

— Мы знаем, я полагаю.

— …

— Бетти знает. Пусть твои четыреста лет и мои — это разные вещи, но Бетти хорошо знает это одиночество, в самом деле.

Беатрис тоже пережила немыслимую вечность в Запретной Библиотеке. Она тоже знала, каково это — проводить пустые, бесконечные дни, которым не видно конца, и знала, что однажды этот кошмар может оборваться.

— И Бетти хочет, чтобы ■■■■■ это поняла, я полагаю. Ты имеешь право это принять. Нет… Бетти хочет, чтобы ты это приняла, в самом деле.

— Зачем?.. — спросила Ведьма Уныния. Ее рука застыла, она не знала, на кого направить свой дар — на Субару или на Беатрис.

На ее лице наконец проступило замешательство. На лице бедной Ведьмы, которая выбросила все, даже саму причину, по которой это сделала.

— Мы хотим, чтобы ты была счастлива. Мы все этого хотим.

— Все?..

— Я, Нацуки Субару.

— Бетти, Беатрис, я полагаю.

— Эмилия, и Фредерика, и Отто, и Гарфиэль, и Рем, и Рам, и Розвааль, и Рюдзу, и Мейли, и Аннерозе, и Клинд, и жители Алама, и жители Костула. Семья. Друзья. И мы. Все мы.

— …

■■■■■ затаила дыхание, ее щеки напряглись. Ни одно из этих имен ничего ей не говорило. Причина была очевидна — точно так же, как Субару, ■■■■■ забывала всех, кто был ей дорог, стоило ей хоть на секунду перестать о них думать. Этот замкнутый круг стер ее воспоминания в порошок.

— Если честно, когда Субару сказал, что будет вечно держать ■■■■■ в голове, Бетти подумала, что это безумие, в самом деле.

— Да ладно тебе. Делов-то — выделить кусочек мозга специально для ■■■■■.

— Вот именно.

■■■■■ потемнела в лице. Субару с Беатрис кивнули друг другу и снова взглянули на Ведьму. Они ответили на ее «Зачем?». Осталось только…

— Теперь твоя очередь ответить. На то «Зачем?», которое я спросил раньше.

— Раньше…

— Зачем ■■■■■ стала Ведьмой, прослыла ходячим бедствием и защищала это место от всего мира четыреста лет, я полагаю?

— …

■■■■■ лишилась дара речи. Субару шагнул вперед. Беатрис отпустила его руку и мягко подтолкнула в спину.

Шаг. Еще шаг. Он подходил к попятившейся ■■■■■ все ближе и ближе.

Тотчас Багровый Скорпион преградил ему путь, словно готов был пожертвовать собой, лишь бы защитить ■■■■■ от любой опасности. Но…

— Спасибо, что делала то, чего мы не могли.

— …

Субару погладил панцирь скорпиона. Огромные клешни медленно опустились, и чудовище неуклюже отступило, уступая дорогу.

■■■■■ широко распахнула глаза, будто ее предали. Для Субару это была огромная честь. Если она восприняла то, что скорпион отошел, как предательство, значит…

— Значит, то, что я делаю, что-то да значит для тебя, — вымолвил юноша, когда встал прямо перед ней и протянул руку.

— А…

Ее зрачки дрогнули. Хоть воспоминания Субару потускнели и стерлись, ■■■■■ повзрослела, стала куда прекраснее той девочки из прошлого. Ее платье, прическа — во всем чувствовался безупречный вкус. Даже зная, что никто ее не увидит, она оставалась собой. За четыреста лет она не изменила себе ни в чем. А это значило…

— Ты хотела… хотела встретиться со мной, — выдавил он шепотом. Эти слова были последним рубежом против Ведьмы Уныния, которой страшился весь мир.

— …

Субару притянул ее, хрупкую, к себе и крепко прижал к груди. ■■■■■ вздрогнула, как испуганный зверек, но не оттолкнула старика Субару, чьи кости рассыпались бы от одного ее удара.

Но она и не обняла его в ответ. И дело было не в отвержении…

— Ты пожертвовала даже этим.

Право обнять кого-то она тоже принесла в жертву ради будущего. Почему? Зачем? Ответ мог дать только Нацуки Субару. Четыреста лет ■■■■■ терпела эту пустоту лишь ради того, чтобы встретиться с Нацуки Субару.

И теперь эта пустота закончилась.

— Я… я…

— Все хорошо. Если ты не можешь обнять, это сделаю я.

— …

— Если ты не можешь сказать имя, я скажу твое. Если ты не можешь плакать при всех, я дам тебе разрыдаться на моей груди. Если ты не можешь есть любимую еду, я наготовлю тебе кучу новой. Если ты не можешь держать кого-то за руку, я возьму твою. Если ты не можешь показать свою слабость, я буду хвалить тебя за силу, которую ты хранила четыреста лет.

То, что она могла делать, то, чего желала, ее будущее, ее надежды, ее возможности… Все это забрало право стать Ведьмой Уныния. ■■■■■ лишилась даже возможности желать. Но…

— Все хорошо, ■■■■■. Субару — гений в том, чтобы угадывать чужие чувства, заботиться и радовать других без всякого спроса, в самом деле.

— Именно так я и покорил Беако. Теперь твоя очередь, ■■■■■.

— …

Субару осторожно приподнял ■■■■■ за плечи и посмотрел ей в глаза. На ее лице, вопреки буре эмоций, не было ни слезинки. Право проливать слезы перед другими она тоже отдала. Что у нее осталось? Какие возможности? Какое будущее?

