В главном зале дворца Би'Сяо маленький,

одетый в серое, евнух поставил золотую клетку, которую держал в руках, чтобы

опуститься на колени и засвидетельствовать своё почтение добродетельной супруге.

·

Шуфэй

– добродетельная супруга. Одна из 4-х супруг, наложниц 3-его ранга.

Пол главного зала был выложен экстравагантными

золотыми кирпичами. Несмотря на название, эти золотые кирпичи на самом

деле были чёрного цвета, с нежной и гладкой поверхностью, создающей ощущение

ряби. Как будто очарованный сиянием, маленький евнух почувствовал лёгкое

головокружение. Непроизвольно моргнув, он слегка приподнял голову в сторону

вышитых туфель Шуфэй, сидевшей в главном кресле.

Это была пара парчовых туфель полностью

расшитая узорами щеглов, хвостовые перья которых были украшены маленькими

красными и зелёными драгоценными камнями, создавая длинные завитки хвостов,

сверкающие, красочные и великолепные – по-настоящему красивые.

Ходили слухи, что эта пара туфель была

нарисована Шуфэй в свободное время. Императору очень понравился рисунок, и

он специально поручил нескольким сиамским ремесленникам работать день и ночь,

чтобы закончить обувь в подарок на день рождения супруги, из-за чего у массы

наложниц от зависти покраснели глаза. Такое внимание, даже в подобных вещах,

как предметы первой необходимости, показывало степень благосклонности Императора

к Шуфэй. Неудивительно, что даже Благородной супруге Ли, которая управляла

шестью дворцами, приходилось избегать её внимания.

Подумав об этом, маленький евнух сделал ещё

более уважительное лицо.

Женщина, сидевшая в главном кресле, была

одета в экстравагантный придворный наряд, украшенный замысловатыми узорами,

вышитыми золотой и серебряной нитью в виде щеглов. Из-за того, что она

держалась с ослепительным сиянием, на неё было трудно даже прямо

смотреть.

Хотя ей было всего семнадцать,

невероятно юный и наивный возраст, красота женщины, напоминающая

привлекательность цветущего лотоса, с мягко струящимися волосами и благородной

аурой, ослабила наивность её бровей. В частности, её чётко очерченные

глаза феникса, выделенные тенями для век, и за счёт утолщения слегка

приподнятых уголков, создавали ещё более резкую и внушительную ауру вокруг неё.

Маленький евнух бросил всего один

быстрый взгляд, прежде чем растерять смелость для нового взгляда.

«Как фигура, которая соперничает с

небесной девой, неудивительно, что она поднялась во главе четырёх наложниц с

позиции скромной Гуи'рен за три коротких года. Даже Императрица встретила

свою смерть в её руках, не упоминая уже старых супруг, таких как Благородная

супруга Ли, которые давно потеряли свою былую красоту. Без сомнения, когда

отец Шуфэй – генерал Цзян Вэй – вернётся победителем из военного нападения на

варваров, этот гарем, полностью попадёт в руки Шуфэй. Возможно, Император

будет даже настолько в восторге, что вознесёт её до положения Императрицы», –

подумал он про себя

Молча размышляя про себя, маленький

евнух льстиво улыбнулся. После того, как Шуфэй позволила ему подняться,

евнух, взяв золотую клетку и, указав на сидящих в ней щенков, начал с

энтузиазмом представлять их.

В клетке было несколько белых тибетских

мастиффов, их, идеально расчёсанный, длинный, прямой мех, ярко блестел. Им

ещё не исполнился месяц, поэтому их тела были особенно

миниатюрными. Маленькие белые меховые шарики сжались вместе, становясь все

более привлекательными и очаровательными.

Внезапно, в слегка прищуренных глазах

феникса Шуфэй вспыхнула искра. Она выпрямила спину и, вглядываясь в

золотую клетку, резко наклонилась вперёд.

– Это… – слегка нахмурив брови и

нерешительно указывая на два коричневых комочка в углу клетки, протянула она.

– Ваша светлость, эта порода собак была

привезена в качестве дани полгода назад из иностранной страны, под названием Галлия,

в нашу великую страну Чжоу. Сказано, что их придворные породы собак

признаны приемлемо хорошими. Так совпало, что у этой породы собак недавно

был помет, этот слуга подумал, что, возможно, будет хозяин, которому они

нравятся, и принёс их, – почтительно ответил маленький евнух.

По сравнению с пекинесами и тибетскими

мастиффами, у этой иностранной породы собак была свободная, вьющаяся на концах

шерсть, которая казалась очень грязной. Их шерсть также выглядела

испорченной коричневым, как грязь, цветом, сильно отличающейся от эстетического

вкуса династии Чжоу. Хотя щенки выглядели довольно некачественно, у них

была хорошая родословная.

Наложницы низкого ранга, у которых нет

ни благосклонности, ни статуса, не имеющие большого выбора, возможно, были бы

рады усыновить их. Рассматривая эту ситуацию, маленький евнух выбрал ещё

двоих, чтобы взять с собой в последнюю минуту.

«Галлия? Франция?» –

в глазах Шуфэй промелькнула вспышка.

– Подними клетку, позволь нам посмотреть

поближе, – сказала Шуфэй, слегка приоткрыв губы.

Прислушавшись к тихому голосу маленький

евнух держал клетку перед грудью и, с подобострастным отношением, осторожно подошёл

к ножкам стула, на котором сидела Шуфэй.

Шуфэй наклонилась вперёд, пристально

глядя на два коричневых меховых шарика в клетке. Конечно же, это были два

французских пуделя. Их мягкий вьющийся мех был восхитительно шоколадным,

роскошным от правильного ухода. Как не посмотри, они казались очень

здоровыми, их водянистые обсидиановые глаза были очень приятными.

У пришедшей из современной цивилизации Шуфэй,

чувство эстетики явно отличалось от других. Для неё эти два щенка нисколько

не были уродливыми, а наоборот, невероятно прелестными.

Под пристальным взглядом Шуфэй

коричневый меховой комочек, который был немного меньше, казался слегка

встревоженным.

Повернувшись к ней спиной, он спрятался

в углу клетки, оставив зрителей оценивать только его пушистую попку. Его

свернувшаяся калачиком спина каким-то образом передавала чувство недоумения и

замешательства. Возможно, почувствовав его неуверенность, его брат

наступил на него сверху, пытаясь, его обнять и утешить своим теплом – лишь для

того, чтобы брат, которого он защищал, оттолкнул его маленькой лапкой. Это

плавное действие создавало неописуемое чувство властного

доминирования. Но, в сочетании с его миниатюрным круглым телом и

маленькими толстыми лапками, процесс был комичным, как бы на это не смотрели.

Шуфэй не могла удержаться от смеха,

прикрывая улыбку вышитым носовым платком одной рукой, другой она указала на

меховой шарик в клетке, говоря:

– Этот кажется таким живым, оставь его

здесь.

Прислушавшись, маленький евнух, вынул

коричневый комочек шерсти из клетки и отдал его старшей горничной Би

Шуй. Затем он кратко изложил много моментов, которые следовало учитывать в

отношении ухода и воспитания щенка, после чего он засунул в рукава набитый кошелёк

и покинул дворец Би Сяо.

Как только маленький евнух скрылся из

виду, Шуфэй немедленно убрала подобающую ей позу. Чувственно лёжа в

шезлонге, она сняла свои сверкающие золотые накладные ногти и протянула руки к

своей главной горничной Би Шуй, нетерпеливо воскликнув:

– Быстро передай его мне!

В этот момент, словно порывом ветра, её

благородное поведение унесло в небытие.

– Ваша светлость, пожалуйста, будьте

осторожны. Этот прохвост довольно непослушен, и его трудно удержать, –

предупредила Шуфэй Би Шуй. Передавая борющегося щенка, она усилила хватку,

чтобы его удержать. Однако она не заметила, что маленький щенок на

мгновение замер при слове «мошенник».

К тому времени, как маленький щенок

очнулся от своего изумления, он уже перешёл в объятия Шуфэй. Нежно и

медленно погладив щенка по спине своими тонкими белыми пальцами, Шуфэй оставила

ощущение покалывания, заставляя его невольно издать тихий стон.

– Он ведёт себя избалованно, как мило! – в

нежном и ясном голосе женщины слышалась улыбка, что делало его очень

соблазнительным.

Маленький щенок прищурил глаза, на

мгновение впав в пьянящее состояние влюблённости, после чего его тело замерло,

и он начал более яростную борьбу.

– Малыш, не извивайся, ты упадёшь и

поранишься! – увидев, как маленький щенок выпрыгнул из её объятий, Шуфэй

разволновалась. Что бы его поймать, она резко протянула руки.

Но все равно опоздала на

шаг. Маленький щенок выпал у неё из рук и упал прямо на пол под

шезлонгом. Хотя там был толстый коврик из овечьего меха, который смягчил

падение, щенку, в конце концов, ещё не исполнилось и месяца. Его тело все ещё

было слишком слабым, чтобы выдержать такое нелёгкое падение. Упав, щенок прямо

растянулся на ковре, не в силах подняться. С полуоткрытым маленьким ртом,

в котором не было видно ни одного зуба, он скулил и тяжело дышал, выглядя очень

жалко.

Шуфэй быстро наклонилась, чтобы взять

маленького щенка на руки. Она раскинула лапы щенка, чтобы внимательно осмотреть

его. В то же время она поручила Би Шуй и Инь Цуй вызвать императорского лекаря.

В течении всего времени визита

императорского лекаря маленький щенок послушно, спокойно и без борьбы, позволял

людям возиться с ним.

– Так хорошо! – после того, как Шуфэй

подтвердила, что щенок не пострадал, на её застывшем, красивом лице появилась лёгкая

улыбка. Погладив маленького щенка по голове, кончиками пальцев, она с тяжёлым

сердцем приказала. – Ты ещё мал. Если ты хочешь увидеть этот мир, нет

необходимости соревноваться со временем. Когда ты станешь старше и

проворнее, ты сможешь отправиться куда захочешь.

Маленький щенок поднял голову и, с

необъяснимо сложным выражением в его обсидиановых глазах, осмотрел Шуфэй. Казалось,

что его чрезвычайно яркие глаза несут в себе бесчисленные эмоции, такие же, как

у человека.

Шуфэй его глубокий взгляд показался

довольно неожиданным. Когда она собралась взглянуть поближе, маленький

щенок уже снова опустил голову, неподвижно лёжа у неё на руках. В его

маленьком мягком теле не было энергии до такой степени, что оно излучало

чувство беспомощности, отдавшись на волю судьбы.

Шуфэй решила, что она, должно быть,

слишком много думала. Она попросила старшую горничную Фэн сварить миску отвара

из мясного фарша.

Восхитительный отвар из мясного фарша с

очень вкусным ароматом был быстро готов. Няня Фэн подождала, пока отвар

остынет, прежде чем отнести его обратно во дворец Би'Сяо и поставить на

квадратный стол из розового дерева.

Подойдя, Шуфэй положила маленького

щенка, указала на миску с отваром и мягко произнесла:

– Ешь, малыш.

Маленькому щенку не терпелось вырваться

из объятий женщины и как следует сесть на стол. Он бросил взгляд на отвар

из мясного фарша, ещё один взгляд на Шуфэй, затем просто остался неподвижным и

непоколебимым.

Протянув руку и нежно подтолкнув

маленького щенка за зад, Шуфэй мягко уговаривала:

– Малыш, твой живот только что урчал,

почему ты сейчас не ешь?

Слегка поёжившись, маленький щенок

продолжал сидеть молча, совершенно невозмутимый, даже не взглянув краем глаза

на отвар.

В глазах Шуфэй мелькнула идея. На

мгновение она погрузилась в глубокое раздумье, затем подняла руку, чтобы

подозвать слуг рядом с собой:

– Император получил серьёзные травмы и в

настоящее время находится на постельном режиме. Ему следует регулярно принимать

тонизирующие тоники. Следуйте за нами в хранилище, чтобы выбрать

какие-нибудь подходящие травы для отправки.

Толпа слуг прислушалась и в унисон вышла

из главного зала, следуя за Шуфэй. Вскоре в зале стало тихо. Примерно

через 15 минут мясной фарш уже полностью остыл, но свежий запах мяса все ещё

витал в воздухе, непрерывно возбуждая вкусовые рецепторы маленького

щенка. Он сглотнул и слегка потянул голову и шею.

Быстро осмотревшись, он убедился, что

вокруг нет людей, подняв свои крошечные пухлые лапки, подошёл к

миске. Сначала маленький щенок быстро вдохнул, принюхиваясь носом, затем

высунул свой маленький розовый язычок и лизнул. Обнаружив, что вкус

оказался лучше, чем он себе представлял, он издал радостный визг и принялся за

еду, уткнувшись головой в миску.

– Пффф! Оказывается, малыш смущался!

– Шуфэй, прятавшаяся за дверью, чуть не упала со смеху. В то же время её слуги

также не могли сдержать смех.

При звуке низкого смеха, уткнувшееся

головой в миску тело маленького щенка замерло. Мгновение спустя, возможно,

мысленно подготовившись, маленький щенок повернулся задом к Шуфэй и её

служанкам. Он сунул голову в миску, чтобы снова продолжить трапезу,

позволяя разбитому горшку разбиться с большим чувством.

Увидев это, Шуфэй вышла из своего

укрытия и села перед столом. Она наклонила голову, подперев её одной

рукой, и начала любоваться сценой с милым маленьким щенком, который ел.

Сначала маленький щенок иногда

поглядывал на неё. Увидев, что она тихо сидит в стороне, не издавая ни

шума, ни движения, он ослабил бдительность и сосредоточил своё внимание на еде.

Когда маленький щенок покончил с

небольшой миской отвара, Шуфэй сняла его со стола и повела на прогулку по

дворцу Би'Сяо, чтобы переварить еду. Час пролетел быстро, и, увидев, как

потемнело небо, Шуфэй поспешно приказала служанкам приготовить горячую воду и

жаровню, что бы лично искупать маленького щенка.

Новорождённый щенок не должен принимать

ванны или входить в воду до того, как ему исполнится четыре месяца. Однако

маленький щенок был воспитан в Укрощающем Вольере, где слуги не особенно

заботились об уходе, поэтому от его тела исходила неприятная

вонь. Понюхав, Шуфэй решила использовать тёплую влажную ткань, чтобы

просто вытереть щенка.

В отличие от других, беспокойных,

щенков, маленький щенок был очень сговорчивым на протяжении всего процесса, что

удивило Шуфэй.

– Если мы не ошибаемся, этот малыш не

только жизнерадостный, но и умный! – голос Шуфэй был несколько хвастливым, но также

и ласковым, пока она хлопала пухлыми лапками маленького щенка.

«Воспитание домашних животных также

зависит от интуиции – я и малыш должны быть предопределены, ведь если это не

так, то как я влюбилась с первого взгляда?»

– Ваша светлость, мы не можем просто

продолжать называть его малышом, как насчёт того, чтобы выбрать ему имя? – радостно

предложила Инь Цуй.

–Угу, – слегка прищурив глаза феникса, Шуфэй

на мгновение задумалась и решила – Давайте назовём его А’Бао, наше сокровище.

«А’Бао?»

– тело маленького щенка напряглось.

Шуфэй не обратила внимания на его

реакцию и передала влажного маленького щенка Би Шуй, которая ждала в стороне с

сухим полотенцем. Две пылающие жаровни прогоняли холод ранней

осени. Наш новоиспечённый приятель А'Бао, свернулся калачиком в полотенце

на коленях у Шуфэй, ошеломлённо сидя у жаровни и спокойно слушая, как беседуют Шуфэй

и слуги.

– А’Бао заснул, принеси его маленькое гнёздышко. Просто

положи его в мои спальные покои, – увидев, что маленький щенок высох и

глубоко дышит с плотно закрытыми глазами, прекратив разговор, быстро распорядилась

Шуфэй.

Няня Фен быстро принесла плетёную

корзину, покрытую слоями маленьких одеял, в угол спальных покоев. Шуфэй

осторожно положила А’Бао внутрь, осторожно прикрыв его маленький животик мягкой

тканью, прежде чем тихо ускользнуть.

Дождавшись, пока Шуфэй ускользнёт,

предположительно, крепко спящий А’Бао внезапно открыл глаза. Его взгляд

был острым, как будто он мог видеть все насквозь, что странно сочеталось с его

маленьким круглым телом.

На самом деле, за две недели до этого А'Бао уже не был настоящим

А'Бао. Его маленькое тело теперь занимала душа нынешнего Императора, Гу

Шаоцзе. Однако, даже имея такую сильную душу, А'Бао все еще был просто

собакой, странной на вид, иностранной породы.

Это был, наверное, настоящий смысл фразы: «Даже величайший из китов

беспомощен в пустыне».

·

в основном,

когда вещи выходят за пределы сферы деятельности людей, это делает их беспомощными

перед существами, которые изначально были гораздо слабее.

Полмесяца назад возвращаясь после посещения вдовствующей императрицы на

горе Тысячи Будд, Император Чжоу'Ву упал с лошади и потерял сознание. Проснулся

он уже маленькой собачкой в Вольере для Укрощения. Вспоминая, как он, в

течении всего прошлого месяца ел и жил с кучей идиотов и был вынужден пить молоко

суки, лицо Императора Чжоу'Ву посинело. Хорошо, что у него был густой мех,

так что, даже если он сморщился от отвращения, слуги в Вольере для Укрощения

ничего не подозревали. В противном случае его, возможно, уже сожгли бы на

костре.

Как у Императора, его ум и настойчивость всегда превосходили обычных

людей. Пройдя через первоначальный шок, страх, тревогу, замешательство, Император

Чжоу'Ву быстро приспособился к своим обстоятельствам. Он не уморил себя

голодом и не покончил с собой на месте. Он просто был худее и слабее

большинства щенков из-за нежелания пить молоко и отвращения к размятому

собачьему корму.

Загон для Укрощения был построен во Внутреннем дворце. Маленькие

евнухи в вольере иногда сплетничали о некоторых незначительных событиях во

дворце. После полумесяца подслушивания, Император Чжоу'Ву знал, что он не

умер в результате несчастного случая, но остался без сознания от тяжелых

травм. Его тело проснулось десять дней назад и, в настоящее время, соблюдало

постельный режим во дворце Чэнцин. Конечно, это были просто слухи, которые

он слышал, никто не знал о внутренней ситуации.

«Я

действительно проснулся? Или, может быть, мое тело находится в той же ситуации,

что и А'Бао, где чужая душа завладела физическим телом? Будет ли душа

человеком или монстром? Будет ли это опасно для моей империи?»

Эти вопросы заполнили разум Императора Чжоу'Ву, заставляя его чувствовать

себя не в своей тарелке и не давая возможности отдохнуть. Если бы не его

слабое, запертое в клетке тело, он бы давно побежал во дворец Цяньцин, чтобы

узнать правду.

Когда рано утром маленький евнух тщательно выбирал щенков, чтобы отправить

их наложницам каждого дворца, Император Чжоу'Ву понял, что настал его шанс

сбежать из клетки. Он перешел из своего обычного вялого состояния в живое

и послушное. Неоднократно показываясь перед маленьким евнухом, а также демонстрируя

пару живых глаз, он, как и ожидалось, был выбран для доставки во внутренний

дворец.

Свернувшись калачиком с одной стороны клетки, он наблюдал, как безостановочно

тянулась тропинка под ногами. Когда они проходили мимо трещин, он понял,

что трещины в тротуаре теперь казались крутыми ступенями, чего в нормальном

состоянии он не замечал. Просто думая об этом, чувства Императора Чжоу'Ву

внезапно стали сложными.

Проходя каждый порог гигантских дверных проемов, глядя на сверкающие черные

кирпичи, Император Чжоу'Ву понимал, что они прибыли во внутренний

дворец. Не имея возможности полностью рассмотреть внешний вид дворца и, свисающую

со столба на крыше, дворцовую вывеску, он не был точно уверен, что это за место. Однако,

подняв голову, и увидев женщину, сидящую в главном кресле в дворцовом наряде,

он понял, что это, должно быть, дворец Би'Сяо. Дворец Шуфэй, главы четырёх

супруг.

Шуфэй была его самой «любимой» супругой. В этом запретном дворце,

полном подхалимажа и насмешек, было понятно, что маленький евнух первым делом приведет

домашних животных к Шуфэй.

Собачьи глаза не видят цвета – мир для них просто черно-белый. Если бы

не этот опыт, Император Чжоу'Ву никогда бы этого не узнал. После полумесяца

борьбы за выживание в темно-сером мире, внезапно увидев знакомое лицо,

Император Чжоу'Ву был невероятно взволнован. Забыв отреагировать, он тупо

уставился в лицо сидящей Шуфэй.

Великолепно одетая женщина слегка наклонилась к нему всем телом. Эти

густые, как чернила, темные волосы, эта светящаяся, как снег, полупрозрачная

кожа, эти контрастирующие черные зрачки и белые белки глаз, исходящая от неё

строгая и благородная аура.

Есть только одно слово, которое может описать ее – красивая. Тип

неземной красоты, прекраснее, чем когда он видел цвета. Возможно, из-за

другого угла обзора, возможно, из-за другого мышления, Император Чжоу'Ву с

первого взгляда был немного очарован.

Эта красивая женщина, которая, казалось, сошла с картины, перед его

глазами, была его собственной супругой, в то время как он встречал ее как собака. Осознав

это, он быстро очнулся от оцепенения и свернулся калачиком, желая немедленно раствориться

в воздухе.

Однако боги не услышали его молитвы. Он не только не растворился, но и

был выбран Шуфэй, поднят маленьким евнухом за шею и передан служанке. И в устах

этой служанки он был назван «прохвостом». Все тело Императора Чжоу'Ву одеревенело. Он

хотел огрызнуться, но не мог.

Как только он задремал, Шуфэй взяла его на руки. Ее объятия были

мягкими и теплыми, и от них даже чувствовался легкий, чарующий аромат. Полная

противоположность леденяще-холодной, странно пахнущей тюремной клетке.

Под нежной лаской Шуфэй он был почти околдован. Но при мысли о том,

что его, Императора, его собственная супруга держит у себя на коленях и играет

с ним, он ощутил себя униженным и начал активно сопротивляться. Вырвавшись

из объятий Шуфэй и тяжело упав на землю, он вдруг понял, что он больше не Император

Чжоу'Ву, а щенок, которому не было и месяца.

Боль во всем теле напомнила ему, что он определенно не сможет выжить в

запретном дворце, если у него не будет защиты этой женщины.

«Пока я не

выяснил, является ли Император во дворце человеком или монстром и угрожает ли

это моей империи, я не могу умереть.»

Итак, он отказался от своего недовольства и сопротивления, подавил унижение

в своем сердце и позволил этим людям играть с ним. В течении этого периода

времени его озадачила перемена в Шуфэй.

Эта женщина заботливо приготовила ему очень вкусный отвар из гладкого

мясного фарша, практически заставив Императора Чжоу'Ву, который полмесяца

питался собачьим кормом, пролить слезы. Эта женщина позволяла ему есть на столе,

и не загоняла его в сырой темный угол. Эта женщина сама его купала, нежная

и опытная в этом процессе, совсем не похожая на нетерпеливых и грубых учеников Загона

для Укрощения. Эта женщина говорила с ним мягким, нежным голосом, со спокойным

и искренним отношением, как с человеком. Или, точнее, как если бы перед ней был

ребенок.

Со сложными мыслями, крутящимися у него в голове, Император Чжоу'Ву, не

моргая уставился на мягкие брови и глаза Шуфэй.

«Это всё та

же капризная и строгая Мэн Санью, которая довела императрицу до смерти, подавила

Благородную супругу и возглавила внутренний дворец? С этой чарующей

улыбкой и полными духа глазами, ее очень трудно узнать.»

Однако, после целого дня метаний, Император Чжоу'Ву уже слишком устал,

чтобы расследовать это. В тепле пылающей жаровни и нежных ласках Шуфэй он

вскоре задремал. Впервые за полмесяца, он смог спать так сладко и крепко.

Но когда Шуфэй осторожно положила его в корзину, очень бдительный Император

все равно немедленно проснулся. Только после того, как Шуфэй тихо ушла, он

открыл свои темные черные глаза и долго смотрел ей в спину сложным взглядом.

Натягивая маленькую тряпочку на живот, Император Чжоу'Ву размышлял о своем свежеприобретённом,

глупом имени. Немного униженный, немного беспомощный, но в то же время

немного успокоенный.

«А'Бао,

сокровище сердца? Что это за глупое имя? В конце

концов, она действительно некультурная дочь генерала, ни капли красноречия,» – он

хотел фыркнуть от смеха, но когда обнаружил, что может только тихо и сладко

завыть, лицо Императора Чжоу'ву сначала позеленело, а потом побелело. Он

сердито похлопал лапами по маленькой тряпочке на животе и медленно закрыл

глаза.

Без четверти четыре небо все еще было серым, но на востоке уже начинался

рассвет. Пройдет не так уж много времени, прежде чем теплый свет рассвета

озарит землю. В пять часов пришло бы время отправляться во дворец

Фэнлуань, чтобы отдать дань уважения Благородной супруге Ли.

Полгода назад императрица испытала осложнения при родах, родив

мертворожденного, уже сформировавшегося маленького принца. Вскоре после

этого императрица скончалась из-за депрессии, оставив свою семилетнюю дочь,

четвертую принцессу. Вдовствующая императрица, обескураженная переворотом,

предшествовавшим восшествию на престол Императора Чжоу'Ву, переехала на гору

Тысячи Будд для поклонения и с давних пор не заботилась о мирских

делах. Таким образом, две самые высокие позиции во внутреннем дворце

остались незанятыми. Естественно, благородная супруга Ли, с самым высоким,

после них, положением, должна руководить шестью дворцами вместо них.

Отец благородной супруги Ли был левым канцлером нынешнего суда, его власть охватывала

весь суд. К тому же, Благородная супруга Ли сначала родила второго принца,

а потом и третью принцессу, двенадцати и десяти лет, здоровых и умных. У

Благородной супруги Ли были положение, власть, дети – все, о чем могли мечтать

наложницы внутреннего дворца. Ее действительно можно было назвать лидером

внутреннего дворца.

Но эта позиция «лидера» казалась слегка необоснованной перед Добродетельной Супругой, Мэн Санью.

Мэн Санью в этом году исполнилось семнадцать, цветущий возраст, яркая и

великолепная красавица. Ее отец, Мэн Чансин, был выдающимся, доблестным генералом

Чжоу, с

силой сто тысячного отряда, постоянно дислоцирующегося на границе. Причина,

по которой династия Чжоу процветала под постоянными атаками варваров, была

полностью связана с неудержимой армией семьи Мэн под руководством Мэн Чансина.

Семья Мэн заняла видное положение благодаря военным достижениям. В

эпоху Императора-Основателя Чжоу они уже

занимали должность старшего должностного лица в суде, получив наследственный

титул Князь Обороны. В империи Чжоу не только могущественные левые и

правые министры, даже Император Чжоу'Ву должен был оказывать значительное

уважение Князю Обороны.

Умная, красивая, с мощным фоном, Мэн Санью стала гвоздём в глазу и занозой

в боку для множества наложниц в различных дворцах. Но после трехлетней

борьбы они не только не смогли удалить эту занозу, но и стали для нее

ступенькой. Император не упрекнул ее даже после того, как она довела

императрицу до смерти. Кто все еще посмеет причинить ей неприятности?

Перед властной и безрассудной, обладающей военной мощью Шуфэй эти наложницы

просто чувствовали себя бесполезными.

В этот момент легендарно проницательная «любимая супруга», Мэн Санью,

медленно просыпалась от тихого зова няни Фэн. Лениво приподняв верхнюю

часть тела, она облокотилась о спинку кровати. Слегка приоткрыв свои

сонные глаза, она позволила няне Фэн вытереть ее лицо и руки теплой тканью.

Освежив лицо, на босые ноги она надела пару вышитых туфель, которые свободно

болтались на ее ногах, когда она подошла к туалетному столику и позволила

маленькой дворцовой служанке привести в порядок ее волосы. На верхней

части ее тела висело маленькое алое дуду, едва прикрывавшее ее круглую и

выдающуюся грудь.

·

Дуду – это, в

основном, древнекитайское нижнее белье. Забавный факт, он обычно красный и

на нем что-то вышито.

На нижней части тела она носила белые шелковые шаровары. Легкая тонкая

ткань плотно прилегала к ее коже, подчеркивая изящные изгибы ее стройных ног. Эта

наполовину прикрывающая, наполовину скрывающая манера одеваться была более

соблазнительной, чем отсутствие какой-либо одежды. Прислуживавшие ей

маленькие дворцовые служанки, уже покраснели, но не могли удержаться и перевели

взгляд на соблазнительную девушку.

– Ваша светлость, уже осень. По утрам холодно, вам

следует надевать больше одежды.

Поток холодного ветра ворвался в спальные покои из щелей приоткрытого

окна. Няня Фэн нахмурила брови и сразу же схватила шифоновый кардиган,

чтобы надеть его на Мэн Санью.

Мэн Санью позволяла няне Фэн крутиться вокруг нее со скучающим выражением

лица, пока ее лицо не осветилось при виде Би Шуй, которая держал А'Бао.

Прошлой ночью Император Чжоу’Ву крепко спал, пока Би Шуй не приблизилась к его

корзине. Когда он проснулся она уже протянула руку, чтобы стащить с него

маленькое одеяло.

Увидев, что А'Бао проснулся, Би Шуй немедленно подняла его и протерла его морду

и лапы носовым платком, смоченным теплой водой. После чего она отнесла его

в спальню.

Никто лучше Би Шуй не знал о любви Шуфэй к маленьким животным. Она была

уверена, что Шуфэй будет невероятно счастлива, если первым кого она увидит

утром будет А'Бао.

Император Чжоу’Ву пытался вырваться из рук Би Шуй. Сначала он

планировал сердито отругать ее, но, будучи щенком, мог только издавать сладкие

тихие всхлипы. Чувствуя себя униженным, он сразу же закрыл рот.

Как только его внесли в зал, он почувствовал свежий запах травы –

освежающий аромат, который заряжал разум энергией. Совершенно не похожий ни

на приторный аромат сандалового дерева в других дворцах, ни на тяжелый аромат

драконьей слюны (амбры) во дворце Цяньцин. Завладев телом собаки, обоняние

Императора Чжоу’Ву стало сильнее, чем раньше. Он ослабил свою борьбу и

поднял голову, глядя на одевающуюся перед зеркалом Шуфэй.

В глазах Императора Чжоу’Ву красно-белая одежда сидящей перед ним девушки стала

туманно-белой, с оттенками серого. Первоначально яркие цвета стали

монохромными. Но, несмотря на это, в ней все еще чувствовалась красота,

превосходящая красоту смертных, особенно роскошные черные волосы, которые стекали

к ее ногам, как нежный струящийся водопад, сияющий и захватывающий дух.

Пережив около десяти тревожных дней и ночей, наполненных темнотой и

серостью, лицезрение этой чрезвычайно нормальной процедуры пробуждения в глазах

Императора Чжоу’Ву было так прекрасно, что задевало струны его сердца. В

этот момент он как будто все еще был тем блистательным Императором Чжоу’Ву,

ожидающим, когда его собственная наложница оденет его и обслужит.

Однако он быстро очнулся от этой иллюзии – только потому, что женщина,

перед зеркалом, уже протянула руку и подняла его. Наклонив голову, она оставила

поцелуй на его глазах. Ее мягкие губы скользнули по нему, словно крылья

бабочки, оставляя покалывающее ощущение, наполненное уникальным ароматом.

Это был поцелуй, выражавший любовь хозяина к домашнему животному, а не

женщины к мужчине. В этот момент Император Чжоу’Ву внезапно почувствовал безнадёжность,

но затем, из-за собственной слабости, также почувствовал гнев. Он начал отчаянно

вырываться из ее объятий.

– О нет, не

делай этого, осторожнее, не упади!

Тыльная сторона руки Мэн Санью была поцарапана, и, что бы А’Бао не

поранился, она быстро наклонилась и положила его на пол.

– Ваша светлость, с вами все в порядке? – одновременно спросили Инь

Цуй и Би Шуй.

Старшая горничная Фэн сердито топнула и протянув ногу, попыталась пнуть А'Бао.

– Старшая горничная, нет! Я в порядке! – Увидев это, Мэн Санью

быстро остановила ее, подняв руку, показывая, что она не пострадала.

Хотя по гладкой, как фарфор, коже бежала красная полоса, крови не было, но

все же, при виде этого зрелища, сердце старшей горничной Фэн все еще невероятно

болело. Она достала бутылку крема Сюэфу и осторожно втерла его в Мэн

Санью.

– Как и следовало ожидать от собаки варваров, дикую натуру этого маленького

дурака слишком трудно приручить! Ваша светлость, почему бы вам не

отправить его обратно в Загон для Укрощения, тогда мы сможем выбрать нежного и

послушного Ши-тцу, чтобы вырастить его.

Никто не заметил, что, услышав это, А'Бао, который тихо сидел в углу,

уставился на няню Фэн пронзающим взглядом. Но этот пронзающий взгляд был

скрыт его густой шерстью. В сочетании с его миниатюрным и милым телом, в

нем действительно не было особой смертоносности, так что это не привлекло чьего

либо внимания.

«Я

просчитался, – ожидая решения Шуфэй, он неуклюже повернул голову

в ее сторону. – Поскольку временно мне придётся полагаться на Шуфэй, то естественно я

должен сделать шаг назад и примириться. Я простое домашнее животное, а не

верховный император. Домашнее животное должно быть послушным и понимать,

как угодить своему хозяину.»

Император Чжоу’Ву вспоминал, как раньше эти женщины всегда использовали

тысячи различных способов и сотни различных стратегий, чтобы доставить ему удовольствие.

Понимая, что приливы и отливы всегда меняются, он испытывал чувство опустошения.

– Воспитание домашнего животного – это тоже судьба. Я влюбилась в него

с первого взгляда. Я не буду его менять! – Шуфэй решительно покачала

головой, добавив: – А'Бао еще маленький, неизбежно, что он боится

незнакомцев. После того, как мы проведем вместе больше времени, мы,

естественно, станем ближе. Собаки – самые преданные животные в мире. Если

ты отдашь ему свое сердце, он отдаст тебе свое. Намного лучше, чем

большинство людей!

При этих словах Император Чжоу’Ву успокоив свое сердце, посмотрел на лицо

Шуфэй очень сложным взглядом.

«Я никогда не

думал, что Шуфэй, которая была холодной и строгой с людьми, будет так

снисходительна и восприимчива к животным. Но перед собакой Шуфэй не нужно

действовать, так что это были ее истинные мысли, – его

сердце дрогнуло, он не мог отрицать, что ее слова имели смысл. Человеческое

сердце - самая непредсказуемая, самая опасная вещь в этом мире. Возможно,

потому, что она видит все это слишком ясно, полностью расслабиться она может только

перед чистыми, простодушными животными. Но я ведь такой же.»

Думая об этом, во взгляде Императора Чжоу’Ву появилось немного

сочувствия.

«Эта женщина

не такая невыносимая и невежественная, как я себе представлял, у нее тоже есть хорошие

стороны.»

Увидев маленького и невероятно жалкого А'Бао, который сидел в углу и

ошеломленно смотрел на нее, сердце Мэн Санью смягчилось.

– А'Бао, иди сюда, пора завтракать, – поманив А'Бао, она велела дворцовым

служанкам принести завтрак.

Это тело, которое родилось совсем недавно, не могло противостоять

голоду. Император Чжоу’Ву подошел к Шуфэй осторожными шагами, он поднял

голову, чтобы посмотреть на нее. Мэн Санью подняла его и посадила на

обеденный стол.

– Смотри, старшая горничная, мой А'Бао на самом деле очень послушный, – улыбнувшись

старшей горничной Фэн, Мэн Санью погладила А'Бао по спине.

Видя, что ее госпоже действительно нравится собака, гнев старшей горничной утих,

и она с любовью выразила согласие.

А'Бао выпрямил две свои маленькие передние лапки и спокойно сел на

обеденный стол. С одной стороны, он был опьянён любящими прикосновениями

Шуфэй, с другой стороны, внутренне, он напоминал себе, чтобы эта женщина не

превратила его в бесполезное домашнее животное.

Завтрак был быстро подан, и Император Чжоу’Ву уже издалека почувствовал

аромат отвара из мясного фарша. Он шмыгнул носом и у него изо рта быстро

начала выделяться прозрачная слюна. Струйки слюны капали на стол. Это

был животный инстинкт, который даже блестящий и доблестный Император Чжоу’Ву не

мог контролировать.

– Пффф! – Шуфэй скрыла свой легкий смех, подавая знак слуге: – Двигайтесь

быстрее, А'Бао голоден!

Плотно закрыв рот и проглотив оставшуюся слюну, лицо Императора Чжоу’Ву

покраснело. Он ненавидел себя за то, что не мог вырыть яму когтями и зарыться в

нее. Хорошо, что благодаря густому меху, Шуфэй не заметила ничего

странного.

– Ваша светлость, пока Вы едите, почему бы вам не убрать А'Бао со стола,

иначе, если стол испачкается, это испортит вам аппетит, – Тихо предложила

Инь Цуй, неся отвар из мясного фарша.

– Не беспокойтесь, мне нравится, когда А'Бао ест со мной. – махнув рукой, она

лично взяла миску с отварным мясом и поставила ее перед А'Бао, проворковав: –

Ешь.

«Она

действительно позволяет собаке есть на столе?» – Император

Чжоу’Ву удивлённо посмотрел на Шуфэй, в глубине души он был немного тронут.

Но перед вкусной едой у него не было времени слишком много думать. Его

животные инстинкты заставили его немедленно высунуть голову и начать поглощать

пищу.

Увидев, что он наслаждается едой, Мэн Санью взяла свою миску и палочки для

еды, чтобы поесть. У нее был низкий уровень сахара в крови, поэтому, обычно

по утрам у нее не было аппетита, но, поскольку с ней был А'Бао, она, на

удивление, смогла доесть миску куриного отвара и небольшую тарелку десертов.

Это так обрадовало старшую горничную Фэн, что у нее была сияющая улыбка.

Используя носовой платок, чтобы вытереть уголки рта, Мэн Санью подперла голову

руками, и с наслаждением, улыбающимися глазами, наблюдала, как А'Бао ест. Месячный

щенок был даже меньше чем миска. В данный момент половина его тела была

почти погребена в миске, что выглядело довольно комично. Поглощая пищу по

одному глотку за раз, с умеренной скоростью, он излучал ощущение изысканности.

Подняв брови, Мэн Санью сказала Инь Цуй:

– Посмотри на это, мой А'Бао не будет пачкать обеденный стол. Это

поведение даже более изящно, чем у короля льва!

«Король Лев,

что это?» – Император Чжоу’Ву был смущен, но он был очень

доволен тем, что Шуфэй сравнила его с королем.

Инь Цуй выслушала ее с улыбкой. Увидев, что пришло время отправиться

во дворец Фэнлуань Благородной супруги Ли, чтобы засвидетельствовать свое

почтение, она помогла Мэн Санью одеться.

Сняв свое удобное верхнее платье свободного кроя, Шуфэй переоделась в

великолепное и благородное придворное платье. Затем, используя

привлекательный, яркий буяо, она сделала причёску Лю Юнь. Наконец, с

помощью карандаша для бровей, Мэн Санью подвела кончики бровей вниз, чтобы

скрыть свое бессознательно расслабленное выражение. Перед глазами всех присутствующих

появилась привычная всем, оказывающая давление Шуфэй с холодным лицом.

·

(Лю Юньфа

или 流云云 - это название прически. Эта прическа подтягивает

все ваши волосы к голове, вроде того, как вы делаете это в пучке, и украшает их

заколками для волос (buyao).

Глядя на женщину, чья аура сильно изменилась, поднявший голову от своей

миски Император Чжоу’Ву, был потрясен до оцепенения.

«Как женщина

может так сильно измениться, просто переодевшись и накрасившись?»

Подойдя к столу, Мэн Санью обхватила маленькую головку А'Бао руками и мягко

сказала ему:

– А'Бао будь хорошим и оставайся во дворце, не бегай вокруг. Я

ненадолго отлучусь, и очень скоро вернусь.

«Во дворец

Фэнлуань? Не интересно.»

Он планировал проникнуть во дворец Ченцин после того, как добродетельная

супруга уйдет. Дворец Би'Сяо находился очень близко от дворца Ченцин. Что

бы добраться туда понадобится меньше времени, чем выпить чайник чая. Возможно,

оставаться на попечении Шуфэй не так уж плохо.

(Чайник чая = Около 15 минут плюс-минус 5)

Но следующие слова Шуфэй быстро разрушили его планы.

Посмотрев на дворцовых служанок, ожидающих у стола, Мэн Санью строго приказала:

– Внимательно следите за А'Бао, не позволяйте ему выбежать из дворца

Би'Сяо. Он еще маленький. Если его не заметят на тропинке, на него могут

наступить, и он пострадает.

Дворцовые служанки в унисон кивнули, чем весьма расстроили императора Чжоу’Ву.

Словно почувствовав плохое настроение А'Бао, Мэн Санью подняла его и

поцеловала в маленький мокрый носик.

– Когда А'Бао подрастет, я возьму А'Бао на прогулку в императорский

сад. Императорский сад действительно красивый и очень просторный, там

много мест для игр. А'Бао это наверняка понравится, – Мягко улыбнувшись,

сказала Мэн Санью.

«Что за

баловство такое? Больше похоже, что она смотрит не на собаку, а на ребенка.»

Но, будучи тем, кого баловали, Император Чжоу’Ву был действительно тронут

на секунду.

– Отлично, пора приниматься за работу! Продемонстрируйте всю свою

холодную красоту и высокомерие! – Мэн Санью, осторожно передав А'Бао

дворцовой служанке, изменила выражение лица, хлопнула в ладоши и скомандовала.

– Да, мэм! – Скрыв свое хихиканье, толпа слуг позади нее выпрямила

спины и подняла подбородки с немного снисходительным отношением. В их

острых глазах читались высокомерие и принижение, а вокруг витало давящее

чувство.

Император Чжоу’Ву в шоке застыл. Лежа на руках у дворцовой служанки,

он наблюдал, как удаляется свита Шуфэй разинув пасть.

«Такая Шуфэй

и компания были теми, кого я хорошо знаю, но, оказывается, что все это

маскировка, фасад, который нарочно разыгрывает Шуфэй. Почему она это делает?»

Немного подумав об этом, Император Чжоу’Ву быстро понял.

«Это просто

способ, который использует Шуфэй, чтобы защитить себя. Она не хочет бросаться

в глаза окружающим, но у нее нет другого выбора. Она не хочет быть жестокой,

но у нее нет другого выбора. Таким образом, она может запугать своих

врагов и заставить их бояться легко нанести удар. По крайней мере, если

они не на уровне императрицы или благородной супруги, у других не хватит

смелости действовать небрежно, если они не смогут сбить ее с ног одним ударом. Они

не смогли бы пережить мести Шуфэй. Поступая так, она избавила бы себя от

множества ненужных хлопот.»

Размышляя об этом, Император Чжоу’Ву не мог отрицать, что женщина, которую

он считал простодушной и грубой, на самом деле была такой умной. Подумав

еще немного, он удивился еще больше.

«Выставляя

себя напоказ, Шуфэй, несомненно, подставляла многочисленных наложниц. Но

она всегда знала, кого можно обидеть, а кого нельзя, она всегда наступала на мою

нижнюю линию, но никогда не переступала ее. Вот почему, несмотря на

раздражение, я был готов дать ей определенный уровень уважения и власть, все

плоды ее тщательного управления.

Эта женщина

не проста, даже я не заметил ее обман!» – Задумался Император Чжоу’Ву,

в глубине души, добавляя осторожности по отношению к семье Мэн. Но в то же

время он не заметил, что его отрицательные чувства к Шуфэй уменьшаются.

Умные женщины всегда вызывают восхищение, а перед умной и красивой женщиной

устоять еще труднее. Жить с такой женщиной в обществе друг друга днем и

ночью – это только вопрос времени, прежде чем ты окончательно и бесповоротно влюбишься.