Слава богу, что хотя бы право краснеть и глядеть на него мокрыми глазами она не отдала.

— Я не понимаю. Вас… вас обоих… я не понимаю, — дрожащим голосом давила Ведьма Уныния в объятиях самого обычного человека.

Ведьма, способная «сжать» любую беду и боль, превратить их в мимолетное мгновение, теперь молилась о том, чтобы этот миг длился вечно. Ее губы дрожали.

— Я не понимаю… и все же…

Ведьма Уныния, Ведьма, ■■■■■… улыбнулась сквозь слезы, которых не было. Словно наконец доказала чувства, что так долго таила внутри.

— Кажется… я люблю тебя. Странно, да?

— Ничуть.

— Вот именно.

Наверное, она готовилась к тому, что ее отвергнут. Ее признание приняли без малейшего колебания, и глаза ■■■■■ округлились. На ее лице, лишенном всякого сходства с Ведьмой, проступила улыбка простой деревенской девчонки.

— Для обычной девчонки ты слишком хороша собой.

— Ты, наверное, всем так говоришь.

— Даже если и так, то только обычным девчонкам, которые слишком для этого красивы. А таких немного. На моей памяти — всего одна.

— Вот как… Тогда ладно, — ■■■■■ отвернулась с обиженным видом.

«До чего же она милая!»

— Слушай, можно я тебя опущу? — вздохнул Субару. — У меня поясница отваливается.

— Намекаешь, что я тяжелая?

— Нет! ■■■■■ совсем не тяжелая! Наоборот, легкая как пушинка! Но мне-то за шестьдесят! Я, конечно, не развалина, но старикан еще тот!

— Хм… ладно, — согласилась та, Субару медленно опустил ее на землю.

И тут же подбежала Беатрис, после чего уютно устроилась в его руках. ■■■■■ вновь строго на них взглянула:

— Значит, мне нельзя, а ей можно?

— ■■■■■, посмотри сама. Наша Беако — дух, самая настоящая пушинка.

— Самая настоящая пушинка, в самом деле.

— Спелись… Ну вас, — отвернулась ■■■■■ и пошла медленно зашагала прочь.

Она погладила по панцирю маленького Багрового Скорпиона, что отступил в сторону, и тихо бросила:

— Предатель.

Затем она перевела взгляд на поле боя, где не утихала битва эпических масштабов.

— Что-то там совсем жарко стало. Так ты говорил, что вам нужна моя помощь?

— Ага. Вэйга давно пора приструнить. Да и потом мне еще не раз будет нужна твоя сила…

— Решил использовать меня как удобный инструмент? Ты из тех, кто не кормит пойманную рыбу?

— Я из тех, кто старается каждый день говорить «я люблю тебя».

— Ясно… Тогда не буду ничего ждать.

■■■■■ так изящно взмахнула рукой, что каштановые волосы и большой бант качнулась. Она вместе с Багровым Скорпионом направилась к полю боя.

Глядя на этот бант, который так живо будил в нем воспоминания, Субару прищурился и крикнул ей вслед:

— Пе… ■■■!

— …

— Там в Леднике спит еще одна девушка, которую я люблю! Поможешь потом ее откопать?!

— Чтоб ты сдох, придурок! — высунула та язык.

Кто знает, серьезно ■■■■■ это сказала или нет. Она просто исчезла в гуще сражения.

Вздохнув, Субару почесал в затылке, и Беатрис ткнула его кулачком под дых:

— Если хотел разрядить обстановку, то вышло хуже некуда, я полагаю.

— Наверное. Мои фирменные шуточки совсем устарели, да?

— Не знаю. Но…

— М?

— Ты смог поговорить с ■■■■■■. Теперь все начинается отсюда. Мы не можем все испортить.

В голосе Беатрис звучала надежда, и Субару, переведя дыхание, кивнул.

Да, именно так. Все начинается отсюда. Они лишь встали на стартовую черту. Преодолели четыреста лет, потратили еще сорок — и вот, они, наконец-то, оказались у истоков этого нового мира.

— Бетти тоже вмешается, в самом деле. Ты готов, Субару?

— Еще бы! Сейчас мы покажем им нашу командную работу, которую тренировали сорок лет! Ударим по ним двенадцатью заклинаниями!

— Ударим, я полагаю!

С громким боевым кличем Субару и Беатрис ринулись в бой.

Гремел гром фиолетовых молний, бушевало пламя языков пламени, что могут испепелить мир, содрогалась земля от урагана алмазов, с небес падали сотни тонн облаков по воле Дракона — на этом поле боя столкнулись самое страшное чудовище на земле и Ведьма Уныния со своей свитой зверодемонов.

И в это пекло врывался шестидесятилетний старик, сжимающий в объятиях крошечного духа. Самоубийственная затея, но…

— По сравнению с четырьмя сотнями лет пустоты, рискнуть жизнью — ерунда!!!

Он бежал, бежал, бежал и бежал. Не для того, чтобы оставить позади потерянное и отпущенное. Нет, ему доверили, передали. В него верили, за него молились и на него надеялись. Вместе с теми, кто незримо был рядом, он бежал навстречу этому бесценному «сейчас». И пусть это будущее не было тем идеалом, о котором они когда-то мечтали…

Нацуки Субару будет жить в этом другом мире вместе со своими любимыми друзьями.