После ухода Шуфэй, император Чжоу’Ву несколько раз пытался сбежать. К

сожалению, присматривавшие за ним дворцовые служанки были слишком

прилежны. В основном его возвращали обратно ещё до того, как он мог

сделать хотя бы шаг наружу. У него не было и половины шанса. После

более чем десяти попыток слабое тело маленького щенка больше не могло этого

вынести. У Императора Чжоу’Ву не было другого выбора, кроме как сдаться.

Выпрямив передние лапы, он терпеливо сидел у двери, ожидая возвращения

Шуфэй. Когда он находился рядом с Шуфэй, его тревога и беспокойство значительно

уменьшились. Эта зависимость, поселившаяся в глубине его сердца при первом

взгляде на Шуфэй, была чувством, которое даже он сам не осознавал.

Без четверти десять Мэн Санью вернулась со своими слугами. При виде её

фигуры темные глаза Императора Чжоу’Ву загорелись, он неудержимо шагнул вперёд,

а его пушистый хвост, виляя позади него, полностью выдавал его

счастье. Заметив свое нелепое поведение, Император Чжоу’Ву застыл на

месте.

Тем временем Мэн Санью тоже увидела стоявший у двери маленький коричневый

меховой шарик. Она быстро подошла и подхватила его на руки. Её чистый

голос был полон восторга:

– А'Бао ждёт, когда я вернусь? Какой хороший мальчик!

Император Чжоу’Ву почувствовал, как женщина пару раз поцеловала его в

лоб.

«Я никогда

не видел эту страстную, беззаботную Шуфэй. Эта женщина подобна вулкану, но

её нежное, пылающее сердце спрятано в оболочке изо льда. Она никому не

позволяет его увидеть,» – по непонятной для него причине,

когда Императора Чжоу’Ву осознал это, его сердце сжалось. Это не было

больно, но удушающе.

Мэн Санью отнесла А'Бао обратно во дворец. Увидев, что на этот раз

А'Бао не сопротивляется, её сердце взволнованно подпрыгнуло. Она снова и

снова нежно гладила А'Бао по спине.

«В этом

холодном Запретном Дворце по-настоящему мне принадлежит только малыш в моих

руках. С ним мне не нужно было беспокоиться о том, что меня предадут.»

Получая удовольствие от любящих поглаживаний Шуфэй, Император Чжоу’Ву не

мог не прищурить глаза, однако он снова и снова напоминал себе не быть

очарованным. Только вот животные инстинкты слишком сильны, сопротивляться им

было очень трудно.

– Император проснулся семь или восемь дней назад и до сих пор отдыхает.

Почему он всё ещё не вернулся к работе и не посетил ни одну из

наложниц? Может быть, у него серьёзные проблемы с телом? Если так

будет продолжаться и дальше, наш великий Чжоу погрузится в хаос! – принеся

чайник чая, и наполнив чашку своего мастера, обеспокоенно сказала няня Фэн.

Император Чжоу’Ву, который все ещё сопротивлялся своим инстинктам,

немедленно насторожился и, навострив уши, прислушался к разговору.

Прежде чем спокойно ответить няне Фэн, Мэн Санью поднесла чашку к губам и

сделала маленький глоток:

– Правление императора было чрезвычайно продуманным, в ближайшее время

неприятности в Чжоу не возникнут. Нам не нужно об этом

беспокоиться. Посмотрим, когда придёт время.

– Как можно не беспокоиться о теле императора? Ваша светлость,

пожалуйста, отнеситесь к этому делу серьёзно, – из-за беззаботного отношения

Шуфэй, у няни Фэн разболелась голова. – Посмотрите на всех этих наложниц во

дворце. Они каждый день посылают кого-нибудь во дворец Цяньцин, чтобы выразить своё

беспокойство о здоровье императора. Во дворец непрерывно поступают травы,

супы и пакетики с благовониями. Даже благородная супруга Ли полдня стояла

на коленях перед дворцом Цяньцин. Ходят слухи, что в молитве о здоровье императора

она переписала несколько буддийских писаний. Ваша светлость, несмотря ни

на что, вы не должны уступать другим!

Би Шуй и Инь Цуй уже устали слушать, как няня Фэн уговаривает госпожу польстить

Императору. Они посмотрели друг на друга с выражением беспомощности на

лицах. Хоть преданность няни Фэн госпоже была неоспорима, из-за своего

простодушия, она не могла понять истинного положения вещей.

Опустившая голову, Мэн Санью, продолжая пить чай, незаметно закатила глаза.

Однако это не укрылось от сидевшего в её объятиях Императора Чжоу’Ву.

«Что должно

означать это выражение? Она не думает, что о нас стоит беспокоиться?» –

Император Чжоу’Ву нахмурил брови, и это удушающее чувство появилось снова.

Мэн Санью поставила свою чашку и со вздохом заговорила:

– Травы, супы, мешочки с благовониями, священные писания, талисманы, что я

не посылала? Если этих вещей будет слишком много, то это может вызвать

только раздражение. Прямо сейчас Императору нужен только отдых, а учитывая, их

поведение не понятно, они беспокоятся об императоре или пытаются его

убить? Они должны быть осторожны, благими намерениями вымощена только

дорога в ад.

«Не только

умная, но и тактичная!» – Император Чжоу’Ву был доволен, и удушающее

чувство в его груди исчезло, но думая о том, что тот, кто получает все это

внимание, был неизвестным монстром, его сердце горело от гнева.

Подумав, что ответ её госпожи был разумным, няня Фэн положила конец этому

вопросу.

Успокоившая няню Фэн, Мэн Санью слегка скривила свои красные губы в хитрой

и гордой улыбке, что сделало её изначально яркое лицо ещё более

живым. Наблюдая за разными выражениями её лица, черные глаза Император Чжоу’Ву

слегка заискрились.

«Судя по

всему, Шуфэй не так уж и непривлекательна,» – подумал он про себя.

Но вскоре действия Шуфэй заставили его проглотить свои слова.

– Ёмкость с песком готова? – Мэн Санью посмотрела на стоящую рядом с ней Би

Шуй.

– Ваша светлость, всё уже готово, – Би Шуй поклонилась в ответ,

поманив рукой маленького евнуха у двери.

Маленький евнух кивнул и внёс наполненное песком бронзовое блюдо. Следуя

указаниям, он поставил его в угол зала.

Мэн Санью, наклонилась и посадила А'Бао рядом с коробкой. Подтолкнув

его, она спросила:

– Ты знаешь, для чего это блюдо?

Император Чжоу’Ву неосознанно потёрся о её палец. Затем, разозлившись

на собственное слабое самообладание, он сердито уставился на Шуфэй.

Но этот взгляд был истолкован Мэн Санью как замешательство. Она

постучала по его носу и засмеялась:

– А’Бао должен это использовать для пи-пи и ка-ка. Если А'Бао

неосторожно пописает и покакает, и это сделает зал вонючим, мы накажем А'Бао

одним обедом, понятно?

«Пи-пи, ка-ка? Что?» – Император

Чжоу’Ву нахмурил брови, поняв только вторую половину. Затем его тело

напряглось, когда он уставился на женщину перед ним, в его взгляде бушевало

пламя. – «Это унижение! Это унижение по отношению к доблестному императору

великого Чжоу!»

Снова неверно истолковав «страстный взгляд» А'Бао, Мэн Санью удовлетворённо

кивнула головой. Похлопывая щенка по маленькой головке, она похвалила:

– Неплохо, наш А'Бао такой умный!

– Пффф, – Би Шуй и Инь Цуй позади неё не могли удержаться от смеха.

– Откуда ваша светлость знает, что А'Бао понял? – подавив смех, поддразнила

Би Шуй.

– Независимо от того, понял он или нет, я все равно должна сделать ему

комплимент. У животных также есть мысли и эмоции, на самом деле, они

гораздо более чувствительны к ним, чем мы. Они чувствуют доброту, злобу,

любовь, ненависть в нашем голосе. Если я сделаю ему комплимент, он будет

чувствовать себя счастливым, а также вырастет более здоровым. Не стоит

ругать и бить маленьких животных за то, что они не могут выразить себя, им тоже

может быть грустно. Собаки невероятно умны, примерно так же, как

двухлетний ребёнок. Кроме того, наш А'Бао – пудель, вторая по уму порода

собак. Так что он быстро поймёт, что я имею в виду.

Мэн Санью мягко объяснила, не зная о том, какое влияние оказали её слова на

Императора Чжоу’Ву. Он медленно расслабил тело и опустил голову, в глубине

его черных глаз появилось сложное выражение.

«Полная

благожелательности к животным, но очень жестока по отношению к людям, эта

женщина такая сложная. К тому же, она довольно эрудирована.»

Неосознанно негативные чувства Императора Чжоу’Ву к Шуфэй снова

уменьшились, вместо этого его любопытство увеличилось.

Когда Мэн Санью закончила учить А'Бао различным жизненным навыкам и

увидела, что он, как будто понимая её слова, выглядит сосредоточенным, она

почувствовала удовлетворение, которого никогда раньше не испытывала. С

этого момента у неё наконец-то появился компаньон.

******

Ранней осенью жёлто-оранжевый солнечный свет, не слишком обжигая, окутывает

тело теплом, неописуемо комфортным.

Приказав слугам поставить софу в саду, Мэн Санью лениво свернулась калачиком

на диване, попивая чай и листая рассказы путешественников.

А'Бао, который находился под наблюдением в течение всего утра, также

получил временную свободу. В настоящее время он изучал планировку сада,

вычисляя маршруты побега.

Два часа спустя поспешно вошла дворцовая служанка. Она не посмела

беспокоить Шуфэй, которая в настоящее время была поглощена своей книгой, а

вместо этого прошептала свой отчёт на ухо няне Фэн. Лицо няни Фэн

мгновенно побледнело.

Император Чжоу’Ву, которому надоело блуждать, сознательно вернулся к Мэн

Санью. Он улёгся под софой и закрыл глаза. Используя свой слух, который

теперь был во много раз лучше, чем раньше, он услышал слова «Император, Великий

наставник Шэнь, Милостивая супруга». Он тут же открыл глаза и посмотрел на

няню Фен.

Няня Фэн отмахнулась от дворцовой служанки, быстро подошла к Мэн Санью и,

наклонившись к её уху, тихо сказала:

– Ваша светлость, буквально минуту назад слуги получили информацию о том,

что этим утром император вызвал великого наставника Шэня. У них была

тайная встреча в императорском кабинете, которая длилась четыре часа. Как

только ушёл Великий наставник, император пригласил в Императорский кабинет

Милостивую Супругу. Говорят, что он даже приказал Чан Си прислать много

мемориалов. В это время он уже снова начал заниматься государственными

делами.

Ухо императора Чжоу’Ву слегка дёрнулось.

Мэн Санью положила «Рассказы путешественника» в своих руках, подпёрла

подбородок и спросила:

– Он встретился с великим наставником Шэнь, а не с министром Ли?

Великий наставник Шэнь – отец Милостивой супруги Шэнь Хуэйру, учитель

императора Чжоу’Ву с юности, номинальный руководитель принципиальных чиновников

гражданского суда. Хотя он пользуется высоким авторитетом, у него мало

реальной власти. Министр Ли – отец Благородной супруги Ли, был его

противоположностью. Министр Ли – один из людей, кто в династии Чжоу держит в

своих руках реальную власть.

«Если

император Чжоу’Ву начал заниматься государственными делами, то первым он должен

вызвать министра Ли, а не великого наставника Шэнь. Что-то происходит!»

Мэн Санью слегка нахмурила свои аккуратные брови, пробормотав:

– Похоже, на этот раз император действительно был довольно тяжело ранен,

даже не способен заниматься важными делами. В противном случае, он не

будет сильно полагаться на Великого наставника Шэнь и не откажется от министра

Ли.

«Великий

наставник Шэнь хорошо понимает сердце императора. Можно сказать, что он человек,

которому император Чжоу’Ву доверяет больше всего, а также тем, на кого он

полагается в трудные времена. С другой стороны, хотя император Чжоу’Ву дал

министру Ли власть, он также относится к нему скептически. В противном

случае он не стал бы увеличивать силу семьи Мэн, чтобы сдерживать семью

Ли. В конце концов, семья Мэн и семья Ли всего лишь пешки императора

Чжоу’Ву, чтобы уравновесить силы государства. Я и Благородная супруга Ли –

жертвы этой политической войны», – подумав об этом, Мэн Санью прижала

ладонь ко лбу и тихо вздохнула.

Сидящий под софой Император Чжоу’Ву был в шоке.

«Этот монстр

не продолжил отдыхать, а вместо этого вызвал Великого наставника Шэнь и

Хуэйру? Причинит ли он им вред?»

Император Чжоу’Ву внезапно вскочил и бросился к выходу из дворца. Но

выбежать он не успел, Би Шуй быстро поймала его и тихо отругала:

– А'Бао, не бегай вокруг, будь осторожен, чтобы не потеряться!

Няня Фэн не заметила движения А'Бао. После того, как она услышала

слова своей госпожи, беспокойство на её лице усилилось, и она нерешительно

спросила:

– Поскольку Император доверяет великому наставнику Шэню, он определённо

окажет предпочтение Милостивой супруге. Ваша светлость, что нам делать?

– Что делать? Ничего! – Мэн Санью засмеялась, безразлично махнув

рукой. – Это право Императора выбирать, кому он хочет оказать предпочтение, нам

негде высказаться, – сказав это, она протянула руку Би Шуй. – Позволь мне

обнять А'Бао.

Би Шуй прислушалась и передала вырывающегося Императора Чжоу’Ву в руки своей

госпожи.

Няня Фэн увидела, что её госпожа не желает говорить об этом, и закрыла рот.

Находясь в знакомых объятиях, чувствуя лёгкий цветочный аромат Шуфэй на

кончике своего носа, пока его мех снова и снова мягко ласкали, тревога в сердце

Императора Чжоу’Ву утихла, Успокоившись, он задумался.

«Если бы я

был тем, кто завладел чужим телом, то что бы меня не обнаружили, необходимо

некоторое время сохранять спокойствие и разобраться в ситуации. Следующим шагом

необходимо избавится от тех, кто наиболее хорошо знает предыдущего владельца

тела, для того что защитить себя. Но монстр из дворца Цяньцин этого не сделал.

Наоборот он позвал самых близких мне слугу и супругу. Неужели он не боится

разоблачения? Лидер тайной стражи Ян Цзюнвей, главный управляющий евнух Чан Си,

Великий наставник Шэнь, Хуэйру – любой из них в состоянии обнаружить личность

монстра.

Но так как

они ничего не предпринимают, значит движения этого монстра было тем, что они

позволили. Возможно, они даже помогают монстру скрывать его личность. В

противном случае монстр не позвал бы Хуэйру в императорский кабинет, когда он

занимался государственными делами. Интеллект Хуэйру не меньше, чем у мужчины,

способного занять позицию в суде, для неё не проблема принять участие в

некоторых государственных делах.

Возможно ли,

что они хотят помочь монстру совершить переворот» – Император

Чжоу’Ву отбросил эту мысль сразу же, как только она появилась у него в голове.

– «Великий

наставник и Хуэйру определённо меня не предадут, Чан Си и тайная стража ещё

менее вероятно!»

Обдумывая ситуацию со всех сторон, Император Чжоу’Ву пришёл к выводу, который

ближе всего к реальности.

«На самом

деле я не очнулся. Император во дворце Цяньцин вовсе не монстр, а замена,

которую вместе нашли Великий наставник, Ян Цзюнвей и Чан Си, в то время как

Хуэйру помогает замене скрыть его личность.

Варвары на

границе и различные короли в других регионах не спокойны. У меня так же нет

заслуживающих доверия братьев, чтобы заменить меня в государственных делах. В

суде присутствует амбициозный министр Ли, в гареме беспокойные наложницы с

поддержкой влиятельных семей, все они смотрят на положение наследника и императрицы.

С учётом

всех внутренних и внешних смятений, если известие о том, что я без сознания

просочится, Чжоу погрузится в войну и хаос, и мой собственный трон несомненно

будет потерян. С учётом нынешней ситуации, не было другого выхода кроме как

найти для меня замену. Хорошо, что в этой поездке на гору Тысячи Будд со мной были

только тайная стража, Великий наставник и Чен Си. В противном случае мое

бессознательное состояние нельзя было бы скрыть!»

Продумав до этого момента, Император Чжоу’Ву положил половину своего сердца

обратно в карман и тяжело вздохнул с облегчением. Только после этого он

осознал, что держащая его женщина, так же угадала часть происходящего.

«Я

действительно был тяжело ранен! Но, несмотря на её правильную догадку, эта

женщина, закрыв глаза, продолжает загорать с расслабленным выражением лица.

Не слишком

ли сильно она мной пренебрегает?» – подумав об этом, к нему снова

вернулось удушающее чувство.

Несмотря

на его предположения об истине, беспокойство в сердце Императора Чжоу’Ву

совершенно не уменьшилось.

«Даже

если в мое тело не вторгся монстр, и ни что не угрожает моей императорской

власти, если в ближайшее время я не проснусь, Чжоу, в итоге, погрузится в хаос.

Но с тех пор как я застрял в теле щенка, я даже не в состоянии защитить самого

себя, а тем более вернуть свое тело. Мне нужна помощь.»

Когда

он только пришел в себя, он предположил, что если тело щенка умрет, то он

сможет вернуться. Но, в конце концов, это только его предположение. Если вернуться

он все же не сможет, то все закончится. Он привык сам контролировать свою

судьбу и никогда не участвовал в делах, в которых не был уверен. В итоге, после

двухдневного голодания, он отказался от мысли лишить себя жизни.

В

данный момент ему нужно было как можно быстрее найти людей, которым он доверяет

больше всего и получить возможность связаться с ними, он хотел сказать им, что

бы они нашли способ вернуть его тело обратно.

«В

Запретном дворце я могу доверять только главному управляющему евнуху Чан Си,

главе скрытой стражи Ян Цзюнвей и единственной женщине, которую я люблю – Милостивой

супруге Шэнь Хуэйру. Если бы тогда меня послали во дворец Чжунцуй, который

принадлежит Хуэйру, то в моем нынешнем положении, из этих трех человек, к ней

было бы проще всего получить доступ. Будь это так, то сейчас мне бы не пришлось

испытывать такой стресс. Хотя я не могу говорить, используя чернила на лапах, можно

писать. Хуэйру храбрее большинства, поэтому она определенно не будет напугана.»

Думая

о необходимости как можно скорее попасть во дворец Цяньцин, что бы узнать правду, Император Чжоу'Ву прогуливался по саду,

делая вид, что сосредоточен на игре, он надеялся таким образом отвлечь

присматривающих за ним слуг и найти шанс улизнуть.

Однако,

как и ожидалось от потомка генерала, стратегия управления Мэн Санью была

невероятной. С тех пор как она приказала всем следить за А'Бао, присматривающие за ним слуги, определенно не спустят с него глаз.

После целого дня попыток, Императора Чжоу'Ву, который так и не смог найти

ни единого шанса для побега, внесли внутрь.

За окном, бесконечное небо пылающих облаков подчеркивало красоту осеннего

заката.

Мэн Санью, с А'Бао на коленях, задумчиво смотрела на облака в небе. Со

спокойным выражением лица, ее взгляд был устремлен вдаль. Хотя она была прямо

здесь, но Император Чжоу’Ву чувствовал, что держащий его человек превратился в

пустую оболочку. Чувство сильного опустошения, которое исходило от ее тела,

заставило его сердце затрепетать.

У него снова стало тяжело на душе. Хныканье Императора Чжоу’Ву отозвалось в

сознании Мэн Санью.

– А'Бао, ты голоден? Пусть подадут нашу еду. Сегодня, для разнообразия, у

нас будут приготовленные на пару яйца. – Чувствую тепло в своих руках, Мэн

Санью встретилась глазами с ясным взглядом А'Бао и мягко улыбнулась.

Тяжесть в груди немедленно исчезла, эта мягкая улыбка, отразившаяся в

глазах Императора Чжоу’Ву, на мгновение ошеломила его. Он неконтролируемо

завилял хвостом, потом быстро замер и, опустив голову, спрятался от взгляда

женщины.

Ужин был очень щедрым. Кроме приготовленных на пару яиц, Мэн Санью

приказала принести миску козьего молока. Император Чжоу’Ву, который устал и уже

был голоден, жадно поглощал еду. Он даже выпил половину миски козьего молока,

которое он ни когда не пил, когда был императором.

К концу ужина, живот Императора Чжоу’Ву превратился в шар. Его

очаровательная, пошатывающаяся походка, заставила Мэн Санью неудержимо смеясь,

взять его на руки и гладить все его тело.

Сопровождаемый ее смехом, Император Чжоу’Ву быстро вырвался из ее объятий и

убежал в свою корзинку. Он натянул свое одеяло и притворился, что заснул. Его

человеческие действия вызвали еще один приступ смеха в зале.

Император Чжоу’Ву был зол. Он заскрежетал молочными зубами и поклялся, что

как только он вернет свое тело обратно, он вернет долг этой женщине. Но он не

заметил, что в этот момент перед Мэн Санью его сердце стало мягким. Если бы в

прошлом с ним поступили подобным образом, это не было бы просто возвращение

долга.

Увидев, что А'Бао собирается спать, Мэн Санью взяла журнал учета, который

ей передала няня Фэн, и занялась делами своего дворца.

Статус Благородной супруги Ли был самым высоким, к тому же она родила сына

и дочь, она была главным кандидатом на должность императрицы. Однако, император

опасался власти ее родственников и остерегался министра Ли. С учетом этих

условий, он не мог допустить что бы власть во внутреннем дворце попала в руки Благородной

супруги Ли. Таким образом Мэн Санью, чья семья была схожа с семьей Благородной

супруги Ли, должна была быть в центре внимания. Из-за намеренной небрежности

Императора Чжоу’Ву, она получила часть власти над внутренним дворцом. Хотя жить

как шахматная фигура неприятно, но у Мэн Санью была ценность с помощью которой, она

смогла выжить в запретном дворце. С учетом этого, у нее не было никаких жалоб.

Единственно, что она могла сделать, это использовать любую возможность, что бы

создать для себя более комфортное будущее.

Как

только Мэн Санью сосредоточилась на делах дворца, она не заметила, что А'Бао, который должен был спать в своей корзинке, исчез. Его темно

коричневый мех и маленькое тело стали идеальной маскировкой. С приближением

ночи слуги начали ослаблять бдительность, поэтому никто не заметил, как

маленький шарик проскользнул мимо их ног и убежал в ночь.

Как только он выбежал из зоны, освящённой красными фонарями дворца Би'Сяо, Император

Чжоу'Ву осознал, что совершил огромную ошибку. Изначально он думал, что собаки,

подобно волкам, могут ясно видеть окружающую обстановку, даже в темноте. В

конце концов, они были частью одного семейства. Но реальность доказала ему, что

он был не прав.

Собаки не могут видеть в темноте, но могут полагаться на свои сверх

развитые обоняние и слух. К сожалению, Император Чжоу'Ву в данный момент, был

все еще маленьким щенком его обоняние и слух еще не были так же хороши, как у

взрослой собаки.

(Отказ от ответственности. На самом деле

собаки могут видеть в темноте намного лучше чем люди, но хуже чем кошки. Так же

я не нашла информации, у кого лучше зрение: у волков или собак, и есть ли

вообще различие)

Глядя в непроглядную темноту, Император Чжоу'Ву начал колебаться. Но

секунду спустя он продолжил идти вперед. Он никогда не отступал перед

трудностями.

Идти по тропинке, вымощенной мелкими камнями, было тяжело для его ног. Дверные

пороги и ступени, которые он привык переступать одним шагом, стали для него

непроходимыми горами и ему потребовалась вся его сила, что бы перебраться через

них. Кустарники и цветы стали для него высокими деревьями в лесу. Его,

неспособные различать цвета, глаза, могли видеть только пейзаж темных и светлых

оттенков серого…

Император Чжоу'Ву думал, что он уже очень долго идет и что он далеко ушел,

но с его телом, которое было размером с ладонь, он прошел буквально несколько

сотен метров. Хорошо, что его память была лучше, чем у большинства. После

дневных поисков, он уже запомнил путь к задней двери. Потратив около двух

часов, он, наконец, добрался до своей цели.

Взволнованный Император Чжоу'Ву быстро подбежал к двери и протиснулся в

щель под ней. Холодный ветер, смешанный с ароматом свечей, подул ему в лицо.

Совсем рядом были слышны шаги стражников имперской армии, которые совершали

ночной обход.

Он почти добрался до императорского сада. Что бы попасть во дворец Цяньцин,

нужно было пройти через весь императорский сад и пройти еще пятьсот метров.

Шаги взволнованного Императора Чжоу'Ву ускорились. Но он совершенно забыл, что

за задней дверью было около десяти ступеней. На самом деле эти ступени не были

крутыми, но для крошечного щенка они ни чем не отличались от скал.

Неожиданно Император Чжоу'Ву наступил в пустоту, тогда то он и вспомнил об

этих ступенях. Но было уже поздно. Свернувшись клубком, его тело падало вниз. Махая

лапами, он изо всех сил пытался остановить падение, но безуспешно. Вместо этого

из–за его действий, направление его падения изменилось, и он полетел к кусту, растущего

рядом с лестницей, остролиста.

Ветви кустов смягчили его падение. Но на этом несчастья Императора Чжоу'Ву

не закончились, его шея застряла между веток. Чем сильнее он пытался освободиться,

тем крепче сжимались ветки. Из-за нехватки воздуха, его сознание угасало.

У него пульсировало в груди. Из его маленького тела, по крупицам, что-то

исчезало. Он знал, что задыхается. Это было неописуемое чувство. Император

Чжоу'Ву продолжал бессмысленную борьбу. Внезапно в темноте замерцал маленький,

туманный огонек.

«Неужели Шуфэй обнаружила, что я исчез? Неужели она пришла меня спасти?» – Эта мысль вызвала у него презрение к своей никчемности.

Он был за пределами территории дворца Би'Сяо и дворцовые двери были уже

закрыты. Даже если бы она вышла его искать, зачем ей прилагать так много

усилий?

«Смешно! Император Чжоу'Ву, правитель Чжоу никем не обнаруженный, беззвучно

умер в углу своего собственного дворца!»

Но в это время со стороны задней двери раздался звук шагов. Он с трудом мог

расслышать как говорит дворцовая служанка:

– Ваша светлость, днем А'Бао часто подбегал к задней двери, этот слуга не

запомнил бы не правильно.

– Ищите, быстро ищите! – взволнованный и отчаянный голос женщины слегка

дрожал. После этих слов последовал шум беспорядочного поиска.

– Ву ву – услышав этот знакомый голос, чувство, что его душу вытаскивают из

тела, пропало. Сознание, которое, казалось, он почти потерял, возвращалось и

Император Чжоу'Ву начал звать изо всех сил.

– Стоп, мне кажется, я слышала голос А'Бао! – грозно воскликнула женщина и

слуги затихли.

Сдавленный звук раздался снова, но он становился все слабее и слабее.

– Он за задней дверью! – серьезные глаза Мэн Санью загорелись, когда она

поспешно приказала, – Быстро! Откройте заднюю дверь для меня!

– Но Ваша светлость, дворцовые правила гласят, что после того как дворцовые

двери были закрыты, их нельзя открывать по желанию. – Поспешил отговорить ее

Евнух.

– О чем ты беспокоишься? Разве ты не слышишь, что голос А'Бао невероятно

болезненный? Если бы он мог вернуться сам, то уже давно сделал бы это. Должно

быть он в опасности. Быстро откройте для нас дверь, всю ответственность я

возьму на себя! – К Мэн Санью вернулось ее властное поведение.

Раньше он терпеть не мог, когда она говорила так властно, но в этот момент

это звучало невероятно привлекательно. Изо всех сил стараясь не потерять

сознание и не задохнуться, Император Чжоу'Ву знал, что властная женщина

собирается его спасти.

Сверху раздался скрежет металла, за которым последовал шум упавшего замка.

Задняя дверь открылась, и, следуя за писком А'Бао, беспорядочный звук

торопливых шагов становился все ближе и ближе.

Ветка, которая почти превратилась в виселицу, была сломана. Знакомая пара

теплых рук осторожно подняла его в нежные объятия. Император Чжоу'Ву шмыгнул

носом, а его глаза увлажнились. Это было так успокаивающе и нежно, что он

позволил себе потерять сознание.

Видя, что А'Бао лежит в ее объятиях неподвижно, Мэн Санью не смела к нему

прикасаться. Она держала его тело в своих объятиях и слегка дрожала.

– Быстрее, позовите имперского лекаря! – Ее голос казался очень сухим.

Для других это была просто собака, игрушка, что бы скоротать время. Для нее

же он товарищ по играм, друг, даже член семьи. Один из тех, от кого она не может

отказаться даже перед лицом жизни и смерти. К нему она могла приблизиться без

страха и колебаний. Ей не нужно беспокоиться о том, вызовет ли ее пренебрежение

иерархией проблемы. Она могла сказать ему все, что было у нее на уме, не боясь,

что однажды он ее предаст.

Она не хотела терять то важное место в ее сердце, которое было отведено

А'Бао.

Шуфэй

всегда действовала эксцентрично, поэтому даже если она посреди ночи открыла

дворцовые двери без разрешения, а после вызвала для собаки императорского

лекаря, что бы оказать экстренную помощь, другие могли выразить свое

недовольство только в своих сердцах и не смели противостоять ей.

Поспешно

прибывший имперский лекарь, с аптечкой за спиной, засвидетельствовал свое

почтение и поприветствовал присутствующих.

–

Вставайте, быстрее посмотрите нашего А’Бао – торопливо произнесла Мэн Санью,

спотыкаясь на каждом слове.

Когда

Император Чжоу'Ву очнулся, его шею ощупывала большая рука, которая прикасалась

к его синяку и вызывала сильную боль.

Издав

болезненный стон, он поднял голову, что бы посмотреть на обладателя этих рук.

«С

момента моего рождения, когда я получал такое болезненное обращение?»

–

Нежнее! – увидев, что А’Бао очнулся от боли, Мэн Санью предостерегла имперского

лекаря и нежно погладила щенка по голове. С болью в сердце она сказала – А’Бао,

потерпи еще немного, позволь имперскому лекарю тщательно тебя осмотреть, ты

скоро поправишься.

Дискомфорт

в теле А’Бао и гнев в сердце немедленно

утихли. Бессознательно он издал ласковое ворчание, а хвост позади него завилял.

Он даже не понимал, насколько он был счастлив в душе, потому что снова увидел

эту женщину.

Поглаживая

мех на спине А’Бао, Мэн Санью вздохнула с облегчением и улыбнулась.

Он

задыхался семь или восемь минут, но кроме синяка на шее, А’Бао больше нигде не

пострадал. Имперский лекарь закончил осмотр и оставил баночку крема для лечения

синяков.

Мэн

Санью взяла маленькие ножницы и легонько постучав А’Бао по мокрому носу

сказала:

–

Малыш, что бы применить лекарство, нужно состричь мех на твоей шее. Будь

хорошим и не двигайся. Если будешь послушным, то через некоторое время я скажу

Би Шуй приготовить для тебя полуночный перекус.

Император

Чжоу'Ву, уже привыкший к ее манере разговаривать с ним как с ребенком, ответил

нехарактерным ворчанием.

Мэн

Санью была совершенно ошеломлена ответом маленького щенка. Глупо улыбнувшись,

она подняла ножницы и очень аккуратно состригла мех вокруг шеи А’Бао, а затем

тщательно нанесла крем.

Прикосновения

женщины были мягкими и нежными, выражение лица сосредоточенным, казалось, что

перед ней был не щенок, а ребенок. Тонкие пальцы Шуфэй передавали ощущение

мягкого тепла, ее прикосновения согревали его сердце. Он чувствовал ни с чем

несравнимый комфорт. В момент оцепенения, Император Чжоу'Ву поднял голову и

пытливо посмотрел на ее прекрасное лицо.

–

ПФФФ! – Инь Цуй и Би Шуй, которые придерживали собачью шерсть, указали на А’Бао,

игриво говоря: – Ваша светлость, после состригания шерсти А’Бао выглядит очень

странно, просто глядя на него хочется смеяться.

–

На самом деле шерсть пуделя необходимо состригать ежемесячно, тогда она будет

гуще и красивее. Если бы сейчас была весна, я бы подстригла А’Бао еще раз через

месяц. Но так как сейчас ранняя осень и скоро похолодает, если мы его

подстрижем, то он может заболеть, – массируя спину А’Бао сказала Мэн Санью.

«Это

просто воспитание собаки, почему она все так усложняет? Эта женщина такая

суетливая!» – холодно хмыкнул про себя Император

Чжоу'Ву, намеренно игнорируя тающую защиту вокруг своего сердца.

После

нанесения лекарства тупая боль вокруг его шеи сменилась прохладным ощущением,

позволяя Императору Чжоу'Ву восстановить немного энергии. Как только он начал

испытывать признаки голода, няня Фэн принесла куриный отвар, который издавал

невероятный запах и маленькую тарелку мягкого и легкого найгао.

·

Найгао – детская кашица (из продуктов детского питания); отвар

(для грудного ребёнка), но в данном случая, мне кажется, что это скорее

молочное желе)

–

А’Бао был травмирован. Чтобы восстановить силы ему нужна питательная пища, –

Мэн Санью подтолкнула миску к А’Бао и, успокаивающе погладив его по голове,

взяла кусочек найгао.

Глядя

на то как счастливо ест А’Бао, Мэн Санью наконец смогла поразмышлять обо всех

опасностях имперского сада.

–

Ветка, ступенька, гигантская нога, даже неглубокий пруд могут быть

смертельными. Итак, без меня тебе не позволяется куда либо идти… – перечисляла она длинный список опасностей,

не обращая внимания понял ее А’Бао или нет.

Император

Чжоу'Ву продолжал есть из миски своим длинным языком, как будто его не трогали

слова Шуфэй, но в глубине души он действительно был очень тронут.

«Когда

в последний раз я испытывал такое тщательное проявление заботы? Даже Хуэйру и Императрица–мать

не в состояние дать мне это чувство успокаивающего комфорта.»

Какими

бы насыщенными не были чувства маленького щенка, их не было заметно на его

мохнатой мордочке. Так и Мэн Санью не заметила ни малейшего изменения в

настроении Императора Чжоу'Ву. Увидев, что он закончил есть, она перенесла его

корзинку под свою кровать. Она положила А’Бао внутрь и прикрыла ему живот маленьким

одеялом.

–

Сегодня ты будешь спать прямо у меня на глазах. Посмотрим, не переломаю ли я

тебе ноги, если ты посмеешь убежать еще раз! – Серьезно предупредила Мэн Санью.

Строгий

голос, чрезмерные движения рук и намеренно суровое выражение лица женщины к его

удивлению были очень милыми. Уголки пасти Императора Чжоу'Ву растянулись в

улыбке, он поскулил и медленно закрыл глаза.

Мэн

Санью лежала на кровати, и некоторое время, наблюдала за ним. Увидев, что А’Бао

заснул, она успокоилась и откинулась на подушку. Когда ее дыхание выровнялось,

Император Чжоу'Ву внезапно открыл свои закрытые глаза. Его черные глаза отражали

сложные чувства. Пристально посмотрев на женщину, которая спала на кровати, он

хотел вздохнуть, но быстро остановил себя.

«Сегодняшняя

операция закончилась полным провалом, но нельзя сдаваться. Если я не могу

сделать это ночью, то сделаю это утром. Когда это тело станет сильнее и

здоровее, я должен отправиться во дворец Цяньцин и дворец Чжунцуй, что бы

выяснить правду. После этого нужно найти способ вернуть мое тело обратно.»

С

тех пор как он поранился, А’Бао стал гораздо более послушным. Но ему все еще

нравилось исследовать окрестности, однако когда приближалась ночь, он всегда

покорно возвращался к Мэн Санью.

По

прошествии семи – восьми дней синяк вокруг шеи А’Бао полностью исчез. Только в

месте, где не было меха, осталось маленькое колечко, как будто его тело

внезапно там соединилось. Он выглядел комично, но в тоже время невероятно мило.

Когда

наступила поздняя осень с ее властным, холодным воздухом. Мэн Санью начала

беспокоится, что из–за отсутствия слоя меха, А’Бао может заболеть. В свободное

время она сделала несколько шарфов на шею и маленьких свитеров. К сожалению,

когда она хотела одеть их на А’Бао, что бы посмотреть подходят ли они ему, он

отказался сотрудничать.

Как

только ей удалось просунуть одну лапу в рукав, А’Бао начал яростно

сопротивляться, бегать по залу и размахивать шарфами и свитерами во все

стороны. У одного даже начали вылезать нитки, в результате он был полностью

уничтожен.

Няня

Фэн замахнулась на непослушного щенка, как будто она хотела его ударить.

Совершенно не напуганный А’Бао, сел рядом с Мэн Санью, он выглядел высокомерным

и бесстрашным.

Как

и ожидалось Мэн Санью, увидев действие няни Фэн, немедленно остановила ее.

Махнув рукой, она сказала:

–

Все в порядке, я просто залатаю его.

А’Бао

опустив голову, спрятал довольное выражение своих глаз.

–

Но Ваша светлость, даже император никогда не носил одежду, сделанную Вашими

руками! Этот паршивец не понимает, как ему повезло, – воскликнула няня Фэн.

Довольное

выражение из глаз А’Бао сразу же исчезло. Он почувствовал невероятный

дискомфорт в сердце и нахмурил брови. Если бы ни кто это не упомянул, он бы и

не вспомнил, он действительно никогда раньше не носил одежду, сделанную Шуфэй.

Собирающая

разбросанные по всему залу маленькие свитера Би Шуй предположила:

–

Ваша светлость, возможно А’Бао не привык носить одежду, эта служанка видела,

что он даже с трудом ходил. Не важно, что эти свитера были уничтожены, но даже

если вы их залатаете, он, скорее всего, все равно откажется их носить.

–

Очень жаль, эта служанка хотела посмотреть как будет выглядеть А’Бао в этих

свитерах. Должно быть очень мило. У Вашей светлости такие умелые руки! Эти

кроличьи уши как настоящие. Если бы А’Бао одел его, он стал бы маленьким

кроликом, – Инь Цуй играла с хлопковым жилетом, который держала в руках и выражение

ее лица было явно разочарованным.

Мэн

Санью бросила взгляд на, свернувшегося рядом с ней, маленького нарушителя

спокойствия. Она ткнула его в мягкую голову и сказала:

–

Инь Цуй, не волнуйся, ты несомненно увидишь большие изменения нашего А’Бао.

Хочет он этого или нет, он будет носить эту одежду. Это не только для того, что

бы симпатично выглядеть, скорее это для его здоровья. Погода становится все

холоднее и холоднее, а его только что подстригли. Если, для сохранения тепла,

он не будет носить одежду, он заболеет. Кроме того ему нравится играть, бегать

по всюду весь день. Он все еще маленький и его нельзя купать. Эти свитера также

помогут сохранить его мех чистым, и защитят от паразитов. Для него это будет

хорошо. Оставь его в покое на несколько дней, а когда станет холоднее, и ты

возьмешь его поиграть, заставь его одеть одежду.

Слуги

в унисон кивнули.

«Значит

это не просто для удовольствия, а потому, что она заботится обо мне? Возможно в

следующий раз, если я буду в хорошем настроении, я это одену.»

– Ошеломленный ее словами, Император Чжоу'Ву все же уступил.

Мэн

Санью была немного удивлена, увидев, что после ее слов А’Бао нежно прижался к

ней, помахивая свои маленьким хвостиком от удовольствия.

«Может

ли быть так, что А’Бао меня понимает?» – Она взяла

А’Бао за передние лапы и подняла перед собой. Ей в голову пришла идея.

–

А’Бао, давай поиграем в игру, – Мэн Санью схватила маленький клубок ниток из своей

корзины для шитья и потрясла им. – Ты видишь этот клубок? Я брошу его, а ты

принесешь его обратно, хорошо?

Видя,

что А’Бао пристально на нее смотрит, Мэн Санью тихо засмеялась и бросила

клубок. Она взволнованно крикнула:

–

А’Бао, будь хорошим, быстро принеси его. Когда ты это сделаешь, я вознагражу

тебя кусочком найгао.

«Ты

думаешь, что я бы хотел твоего найгао? Кто я по твоему мнению такой?»

– От всего тела Императора Чжоу'Ву исходили черные пары раздражения. Он

неподвижно сидел на земле, как будто даже восемь ветров не могли его сдвинуть.

–

А’Бао, иди, принеси его, – Улыбка Мэн Санью застыла, очевидно, что реакция

А’Бао не соответствовала ее ожиданиям.

А’Бао

по-прежнему не двигался.

Мэн

Санью подтолкнула его маленькую пушистую попку.

На

этот раз А’Бао пошевелился. Искоса взглянув на Мэн Санью, сделал два шага и

нашел тихое место, что бы сесть.

Лоб

Мэн Санью покрылся черными полосами. Ей казалось, что в этот момент

высокомерный взгляд А’Бао как будто говорил: – Ты глупый человек!

«Это

просто не возможно, должно быть я слишком много думаю!»

– Мэн Санью покачала головой и сама побежала, что бы забрать клубок обратно.

Няня

Фэн больше не могла спокойно выносить это обратное взаимодействие владельца и

питомца. Она недовольно открыла рот:

–

Этот А’Бао просто неблагодарный белый волк, кусающий руку, которая его кормит.

Убегает и исчезает на целый день, не слушается, не позволяет вам его обнять и

даже не желает играть с Вашей светлостью. Почему мы должны продолжать

воспитывать такого прохвоста? С таким же успехом мы могли бы отправить его

обратно в Загон для Укрощения.

Высокомерная

спина А’Бао напряглась. Он хотел повернуть голову и посмотреть на реакцию Шуфэй,

но заставил себя не делать это. Император Чжоу'Ву определенно не признается,

что в этот момент он начал нервничать.

–

На самом деле А’Бао послушный. Если я его позову, он может мне ответить. Если я

обнимаю, его он не сопротивляется. Сейчас он на много лучше, чем когда его

только принесли. Просто ему не нравятся незнакомцы. Этот тип преданности очень

редок. Не упоминая о том, что А’Бао очень чистоплотный. Когда он ест, он ни

когда не пачкает стол. И он всегда справляет нужду в правильном месте. Он самая

утонченная маленькая собачка из всех кого я видела, – Мэн Санью небрежно

махнула рукой. Что бы доказать свои слова, она взяла кусочек найгао и поманила

А’Бао, – А’Бао, иди сюда скорее, пора

поесть найгао.

Император

Чжоу'Ву на секунду замер, но, в конце концов, подошел. Он взял из рук Мэн Санью

кусочек найгао и медленно маленькими укусами съел его. Ему пришлось подавить

свою гордость, что бы его снова не отправили в глупый Загон для Укрощения. Но

его медленно виляющий хвост показал, что на самом деле он не так уж недоволен,

как хотел думать.

У

няни Фэн не было другого выбора кроме как жаловаться:

– Уродливый, с мехом неприятного цвета. Эта

служанка действительно не может сказать, что хорошего в этом маленьком

прохвосте. Но пока Вашей светлости это нравится, все в порядке.

Няня

Фэн не заметила, что А’Бао, который ел найгао, неожиданно поднял голову и

посмотрел на нее агрессивным взглядом.

Мэн

Санью собиралась выпить чай, но услышав слова няни Фэн, сразу же поставила

чашку. Она серьезно объяснила:

–

Няня Фэн с этого момента перестань называть его маленьким прохвостом. Возможно

в твоих глазах А’Бао всего лишь собака, но в моих глазах он не сильно

отличается от моей семьи и друзей.

Няня

Фэн хотела возразить, но встретив строгий взгляд своей госпожи, проглотила

слова обратно.

А’Бао

отвел свой агрессивный взгляд и, опустив голову, продолжил жевать найгао, совершенно

не замечая, что его хвост виляет гораздо активнее, чем раньше.

Осенью всегда солнечно. Золотой солнечный свет

утратил пылающий летний жар. Его лучи дарили тепло, уют и исключительный

комфорт. Позади дворца Би'Сяо, деревья османтуса обильно цвели гроздьями

маленьких молочно-белых цветов. Легкий ветерок наполнил двор пьянящим ароматом.

Сидевшая под деревом османтуса, Мэн Санью была одета

в длинное, темно-фиолетовое платье без бретелек, верхнее же платье было из

светло–фиолетового шифона с вышитым на нем узором серебряных благоприятных

облаков.