△▼△▼△▼△

О любящий Бог, о мудрый Будда, о всеблаженная Лагуна… Даю обет, что не забуду то, что и кого любила я.

«Посвятить жизнь с нуля в альтернативном мире».

Конец.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Ну что ж, это был маршрут IF девятой арки! Ветвь поражения!

Из-за обилия развилок я не могу раскрывать конкретные детали того, что, как и почему произошло, но суть в том, что выборы тех, кто находился там, привели бы к такому исходу.

Как вы уже догадались, это история ради «нее», исчезнувшей в финале девятой арки, а также история-послесловие для тех, кто довел «ее» до такого состояния.

Хронологически здесь задействованы персонажи, которых мы вряд ли увидим в основной истории, и писать о них было довольно интересно. У меня в голове были какие-то смутные наброски, а когда они разрослись — вышло вот так.

В любом случае, извините, что заставил ждать, и спасибо вам за этот год!

Кстати, четвертый сезон аниме Re:Zero стартует этой весной… точнее, уже меньше чем через неделю, так что обязательно поддержите и его!

Что ж, до новых встреч! Наслаждайтесь историей!

ФАНАТСКИЕ ДИЗАЙНЫ ПЕРСОНАЖЕЙ

[[image:/storage/reader-images/91b5b290c5c6f178681c84e02754e9bccf98c207.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/cc11779281e5f8cdd543addf7ad1b439c9d33160.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/b71890149199c3d9ae4a7bc984c022fb3db37232.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/1e79e296057808987e7329d46f5cb2c99f6a5f8a.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/0dd9d8f1f3ace9c398fe5b9dd01869a529b3a42f.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/aefb58ddfdc249143c06c7f4479338a88b6426c4.jpg]]

Перевод и редактура: Энди.

Привет, и в этом году снова с вами Серый Кот, он же Таппэй Нагацуки!

И это снова была традиционная запоздалая первоапрельская шутка, за которую мне уже даже не совестно.

В этих заметках я по обыкновению растекаюсь мыслью по древу, дополняя сеттинг IF-веток всякими деталями, которые в самом произведении выглядели бы неуместно или портили бы повествование. В основной истории протагонист наконец-то дозрел до мысли: «Надо бы узнать, что творилось четыреста лет назад, в эпоху, о которой я ничего не знаю!», а я, в свою очередь, решил в IF-ветке рассказать историю, случившуюся четыреста лет спустя. Занятно, не правда ли?

Само собой, дальше будет уйма спойлеров к нынешней IF-ветке «Посвящая жизнь с нуля в альтернативном миру» (далее — «Посвящение»), да что там — один сплошной спойлер, так что настоятельно рекомендую сперва дочитать саму историю, а уже потом браться за эти заметки. Как бы то ни было, летящего на пламя мотылька мне уже не спасти...

Ну а теперь — всё, что ниже, является авторскими отступлениями. Внемлите же им с величайшей осторожностью!

※　※　※　※　※　※　※　※　※　※　※　※　※

【 ДАЛЬШЕ — СПОЙЛЕРЫ! 】

※　※　※　※　※　※　※　※　※　※　※　※　※

■ Нацуки Субару 【Субару-старик】

• Как и каждый год, стоит главному герою «застегнуть не ту пуговицу» — и он попадает в жуткую передрягу. На этот раз финал вроде бы оставляет надежду, но в то же время это лучшее из худших стечений обстоятельств. По сути, провал основной сюжетной линии предопределён с самого начала, так что, по мнению автора, эта ветка отчаяннее многих предыдущих IF. Как по-вашему?

• Нынешняя история — ответвление от девятой арки, когда Субару получил долгий отпуск вместе с Беатрис. Если в основном сюжете он продлился меньше недели, то здесь наш герой умудрился проспать четыреста лет. Собственно, по изначальному плану Ала их должны были оставить в покое и на тысячу, и на десять тысяч лет, так что пробуждение всего через четыре века станет для него полной неожиданностью. Что послужило тому причиной — расскажу позже.

• Хоть это пробуждение и спутало главному злодею все карты, для самого Субару четыреста лет ожидания нанесли сокрушительный удар по психике. Вместе с последствиями от «Оль Шамака», приковавшими его к постели, у него почти не осталось душевных сил, чтобы взять себя в руки. Он упорно занимался реабилитацией лишь из чувства долга перед теми, кто его спас, и ради Беатрис — единственной, кто оставалась рядом. Но даже эта нить была настолько тонкой и хрупкой, что могла оборваться в любой момент.

• Возможно, если бы его оставили в покое, он так и закончил бы свою жизнь прикованным к постели. Но тут на сцене появился главный антагонист ветки «Посвящения», собственной персоной — «Безумный Принц», — учинивший кровавую баню, из-за которой была призвана Ведьма Уныния, ■■■■■ ■■■■■. Встреча с ней в итоге и разожгла пламя в душе Нацуки Субару. Кто знает, не начни господин Вэйг буянить, может, ничего бы и не случилось — так что его невольная помощь оказалась весьма кстати. Услышь он такое, изрубил бы меня на куски секунд за шесть.

• Так или иначе, душа Субару, тлевшая четыреста лет, вновь воспылала. Впереди его ждала долгая реабилитация — сорок лет, — чтобы вновь встать на ноги. Чтобы дотянуться до того самого дорогого, что ещё можно вернуть в этом мире. Чтобы не уронить эстафетную палочку, доверенную ему всеми, кого он оставил позади. И вот, в шестьдесят лет, убелённый сединами, Нацуки Субару снова в строю! Вот как-то так.