Расправив свисающие рукава, она свернулась калачиком

на мягком шезлонге и нежилась на солнце.

Круглый меховой шар лежал у нее на груди, его пухлые

маленькие лапки покоились на ее соблазнительном декольте. Он вертелся на месте,

испытывая дискомфорт.

Лицо Шуфэй, лишённое макияжа, было прямо перед его

глазами. Ее прямой нос, длинные загнутые ресницы, белая гладкая кожа, изящной

формы губы, а так же эта очаровательная ключица… эта неподражаемо красивая

женщина снова и снова привлекала взгляд Императора Чжоу'Ву.

«Я

всегда знал, что Шуфэй красавица, но ни когда не мог себе представить, что

Шуфэй без ее экстравагантного макияжа будет во много раз красивее, чем обычно.

Разве красота не самое полезное оружие для женщин, что бы преуспеть во

внутреннем дворце? Но очень похоже, что Шуфэй намеренно скрывает свой блеск. О

чем она думает?» – Император Чжоу'Ву все меньше и меньше

понимал ее.

– А’Бао, ты ни как не можешь заснуть? Может ты

голоден? – Мэн Санью открыла свои глаза феникса и похлопала неспокойного А’Бао

по заду.

Император Чжоу'Ву проворчал, на мгновение убрал свои

пухлые лапы с декольте Шуфэй, затем поставил их обратно и «непреднамеренно»

немного надавил.

– Итак, ты голоден. Давай перекусим. – Мэн Санью

протянула руку и взяла закуску со стола. Отломив кусочек она положила его в

пасть А’Бао.

Император Чжоу'Ву решительно взял кусочек и

проглотил его. Он уже привык к тому, что эта женщина его кормит.

Вытерев крошки с усов щенка, Мэн Санью отщипнула еще

кусочек и положила себе в рот. Один человек и одна собака медленно ели закуску,

по одному кусочку за раз. Цветы и лепестки османтуса кружили над их головами,

красивая и теплая сцена.

Мэн Санью, тронутая открывшейся перед ней прекрасной

картиной, протянула руку и поймала маленький белый падающий цветок. Слегка прищурив

свои полные жизни глаза, она напевала нежную и необычную песню.

В ее мелодии не было слов, только высокие и низкие звуки.

Это было похоже на ветер и туман, окутывающие все вокруг, но так же создавалось

неземное ощущение песен небесного дворца, трогающих душу… Император Чжоу'Ву

забыл проглотить еду у себя во рту. Тупо уставившись на женщину, среди падающих

цветов, довольную и счастливую, он почувствовал, что очарован.

Стоящие рядом слуги опустили головы, их глаза

затуманились, а уголки губ приподнялись, они явно были околдованы.

– Ваша светлость, только что эта служанка получила

информацию, что император сейчас любуется хризантемами в императорском саду. –

Поспешно засвидетельствовав свое почтение, сказала няня Фэн.

Завораживающая атмосфера исчезла, как безжалостно

лопнувший мыльный пузырь. Император Чжоу'Ву повернул голову и угрожающе

посмотрел на няню Фэн.

«Как

Шуфэй может служить эта невыносимо грубая, смиренная служанка? Просто подожди!

Как только я верну свое человеческое тело, немедленно отправлю ее в прачечную.»

– О! – Двусмысленно ответила Мэн Санью. Она

отбросила цветы в своих руках и нежно погладила спину А’Бао.

– Ваша светлость, почему бы Вам быстро не одеться?

Другие дворцы уже должны были получить эти новости. Мы не можем позволить им

быть первыми. – Нетерпеливо сказала няня Фэн.

– С кем в данный момент его Императорское

Величество? – Не двигаясь, беспечно спросила Мэн Санью.

– С ее Светлостью Милостивой супругой. – Тяжелым

тоном ответила няня Фэн.

– Шэнь Хуэйру? – Пробормотала Мэн Санью, а затем махнула

рукой и решительно сказала – не пойду.

Пристально смотревший

на нее Император Чжоу'Ву, был крайне раздражен ее реакцией. Ему не терпелось

пойти посмотреть, что бы подтвердить свои выводы. Из-за этого он начал подвывать

и неудержимо бороться в руках Шуфэй.

– Ваша Светлость,

сегодня такой хороший день, если Вы пойдете в императорский сад просто что бы

взять А’Бао на прогулку, тоже будет не плохо. А’Бао еще ни разу не был в

императорском саду! – Увидев раздраженного А’Бао, няня Фэн немедленно изменила

свои слова, что бы убедить Шуфэй.

Посмотрев в полные

желания глаза А’Бао, Мэн Санью вздохнула и приказала тяжелым голосом:

– Тогда обслужи нас,

что бы мы оделись. – Она встала и вошла во дворец с высоко поднятой головой.

Вокруг немедленно распространилась острая, присущая Шуфэй, аура.

Слуги послушались и

дружно последовали за ней.

Император Чжоу'Ву

присел возле двери в спальню, его пристальный взгляд не отрывался от

расплывчатой фигуры за ширмой.

«Я был прав! Шуфэй

действительно совершенно обо мне не заботится. В ее сердце я даже не так хорош

как собака. Прошлые страсть и нежность были всего лишь притворством. Когда она

говорит обо мне наедине, в ее глазах нет ни чего кроме холода и апатии.»

– Император Чжоу'Ву был шокирован.

«Черт возьми! Разве я

не достаточно хорош для тебя? Я дал тебе высокий статус, баловал тебя, дал тебе

власть, но чем ты мне отплатила? Если бы не этот несчастный случай, сколько бы

ты еще меня обманывала?» – Император Чжоу'Ву

яростно выругался себе под нос. В его сердце бушевала не только злость, но и

необъяснимая, острая боль.

Пока мысли Императора

Чжоу'Ву блуждали, Мэн Санью уже закончила одеваться. Она вышла из–за ширмы и

наклонилась что бы взять А’Бао.

Император Чжоу'Ву

собрался с мыслями и начал яростно сопротивляться.

– А’Бао, не будь непослушным, я беру тебя поиграть! – Мягко

утешая щенка, Мэн Санью нежно погладила его по голове, после чего поцеловала

рядом с собачей пастью.

Приятно пахнущие,

мягкие губы коснулись кончика его носа и уголков пасти. Прикосновение вызвало

неестественно горячее, покалывающее ощущение. Император Чжоу'Ву на мгновение

застыл, потом лег в объятиях женщины и перестал двигаться. Его пушистый хвост

начал бесконтрольно вилять.

Независимо от того

насколько раньше нечитаемыми были чувства и эмоции Императора

Чжоу'Ву, после того как он стал собакой, любое притворство стало пустой тратой

времени. Собачий хвост непосредственно связан с его сердцем и душой, а не с его

мозгом, так что у собак нет лицемерия, которое присуще людям.

Всего одним поцелуем,

женщина потушила весь его гнев. Удрученный Император Чжоу'Ву сдался и позволил

женщине унести себя.

Мэн Санью нахмурила

брови от раздражения.

«Я уже давно устала

тратить всю свою энергию на интриги и вражду, только для борьбы за мужчину.

Хорошо, что теперь у меня есть А’Бао, дни стали легче.»

– Взвесив теплый меховой шарик в руках,

она расслабила брови и пошла в сторону императорского сада.

Рядом с водным

павильоном императорского сада собралась невероятно оживленная толпа. Издалека

доносился освежающий аромат, вслед за которым раздавались нежные звуки гуцыня.

Несомненно грандиозное зрелище. Можно себе представить, насколько элегантен играющий

на гуцинь и рассматривающий хризантемы человек.

Пройдя через сад

камней, можно увидеть сидящих в павильоне бок о бок мужчину и женщину. Мэн

Санью приподняла брови и остановилась.

Высокий рост, широкие

плечи, ярко–желтое лунпао, подчеркивающее властную ауру, красивые черты лица

способные привлечь всех женщин мира. Этот мужчина – нынешний двадцатисемилетний

император Чжоу, Император Чжоу'Ву.

·

Лунпао

– официальное одеяние китайского императора.

Рядом с ним пела и, парой

тонких, белых рук, играла на гуцинь красавица, одетая в светло–желтое дворцовое

одеяние. Ее прозрачные как вода глаза, время от времени встречались с глазами

императора. Красота этой сцены превратила окружающих наложниц в аксессуары

(размытый фон?).

– Брак заключенный на

небесах. – тихо высказалась Мэн Санью, нежно почесывая спину А’Бао кончиками

пальцев.

– Это потому, что Ваша

Светлость еще не прибыла. Если Вы пойдете туда, то для Милостивой супруги не

останется места. Она утверждает, что обладает экстраординарным талантом в игре

на гуцинь, но даже не может сравнится с Вашим пением акапелла. Ваша Светлость

должна подарить императору песню и сбить с нее спесь. – Поощряла няня Фэн.

– Мы не продающие себя

артисты. – В глазах Мэн Санью промелькнуло отвращение. Она подняла ногу и

направилась к павильону.

«Почему госпожа

совершенно не мотивирована в борьбе за благосклонность императора? Если бы госпожа

захотела, то возможно, она уже была бы на троне императрицы.»

– Няня Фэн очень сожалела в глубине души, но она совершенно не заметила

беспомощные выражения на лицах Инь Цуй и Би Шуй.

Все внимание Императора

Чжоу'Ву было сосредоточенно на паре в павильоне. Он начал активно вырываться из

рук Мэн Санью. Когда Шуфэй подошла ближе, ей пришлось поклонится и высказать

свое почтение, поэтому она его просто отпустила, взмахнула платком и сказала:

–Десять тысяч лет!

·

На

английский это переведено просто «Ван Суй». Из википедии: Банза́й (яп. 万歳 бандзай,

«десять тысяч лет») — японское произношение традиционного китайского пожелания долголетия (на китайском

произносится «ваньсуй»; ср. рус.

устар. «Многая лета!»), на русский может переводиться как «Да

здравствует!».

Все наложницы с

удивлением и любопытством посмотрели на беззаботную позу Шуфэй. В прошлом можно

было сказать, что вся любовь императора была сосредоточена на ней. Количество

раз, когда ее вызывали служить в спальне

и количество полученных ею наград не имело себе равных. Увидев ее, даже

императрица и достопочтенная супруга должны были отойти в сторону, что вызывало

жгучую зависть у окружающих.

Но с момента, когда

император очнулся, его вкусы изменились. Первым человеком, к которому он

обратился была не его любимая Шуфэй, а сдержанная и благородная Милостивая

супруга. Не только это, но, так же, в течение следующей половины месяца он

продолжал вызывать ее в императорский кабинет, более того, император стал все

больше полагаться на семью Шэнь. Видимо эта благосклонность, может постепенно превзойти

благосклонность к Шуфэй.

Кто из наложниц во

дворце, получивших какую–либо милость, не был наказан показной Шуфэй? Только

Милостивая супруга сохраняла спокойствие, она ни когда не шла против Шуфэй

лицом к лицу. Сейчас должно начаться хорошее шоу.

Нахмурив брови,

император уставился на голову Шуфэй не произнеся ни слова. Окружающая атмосфера

сразу стала тихой и неловкой. Сидящая с боку Милостивая супруга насмешливо

скривила губы, в ее водянистых глазах промелькнуло чувство удовлетворения.

Мэн Санью опустила

глаза вниз, жестом призывая всех слуг преклонить колени. Она не подняла голову,

что бы посмотреть на выражение лица императора и не выразила недовольства.

А’Бао давно уже ее

бросил и побежал к императору. Маленький, размером с ладонь, пушистый комочек

было легко не заметить, поэтому он легко оказался рядом с императором. Увидев,

что у этого человека были слегка посиневшие ногти и бледные губы, в его глазах

вспыхнул огонек.

«В конце концов, я угадал

правильно. Этот человек – мой двойник. Что бы выглядеть точно так же как я,

двойник принял таблетку для изменения лица.»

Во всем Чжоу есть

только одна таблетка для изменения лица. Нужно принять таблетку, а затем

соответствующим образом помассировать мышцы лица в нужном месте, в результате

чего внешность полностью изменится не оставив и следа. Но эта таблетка содержит

смертельный яд, который сокращает продолжительность жизни. Опасаясь, что люди

будут злоупотреблять этим типом таблеток, Императора Чжоу'Ву запретил

распространение информации о том, как их производить.

«Эта таблетка хранилась

в руках лидера тайной стражи Ян Цзюнвея,

а значит, этот человек должен быть одним из его подчиненных.»

Крепко сжатое сердце Императора

Чжоу'Ву расслабилось. Он посмотрел в сторону Милостивой супруги. Это

невинно–красивое и безупречное лицо появлялось в его снах бесчисленное

количество раз. Он хотел быстро к ней подойти, но сделав только 2 шага он

вспомнил про Шуфэй, которая до сих пор стояла на коленях на земле. Он не

выдержал и обернулся.

В то же время

Милостивая супруга заметила А’Бао. Она скривила губы и подняла его.

– Это домашнее животное

ее Светлости Шуфэй? Почему у него не хватает круга меха на шее? – Спросила

Милостивая супруга и погладила лишенную меха шею А’Бао.

Император все таки

позволил Шуфэй подняться. Он бросил на нее холодный взгляд и повернул голову к

Милостивой супруге, в глубине его глаз таилось легкое баловство. Эта разница

привела к тому, что окружающие наложницы начали насмехаться. Битва еще даже не

началась, а Шуфэй уже проиграла половину. Как скучно! Похоже, что ветер во

внутреннем дворце скоро изменится!

Выражение лица Мэн

Санью оставалось спокойным. Она села на место под креслом императора и

посмотрев на Милостивую супругу сказала:

– Недавно он был ранен

ветками. Нам пришлось срезать мех, что бы наложить лекарство.

– Что же за ветви так

случайно его душили? Если бы Шуфэй не сказала, мы бы подумали, что кто–то

сделал это намеренно. – Намекнула Милостивая супруга.

Мэн Санью слегка

улыбнулась, не обращая внимания на направление ее слов. У нее ни когда не было

шанса выиграть битву с Шэнь Хуэйру в присутствии императора.

«Император может думать

все, что он хочет, меня это совершенно не волнует. Что такое благородное имя?

Его можно съесть?»

А’Бао тихо лежал на

коленях Милостивой супруги. Сначала он очень скучал по аромату Милостивой

супруги, но услышав ее лукавые слова, его возбуждение быстро остыло. «Коварные

предположения, создание чего–то из ничего, неужели это все еще моя гордая,

нежная и понимающая Хуэйру?»

Глава

8. Разочарование.

Думая о том, что эта

женщина кажется ему совершенно незнакомой, А’Бао попытался уйти от неё.

Шэнь Хуэйру тайно

усилила хватку, сжимая его непослушные лапы. Она ткнула своим сверкающим,

холодным искусственным ногтём в подбородок А’Бао. Никто из окружающих не видел

её скрытных действий.

Нежная кожа маленького

щенка была разрезана и из раны сразу же потекла свежая кровь. Но из-за

темно-коричневого меха, это было не заметно. От боли А’Бао взвизгнул и

рефлекторно поцарапал держащую его женщину. Вскрикнув, Шэнь Хуэйру и отбросила

щенка от себя.

Поддельный император и

Мэн Санью, оба вскочили, один бросился к Милостивой супруге, вторая подбежала к

упавшему на землю А’Бао.

– Любимая, что

случилось? – взволнованно спросил поддельный Император, обнимая Милостивую

супругу за плечи.

Мэн Санью осторожно

подняла ошеломлённого щенка. Впервые на её, обычно спокойном лице появился

гнев.

– Милостивая супруга,

что с тобой? – игнорируя присутствие Императора, её голос звучал вопросительно.

Хотя их официальный статус был одинаковым, но среди добродетельных, способных,

милостивых и чистых, добродетельная супруга (Шуфэй) была главной. Её положение

было на полшага выше, чем у Милостивой супруги. Она была квалифицирована

задавать вопросы другим.

Глаза наблюдающих за

шоу наложниц заблестели.

Именно

эта властная аура присуща Шуфэй! Мы уж было подумали, что её личность

изменилась.

– Ваше Величество, этот

прохвост поцарапал эту наложницу! – игнорируя Мэн Санью, Шэнь Хуэйру обняла

свою руку и пожаловалась со слезами на глазах.

Фальшивый Император

аккуратно поднял правую руку Милостивой супруги. Увидев, что там была красная

царапина, его лицо исказилось от гнева:

– Шуфэй, как ты посмела

привести к нам недрессированного прохвоста? Ты знаешь, в чём твоя вина?

– Эта наложница знает

свою вину, пожалуйста, накажите эту наложницу, – увидев, что А’Бао открыл глаза

и заскулил, к Мэн Санью вернулся рассудок.

«У меня нет времени

разбираться с императором, раны А’Бао намного важнее.»

– Тогда забери этого негодника

отсюда. Ты сможешь выйти обратно, только тогда, когда выдрессируешь его, – с

выражением нетерпения на лице, фальшивый Император взмахнул рукавами.

«Итак, это другой вид

домашнего ареста, более того без временного ограничения,» –

сердце Мэн Санью было спокойно. Она ушла под насмешливые взгляды толпы

наложниц.

Потирая рану, Шэнь

Хуэйру незаметно кивнула фальшивому Императору.

«Если бы у меня

спросили, кого в этом дворце я больше всего ненавижу, то это, несомненно, Мэн

Санью. Несмотря на то, что я истинная любовь Шаоцзе, мне приходится спокойно

оставаться во дворце Чжунцуй, наблюдая как Мэн Санью крадёт честь, баловство,

статус и власть. То, что должно было принадлежать мне. Почему? Какое она имеет

право? Шаоцзе сказал, что он все делает для меня, но была ли я действительно

счастлива?» – Эти вопросы возникали у неё в голове

каждый раз, когда она видела свободную духом Шуфэй.

«Но, как бы сильно мне

это не нравилось я ничего не делала Мэн Санью. Потому, что знала, что Шаоцзе

любит мою мягкость, гордость и чистоту. Чем агрессивнее будет поведение Шуфэй,

тем глубже будет вина и сочувствие Шаоцзе. Поэтому я могу лишь терпеть и тихо

дремать во дворце Чжунцуй. Однако теперь Шаоцзе без сознания и моему терпению пришёл

конец.»

Откинув неприятные

мысли, Шэнь Хуэйру подала фальшивому Императору знак глазами. Поняв, что хочет

от него Милостивая супруга, фальшивый Император сослался на необходимость

заняться государственными делами и ушёл со своей свитой во дворец Цяньцин. Шэнь

Хуэйру осталась лицом к лицу с восторженно подобострастными наложницами.

Сегодня она устроила

для фальшивого Императора тренировочный раунд. Если он хочет хорошо исполнять

роль Императора Чжоу'Ву, то первое, что ему нужно сделать, это обмануть

наложниц внутреннего дворца.

«Похоже, он справился

очень хорошо.»

Настоящий Император

Чжоу'Ву в настоящий момент, свернувшись калачиком, лежал в руках Мэн Санью.

Если бы не укрывающее его одеяло, подавленный и потерянный вид маленького щенка

несомненно вызвал бы подозрения у окружающих.

Случившееся только что

произошло слишком быстро. Он медленно осознавал, что Шэнь Хуэйру использовала

его как инструмент против Мэн Санью. Это слегка отличалось от его впечатлений.

Хотя Шуфэй никогда не причиняла вреда Хуэйру, но она издевалась над ней словами.

Хуэйру гордая, поэтому она никогда не опускалась до борьбы с Шуфэй. Именно это

впечатление от Хуэйру заставляло его чувствовать себя более виноватым.

Но сегодняшние действия

Хуэйру рассеяли большую часть этой вины.

«Итак, в её словах тоже

есть двойной смысл, она также нападает с намёками, и так же переворачивает чёрное

и белое. Более того она так же использует любой возможный метод, чтобы

подставить другого, ничем не отличаясь от этих наложниц,»

– при других обстоятельствах он бы почувствовал себя спокойнее, видя, что

Хуэйру может себя защитить. Но теперь, когда он стал человеком которого

использовали, кому сделали больно, он не испытывал ни каких положительных

эмоций.

Чувствуя боль в

подбородке, Император Чжоу'Ву нахмурил брови. Снова подумав о своём двойнике,

который самонадеянно обращался к себе на «мы» и даже наказал Шуфэй, посадив её

под домашний арест, этот дискомфорт мгновенно сменился пламенным гневом.

«Подделка смеет

прикасаться к моей женщине?! День, когда моя душа вернётся в своё тело, станет днём

твоей смерти!»

Пламя гнева Императора

Чжоу'Ву практически касалось небес. Но в своём гневе он проигнорировал сцену, в

которой поддельный император обнимал Шэнь Хуэйру. Он не замечал, что его симпатия

смещалась в сторону его хозяйки.

Мэн Санью быстро несла А’Бао обратно во дворец

Би'Сяо. Она ещё даже не вошла в дверь, но уже несколько раз приказала слугам

отправиться в императорскую клинику, позвать имперского лекаря.

– Ваша Светлость, он всего лишь упал, нет

необходимости так волноваться. Только что император посадил Вас под домашний

арест из-за А’Бао, а сейчас ты вызываешь имперского лекаря для него. Если Его

Величество узнает об этом, он будет недоволен, – советовала, обеспокоенная няня

Фэн.

– А’Бао все ещё маленький. Я боюсь, что из-за того,

что Милостивая супруга так сильно его кинула, у него могут быть внутренние

повреждения. Только после осмотра имперским врачом я могу быть спокойна. Я уже

под домашним арестом, поэтому неважно, доволен Его Величество или нет, – Мэн

Санью осторожно ощупала тело А’Бао. Её нахмуренные брови выдавали её

беспокойство и боль.

Встретившись взглядом с этими водянистыми глазами

феникса Шуфэй, эмоции Императора Чжоу'Ву постепенно успокоились и, наполнявшие

его сердце, негативные чувства исчезли. Он уткнулся в её мягкие и ароматные руки,

не понимая, что это ни с чем несравнимое чувство комфорта и уверенности

называлось «исцелением».

Это был все тот же имперский лекарь, что и в прошлый

раз. Он поспешно засвидетельствовал своё почтение и подошёл к дивану, на

котором лежал А’Бао, чтобы проверить его.

«Он

так часто получает травмы, бедный малыш?» – воскликнул

имперский лекарь в своём сердце, проводя тщательный осмотр.

– Ваша Светлость, у А’Бао нет внутренних

повреждений. У него только не большая рана под подбородком от пореза об острый

предмет. Применяйте порошок Цзиньчуань, и через пять–шесть дней ему станет

лучше, – поклонившись, имперский лекарь сделал своё заключение.

– Что? У него порез на подбородке? – Мэн Санью

нахмурила брови. Ее голос был наполнен удивлением и злостью.

Когда имперский лекарь закончил наносить лекарство,

она увидела обстриженную шею А’Бао, и не могла не чувствовать еще большей боли

за него. Она непрерывно целовала маленькую головку А’Бао и бормотала:

– Так значит это было из-за тайных интриг Милостивой

супруги! Я знала, что А’Бао никого не ранит без причины. Как ненавистно!

Когда Мэн Санью закончила тихо ругаться, она как

будто что-то вспомнила, и на ее лице появилось беспомощное выражение. Если бы

это был кто-то другой, то она несомненно добилась бы справедливости для А’Бао.

Но когда это касается Шэнь Хуэйру, она ничего не может сделать.

– Милостивая супруга обычно очень тихая, трудно

поверить, что она такой человек, – гневно воскликнула няня Фэн, – Ваша

Светлость, вы с ней почти никак не связаны, почему она неожиданно нацелилась на

Вас?

– Почти не связаны? Ты уже забыла? Только полгода

назад мой старший брат серьёзно ранил старшего брата Милостивой супруги. Он

даже оставил шрам на его лице. Это очень большая обида, было бы странно, если

бы она не нацелилась на меня, – вздохнула Мэн Санью и потёрла пульсирующий лоб.

На самом деле были и другие причины. Просто она не

могла сказать об этом няне Фэн. Няня Фэн не умеет скрывать свои мысли, ни чего

хорошего не будет, если она будет знать слишком много.

·

Если

на лице появится шрам, то человек больше не сможет занимать место в суде. Таким

образом, у брата Милостивой супруги больше нет будущего.

«Так

вот в чем причина! Я почти забыл об этом,» – увидев

усталое лицо Шуфэй, Император Чжоу'Ву так же разозлился на ее бесполезного

брата.

Опустив руку, которой потирала лоб, Мэн Санью

обеспокоенно добавила:

– В настоящее время Великий наставник Шэнь вернулся

в суд с огромной властью в его руках. Вы все должны помнить, что необходимо

держаться подальше от Милостивой супруги, не связывайтесь с ней.

Говоря о ни на что не годном старшем брате своей

госпожи, няня Фэн тоже чувствовала себя беспомощной. Она вздохнула и тихо

пробормотала:

– Великий наставник Шэнь – самый большой сторонник

императора в его восхождении на престол. Все думали, что семья Шэнь очень

быстро поднимется на вершину, но Великий наставник Шэнь внезапно ушёл в

отставку со всех своих позиций. Почему человек, которого меньше всего заботят

власть и имя, внезапно вернулся обратно в суд?

– Император отдыхает от тяжёлых травм, и рядом с ним

нет никого, кому бы он доверял, поэтому он, конечно же, вернулся. Но даже если

бы он не вернулся в этот раз, он всегда найдёт возможность сделать это позже.

Няня, ты действительно думаешь, что Великий наставник Шэнь на самом деле такой

благородный и совершенно не заботится о репутации и власти? Неправильно! Если

мы говорим о проницательности, то кто из всех военных и гражданских советников

в суде может превзойти его? – фыркнула Мэн Санью, поглаживая мягкую шёрстку

А’Бао.

«Великий

наставник, самый преданный, как она может так о нем говорить?»

– Император Чжоу'Ву неожиданно открыл глаза и пристально посмотрел на неё.

Не заметив странного взгляда А’Бао, Мэн Санью

продолжила:

– Нежелание власти всего лишь тактика Великого

наставника Шэнь: отступить, чтобы наступить. Если бы тогда он поспешно не ушёл,

власть семьи Шэнь, превзошла бы власть семьи Императрицы и стала бы семьёй

номер один в Чжоу. Но какой был конец у семьи Императрицы, семьи номер один в

Чжоу? Поскольку, их репутация и достижения были выше, чем у Императора, Император

стал подозревать и подавлять их. С тех пор они так и не смогли встать на ноги.

Он давно предвидел отношение Императора и использовал власть, чтобы заслужить его

доверие. Более того, делая это, он обеспечил потомкам семьи Шэнь прямой путь к

успеху. Если бы лицо брата Милостивой супруги не было изуродовано шрамом, он бы

вступил в суд в этом году, после осеннего Императорского экзамена. Но, к

сожалению, ему не повезло. Он просто встретился с моим братом у этих важных

ворот и даже получил шрам, что положило конец его политической карьере. В этом

поколении у семьи Шэнь нет другого презентабельного, талантливого человека.

Таким образом, путь семьи Шэнь к процветанию был прерван. Как может Великий

наставник Шэнь принять такой результат? Конечно ему придётся выйти самому. Вы ещё

не поняли? Ровно полгода назад Великий наставник Шэнь перестал путешествовать и

начал оставаться в столице. Он так же часто посещал дворец, чтобы углубить свои

отношения с Императором. Этим он прокладывал себе путь, для повторного

вступления в суд. Милостивая супруга так же изменилась, перестала быть

сдержанной и начала выслуживаться. Царский потомок и милость Императора –

надежда семьи Шэнь изменить свою судьбу, они определённо будут за это

сражаться. Сегодняшние события – только начало. Вражда между семьёй Мэн и семьёй

Шэнь очень глубока. С этого момента мы должны быть предельно осторожными, мы не

можем ошибиться в своём поведении. Вы все должны это запомнить!

Няня Фэн и остальные прислушались, опустив головы.

С другой стороны, Император Чжоу'Ву широко открыл

пасть, его шок было трудно скрыть.

«Действительно,

в течение этого полугодия Великий наставник Шэнь часто посещал дворец и

беседовал со мной о государственных делах. Хуэйру так же начала менять своё

поведение полгода назад, она стала более зависимой от меня.»

Из-за своего доверия к Великому наставнику и его

любви к Хуэйру, он никогда об этом не задумывался, но слова Мэн Санью были

слишком резкими, слишком разумными, Император Чжоу'Ву даже не смог бы их

опровергнуть. Только подумав, что в преданности Великого наставника и в любви

Хуэйру было столько жажды власти и выгод, он почувствовал невероятное

отвращение. Первоначальная решимость установить контакт с Хуэйру так же начала

колебаться.

Сердце Императора Чжоу'Ву колотилось от боли. Не имея возможности

выпустить пар, он резку укусил Мэн Санью за кончики пальцев.

«Эта

женщина слишком умна, слишком рациональна! Она вытащила на свет правду, о

которой я не хотел глубоко думать, не хотел принимать её – так ненавистно!

Стоп!

Если она так ясно видит ситуацию семьи императрицы, семьи Ли и семьи Шэнь, не

может быть, что бы она не понимала в какой ситуации оказалась её семья Мэн. Не

может быть, не может быть, что она все знает, но притворяется невежественной.»

Думая об этой возможности, гнев и разочарование в

сердце Императора Чжоу'Ву сменились густым и тяжёлым чувством вины.

Зубы маленького щенка ещё даже не до конца выросли,

поэтому, когда он укусил, боли практически не было. Мэн Санью подумала, что

А’Бао с ней играет и легонько почесала его язык кончиками пальцев,

приговаривая:

– Непослушный!

Чувствуя себя виноватым, Император Чжоу'Ву начал

вилять хвостом. Даже если его разум на самом деле отсутствовал, он в полной

мере мог проявить желание угодить своей хозяйке. Неосознанно он уже одной ногой

встал на путь к тому, чтобы стать верным псом.

Глава

8. Безумие.

Новость о том, что Шуфэй посадили под домашний арест

из-за собаки, немедленно распространилась по всему запретному дворцу. Многие в тайне

радовались её несчастью. В тоже время наложницы из разных дворцов стремились

выслужиться перед Милостивой супругой. Из-за того, что Император уже месяц

находился на постельном режиме, он не появлялся во внутреннем дворце. Он не

вышел даже когда Благородная супруга Ли, в надежде увидеть Императора,

преклонила колени перед дворцом Цяньцин. На данный момент Милостивая супруга – единственная,

у кого есть возможность увидеться и поговорить с Императором. К кому, как не к

ней им подлизываться?

«Стоять

на пьедестале, быть избалованной как никто другой – это то, что уже давно должно

быть моим,» – милостивая супруга наслаждалась

прекрасным вкусом славы, когда шла по подземному переходу в тайную комнату

дворца Цяньцин.

Благодаря различным дорогим сохраняющим жизнь

лекарствам, Император Чжоу'Ву лишь слегка похудел. Плотно закрытые глаза, едва

заметное дыхание, издалека его можно принять за труп.

«Было

бы не плохо, если бы он никогда больше не очнулся,»

– Милостивая супруга бездумно уставилась на лежащего перед ней императора,

когда неожиданная мысль промелькнула у неё в голове.

«Набор

в гарем, когда мне исполнилось 16 лет, совпал со смертью матери. Из-за

необходимости выполнять сыновние обязанности я не смогла войти во дворец. По

окончании сыновнего периода отец предложил выйти замуж в благородную семью и

стать официальной женой, отвечающей за домашнее хозяйство, но я отказалась. Я

была полна решимости дождаться, когда Гу Шаоцзе возьмёт меня во дворец. Это

было обещание, которое мы дали друг другу в юности. Когда мне исполнилось 19, снова

состоялся долгожданный набор в гарем, и я пришла к Гу Шаоцзе, как и хотела.

Но

жестокая и холодная реальность нанесла мне глубокую рану, заставив отказаться

от своих иллюзий. Я наблюдала, как Гу Шаоцзе баловал Мэн Санью, оставляя меня

позади. Я наблюдала, как Шуфэй, шаг за шагом, поднимается все выше и выше, а я…

я всегда была на ступеньку ниже её. Я могла только сдерживать свою боль,

притворяясь великодушной.

Гу

Шаоцзе просил меня терпеливо ждать. Начиная с 16 лет, я ждала три года. Потом

начиная с 19 лет, я ждала ещё три года. В общей сложности шесть лет. Сколько

раз может женщина выбросить из своей жизни шесть лет? В тоже время Мэн Санью, которая

все у меня украла, ещё находится в цветущем возрасте, её лицо, прекрасное как

лотос, приковывает всеобщее внимание. Часто я боялась, что Гу Шаоцзе не сможет

избежать её чар и бросит меня из-за неё.

Полгода

назад Мэн Яньчжоу, серьёзно ранив и даже оставив шрам на лице, разрушил жизнь моего

старшего брата. Но Гу Шаоцзе легко отпустил семью Мэн и не позволил мне снова

поднимать этот вопрос. Уже тогда я чувствовала, что моему терпению приходит

конец.»

Шэнь Хуэйру очнулась от своих мыслей. Она смотрела

на спящее лицо Императора Чжоу'Ву сложным взглядом, выражение её лица

продолжало меняться, а сердцебиение учащалось. Простояв довольно долго без

движения, дрожащей рукой Милостивая супруга прикрыла рот и нос Гу Шаоцзе. Его

тонкое и слабое дыхание коснулось её ладони.

«Лишь

немного силы и он перестанет дышать,» – эта мысль, от

которой Хуэйру не могла отмахнуться, проникла глубоко в её сердце.

Сила в её руке медленно увеличивалась, но спящий

человек никак не реагировал. Шэнь Хуэйру не мигая уставилась на Гу Шаоцзе.

В комнате замерцал свет свечи, и тень под ресницами Императора

Чжоу'Ву заколебалась вместе с ним, как будто она дрожала. У обманутой этой

иллюзией Шэнь Хуэйру сбилось дыхание, она быстро отдёрнула руку и её бледное

лицо исказилось как у чудовища.

«Что

со мной случилось? Почему я захотела убить Шаоцзе? Должно быть, я сошла с ума!»

–

она прижала руку к груди, изо всех сил стараясь успокоиться.

Она была права! Шэнь Хуэйру действительно сошла с

ума. Шесть лет. 2190 дней и ночей. Ненависть и неудовлетворённость в её сердце

давно достигли своего предела. Она всегда была апатичной и гордой личностью.

Страшно, когда подобные ей люди, достигают своего предела.

– Ваша Светлость! С Вашей Светлостью все в порядке?

– спросил лидер тайной стражи Ян Цзюнвей, не отрывая глаз от лица Милостивой супруги.

Он появился

в тайной комнате, не издав ни единого звука.

– Всё в порядке. Просто Его Величество не

просыпается уже месяц, и я немного волнуюсь, – встревоженно ответила Шэнь

Хуэйру, её сердце выпрыгивало из груди.

«Хорошо,

что я вовремя остановилась,» – испуганно подумала

она.

– Все благодаря заботе Вашей Светлости о Его

Величестве. Ваша Светлость, должно быть, устала. Пожалуйста, вернитесь скорее к

отдыху, – выразил благодарность Ян Цзюнвей.

– Путешествую по миру, в поисках престижных врачей, мистер

Ян должно быть тоже устал. Я действительно устала. Опасаясь потревожить Его

Величество, я оставлю остальное здесь мистеру Яну, – Шэнь Хуэйру не

осмеливалась задерживаться, попрощавшись, быстро ушла.

Дождавшись, когда её фигура исчезнет, Ян Цзюньвей

медленно подошёл к Императору Чжоу'Ву, внимательно вглядываясь в его лицо.

Внезапно он что-то заметил и наклонился, что бы тщательно рассмотреть. Когда он

выпрямился, в его холодном выражении лица появилось намерение убить!

«Вокруг

носа и рта Его Величества появилось несколько, едва заметных, отпечатков

пальцев, они явно образовались от довольно сильного надавливания. Кто это

сделал? Кто хотел задушить Его Величество?»

Неестественное выражение лица Милостиво супруги

сразу же появилось в сознании Ян Цзюньвея. Он вышел из секретной комнаты и

спросил ожидающего за дверью Чан Си:

– Недавно кто-нибудь заходил, кроме Милостивой супруги?

– Нет, мистер Ян. Милостивая супруга сказала, что хочет немного побыть

наедине с Его Величеством, – с уважением ответил Чан Си.

У Ян Цзюньвея было высокое положение и его всегда окружала опасная аура. Не

только это, но ещё и Его Величество доверял ему свою жизнь. Он не смел дерзить

перед Ян Цзюньвеем.

– Она сказала, что хочет остаться с Его Величеством наедине, и вы просто

так позволили ей? Если с Его Величеством что-то случится, как вы будете каяться

в своих грехах? – холодно спросил Ян Цзюньвей.

– Это… Её Светлость и Его Величество давно знают друг друга, они

возлюбленные с детства, зачем ей вредить Его Величеству? Мистер Ян, вы слишком

много думаете, – возразил Чан Си.

– Человеческое сердце легко меняется. С этого момента назначьте ещё

несколько человек, чтобы заботиться о Его Величестве. Следите, что бы ничего не

случилось! – голос Ян Цзюньвея был тяжёлым и холодным.

Он на мгновение задумался, но не рассказал о том, что сделала Милостивая

Супруга.

«Сейчас я не

могу её спугнуть. Будет плохо, если это спровоцирует её к действиям.

Не

смотря на то, что я всего лишь Главный управляющий Внутреннего дворца, даже

главные наложницы должны передо мной заискивать. Когда бы меня так ругали?»

– Чан Си был крайне недоволен, но он не осмеливался пойти против этого смертоносного

божества перед ним, и был вынужден прислушаться.

После ухода Чан Си, Ян Цзюньвей встал у двери в

секретную комнату и скрестил руки, нахмурив брови, он задумался:

«Милостивая

супруга перестала быть лояльной, теперь она крепко держится за фальшивого Императора.

Чан Си, похоже, полностью встал на сторону Милостивой супруги. Великий

наставник Шэнь воспользовался шансом завладеть судом. Для Его Величества очень

опасно оставаться во дворце. Мы должны быстро вынести его из дворца и спрятать

в безопасном месте. Если Император так и не очнётся, то ничего нельзя будет

изменить. До тех пор, пока фальшивый Император не заявит о своей поддельной

личности, всё будет в порядке. Кроме того, такая замена – неслыханное дело.

Если хоть малейший намёк об этом просочится наружу, стабильность всего Чжоу пошатнётся.

Если это произойдёт, то когда Император проснётся, фальшивка не сможет

покаяться даже после смерти!»

Подумав об этом, Ян Цзюньвей позвал группу тайных

стражей и приказал им спрятаться в тайной комнате, не позволяя Милостивой

супруге или её слугам остаться наедине с Его Величеством. Даже Чан Си, который

с детства заботился о Его Величестве, не допускался. Он же в свою очередь займётся

приготовлениями, чтобы покинуть дворец.

Император Чжоу'Ву не знал, что только что совершил

прогулку до ворот ада и обратно. Он все ещё не пришёл в себя от едких слов Мэн

Санью. Чувство разочарования из-за двуличия Великого наставника Шэнь и Шэнь

Хуэйру съедало его изнутри.

Хотя Мэн Санью так же двулична как и Милостивая

супруга, чувства, которые вызывали у него две женщины были полярно

противоположны. Его первоначальное отвращение к Мэн Санью, сменилось

признательностью, тогда как к Шэнь Хуэйру он вообще не знал, что чувствует. Но

неизбежно семя сомненья уже тихо зародилось в глубине его сердца и медленно

росло.

Мэн Санью не понимала, что она непреднамеренно

ухудшила впечатление Императора Чжоу'Ву о Великом наставнике и о Шэнь Хуэйру.

Закончив инструктаж своих слуг, она достала свою коробку для шитья и продолжила

делать маленькие хлопковые свитера для А’Бао.

– Ваша Светлость, пора принимать лекарства, – женщина-лекарь

принесла миску горячего лекарства.

– Оставь его там. Когда оно немного остынет я выпью,

– Мэн Санью махнула рукой, её бесстрастное выражение лица мгновенно застыло.

– Ваша Светлость, пожалуйста, выпейте пока оно

горячее. Это лекарство было выписано специально для вас известным лекарем,

которого нашёл Его Величество. Используемые травы так же очень сложно найти.

Если оно остынет, то станет менее эффективным, – увидев миску с лекарством,

обеспокоенное выражение лица няни Фэн сразу же сменилось радостным. Она

похвалила: – Даже если Милостивую супругу балуют, как это баловство может

сравнится с Вашим? Его Величество приложил много усилий что бы вылечить вашу

холодную матку и поскорее зачать королевского отпрыска. Это баловство

превосходит всех в этом дворце. Милостивую супруга балуют только из-за Великого

наставника Шэнь. Когда князь вернётся с армией, она недолго будет праздновать.

– Так ли это… – неоднозначно ответила Мэн Санью. Она

посмотрела на миску с насмешкой, насмешкой над собой.

Би Шуй и Инь Цуй обменялись сложными взглядами.

Услышав слова «пить лекарство», свернувшийся

калачиком на коленях Мэн Санью, Император Чжоу'Ву в тревоге проснулся, а

услышав слова няни Фэн, он побледнел. Так же, как и эти выдающиеся лекари, он

прекрасно знал, что это за миска лекарства. Он поспешно встал и положил лапы на

край стола. Понюхав запах лекарства, он чуть не утонул в чувстве вины.

Увидев действия А’Бао, Мэн Санью быстро подняла его

и ругая погладила по голове:

– В этом нет ни чего хорошего А’Бао, не трогай это.

Что бы, пока она не видит, А’Бао из любопытства, не

лизнул лекарство, Мэн Санью взяла миску и залпом его проглотила. Когда она

возвращала миску женщине-лекарю, на её лице застыла холодная улыбка.

Император Чжоу'Ву, который внимательно следил за Мэн

Санью, не мог не заметить выражение её лица. Словно поражённый громом, он

замер.

«Она

знает! В конце концов, она всё знает, но молча всё принимает! Не удивительно, что

она так холодна и не заинтересована, когда говорит обо мне,»

– это открытые лишило его способности мыслить. Колющая боль и удушающее

давление ощущались в груди Императора Чжоу'Ву.

Неожиданно ему стало страшно смотреть в лицо Шуфэй,

опасаясь увидеть в ее глазах ненависть. Однако чтобы чувствовать себя непринуждённо,

ему нужно было знать, что думает Шуфэй. Первый раз он так сильно заботился о

женщине, несравнимо даже с Шэнь Хуэйру.

– А’Бао, что случилось? Почему ты так на меня

смотришь?

Маленький щенок уставился на неё своими большими

черными глазами. Глядя на его очаровательное выражение, Мэн Санью не могла

сдержать грустную улыбку.

«В

её улыбке присутствует насмешка, принятие и равнодушие, но в ней нет ненависти.

Боже!» – сердце Императора Чжоу'Ву, которое

подскочило к самому горлу, вернулось на место.

«Когда

я верну своё тело, я обязательно заглажу свою вину перед тобой,»

– пообещал он себе и тихо заскулив, бросился в объятия Мэн Санью, скучая по

теплу её рук.

Глава

10. Возмещение ущерба.

По мере того как состояние здоровья Императора

улучшалось, увеличилось время, которое он проводил за работой, но он все еще не

позвал ни одной наложницы, что бы служить ему в спальне. Только Милостивую

супругу вызывали каждый день составлять ему компанию в императорском кабинете.

Присутствие Великого наставника Шэнь в суде с каждым днем усиливалось и он

постепенно сравнялся с министром Ли.

Любой, кто не был слеп, мог видеть, что семья Шэнь

поднимается на вершину. Дворец Чжунцуй, который принадлежал Милостивой супруге,

каждый день был переполнен, постоянно приветствуя и провожая гостей, полная

противоположность тому, что было раньше.

Во дворце Би'Сяо, лениво лежащая на диване, Мэн

Санью в одной руке держала А’Бао, а в другой «Рассказы путешественника». Мягкий

солнечный свет проникал сквозь полуоткрытые шторы и освещал человека и собаку,

придавая им золотистую ауру. Очень теплая сцена.

Маленький, размером с ладонь, щенок прищурил глаза и

тихо лежал на руке у женщины, с никогда ранее не испытываемым чувством

безмятежности. Он наслаждался землями и морями, ремеслами и культурами,

описанными в «Рассказах путешественника». В данный момент он забыл о своем

положении и обо всех своих обязанностях, сосредоточившись только на том, что бы

оценить это умиротворение.