• Каждый раз я стараюсь привнести в образ главного героя визуальные изменения, которых нет в основном сюжете, и видеть его теперь шестидесятилетним — это нечто особенное. А окружил я его нестареющими долгожителями намеренно, чтобы провернуть нарративный трюк с двойным скачком во времени — на четыреста и на сорок лет.

• Он умудряется делать поистине ненормальные вещи — например, постоянно думать о ■■■■■ краешком сознания. Или, пусть и под присмотром, раз приняв решение, не сдаваться и сорок лет подряд заниматься реабилитацией. В своей целеустремлённости, способной и горы свернуть, он остался истинным главным героем. Конечно, всё это стало возможным благодаря поддержке окружающих, но его талант отплясывать чечётку на минном поле — вдохновлять людей и, несмотря на собственную слабость, бросать вызов могущественным врагам — никуда не делся и в старости. Сочтя это неуместным, я не стал писать об этом в самой истории, но, полагаю, после финала они с ■■■■■■ и остальными сумели отогнать «Безумного Принца», бросили вызов Ледниковому Периоду и воссоединились с той, что была заточена во льду. Впрочем, их ждёт ещё немало препятствий: тут и проблема с шлемоголовым, замороженным вместе с ней, и тихая гегемония Волакийской Империи, стоящей на пороге мирового господства. Похоже, их и дальше ждут весьма неспокойные деньки.

• Как обычно, у меня в голове нет чёткого образа, поэтому, хоть я и написал это, но понятия не имею, каким в итоге получился старик. От всего сердца жду ваших фанартов.

■ Беатрис

• Это первая IF-ветка, где Беатрис может быть с Субару как положено, и я всегда верил, что Беако — настоящая святая!

• Итак, перед нами милый Великий Дух, которая, как и Субару, была запечатана на четыреста лет, а затем выброшена в новый мир. Один только этот синопсис заставляет её выглядеть финальным боссом. Да и сам факт, что она искусственный дух — разве не наводит на мысль, что она может захотеть уничтожить мир?

• Разумеется, наша Беако не только не предалась унынию и не пошла крушить всё вокруг, но и преданно поддерживала главного героя, который тут же сломался и забросил реабилитацию. Целых сорок лет самоотверженной заботы — редкий героизм, на который способны лишь долгожители. Сразу видно, что у лоли, дважды пережившей по четыреста лет безответного ожидания, другой взгляд на жизнь. Не копи такой опыт. И не позволяй никому его копить.

• Будучи мудрой и глубоко чувствующей, Беатрис прекрасно понимала, каких трудов стоило вызволить их из Великого Гейзера Моголейд. Она почти полностью осознавала истинные намерения друзей, доверивших им будущее. И всё же, эта деликатная душа ни единым словом не пыталась повлиять на решение Субару или помешать ему. За этим стояла как вера — «Субару сам примет правильное решение», — так и решимость — «даже если у него не получится, я буду поддерживать его всю жизнь». В этом сполна проявилась сила и стойкость той, что была вызволена из Запретной Библиотеки в четвёртой арке основной истории.

• Тем не менее, знай Беатрис лишь суету и тепло весёлых дней, проведи она эти сорок лет наедине с Субару, её сердце, возможно, тоже не выдержало бы. Но её поддержали новые отношения, выстроенные с персонажами из будущего, четыреста лет спустя. Особенно этому способствовали тёплые дружеские узы с Румелой, которая даже переняла её странную манеру речи из-за восхищения, а также с Аракией и Мэделин — живыми свидетелями, лично знавшими лагерь Эмилии. Их разговоры о былом с последней, которая за четыре века стала невероятно мягкой, создавали дивную картину, подчёркивающую разницу в их внешности, — вот какими должны быть бессмертные.

• В конце концов, она, как и Субару, совершила великое деяние, навсегда сохранив существование ■■■■■ в части своего сознания и встав на одну сцену со своим партнёром. Однако, в отличие от Субару, достигшего этого силой воли довольно быстро, для Беатрис это был грандиозный труд, занявший все сорок лет. Если бы Субару закончил реабилитацию лет за пять, ей, возможно, пришлось бы вступить в бой в подвешенном состоянии, смутно помня о ■■■■■. Не скажу, что сорок лет — это хорошо, но хорошо, что так не вышло. В любом случае, как уже говорилось в произведении, без Беатрис сердце Субару давно бы разбилось без шансов на восстановление. Она, без сомнения, — теневой герой и MVP ветки «Посвящений». Вот такой она Великий Дух.

■ Никола Сувен

• В этом человеке течёт не столько кровь рода Сувенов, сколько слишком густая кровь Отто Сувена — уникального представителя этой семьи, проявившего за четыреста лет её истории небывалую вспыльчивость. Отто буйствует в каждой IF-ветке, так что я попытался создать сюжет, где он физически не мог бы появиться, — и что вы думаете? Он прислал своего потомка четыреста лет спустя. Снимаю шляпу.

• В этой истории род Сувенов умудрился выжить даже после падения Королевства Лугуника, заняв особое положение поставщиков императорского двора Волакии. От Николы, как от старшего сына, ждали, что он унаследует семейное дело, но он уступил эту роль младшему брату, а сам сбежал, с головой погрузившись в великий проект рода Сувенов, которому было четыреста лет. Разумеется, он не был знаком с Субару и его друзьями и не испытывал к ним никаких чувств. Так что, несмотря на чаяния предка, у него не было никаких причин посвящать свою жизнь этому делу. На самом деле, Никола вложил все силы в план по спасению Субару и компании не из сентиментального желания исполнить волю праотца, а ради собственной выгоды.