– Ваша светлость, А’Бао смотрит туда же, куда и Вы.

Когда Вы переворачиваете страницу, А’Бао так же поворачивает голову, как будто

он знает буквы. Как интересно! – Засмеялась Инь Цуй, когда внесла чай и

десерты.

Император Чжоу'Ву застыл, опасаясь, что Шуфэй может

заметить его ненормальность.

«Если

Мэн Санью посчитает меня странным, то моя судьба будет решена».

– Очевидно, что мой А’Бао самый умный. Сейчас он

просто читает вместе со мной. Потом я планирую научить его писать, рисовать,

петь, танцевать и считать. – Гордо заявила Мэн Санью, подняв А’Бао и крепко его

целуя.

– Действительно ли маленькая собака может всему

этому научиться? – Удивилась Инь Цуй.

– Конечно! – Уверенно сказала Шуфэй, сжав маленький

хвостик А’Бао.

«У

тебя хорошее видение! Чего я не знаю кроме пения и танцев?»

– Император Чжоу'Ву покусывал кончики пальцев Мэн Санью и гордо размышлял.

– Но этим вещам нужно учить медленно, нельзя

спешить. Становится холоднее, поэтому первым делом мы научим А’Бао носить

одежду. Только посмотри на его лысую шею, когда будет ветрено, он почти

наверняка простудится. Принеси свитера и шарфы А’Бао. Я попробую примерить их.

– Отложив «Рассказы путешественника» взволнованно сказала Шуфэй.

– Да. – Глаза Инь Цуй ярко замерцали и она быстро

принесла новую одежду А’Бао.

– А’Бао, я собираюсь одеть на тебя одежду и повязать

шарф. Будь послушным и не двигайся. Чуть позже тебя ждет угощение. Внутри тепло,

поэтому, если тебе будет неудобно, то мы снимем, но когда мы пойдем гулять,

тебе придётся одеться, хорошо? – Постукивая по маленькому, мокрому носу Мэн

Санью серьезно объясняла А’Бао. Она выбрала маленькую куртку из тигровой шкуры.

Император Чжоу'Ву взвизгнул и хотел убежать, но

потом передумал и вернулся. В конце концов, он послушно сел перед Шуфэй с

выражением «Делай что хочешь».

«Не

важно, не важно, я слишком многим ей обязан. Если она этого хочет, то пусть так

и будет». – Вздохнул Император Чжоу'Ву с чувством

беспомощности в сердце. С тех пор как он узнал, что Шуфэй обо всем знала, он не

мог ожесточить свое сердце по отношению к ней.

– А’Бао такой хороший! – Мэн Санью была вне себя от

радости. Она наклонилась и поцеловала его в кончик носа, заставив сердце Императора

Чжоу'Ву учащенно биться.

Однако, прежде чем он смог насладится этим волшебным

чувством, Мэн Санью уже запихнула его в куртку из тигровой шкуры с капюшоном.

На капюшоне даже была пара тигриных ушей,

маленьких и милых. Глядя на преобразившегося А’Бао окружающие не могли

сдержать смех.

– Пффф–хахаха… – Сначала она пыталась сдержаться, но

в итоге это переросло в неконтролируемый смех. Мэн Санью подняла А’Бао и

перекатилась по кушетке. Ее покрасневшее лицо и яркие водянистые глаза

очаровывали Императора Чжоу'Ву.

– Хм, кажется чего-то не хватает. – Успокоившись,

Шуфэй посадила А’Бао на прикроватный столик и внимательно осмотрела его.

Заметив стоящую сбоку белую керамическую вазу, ее глаза заблестели.

– Вот теперь идеально! – Она срезала стебель камелии

и прикрепила цветок к уху А’Бао. Мэн Санью сжала маленькие лапки щенка и опять

со смехом упала на кушетку.

Ее чистый и трогательный смех, эхом пронесся по всей

комнате. Император Чжоу'Ву нахмурил брови. Он хотел сорвать цветок своей лапой,

но слушая звонкий смех женщины, он опустил лапу и подумал:

«Я

просто соглашусь с этим! Она редко так естественно смеется».

Он все больше и больше потакал Шуфэй, позволяя ей

практически пересечь его нижнюю линию. Хотя он считал, что это просто

искупление его вины, но даже сам Император Чжоу'Ву не смог понять истинную

причину.

Стоя в стороне, Инь Цуй и Би Шуй так же задыхались

от смеха.

– Ваша светлость, А’Бао такой милый, почему бы Вам

не нарисовать его, что бы Вы могли вспомнить в будущем. – Успокоившись,

искренне предложила Би Шуй.

– Хорошая идея! – Мэн Санью помассировала лицо,

которое болело от смеха. Она подняла смущенного и не много счастливого А’Бао со

стола. – А’Бао, быстрее, пойдем со мной. – Поставив щенка на землю, она

направилась в боковую комнату. Убедившись, что он не испытывает дискомфорта при

ходьбе в одежде, Мэн Санью ускорила шаг.

Благодаря широко открытому окну, в кабинете было

очень светло. Перед окном росла магнолия, ее ветви были тонкими и сильными.

Можно себе представить ее красоту в полном цвету весной наступающего года. У

заднего окна растет несколько кустов, приятно пахнущего осенью и создающего

красивое зрелище зимой, османтуса. В течение всех четырех сезонов кабинет можно

оценить по разному.

Переступив порог, первое, что видишь – три стены с

огромными книжными полками. Книги на полках охватывали широкий круг тем. От

романов, до рассказов путешественников, книги расставлены по типу в разных

секциях полок. Наполняющий комнату, густой запах чернил создавал ощущение комфорта.

В углу расположена высокая черная ваза для цветов.

Вместо красочных цветов, в вазе стоят голые ветви. Император Чжоу'Ву впервые

видит такое странное оформление, но благодаря ему присутствующие чувствуют

атмосферу неторопливости и учености. У окна стоит стол из розового дерева. На

столе кроме кистей, чернильных палочек, чернильных камней, бумаги и тому

подобного нет ни чего лишнего. Нет даже маленького кадила.

Этот простой до крайности кабинет демонстрирует

глубину владельца. Из всех кабинетов, которые Император Чжоу'Ву видел раньше, у

этого самый оригинальный и продуманный дизайн. Из этого можно сделать вывод об

уме и интеллекте Шуфэй. Удивленный, он довольно долго простоял у входа, прежде

чем войти со сложным взглядом. Его взгляд упал на Мэн Санью, когда она

раскладывала инструменты для рисования на столе, готовясь рисовать.

«В

прошлом необходимость приходить во дворец Би'Сяо была рутиной. Жеманство пышно

разодетой Шуфэй всегда вызывало у меня отвращение. С чего бы мне хотеть тратить

силы, что бы лучше ее узнать? И с чего бы мне хотеть провести с ней больше

времени? Это мое первое посещение ее кабинета. Более того, очевидно, что Мэн

Санью не приветствует меня здесь, иначе она бы не молчала последние три года.

Кто

в этом запретном дворце не знает, что я люблю искусство и классику? Что бы

заслужить мою благосклонность, все наложницы внутреннего дворца спешат создать

вокруг себя атмосферу учёного. Но Шуфэй делает все наоборот. Если бы не моя

нынешняя ситуация, эта женщина, скорее всего, дурачила бы меня всю мою жизнь!

Что

бы обмануть других, она намеренно создала импульсивный, тупой и грубый образ.

Только из-за этого я не чувствовал опасности, оказывая ей благосклонность и

использовал ее, давая ей власть и статус. Но правда оказалась прямо

противоположной. Эта женщина не только не глупа, но и ужасно умна! Кто бы мог

подумать, что у девушки, которой только что исполнилось 14 лет, будут такие

глубокие мысли? Что она будет такой дальновидной?

Если

бы я узнал об этом месяц назад, то, что бы избавиться от этой угрозы, определенно

приказал ее тайно убить. Но теперь, став А’Бао, мое ложное представление о

Шуфэй меняется снова и снова. От отвращения к признательности, от отторжения к

влечению. Сейчас, кроме старого чувства пустоты, я даже не чувствую ни какого

гнева.

Хорошо,

хотя Мэн Санью многое от меня скрыла, не похоже, что ей движут неправильные

мысли, я не буду к ней слишком критичен». –

Император Чжоу'Ву глубоко вздохнул в своем сердце и начал бродить по кабинету.

Как ни когда раньше, он хотел понять эту женщину, хотел обнаружить то, что она

скрыла, ее истинные цвета.

«Каллиграфия

и несколько картин висят на стенах рядом с книжными полками, все они были

подписаны Мэн Санью. Все характеры и штрихи решительные и сильные; картины

прекрасно проработаны, все они труднодоступные шедевры.

Глядя

на три стены, заполненные книгами, каллиграфией и картинами, кто посмеет

сказать, что Мэн Санью «женщина–тигр» из семьи военных? Возможно, даже Хуэйру

не сможет сравниться с ней». – Император Чжоу'Ву

мрачным взглядом уставился на наполненную духом акварель.

«Эта

проклятая женщина! Она точно знает, что мне нравятся талантливые женщины,

неужели это ее убьет, если она попытается мне хоть немного угодить? Почему она

должна это скрывать?» – Его ноздри расширились и он

выдохнул клубок мутного воздуха, затем, как будто, что бы выпустить пар, он

сорвал с уха камелию и бросил ее на землю.

«Хампф!

Если ты не хочешь угодить мне, то почему я должен хотеть угодить тебе?»

– По мере того как он становился все более и более недовольным, его маленькие

лапки атаковали остатки цветка.

– А’Бао, ты опять ведешь себя непослушно! –

Увлеченно рисуя, Мэн Санью, чуть не умирала от миловидности щенка.

Набросившийся на камелию, Император Чжоу'Ву замер.

Он с трудом мог поверить, что он вел себя, как ребячливый и смешной человек.

«Возможно

ли, что поскольку я живу как собака, то мой мыслительный процесс и мое

поведение так же станут похожими на собаку?»

Отложив кисть, Мэн Санью улыбаясь подняла А’Бао и

посадила его на стол. Указывая на листок бумаги, она спросила:

– А’Бао, смотри, это похоже на тебя?

Щенок на белом полотне, одетый в жилет из тигровой

шкуры с камелией на ухе, выглядел невероятно обеспокоенным и расстроенным он

поднимал передние лапы, что бы вцепиться в цветок. Хотя это было всего лишь

несколько штрихов, изображенный на бумаге яркий и сообразительный маленький

комок шерсти, был как будто живой.

«Этот

А’Бао выглядит не так хорошо как Ши–тцу или пекинес. Почему он так сильно

нравится Шуфэй?» – Кисло подумал про себя Император

Чжоу'Ву.

Видя, что А’Бао опустив голову внимательно изучает

свой портрет, Мэн Санью улыбнулась и написала на листе имя А’Бао и его возраст.

Затем она взяла его маленькую лапку, обмакнули ее в чернила и отпечатала рядом

со своей подписью.

– А’Бао тоже подписался. В будущем я буду еще

рисовать портреты А’Бао, записывая его рост, что бы позже вспомнить. – Вытерев

чернила с лапки, Шуфэй подняла маленький меховой комочек, ее голос был полон

нежности и ожидания.

«Ты

воспринимаешь А’Бао как своего ребенка? Потому, что я не могу дать его тебе?»

– Внезапно Император Чжоу'Ву немного ее понял и чувство тяжести в груди стало сильнее,

чем когда-либо прежде.

С того дня А’Бао стал еще более послушным и тихим.

Что бы ни делала женщина, он подыгрывал ей. Он знал, что Мэн Санью была под

домашним арестом из–за него, поэтому он больше не пытался убежать.

«Если

я появлюсь за пределами дворца Би'Сяо, это, несомненно, станет предлогом, что

бы напасть на Шуфэй.»

Подавляя тревогу в сердце, Император Чжоу'Ву

терпеливо обдумывал план, который позволит ему покинуть дворец и при этом не

навредит его владелице. Неосознанно он уже развил в себе потребность защищать

Шуфэй.

Как и предсказывала Мэн Санью, Великий наставник

Шэнь и Милостивая супруга в настоящее время в борьбе за власть встали на путь

невозврата. Они собирали власть в суде и внутреннем дворце, медленно

приближаясь к нижней линии Императора Чжоу'Ву, снова и снова ослабляя его

чувства к ним. Сомнения, которые были всего лишь семенем, всего за полмесяца

выросли в гигантское дерево.

Глава

11. Разоблачение.

Месяц спустя тело Императора Чжоу'Ву окрепло. Его

слух и обоняние стали на много более чувствительными и для него перестало быть

проблемой гулять по дворцу Би'Сяо в одиночку. Однако из-за того, что его тело

уже около двух месяцев находится в коме, он в последнее время с тревогой

расхаживал перед входом во дворец Би'Сяо.

Если

в ближайшее время я не проснусь, то внутренние беспорядки в Чжоу могут скоро

обостриться. Кроме того Великий наставник Шэнь и Хуэйру постепенно становятся

все смелее и открыто увеличивают свою власть, из-за этого я чувствую угрозу.

Если я позволю им продолжать и дальше, то вскоре, они могут попытаться украсть

мой трон. Я больше не могу безоговорочно доверять семье Шэнь.

Няня Фэн была еще более обеспокоенной, чем он. Видя,

что с того дня, когда Император посадил госпожу под домашний арест, он даже

больше не интересовался ею, как будто полностью забыл, что такой человек

существует, няня Фэн больше не могла оставаться спокойной.

– Ваша светлость, почему бы Вам не вышить для

Императора сумочку? Тогда он будет знать, что Вы все время о нем думаете. Если Вы

этого не сделаете, то неизвестно когда закончится Ваш домашний арест. –

Уговаривала няня Фэн, массируя плечи Мэн Санью.

Только что вбежавший в спальню Император Чжоу'Ву,

услышав это, остановился и уставился на няню Фэн агрессивным взглядом.

Шуфэй

моя женщина! Как смеет эта служанка просить ее сделать кошелек для подделки!

– Не волнуйся, скоро я смогу выйти. В течение двух

месяцев Его Величество не посещал внутренний дворец. Недавно были слухи, что

Его Величество повредил свое естество и больше не может производить потомство.

Партия министра Ли начала советовать Его Величеству назначить Императрицу и

наследника. Лучшими вариантами являются Благородная супруга Ли и второй принц.

Милостивая супруга долгое время считала, что трон Императрицы принадлежит ей.

Кроме того, она так же очень умна и проницательна, и хорошо умеет использовать

других, что бы уравновесить силы. Она определенно выпустит меня, что бы сделать

воду мутной. Но очень жаль, что меня никогда не интересовало это место. Для

меня не возможно сражаться с Благородной супругой Ли за него. Лучше бы она меня

не выпускала, я могла бы отдохнуть. – Мэн Санью взмахнула рукой, ее голос был

полон бессилия.

– Она была той, кто заставил Его Величество наказать

Вас, та, кто хочет, что бы Его Величество отпустил Вас тоже она. С каких это

пор у нее такое большое влияние на Его Величество? Прошло всего немного

времени, а она уже завоевала такую благосклонность. Она ведь не могла наложить

заклятие на Его Величество? Не смотря ни на что с Благородной супругой Ли,

Достойной супругой и Вашей светлостью, она не будет претенденткой на место

Императрицы! – Няня Фэн не могла понять, откуда Милостивая супруга появилась в

очереди на место Императрицы.

– Няня, ты слишком много думаешь, у нее нет

магической силы. – Засмеялась Мэн Санью. Затем она едва слышно пробормотала: –

Кресло Императрицы всегда принадлежало ей и ни кому другому.

– Что? Ваша светлость, что Вы сказали? – Не

расслышав, поспешно спросила няня Фэн.

Слух у собак всегда был лучше, чем у людей. Император

Чжоу'Ву очень ясно расслышал бормотание Шуфэй. Его тело замерло, а сердце

затрепетало.

Неужели

эта женщина уже поняла мои чувства к Милостивой супруге? Насколько она

сообразительна? – Услышав этот разговор, Император

Чжоу'Ву задумался. Сначала он разозлился на то, что она видит его насквозь, но

потом его сердце было переполнено тяжелым чувством вины. Император Чжоу'Ву

взмахнул хвостом и убежал.

Я

не знаю, как встретиться с этой женщиной лицом к лицу. Очевидно, что она знает

больше, чем я предполагал. Значит, ее никогда не интересовало место

Императрицы. Вся охрана, которую он против нее выстроил, превратилась в шутку.

Не заметив маленький меховой шар, который прибежал и

убежал, Мэн Санью отвернулась от няни Фэн, не желая продолжать этот разговор.

В суде битвы семей Ли и Шэнь все больше и больше

обостряются. У министра Ли были глубоко укоренившиеся связи, в то время как

Великий наставник Шэнь пользовался поддержкой Императора. Две партии

практически сравняли свои силы. Из этого тупика было крайне трудно выйти.

В то же время, как и ожидала Мэн Санью, Шэнь Хуэйру

решила использовать свои силы и велела поддельному Императору освободить Шуфэй,

что бы она присоединилась к битве. Милостивая супруга считала, что Мэн Санью никогда

не рассматривала ее как угрозу, скорее она будет строить козни против

Благородной супруги Ли. В таком случае, ей просто надо наблюдать со стороны и

пожинать плоды.

Поэтому, всего через несколько дней Мэн Санью

получила просьбу своей матери навестить ее, и Император дал свое разрешение. Это было знаком того,

что ее домашний арест закончился.

Матушке Мэн было тридцать с небольшим, ближе к

сорока. Она примерно на 60–70 процентов была похожа на Шуфэй, за исключением

нескольких глубоких морщин на лбу, она все еще была достаточно молодой и

красивой. Казалось, что морщины на ее лбу образовались от того, что она часто

хмурила брови, что ясно указывало на то, как сильно ей приходилось волноваться.

– Лин выражает свое уважение Вашей светлости –

увидев, что ее дочь вошла в главный зал, Матушка Мэн быстро встала, что бы

засвидетельствовать ей свое почтение, но Мэн Санью не позволила ей этого

сделать.

·

Лин

– Фамилия семьи матушки Мэн Санью.

– Мама, не обращай внимания на формальности, садись.

– Мэн Санью помогла сесть на место для гостей, а сама села на главное кресло.

Няня Фэн подняла А’Бао и хотела выйти из комнаты,

оставив мать и дочь наедине, но А’Бао начал скулить. Он вцепился в руки Няни

Фэн, глядя, полными слез, глазами на Шуфэй, ясно показывая свое нежелание

уходить.

После

долгого общения с этой женщиной, я давно обнаружил, что она не может устоять

перед этим поведением. Как только я начинаю вести себя подобным образом, Шуфэй

немедленно исполняет мое желание.

Скорее

всего, матушка Мэн принесла новости о Мэн Чансине. Я должен остаться и

послушать.

Вспомнив, что отцом Шуфэй был Мэн Чансин, его

чувства стали сложными. Но он уже не мог позволить себе, как раньше,

пользоваться Мэн Санью или причинить ей боль.

Если

Мэн Чансин будет готов отказаться от военной силы, моя благосклонность к Шуфэй

не изменится. Не только это, я так же готов еще больше компенсировать ей

прошлое. – В глубине души, он не хотел видеть, как

эта женщина в будущем ведет холодный и пустынный образ жизни. – Жизнерадостное,

улыбающееся лицо подходит ей гораздо больше.

– Няня, дай мне А’Бао. Тебе так же не нужно уходить,

останься и служи нам. – Как он и ожидал, выражение лица Мэн Санью стало мягче.

Она немедленно взяла А’Бао на руки и поцеловала его.

Получив желаемое, хвост А’Бао начал неконтролируемо

вилять. Он все лучше и лучше угождал своей хозяйке.

– Да. – У няня Фэн было удивленное выражение лица,

но внутренне она была счастлива. Обычно, когда княгиня приходила во дворец, госпожа

никогда не позволяла ей служить им. Она думала, что госпожа ей не доверяет.

– Итак, эта маленькая штучка – виновник твоего

домашнего ареста? – Указывая на А’Бао спросила матушка Мэн. Видя, что ее дочь

все еще улыбается, что она такая же жизнерадостная, как и до замужества,

серьезное лицо матушки Мэн стало мягче.

– Это не имеет ни какого отношения к А’Бао.

Милостивая супруга уже давно меня ненавидит, А’Бао просто стал причиной. Даже

без него, она все равно найдет неприятности по другому поводу. – Равнодушно

сказала Мэн Санью, поглаживая лапки щенка.

Лежа в объятиях Мэн Санью, Император Чжоу'Ву

внимательно прислушивался к их разговору. При упоминании Милостивой супруги,

его сердцебиение перестало учащаться, вместо этого он чувствовал тепло от

покровительства Шуфэй.

– Какое она имеет право ненавидеть тебя? – Голос

матушки Мэн был наполнен гневом, – За эти три года от скольких опасностей ты

защитила ее, от скольких врагов ты для нее избавилась? Все, что ей надо было

делать, это комфортно оставаясь во дворце Чжунцуй, сидеть и ждать любви и заботы Императора. Чем она не

довольна?

Уши А’Бао

дернулись, а его лапы, лежащие на руке Шуфэй напряглись.

С другой стороны у Няни Фэн было только растерянное

выражение лица. Она не могла понять значения слов госпожи.

Что

они имели ввиду говоря, что Ее светлость защитила Милостивую супругу от

опасностей?

– Она ненавидит меня потому, что не удовлетворена!

Мое положение главы четырех супруг, мое право управлять внутренним дворцом, мой

дворец Би'Сяо, мой зал Линьюнь, моя личная сокровищница, все, что принадлежит

мне, изначально должно было принадлежать ей. Разве она не будет меня

ненавидеть? – Мэн Санью презрительно рассмеялась. Её полный бессилия и

презрения голос заставил сердце Императора Чжоу'Ву затрепетать.

– Нелепо! Неужели она не видела, сколько раз тебя травили,

сколько раз тебя подставляли другие, сколько раз тебя кормили препаратами

вызывающими бесплодие? Хотелось бы мне увидеть, сколько она проживет в этом дворце,

если поменяется с тобой местами! Все члены семьи Шэнь такие непритязательные,

все они создают у окружающих ощущение, что они святые! Должно быть император

слепой! – По мере того как матушка Мэн говорила ее лицо становилось краснее, а

голос злее.

При каждом сказанном матушкой Мэн слове, тело Императора

Чжоу'Ву все больше напрягалось.

Отравление, подставы, препараты вызывающие бесплодие, он это все знал,

но теперь, услышав об этом, возникло ощущение, что в его сердце вонзается нож.

Болезненное чувство вины и стыда наполнило его грудь.

– Мама! Следи за своими словами! – Мэн Санью сжала

ей руку, что бы разбудить свою беспечную мать.

Лицо матушки Фэн напряглось и она тут же

успокоилась.

– Почему моя бедная дочь, которая должна жить

избалованной жизнью, должна быть отправлена в этот дворец, что бы быть

оскверненной… – Голос матушки Мэн сорвался. Она потрясла головой, не в

состоянии вымолвить ни слова. Ее изможденное лицо, выглядело так, будто

постарело еще на десять лет.

Император Чжоу'Ву закрыл свои уши лапами, он больше

не осмеливался слушать.

Оскверненная.

То, что я сделал, заслуживает этого слова. У меня нет права злиться на слова

матушки Мэн.

– Отец контролирует миллионную армию. Тот кто

женится на мне, фактически женится на поднятом ноже. Кто в этой империи Чжоу,

кроме Императора, посмеет жениться на мне? – Мэн Санью рассмеялась с презрением

к самой себе. Ее голос смягчился. – Мама, не расстраивайся из-за меня. Власть,

слуги, богатство – у меня уже есть все, что может пожелать любая женщина, чем я

могу быть недовольна? Неужели ты не видишь, что даже единственная любовь

Императора, Шэнь Хуэйру, ревнует ко мне?

Ее голос был таким небрежным, а лицо таким

расслабленным, что даже матушка Мэн смягчилась.

Император Чжоу'Ву лежал у нее на руках.

Я

больше не знаю, как описать эту женщину. Казалось, что все окружающие ее

неприятности она воспринимает как какое–то благословление, какой–то вызов,

который она должна преодолеть, что бы вырасти. В ней нет ни ненависти, ни

недовольства. Рядом с ней каждый день становится насыщенным и счастливым. Можно

забыть даже самое большое разочарование. Я не знаю, смог бы пережить эти

шестьдесят с лишним дней превращения в животное без ее компании. Если бы сейчас

у меня была пара рук, я бы хотел крепко ее обнять.

В этот момент надежда Императора Чжоу'Ву вернуть

свое человеческое тело была сильнее, чем когда-либо прежде. Он не осознавал,

что место, которое Шэнь Хуэйру занимала в его сердце, теперь было занято

улыбающимся лицом Мэн Санью.

Матушка Мэн постепенно успокоилась. Она вытерла собравшиеся

в уголках ее глаз слезы и медленно перешла к текущим проблемам.

– В этот раз я пришла из-за брака твоего брата.

– Ох! Чьей дочерью в этот раз интересуется брат? –

Мэн Санью слегка сжала ухо А’Бао и с любопытством спросила.

– Это не он, а я. Это старшая дочь, рожденная от

первой жены вице-министра Министерства церемоний Фу Гуанды. Хотя у нее немного

невзрачная внешность, но у нее сильная личность и светлый ум. Она еще в раннем

возрасте начала заниматься домашними делами и заботиться о своем младшем брате.

Под гнетом и жестокостью своей мачехи, она смогла жить вполне комфортно. Для

присмотра за твоим братом, нам нужна девушка такого типа, что бы он создавал

меньше неприятностей! – Рассмеялась матушка Мэн, она явно была очень довольна

этой леди Фу.

– Если у нее невзрачная внешность, то с этим будет

сложно справиться, больше всего брат любит красавиц, как он может быть

заинтересован? Если бы не эта его личность, то полгода назад он не причинил бы

таких огромных неприятностей. – Мэн Санью потерла виски. Разговоры о ее брате

вызывают у нее головную боль.

Император Чжоу'Ву, желая сделать ее счастливее, по

привычке начал покусывать один из ее пальцев. В ответ Мэн Санью одарила его

нежной улыбкой.

– Как его можно за это винить? Если бы Шэнь Сиян не

украл девственность Лю Циси и при этом отказался ее выкупить, что привело ее к

самоубийству, твой брат не избил бы его и не оставил бы на его лице шрам. Тебя

просто не было там, что бы это увидеть. Слуга Лю Циси даже принес все любовные

письма с обещаниями Шэнь Сияна спасти ее из этого места. Но что он сделал в

итоге? Он лишил ее девственности, а потом просто исчез! Лю Циси посеяла семена

своей собственной смерти. Твой брат тогда хотел ее выкупить, но она отказалась.

Не знаю, жалеет ли она об этом сейчас! – Размышляя о произошедшем событии,

матушка Мэн помахала платком.

– Она так же была дочерью чиновника и получила

несколько лет образования. Как она могла интересоваться моим несостоявшимся

братом? Не зря говорят, что нехорошо быть слишком гордым. Если человек хочет

жить комфортно, он должен приспосабливаться и четко осознавать свое положение.

– Задумчиво сказала Мэн Санью.

Императора Чжоу'Ву снова пронзили иглы вины и

сожаления.

Из-за

моего доверия к Великому наставнику Шэнь и Шэнь Хуэйру, я не стал тщательно

расследовать это дело. Я даже не знал, что в этом событии была такая постыдная

тайна. – Вспоминая, как часто Милостивая супруга делала

своему брату комплименты, он почувствовал еще большее отвращение. – Бедный

брат Шуфэй, в то время я вознаградил его поркой, в результате он целых три

месяца не мог встать с постели.

Увидев, что А’Бао извивается у нее на руках, как

будто ему холодно, Мэн Санью быстро ослабила свою верхнюю одежду и сунула его

внутрь. Легкий цветочный аромат и тепло ее тела успокоили сердце Императора

Чжоу'Ву.

Матушка Мэн подошла, что бы погладить А’Бао по

голове. Она заговорила с беспомощным выражением лица.

– Именно нежелания твоего брата я и боюсь. Поэтому я

прошу у тебя получить декрет о браке. Я не могу его заставить, он слушает

только тебя и твоего отца. Твой отец далеко, на границе, мама может

рассчитывать только на тебя.

При этих словах Мэн Санью немедленно кивнула

головой.

– Мама, не волнуйся, я позабочусь об этом. Прямо

сейчас я еще не совсем потеряла благосклонность. Получить от Его Величества

декрет о браке все еще возможно. Семья чиновника Фу состоит только из ученых,

без реальной власти. Его Величество должен согласиться.

Услышав это, Император Чжоу'Ву снова почувствовал

тяжесть в груди.

Даже

мысль о том, что эта женщина будет использовать страстное и нежное отношение,

что бы угодить фальшивке, пусть она просто притворяется, невыносима.

Глава

12. Разоблачение. 2

После того как вопрос о браке Мэн Янчжоу был решён,

Мэн Санью начала спрашивать о недавнем положении своего отца. Император Чжоу'Ву

немедленно подавил свой дискомфорт и навострил уши.

– С твоим отцом все очень хорошо. Он целыми днями

издевается над этим мальчиком – Хань Чанпином, ему достаточно весело! Я

слышала, что недавно он забрал у мальчика звание правого генерала и понизил его

до малого капитана армии. – Говоря о Мэн Чансине, выражение лица матушки Мэн

было очень нежное.

Император Чжоу'Ву нахмурил брови, он был очень

недоволен поведением Мэн Чансина.

«Хань

Чанпин, как один из моих доверенных помощников, лучший выбор как будущий

преемник Мэн Чансина на посту генерала Цзян Вэй. Тот факт, что Мэн Чансин лишил

его звания, без моего разрешения, явно является заговором, против моего

решения.»

– Хань Чанпин – доверенное лицо Его Величества.

Отправка его тренироваться вместе с отцом, означает, что Его Величество

намеревается заменить им отца. Отец очень хорошо это знает, но все равно делает

такие вещи. Если он продолжит, то Его Величество начнет его подозревать. Мама,

напиши отцу письмо, пусть он прекратит валять дурака. – Мэн Санью потерла

виски. Упрямый отец Мэн – вторая причина ее головной боли в семье Мэн.

– Твой отец только вчера прислал письмо домой, он

сказал, что знает, что делает и просит тебя не беспокоиться. Этот Хань Чанпин, как

ученик стратега Пин Фузи, несомненно, искусен, но он молод и ему не хватает

опыта. Потому, что Его Величество сразу же позволил ему занять позицию правого

генерала, многие сомневались в его способностях. Твой отец понизил его во

первых что бы подавить недовольство, а во вторых что бы позволить ему набраться

опыта. Только если он поднимется по служебной лестнице с помощью своих

собственных способностей, в будущем он сможет оставаться на позиции генерала

Цзян Вэй. В молодости, твой отец начинал с позиции лейтенанта. Размещение на

границе очень важно для Чжоу и связано с

жизнями бесчисленных граждан. Твой отец однозначно не будет небрежно к этому

относится. Если Хань Чанпин действительно с этим справится, вернувшись в этот

раз в суд, твой отец действительно уберется с его пути. – Голос матушки Мэн был

наполнен беспомощностью.

Слушая ее объяснения, лицо Императора Чжоу'Ву то

бледнело, то краснело, он как будто только что получил огромную пощечину, до

смерти смущенный.

«В

конце концов, все мои подозрения были просто шуткой. До недавнего времени, даже

если бы семья Мэн выражала свою лояльность десять тысяч раз, я бы им не

поверил. Но теперь мне приходится. Кто бы мог подумать, что Император завладеет

телом собаки? Кто будет разыгрывать перед собакой спектакль. Слова матушки Мэн не вызывают ни малейшего подозрения.»

Мэн Санью, нежно утешая, похлопала матушку Мэн по

тыльной стороне ладони.

– Прямо сейчас на границе много беспорядков,

поэтому, даже если Его Величество подозревает отца, он его не тронет. Я не так

уж сильно волнуюсь. Пока отец знает, что делает, все в порядке. Как только он

отойдет от дел, мама и папа смогут, как Великий наставник Шэнь, покинуть

столицу и отправиться путешествовать по всему миру. Возможно, только тогда,

когда в герцогской семье останется только мой несостоявшийся брат, Его

Величеству больше не надо будет защищаться от нашей семьи Мэн.

Пристыженный Император Чжоу'Ву спрятал голову в

объятиях Мэн Санью.

– Именно это мы с твоим отцом и планируем, вот

поэтому мы пытаемся найти хорошую жену для твоего брата. – Вздохнула матушка

Мэн. Внезапно о чем-то подумав, она в замешательстве спросила, – В последнее

время Великий наставник Шэнь был очень опрометчивым в суде, совсем не так как

раньше. Неужели он не боится, что семья Шэнь повторит судьбу семьи бывшей

Императрицы?

– Доверие Его Величества к семье Шэнь и его чувства

к Великому наставнику Шэнь – их величайшая опора. Великий наставник Шэнь

стареет. Если он сможет использовать эти несколько лет, что бы посадить свою

дочь на трон Императрицы и при этом она родит сына законного происхождения, то после,

когда он во второй раз уйдет в отставку, Его Величество не только не заподозрит

его, а будет невероятно благодарен за его поддержку в трудные времена. Великий

наставник Шэнь был учителем Его Величества с тех пор когда он был еще

маленьким. Кто, если не он, лучше всех понимает Его Величество? – Мэн Санью

небрежно махнула рукой.

Матушка Мэн кивнула, вздыхая про себя.

«Если

бы мой муж поступал так же продуманно, как и Великий наставник Шэнь, то он бы

не оказался в таком неловком и опасном положении.»

Император Чжоу'Ву был шокирован. Все во что он верил,

рушилось.

«Это

правда, что Великий наставник Шэнь понимает меня лучше всех, даже мой отец,

вероятно, не смог бы с ним конкурировать. Он ясно знает, что то, что он сейчас

делает, уже наступает на мою нижнюю планку, но все же не останавливается.

Очевидно, что он нашел, на что можно положиться. Но это основано не на моем

доверии к семье Шэнь, а на том, что я сейчас в коматозном состоянии. Они

думают, что я никогда больше не проснусь.

После

кражи трона Императрицы, они естественно будут стремиться занять трон

императора. В настоящее время семья Шэнь сделала опасную ставку, и то, что они

поставили на кон – это земли Чжоу!» – От этой мысли,

шерсть по всему телу Императора Чжоу'Ву встала дыбом. Как будто в его сознании

что–то взорвалось. – «Нет, я должен вернуть свое тело как можно

скорее. Если в руках Милостивой супруги мое человеческое тело будет уничтожено,

тогда я рискую остаться в теле собаки до конца моей жизни!»

Мэн Санью, нежно поглаживая напряженного А’Бао, заметила

беспокойство матушки Мэн, и, успокаивая ее, сказала:

– Мама, не волнуйся. Его Величество – блестящий и

талантливый человек. После того как он унаследовал трон, он посвятил себя благополучию

империи, искоренению коррупции и поддержанию справедливости. Он также намерен

изменить систему правления предыдущего императора, который чрезмерно полагался на гражданских

чиновников и недооценивал военных, чтобы восстановить силу нашего великого Чжоу

и в надежде на процветание Чжоу, вселить страх в варваров, вернуть гражданам

состояние мира и благополучия. С неотступающими варварами и неспокойными

королями вассальных государств, в будущем будет еще много сложных битв, в

которых нужны солдаты. Вся наша семья Мэн известна преданностью и отвагой. Как

может Его Величество допустить, что бы брату причинили вред в тот момент, когда

отец уходит в отставку? Разве это не озлобит солдат? С учетом авторитета отца в

армии, маме не о чем беспокоиться. Просто скажи брату, что бы в будущем он был

осторожнее и сдержаннее. Хотя Его Величество не может пообещать брату статус и

власть, безопасность брата может быть гарантирована. В конце концов, только

если должность князя Обороны достанется моему несостоявшемуся брату, Его

Величество может быть спокоен.

Встревоженный Император Чжоу'Ву, который медленно

успокаивался благодаря нежным поглаживаниям Шуфэй, снова был поражен ее

дальновидностью.

«Трудно

поверить, что эта женщина так хорошо меня знает. Она даже может предсказать мои

будущие политические стратегии. Не только это, но, похоже, что она довольно

высокого мнения обо мне.» – В сердце Императора Чжоу'Ву

поднялось слабое счастье, но затем он сразу же нахмурил брови. – «Я все

еще без сознания, как же я смогу защитить ее брата?»

Беспокойство снова закралось в его сердце. Он не мог

удержаться, что бы ни схватиться за рукав Шуфэй и не начать подвывать.

Внезапно матушка Мэн встала и схватив дочь за руку в

тревоге спросила:

– У твоего брата все еще есть мы, но как же ты? В

этом плотоядном внутреннем дворце каждый день умирают люди и причина их смерти

неизвестна. Теперь, когда Шэнь Хуэйру пользуется благосклонностью, а ты скоро

больше не будешь нужна, у нее будут тысячи способов справиться с тобой!

Эти слова встревожили Императора Чжоу'Ву.

– Ву–ву–ву – Как только матушка Мэн закончила

говорить, маленький щенок начал лапой царапать одежду Мэн Санью и выть. В этот

момент он ненавидел тот факт, что стал таким маленьким, неспособным защитить

эту женщину, щенком.

«Если

я не могу быть в своем человеческом теле, то лучше было бы обладать телом

грозного мастиффа!»

– Мама, не волнуйся! – Мэн Санью похлопала матушку

Мэн по руке и помогла ей сесть. Она поцеловала А’Бао в пушистую макушку и

спокойно заговорила, – Даже если от меня больше не будет ни какой пользы, Его

Величество не стал бы пытаться лишить жизни беспомощную женщину. Что же

касается Шэнь Хуэйру, то она тоже не позволит мне умереть. Она заставит меня

смотреть на то, как она займет трон Императрицы и то, как она окажется в центре

внимания, до конца этой жизни. Она хочет, что бы я жила жизнью хуже смерти! В

ее сердце это будет лучшая месть. Мне просто надо будет быть послушной и

молчать. Даже такой храбрый и благородный человек как мой отец может это

сделать, не говоря уже обо мне. В моих глазах гордость, гораздо менее важна,

чем жизнь. Все в порядке пока я еще жива. Не волнуйся мама, я к этому привыкла,

это не трудно.

Матушка Мэн снова схватила дочь за руку. Ее лицо

было полно боли и отчаяния. Несколько раз она открывала рот, но не могла ни

чего сказать. Ее глаза медленно покраснели и наполнились слезами.

«В

чем согрешила семья Мэн? Почему мои сын и дочь должны быть осквернены до такой

степени?»

Сердце Императора Чжоу'Ву сжалось от боли. Он больше

не мог даже выть.

«Мэн

Санью, не волнуйся. Я быстро восстановлю свою тело и смогу тебя защитить. Я ни

кому не позволю к тебе даже пальцем прикоснуться!»

Нежно утешая мать, Шуфэй легонько вытерла слезы из

уголков ее глаз.

«С

тех пор как я родилась в семье Мэн, мои чувства к отцу Мэн и матери Мэн, были

на много глубже, чем к моим безответственным родителям в предыдущей жизни.»

Видя, что ее дочь, которая больше всех страдает,

утешает ее, матушка Мэн немедленно перестала плакать и заставила себя

улыбнуться.

– С мамой все в порядке. Хотя эта маленькая собачка

довольно уродлива, но, кажется, что она очень чувствительна. Видишь, он тебя

утешает!

Мэн Санью посмотрела вниз и, увидев, что А’Бао

похлопывает ее лапой по руке, улыбнулась.

– Собаки очень умные. Они очень чувствительны к

эмоциям людей. Возможно, он заметил, что я расстроилась. Наш А’Бао такой

хороший! – Говоря это, она поцеловала маленькие подушечки на передних лапах

щенка.

Как будто в его сердце что-то вспыхнуло, и оно

начало неудержимо колотиться. Император

Чжоу'Ву ошеломленно посмотрел на яркую улыбку Шуфэй, забыв дышать.

Увидев, что в улыбке ее дочери нет ни чего мрачного,

матушка Мэн успокоила свое сердце. Она продолжила беззаботно болтать с дочерью

и, когда истекло время, встала, что бы уйти.

Мэн Санью подняла А’Бао и пошла провожать свою мать.

Потрясенная и ошеломленная няня Фэн последовала за ней.

Увидев стоящих поодаль слуг, матушка Мэн

заколебалась, прежде чем взять дочь за руку и тихо ей сказать:

– Детка, когда твой отец уйдет в отставку и

откажется от власти в армии, иди, умоляй Его Величество о ребенке. Таким

образом, когда ты состаришься, тебе будет на кого положиться!

– С моим положением и семьей, появление у меня

ребенка, станет бельмом на глазу для Милостивой супруги и для Благородной

супруги Ли. Его Величество так же не будет о нем заботиться. Лучше не иметь

ребенка, чем родить его и подвергать всем этим интригам. – Мэн Санью поджала

губы, выражение ее лица было безразличным.

Император Чжоу'Ву обхватил голову передними лапами,

отчаянно желая найти дыру, в которую можно провалиться. Холодный голос Шуфэй

был как нож, пронзающий его сердце.

– Дочь, почему твоя жизнь так трудна… – Голос

матушки Мэн сорвался, и ее глаза снова начали краснеть.

– Хорошо, хорошо, мама, тебе не надо из-за меня

расстраиваться. Даже без ребенка, у меня все еще есть А’Бао. Он такой умный и

милый, и он не сильно отличается от ребенка. Пока я могу хорошо о нем

заботиться, он сможет остаться со мной еще на десять – двадцать лет. С А’Бао я

уже довольна! – Мэн Санью нежно погладила маленького щенка, вытащила его и

помахала передней лапой матушке Мэн, нежно воркуя: – А’Бао, давай попрощаемся с

бабушкой!

Несмотря на

свое нежелание и неловкость, что бы сделать Шуфэй счастливой, Император Чжоу'Ву

все же пару раз тявкнул.

– Очень хорошо! – Глядя на свою дочь и ее милого

питомца, Матушка Мэн усмехнулась. Она погладила А’Бао по голове и несколько раз

обернувшись, покинула дворец Би'Сяо.

Глава

13. Разоблачение. 3

Когда матушка Мэн ушла, Мэн Санью медленно, шаг за

шагом, вернулась в свою спальню. Опустошённая няня Фэн стояла позади нее.

Несколько раз она открывала рот, что бы заговорить, но сама себя останавливала.

– Няня, если ты хочешь о чем-то спросить, то спрашивай

– Пока она говорила, Мэн Санью погладила мех на спине А’Бао.

– Ваша Светлость, княгиня сказала, что Вы защищаете

Милостивую супругу от вреда, что конкретно это значит? Не может, не может быть,

что вся благосклонность и любовь Его Величества к вам – подделка? – Няня Фэн

все еще не могла смириться с реальностью.

– Это так, благосклонность Его Величества ко мне – всего

лишь его благосклонность к семье Мэн, что бы сдерживать семью Императрицы и

семью Ли. Я не более чем орудие в руках Его Величества. Я должна ударить туда,

куда он укажет. Я не могу ослушаться. Следствие непослушания… Тебе просто нужно

посмотреть на нынешнюю семью императрицы. Что же касается Милостивой супруги, то

в течение тех же трех лет, проведенных во дворце, ее, так же как и меня,

повысили в статусе на пять рангов, и благосклонность, которую она получает, ничуть

не меньше чем у меня. Но по целенаправленному плану Его Величества я каждый раз

на шаг впереди нее. Таким образом, в глазах людей я стала любимой наложницей. С

другой стороны она мирно живет, прикрытая моим светом. Итак, как ты думаешь, к

кому из нас двоих на самом деле благосклонен Император? – Голос Мэн Санью

звучал незаинтересованно, без гнева или ненависти, как будто она говорила о

ком–то другом.

– Вот значит как! – Пробормотала няня Фэн, с пустыми

глазами, ее разум погрузился в воспоминания. Внезапно она подняла голову и

торопливо спросила, – Тогда лекарство для рождения детей, которое Его

Величество специально нашел для Вас – на самом деле… на самом деле…

– Да. Под командованием отца сотни тысяч храбрых

солдат. Если бы я родила сына, то, что бы меня защитить, отец ни за что не ушел

бы в отставку добровольно. Для ученых, что бы обанкротить нацию, надо приложить

немало усилий, но для генерала, что бы поднять восстание, достаточно взять в

руки меч. Его Величество крайне отрицательно относится к линиям императриц,

обладающих сильной властью, поэтому он ни за что бы ни допустил, что бы такое

случилось. Не только я, как ты думаешь, от чего умерла Императрица? Была ли это

на самом деле я? Ее вынудил умереть Император и женщины всего этого внутреннего

дворца! – Мэн Санью холодно рассмеялась, ее глаза отстраненно смотрели в окно.

Она не заметила, что лежащий на ее коленях А’Бао застыл, в шоке уставившись на

нее.

– Разве это не дело рук Вашей Светлости? – Удивленно

спросила няня Фэн.

– Ее семья уже пала, сын, которого она родила, тоже

скончался, и ее здоровье ухудшалось с каждым днем. Какую пользу мне принесет ее

смерть? Она слышала слухи и подозревала, что это я отравила ее сына. Императрица

хотела использовать свои последние силы, что бы забрать меня с собой. Я просто

не могла сидеть и ждать, когда она это сделает. – Мэн Санью тихо вздохнула, –

Все, что я сделала – это навестила ее и рассказала правду. Я никогда не причиню

вреда детям. Ей просто нужно было успокоиться и попросить кого-нибудь провести

расследование. Кто во всем дворце, кроме меня, не пытался навредить ее ребенку?

Ширма Достойной супруги, кошелек Императорской супруги, книга с рассказами Прекрасной

супруги, благовония ее доверенного лица… даже гордая Милостивая супруга

подарила набор отравленного фарфора. Она не искала этих людей, но специально

пришла за таким защитным инструментом как я. Я просто не могла позволить ей так

несправедливо умереть. Вероятно, на следующий день она сама все это подтвердила

и просто пошла таким вот путем. Некоторые люди не смогли использовать ее, что

бы добраться до меня, поэтому им, естественно, нужно было создать какие–то

слухи, что бы за мной пришел Его Величество. Очень жаль, что Его Величество все

еще нуждается во мне, поэтому он ничего мне не сделает, и они, в конце концов,

были разочарованы.

– Так вот как оно было… – кроме этой фразы, няня Фэн

не могла найти других слов, что бы описать свои чувства.

Император Чжоу'Ву полностью окаменел.

«Я

всегда считал, что именно Шуфэй была причиной смерти Императрицы. Семья

Императрицы уже пала, я никогда не планировал лишать ее жизни, не говоря уже о

законном ребенке, которого я ждал. Услышав, что Шуфэй навестила Императрицу, и,

что последняя в гневе умерла, мне пришлось подавить свое возмущение, но с тех

пор по отношению к Мэн Санью я испытывал только отвращение. Но теперь я

понимаю, что с самого начала и до конца меня ослепила и одурачила кучка женщин!

И Милостивая супруга, на самом деле, так же была одной из участниц тех событий.

Гордая? Благородная? Я вижу! Какая у нее гордость и честь!»

Впервые Император Чжоу'Ву начал размышлять, не

слишком ли он высокого о себе мнения. Гордый, до такой степени, что становится

идиотом.

– Не только это, как ты думаешь, почему мой брат

стал таким, какой он сейчас? Няня, ты должна помнить каким он был умным, когда

был маленький. Мать и отец насильно воспитали его так, что бы он вырос

несостоявшимся! Потому, что нашему дому не нужен гениальный и талантливый

наследник! Погубить собственного ребенка, значит пронзить сердце отца и матери!

Но что бы выжить, разве у них был другой выбор? – Мэн Санью закрыла глаза и

опустила голову, скрывая наворачивающиеся слезы.

Сердце Императора Чжоу'Ву сжалось. Он не осмеливался

взглянуть на выражение ее лица.

– Ваша Светлость, Вам пришлось тяжело! Но почему

Ваша Светлость не сказала мне раньше? – Няня Фэн опустилась на колени у ее ног,

она не могла контролировать льющиеся из глаз слезы.

– Няня, вставай быстрее. – Мэн Санью торопливо

помогла ей подняться. Она мягко объяснила. – Няня, ты очень прямолинейный

человек и не умеешь ничего скрывать. Если бы ты все это знала, то не смогла бы

скрыть это от Его Величества, и он начал бы нас подозревать. Поэтому я это от

тебя и скрыла. Но сейчас все по другому. Желание Милостивой супруги уже

исполнилось. Отец тоже скоро откажется от своей военной власти и уйдет от

двора. Я больше не нужна Императору. Если я все еще не позволю тебе узнать

правду, то боюсь, что ты будешь подталкивать меня, что бы я перед ним выслуживалась.

Меня это будет беспокоить.

– Ваша Светлость, эта служанка глупа, эта служанка

ни когда больше так не поступит! – Няня Фэн немедленно указала в небо и поклялась,

вина и сожаление наполнили ее сердце.

– Я верю тебе, няня. – Мэн Санью подняла голову. Она

с трудом сдержала слезы и странно легким голосом произнесла, – с этого момента

у нас начнутся сложные времена. Я все еще рассчитываю на няню во многих вещах.

Няня, ты ведь, как и прежде будешь заботиться обо мне и помогать мне, правда?

– Эта служанка готова сделать все, что угодно для

Вашей Светлости! – Няня Фэн насухо вытерла слезы и быстро взяла себя в руки.

– Слова няни Фэн слишком резкие. – Мэн Санью

покачала головой и, шутя, рассмеялась, – на самом деле я не самый жалкий

человек в этом дворце. Есть человек, который заслуживает жалости больше чем я.

Каждый раз, когда я о нем думаю, мне становится лучше.

– Кто? – Взгляд няни Фэн изменился.

– Этот человек – Император. Ни талант, ни внешность,

ни добродетель Шэнь Хуэйру не являются выдающимися. Но у нее есть преимущество:

у нее нет сильной семьи. А ее гордый характер заставляет ее не бороться за

благосклонность и создает у людей чувство, что она не стремится к власти.

Любить такую женщину легко и безопасно, без угрозы для власти Императора. Его

Величество любит не ее личность, а чувство безопасности. У человека, который

живет в клетке, которую сам для себя построил, даже чувства проходят через слои

расчётов – ты не думаешь, что из всех нас Его Величество самый жалкий?

«Что

еще больше вызывает жалость, так это то, что он любит не того человека! Неужели

Шэнь Хуэйру действительно любит его личность, а не власть? Не похоже!»

– Мэн Санью с насмешкой опустила глаза и покачала головой.

Няня Фэн на мгновение задумалась, затем кивнула и

вздохнула.

Император Чжоу'Ву поднял голову и посмотрел на

женщину. С огнем в глаза, как будто гром ударил в стенки его сердца, там

зазвучали сильные эмоции.

«Как

эта женщина может быть такой умной, такой проницательной? Я всегда тщательно

охранял свое сердце, но она полностью разрушила мою защиту. Я всегда думал, что

лучше всех меня понимает Шэнь Хуэйру, но теперь мне приходится признать, что

это не она, а человек прямо передо мной.

Шуфэй

так внимательна ко мне, возможно ли, что она когда–то… ко мне…»

– Бадам, бадам, разочарованное сердце

Императора Чжоу'Ву снова бешено забилось.

– Ваша Светлость, Вы так хорошо понимаете Его

Величество. Это из-за глубоко укоренившейся любви к нему? – Нерешительно

спросила няня Фэн. Только из-за любви, женщина будет уделять столько внимания

мужчине.

Император Чжоу'Ву, полный надежды на ответ женщины,

сжал лапы.

– Глубоко укоренившаяся любовь? – Когда она

произнесла эти слова, Шуфэй улыбалась, но это не было похоже на улыбку. – Няня,

неужели ты сможешь влюбиться в человека, который тебя использует, который

причиняет тебе вред и который выбросит тебя, как только от тебя больше не будет

пользы? Я не мазохист, а это путь к смерти, я не пойду по нему. Отношения между

мной и Его Величеством – это просто отношения между работником и работодателем,

мы просто используем друг друга, ничего большего. Женщина с сердцем и эмоциями

не смогла бы выжить в этом месте.

Бешено бьющееся сердце Императора Чжоу'Ву резко

остановилось. Кроме хаоса, в его голове звучали слова – оба используют друг

друга!

Обеспокоенное выражение лица няни Фэн смягчилось. Немного

поколебавшись, она все же спросила:

– Тогда, Ваша Светлость, вы ненавидите Его

Величество?

Император Чжоу'Ву напряг спину и хвост. Он

практически не мог дышать.

– Хаха – как будто услышав шутку, Мэн Санью махнула

рукой и слегка рассмеялась, – Почему я должна его ненавидеть? Какая мне от

этого польза? Неужели ты действительно думаешь, что у меня нет способа избежать

всех этих лекарств? Я просто не хочу рожать ему ребенка. Нет любви, нет

ненависти. Вместо того, что бы тратить на него свои чувства, мучиться и

страдать, лучше любить саму себя и жить моей собственной жизнью. Ты так не

думаешь, няня?

Кивнув головой в знак согласия, няня Фэн

непринужденно рассмеялась.

Эти слова стали последней, сокрушительной

соломинкой, уничтожившей надежды Императора Чжоу'Ву. Разрывающая боль пронзила

его сердце, и он, болезненно взвыв,

спрыгнул с колен Шуфэй и, спотыкаясь, вышел на улицу. Ему нужно было немного

времени побыть наедине с собой, что бы разобраться в своих чувствах.

Увидев, что А’Бао уходит, Мэн Санью не слишком

волновалась. Она просто подумала, что щенок хочет немного поиграть один. В

последнее время А’Бао становился все более и более послушным. Даже без того,

что бы за ним присматривали, он понимал, что ему нельзя выходит за пределы

дворца Би'Сяо. Он определенно не будет бродить по саду больше часа.

Но на этот раз Мэн Санью ошиблась. А’Бао ушел больше

чем на четыре часа. Даже когда пришло время ужина, щенок не вернулся.

– Ваша Светлость, мы уже осмотрели все места, куда

обычно любит ходить А’Бао, но мы его не видели. – Войдя в зал, Би Шуй и Инь Цуй

доложили тихим голосом.

– Ищите еще! Ищите тщательно! – Лицо Мэн Санью

напряглось, когда она с тревогой приказала.

Этот грязный, мутный дворец может уничтожить

человека, что уж говорить о маленьком щенке. Из-за длительного стресса, почти у

всех людей во дворце возникают разные психологические проблемы. Некоторым уродам

нравится расслабляться, издеваясь над людьми и мелкими животными.

–Да! – Би Шуй и Инь Цуй, чувствуя тревогу своей

госпожи, послали больше людей на поиски.

Мэн Санью ждала 45 минут. Висящее над крышей дворца

солнце окрасилось в кроваво–красный цвет и небо уже полностью потемнело. От

земли поднимался холодный сквозняк и большая разница между дневной, и ночной

температурой уже была очевидна. Видя это, Мэн Санью еще больше встревожилась.

– Его сбритый мех еще не до конца отрос, а он

осмеливается играть так поздно и не возвращаться! После того как я тебя найду, ты

будешь должным образом наказан! – Бормоча себе под нос, Мэн Санью металась по

залу.

– Вы его нашли? – Поспешно спросила Мэн Санью, когда,

спустя еще час, вернулась Би Шуй.

– Ваша Светлость, простите меня, мы обыскали весь

дворец Би'Сяо, но так и не смогли его найти. Правда слуга, наблюдающий за

дворцовыми воротами, сказал, что не видел, что бы А’Бао выбегал. Эта служанка

боялась, что вы будете волноваться, поэтому вернулась, что бы доложить. Мы

продолжим поиски. – Быстро ответила Би Шуй.

– Ты можешь идти. – Мэн Санью нахмурила брови и

взмахом руки отпустила Би Шуй. Она снова начала обеспокоенно кружить по залу.

– Ваша Светлость, А’Бао такой маленький. Если он

залезет в случайную дыру, людям потребуется некоторое время, что бы его найти.

Не волнуйтесь, возможно, он, свернувшись калачиком, где-нибудь заснул. Когда он

проснется, то, конечно же, вернется обратно. – Нежно успокаивала няня Фэн. Если

бы раньше А’Бао пропал, то она бы не волновалась. Но теперь она знала, как много

А’Бао значит для Ее Светлости, поэтому не могла не волноваться.

– Уснул? – В глазах Мэн Санью промелькнула вспышка озарения.

Она немедленно бросилась в спальню. Толкнув дверь, она устремилась прямиком к

очаровательной, резной кровати из розового дерева. Приподняв простыни, она наклонилась,

что бы заглянуть под нее. Как и ожидалось, под кроватью лежал маленький шарик и,

испуганно глядя на нее, моргал своими черными, как виноградины, глазами.

– Нашла тебя! – Мэн Санью вздохнула и подумала про

себя: – «В конце концов, котята и щенята любят залезать под кровати.»

Не подготовленный к встрече с Шуфэй, неожиданно

увидевший ее лицо, Император Чжоу'Ву задержал дыхание и, рефлекторно подняв

лапы, прикрыл глаза.

– Что случилось? Малыш, выходи. – Тревога и гнев,

которые она еще недавно испытывала, были погашены глупым и милым поведением А’Бао.

Мэн Санью уговаривала его выйти, не зная, смеяться ей или плакать.

– Мне кажется или А’Бао выглядит очень расстроенным.

– Подозрительно спросила няня Фэн. Она присела на корточки, что бы посмотреть.

У этого щенка слишком развита интуиция. Его, свернувшаяся в темноте калачиком,

фигура действительно вызывала чувство опустошения.

Лицо Мэн Санью напряглось.

«Значит,

не только мне это кажется. А’Бао выглядит не очень хорошо. В отличие от

людей древности, равнодушных к животным, я прекрасно знаю, что у

маленьких животных тоже есть чувства и эмоции, так же у них есть свои

собственные предпочтения, они могут испытывать гнев, печаль и счастье. А’Бао

был дважды ранен, и весь этот месяц он провел, не выходя за пределы дворца

Би'Сяо. Сегодня на него повлияли мои и мамины негативные эмоции. Неужели у него

депрессия?»

– А’Бао, выходи скорее, иди ко мне. Я приготовлю

тебе вкусную еду и поиграю с тобой. Мы будем ходить гулять в императорский сад

по утрам и вечерам… – Она попыталась его соблазнить. В ее чистом и нежном

голосе была необычная сила, которая проникала в сердце Император Чжоу'Ву.

«Та

реальность, в которую я всегда верил, медленно разрушалась, а взгляд на жизнь и

на мир полностью перевернулся. Для меня это не самый комфортный процесс. Мне ни

когда раньше не приходилось так глубоко размышлять о самом себе. Я никогда

раньше так ясно не видел свои слабости: необоснованно слушать и верить в тех,

кто мне близок и совершенно не доверять остальным. Мне не хватает терпимости к

другим и я кажусь самоуверенным и деспотичным. Если все так и будет

продолжаться, то в скором времени окружающие меня люди дистанцируются от меня.

Разве нынешний хаос в суде не лучшее тому доказательство?

Я

сам в себе разочарован. Чувствую себя некомпетентным и встревоженным, как будто

попал в зыбучие пески и не могу выбраться. Мне казалось, что если я смогу

побыть в одиночестве, мне станет лучше, но когда появилось лицо Шуфэй, когда

она лучезарно улыбнулась и заговорила нежным голосом, ее слова попадали прямо в

сердце.»

Он неосознанно опустил, прикрывающие глаза, лапы,

встал и медленно вышел из-под кровати, неудержимо бросаясь в ожидающие его

объятия.

– Хороший А’Бао… очень хороший… – Мэн Санью подняла

щенка и поцеловала его маленький нос, безостановочно бормоча успокаивающие

слова. Ее забота о нем была очевидна в ее словах и действиях

Император Чжоу'Ву заскулил и, отчаянно облизывая

красивые губы Шуфэй, подумал:

«Подожди,

когда я смогу вернуть свое тело обратно, я определенно буду любить тебя, буду

заботиться о тебе и хорошо тебя защищать. Только, пожалуйста, больше не

произноси слова, которые пронзают мое сердце!»

Мэн Санью подумала, что А’Бао просто с ней играет.

Видя, что он снова оживился, она с облегчением вздохнула и тепло ответила на

несколько поцелуев, заставляя маленький хвостик щенка вилять еще быстрее.

Глава

14. Несчастье.

Хотя, по своей природе, щенки энергичны и жизнерадостны,

если о них должным образом не заботиться, они могут впадать в депрессию,

особенно те, кто чувствителен к эмоциям людей. Когда хозяин счастлив, они

счастливы и взволнованы; когда хозяин расстроен, щенки становятся угрюмыми;

когда хозяин заболевает, они стараются заботиться о нем. Собаки очень проницательные

и чувствительные животные. Поскольку Мэн Санью воспитывает одного, она должна

взять на себя ответственность и нести ее.

Опасаясь, что у А’Бао действительно депрессия, она

каждый день брала его на прогулку, играла с ним и меняла еду новыми блюдами. В

результате худое и хрупкое тело щенка раздулось как воздушный шар.

Император Чжоу'Ву пребывал в болезненном блаженстве.

С одной стороны его опьяняла забота Шуфэй, с другой стороны ему не терпелось

вернуть свое тело. Но с тех пор как Император Чжоу'Ву в последний раз пропал, Мэн

Санью снова начала ограничивать его свободу. Куда бы он ни пошел, из-за страха,

что щенок снова исчезнет, за ним всегда следовал длинный хвост.

Так прошло четыре или пять дней. В этот день, с

утра, Мэн Санью переоделась в относительно простую одежду и, взяв с собой А’Бао, отправилась на маленькую кухню дворца Би'Сяо.

Она выбрала кучу дорогих продуктов и приготовилась варить суп.

– Ваша светлость снова готовит суп для А’Бао?–

Спросили Инь Цуй и Би Шуй, пока они помогали готовить ингредиенты.

Услышав это, А’Бао начала кружится вокруг ног Шуфэй,

возбужденно виляя хвостом.

«В

прошлом, когда эта женщина присылала суп, я, даже не посмотрев, приказывал Чан

Си вылить его. Оглядываясь назад, я понимаю, что принимал все как должное! Хотя

то, что готовит Шуфэй, может быть, не так хорошо как у шеф повара Императорской

кухни, но присущий ее блюдам аромат домашней кухни заставляет ценить их еще

больше.»

– Нет, этот суп для Его Величества. – Мэн Санью

махнула рукой и попросила: – Няня, иди и поспрашивай, что сейчас делает

Император. Как только этот суп будет готов, я отнесу его.

– Ваша светлость, почему… – Няня Фэн нахмурила брови

и, посмотрев на других служанок на кухне, проглотила остальные слова. Теперь,

когда она видит, что госпожа пытается угодить Императору, она чувствует себя

ужасно, как будто проглотила муху.

Виляющий хвост А’Бао замер. Он заскулил и вцепился в

подол платья Шуфэй. К сожалению, она совершенно не поняла его возражений. Она

даже стукнула его пяткой по маленькой попке.

– Иди, няня! Раз уж мне придётся просить Его

Величество о браке моего брата, я должна хотя бы выразить некоторую

признательность.- Мэн Санью весело махнула рукой.

Няня действительно слишком прямолинейна, такая

простая и прозрачная, что это очень мило!

– Да, поняла. – Лицо няни Фэн расслабилось. Она

поклонилась и ушла, что бы отправить кого-нибудь, проверить передвижения во

дворце Цяньцин.

Когда она вернулась, готовый суп уже был перелит в

контейнер. Восхитительный аромат распространялся из под крышки, заставляя

окружающих пускать слюни. Шуфэй сидела за столом и подрезала маленький сосновый

бонсай. Сидящий на столе А’Бао переводил взгляд с контейнера на Мэн Санью. Он

поднял свои пухлые, маленькие лапки, как будто хотел открыть контейнер, но

боялся, что сидящая рядом женщина обнаружит его. Няня Фэн наклонила голову, что

бы скрыть улыбку.

«Мне

все больше и больше нравится это маленькое, умное создание. В обществе щенка Её

Светлость улыбается чаще, чем в любое другое время.»

– Ты вернулась? Где Его Величество? – Шуфэй отложила

ножницы. Ее неожиданный вопрос напугал А’Бао, который уже положил лапы на

крышку. Отказавшись от идеи перевернуть контейнер, он сразу убрал лапы и сел,

но не заметил вспышку веселья в уголках глаз Мэн Санью.

– Ваша Светлость, вам лучше пойти в другой день.

Сегодня утром министр Ли привел группу чиновников, что бы поднять вопрос о

выборе Императрицы и наследника престола. Его Величество в гневе выбежал из

суда и потом приказал казнить несколько десятков чиновников. Ничего хорошего

определенно не будет, если Ваша Светлость пойдет сейчас! – Тихим голосом

доложила няня Фэн.

– Ох? Тогда неважно. – Мэн Санью равнодушно махнула

рукой и пробормотала – Если так будет продолжаться, то Его Величество долго не

выдержит. Семья Шэнь хочет бороться с семьей Ли за трон Императрицы, отсутствие

ребенка у Шэнь Хуэйру – их главная проблема. К тому же ходят слухи об

импотенции Его Величества, поэтому в этом вопросе семья Шэнь несомненно

проиграет. Если только Император не сможет использовать фактические

доказательства, что бы опровергнуть слухи и сделать так, что бы Милостивая

супруга немедленно забеременела.

– Ваша Светлость, почему Вы все еще думаете об этих

вещах? Это не имеет к нам никакого отношения. – Поджимая губы, сказала няня

Фэн.

– Это привычка, ни чего не могу с этим поделать.

Тогда давай подождем несколько дней, пока настроение Его Величества не станет

лучше. – Изо рта Мэн Санью вырвался издевательский смешок. Она открыла

контейнер и налив миску супа, поставила его перед А’Бао. Она погладила его

пушистую голову и нежно сказала: – Быстрее кушай! Я знаю, что ты уже давно на

него пялишься.

Передними лапами Император Чжоу'Ву схватил палец

Шуфэй и потерся об него. Затем он радостно начал пить суп. Щенок явно был очень

доволен. После того как он опустил голову, тепло в его глазах сменилось ледяным

холодом.

«Чем

напряжённее будет битва между Великим наставником Шэнь и Министром Ли, тем

лучше. Тогда у меня будет больше времени, что бы вернуть свое тело. Так как

Шэнь Хуэйру явно не стоит доверять, то лучше отправиться во дворец Цяньцин и

найти Чан Си. Надеюсь, что Чан Си меня не разочарует.»

После того как Император Чжоу'Ву съел весь суп, он растянулся

на коленях Мэн Санью животом вверх. Когда Шуфэй потерла его живот, глаза щенка

прищурились от удовольствия. Довольное повизгивание вырвалось из его пасти.

От его неловкого поведения и внешнего вида плечи Инь

Цуй и Би Шуй задрожали, они изо всех сил старались подавить поднимающийся из

груди смех.

«А’Бао

такой гордый! Если он услышит смех, он определенно спрячется.»

Глаза Мэн Санью уже щурились от смеха. Любовь

наполнила ее сердце, когда она уставилась на ленивую маленькую вещицу под своей

рукой.

Когда суп почти полностью переварился, и его

маленькому животу стало удобно от растирания, Император Чжоу'Ву подполз и

запрыгнул на стоящую рядом с диваном корзину для шитья. Он схватил клубок ниток

и принес его Шуфэй.

«Как

мужчине, мне совершенно не нравятся эти женские вещи, но я ни как не могу

забыть разочарованных глаз этой женщины, когда в последний раз я отказался

играть. Поскольку ей это нравится, нет ничего особенного в том, что бы с ней

поиграть. Разве я уже не решил, что буду ее баловать?»

– А’Бао, ты хочешь поиграть в мячик? – Мэн Санью на

мгновение остолбенела и нерешительно спросила.

– Вуф, вуф – Лай А’Бао по прежнему звучал сладко как

у маленького, очаровательного и милого щенка.

– А’Бао такой умный! Умнее легендарной Лесси –

Воскликнула Шуфэй, она подняла щенка и нежно потерла его лоб. Ее глаза феникса

наполнились смехов и ярко заискрились, как небо полное звезд.

Встретившись взглядом с Шуфэй, глаза Императора Чжоу'Ву наполнились

пьянящим влечением. Он не смог удержаться и, высунув язык, нежно и осторожно

лизнул ее лицо.

С легким смешком, Мэн Санью поцеловала его в ответ,

а затем опустила А’Бао на пол. Она взяла клубок и выбежала из зала на солнечный

свет. Император Чжоу'Ву быстро последовал за ней, ее радостный смех наполнял

его уши.

После часа игры, Шуфэй немного устала. Она отнесла А’Бао

в спальню. Подтолкнув его одеяло и убедившись, что ему комфортно и он заснул,

Мэн Санью легла на кровать и медленно закрыла глаза.

Через пятнадцать минут А’Бао тихонько приоткрыл

глаза и посмотрел на женщину. Убедившись, что она крепко спит и ни кто не

наблюдает в спальне, он сразу же перевернулся и встал. Затем он подбежала к

боковой двери. Охранник у двери в это время сменялся, поэтому это было лучшее

время, что бы улизнуть.

Два месяца. Благодаря искренней заботе Шуфэй щенок

уже немного вырос. Его тело, которое еще недавно было размером с ладонь,

выросло до полфута. У него стало больше сил и его чувства так же стали острее.

Промчавшись через императорский сад, он добрался до дворца Цяньцин.

Спрятавшись в дальнем от дворцовых дверей углу, Император

Чжоу'Ву терпеливо ждал, когда стража расслабится. Как раз в этот момент Чан Си,

направляясь в императорский сад, вывел из дворца Цяньцин двух маленьких

евнухов.

Глаза Император Чжоу'Ву загорелись, и он немедленно

последовал за ним.

«Как

мне привлечь внимание Чан Си и найти возможность сообщить ему информацию, если

я не могу разговаривать?» – Император Чжоу'Ву

начал спокойно разрабатывать план. Незаметно для себя он дошел с ними до

павильона с самыми красивыми пейзажами в императорском саду.

В павильоне, Шэнь Хуэйру сидела в главном кресле. В

данный момент она согревала бутылку вина маленькой горелкой. В цветнике, рядом

с павильоном, цвело чайное дерево. Красоту сцены и атмосферу создаваемую ароматом

вина и чайных цветов невозможно описать ни словами, ни чернилами. Вокруг нее,

разговаривая и хихикая, сидели несколько наложниц. Милостивая супруга молчала

и, с легкой улыбкой и приоткрытыми глазами, излучала неописуемую элегантность, как

будто ее сердце было спокойно как вода, а личность безмятежна как хризантема.

Чем ярче были те, кто находился рядом с ней, тем

элегантнее она казалась. Чем больше шумели окружающие, тем спокойнее она

казалась.

«Это

было то, что я любил больше всего. Но теперь, зная, что это отстраненное

отношение – только притворство, увидев Милостивую супругу, я чувствую только

безразличие. Если ее знания и таланты не проигрывают мужским, то, как ее расчёты

и манипуляции могут проиграть женщине? В конце концов, раньше я сам себя

обманывал!»

Пока мысли Императора Чжоу'Ву блуждали, Чан Си уже

подошел и, засвидетельствовав свое почтение Шэнь Хуэйру, послушно доложил:

– Этот слуга выражает свое почтение Милостивой

супруге. Его Величество просит Вашу светлость сопровождать его в императорском

кабинете. Если Ваша светлость соблаговолит, то прошу, пройдемте.

Увидев, что главный евнух снизошел до такого, в

глазах нескольких наложниц вспыхну огонек. Шэнь Хуэйру, как будто не заметив

этого, открыла глаза и махнула рукой:

– Тогда пойдемте.

Чан Си поклонился и пошел вперед. Наложницы, которые

были на ранг ниже Шэнь Хуэйру, быстро встали, что бы поклониться и засвидетельствовать

свое почтение:

– Мы с уважением провожаем Вашу светлость.

– Ой! Разве это не собака Шуфэй? Как она здесь

оказалась? – Удивленно воскликнула одна из наложниц. Она подняла голову и

увидела сидящего невдалеке маленького щенка.

– Ваша светлость, будьте осторожны, этот слуга

позаботиться об этом негоднике для вас. – Потому, что ранее эта собака

поцарапала Милостивую супругу, и он увидел вспышку холодного света в ее глазах,

Чан Си немедленно попытался выслужиться. Он быстро подошел и схватив А’Бао за

шею, собирался оттащить его подальше.

«Слуга,

ты заслуживаешь смерти! Как ты смеешь?» – Прежде чем

Чан Си его поймал, Император Чжоу'Ву просто на мгновение остолбенел. Из–за боли

в шее, которую было трудно выносить, его сердце наполнилось гневом. Он повернул

голову и укусил Чан Си за запястье.

Закричав от боли, Чан Си кинул щенка на землю и пнул

его ногой. В этот удар он вложил всю свою силу. Пролетев несколько метров А’Бао

упал рядом с павильоном, в пруд с лотосами.

Прежде чем он успел почувствовать боль, в его нос и

рот хлынула ледяная вода. Опустошающая безнадежность и страх заполнили его

сердце. Император Чжоу'Ву начал яростно сопротивляться, пытаясь выпрыгнуть из

воды он выть от боли.

– Эта малыш выглядит довольно жалким, почему бы нам

не спасти его? – Младшая наложницы не смогла удержаться и открыла рот, что бы

умолять. Все повернули головы в сторону Милостивой супруги. Находящийся в воде А’Бао

тоже посмотрел на нее с надеждой.

– Домашние животные должны вести себя правильно. Если

кто-то забывает как правильно себя вести, разве он не просит о смерти? То как

он борется, кажется довольно забавным. Если он умрет, то сможет нас порадовать.

Его смерть стоила бы того. – Милостивая Супруга щелкнула своими золотыми

ногтями, от ее голоса повеяло холодом.

Зная, что в ее словах был другой смысл, все

наложницы опустили головы, их сердца затрепетали.

Поклонившись и прислушиваясь, Чан Си ярко улыбнулся:

–Ваша светлость права. Его Величество уже заждался.

Ваша светлость, прошу.

Милостивая супруга взглянула на барахтающегося в

воде А’Бао. Время, которое он проводил на поверхности, становилось все короче и

короче. Она скривила губы и, удовлетворенная, ушла. После ее ухода, оставшиеся

наложницы так и не решились спасти щенка, который уже собирался утонуть. С

бледными лицами, они тоже поспешили удалиться

Когда никого поблизости не осталось, Император

Чжоу'Ву, который отчаянно боролся в воде, успокоился. Он греб всеми четырьмя

лапами и медленно поплыл к берегу. Собаки от природы умеют плавать. После

первоначальной паники, он быстро нашел способ удержаться на плаву. Но ищущие

смерти, наполнены холодной ненавистью, глаза Милостивой супруги, заставили его

разыграть спектакль. И события доказали, что если бы он этого не сделал, Шэнь Хуэйру

определенно не отпустила бы его сегодня. Если бы он выполз на берег, она,

скорее всего, приказала бы слугам столкнуть его обратно в воду.

«Откуда

взялась вся ее ненависть к маленькому щенку? Единственное объяснение – то, что

она перенесла всю свою ненависть к Шуфэй на меня. И Чан Си… Чан Си, который

должен быть верен только мне, был так ей послушен, прислушивался к каждому ее

слову. Вероятно он был давным-давно ей выкуплен.

Хмпф,

Шэнь Хуэйру, ты хорошо поработала! Надеюсь, что, когда придёт время, ты сможешь

вынести пламя моего гнева!» – Темный холод

наполнил глаза выбравшегося на берег, изможденного Императора Чжоу'Ву.

Глава

15. Несчастье. 2

Предупреждение!!!!!!!

В

главе присутствуют сцены издевательства над животными. Впечатлительным лучше не

читать. Данная глава не несет сильной сюжетной нагрузки.

Император Чжоу'Ву испытывал сильную боль в животе. Отряхиваясь

от воды, он медленно направился ко дворцу Би'Сяо.

«Похоже,

что на данный момент, на Чан Си нельзя положиться. Преданность Ян

Цзюнвея – главы, верно служившей императорской семье на протяжении многих

поколений, тайной стражи, неоспорима. Но он приходит и уходит как призрак,

найти его так же трудно как достичь небес. Что же мне делать? Должен ли я раскрыть

свою настоящую личность Санью?» – Посмотрев на

свои мокрые и грязные лапы, Император Чжоу'Ву временно подавил эту мысль. – «Для

Санью моя личность изначально была более чем ужасна, если я предстану перед ней

в таком виде…» – Он потряс головой и не смел думать дальше. – «Я не

смогу вынести потери ее яркой улыбки, теплых объятий и, больше всего, ее

сладких поцелуев. Если она узнает, что я нахожусь в теле А’Бао она несомненно

воздвигнет вокруг своего сердца высокую стену и я больше никогда не смогу к ней

приблизиться.»

Император Чжоу'Ву был опустошен, не заметив, когда

пошел по неправильному пути, он оказался в зоне где обучаются императорские

принцы и принцессы. Так совпало, что это было время, когда принцы и принцессы с

товарищами по учебе возвращаются в свои дворцы.

– Смотрите, что это за уродливая вещь? – указывая на

Императора Чжоу'Ву, воскликнул товарищ по учебе Второго принца.

У пуделя довольно маленький размер тела, не говоря

уже о том, что его мокрый мех плотно прилипал к коже. Более того, по пути на

нем скопилось так много пыли и грязи, что трудно было сказать, как он выглядел

изначально. Щенок действительно был чрезвычайно уродлив.

– Это собака или гигантская крыса? – Третья

принцесса потянула брата за рукав и с любопытством спросила.

– Неважно кто он такой, быстро прогоните его! Он

пачкает глаза этому принцу! – Второй принц нахмурил брови и приказал своим

слугам и товарищу по учебе.

В данный момент он был сильнейшим претендентом на

должность наследного принца, кроме того его кровь была самой благородной.

Множество людей надеялись завоевать его расположение. Поэтому, услышав его

команду, несколько слуг поспешили вперед, прогоняя маленькое уродливое

создание. Товарищ по играм поднял несколько камней и швырнул их в уродца.

У Императора Чжоу'Ву, который уже получил тяжелые

внутренние повреждения от удара ногой, не было сил увернуться. Он не успел

сделать и шага, как его ударили камнями по спине. Он сразу же упал на землю,

скуля от боли. Казалось, что его несчастный вид доставлял удовольствие Второму

принцу. Глаза Второго принца заблестели, и он тоже поднял камень. Он приказал

окружившим уродца слугам:

– Больше не нужно его прогонять! Вы все, убирайтесь

с дороги! Не загораживайте обзор этому принцу!

Шокированный болью Император Чжоу'Ву пришел в себя,

когда камень с большой силой ударился о дорожку рядом с его лапами. Он услышал,

как Второй принц холодно сказал:

– Маленькая штучка, беги! Если ты не побежишь, то

этот принц забьет тебя до смерти! – Как только он это сказал, его товарищ по

учебе взял в руки гладкий круглый камень и передал Второму принцу.

«Если

я побегу, меня забросают камнями, если не побегу меня все равно забросают, все

же лучше бежать! Если мне повезет, то я все еще смогу сохранить жизнь!»

– У Императора Чжоу'Ву не было времени думать. Он тут же повернулся и побежал в

противоположном направлении.

Несколько слуг уже окружили его и использовали камни, что бы отогнать его

обратно ко Второму принцу. Если тот хотел поиграть, то они должны были

убедиться, что ему это понравится. Император Чжоу'Ву мог

только снова развернуться и побежать в сторону Второго принца. Второй принц громко

смеялся и постоянно швырял в него камни. Многие из них пролетели мимо, но все

же большая часть камней попала в его тело.

Безостановочные звуки глухих ударов смешивались со

смехов товарищей по учебе принца. Третья и Седьмая принцессы весело

аплодировали. Несмотря на то, что Императору Чжоу'Ву казалось, что его тело

разваливается на части, его душа болела еще сильнее. Он чувствовал, что его

сердце падает в глубины бездны.

«Неужели

это те самые дети, которых я любил и баловал? Я не вижу в них ни капли ума или

почтения.» – Эти молодые лица с глазами полными

недобрых намерений, заставили его вздрогнуть.

«Неужели

я умру без всякой причины, от рук моих собственных детей?»

– Императору Чжоу'Ву было грустно и смешно. – «После того как я спущусь в

загробный мир мне будет стыдно предстать перед предками семьи Гу!»

Изо всех сил стараясь не потерять сознание, Император

Чжоу'Ву стиснул зубы. Его четыре лапы уже онемели от постоянного бега. К

счастью ему все же удалось вырваться от, плотно окруживших его, людей Второго

принца.

Он увидел, что в его сторону шел спокойный, собранный и красивый юноша.

Когда Император

Чжоу'Ву его увидел, он поспешил к нему. Это был Первый принц.

«У

него самый мягкий характер, он, скорее всего, не причинит мне вреда. Первый

принц – сын Чистой Супруги. Она была моей первой женщиной, поэтому мои чувства

к ней были особыми. Но я тогда был молод и наивен и не умел притворяться. Тогда

ей завидовали женщины внутреннего дворца и, в конце концов, она умерла. С тех

пор я научился прятать свои эмоции в глубине своего сердца, никогда не позволяя

никому их видеть. Что касается Первого принца, то хотя я и люблю его, но я ни

когда этого внешне не показывал. Благодаря этому первый принц смог успешно

вырасти без защиты матери–консорта.»

Увидев, что к нему бежит маленькое существо, первый

принц замер от удивления. Затем, увидев Второго принца и его свиту, которые

преследовали щенка, он поджал губы и немедленно свернул на другую дорожку. Император

Чжоу'Ву все еще хотел последовать за ним, но товарищ по учебе Первого принца

оттолкнул его ногой. Сила была легкой, только для того, что бы его отогнать.

– Пойдем. Не стоит идти против Второго принца, только

из-за собаки. – Первый принц увидел, что его товарищ по учебе испытывает

жалость к маленькому существу и не мог не нахмурить брови. Его голос был

монотонным, в нем не было энергии молодого человека.

– Да! – Его товарищ по учебе согласился и, снова, легонько

подтолкнул ногой Императора Чжоу'Ву, как будто он призывал его бежать быстрее.

Император Чжоу'Ву был очень удивлен холодностью

Первого принца, но у него не было времени думать об этом, Второй принц уже

догнал его и он снова был окружен кучкой людей. Камни падали, словно капли

дождя, осыпая его пока он не истек кровью и не покрылся синяками. У него не

было ни одной неповрежденной части тела.

Один из камней попал ему в лоб. Император Чжоу'Ву

завыл и, задыхаясь, упал, у него уже не было сил подняться. Издав злобный

смешок, Второй принц вышел вперед и

мыском своих сапог раздавил его хвост. Вслед за этим раздался звук ломающихся

костей. Лапы Императора Чжоу'Ву задергались, он был близок к потери сознания.

– Стоп! – Холодный и ясный голос остановил жестокие

действия Второго принца.

– Четвертая сестра, мы просто играем, какое это

имеет к тебе отношение? – Второй принц еще даже не успел открыть рот, когда

Третья принцесса вышла вперед и громко спросила.

Новоприбывшей была семи или восьмилетняя маленькая

девочка. Хотя она была молода, она уже была невероятно красивой, а в изысканном

дворцовом одеянии она казалась благородной и властной. Девочкой была, рожденная

покойной Императрицей, Четвертая принцесса. Она была единственной законной

дочерью Императора Чжоу'Ву, ее статус был выше, чем у Второго принца. Из-за его

вины перед Императрицей и потому, что она была дочерью, Император Чжоу'Ву

обычно не скрывал своей любви и привязанности к ней. В этом дворце мало кто

осмеливался пойти против нее.

– Вам не кажется, что убивать маленькое и слабое

животное, да еще таким жестоким и бесчеловечным способом, слишком позорно? Может

ли очевидный наследник поступать подобным образом? Не говоря уже о том, что это

не просто собака, это любимый питомец Шуфэй. Если Шуфэй сообщит отцу о

случившемся, то я боюсь, что это плохо скажется на Втором императорском брате.

Второй императорский брат, пожалуйста, переосмысли свои действия. – Шагнув

вперед, холодно заявила Четвертая принцесса.

Лицо Второго принца побелело, потом покраснело и

снова побелело. Затем он поднял ногу и отказавшись от мысли продолжать

издеваться над А’Бао для развлечения, увел с собой толпу.

– Подними его и пошли. – Четвертая принцесса,

опустив глаза, посмотрела на маленького щенка, который с трудом дышал.

Император Чжоу'Ву с большим трудом открыл глаза и

уставился на маленькое, молодое лицо своей Четвертой дочери. Его эмоции было

трудно выразить словами.

«Эта

дочь меня не подвела. Ее личность в таком юном возрасте немного похожа на

Санью. Но Третья принцесса и Второй принц…» –

вспомнив о бесчеловечном избиении, которое он только что перенес, Император

Чжоу'Ву почувствовал отвращение. – «Пусть даже они – мои дети, но после того,

что они со мной сделали, я не смогу больше испытывать к ним любовь и

привязанность. Второму принцу уже исполнилось двенадцать лет, он уже должен

понимать, что можно и что нельзя делать, но он все еще находит удовольствие

мучая маленьких и слабых животных. Из этого понятно, что его сердце и разум

очень слабы и жестоки. Нельзя оставлять Чжоу в руках такого человека. Когда я

вернусь в сове тело, я должен заставить семью Ли отказаться от этой идеи раз и

навсегда.»

Четвертая принцесса медленно пошла к дворцу Би'Сяо. Увидев,

что дворцовые ворота недалеко, она остановилась и, указав на растущий у

тропинки цветочный куст, сказала:

– Брось его туда.

– Принцесса, разве ты не собираешься отправить щенка

обратно во дворец Би'Сяо? Он очень сильно ранен, если мы бросим его на обочине

дороги, он умрет. – Нерешительно сказала дворцовая служанка, которая была всего

на несколько лет старше Четвертой принцессы.

– Брось его! – Спокойное лицо Четвертой принцессы

стало жестоким. Потрясенный ее внезапной переменой, Император Чжоу'Ву широко

открыл глаза.

Маленькая дворцовая служанка, не смела дальше

колебаться. В спешке, она мягко опустила щенка в горшок. Густые листья куста

сразу же накрыли его маленькое тело. Его было бы трудно обнаружить даже при

тщательных поисках.

– Принцесса… – Маленькая дворцовая служанка

посмотрела на цветочный куст с жалостью в глазах.

– Пойдем! Это собака Шуфэй. Она убила мою мать,

достаточно того, что эта принцесса не задушила его! Не говори больше ни слова!

– Ледяным голосом сказала Четвертая принцесса и без колебаний ушла.

«Причиной

смерти твоей матери был я! К Санью это не имеет ни какого отношения! Ютонг, ты

должна ненавидеть меня, а не ее!» – Сердце Императора

Чжоу'Ву было пронзено ножом. Он чувствовал боль за свою, потерявшую мать, дочь,

но так же за то, что Санью несправедливо ненавидели. – «Это все – моя вина! Возможно, ли

что небеса наказывают меня тем, что я оказался в теле щенка?» (Автор:

Ты узнал правду! Правильно! Это наказание от бога–творца)

Император Чжоу'Ву раскаивался, его сердце сжалось от

боли и он не мог удержаться и горестно заскулил.

Услышав, как скулит щенок, Четвертая принцесса сразу

же остановилась. Затем, сделав несколько шагов, она стиснула зубы и холодно

приказала:

– Убери вокруг него все листья и сделай его более

заметным. Будет ли он жить, зависит от того, сможет ли Шуфэй его вовремя найти.

– Да! – Маленькая дворцовая служанка с радостью послушалась,

она быстро убрала листья и траву вокруг А’Бао. Таким образом, если проходящие

мимо слуги посмотрят немного внимательнее, они смогут его найти.

Император Чжоу'Ву с облегчением вздохнул.

Прислушиваясь к постепенно удаляющимся шагам своей дочери, он медленно закрыл

глаза. Одна капля, две капли, многочисленные капли дождя упали на его тело и

принесли с собой пробирающий до костей, ледяной холод. Это сразу же заставило

его прийти в себя. Сопротивляясь боли, он свернулся калачиком и, дрожа,

мысленно представил улыбку Мэн Санью. Одно воспоминая об этой яркой, как

солнечный свет, улыбке согревало его и снова заставляло биться его замерзшее

сердце.