• С ранних лет в его доме бывала яркая, весёлая и прекрасная женщина, Великий Дух, в которую он влюбился. Чтобы стать мужчиной, достойным её, он бросил на кон всё. Однако на признание ещё юного мальчика его возлюбленная ответила: «У меня есть обещание, данное моему господину, так что...», — намекая, что не может ответить взаимностью, пока оно не исполнено. Эти слова зажгли огонь в сердце Николы. С криком «Так я сделаю это за десять лет!» он провернул всё необходимое, добился личной аудиенции у Единого Императора, которому затея пришлась по душе, и так был приведён в исполнение «План по извлечению чёрной сферы из Великого Гейзера Моголейд». Впрочем, когда он наконец встретился с Субару лично, его, должно быть, переполнило чувство выполненного долга. Передав слова предка, что из поколения в поколение хранились в семье на случай этой встречи, он, вероятно, проплакал всю ночь.

• Кстати, после того как он, посвятив всего себя любви, спас Субару, он не оставил его, а продолжал беспокоиться о его состоянии. И хотя его возлюбленная так и не ответила на его чувства, но после того, как сам Субару пришёл в себя и бесцеремонно заявил: «Да поженитесь вы уже!», его многолетняя мечта наконец сбылась. Этот союз человека и духа стал шокирующей новостью для всего света, но благодаря поддержке Единого Императора, падкую на всё интересное и к тому же великодушную, была устроена пышная свадьба. Впрочем, на неё ворвался «Безумный Принц», из-за чего Субару пришлось не раз использовать «Посмертное Возвращение», но это уже совсем другая история. Он посвятил свою жизнь и добился любви избранницы своими силами и поступками — так что его можно назвать главным победителем ветки «Посвящения». Даже с оторванной ногой продолжал хорохориться — страшная вещь любовь, не находите?

■ Румела Иа Юклиус (Великий Дух Огня)

• Один из новых персонажей, появившихся четыреста лет спустя... хотя на самом деле это героиня, уже знакомая Субару и остальным по основной временной линии. Она — одна из шести квази-духов Юлиуса (которые в основном сюжете уже стали духами). У меня была задумка, что, став Великими Духами, все они обретут человекоподобную форму и станут «Шестью принцессами-духами». Здесь эта идея впервые нашла своё воплощение.

• К сожалению, в ветке «Посвящения» они не появились, но имена остальных: Рапича Куа Юклиус (Великий Дух Воды), Соёнэ Ало Юклиус (Великий Дух Ветра), Дорена Аке Юклиус (Великий Дух Земли), Киара Ин Юклиус (Великий Дух Света) и Синика Нес Юклиус (Великий Дух Тьмы). Эти имена им оставил Юлиус перед смертью на тот случай, если они станут Великими Духами. Они получали их по очереди, вразнобой, по мере своей эволюции. Кстати, Румела стала Великим Духом последней, шестой, поэтому её, похоже, считали младшей сестрой.

• Она превратилась в яркую, жизнерадостную красавицу — высокую, с пышной грудью и бёдрами, само воплощение силы, — которая заражает всех вокруг своей позитивной энергией. Её причудливая манера речи объясняется тем, что она, с одной стороны, старается говорить элегантно, как подобает духу её господина, Юлиуса, а с другой — подражает Беатрис, которой восхищалась как великим духом.

• Обладая системой ценностей, близкой к человеческой, но всё же отличной, Румела сдержала устное обещание, данное Юлиусу четыреста лет назад, и без промедления явилась на зов. Вместе с другими товарищами, также сдержавшими свои клятвы, она блистательно добилась исполнения заветной мечты. Конечно, за этим стояла и необходимость противостоять «Безумному Принцу», который, как ожидалось, попытается помешать. Пятеро её сестёр выступили в качестве приманки и все до единой погибли. Это ужасно печально, но для них высшим приоритетом было исполнение обещания, данного господину.

• Кстати, будучи товарищем по общему делу и вдобавок госпожой владений Юклиус, вверенных Волакийской Империи, она часто бывала в доме Сувенов и глубоко запала в сердце юного Николы. Грешница. У неё не было никаких предубеждений вроде «люди и духи не могут быть вместе...», и Никола, признавшийся ей в любви, был ей бесконечно дорог. Но она собиралась отказаться от своих чувств, чтобы исполнить обещание Юлиусу. Однако Никола с невероятной скоростью всё устроил, и она, восхитившись столь неистовой силой пламени любви, с радостью приняла его предложение. К сожалению, детей у них нет. Но если бы были, то с точки зрения сеттинга господин «Безумный Принц» пришёл бы в ярость. Учитывая, что он и так главное бедствие в ветке «Посвящения», возможно, всё к лучшему — по крайней мере, его не разозлили ещё больше.

■ Розалинда Волакия

• За четыреста лет её род поглотил Королевство Лугуника и Города-Государства Карараги, объединив земли трёх держав. В итоге правитель Империи стал «Единым Императором» сверхгигантской Волакийской Империи. Юная, но мудрая, она — «Мудрая Императрица» современности. В её манерах и поведении отчётливо прослеживаются черты императорской семьи Волакии (Авеля и Присциллы), тогда как во внешности сильно проявилась кровь О'Коннелов. Это либо трогательное заявление в духе «Невестой Авельчика буду я!», либо признак того, что он оказался под каблуком настолько, что это отразилось даже на генетике.