«Санью,

Санью…»– Он снова и снова мысленно произносил

это имя. Император Чжоу'Ву не мог думать ни о чем кроме лица, улыбки, поцелуев

и объятий этой женщины.

Когда человек близок к смерти, чаще всего он думает

о самых близких его сердцу людях и событиях. Но очень жаль, что он слишком

поздно это осознал! Император Чжоу'Ву вздохнул, его разум и сознание

затуманились. В этом оцепенении он услышал, как женщина снова и снова с

тревогой зовет его по имени. Из-за этой галлюцинации он удовлетворенно

улыбнулся.

Глава

16. Спасение

Это снова был

тот же имперский лекарь. Он как раз собирался заканчивать смену и уходить из

дворца, когда слуга Шуфэй поспешно утащил его во дворец Би'Сяо. Увидев

покрытого ранами А’Бао, который уже с трудом дышал, лекарь втянул холодный

воздух.

«С

первого взгляда понятно, что эти раны из-за того, что его кто-то жестоко избил.

На его теле не осталось ни одного не поврежденного участка, на ухе большой

порез, что бы узнать нарушен ли у него слух, придётся дождаться когда он

проснется, на его лапах практически отсутствуют когти, кровь покрыла все его

тело, хвост сломан в нескольких местах. Всего лишь за два месяца, он уже трижды

был ранен и с каждым разом все хуже. У этого щенка не просто тяжелая жизнь, можно

сказать, что он проклят!» – Размышлял про себя

императорский лекарь. Он аккуратно состриг мех со всего тела А’Бао и приложил

лекарства к его многочисленным ранам.

Лицо Мэн Санью побледнело. Она поднесла пальцы к

носу щенка, что бы проверить его дыхание и спросила:

– Лекарь, как состояние А’Бао?

– Ваша Светлость, на теле А’Бао в общей сложности

тридцать семь внешних ран, его хвост полностью сломан, на данный момент не

возможно определить нарушены ли у него слух и обоняние. Когда он очнется, Ваша

Светлость должна будет проверить это: хлопнуть ладонью рядом с его ухом,

положить ему под нос еду и тому подобное. У него так же есть внутренние травмы

в области живота, что бы восстановиться, ему нужно принимать лекарства в

течение полумесяца. – Сообщая о состоянии А’Бао, имперский лекарь записал

рецепт. Затем он передал его евнуху, что бы тот собрал ингредиенты.

Пока Мэн Санью слушала, её лицо становилось все

бледнее и бледнее. К тому времени как она отправила имперского лекаря, с её

головы уже капал холодный пот.

«Какие

тяжелые травмы. Если бы я добралась до него на мгновении позже, А’Бао

несомненно умер!» – Сняв одеяло, которым был укрыт щенок и,

увидев его покрытое большими и маленькими ранами, сине-фиолетовое тело,

выражение лица Мэн Санью стало пустым. Повторяющаяся колющая боль в её сердце,

распространилась по всему её телу. – «Я просто воспитываю собаку, почему это так

трудно?»

В этот момент Император Чжоу'Ву пришел в себя. Его

передняя лапа слегка дернулась, и он медленно открыл глаза. На его веке был

маленький порез, когда он пошевелился, возникла жгучая боль. Император Чжоу'Ву

заскулил от боли.

Услышав слабый звук, Мэн Санью задержала дыхание.

Глядя на маленькую вещицу в корзине, она не смела даже моргнуть. Увидев, что он

действительно очнулся, она с облегчением вздохнула, после чего её лицо

потемнело.

– Ты, маленький прохвост, ты наконец-то очнулся! –

Неожиданно она сильно шлепнула рукой по столу, чем испугала Би Шуй и остальных.

Лежащий в корзине Император Чжоу'Ву тоже задрожал.

«Хорошо,

его слух не пострадал.» – Сжавшееся сердце Мэн Санью немного

расслабилось, но затем выражение её лица стало еще более строгим. Она сердито

отругала:

Данный

абзац содержит некоторую жестокость.

– Ты знаешь, что сегодня чуть не умер на улице? А?

Чему я тебя учила? Сколько раз я говорила тебе не бегать вокруг? Ты никогда

меня не слушаешь! Пока тебе не будет больно, ты не поймешь? Ты себе и

представить не можешь мрак и грязь этого дворца. Утопить, закидать камнями,

наступить – все это ерунда! Есть вещи и пострашнее! Некоторые из этих сумасшедших

людей любят накладывать руки на таких маленьких животных как ты. Они поднимут

тебя высоко и бросят вниз, побреют все твое тело, сломают все твои четыре лапы,

отрежут твои уши и хвост, отрежут даже твой маленький член и, когда ты

превратишься в калеку, они разорвут тебя пополам, вытащат твои кишки и придушат

ими твою шею! Ты хочешь умереть подобным образом? А? Если да, то я больше не

буду о тебе беспокоиться! Можешь бежать, куда тебе хочется!

Хлопая по столу, ругалась Мэн Санью, от её

подробного описания, Би Шуй и остальные побледнели, их тошнило.

«Небеса,

где Её Светлость научилась этим вещам? Как страшно! Отрезать член? Калека? Как

грубо!»

Император Чжоу'Ву ошеломленно уставился на полное

гнева лицо Шуфэй. В его ушах звучали все её отвратительные описания. Он не знал

почему, но эта женщина совершенно не казалась ему грубой и не элегантной,

наоборот он думал, что она живая и невероятно милая

«Как

здорово снова увидеть эту женщину!» – Император Чжоу'Ву

хотел громко рассмеяться и завилять хвостом, но как только он пошевелился, он

почувствовал сильную боль. У него был сломан хвост и сейчас он был завернут как

валик.

– Ваша Светлость, не ругайте его больше, А’Бао уже

плачет! – Няня Фэн не могла не пожалеть малыша, она указала на слезы, которые

катились из уголков глаз щенка.

Это была просто биологическая реакция на боль, но, к

сожалению, Мэн Санью этого не знала. Глядя на приподнятую голову А’Бао, жалобно

смотрящие на нее, полные уверенности и привязанности, большие черные глаза и

крупные капли слез, её сердце смягчилось.

– Чего ты плачешь? Хорошо запомни случившееся

сегодня! Не убегай снова! Посмотрим, не сломаю ли я тебе лапы! – Как будто

собираясь ударить щенка, Мэн Санью подняла руку, но когда её рука опустилась,

она нежно вытерла слезы в глазах А’Бао. Её вид – суровый снаружи, но мягкий

внутри, был очарователен.

Император Чжоу'Ву издал лукавый смешок, но для

окружающих этот звук был похож на милое ворчание. Он долго и нежно облизывал

палец Шуфэй, прежде чем неохотно отпустить.

– Похоже, что он голоден. Инь Цуй, принеси кашу для А’Бао,

я покормлю его. – Мэн Санью потерла лоб и раздраженно, но беспомощно махнула Инь

Цуй рукой.

«Воспитание

собаки похоже на воспитание ребенка, ты никогда не перестанешь беспокоиться.»

Инь Цуй поклонилась и выполнила приказ госпожи.

Вскоре к столу подали горячую дымящуюся миску каши. Сначала Шуфэй положила под

шею А’Бао мягкую хлопковую салфетку, затем, осторожно, по одной ложке покормила

щенка.

Император Чжоу'Ву послушно открывал рот и дочиста

облизывал ложку. Теплая каша быстро согрела его живот и сердце. Он понял, что

только рядом с этой женщиной он чувствовал себя наиболее комфортно и

расслаблено. Эти кошмарные переживания быстро исчезли благодаря нежности и

теплу женщины.

– Когда ты ешь ты гораздо более покорный. –

Вздохнула Мэн Санью, убирая чистую салфетку с шеи А’Бао и укутывая его одеялом.

– Ваша Светлость, не волнуйтесь, я уверена, что

пройдя через такие испытания, А’Бао научится быть послушным. Только жаль, что весь

его мех сбрит. Теперь, когда он голый, он стал уродливее, чем раньше. – В

голосе няни Фэн слышалось недовольство.

– Мать не думает, что её ребёнок уродлив. Неважно во

что он одет. Более того, через два месяца у него вырастет новый мех и он

определенно будет красивее чем раньше. – Настроение Мэн Санью изменилось, когда

она утешала А’Бао постукивая по кончику его маленького носа.

«Я

твой муж, а не сын! Если ты хочешь воспитать сына, то просто роди мне

нескольких в будущем.» – Лоб Императора Чжоу'Ву

покрылся черными линиями, он схватил пальцы Шуфэй своими завернутыми передними

лапами.

Няня Фэн, Би Шуй и Инь Цуй засмеялись над шутливым

замечанием своей госпожи.

«Госпожа

всегда такая, неважно как ей трудно, она все еще может вести себя спокойно. Она

никогда не погружается в несчастья и боль от своих проблем.»

– На этот раз я непременно отплачу за травмы А’Бао.

Я даже еще не совсем потеряла благосклонность, а уже есть люди, наступающие мне

на голову; если так и продолжится, то в будущем я не выживу. – Мэн Санью

нахмурила брови. Помахав Би Шуй, она приказала, – иди к Благородной супруге Ли

и повтори то, что я сказала Императрице. Пусть она знает кто её настоящий враг.

Раз Шэнь Хуэйру хочет затащить меня в воду, я не позволю, что бы все было так, как

она хочет. Благородную супругу Ли учил министр Ли; если говорить об интригах,

то немногие женщины в этом внутреннем дворце могут превзойти её. Она совершенно

на другом уровне, чем такие прямолинейные люди, как Императрица! Если Шэнь

Хуэйру хочет бороться с Благородной супругой Ли за это место, то ей лучше быть

осторожной, что бы не упасть далеко вниз!

Взяв несколько подарков, Би Шуй послушно направилась

во дворец Фэнлуань.

Мэн Санью посмотрела на Инь Цуй и приказала:

– Иди и найди способ передать Его Величеству слова, которые Четвертая принцесса

использовала, что бы предупредить Второго принца. Император не намеревается

делать Второго принца наследником, теперь, когда у него есть причина сделать

ход, он хорошо её использует. Хотя я никогда не причиняла вред детям, но, в

конце концов, такой жестокий маленький подлец, нуждается в том, что бы ему

преподали урок.

«Её

Светлость действительно невероятно возмущена, даже предостерегает принца!» – Инь Цуй

покачала головой и ушла выполнять свое задание.

Император Чжоу'Ву пристально посмотрел на Мэн Санью.

Он впервые испытал, каково это, когда тебя кто–то защищает. Что же касается её

«маленького негодника», то он сделал вид, что не слышал этого.

– Ваша Светлость, Четвертая принцесса подкинула А’Бао

к нашей двери… – Не могла не напомнить няня Фэн.

Император Чжоу'Ву подумал, что няня Фэн хочет

причинить неприятности и немедленно поднял голову, сверля её убийственным

взглядом.

– Я знаю. Няня, возьми два рулона шелка, которые Его

Величество подарил мне и передай их Четвертой принцессе. Цвет достаточно яркий,

идеально подойдет маленькой девочке. Ох, и коробка с носовыми платками, которые

я недавно вышила, Четвертой принцессе это определенно понравится. – Глаза Мэн

Санью выражали жалость к ребенку, когда она вздохнула – Этот ребенок все еще

мал. Более того у неё нет матери, которая учила бы её, неизбежно, что её

действия немного не продуманы. Она спасла А’Бао, но потом бросила его перед

дверьми моего дворца. Те, кто не понимают, могут подумать, что она затеяла

драку и даже затаила обиду. Но её нельзя винить, она считает меня убийцей своей

матери…

Потирая виски, Мэн Санью не могла придумать способ,

как разрешить недопонимание между ней и Четвертой принцессой. Няня Фэн

попыталась утешить её, а затем ушла на склад.

Император Чжоу'Ву, который беспокоился, что между

его женой и дочерью возникнет конфликт, наконец-то мог расслабиться. Проваливаясь

в глубокий сон, он прищурился и улыбнулся. Теперь, когда он вернулся к Мэн Санью,

все его тело расслабилось и успокоилось. Даже его раны, казалось, больше не

болели.

Во дворце Фэнлуань, отослав Би Шуй, главная служанка

Благородной супруги Ли тихо спросила:

– Ваша светлость, вы верите её словам?

Благородная супруга Ли взмахнула рукой. Прежде чем

испустить долгий вздох, она размышляла про себя:

«Я

не могу не верить этому, но и полностью поверить тоже не могу!

Мне

уже казалось странным, что Милостивая супруга внезапно получила такую

благосклонность. В сочетании с различными знаками из прошлого и нынешним

неловким положением Шуфэй, я верю примерно на 60-70 процентов. Если это

действительно так, то у меня еще больше причин по которым я не могу

сдерживаться в борьбе против Милостивой супруги и семьи Шэнь. С тем местом,

которое Милостивая супруга занимает в сердце Императора, если она забеременеет,

будет ли у неё и её ребенка все еще место в этом внутреннем дворце?»

С другой стороны, еще до того как Инь Цуй успела

передать Императору сообщение, Шэнь Хуэйру уже не могла ждать и начала

выполнять свой план. Император расспросил Второго принца о его занятиях, но Второй

принц не смог ответить ни на один вопрос. Император был возмущен и отругал его,

сказав, что он не сосредотачивается на важных вещах, что у него злой характер,

и он не может справиться с ответственностью.

В это важное время назначения Императрицы и

наследника престола, ругая Второго принца, таким образом, Император ясно давал

понять, что он недоволен Вторым принцем. Хотя слуги хотели выслужиться перед

министром Ли, они так же должны были смотреть на выражение лица Императора. Не

смотря на то, что Император был молод, его политические стратегии не были

слабыми. Как только он занял трон, он сразу же выгнал несколько старых семей, снова

изменив установки прошлого Императора, заставив сторонников разных партий

уравновесить силы и централизовать императорскую власть. Вскоре после этого он

перестал полагаться на ученых предыдущего Императора и сосредоточился на

военных. Он снова начал использовать семью Мэн, увеличил военную силу, отменил

союзнические браки и использовал всю мощь для борьбы с варварами.

До каких бы высот вырос этот Император Чжоу'Ву через

несколько лет? Как могли слуги не бояться? С учетом этого, как только из дворца

вышло слово, многие слуги успокоились.

Когда Благородная супруга Ли обнаружила, что за этим

стоит Милостивая Супруга, её тело задрожало от гнева. С тех пор она испытывала

глубокую ненависть, она ненавидела, что не может от неё немедленно избавиться.

Глава

17. Выздоровление

Из-за гнева

Императора, голоса, призывающие назначить Императрицу и наследного принца, исчезли.

Внутренний дворец и суд на время затихли. Прошел еще один месяц, и наступила

годовщина смерти предыдущего Императора. Наложницы выше четвертого ранга,

принцы и принцессы должны были одеть простую, не яркую одежду и засвидетельствовать

своё почтение у императорской гробницы. Вдовствующая Императрица, обычно, не

возвращалась, а только присылала комплект зимней одежды ручной работы, что бы

сжечь её в качестве подношения покойному императору.

Первый принц на церемонии, как всегда, был

незаметен, но Второй принц неожиданно привлек внимание. С тех пор как Император

его отчитал, он стал заметно более зрелым и ответственным, а его поведение

вежливым и правильным. Он даже произнес искреннюю, трогательную и красивую речь,

из-за которой у многочисленных слуг потекли слезы.

После церемонии многие вассалы говорили, что Второй

принц сыновний и хвалили его литературный талант. В связи с этим случаем

Император так же сказал несколько слов похвалы. Таким образом, предыдущие

волнения, когда Второго принца ругали за жестокость и безответственность, в

конце концов, прошли.

– В этом дворце даже ребенок, которому едва

исполнилось двенадцать лет, не так прост! Он может найти решение по такому

крупному вопросу, что и следовало ожидать от представителя императорской семьи.

По всей видимости Благородная супруга Ли скоро начнет действовать. – Мэн Санью

вздохнула, когда вспоминала поведение Второго принца на церемонии.

– Ваша Светлость, откуда Вы это знаете? – Би Шуй уже

привыкла к странным словам, которые часто слетали с губ её госпожи. Она просто

выбирала то, что понимала и спрашивала об этом.

– Теперь, когда она знает о дурацких отношениях

между Императором и Милостивой супругой, если она не поторопится и не

спланирует все для себя прямо сейчас, то когда? Когда Милостивая супруга

забеременеет и родит? – Сказала Мэн Санью подходя к Инь Цуй, которая как раз

несла А’Бао в зал. – Дай мне взглянуть на А’Бао, ему сегодня лучше?

«Что

она имеет в виду говоря о «дурацких отношениях»? Маленький рот Санью

действительно привлекателен, но в то же время ненавистен.» –

Умоляя о любви, Император Чжоу'Ву заскулил и посмотрел на женщину своими

маленькими, жалкими, водянистыми щенячьими глазками. Расставшись с Санью всего

на несколько часов, все его тело чувствовало себя плохо, и его сердце тревожно

билось, не в силах успокоиться.

Сегодня на А’Бао был костюм кролика. С завернутой в

пушистый кроличий мех, собачей мордой, парой длинных, кроличьих ушей и шрамом

на веке, он выглядел в точности как Усавич. Привлекательность щенка ошеломила

Мэн Санью. Потерев руки, что бы их согреть, она взяла А’Бао

·

Усавич

(яп. ウサビッチ)

— короткометражный 3D анимационный сериал, повествующий о приключениях двух

антропоморфных кроликов-уголовников.

– Сегодня ему намного лучше. Большинство маленьких

ран уже затянулись, но большим ранам все еще нужно шесть или семь дней. Ваша

Светлость, перед отъездом вы накормили его отваром, но с тех пор он ничего не

ел и не принимал лекарства. Щенок, должно быть, скучает по Вашей светлости. Как

только А'Бао услышал, что Ваша светлость возвращается, он начал бороться,

пытаясь выйти и поприветствовать вашу светлость. – Инь Цуй рассмеялась,

коснувшись лапы А'Бао, которая была обернута как Цзунцзы*.

·

Zongzi

([tsʊŋ. tsɨ]; китайский: 粽子)

или просто zong (кантонский Jyutping: zung2) - традиционное китайское блюдо из

риса, приготовленное из клейкого риса, фаршированного различными начинками и

завернутого в бамбуковые листья

Император Чжоу'Ву уткнулся в объятия Мэн Санью,

чувствуя комфорт просто от её запаха и тепла. Чем дольше он остается собакой,

тем сильнее становится его зависимость от хозяйки. Нет более безопасного места,

чем объятия Мэн Санью.

– Тогда быстро принеси лекарство. Сначала накормим его

лекарством, потом едой. – Мэн Санью ущипнула А'Бао за нос и, взяв слюнявчик из

рук няни Фэн, обернула его вокруг его шеи.

Кроличий костюм, маленький слюнявчик, бритая собачья

морда… Он выглядел невероятно комично. Все слуги в зале опустили головы, их

плечи неконтролируемо тряслись. Лица Би Шуй и Инь Цуй покраснели от

сдерживаемого смеха. Что бы сохранить гордость А'Бао, они могли только быстро

выйти из зала.

Лекарство быстро сварили и принесли Мэн Санью. Левой

рукой она держала А'Бао, а правой, держа маленькую ложку, его кормила. Щенок с

удовольствием сотрудничал и съедал по одной ложке за раз, без борьбы. Он даже не

выплевывал лекарство, потому что оно горькое, он был храбрее, чем большинство

людей.

– Ваша светлость, Вам не кажется, что А'Бао

невероятно умен? Как будто он может понять, о чем мы говорим? – Тихо спросила

Инь Цуй.

А'Бао выплюнул полную ложку лекарства, которую он

только что выпил, смачивая свой слюнявчик.

Улыбаясь и вытирая беспорядок, Мэн Санью беззаботно

спросила:

– Разве не хорошо быть умным?

– В этом нет ничего плохого. – «Просто иногда это кажется жутким».

– Инь Цуй не осмелился сказать вторую половину предложения.

– Каким бы умным он ни был, он все равно мой А'Бао.

Я надеюсь, что он будет еще умнее. – Мэн Санью ущипнула маленький влажный нос щенка,

её голос был полон нежной любви к нему.

Вздохнув с облегчением, Император Чжоу'Ву, высунул

язык, чтобы лизнуть палец женщины. Если бы его хвост не был сломан, он бы

счастливо вилял в этот момент.

– Этот слуга приветствует Шуфэй. Ваша светлость,

пожалуйста, выпейте лекарство. Женщина-лекарь, которая регулярно, три раза в

месяц посещает её, приветствовала у дверей дворца с дымящейся чашей горячего

лекарства в руках.

В прошлом, глядя на неё, няня Фэн улыбалась, но в

этот момент она тайно стиснула зубы, желая подойти и отшвырнуть миску.

– Положи, я выпью это позже. – Приказала Мэн Санью, улыбка

на её губах погасла.

Лекарь кивнула и положила лекарство на столик рядом

с корзиной А'Бао, а затем отступила, чтобы подождать в углу. Из-за приказа

сверху, она должна смотреть, как Шуфэй выпьет лекарство, прежде чем вернуться.

После того, как Мэн Санью закончила кормить А'Бао

лекарством, она положила его обратно в корзину. Когда она собиралась поднять

миску, чтобы выпить, неожиданно выскочил А'Бао и опрокинул её.

– Будьте осторожны, Ваша светлость! - Тут же подошли

Би Шуй и Инь Цуй, одна оттолкнула Шуфэй, другая поймала миску.

«A'Бao,

хорошая работа!» – Глаза няни Фэн загорелись. Она даже передвинула

А'Бао и его корзину на другую сторону дивана, чтобы он не промок. Затем с обеспокоенным

выражением лица, сказала лекарю:

– Как видите, лекарство вылилось...

– Неважно, эта слуга вернется и сварит ещё одну чашу

для Её светлости и принесет её позже. – Быстро отреагировала женщина-лекарь.

– Тогда мы должны побеспокоить леди. – Улыбка няни

Фен была немного фальшивой.

В своей корзине Император Чжоу'Ву пошевелил лапами,

его глаза потемнели.

После того, как женщина-лекарь ушла, няня Фэн

подошла к Мэн Санью и прошептала ей на ухо:

– Ваша светлость, хотя вы и не хотите иметь ребенка,

но вы все равно не можете относиться к себе так плохо. Каждое лекарство – это на

треть яд, вы уже пили его в течение трех лет, вы больше не можете его пить.

– Я знаю, няня, я больше не буду его пить. Мэн Санью

кивнула, а про себя подумала:

«В

любом случае, я уже потеряла всю благосклонность, вероятно, Император не

вспомнит меня в течение нескольких лет, так что, если я его не выпью, это не

должно быть большой проблемой.

Я

была всего лишь четырнадцатилетней девочкой, когда вошла в гарем, даже если бы

Император не обращался со мной так, мне бы самостоятельно пришлось искать

какое-нибудь противозачаточное лекарство. Император, делающий это, фактически

спас меня от лишней работы.»

В своей корзине А'Бао, слушая разговор между

хозяином и слугой, испытывал облегчение. Его недовольство няней Фэн исчезло.

«Хотя

эта служанка немного медлительна, но она верна. Я позволю ей оставаться рядом с

Санью.»

К моменту возвращения женщины–лекаря, Мэн Санью уже

переоделась в более темный и свободный халат. Когда пила, она, закрыв лицо

рукавами, могла вылить лекарство в свои рукава. Женщина–лекарь ничего не заметила

и вернулась с пустой миской.

Ночью Мэн Санью спала на кровати, а А'Бао под ней. У

человека и собаки были мирные выражения, они даже дышали с одинаковой частотой.

На улице падали тонкие нити дождя. Леденящее дыхание проскальзывало внутрь из

приоткрытого окна, превращаясь в конденсат на земле.

Внезапно вспышка белой молнии расколола черное как

смоль небо. Через несколько мгновений с неба донесся оглушительный грохот, как

будто тысячи солдат и лошадей сражались на крыше.

Спящая женщина нахмурила брови, а затем проснулась

от шума. Плотно завернувшись в одеяло, она позвала няню Фэн. Все её тело

дрожало, лицо было бледным, глаза широко открыты, она выглядела чрезвычайно

испуганной и встревоженной.

Да, Мэн Санью боится грома и молнии. В прошлой жизни,

когда ей было четыре года, родители заперли её одну дома. В тот день тоже была

гроза. В угол её дома ударила молния, и приборы внутри загорелись, она почти

сгорела заживо. Благодаря тому, что её няня вовремя добралась до неё, и спасла

от моря огня, она выжила. С тех пор гром и молния стали для неё кошмаром двух

жизней.

Император Чжоу'Ву был разбужен криками Мэн Санью. Он

замахал лапами, пытаясь забраться на кровать. Впервые увидев эту женщину такой

испуганной и взволнованной, он почувствовал тяжесть в груди. Несмотря на

беспокойство, его, покрытое ранами, завернутое как мумия с толстым жилетом

сверху, тело не позволяло ему что–либо сделать.

– Гав гав гав! – «Санью, не бойся, я здесь!»

– А'Бао? – Услышав мягкий лай маленького щенка, крик

удивленной Мэн Санью оборвался. Она откинула одеяло в сторону, перекатилась на

край кровати и притянула А'Бао в свои объятия. – А'Бао не бойся, я здесь! Я

буду защищать тебя! – Думая, что А'Бао лаял, потому что он тоже был напуган, Шуфэй

внезапно успокоилась. Она мягко похлопала щенка по спине и завернулась с ним в

одеяло.

Под одеялом было небольшое, теплое и ароматное пространство.

Император Чжоу'Ву глубоко вздохнул и почувствовал легкое головокружение. Он

обхватил лапами запястье женщины и лизнул тыльную сторону её руки и пальцы. Мэн

Санью, забыв свой страх, начала смеяться.

– Ваша светлость, Вы в порядке? – Няня Фэн и Би Шуй

пришли промокшие, с их волос все еще стекала вода.

– Я в порядке, куда вы, ребята, пошли? – Мэн Санью

откинула одеяло. Императора Чжоу'Ву прервали, и он сердито топнул лапами по

одеялу под собой.

– Ваша светлость, когда посреди ночи вдруг пошел

дождь, эта слуга и Би Шуй вспомнили, что окно в кабинете не закрыто. Мы

побежали, чтобы его закрыть, но вдруг раздался гром и пошел град. Мы с Би Шуй

попали под град!

Услышав это, Мэн Санью, наконец, осмелилась внимательно

прислушаться к звукам. Снаружи действительно раздавались звуки града.

– Ваша светлость, уже зима, а все еще гремит. Все

говорят, что гром зимой и снег летом - это неестественные явления. Это не

хорошее предзнаменование! Завтра эта слуга отправится за амулетом с пожеланием

мира, чтобы снять несчастья с Вашей светлости. – Няня Фэн подошла и укутала свою

госпожу в одеяло. Увидев А'Бао, она протянула руку, чтобы положить его обратно

в корзину.

Император Чжоу'Ву, нахмурив брови, поспешно

схватился лапами за руку Мэн Санью.

«В

этой служанке все прекрасно, просто у неё нет такта, она слишком медлительна!»

– Не надо, просто позволь А'Бао спать со мной. Няня,

сегодня тебе не нужно делать кровать на земле рядом с моей кроватью, таким

образом, ты не замерзнешь. Мне придется побеспокоить няню из-за амулета мира. Теперь

вы должны быстро позаботиться о себе, примите горячую ванну и выпейте немного

имбирного чая. Будьте осторожны, чтобы не заболеть. – Мэн Санью быстро замахала

руками, чтобы няня Фэн ушла. Затем она осторожно обняла А'Бао.

Отдыхая на груди женщины, Император Чжоу'Ву уткнулся

мордой в её декольте, его нос немного зудел, а язык неудержимо потянулся и

лизнул.

– Ах! А'Бао ты извращенный пес! – Мэн Санью выругалась,

а затем рассмеялась.

Увидев, как её госпожа играет с А'Бао, совершенно

забыв о грохоте зимнего грома снаружи, няня Фэн облегченно улыбнулась. Вместе с

Би Шуй она тихо покинула спальню.

На следующий день дурное предзнаменование зимнего

грома вызвало при суде небольшую волну беспорядков. Император немедленно издал

указ, приказав чиновникам в разных местах принять профилактические меры от

холода, чтобы не позволить катастрофе навредить людям. Несколько дней спустя,

волнения из-за зимнего грома еще не были подавлены, а в суде уже возникли

новые. Внезапно погибла тысячелетняя сосна за дворцом Тайхэ.

Однажды, сто лет назад, эта древняя сосна уже умерла.

Вскоре после этого предыдущая династия рухнула, и предки семьи Гу захватили

королевский дворец. С тех пор, как семья Гу одела мантию дракона и села на трон,

название империи изменилось на Чжоу. В тот день, когда основатель Чжоу был

возведен на престол, уже мертвая древняя сосна внезапно снова распустилась.

Когда основатель Чжоу узнал об этом, он был в восторге, назвав это даром небес

и признаком того, что когда он основал Чжоу, он следовал воле небес и, что их

ожидает процветание в течение десятков тысяч жизней.

Но теперь древняя сосна, которая имеет такое

символическое значение для Чжоу, внезапно умерла. Более того, дерево умерло из-за

трещины у корней. Может ли это быть предупреждением небес об опасности для

народа Чжоу? Дерево умерло из-за поврежденных корней… в сочетании с предыдущими

слухами, разве это не указывает на императора?

Благородная супруга Ли, во дворце Фэнлуань, рассмеялась;

Шэнь Хуэйру, во дворце Чжунцуй, сломал кисть пополам.

Глава

18. Перемены

Чиновники опять начали умолять Императора выбрать

императрицу и наследного принца. Разозлившийся Император, размахивая рукавами,

покинул двор. Слухи на этот раз были более злобные, чем в прошлом. Менее чем за

один день они уже распространились по столице. Подавить их было не возможно. В

конце концов, закон не наказывает массы.

В своих предсказаниях, имперские астрономы сообщали

Императору только два слова - большое несчастье. Это известие было похоже на

добавление ковша воды в горшок с маслом. Весь суд и внутренний дворец кипели.

Хотя контроль во дворце Би'Сяо был строгим, случившееся

не могло не оказать влияния. Небольшая часть людей начала чувствовать озабоченность

и беспокойство.

– Ваша Светлость, давайте скопируем несколько сутр.

Таким образом, мы не только улучшим себя, но еще это поможет избежать бедствий

и уменьшит опасности. Не хотелось бы, чтобы нас затронул воздух неудачи во

дворце. – Няня Фэн держала в руках стопку сутр.

– Так холодно, что мои руки окоченели. Зачем

копировать тексты? – Мэн Санью осторожно сняла бинты на лапах А’Бао, чтобы

проверить рану. Терпеливый щенок не издавал ни звука, даже когда бинты

болезненно стягивали его рану. Вместо этого Мэн Санью так испугалась, что

обняла его, поцеловала и подула на рану. Хозяйка и питомец счастливо играли в

игру «ты меня поцелуешь, а я тебя лизну».

– Недавно были зимние громы, и древняя сосна умерла,

говорят, что это потому, что дворец был испорчен воздухом неудачи. Не повезет

тем, кого он коснется! Даже Его Величество, которого защищает аура дракона, был

тяжело ранен! Все копировали тексты. Если Ваша Светлость не хочет этого делать,

это нормально, эта служанка скопирует их для вас. Но возьмите хотя бы одну и

положите ее под подушку. – Няня Фэн достала верхнюю книгу, Сутру Лотоса, и

передала её своей госпоже.

Мэн Санью беспомощно ее взяла. Небрежно листая

страницы, она сказала:

– Не нужно так сильно бояться. Так называемые гром и

молния – это просто искры, которые возникают когда холодное и теплое облака

натыкаются друг на друга. То же самое, когда сталкиваются два меча. Зимой

обычно не бывает грома потому, что в это время года облака обычно холодные,

поэтому они смешиваются. Но когда становится теплее, а через несколько дней,

снова холоднее, будут признаки грома и молнии. Разве, в течение нескольких дней,

до вчерашнего дня, погода не была довольно теплой? Гром прошлой ночью был

вызван теплыми облаками, которые еще не рассеялись. Это не имеет ничего общего

с воздухом неудачи или духами и богами.

Император Чжоу'Ву удивленно посмотрел на нее,

очарованный этой новой логикой.

«Так

это и вызвало гром и молнии? Если подумать, это, кажется, очень хорошее

объяснение! Сколько загадочных и увлекательных мыслей она носит в своей

маленькой головке?»

– Ваша Светлость так много знает! – Би Шуй добавив

несколько серебряных нитей в огонь, пошутила: – Но раз Ваша Светлость это

знает, почему Вы все еще так боитесь?

Мэн Санью замерла. Она крепко обняла А’Бао и сказала

без смущения:

– Я боюсь, потому что я боюсь! Что я могу с этим

поделать? А'Бао прошлой ночью тоже был напуган, он даже дрожал. А заснуть смог

только потому, что я его обнимала!

«Когда

я испугался? Когда я дрожал? Ты издеваетесь надо мной, потому что я не могу

говорить?» – Император Чжоу'Ву нахмурился, но,

посмотрев на слегка надутые губы женщины, внезапно рассмеялся. – «Только

в такие моменты Санью похожа на семнадцатилетнюю девушку, милую с оттенком

хитрости, и это делает мое сердце безумно счастливым.»

Увидев, что А’Бао скулит на коленях своей хозяйки,

как будто соглашаясь со сказанным, Инь Цуй, Би Шуй и няня Фэн рассмеялись.

Закончив смеяться, Би Шуй с любопытством спросила:

– Тогда что случилось с древней сосной во дворце Тайхэ?

Я слышала, что древняя сосна способна предсказывать процветание нации.

– Объяснить случай с древней сосной еще проще. Какой

дух, предвидение, предупреждение, несчастья… все это было кем-то подстроено. –

Мэн Санью беззаботно махнула рукой, заставляя всех, включая А’Бао, пристально на

нее посмотреть.

– Для дерева, прожить тысячи лет, очень и очень

много. Вполне нормально если оно внезапно умрет, просто кто-то использовал это что

бы доказать, что предыдущая императорская семья разгневала богов. Когда император-основатель

занял трон, чтобы все думали, что возвышение семьи Гу следовало воле богов,

чтобы это было более величественным и возвышенным, он использовал это дерево.

Так называемое возрождение – это просто использование какого-то секретного

метода для продления его жизни. Увеличить продолжительность жизни на сто лет

непросто, но она все равно рано или поздно умрет. То, что дерево умерло именно

в это время конечно не совпадение, кто-то сделал это намеренно. Достаточно

просто знать об этом, но это не то о чем следует говорить. – Мэн Санью прижала

указательный палец к губам.

«То

как возродилась древняя сосна – тайна семьи Гу. Император-основатель знал, что

дерево долго не проживет. Заняв трон, он закопал камень, на котором были

вырезаны слова: «Вечное существование». Когда это дерево умрет, чтобы

поддержать императорскую власть семьи Гу, этот камень будет раскопан. Если бы я

не унаследовал трон, то так бы и не узнал об этой тайне.»

– Он пристально посмотрел на Мэн Санью. – «Я уже не удивляюсь ее уму. Что касается Благородной

супруги Ли и министра Ли… Они посмели прикоснуться к символу императорской

семьи, видимо жажда семьи Ли становится все больше и больше!» – Мягкость

в его глазах сразу же исчезла, сменившись леденящим душу морозом.

Няня Фэн и остальные кивнули головами с

просветленными выражениями лиц. Мгновение спустя, как будто что-то вспомнив, няня

Фэн спросила, понизив голос:

– Ваша Светлость, как Вы думаете, Его Величество

действительно ранен… там?

– Возможно! - Мэн Санью надула губы. – Разве Его

Величество не позвал многих известных лекарей, когда вернулся во дворец? Все эти

известные лекари исчезли, это должно быть, чтобы что-то скрыть. Его Величество

также не входил во внутренний дворец в течение двух месяцев, даже не касался своей

любимой Милостивой супруги, можно сделать вывод, что у него есть сердце, но

больше нет способности. – Закончив, она рассмеялась, выражение ее лица ясно

показывало, что она наслаждается его несчастьем.

Без потомков Шэнь Хуэйру не сможет стать

императрицей в этой жизни, и мечтам Великого наставника Шэнь будет трудно осуществиться.

Что касается ее самой, то она уже сообщила Благородной супруге Ли о своем

положении. Наложнице, у которой нет ни сына, ни благосклонности, Благородная

супруга Ли ничего не сделает. У Шэнь Хуэйру уже были конфликты с Благородной

супругой Ли, поэтому ей будет еще труднее сделать что-либо. Это позволяет Мэн Санью

комфортно жить во дворце.

Услышав это, лицо Император Чжоу'Ву потемнело. Но,

увидев ее яркие глаза и слегка изогнутые губы, его раздражение исчезло.

«Хорошо,

она может смеяться, если хочет! Просто подожди, пока я вернусь в свое тело. Я

позволю тебе узнать, есть ли у меня способности! Похоже, мне нужно найти Цзюньвея

как можно быстрее. Бесполезно искать прославленного лекаря, чтобы вернуть мой

дух, нужен Высший монах»!

В главном зале дворца Цяньцин фальшивый император, с

мемориалом в руке, сидел за императорским столом. Взглянув на него, он отбросил

его в сторону, затем поднял другой и тоже отбросил. Как будто у него были

бесконечные заботы, его брови были глубоко нахмурены.

– Милостивая супруга просит аудиенции! – Доложил охраняющий

дверь в главный зал евнух. Глаза фальшивого императора заблестели, он тут же

махнул рукой:

– Пусть она войдет!

Чан Си привел Милостивую супругу в зал и, взмахнув своей

холщовой метелкой, отмахнулся от лишних людей в зале.

Не смея блуждать глазами, низко склонив головы, присутствующие слуги

отступили. В последнее время у Его Величества было плохое настроение, во дворце

Цяньцин по странным причинам погибло много людей. Ближайшие к Его Величеству

люди погибли раньше всех. Все они были напуганы и осторожны, желая, чтобы у них

не было ни глаз, ни ушей.

Когда все люди ушли, Чан Си не поприветствовав Императора,

прямо подошел к дверям зала, чтобы охранять их. Шэнь Хуэйру выпрямила слегка

согнутые колени и непринужденно подошла, и села в главное кресло, на котором

только что сидел Император.

– Этот слуга приветствует Вашу Светлость Милостивую

супругу! – Поддельный император убрал ауру, которую демонстрировал в качестве

прикрытия, и почтительно опустился на колени, чтобы ее поприветствовать.

– Вы можете подняться! – Шэнь Хуэйру бросила на него

сложный взгляд.

«Увидев

лицо человека, который всегда был таким высоким и могучим, поклоняющимся мне

как слуга, я чувствую одновременно и неловкость, и тайное, невыразимое

удовлетворение. Наконец-то мне не нужно полагаться на его благосклонность,

чтобы жить, наконец-то мне не нужно бояться потерять то, что у меня есть,

наконец-то мне не нужно каждый день ждать …»

– Ваша Светлость, все мемориалы, запрашивающие

коронации императрицы и наследника, здесь. Этот слуга уже задержал их. – Взгляд

Милостивой супруги встревожил поддельного императора, чтобы сменить тему, он

указал на стопку мемориалов на императорском столе.

Шэнь Хуэйру перевела взгляд, выражение ее глаз

медленно стало ледяным. Она небрежно пролистала их, в душе запоминая каждое написанное

на мемориалах имя. Внутри зала было достаточно тихо, чтобы услышать звук падения

иглы, в воздухе сквозило напряжение.

Фальшивый император, не смея поднять голову, все еще

стоял на коленях.

Через несколько мгновений Шэнь Хуэйру наконец

открыла рот и нарушила тишину в зале:

– Просто задержать их не решит проблему!

Фальшивый император слегка приподнял голову, сложив

ладони рупором:

– Если Ваша Светлость соблаговолит просветить нас.

– Сегодня вечером ты пойдешь навестить Шуфэй, и в

течение месяца будешь благоволить только ей, пока она не забеременеет! – Шэнь Хуэйру скривила губы, ее глаза излучали

глубокий и скрытый свет.

– Ваша Светлость?.. – Услышав этот приказ, поддельный

император тут же недоверчиво поднял голову.

«Запятнать

внутренний дворец? Это отнимет у него жизнь!»

– Шуфэй много лет принимала лекарства, боюсь, что так

легко она не забеременеет. Все, что тебе нужно сделать, это посещать ее в

течение месяца, а затем тайно заставить принять таблетку, которая покажет

ложные признаки беременности, вот и все. Разве она не хочет сидеть и смотреть,

как мы боремся? Но я хочу затащить ее в воду! Как только у нее появится

ребенок, ей придется сражаться, даже если она этого не хочет! Тогда я могу

просто спокойно отступить за кулисы, медленно атакуя сеть министра Ли и

наращивая силу семьи Шэнь. Когда она обнаружит, что ее беременность поддельная,

независимо от ее реакции, у меня будет возможность бросить ее в яму, заставить

ее желать смерти! – Как будто не замечая страха и тревоги фальшивого

императора, Шэнь Хуэйру передала ему свои приказы.

– Ваша Светлость, пожалуйста, простите непослушание

этого слуги! – Фальшивый император стиснул зубы, его лоб уже покрылся холодным

потом.

– Даже если ты не хочешь, ты это сделаешь. Ты

действительно думал, что яда, которым тебя накормил Ян Цзюнвей,

в тебе больше нет? – Шэнь Хуэйру

намеренно сделала паузу, увидев, что лицо поддельного императора внезапно побледнело

как простыня, она продолжила: – Лекарство, которое мы тебе дали, содержит другой

яд, если будешь получать от меня противоядие каждый месяц, ты сможешь жить. Его

Величество без сознания уже почти три месяца. Имперский лекарь сказал, что при

таких обстоятельствах шансы проснуться почти равны нулю. Если ты мне поможешь, я

смогу не только защитить тебя, но и даровать жизнь в достатке и почете. Когда

семья Шэнь преуспеет в будущем, я даже позволю тебе уйти, подумай хорошенько!

Дыхание фальшивого императора стало тяжелым. Через

несколько мгновений он, наконец, ответил:

– Этот слуга будет служить Вашей Светлости. – Он не

верил ни одному слову Милостивой Супруги, но у него не было выбора. Хотя он

рано или поздно умрет, но лучше умереть позже, пусть даже на одну минуту!

– Очень хорошо. Ты мудрый человек, следуй за Чан Си

в боковой зал. Он расскажет тебе о том, что нравится и не нравится Шуфэй. Будь

осторожен, не дай себя обнаружить. Когда ты закончишь с Мэн Санью, если увидишь

во дворце другую женщину, которая тебе нравится, просто скажи Чан Си. Даже если

вы хотите Благородную супругу Ли, это не невозможно, но будьте осторожны, чтобы

не показать ей слишком много благосклонности! – Шэнь Хуэйру отмахнулась от поддельного

императора, ноги которого ослабли из-за волнения.

Глядя на спину, которая ничем не отличается от спины

Гу Шаоцзе, в глазах Милостивой супруги промелькнули ненависть и удовлетворение.

«Мэн

Санью, Ли Шуцзин, как вы будете себя чувствовать, если позже вы, ребята,

узнаете, что опустились до жалкого слуги?»

– Ваша Светлость, нельзя больше затягивать. Даже

если вы победите Благородную супругу Ли и Шуфэй в борьбе за трон императрицы, это

все равно будет бессмысленно, если у Вас не будет потомства. Ребенок – самая

важная часть планов Великого наставника, Ваша Светлость, вы должны быстро принять

решение. – Главная горничная Милостивой супруги, Ваньцин, не могла не прервать ее мысли.

– Я знаю, но для меня и слуги... я не могу этого

сделать! Разве у отца нет других способов? Шэнь Хуэйру сжала кулаки, пока они

не побелели.

– Что бы подделать беременность и тайно привезти

младенца во дворец, нужно огромное количество сил и ресурсов, не говоря уже о

том, что трудно не допустить никаких ошибок в течение десяти месяцев. Министр

Ли и Благородная супруга Ли внимательно наблюдают за нами. Небольшая ошибка

поставит под угрозу всю семью Шэнь. План, составленный Великим наставником, самый

безопасный. Для семьи Шэнь Ваша Светлость должна быстро преодолеть это

препятствие в своем сердце. – Умоляюще убеждала ее Ваньцин.

– Я знаю, давайте подождем еще месяц! Мэн Санью – хороший

нож, я уже в течение шести лет его использую и будет жаль небрежно выбросить его.

– Шэнь Хуэйру побледнела.

Как Ваньцин могла не знать, что Милостивая супруга

просто ищет оправдание, она могла только продолжать пытаться ее убедить:

– Даже через месяц Его Величество все равно не

проснется, а если и проснется, то, сможет ли он Вас простить когда узнает, что Вы

и Великий Наставник сделали,? Ваша светлость должна выслушать Великого

наставника и быстро... Ваньцин сделала удушающее движение.

Шэнь Хуэйру внезапно встала и ударила ее, выражение

ее лица исказилось:

– Идиотка! Не упоминайте больше такие слова!

Поскольку его Величество уже спит мертвым сном, пусть продолжает спать. Никому

не разрешается прикасаться даже к его пальцу! Тому, кто ослушается моих

приказов, я дарую смерть всей его семье! Ты слышишь?!

Ваньцин схватилась рукой за лицо, и опустился на

колени, в знак согласия. Жизнь всей ее семьи была в руках Милостивой супруги.

Она не осмеливалась больше говорить.

В секретном проходе дворца Цяньцин тайный охранник,

слушая их разговор, быстро записывал: «Его Величество временно в безопасности,

поиск лекаря может продолжаться; Милостивая супруга начала действовать. Требую

немедленного возвращения главы для принятия решения». Сообщение, было тайно

отправлено из дворца.

Глава

19. Визит Императора. 1.

Мэн Санью лежала на диване, обнимая А’Бао. Поскольку

температура упала, во дворце уже горел теплый и уютный камин. На ней был тонкий

жилет, она завернула в него А’Бао, выпустив наружу только, одетую в маленькую

шапку, собачью голову. Человек и собака поделили мягкий торт и читали книгу

рассказов, они выглядели очень забавно.

Император Чжоу'Ву застрял между грудями женщины. Исходящий

от нее манящий запах, задержавшись на кончике его носа, вызывал одновременно

боль и счастье. Он не мог отказаться от желания прикоснуться к телу женщины, но

когда вспомнил, что его лапы обернуты, как Цзунцзы, ему пришлось сдаться и

сосредоточить все свое внимание на книге.

– Ваша светлость, люди из Департамента дворцового

хозяйства только что пришли сообщить нам, что сегодня вечером Его Величество

посетит дворец Би'Сяо. Они обращаются к Вам с просьбой подготовиться. – Когда

Би Шуй вошла, выражение ее лица было темным и тяжелым.

«Я

думала, что госпожа наконец-то потеряла благосклонность, и тяжелые дни попыток

выслужиться наконец-то закончились, кто бы мог подумать, что этот слабоумный

император вдруг передумает!»

– Пу – Мэн Санью выплюнула торта.

– Разве он уже не потерял способность это делать? –

Она схватила себя за волосы и недоверчиво закричала!

– Гав-гав-гав... – Император Чжоу'Ву закричал от

ярости.

«Он

просто подделка, кто дал ему мужество? Он смеет трогать мою Санью?!»

– Пламя гнева, которое могло достичь небес, полыхало в его глазах. Черные глаза

А’Бао практически покраснели.

Чтобы успокоить щенка, Мэн Санью быстро погладила

его по голове. В гневе она понизила голос:

– Каков игрок! Почему он не демонстрирует свой белый

лотос и вместо этого ищет меня? Хм! Он снова собирается использовать меня в

качестве щита для нее! Даже человек, сделанный из грязи, - это три части Земли.

Я собираюсь нанести удар! Я увольняюсь!

·

Человек,

сделанный из грязи, - это три части Земли

– даже самые мягкие, самые бессильные

люди имеют твердость и будут сопротивляться.

«Санью,

хорошая речь!» – Император Чжоу'Ву в знак согласия гавкнул. Он явно не заметил,

что игрок, о котором она говорила, был им.

– Ваша светлость, что нам делать? – Няня Фэн быстро

спросила. Ранее она была той, кто больше всего настаивала на необходимости

выслуживаться, но после того, как она поняла правду, она выступала за отказ от

этого.

– Иди, достань мою козырную карту – красную

таблетку. Это таблетка, которую я получила от отставного императорского лекаря

Цюй. Сейчас самое подходящее время, чтобы ей воспользоваться. – Мэн Санью

быстро успокоилась. Говоря с Би Шуй, она указала на коробку.

Император Чжоу'Ву неоднократно слышал рассуждения

Мэн Санью о причинах стоящих за поступками Шэнь Хуэйру и Великого наставника

Шэнь, поэтому не чувствовал такого сильного разочарования.

«Без

приказов Шэнь Хуэйру, у фальшивки не будет мужества, чтобы попытаться осквернить

мой внутренний дворец. Это преступление, которое убьет всю её семейную линию!

Похоже, что семья Шэнь полностью меня предала! Они явно стремятся сначала

украсть мой трон, а затем и мою империю!»

Он непроизвольно сжал передние лапы, даже

душераздирающая боль не могла унять яростное пламя гнева в его сердце. Остатки

его чувств к Шэнь Хуэйру и Великому наставнику Шэнь сгорели дотла в этом

пламени ярости.

«Хорошо,

что есть еще Ян Цзюнвей, который никогда меня не предаст. У меня все еще есть

нить надежды! Если мое тело умрет, Цзюнвей также не сможет жить. Он наверняка

убьет всех предателей, затем вернет знак лидера тайной стражи вдовствующей

императрице, а потом покончит с собой. Поскольку Цзюнвей еще ничего не сделал,

это должно означать, что мое тело все еще в безопасности.» –

Подумав об этом, он поднял голову, чтобы посмотреть на Мэн Санью. – «Может

мне стоит, открыть ей свою настоящую личность? Если она ввяжется в это дело,

будет ли она в опасности?» – Он колебался.

В момент его колебаний Мэн Санью уже вытащила его из

жилета, нахмурив брови:

– А’Бао в последнее время очень нервный. По ночам он

ворочается во сне и кажется невероятно тревожным. Может быть, у него «охота»?

Но разве самое раннее время, когда у пуделей наступает половое созревание, не

должно быть в четыре месяца? А’Бао всего три месяца, верно?

Когда она это сказала, она перевернула А’Бао, чтобы

взглянуть на его «младшего брата», а затем облегченно улыбнулась:

– Все в порядке, еще не начался! Если период

полового созревания начнется раньше времени, это плохо скажется на его росте.

А’Бао не спеши, когда ты достигнешь совершеннолетия, я обязательно найду тебе

симпатичную жену! – Поддразнила его Мэн Санью.

Император Чжоу'Ву закрыл морду лапами. Маленький

человек в его сердце уже покраснел, а его голова дымилась. Он больше не

колебался, а сразу и твердо решил:

«Даже

если меня убьют, я никогда в этой жизни не скажу Санью, что был А’Бао. Это

слишком унизительно!»

Незаметно гнев, который он чувствовал в глубине

своего сердца, и намерение убить исчезли, оставив только сильную беспомощность

и мягкое любящее баловство. Эта женщина всегда может заставить его забыть все

эти раздражающие вещи!

– Ваша светлость, это оно? – Би Шуй внесла маленькую

черную коробочку и, открывая ее крышку, спросила.

– Да, оно самое. – Мэн Санью, наконец, оставила глупого

и милого А’Бао в покое. В хорошем настроении она взяла таблетку и проглотила ее,

запивая водой.

– Ваша Светлость, какой эффект оказывает эта

таблетка? – Обеспокоенно спросила няня Фэн.

– Через четыре часа после приема этого лекарства

наступит ранняя менструация, и она с перерывами будет продолжаться в течении

нескольких месяцев. – Мэн Санью посмотрел на песочные часы. Она продолжила: – Его

Величество будет здесь всего через два часа. Прежде чем он возьмет меня, нам

придется протянуть еще два часа времени, пока лекарство не подействует. Разве все

не говорят, что он больше не в состоянии это делать? Почему он вдруг снова в

порядке? Как разочаровывает! Но Ли Шуцзин определенно более разочарована, чем

я! – Закончив говорить, она рассмеялась.

«Моя

собственная женщина хочет, что бы я был импотентом…»

– Император Чжоу'Ву опустил свои жесткие передние лапы, его собачья морда

исказилась. Он не знал, какое у него должно быть выражение лица, но знал, что

не сможет освободиться от судьбы верной собаки. Он не чувствовал ни капли гнева

от ее слов. Все, что он хотел сделать, когда он вернется в свое тело, это

любить ее и сделать ее маленький рот неспособным говорить подобные слова.

Думая об этом, у него зачесался нос. Он быстро

слизнул тепло с кончика носа, пока Мэн Санью не обращала внимания. Он

чувствовал себя подавленным.

«Как

я мог есть собственную кровь из носа? Боже! Эта темная история должна быть утоплена

в реке Ялонг, под тысячей тонн веса.»

Увидев, что А’Бао дрожит, няня Фэн подумала, что ему

холодно. Она маленькой тряпочкой прикрыла ему живот и продолжала спрашивать:

– Менструация будет идти в течение нескольких

месяцев без остановки? Ваша Светлость, это повлияет на ваше тело?

– Этого не будет, раньше отец спас сына

императорского лекаря Цюй. В благодарность императорский лекарь Цюй однажды

тайно проверил мой пульс. Он был тем, кто рассказал мне секрет лекарства,

которое Его Величество даровал мне. Эта таблетка не ядовита, вместо этого она

может частично избавить от накопившегося

в моем организме яда. Это хорошо для моего здоровья. Когда яд будет практически

выведен, моя менструация, естественным образом, остановится. В то время я не

хотела ребенка, поэтому я ей не пользовалась. Думаю, что через несколько

месяцев битва между Ли Шуцзин и Шэнь Хуэйру закончится. – Ответила Мэн Санью.

На лицах няни Фэн, Би Шуй и Инь Цуй отразилось

облегчение.

«Старый

императорский лекарь Цюй» – молча вспоминая это

имя, Император Чжоу'Ву чувствовал бесконечную благодарность. Его искаженная

собачья морда наконец вернулась в норму.

До прибытия Императора оставалось еще два часа, но

Мэн Санью не могла просто сидеть и ждать. Ей все еще нужно было помыться и

нанести духи, а также одеться, чтобы казаться энергичной и живой. Только тогда

она сможет пойти к дверям дворца, чтобы подождать тридцать минут пока не

прибудет Император.

Лапы Императора Чжоу'Ву не восстановились, он все

еще не мог ходить. Его положили в корзину рядом с диваном, который стоял

напротив огромной шелковой ширмы. За ширмой были видны облака пара и слышались звуки

струящейся воды. Сидящая в ванне и играющая с водой элегантная фигура, была

едва видна через ширму. Сильный цветочный аромат, смешанный с нитью влаги, через

нос заполз в его сердце, заставляя сердце Императора Чжоу'Ву бешено колотиться.

Он не мог отвести взгляд от огромной ширмы, в его

темных глазах мелькали вспышки света. Его пристальный взгляд мог прожечь шелк, желая

увидеть фигуру, скрывающуюся за ним.

Вскоре шум воды прекратился. Из ванны поднялась

бледная фигура, и ее тень легла на ширму. У ее фигуры были идеальные пропорции,

круглый бюст, плоский живот и тонкая талия, стройные ноги… каждая часть была соблазнительным

зрелищем. Незаметно, маленькая девочка из тех времен выросла, но он пропустил

каждый этап ее взросления. Осознав это, свет в глазах Императора Чжоу'Ву

потускнел. Он уткнулся головой в лапы, его свернувшаяся фигура выглядела

невероятно одинокой.

Через несколько мгновений Мэн Санью вышла в белом

нижнем белье, надев сверху плащ из белого шелка. Она взяла А’Бао из корзины и

села перед столиком для макияжа, чтобы няня Фэн и Би Шуй сделали ей прическу.

Войдя в знакомые объятия, настроение Императора

Чжоу'Ву сразу же улучшилось. Он протянул лапу, чтобы коснуться пряди волос

перед собой.

«Если

бы у меня были руки, я бы лично позаботился об эти трех тысячах нитях черного

шелка.» – Когда он думал об этом, он вспомнил,

что через некоторое время на красоту Санью будет охотиться неизвестная

подделка, его черные глаза загорелись убийственным намерением.

Собравшись с силами, он передними лапами обнял

шелковистые нити перед ним. Он держал их близко и осторожно нюхал, опьянённый.

«Мне

нужно быстро исцелиться и пойти к секретному туннелю в императорском саду,

чтобы связаться с Ян Цзюнвеем. Семья Шэнь уже

проявляет признаки измены, Цзюнвей наверняка сделает все, что в его силах,

чтобы вытащить мое тело из дворца. Но с поддельным императором в суде он редко

сможет проверять дворец. Мне просто нужно написать сообщение и положить его в

щель, которую мы часто используем для передачи сообщений. Рано или поздно

Цзюнвей его найдет.»

– Сделай простую прическу и вставь пион. Макияж я сделаю

сама. – Пока он был погружен в свои мысли, прозвучал спокойный женский голос, и

пряди были украдены из его лап.

Император Чжоу'Ву нахмурился и недовольно заскулил.

Мэн Санью нежно погладила его и коснулась кончика его маленького мокрого носа.

Легкий оттенок счастья неудержимо поднимался из его сердца. Он прикусил этот

палец и не желал его отпускать.

– Хорошо, хорошо. Будь умницей и смотри сбоку, мне

нужно наложить макияж. – Тихо смеясь и убрав палец, Мэн Санью положила А’Бао на

столик для макияжа. Она взяла флакон лосьона и осторожно нанесла его на лицо…

Первоначально бледное лицо стало еще белее, оно

казалось немного болезненным. После нанесения ярко-красной помады и толстой

подводки для глаз, хотя ее лицо все еще было очень красивым, появилась темнота,

и оно стало менее живым и естественным. Когда Император Чжоу'Ву посмотрел на ее

внешность, он почувствовал оттенок горечи в сердце:

«Говорят,

что женщины одеваются для любимых, но Санью никогда и не думала показывать мне

свою самую красивую сторону, из этого видно, что она ничего ко мне не испытывает!»

Его грустные мысли были прерваны холодным

прикосновением к глазам. Император Чжоу'Ву увидел, как Мэн Санью, с хитрой

маленькой улыбкой, карандашом быстро нарисовала три линии в уголках его глаз.

Он рефлекторно протянул передние лапы, пытаясь поцарапать глаза.

– Не царапай, если ты поцарапаешься, то не получишь

еды! – Мэн Санью сделала строгое лицо, чтобы напугать его, ее яркие глаза

феникса были полны смеха.

Император Чжоу'Ву остановился и сразу же опустил

лапы.

– Хороший мальчик! – Поцеловав маленький рот А’Бао,

Мэн Санью так же нарисовала три линии с другой стороны и начал смеяться.

– О боже, что случилось с А’Бао? Он уже стареет? – Би

Шуй и Инь Цуй покраснели от сдерживания смеха, они дразнили щенка дрожащими

голосами. Черные линии на его розоватой, бритой собачьей морде, были похожи на

морщины. Он выглядел настолько смешным, что окружающие не могли сдержать смех. Император

Чжоу'Ву мог себе представить, как глупо он выглядел. Он чопорно повернулся

задом к Мэн Санью, все его тело излучало темную и мрачную ауру. Но когда он

посмотрел на фигуру в зеркале, в глубине его глаз появилось желание баловать.

«Если,

в обмен на ее смех, мне нужно пожертвовать моим имиджем, то я готов.»

Глава

20. Визит Императора. 2.

В пять часов Мэн Санью ожесточила свое сердце и

оставила безумно лающего А’Бао. Украшенная ярким одеянием, она стояла на

холодном ветру у дверей дворца, ожидая, прибытия свиты Императора Чжоу'Ву.

Когда фальшивый император прибыл, то он увидел элегантную

красавицу в развивающейся на холодном ветру одежде. Из-за холода ее лицо

казалось бледным, когда она смотрела на него, глаза феникса были водянистыми,

как будто они содержали десятки тысяч эмоций. На мгновение он побледнел и не

мог не опустить голову. Уже встревоженное сердце начало биться быстрее, не

из-за ее красоты, а из-за трагедии, с которой он должен был столкнуться. Как

только он сделает этот шаг, у него больше не будет шанса жить.

В качестве предупреждения, стоящий позади него Чан Си

закашлял. Фальшивый император сразу же поднял голову и, глядя на подошедшую

поприветствовать его, Шуфэй заставил себя улыбнуться.

Снова

это проклятое лицо «Ты мне явно не нравишься, но я должен заставить себя

притвориться, что ты мне нравишься!» На самом деле тебе действительно не нужно

приходить! Я бы наверняка поблагодарила тебя и восемь поколений твоих предков!

– Мэн Санью присев в реверансе, ругалась

про себя. – В своей прошлой жизни я была отброшена в сторону, с самого детства

родители обо мне не заботились. Чтобы жить лучше и получать больше внимания, я

с детства научилась наблюдать за выражениями лиц людей. Таким образом, я стала

чрезвычайно чувствительна к негативным эмоциям других, я могу обнаружить даже малейшие

изменения в выражении лица. Иначе я бы не обнаружила глубоко скрытые чувства Императора,

как только вошла во дворец.

Поддельный император делал то, чему его учил Чан Си,

он быстро пошел вперед, и, держа мягкие, маленькие руки Шуфэй, остановил ее поклон.

Ее руки были мягкими, но из-за холодного ветра, ледяными, как и то, что он

сейчас чувствовал. Поддельный император

неосознанно сжал ее руки и быстро отпустил, а затем повел Шуфэй в зал. Улыбка

на его лице стала немного естественнее.

Это

флирт? – Мэн Санью почувствовала силу на своих руках и

странно посмотрела на мужчину. – В прошлом, даже если Император Чжоу'Ву держал

меня за руку, сила всегда была не слабой, но и не сильной. В постели он так же

всегда себя контролировал, делая это, как будто выполнял задание. Кроме Шэнь Хуэйру,

его отношение ко всем женщинам было одинаковым. Хотя он казался близким, на

самом деле он отвергал людей за тысячи ли. Он мог на мгновение расслабиться,

только когда во дворец входила новая, молодая женщина с небольшим фоном. Но

этот расслабленный взгляд со временем исчезал и его было трудно увидеть снова.

Именно

из-за этого я считаю его самым жалким человеком в этом дворце.

Пока мысли Мэн Санью блуждали, фальшивый император

уже привел ее в главный зал. Горящий камин сделал большой зал очень теплым.

Теплый воздух сразу же окутал ее, заставив, бледное от холода лицо женщины покраснеть,

а сердцу поддельного императора слегка расслабиться.

Они сидели на диване за маленьким столиком. Би Шуй и

няня Фэн расхаживали по комнате, готовя чай и десерты.

Я

же не мог просто прийти и начать с «Любимая супруга, давай отдохнем», не так

ли? Это было бы слишком поспешно! – Тщательно обдумывая,

что ему делать, поддельный император взял горячий чай и подул на него. Как раз

в это время он услышал лай из зала по соседству. Вспомнив о питомце Шуфэй,

которого он видел в прошлый раз, в его глазах вспыхнул свет. – А вот и тема для

разговора.

– Любимая супруга, насколько хорошо Вы

выдрессировали вашего питомца?

– Ваше Величество, какая дрессировка? Сейчас он даже

не может пошевелиться! - В голосе Мэн Санью звучал обвиняющий тон. Она холодно

посмотрела на стоящего рядом евнуха.

Чан Си быстро опустил голову.

– О? Это из-за того, что сделал Сю Яо? Он серьезно

ранен? – Поддельный император поставил чашку чая.

– Би Шуй, пусть Инь Цуй принесет А’Бао, чтобы его

Величество сам все увидел! – сказала Мэн Санью и махнула рукой.

Голос

А’Бао, звучит так будто с тех пор, как я ушла, он лает без остановки. Этот

ребенок действительно не может оставить меня ни на минуту. Что мне делать в

будущем? – Хотя она явно жаловалась, но внутри

была немного счастлива. Ей очень нравилось чувство того, что кто–то в ней

нуждается.

Лай маленькой собачки становился все ближе и ближе.

Когда его внесли в зал, и он увидел Мэн Санью, то сразу же поднял голову от рук

Инь Цуй. Отчаянный лай превратился в милое поскуливание, а его маленькие лапки

потянулись к Мэн Санью, как будто он просил хозяйку обнять его.

Увидев его водянистые маленькие глаза, сердце Мэн

Санью смягчилось. Она тут же встала и взяла его на руки и пальцем почесала

подбородок.

Счастливое ворчание А’Бао стало громче.

– Любимая супруга, как он так сильно пострадал? Я не

думал, что Сю Яо будет так жесток! – Увидев рождественский свитер щенка, Фальшивый

император на мгновение замер. Он заметил его сбритый мех и раны на теле только

после того, как Шуфэй села с А’Бао на руках.

Его

лапы обернуты как копыта. А хвост? чем он отличается от скалки? Он выглядит

очень жалким!

Мэн Санью взглянула на него и не стала продолжать

разговор. Она не настолько глупа, что бы ругать сына перед его отцом. Император

Чжоу'Ву наконец-то заметил подделку. Резкий свет вспыхнул в его темных глазах,

как только он услышал всего два слова «Любимая супруга». Он безостановочно

начал лаять на поддельного императора. Он хотел остановиться, но, к сожалению, мозг

щенка был слишком мал, что повлияло на его личность и мыслительный процесс.

– Кажется, он настроен ко мне очень враждебно? –

Поддельный император поднял бровь. Он прекрасно скопировал выражение Императора

Чжоу'Ву, которое он использовал для выражения своего недовольства.

Сердце Мэн Санью сжалось. Она поспешно погладила А’Бао

по голове, жестом приказав ему замолчать. Затем она, взяв его передние лапы,

сделала поклон и, улыбаясь, сказала:

– Как это может быть? Он просто говорил: «Да

здравствует Ваше Величество, да здравствует, да здравствует!»

– Гав-гав-гав-гав, гав-гав, гав-гав. Основываясь на сочетании

частоты лая А’Бао и перевода Шуфэй, действительно казалось, что это так.

Фальшивый император задумался, затем поднял голову и расхохотался. Его паника и

отчаяние с момента получения приказа Милостивой супруги исчезли в этом

расслабляющем смехе.

Так

как я рано или поздно умру, почему бы не наслаждаться настоящим?

Шуфэй

не только красиво выглядит, ее личность также удивительно милая. Находиться

рядом с такой женщиной очень комфортно, сердце наполняется счастьем. Но как

странно, что Император не влюбился в нее, а вместо этого полюбил такого дико

амбициозного и мрачного человека, как Милостивая супруга. Не зря говорят, что

сердце Императора непредсказуемо! – Подумал фальшивый

император и не мог не похвалить:

– Любимая супруга действительно удивительный

человек!

Его голос был интимным, выражение лица мягким, в

глубине глаз читался неподдельный интерес. Это был знак проявления мужского

интереса к женщине. Первые признаки того, что его сердце движется.

Увидев выражение лица фальшивки, сердце Император

Чжоу'Ву сжалось, дыхание остановилось, он вдруг почувствовал ужас и тревогу.

Никто

лучше меня не знает насколько хороша Санью. Тот, кто уделит ей хоть немного

внимания, увлечется ей. Она оптимистична, естественна, обладает широким

кругозором, у нее открытая личность. В этом темном запретном дворце, куда не

проникает дневной свет, она подобна солнечному лучу со смертельным очарованием.

Ни один мужчина не сможет противостоять ее харизме, если только он не слепой,

как я.

Если

этот мужчина заинтересуется Санью… – Испугавшись

продолжения своих мыслей, Император Чжоу'Ву стиснул зубы. Как будто кто-то

вырезал и вытащил его сердце, а затем раздавил. Он снова глубоко возненавидел ситуацию,

в которой оказался. – Даже если я не человек, лучше быть, хотя бы,

мастиффом! Тогда я точно сразу же перекушу шею этого мужчины!

Сердце Мэн Санью в этот момент тоже не было

спокойным.

Что

я только что увидела? Как я могла увидеть нежность в глазах этой

собаки–императора? Обычно, каким бы счастливым ни казался смех

собаки-императора, леденящий холод в глубине его глаз никогда не таял! Так что

этот человек, который так открыто смеется, должен быть фальшивым, верно?

Увидев чрезвычайно милое, ошеломленно-пустое

выражение лица Мэн Санью, фальшивый император не мог не поддразнить ее:

– Посмотри на него, он полон враждебности, он

действительно меня не любит.

Мэн Санью проследил за его пальцем, чтобы, наконец,

увидеть перекошенную морду А’Бао. Его широко раскрытые глаза ярко блестели, он

оскалил зубы, а кончик носа пульсировал, из его пасти вырывалось глухое рычание.

Будет

плохо, если это сердитое и злобное выражение сделает Императора несчастным!

Она поспешно закрыла собачью морду А’Бао. С неловкой

улыбкой на лице она объяснила:

– Ваше Величество, Вы не правильно поняли, А’Бао не

враждебен Вашему Величеству, он враждебен к другим людям. Щенки очень долго

помнят обиду. Это было все благодаря Чан Си Гонггонг, что щенок этой супруги

должен был принять холодную ванну в пруду с лотосами. Это было одной из причин,

почему он был так сильно ранен. – Она холодно взглянула на Чан Си.

Чан Си немедленно опустился на колени, ударив себя

по лицу, он взял на себя вину:

– Этот слуга должен умереть, этот слуга был неправ,

у этого слуги есть глаза, но он был слеп! Этот слуга просит прощения у Вашей Светлости

Шуфэй! – Я был уверен, что эта женщина потеряла всю благосклонность, поэтому так

бесстрашно бил ее собаку. Но кто бы мог подумать, что Ее Светлость Милостивая

супруга все еще будет ее использовать? Таким образом, в этот раз мне придётся

пойти на компромисс. Это просто женщина, которая скоро умрет, я просто потерплю

тебя сейчас. Просто подожди, пока я не стану министром мемориалов, тогда и

посмотрим! – Пряча злобу в глубине глаз, Чан Си опустила голову.

Но Император Чжоу'Ву лежал на коленях Мэн Санью, его

глаза были на уровне глаз евнуха. Увидев выражение его глаз, он холодно подумал:

Похоже,

этого слугу больше нельзя держать!

Что бы подлизаться к Императору Чжоу'Ву все

наложницы очень вежливы и уважительны с Чан Си, кроме Мэн Санью. Во первых она не

хочет бороться за благосклонность, во вторых не хочет власти, более того, она

не нуждается в Чан Си, чтобы говорить за нее перед Императором Чжоу'Ву, чтобы он

всегда думал о ней. Если Чан Си не станет ее беспокоить, естественно, проблем

не будет. Но если он ей надоел, она его точно не отпустит. Она не забыла о

мести за полученный А’Бао удар.

Но даже у мести есть свой предел. В конце концов,

Чан Си - последователь собаки–императора.

Мэн Санью внимательно следила за эмоциями в глазах Императора

Чжоу'Ву, готовая немедленно остановиться, как только он выразит хоть немного

раздражения. НО то, что она увидела, очень ее удивило.

Что

это за эмоции? Это не раздражение, не гнев, а скорее паника, страх и беспокойство?

– Мэн Санью сжала губы и снова посмотрела. На этот раз она, наконец,

подтвердила, что не ошиблась. – Он беспокоится и боится слуги? Как это может

быть? – Ее сердце начало учащенно биться, в ее голове как будто

вспыхнула молния: – Возможно ли…

Увидев, как, глядя на нее, Император Чжоу'Ву нахмурился,

а в глубине его глаз явно была видна нить беспокойства, Мэн Санью подняла руку

и небрежно открыла рот:

– Хорошо, ты можешь остановиться. В следующий раз

будь осторожнее! – С этими словами она еще раз взглянула на фальшивого

императора, который тайно расслабил выражение лица, и предложила: – Ваше Величество, чтобы другие слепцы не

причинили вред А’Бао, почему бы Вашему Величеству не написать для него жетон? С

имперским жетоном жизнь А’Бао в этом дворце будет безопасной, и этой наложнице

больше не придется беспокоиться за него!

– Это... – Поддельный император заколебался, он

боялся выдать себя своим почерком.

– Дворец Би'Сяо, А’Бао, всего пять слов, которые

можно написать одним росчерком кисти. Ваше Величество, пожалуйста, исполните

желание этой наложницы! – Мэн Санью потянула его за рукава, ее голос был мягким

и соблазнительным.

Сердце поддельного императора дрогнуло, он украдкой

посмотрел на краснолицего евнуха. Чан Си бросил на него едва заметный взгляд, и

фальшивый император с радостью согласился.

Когда Мэн Санью потянула фальшивку за рукава,

Император Чжоу'Ву начал кричать изо всех сил, только его крик звучал как милое

повизгивание.

Мэн Санью, естественно, заметила странный обмен между

поддельным императором и Чан Си. Что бы шумный А’Бао не отвлекал ее и не

разозлил этих людей, Мэн Санью позвала Инь Цуй и приказала ей унести щенка.

Когда звук лая практически исчез, Би Шуй и няня Фэн

принесли кисти, чернила и бумагу и разложили их на столе.

Глава

21. Визит Императора. 3.

Фальшивый император поднял кисть и окунул ее в

чернила, его запястье на несколько секунд зависло над белоснежной бумагой, пока

он не сделал первый мазок чернилами. Толстая и тяжелая черная надпись

расплылась на бумаге, пять слов «дворец Би'Сяо, А’Бао» слова пробежали по

бумаге, ничем не отличаясь от почерка Императора Чжоу'Ву.

Отложив кисть и посмотрев на свою работу, фальшивый

император испустил почти незаметный вздох облегчения.

«Я

копировал почерк Императора в течении трех месяцев, практикуясь десятки тысяч

раз каждый день, достаточно, чтобы писать как настоящий. Даже Милостивая супруга

и Великий наставник Шэнь не смогли отличить, вряд ли Шуфэй, которая ничего в

этом не понимает, может что-то заметить? Вероятно, все прошло гладко.»

Подумав об этом, он отложил кисть и, в то время как Шуфэй

подняла бумагу, чтобы оценить его работу, бросил вопросительный взгляд на евнуха.

Чан Си слегка кивнул, давая понять, что он хорошо

справился.

Эти двое думали, что их взаимодействие было не

заметным и прекрасно скрыто, но на самом деле когда Мэн Санью держала и

оценивала бумагу, боковым зрением она наблюдала за движением и выражением лиц двух

мужчин. Естественно, она не пропустила их взаимодействие.

Ее предположение получило еще одно подтверждение,

Мэн Санью слегка нахмурила брови и внимательно посмотрела на пять слов,

несколько мгновений она молчала.

В зале было на удивление тихо, атмосфера постепенно

становилась странной. Сердце поддельного императора слегка сжалось. В конце

концов, он не смог удержаться и открыл рот:

– Неужели Любимая супруга думает, что эти пять слов

были написаны плохо?

Чан Си слегка приподнял голову, пристально глядя в

лицо Шуфэй.

– Как это возможно? Просто Его Величество написал

это так хорошо, что эта наложница была в восторге! – Мэн Санью положила бумагу,

ее улыбка была необъяснимо подхалимской, а лесть еще более явной. С большим

мастерством она разыгрывала неграмотную, простодушную и легкомысленную девушку.

Поддельный император расслабленно улыбнулся:

«Как

и сказал Чан Си Гонггонг, Шуфэй действительно не очень умная и не расчетливая.

Но именно с таким типом женщин легче всего взаимодействовать. И все же мне

повезло, если я действительно умру, то провести время с таким милым человеком

перед смертью было бы неплохо.»

Подумав об этом, он подошел, чтобы обнять Шуфэй за

плечи и притянуть ее в свои объятия, выражением любви на его лице было очевидно.

«Твою

мать! Это 100% подделка!» – Мэн Санью кричала в

своем сердце, но на поверхности ничего не показывала. Она, непринужденно, выскользнула

из объятий поддельного императора и толкнула его вниз, чтобы он сел на диван,

изящно сказав:

– Ваше Величество, теперь очередь этой наложницы

показать свой талант. Некоторое время назад эта наложница узнала метод

заваривания чая. Может ли эта наложница продемонстрировать его для Вашего Величества

сегодня?

«Кипячение

воды, процесс заваривания чая, оценка чая, затем разговор о некоторых стихах,

песнях и жизненных целях, все это должно занять не менее часа. Я смогу

протянуть время, пока он не уйдет.» – Думала про себя Мэн

Санью, когда пошла в чайную комнату, собирать чайные листья.

Поискав среди бутылок и банок, она, наконец, выбрала

любимый Императором Чжоу'Ву Цзюньшань Иньчжэнь. Затем, не много подумав, она

достала контейнер Линьюнь Байхао, вынула немного и смешала его с Цзюньшань

Иньчжэнь.

Белый дым постепенно поднимался из маленького

чайника, через несколько мгновений раздался звук кипящей воды. Сквозь клубы

водяного пара было видно, что Шуфэй сосредоточена на заваривании чая. На ее

лице была нежная улыбка, а грациозные движения снова привлекли внимание

поддельного императора. Изначально он был тайным охранником, ему было суждено

быть одиноким. Как он мог приблизиться к какой-либо женщине? Не говоря уже о

такой красивой, но простодушной женщине. Сказать, что его сердце не тронуто, было

бы не правдой.

– Ваше величество, пожалуйста, выпейте этот чай. –

Мэн Санью передала ему чашку горячего чая, прерывая его блуждающие мысли.

Фальшивый император быстро убрал расфокусированный

взгляд, поднес чашку чая к губам и подул на нее. Навык оценки чая он тоже изучал

три месяца. Хотя его мастерство уступало Императору, он все же мог прокомментировать

несколько моментов.

– Бледно-желтый цвет с освежающим ароматом и вкусом,

каждый лист лежит на дне чашки. Любимая супруга заварила хорошую чашку чая! –

Он сделал глоток и похвалил. Сделав еще два глотка, Фальшивый император

поставил чашку без дальнейших движений. Его действия были наполнены королевской

грацией и культурой, он выглядел действительно знающим.

В глазах Мэн Санью вспыхнул огонек, она прикрыла рот

рукой и рассмеялась:

– Какой комплимент, Ваше Величество!

Увидев, ее глаза феникса и улыбку, словно

распустившийся цветок, сердце фальшивого императора дрогнуло. Он посмотрел на

темнеющее небо за окном и сказал:

– Любимая супруга, уже поздно, давайте отдохнем.

– Да, эта наложница поможет Вашему Величеству

умыться и переодеться. – Мэн Санью уже собиралась встать, но снова села, как

будто о чем-то задумалась. Она внимательно посмотрела на мужчину.

Фальшивый император мягко сказал:

– Любимая супруга можете говорить, что Вы желаете.

Не волнуйтесь.

– Ваше Величество, мать этой наложницы хочет, чтобы

брат женился на старшей дочери вице-министра Министерства церемоний Фу Гуан Да,

рожденной его первой женой. Она умоляет Ваше Величество даровать указ о браке.

Может ли Ваше Величество исполнить это желание? – Когда она смотрела на него,

ее глаза были полны ожидания.

– Это... – Он не мог самостоятельно решать вопросы,

связанные с семьей Мэн. Фальшивый император незаметно посмотрел в сторону Чан Си.

Увидев, что евнух пошевелил мизинцем, Фальшивый император сразу же ответил:

– Я рассмотрю этот вопрос.

«Император

Чжоу'Ву – решительный человек. Его даже можно считать немного напористым. По

такому пустяку, как это, если он согласен, то согласен, если не согласен, то он

немедленно откажется от этого. Я никогда не слышала, что бы он использовал

слово «рассмотрю». – Мэн Санью в глубине души была

еще более уверена в своей догадке. Хотя эта догадка была слишком нереальной,

невообразимой мыслью для обычного человека, но она, прожившая две жизни, не была

обычным человеком. Многое повидав, естественно, она может о многом думать. – «Все

возможно», это фраза, в которую я всегда верила.»

Сдерживая бешено бьющееся сердце, она встала.

Приказав Би Шуй и няне Фэн приготовить горячую воду, она обняла руку

поддельного императора.

– Ах! – Би Шуй, которая уже собиралась уходить,

вдруг удивленно закричала, заставив всех посмотреть на нее.

– Ты, тупая служанка, чего орешь? – Сердито отругал ее

Чан Си.

– Этот слуга проявил неуважение, этот слуга просит Вашего

Величества о прощения! Но дело в том, что...

– Би Шуй нерешительно заикалась. Она в ужасе посмотрела на подушку, на

которой сидела Шуфэй.

Няня Фэн проследила за ее взглядом и тут же

болезненно закричала:

– О нет, у Вашей Светлости наступили месячные! – Теперь

окрашенная несколькими пятнами крови подушка была, неопровержимо, выставлена на

всеобщее обозрение.

Лицо Мэн Санью сразу же покраснело. Она быстро

отпустила руку императора и со стуком опустилась на колени:

– Эта наложница запятнала глаза Вашего Величества и

испортила настроение Вашему Величеству. Эта наложница просит у Вашего

Величества прощения. – Закончив говорить, она прикусила красные губы, украдкой

глядя на императора водянистыми глазами. Выражение ее лица было смущенным и

застенчивым, ее взгляд невыразимо жалким и милым.

Сердце поддельного императора зачесалось. Его грудь

наполнилась нежной любовью. Скрывая легкое разочарование в своем сердце, он

поспешно протянул руку, чтобы поднять Шуфэй и мягко ответил:

– Внезапное наступления месячных это естественное

явление, в чем вина любимой супруги? Поспешите встать, на земле холодно.

– Эта супруга не встанет! – Не смотря ни на что, Мэн

Санью не встанет. Увидев, как фальшивый император нахмурился, она поспешила

застенчиво объяснить: – Как эта наложница может встать в таком смущающем

состоянии? Эта наложница может встать только после того, как Ваше Величество

уйдет. – В конце своих слов она даже поспешно положила платок поверх

испорченной подушки.

– Хахахаха...- фальшивый император громко рассмеялся,

он, смеясь до тех пор, пока не смог стоять прямо. – «Впервые я увидел такую простую и

очаровательную женщину. В нее действительно трудно не влюбиться! Почему его

Величество не мог влюбиться в Шуфэй? Я действительно не понимаю!»

– Хорошо, тогда я сейчас уйду. Любимой супруге не

нужно провожать меня, вставайте быстрее. – Увидев, что Шуфэй нахмурила брови и

надула губы, выражение ее лица было очень непреклонным, фальшивый император мог

только махнуть рукой и, смеясь, уйти.

Когда он отошел далеко, Мэн Санью сразу же встала,

избалованный взгляд на ее лице медленно сменился торжественным.

– Кроме Би Шуй и няни Фэн, все остальные уходят. – Она

умылась уже приготовленной горячей водой, переоделась в чистую одежду, затем

подошла к квадратному столу и села. Она снова взяла написанную Императором

бумагу и еще раз внимательно посмотрела. После этого она приказала Би Шуй, принести

предыдущие работы императора, положив их вместе на стол для сравнения.

Увидев, что их мастер молчит, с тяжелым выражением

лица, как будто она столкнулась с самой большой трудностью в мире, Би Шуй и няня

Фэн немного занервничали. Как раз в этот момент вошла Инь Цуй с обеспокоенным и

подавленным лицом. В ее руках был тихо лающий А’Бао, который казался

чрезвычайно слабым.

– Что случилось? – Потрясенная Мэн Санью сразу же

пришла в себя, она взяла тяжело дышащего А’Бао и указала на нить крови в углу его

пасти. – Прошел всего час, откуда у него кровь?

– Ваша Светлость, как только Вы ушли, А’Бао по

какой-то причине начал лаять без остановки, как будто он сошел с ума. Этот

слуга испугался, что потревожит вас и Его Величество, поэтому отнесла его в

самую дальнюю комнату, не ожидая, что его лай усилится. Он не остановился даже тогда,

когда в его горле появилась кровь. Эта служанка хотела успокоить его, но в

итоге он меня укусил! – Инь Цуй подняла

запястье и показала кровавый след зубов на нем.

Император Чжоу'Ву перестал лаять, только слабо

поскуливал носом. Он отчаянно вцепился лапами в руку Мэн Санью и отказался ее

отпускать.

«Бог

знает, какое я испытывал отчаяние, и как мне было страшно после ухода Санью. Как

будто меня заживо похоронили. Сердце практически остановилось, и мне было

трудно дышать, я только желал, чтобы мой лай привел ее, чтобы она спасла меня

от этой предсмертной боли.

Я

абсолютно точно видел в глазах фальшивки, что ему очень нравится Санью, и он ее

очень ценит. Если бы этот человек ее украл, у меня бы не осталось ничего, даже

воли к жизни! Санью стала моей ментальной опорой, которая поддерживает меня на

этом пути, единственным цветом черно-белого мира, на данный момент она – мое

все! Я не могу ее потерять! Даже если умру!»

Теплая влага внезапно разлилась в его глазах.

Император Чжоу'Ву быстро уткнулся мордой в объятия Мэн Санью, чтобы глубоко

вдохнуть аромат, который давал ему несравненный комфорт.

– Хороший А’Бао, не плачь. Я здесь! Я всегда буду с

тобой, не бойся! – Мэн Санью поднял его подбородок. При виде наполненных

слезами глаз щенка, у нее заболело сердце. Она быстро сказала Инь Цуй: – С тех

пор как он пострадал, мы ни разу не расставались. Как только мы расстанемся, он

вспомнит о том, как ему было больно, и снова испугается. Быстро пойди в

имперскую клинику, чтобы найти императорского лекаря Вэнь, пусть он придёт,

посмотрит А’Бао.

Инь Цуй кивнула и поспешно ушла. Мэн Санью потеряла

интерес к сравнению почерка и отнесла А’Бао на диван. Она его гладила и

целовала, пока, наконец, дрожащий щенок не расслабился и не отпустил ее руку.

А'Бао заскулил, он использовал свои маленькие лапы, чтобы держаться за ее шею и

просто сосредоточился на облизывании ее губ, его действия, как ни когда раньше,

выражали его отчаяние.

С другой стороны фальшивый император и Чан Си уже далеко

ушли, когда Чан Си внезапно нахмурился и остановился. Он тихо сказал:

– Эх… Я помню, что период Шуфэй должен быть не в это

время, это должно быть в конце месяца! Осталось еще семнадцать, восемнадцать

дней!

– Гонгонг, она что-то заметила? – Лицо поддельного

императора напряглось.

– Просто с ее мозгами она не должна ничего заметить.

Но, на всякий случай, мы все равно должны найти имперского лекаря, чтобы

посмотреть. – Чан Си глубоко вздохнул и послал маленького евнуха в

императорскую клинику, чтобы позвать императорского лекаря Линя, который часто

служил Милостивой супруге, а сам повел поддельного императора во дворец Цяньцин

для доклада.

Глава

22. Планирование. 1.

Императорский лекарь Вэнь уже стал личным врачом

А’Бао. Всякий раз, когда с щенком что-то случается, главная служанка Шуфэй

всегда ловит его. Хорошо, что он не обращает внимания на то, что А’Бао – просто

собака, у него есть и терпение, и доброта.

Когда императорский лекарь Вэнь вошел, Шуфэй ожидала

его сидя у окна, с А’Бао на руках. Увидев, что он прибыл, она быстро подошла,

чтобы поприветствовать его. Сердце императорского лекаря выпрыгивало из груди:

«Что

случилось на этот раз?»

– Императорский лекарь Вэнь, быстро, идите,

взгляните. А’Бао лаял целых два часа, он даже выплевывал кровь! – Нетерпеливо

прервав официальное приветствие императорского лекаря Вэнь, Мэн Санью быстро позвала

его поторопиться и провести осмотр.

Императорский лекарь Вэнь выпрямился, жестом

приказав Шуфэй положить щенка в корзину, затем повернул его голову в сторону горящих

свечей, чтобы ему было достаточно света, и открыл ему пасть. Через мгновение он

вздохнул:

– Ваша Светлость, горло А’Бао повреждено, чтобы

восстановиться, ему нужно принимать лекарство в течении нескольких дней. Почему

он так долго лаял? Он снова испугался?