• Волакийская Империя, пережившая «Великое Бедствие», со времён императора Винсента сильно изменилась. Прежний кровавый образ «Железного Закона» поблек, и приказы Розалинды — «Казнить!», «Дерзость!», «Отрубить голову!» — её приближённые воспринимают как своего рода перформанс юной императрицы. Впрочем, врагам она пощады не даёт, так что порой и впрямь казнит.

• Она — личность, обладающая артистизмом и достоинством сильного правителя, любящая всё милое, прекрасное и самоотверженное. Она без колебаний помогает тем, кто попадает под одну из этих категорий. Её благосклонность к Аракии и Мэделин отчасти объясняется их многолетней верностью Империи и их силой, но во многом — и тем, что их внешность ей просто по нраву. Конечно, она также понимала, что именно у них были самые веские причины приложить все усилия для спасения Нацуки Субару и остальных.

• Императорская семья Волакии из поколения в поколение передавала строжайший наказ, оставленный Винсентом Волакия. Это стало следствием действий Рем, которая после событий, приведших к этой ветке, нашла убежище в Империи. Многие в Империи желали помочь ей, и в результате этих усилий был одобрен план спасения с использованием «Меча Света».

• Кстати, сама Розалинда предполагала, что спасение с помощью «Меча Света», скорее всего, негативно скажется на запечатанных Субару и остальных. Однако она сочла нереалистичным ни заставлять самого Альдебарана развеять чары, ни пытаться отыскать пропавший «Драконий Меч». Поэтому она приняла это решение в одиночку, не сообщая о возможных последствиях окружающим. Осознавая, что именно её действия могли привести к отделению души Субару и необходимости в сорокалетней реабилитации, она однажды извинилась перед ним. На это Субару ответил лишь: «Спасибо, что вытащила». После этого Розалинда стала реже приходить к Субару и просить рассказать о Сесилусе. Возможно, в этом и крылась истинная причина её частых визитов.

• За сорок лет, что ушли у Субару на реабилитацию, Розалинда заболела и умерла. В тот момент, когда её самоназвание сменилось с «Я» на «Я*», она уже уступила трон своей дочери. Она ушла молодой, о чём многие сокрушались, но оставила после себя множество достижений и была великой императрицей, любимой народом. Это не опечатка.

* В японском языке императорское местоимение «余» (ё) используется правящим монархом. Местоимение «妾» (варава) более личное и женственное, часто используется знатными дамами, но не правящим императором. Розалинда сменила «ё» на «варава». Кстати, последнее использовала Присцилла.

■ Аракия и Мэделин

• Хоть она в тексте и ворчала, но по задумке у Сесилуса и Аракии были дети. К сожалению, за четыреста лет до событий «Посвящения» род Сегмунтов прервался, так что, если кто-то скажет, что они жили долго и счастливо, трудно будет это отрицать, глядя на такой результат. Тем не менее, угасание рода — больная тема для Аракии, и Мэделин, зная об этом, из деликатности никогда об этом не упоминает. Кстати, Сесилус, доверяя Аракии будущее, говорил что-то в духе: «Беспокоюсь за Анечку после того, как меня не станет, так что дам-ка ей причину жить!». При этом он, кажется, чувствовал, что его род долго не протянет, и считал, что его потомки должны блистать сами по себе, как им вздумается.

• Аракия, поглотившая «Каменную Глыбу» и ставшая по своей природе полудухом, близким к «Безумному Принцу»; Мэделин, обладающая «Драконьей Оболочкой»; и Могуро Хаганэ, страж Хрустального Дворца, — вот долгожители, оставшиеся в Волакийской Империи. Могуро не появляется, потому что у него мало связей с Субару и остальными, он бесполезен в спасательной операции, да и нежелательно, чтобы ядро Хрустального Дворца слонялось где попало.

• За четыреста лет обе заметно смягчились. Мэделин, научившаяся общаться с людьми и держать дистанцию, почти не изменилась внешне, но закрепила за собой репутацию одной из немногих «адекватных» из «Девяти Божественных Генералов». Этим она доказала своё разительное отличие от Аракии, которую до сих пор считают бешеной собакой. «Облачный Дракон», всё ещё хранящая любовь к Балрою, полна решимости и дальше оберегать процветание великой Волакийской Империи.

• Разумеется, места остальных «Девяти Божественных Генералов» не пустуют, и их занимают достойные воины. Хотя уровня Сесилуса среди них нет, у них хватает сил, чтобы хотя бы не погибнуть, отражая атаки «Безумного Принца», нацеленные на Аракию.

• Об этом не говорилось, но в начале, в сцене спасения Субару, участвовали Никола, Румела, Розалинда и Мэделин. Аракии там не было, потому что она вместе с сёстрами Румелы отвлекала «Безумного Принца». Она поглотила смертельно раненых принцесс-духов одну за другой, и их силой отразила его атаку. Румела знала о предсмертном решении сестёр. Эта деталь осталась неизвестной для Субару и его спутников.

■ Клинд

• Именно он передал Фактор «Уныния» ■■■■■, и он жестоко раскаивается в том, что тем самым искалечил её жизнь. Но даже само это воспоминание стёрлось из его памяти из-за жертвы, принесённой «Ведьмой». В итоге он долгое время страдал от необъяснимого, всепоглощающего чувства вины.

• Четыреста лет он провёл в сожалениях, опустился до неузнаваемости по сравнению с тем, кем он был в основной истории, и беспробудно пил. Но затем Мэделин, искавшая его по просьбе Субару, прочитавшего запретную книгу (дневник) Розвааля, нашла его, и он воссоединился со старыми знакомыми спустя четыре века. Услышав из их уст о ■■■■■, он получил шанс на искупление. И тогда этот мужчина, впервые за четыреста лет, облачился в костюм дворецкого и, как один из немногих оставшихся членов лагеря Эмилии, присоединился к ним в финальной битве. Кстати, начало его затворничества совпадает по времени со смертью близкой ему женщины, не пострадавшей в битве с Альдебараном.

■ Королевство Лугуника и Город-государство Карараги

• Пали ещё до событий ветки «Посвящения». Причина падения связана с развитием основного сюжета, поэтому это секрет. В итоге их территории были поглощены Волакийской Империей, которая превратилась в немыслимо огромное государство. Оставшееся Святое Королевство Густеко также сильно потеряло во влиянии после смерти «Духа-Зверя» Одгласс, которому поклоняется Священная Церковь Густеко. Так что, если не считать буйствующего «Безумного Принца», мир стоит на пороге объединения.

■ Охотники за Альдебараном

• Из-за «Владений» Альдебарана большинство сошли с ума. Никто полностью не восстановился.

■ Охотники за Альдебараном (дезертиры)

• Некоторые члены покинули отряд до финальной битвы. Те, кому удалось избежать ментального коллапса из-за «Владений», посвятили свои жизни тому, чтобы рассказать о случившемся и разобраться с последствиями утраты многих товарищей. По мнению автора, брак без любви нельзя назвать «наступлением весны», но и несчастливым такой брак тоже не назовёшь.

■ Розвааль L. Мейзерс

• В этой провальной временной линии, где Субару из другого мира уже не сможет ничего исправить, он посвятил остаток своей жизни исполнению желаний выживших.

■ Сообщники Альдебарана

• Все казнены.

■ Райнхард ван Астрея

• Казнён по определённой причине. «Божественная Защита Святого Меча» прервалась, и «Драконий Меч» был утерян для мира.

■ Эмилия и Альдебаран

• Альдебарану удалось сбросить чёрную сферу в Великий Гейзер Моголейд. Чтобы не дать ему уйти от ответственности через смерть, Эмилия заморозила всё Агзадское Ущелье вместе с окрестностями. Заточив саму себя, как заклинателя, во льду, она отрезала Альдебарану путь к освобождению и казни через её устранение, а поиски способа спасти Субару и Беатрис доверила своим соратникам.

• Она верила в их возвращение, но, возможно, в то же время боялась, что не доживёт до этого момента, ведь было неизвестно, сколько времени это займёт. Так или иначе, она пожертвовала возможностью продолжать участие в Королевских Выборах и целью освободить своих соплеменников из Великого Леса Элиор. Она выбрала спасение Субару и его спутников.

■ «Безумный Принц» Вэйг Адгард

• Один из сильнейших воинов Четырёх Великих Держав; последний, кто упоминался лишь по имени и не должен появиться в основной истории. В отличие от Райнхарда, Сесилуса и Халибеля, это крайне проблемная личность, у которой нет ни единого шанса подружиться с Субару, заклинателем духов. Он мог быть только врагом, так что в основном сюжете он бы не появился.

• Он полукровка, рождённый от союза могущественного Великого Духа и человеческой матери; единственный в мире «духолюд». Он может свободно переключаться между человеческими и духовными свойствами по своему желанию, а сам он почти бессмертен, как дух.

• Изначально он обладал «Божественной Защитой Узурпации», которая позволяет красть чужие Божественные Защиты. Используя её, он активирует читерскую комбинацию из продемонстрированных в тексте «Божественной Защиты Адаптации», «Божественной Защиты Одиночества», «Божественной Защиты Повторения» и «Божественной Защиты Непоколебимости». Кроме того, он владеет одним из десяти великих магических мечей мира — «Проклятым Мечом» Айоном. Благодаря своей духовной природе он может совладать с этим мечом, пожирающим ману владельца, и в ветке «Посвящения» он буйствует как непревзойдённый монстр.

• Свойство «Проклятого Меча» позволяет ему поглощать силу и становиться сильнее с каждым убитым могущественным духом. Убив Великих Духов, таких как «Дух-Зверь» и «Дух-Бродяга»*, он стал гораздо сильнее, чем в основной временной линии. Недаром Субару сравнивал его с Рейдом. Поэтому в основной истории он заточён в особой тюрьме, подавляющей силу духов. В ветке «Посвящения» за четыреста лет он каким-то образом сбежал, убил «Духа-Зверя» и превратился в неуправляемое бедствие.

• Когда дело не касается духов, он — рациональный и галантный джентльмен, который всегда повторяет важные вещи дважды и никогда не поддаётся эмоциям. Но стоит появиться духу — и всё летит к чертям. Вот такой он сложный человек. Кстати, ему небезразлична «Ведьма Уныния», сильная и непоколебимая женщина, так что столкновение с ней, с которой у него нет причин сражаться (если не считать момента на Вечном Леднике), является для него трагедией. Его «правило шести секунд» — это отчасти обратный способ управления гневом, но главная причина — низкая эффективность в затяжных боях из-за расхода маны, в том числе и от «Проклятого Меча». Поэтому он совершенно несовместим с «Ведьмой Уныния», которая может «Сжимать» время. Это для него тоже трагедия. Настоящая трагедия.

*Одгласс и Зарестия.

■ Багровый Скорпион

• Это маленький зверодемон, который в основной истории назывался «Маленький Багровый Скорпион», но за четыреста лет вырос. Он даже освоил «Адский Выстрел», и его боевая мощь несравнима с обычными зверодемонами.

• Несмотря на то, что он зверодемон, он сопровождает «Ведьму Уныния» и не скрывает своей враждебности к тем, кто пытается ей навредить. Однако он следует её правилу «не убивать» и обычно ограничивается тем, что отрывает противникам ноги. Разве от кровопотери не умирают? Надёжная ли это тактика?

• Кстати, Багровый Скорпион постоянно находится рядом с «Ведьмой Уныния» из-за просьбы, с которой к нему обратились сотни лет назад. Многого я не скажу, но одно можно сказать наверняка: Мейли — просто ангел.

■ «Ведьма Уныния» ■■■■■ ■■■■■

• Итог пути, на котором все возможности были исчерпаны, и главная героиня ветки «Посвящения». Именно её существование убедило меня, автора, написать IF-ветку, расходящуюся с девятой аркой. Так что, как бы сложно это ни было для обеих сторон, я хочу её поблагодарить.

• Существует слишком много вариантов расхождения, поэтому я не буду уточнять, с какого именно момента девятой арки всё пошло не так. Скажем так, Альдебаран выбрал лучший для своей победы путь. Кстати, по таймлайну основной истории есть жертвы, которые она ещё не приносила в таймлайне этой IF-истории, но даже если ситуация не будет идентичной, она принесёт те же жертвы, когда придёт время. Так что не стоит выискивать подсказки вроде «раз это случилось, значит, расхождение здесь».

• После того, как план Альдебарана в основной истории увенчался успехом, она, не имея способа вернуть принесённые жертвы, отказавшись от многих возможностей и, вдобавок, став преследуемой из-за того, что все узнали о её сущности «Ведьмы», ушла в отшельничество, чтобы не причинять вреда окружающим. В своих скитаниях она при необходимости использовала Полномочие, в результате чего принесла ещё больше жертв, чем в основном сюжете. Чтобы избавиться от преследования «Ведьмы Зависти», она потеряла своё имя, цели, связи и даже воображаемого Субару, который поддерживал её, оставшись совершенно одна. Она провела в таком состоянии столько времени, что могла бы сойти с ума, но этого не произошло, так как возможность потерять рассудок она тоже принесла в жертву. Кроме того, её спасла подруга, которая не забыла о ней и пришла на помощь. После этого рядом с ней остался Багровый Скорпион, оставленный подругой, так что «Ведьма Уныния», хоть и наводила ужас на мир, не стала бедствием. Мейли просто ангел.

• За четыреста лет она отточила владение своим Полномочием до невероятного уровня, научившись, например, растягивать одну секунду в миллион раз. Система платы жертвами никуда не делась, так что она не может использовать его бездумно, но благодаря своему уму она стала поистине всесокрушающей «Ведьмой», способной сражаться на равных с любым противником.

• Используя эту силу, она воцарилась на Вечном Леднике. Она забыла, кем были замороженная полуэльфийка и шлемоголовый, но чувствовала внутреннее обязательство защищать это место и странное чувство миссии, гласившее, что к моменту, когда лёд растает, самой страшной «Ведьмой» в мире должна быть она сама. Поэтому она осталась там.

• Пожертвовав всеми возможностями и в конце концов забыв даже свои самые сокровенные чувства и лицо дорогого ей человека, «Ведьма Уныния» всё же не была забыта. Те, кому она была дорога, сохранили эти воспоминания и доверили Нацуки Субару шанс на её спасение в будущем. В конце концов, вняв чувствам пожелавшего спасти «Ведьму Уныния» — нет, ■■■■■, — а также услышав слова Беатрис, своей предшественницы по вызволению из четырёхсотлетнего одиночества, она вспомнила, что в её давно опустошённом сердце ещё теплился росток любви.

• То, что она — «Ведьма Уныния», то, что её можно называть только ■■■■■ ■■■■■, и то, что она закрыла для себя бесчисленное множество «возможностей», — всё это не изменится. Но большинство этих проблем будут решены так, как показал Субару в рассказе, — через лазейки в правилах Факторов. Впрочем, месть мужчине, который ей вроде как дорог и который явился взять на себя ответственность, а сразу после признания заявил, что любит и другую женщину, будет свершена без платы жертвами. Она отомстит не как «Ведьма Уныния», а просто как ■■■■■ ■■■■■. Описывать это было бы уже излишне, поэтому здесь я и ставлю точку.

Вот, пожалуй, и все авторские отступления по ветке «Посвящения»!

Понимаю, что после этих дополнений у вас могло появиться ещё больше вопросов, но будьте уверены, эти загадки в своё время будут раскрыты в основной истории. Так что ждите новостей!

Как бы то ни было, для меня, как для автора, это была невероятно увлекательная IF-ветка. В ней нашлось место и персонажам, которые могли появиться только здесь, и сеттингу, о котором я бы иначе и не задумался!

Так что огромное спасибо за это первое апреля!

Четвёртый сезон аниме вот-вот начнётся, так что продолжайте поддерживать Re:Zero! Ещё увидимся!