– Это все моя вина. Я не знала, что он все еще

переживает из-за случившегося и ему трудно быть далеко от меня. Я оставила его

одного на два часа. – Мэн Санью сжала маленькое ухо щенка, ее печальный голос

был полон самобичевания. А’Бао лизнул ее нефритово-белое запястье, его

маленький носик задрожал, когда он заскулил, как будто успокаивая ее.

– Понятно. – Императорский лекарь Вэнь кивнул, одним

движением запястья он записал рецепт для восстановления горла и передал его

слуге дворца Би'Сяо. Затем он объяснил некоторые важные моменты, как варить

лекарство и, закончив, он ушел.

«Быть

любимой супругой нелегко, а быть собакой любимой супруги еще тяжелее!»

– Думал про себя лекарь, поглаживая бороду, когда шел по тропинке во дворце

Би'Сяо.

Сразу после ухода императорского лекаря Вэнь, прибыл

главный императорский лекарь Линь. Он почтительно поприветствовал Шуфэй и сообщил,

что Его Величество послал его проверить Ее Светлость.

«Хм!

Они действительно осторожны и скрупулезны!» –

Усмехнувшись, Мэн Санью опустила глаза. Она спокойно протянула руку главному

имперскому лекарю Линь, чтобы он проверил ее пульс.

После тщательной проверки, главный императорский лекарь

Линь записал несколько рецептов для поддержания хорошего здоровья, сказал

несколько бесполезных, бессмысленных слов и ушел. Мэн Санью немедленно приказала

лишним слугам уйти, оставив только Би Шуй, Инь Цуй и няню Фэн.

– У меня есть, что сказать вам, ребята, вы должны внимательно

слушать и не позволять распространиться тому, что я скажу. – Она нежно гладила А’Бао

по спине, пытаясь успокоиться.

Присутствующие в зале, включая А’Бао, подняли уши.

– Этот император – фальшивый! – Она выложила голую

правду, ничего не приукрашивая.

Би Шуй, Инь Цуй и няня Фэн застыли, ошеломленные,

совершенно не в состоянии отреагировать на шокирующие слова госпожи.

«Я,

должно быть, ослышалась!» – В унисон подумали

слуги.

Император Чжоу'Ву вздрогнул, недоверчиво глядя на

Мэн Санью.

«Я

никогда не думал, что всего за одну встречу, которая продлилась менее двух

часов, Санью определит, что этот человек –

фальшивка! Такой интеллект следовало ожидать от моей Санью! Я боялся,

что мою любимую обманут, украдут, но теперь мне совершенно не о чем

беспокоиться». – Его сердце, которое практически

взорвалось, мгновенно вернулось в норму.

– Не может, не может быть! Этот лоб, эти глаза, эта

форма тела… это его Величество! – После долгого молчания заикаясь, сказала Няня

Фэн, Инь Цуй и Би Шуй яростно кивнули в знак согласия.

«Внешне

этот человека действительно похожа на меня, будь то рост или форма тела. Ян

Цзюнвей тщательно скорректировал даже мельчайшие детали и характеристики, чтобы

никто, ничего не заметил. Даже когда я сам его увидел, то подумал, что это

действительно был еще один я, что же говорить о других?»

– Услышав опровержение няни Фэн, сердце Императора Чжоу'Ву, которое только что

расслабилось, снова сжалось, опасаясь, что Санью будет убеждена их словами и

откажется от своего мнения.

– Он фальшивый, я не могу ошибаться! – Твердо сказал

Мэн Санью.

Для людей в древние времена власть императора была дана

богами. Старая идея о том, что император определяется небесами, уже давно

вырезана у них в костях. В их сердцах и глазах существование императора

равноценно существованию Бога. Смотреть прямо в лицо императору – это форма

неуважения, достойная смертной казни. Поддерживая этот тип уважения и страха,

как они могли понять Императора? Как они могли заметить, что Император изменился?

Но Мэн Санью отличалась от них. Во первых, в глубине

души она не испытывала страх и не чувствовала себя ниже по статусу, она

смотрела на императора как на нормального человека; во вторых, у нее необычное

семейное происхождение. Ее вход во дворец – это как прогулка по канату,

небольшая небрежность, и она упадет и насмерть разобьется, ее тело и кости

разлетятся на куски, ее смерть еще больше утянет вниз ее семью. Поэтому с тех

пор, как она вошла во дворец, она изучала своего босса, Императора Чжоу'Ву, как

важный объект исследования. Для нее жизненно важно понимать все его выражения

лица и скрытые за ними эмоции. За три года тщательного изучения, Мэн Санью

стала человеком, который лучше всех в этом дворце его понимает. Даже

вдовствующая императрица, которая не возвращалась во дворец в течение многих

лет, возможно, не сможет сравниться.

Так как она не сможет определить, настоящий он или

фальшивый?

– Никто лучше меня не знает выражения лица и

поведение Его Величества. – Видя, что няня Фэн и другие все еще сомневаются,

она медленно открыла рот: – Каждый раз, когда Его Величество видит меня, хотя

он кажется счастливым на поверхности и его губы улыбаются, но на самом деле, в

глубине своего сердца, он совсем не счастлив – потому что его глаза холодны. Хотя

Его Величество смеется и разговаривает со мной, но сердце и ум Императора отнюдь

не со мной – потому что его глаза пусты. Хотя Его Величество страстен со мной,

но его тело горит не для меня – потому что его глаза темны...

Объяснив до этого момента, она сделала паузу,

издевательски улыбнулась, указала на свои глаза и подчеркнула:

– Если вы хотите по-настоящему понять человека, вам

нужно сначала посмотреть не на его внешность, а на его глаза! Глаза – это окна

в душу, они не будут лгать! Даже если хорошо спрятать, всегда будут намеки.

Нерешительные выражения на лицах слуг исчезли,

сменившись торжественностью. Они уже были убеждены словами своей госпожи.

Император Чжоу'Ву глубоко зарылся головой, в груди бушевали

волны скручивающей боли.

«Значит,

Санью уже давно видела меня насквозь. Как она могла полюбить мое претенциозное

и бессердечное «я»? Это уже был самый большой подарок небес, что она не

ненавидит меня!»

Мэн Санью продолжила:

– В тот момент, когда этот человек увидел меня,

радость в его глазах была реальной, мягкость в его глазах была реальной, нежная

привязанность в его глазах тоже была реальной. Более того, в его глазах я увидела

намеки на то, что его сердце было тронуто. Как мог человек, который три года

испытывал ко мне отвращение, вдруг изменить свое отношение? Должно быть что-то

подозрительное!

Ее слова нанесли еще одну глубокую рану на сердце Императора

Чжоу'Ву.

– Конечно, я пришла к такому выводу не только из-за

этого. Я внимательно за ним наблюдала. Хотя он нарочно вел себя благородно, но

в его глазах таились вина, неуверенность и неловкость. Когда он сталкивался с

вещами, в которых не был уверен, он не мог не посмотреть на Чан Си, как будто

спрашивал его мнение. Не кажется ли это очень странным для такого решительного

человека как Его Величество? – Мэн Санью продолжила ни чего, не скрывая: – После

этого я проверила его, намеренно попросив написать собачий жетон для А’Бао. Смотри...

Она указала на бумаги на столе:

– Это оставил человек, который только что ушел, а это

то, что Его Величество писал раньше, что вы, ребята, видите?

– Ваша Светлость, очевидно, что это написано одним и

тем же человеком, где вы что-то видите? – Би Шуй немного разбиралась в

каллиграфии, она подошла ближе и несколько мгновений смотрела, прежде чем нерешительно

сказать.

– Говорят, что почерк человека – это отражение его

самого, выражение его уникальной индивидуальности. Почерк Его Величества

сильный и решительный, мазки кисти свирепые, вертикальные и горизонтальные

линии хорошо структурированы, крючки и штрихи острые. Одним взглядом можно

почувствовать исходящую от надписи величественную атмосферу.

Император Чжоу'Ву почувствовал себя немного лучше.

«По

крайней мере, Санью все еще видит во мне что-то хорошее.»

Инь Цуй и няня Фэн быстро вышли вперед, чтобы посмотреть.

Выслушав объяснения своей госпожи, они действительно почувствовали силу, исходящую

от бумаги.

Мэн Санью кивнула головой, указывая на бумагу другого

человека:

– Тогда взгляните на это, кисть колеблется, чернила

неровные, мазки кисти имеют паузы, и хотя крючки имеют некоторую остроту, они

недостаточно естественны. Из этого видно, что этот человек ранее практиковал

более аккуратный и мягкий стиль письма, только недавно он перешел на другой, к

которому еще не привык. Такие признаки проявляются в деталях написанного. Хотя

один человек может выучить много стилей, но только в том, который используется чаще всего, он будет

наиболее естественным. Из этого видно, что этот писатель подозрителен.

Слуги не могли не согласиться со сказанным.

Мэн Санью указал на чайник, который еще не убрали:

– Даже увидев почерк, я все еще не могла быть

полностью уверена, поэтому, чтобы продолжить проверку, я заварила чая. Его

Величество предпочитая элегантные занятия, понимает и ценит искусство чая, он

не будет пить, то что не заварено лучшими чайными листьями и водой. Но

посмотрите, я смешала Цзюньшань Иньчжэнь и очень похожий Линьюнь Байхао вместе,

но Император совершенно не почувствовал разницы, даже похвалил мои способности.

Обычно он бы бросил чашку и ушел! – Заканчивая, она торжественно заключила: – Видя

эти различия в поведении, этот человек определенно не настоящий император! Его

Величество смог бы сразу же решить такой маленький вопрос как дарование брака, и

он не допустил бы такой диссонанс в Императорском суде и Внутреннем дворце.

Ее слова полностью избавили присутствующих от

сомнений. Лицо няни Фэн побледнело, в горле пересохло:

–Ваша Светлость, где тогда настоящий Император?

– Возможно, что он еще не проснулся от комы из–за

предыдущей травмы. Нынешний император – всего лишь замена, которой манипулируют

отец и дочь семьи Шэнь для контроля над судом и внутренним дворцом. Мы сейчас в

опасности. - Серьезно ответил Мэн Санью.

– Его Величество ведь не мог умереть, не так ли? – В

выражении лица Инь Цуй были страх и паника. Би Шуй также потеряла свое обычное

спокойствие.

– Нет, если бы Его Величество умер, отец и дочь

семьи Шэнь не жили бы сейчас спокойно. Вы все забыли о тайных стражах рядом с

Его Величеством и о конце семьи Шао?

Тревога в сердце Би Шуй и других медленно

успокаивалась.

– Однажды наложница из семьи Шао стала причиной

смерти Императора, которой стал правителем, после основателя империи Чжоу. Тогда

все члены ее семьи подверглись безумной мести тайной стражи, вся семья из более

чем трех тысяч человек была омыта кровью. Самому старому было восемьдесят с

лишним лет, самый младший был всего лишь младенцем, даже животных не пощадили. После

этого, лидер тайной стражи того поколения покончил с собой. Ходили слухи, что

ему дали какой-то яд. Если бы император умер неестественной смертью и, перед смертью, не даровал бы ему лекарство, он

не смог бы жить. Поскольку император того поколения занимал трон менее полу

года, а события этой истории были слишком шокирующими и невероятными, эта

история намеренно была забыта народом Чжоу. Значит, его Величество все еще должен

быть жив. Тайная стража оставляет поддельного императора в покое, чтобы он

занял место на троне и не дал великим князьям Хуайнань и Сяньбэй возможности

воспользоваться отсутствием Императора. Если два великих князя услышат какие-либо

слухи, они наверняка приведут свои армии в столицу, варвары снова начнут

вторжение, и Чжоу столкнется с опасностью уничтожения! Тайные стражи не могут

взять на себя предательскую ответственность за конец страны. Естественно, они

предпочли бы закрыть глаза на все происходящее во дворце и ожидать пробуждения

Его Величества.

«Мэн

Санью проанализировала ситуацию пункт за пунктом, ход ее мыслей, ясный, с

точными предсказаниями, впечатляющий. Только теперь я понял, что «не уступающие

мужчинам знания Шэнь Хуэйру» по сравнению с Санью, просто смехотворны.»

- Ваша Светлость, что нам тогда делать? – Сердце няни

Фэн сжалось.

– За дворцом наблюдает тайная стража, нам просто

нужно притвориться, что мы ничего не знаем. Если мы хоть как-то себя выдадим, то

нас заподозрит не только тайная стража, но и отец и дочь семьи Шэнь также

сделают все возможное, чтобы нам навредить. Через некоторое время я напишу

письмо, пусть кто-нибудь отправит его отцу, на границу. Скажу отцу, чтобы он

был готов помочь Императору и защитить его в любое время. Что касается того,

что именно предпринять, то он сам решит. Мы просто должны поддерживать с ним

контакт в любое время.

Голос Мэн Санью был напряжен не из-за страха, а

из-за волнения.

«Если

Император проснется, семья Мэн будет считаться внесшей важный вклад в страну,

даже после того, как отец уйдет в отставку, семья Мэн не падет, и моя жизнь

станет легче. Еще лучше если Император не проснется! У семьи Мэн сотни тысяч

солдат, как великие князья Хуайнань и Сяньбэй смогут конкурировать с нами? Сбежать

из этой клетки и вернуться в небо уже не будет просто недостижимой мечтой!»

– Подумав об этом, рука женщины задрожала.

Но Император Чжоу'Ву думал, что она боится, его

сердце наполнилось любовью и заботой, а еще больше благодарностью.

«Думать

обо мне, даже когда сама в опасности, помогать мне, хотя напугана, Санью более

чем заслуживает мое сердце и любовь!» – Он не мог не

обнять руку женщины, облизывая каждый ее дюйм своим языком. В настоящее время у

него не было другого способа выразить свои эмоции.

Присутствующие служанки уже потеряли спокойствие,

естественно, они сделают все, что прикажет их госпожа. Но, успокоившись, они не

могли не думать больше.

– Ваша светлость, возвращение в столицу солдат,

находящихся на границе – это измена, которая приведет к гибели всей семьи! Если

Его Величество не проснется, разве князь не будет осужден за попытку

узурпировать трон? – Няня Фэн выглядела еще более обеспокоенной, чем раньше.

– Неужели только из-за этого мы будем смотреть, как

эти хитрые люди воруют трон и разрушают нашу страну? Отец предан Его

Величеству, он обязательно пойдет на этот риск, и я обязательно поддержу его.

Что касается матери и брата, они, как правило, разделяют те же мысли, что и

отец. Как ты думаешь, Шэнь Хуэйру отпустит меня, отпустит семью Мэн? Нет! Все

уже дошло до этого момента, мы не можем колебаться из-за этого вопроса. Мы

можем только идти вперед. Его Величество благословлен удачей, его защищают

небеса. Он обязательно проснется, вам всем не нужно так много думать.

Мэн Санью сделала все, чтобы их успокоить, но мысли

в ее сердце были совершенно другими.

«Хотя

мой отец имеет упрямую личность, он не несгибаем. Он действительно предан

императору, но наша семья значит для него гораздо больше. Если они могут

сосуществовать, он выберет верность; если нет, он без раздумий выберет свою

семью. Естественно, было бы хорошо, если бы Император проснулся, и семья

оказала бы большую услугу стране и Императору. Если, к сожалению, Император

умрет, то, чтобы защитить нашу семью, отец определенно полностью захватит

власть над армией. Это самая тяжелая и самая значительная карта, независимо от

того, последует ли отец за новым хозяином или станет независимым, семья Мэн

имеет самую абсолютную власть принятия решений. И я могла бы воспользоваться

шансом, избавиться от этой темной и бездонной клетки, известной как запретный

дворец.

Раньше,

я не видела надежды, поэтому никогда даже не думала о возможности обрести

свободу; но теперь, когда шанс машет прямо передо мной, я не могу игнорировать

зов в сердце, несмотря ни на что.» – Конечно, хотя она и

жаждет этого, она все еще может думать рационально и, определенно, не будет никому

высказывать свои мысли. Для няни Фэн и других это ничем не отличалось бы от

измены, они определенно не смогли бы это принять.

«Кроме

того, лучше всего, чтобы это произошло естественным образом. Я определенно не

сделаю ни чего, что бы убить коматозного Императора Чжоу'Ву. Мало того, что я не

могу этого сделать, я должна активно пытаться спасти его. Потому что только

если мы встанем на сторону праведности, защиты Императора, семья Мэн окажется в

наиболее выгодном положении. Мы сможем, как идти вперед, так и атаковать, или

отступать и защищаться.

Жалкие

отец и дочь Шэнь, думают, что их ждет победа, но они оставили мне самую большую

карту. В будущем дни могут быть опасными, трудными и, возможно, даже

наполненными смертельной опасностью, но все равно это будет намного лучше, чем

унылые застойные дни сейчас!»

Мысли Мэн Санью блуждали, ее лицо было серьезным,

потому что ей было трудно подавить волнение в груди. Служанки никогда не видели

такого выражения лица у их госпожи, они все притихли и подавили дыхание, боясь помешать

ей.

Император Чжоу'Ву думал, что она беспокоится о его

безопасности, он тихо скулил, чтобы утешить ее, его сердце наполнилось волнами

сладости. Как и отец и дочь Шэнь, он также был жалким человеком. Если бы он

знал о чем на самом деле думает Мэн Санью, он мог бы даже выкашлять три литра

крови.

Глава

23. Планирование. 2.

Ясно видя текущую ситуацию и зная, что она в

неминуемой опасности, Мэн Санью больше не придерживалась позиции «просто провожу

свои дни спокойно», как она делала раньше. Держа на руках А’Бао, она ходила

взад и вперед по залу, затем положила А’Бао в корзину на диване. Она приказала няне

Фэн принести бумагу и кисть, чтобы написать своему отцу.

Не успела она

написать несколько слов, как маленький евнух, отвечающий за

сбор информации, опустился на колени перед залом, прося аудиенции. Би Шуй

нахмурила брови и вышла. Вскоре она вернулась с потемневшим лицом, ее голос был

невероятно напряженным:

– Ваша Светлость,

мы только что получили информацию, что после того, как Его Величество покинул

дворец Би'Сяо, он вернулся во дворец Цяньцин. Менее чем через пятнадцать минут,

он перевернул табличку ее Светлости Достойной супруги. Сейчас он на пути к дворцу

Цзянь-Цзы.

«Если

Достойная супруга проведет ночь с человеком неизвестного происхождения, когда

Его Величество проснется, она, несомненно, умрет! Если бы госпожа не приняла

лекарство, чтобы избежать Его Величества, ее постигла бы та же участь, что и

Достойную супругу!» – Подумав об этом, Би Шуй

покрылась холодным потом. Инь Цуй и няня Фэн подумали о том же. От ненависти к

Милостивой Супруге они стиснули зубы!

Собачья морда Императора Чжоу'Ву была искажена до

неузнаваемости. Его переполнял гнев.

«Шесть

лет бережной защиты, шесть лет баловства в обмен на такой результат? Приказать

подделке, устроить беспорядок во внутреннем дворце? Что я могу на это сказать? У

меня не осталось слов».

Потрясенная этой новостью, Мэн Санью застыла. Держа

в руке кисть, она долго стояла перед столом, не в силах пошевелиться.

– Ваша светлость, должны ли мы пойти и спасти

Достойную супругу? – Нерешительно спросила няня Фэн

- Как мы можем ее спасти? Сказать ей, что Его

Величество – подделка? Поверит ли она нам? А что, если она клеймит нас ярлыком

«манипулирование массами» и тем самым погубит нас? Сначала она встала на

сторону Императрицы и использовала ее, чтобы благополучно родить принца, а

потом нанесла ей удар в спину и замыслила ее смерть, Достойная супруга не является

добрым и послушным человеком! Более того, если она даже не может узнать

человека, который спит рядом с ней, как я могу просвятить ее? Няня, если

ситуация не станет неразрешимой, мы должны позволить этому сидеть в наших

желудках и гнить. Мы никому не можем сказать. В противном случае из-за нас Его

Величество может оказаться в опасности, а мы можем погибнуть! – Мэн Санью

отложила щетку, медленно потирая виски. Ее светлое лицо потемнело.

Няня Фен согласилась со словами своей госпожи и

больше не поднимала вопрос о спасении Достойной Супруги.

Услышав о поступках Достойной супруги, упавшее

сердце Императора Чжоу'Ву полностью застыло.

Как и сказала Санью, если она даже не может узнать

спящего рядом с ней человека, то, если Достойную Супругу опорочат, она может

винить в этом только себя. Ни кто другой не виноват, тем более Санью.

Инь Цуй подошла, чтобы помассировать виски своей

госпоже. Би Шуй положила чернильную палочку и нерешительно спросила:

– Ваша Светлость, вы все еще собираетесь написать

это письмо?

Мэн Санью вздохнула и тихо сказала:

– Не убьет ли нас Его Величество, когда проснется и

узнает, что нам известно о его большой зеленой шляпе? Если это письмо попадет в

руки отца, то позже мы не сможем спастись. Каждый раз, когда Его Величество нас

увидит, он будет вспоминает сегодняшнее унижение, и только захочет как можно

скорее от нас избавиться.

Няню Фэн трясло, ее голос дрожал:

– Как это возможно? Мы делаем это, чтобы спасти Его

Величество!

На лице Мэн Санью появилась насмешливая улыбка:

– Уродство семьи нельзя выпускать наружу, чтобы другие

знали, не стоит недооценивать мужскую гордость!

У Императора Чжоу'Ву не было ни времени, ни сердца,

чтобы думать о зеленой шляпе на его голове, он чувствовал горечь из-за подозрений

Мэн Санью.

«Разве

у меня еще осталась хоть какая–то гордость перед тобой? Я позволяю тебе приказывать

мне и играю с тобой, чтобы заставить тебя смеяться, мне даже приходится притворяться

милым и поступать как шут, я уже изо всех сил пытаюсь компенсировать тебе все

свои ошибки. Почему ты продолжаешь так плохо обо мне думать? Неужели я пожинаю

то, что я посеял?» – Его нос болел, он неудержимо грустно

скулил.

А’Бао сразу же привлек внимание Мэн Санью. Она

быстро подошла к дивану и погладила его по спине, нежно утешая. В ответ А’Бао

крепко обхватил ее четырьмя лапами.

«Этот

малыш все больше и больше привязывается ко мне!»

– Со смехом подумала женщина, когда взяла А’Бао, чьи глаза были наполнены

словами «пожалуйста, обними меня».

– Что же нам тогда делать? Притвориться, что мы не

знаем? – Няня Фэн последовала за ней к дивану и, понизив голос, спросила.

«Для

Санью действительно лучше притвориться, что она ничего не знает, это убережет

ее от опасности. Мне нужно как можно скорее найти Цзюнвея и заставить его

защитить Санью. Если я не смогу проснуться, то он заберет ее из дворца и отправит

к князю Мэн. Под защитой князя, даже если империя Чжоу вступит в войну, Санью

все еще может жить.» – Спокойно подумал про себя

Император Чжоу'Ву.

– Если мы ничего не предпримем, то нам останется

только ждать смерти! Что бы там ни было, я рискну. В худшем случае, когда Его

Величество проснется, благодаря заслугам отца по его защите мы сможем умолять

его отпустить меня. Его Величество, вероятно, в лучшем случае даст мне награду

и более высокое положение, а затем отбросит меня далеко в сторону, что бы я не

попадалась ему на глаза. Это тоже хорошо, у меня была бы власть и свободное

время, а также мне не пришлось бы служить тому, кто меня использует. Я была бы

счастлива быть расслабленной и свободной. – Кроме того, неизвестно сможет ли

император проснуться или нет. Последняя строка была оставлена

невысказанной Мэн Санью. Подняв А’Бао левой рукой, в правую она снова взяла

кисть и начала писать.

«Как

я мог бросить тебя далеко в сторону? Это все равно, что вырвать мое сердце!

Санью, я был неправ! В дальнейшем я обязательно буду относиться к тебе хорошо!»

– Император Чжоу'Ву заскулил в ее объятиях, но, к сожалению, его признание

никто не понял.

– Сейчас такая холодная погода, пройдет примерно месяц,

когда письмо попадет в руки отца. Пока он не получит письмо, мы должны терпеть!

Узурпация трона в любом случае займет ни один день: до тех пор пока Шэнь Хуэйру

не займет трон Императрицы и не родит принца, Великий наставник Шэнь должен

полностью взять на себя всю власть Императора и создать свою собственную сеть

власти. На все это понадобится не менее пяти, шести лет. У нас еще есть время.

– Мэн Санью писала письмо, утешая няню Фэн и других.

Написав последние слова, она отложила кисть, взяла

письмо и проверила его. Не удовлетворенная написанным, женщина снова взяла кисть

и добавила еще несколько строк. Закончив, Мэн Санью тихо сказала:

– На границе беспорядки, мне нужно напомнить отцу,

чтобы он был осторожен. Армия варваров уже демонстрирует признаки поражения и

отступления. В это время нам нужно беспокоиться не о внешнем враге, а о врагах

внутри. Поскольку Великий наставник Шэнь намерен украсть трон, он должен

напасть на двух своих самых больших врагов. Один из них – лидер ученых, министр

Ли, другой – лидер солдат, отец. Хотя маловероятно, что за такое короткое время

он успел наложить свои руки на армию, но выкупить людей, отвечающих за

провизию, разведку, подкрепление и тому подобное, чтобы подставить отца, он

вполне мог. Если отец попадет в его схему, он будет подвергнут опасности.

Надеюсь, что доверенное лицо Его Величества, Хань Чанпин, надежен и сможет

помочь отцу.

Няня Фэн поспешно успокоила ее тихим голосом:

– Не волнуйтесь, Ваша Светлость, князь за всю свою

жизнь сражался во многих битвах, он не попадется в чьи-то схемы так просто. Я так

же слышала, что Хань Чанпин тоже довольно талантлив.

Мэн Санью кивнул в знак согласия:

– Надеюсь, все будет так, как ты говоришь, няня.

Хорошо, давайте просто подождем новостей во дворце. Со скрытой стражей и отцом,

помогающим ему, Его Величеству наверняка ни чего не будет угрожать. – Никто не

заметил двусмысленности в ее словах.

Растроганный Император Чжоу'Ву заскулил. Он лизнул

бледное запястье женщины.

Няня Фэн подняла письмо и высушила на нем чернила. Взглянув,

она удивленно воскликнула:

– Это… Ваша светлость, это просто обычное письмо

домой! Как исчезло, то, что вы только что написали? Что означает эта длинная

цепочка символов сзади?

Мэн Санью издала легкий смешок:

– Это секретное письмо, пока у отца в руках есть

копия «Закона империи Чжоу», он может

сопоставить эти символы с книгой и, естественно, поймет. Это должно

предотвратить его кражу. Няня, завтра рано утром, отправьте это письмо маме,

она отправит его для меня. Нет необходимости скрываться, люди не будут

заинтересованы, если это будет на открытом свете. Ах да, не говори маме ни о

чем, чтобы она не волновалась.

Няня Фэн кивнула, видя, что ее госпожа спокойна и

собрана, паника в ее сердце тоже неосознанно утихла. Би Шуй и Инь Цуй пришли в

себя еще быстрее. Их лица уже обрели свой естественный оттенок, и губы тоже

улыбались.

Закончив все, приготовление, напряженное сердце Мэн Санью,

наконец, расслабилось. Она взяла, оставленную для сравнения, бумагу на, которой

писал фальшивый император и сказала:

– Инь Цуй, завтра отнеси это письмо имперским

мастерам, скажи им, чтобы они сделали жетон для А’Бао по этому образцу. Жетон

должен быть сделан из лучшего розового дерева, овальной формы, размером с

нефритовый амулет, для надписи необходимо использовать позолоту, чем роскошнее

и привлекательнее, тем лучше.

– Но ваша светлость, это же подделка. – Нерешительно

ответил Инь Цуй.

Мэн Санью потерла маленький живот А’Бао:

– Кто кроме нас об этом знает? К тому же, если бы я

попросила надпись, но не сделала жетон, то фальшивый император и Шэнь Хуэйру

стали бы подозрительными.

Инь Цуй кивнула, взяла письмо, аккуратно сложила его

и положила в рукав.

Мэн Санью взяла А’Бао и поцеловала его в маленький

рот:

– Завтра я сделаю еще один желтый жилет для А’Бао. В

этом жилете и с имперским жетоном, посмотрим, кто посмеет его запугать. – Представив

А’Бао в новой одежде и имперском жетоне, она начала смеяться.

Хотя слуги не понимали, над чем смеется их госпожа,

но, увидев ее счастливой, они тоже начали улыбаться.

«Всего

несколько минут назад она была явно очень подавлена, но через мгновение она

начала смеяться, как никто другой, какая беспечная женщина!»

– Прищурившись, подумал про себя Император Чжоу'Ву. Он осторожно облизал мягкие

губы Шуфэй, чувствуя себя удовлетворенным и расслабленным.

Во дворце Цяньцин Шэнь Хуэйру при свете все еще

читала доклады и отвечала на них. После того, как она отправила поддельного

императора во дворец Цзянь-Цзы Достойной Супруги, она посмотрела на Чан Си,

который стоял на коленях перед императорским столом. Она спросила глубоким

тоном:

– Что сказал главный лекарь Линь?

– Ваша Светлость, главный лекарь Линь сказал, что у Шуфэй

действительно месячные. За последние три года она приняла слишком много

лекарств, которые повредили ее тело. На этот раз ее нерегулярные месячные являются

признаком повреждения тела. Я боюсь, что они будут продолжаться в течение нескольких

месяцев без остановки. – В голосе Чан Си слышались нотки радости из-за чужого

страдания.

– Ее кровотечение не остановится в течение нескольких

месяцев… – Глубоко задумавшись, Шэнь Хуэйру нахмурилась: – Тогда я больше не

могу использовать Шуфэй в качестве клинка, хорошо, что Достойная Супруга,

Прекрасная супруга и Императорская супруга не простые. Вместе они также смогут

доставить немало неприятностей Ли Шуцзин. В течение этого периода времени ты

должен чаще приводить эту замену во дворец Достойной супруги.

Чан Си кивнул. Он немного подумал и добавил:

– Ваша светлость, только что Шуфэй просила Его

Величество даровать брак ее брату. Женщина – старшая дочь вице-министра

Министерства церемоний Фу Гуанда, рожденная официальной женой. Что нам

делать...?

– Оставь пока этот вопрос. Естественно я найду

лучшую жену для Мэн Яньчжоу! – На лице Шэнь Хуэйру была улыбка, но ее глаза

были темными и холодными.

– Ваша светлость, пора принимать лекарство. – Главная

горничная Ваньцин принесла миску с лекарством и опустилась на колени у ее ног.

У Шэнь Хуэйру также была холодная матка, но в

отличие от чаши с лекарством для Мэн Санью, лекарство, которое она пила, на

самом деле было лекарством от ее состояния. Хотя использовались одинаковые ингредиенты,

но с небольшим изменением количества и пропорций, эффекты были совершенно

противоположны. Этот секрет рассказал ей Его Величеством, чтобы облегчить ее

заботы.

Глядя на дымящуюся горячую миску с лекарством, в глазах

Шэнь Хуэйру появилась нежность.

– Ваша светлость, вы выздоравливали в течение трех

лет, вы уже можете зачать ребенка. – Ваньцин была обязана сказать это по

просьбе Великого Наставника.

Острым, как нож, взглядом Шэнь Хуэйру уставилась на

Ваньцин, служанка немедленно опустился на колени в страхе, умоляя о прощении.

– У меня свое мнение по этому поводу, ты слишком

много говоришь. – Милостивая супруга подняла подбородок и прикончила лекарство.

Шэнь Хуэйру отмахнулась от Ваньцин и Чан Си, подняв кисть, она продолжила

отвечать на доклады.

Во дворце Фэнлуань Благородная супруга Ли также

получила эту новость и в настоящее время нахмурив брови тщательном ее

обдумывала.

– Ты не ослышался? Шуфэй действительно использовала

слишком много лекарств и больше не сможет родить? – Она допрашивала, стоящего

на коленях у ее ног, лекаря. Это была женщина–лекарь, которую главный врач Ли в

настоящее время баловал больше всего.

– Эта служанка определенно не ослышалась.

Менструальный цикл Шуфэй стал очень нерегулярным, возможно в этот раз ее

месячные будут идти в течение нескольких месяцев. – Уверенно ответила

женщина–лекарь.

– Три года баловства, три года медицины, только чтобы,

в конце концов, стать бесплодной, Мэн Санью тоже заслуживает жалости! ... – Благородная

супруга Ли вздохнула, теперь она полностью доверяла словам, которые несколько

дней назад сказала ей Шуфэй. – И Его Величество все еще хочет использовать ее,

чтобы защитить эту суку Шэнь Хуэйру. Теперь, видя, что тело Шуфэй разрушено, он

переключился на Достойную супругу. Хм! Он действительно вложил в это много

сердца! Посмотрим, как далеко Его Величество может зайти для этой суки! – В ее

глазах бушевали искры ненависти. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы

успокоить искаженное выражение лица, она наградила женщину–лекаря большим

количеством серебра и отослала ее прочь.

В секретном проходе во дворце измученный Ян Цзюнвей

встречался с одним из своих подчиненных.

- Лидер, как мы и ожидали, места встреч, о которых

знал номер девять из группы «Ди» были уничтожены людьми Великого Наставника

Шэнь. Хорошо, что мы съехали рано и не получили никакого ущерба. – Опустившись

на колени, доложил подчиненный.

Номер девять из группы «Ди» было кодовым именем

поддельного императора, когда он еще был скрытым стражем.

– Он всего лишь незначительный подчиненный, много ли

он на самом деле знает? Великий наставник Шэнь сильно ошибается, если думает,

что он может его использовать. – Ян Цзюнвей холодно рассмеялся, он жестом

пригласил подчиненного следовать за ним в секретную комнату, в которой лежал Император

Чжоу'Ву.

– Отец и дочь Шэнь уже полностью предали страну. Сегодня

вечером мы заберем Его величество. Этот дворец будет для них подарком. Им лучше

молиться, чтобы Его Величество проснулся, тогда позже они, по крайней мере, смогут

сохранить полный труп! – Сказал Ян Цзюнвей, показывая руками, чтобы спрятанные

в темноте подчиненные, немедленно разделились и приняли меры. Непрерывно звучали

свистящие звуки ветра.

– Сегодня вечером эта замена отправилась во дворец Шуфэй.

Но у нее внезапно наступил менструальный период, и он отправился во дворец

Достойной супруги. Лидер, что касается Достойной супруги... – подчиненный

немного колебался, должны ли они иметь дело с проблемой женщины Его Величества?

– Этой Шуфэй очень повезло, что она не была опорочена

заменой. Вам не нужно беспокоиться о Достойной супруге. Этот фальшивый

император может пойти искать любую женщину, которую он хочет. Когда Его

Величество проснется, он, естественно, сам разберется с этими женщинами. Мы

должны нести ответственность только за безопасность Его Величества. Пошли, у

нас мало времени! – Холодно ответил Ян Цзюнвей.

Подчиненные убили всех слуг, служивших в потайной

комнате. Неся на спине тело Император Чжоу'Ву, под защитой Ян Цзюнвея они тайно

покинули дворец через секретный проход. Их фигуры растворились в бесконечной

темноте ночи.

Глава

24. Планирование. 3.

Был поздний вечер, близилось девять. Дворцовые огни постепенно

угасали, оставляя лишь несколько фонарей, качающихся на ветру, у дверей дворца.

Издалека все казалось пустынным и мрачным.

Мэн Санью лежала на кровати, в ее руках был

маленький, свернувшийся клубком, А’Бао. Один человек и одна собака по очереди

крутились и ворочались, явно не в силах заснуть.

– А’Бао, ты не можешь спать? – Мэн Санью тихо

спросила, постучав по маленькому носу щенка.

Извивающийся на ее мягкой груди А’Бао, зарылся своей

маленькой мордой в ее руки и тихо проскулил в ответ. Его забавное поведение

рассмешило Мэн Санью. Она взяла щенка и встала с кровати, не обувшись, женщина подошла

к дивану:

– Если ты не можешь уснуть, то давай просто посидим

у окна и посмотрим на звезды. Зимней ночью звездное небо красивее, чем летом, ты

ведь не знал об этом, не так ли?

А’Бао извивался у нее на руках, сморщив свой

маленький нос, он скулил и указал лапой на, стоящие рядом с кроватью, вышитые

туфли.

Мэн Санью не заметила и прошла еще несколько шагов

вперед. Щенок завертелся активнее, почти вырываясь из ее рук. Наконец она проследила

глазами за направлением лап А’Бао. Мэн Санью не могла не рассмеяться:

– А’Бао напоминает мне обуться?

Проскулив в ответ, он перестал двигаться.

Мэн Санью погладила голову щенка и подошла, чтобы

надеть обувь, ее глаза изогнулись в форме полумесяца с улыбкой. Маленькие лапки

А’Бао снова зашевелились. Он указал на верхнюю одежду, висящую на перегородке

экрана. Мэн Санью снова рассмеялась. Одевшись, она закутала А’Бао в свою одежду,

выпустив только маленькую собачью голову.

– Мой А’Бао такой умный! Было бы еще лучше, если бы

ты мог говорить! –Мэн Санью медленно направилась к окну.

«Я

знаю, что А’Бао обладает странным интеллектом, но что с того? Каким бы умным он

ни был, он все равно остается моим А’Бао. Кроме того, как мое, Мэн Санью,

домашнее животное, он, естественно, должен быть самым уникальным.»

А’Бао снова поскулил, а затем свернулся калачиком в

ее объятиях. Он поднял голову и посмотрел на ночное небо, наполненное

бесчисленными мигающими звездами. Оно было густым и тяжелым, как будто кто-то

пролил на него чернила. Исходящее от него сильное давление, усиливало яркость и

ясность звезд. Один человек и одна собака выдыхали белый туманный воздух, выражения

их лиц были такими же далекими и спокойными.

– А’Бао, видишь эти звезды? Это созвездие Ориона.

Легенда гласит, что давным-давно... – Мэн Санью указала на созвездие, которое

могла узнать, и начала медленно рассказывать его историю. Щенок навострил уши и

спокойно слушал, его черные как смоль глаза смотрели на человека, который давал

ему все свое тепло.

Мэн Санью продолжала указывать на небо, но когда она

увидела дворец Цзянь-Цзы, она внезапно замолчала, а выражение ее лица стало серьезным.

Увидев, что женщина в оцепенении нахмурилась,

Император Чжоу'Ву понял, что она вспомнила Достойную супругу, которая в

настоящее время лежит в объятиях подделки.

«Хотя

она и сказала, что не будет помогать, не будет влезать в это дело, не будет

себя утруждать, но в глубине души ей все равно было плохо. Изначально я думал,

что Шэнь Хуэйру холодная снаружи, но теплая внутри, что чтобы выжить в этом

дворце, она нуждается в моей заботе и защите. Но правда доказала, что

независимо от того, внутри или снаружи, она была холодной. В отличие от женщины

перед моими глазами, именно потому, что у нее мягкое сердце, она должна

использовать агрессивную внешность, чтобы скрыть себя, защитить себя. Только

увидев ее насквозь, становится понятно, насколько она очаровательна, как сильно

за нее болит сердце.»

Мэн Санью очнулась от глубокой задумчивости, она

опустила голову и увидела, что А’Бао ошеломленно смотрит на нее. В его черных

как смоль глазах отражалось звездное небо, такое яркое, такое глубокое, такое

сосредоточенное, как будто она была единственным человеком в его мире.

«Разве

это не так? Для А’Бао есть только я! Кому, кроме меня, он может доверять?» –

Одиночество и печаль в ее сердце были начисто вытеснены этой мыслью. Мэн Санью

почувствовала тепло, она слегка постучала А’Бао по носу, пробормотав:

– А’Бао, как хорошо, что у меня есть ты...

Щенок заскулил, открыл пасть и нежно облизал ее

палец. Хозяин и домашнее животное соединили лбы и улыбнулись, глядя друг другу

в глаза. В этот момент в их мирах существовали только они сами.

Вдалеке, начиная с центрального дворца – дворца

Цяньцин, начали постепенно зажигаться огни, окрашивая черную ночь в оранжевый цвет.

Раздающиеся повсюду шумные звуки человеческих голосов нарушили нежную и теплую

атмосферу между хозяином и питомцем.

– Что случилось? – Мэн Санью завернула А’Бао и

подошла к входу во дворец, чтобы спросить.

– Ваша Светлость, кажется, что-то случилось во

дворце Цяньцин. Мы уже послали кого-то спросить, скоро мы должны получить

новости. – Няня Фэн быстро подошла, чтобы доложить.

– Дворец Цяньцин? Его Величество?! – Сердце Мэн Санью

подпрыгнуло, спина императора Чжоу'Ву тоже напряглась.

Вскоре вернулся евнух, которого отправили за

информацией. Тяжело дыша, он опустился на колени в знак приветствия и доложил:

– Ваша Светлость, во дворце Цяньцин были воры.

Охранники, ответственные за ночную смену, сказали, что из императорского

кабинета пропал очень дорогой антиквариат. В настоящее время, чтобы поймать

вора, дворец заблокирован.

– Ладно, можешь уходить. – Мэн Санью отмахнулся от

евнуха. Она посмотрела на няню Фэн и слегка рассмеялась: – Потерян антиквариат?

Вероятно, они потеряли Его Величество! Узнав, что сделал поддельный император,

тайная стража должна была действовать. Если они не вытащат Его Величество

сейчас, Шэнь Хуэйру может собственными руками задушить Его Величество.

По спине Императора Чжоу'Ву пробежали холодные

мурашки.

«Скорее

всего, Мэн Санью права. И даже если Шэнь Хуэйру не сможет прямо сейчас

ожесточить свое сердце, чтобы сделать это, то после того, как она постепенно

почувствует восхитительный вкус власти, она не позволит мне больше жить.»

Заметив, что А’Бао дрожит, Мэн Санью подумала, что

он замерз. Она сразу же засунула его обратно внутрь.

– Вполне вероятно, что император уже был доставлен в

безопасное место, ясно, что тайные стражи не позволят отцу и дочери Шэнь создать

слишком большой беспорядок, который не может быть убран. – Ее туго натянутые

сердечные струны слегка расслабились. Держа А’Бао, она откинулась на свои

одеяла, которые все еще сохраняли тепло.

Император Чжоу'Ву тоже вздохнул с облегчением.

Сердце, которое в течение трех месяцев то поднималось, то опускалось от

беспокойства, наконец-то впервые оказалось на твердой земле.

Хозяин и питомец были быстро захвачены сладким

глубоким сном.

Как только фальшивый император получил эту новость,

он поспешно вернулся во дворце Цяньцин.

Шэнь Хуэйру тоже поспешила туда через потайной ход. В данный момент она была в

припадке ярости в зале.

– Некомпетентные дураки! Кучка некомпетентных

дураков! – Ее волосы были в беспорядке, а выражение лица искажено. Она изо всех

сил сдерживала желание бросить и сломать все вещи в зале.

– Ваша светлость, безопасность столицы всегда

находилась под контролем доверенных лиц Его Величества. Мы, слуги, не смели

прикасаться к ней, опасаясь вызвать у них подозрения! Кроме того, эти скрытые

проходы имеют слишком много маршрутов во всех направлениях, более того они

наполнены многочисленными механизмами и ловушками. Несколько сотен слуг вошли,

но только двадцать вышли обратно. Ваша светлость, мы, слуги, действительно

сделали все, что могли, мы просим пощады! – Чан Си смиренно взмолился,

фальшивый Император так же преклонил колени.

Грудь Шэнь Хуэйру быстро поднималась и опускалась,

ее глаза покраснели от наполняющей их огненной ярости, пламя которой могло достичь небес. Однако в

них был так же след невидимого ужаса.

«Его

Величество был спасен, что мне делать, если он проснется?»

– Ее ногти впились в ладони, она не осмеливалась слишком глубоко думать об

этом.

Как раз в этот момент вошла Ваньцин. В ее руках было

письмо. Она засвидетельствовала свое почтение и сказала:

– Ваша светлость, Великий наставник попросил кого-то

передать вам это.

Тело Шэнь Хуэйру на мгновение напряглось, она

догадалась, что передал ей отец. Скорее всего, он хотел, что бы она начала

действовать.

«Теперь,

когда Его Величество забрали, у нас действительно больше нет возможности

действовать медленно. Эта тайная стража словно призраки, они не оставляют после

себя ни каких следов. Если бы они действительно решили забрать жизни семьи

Шэнь, никто не смог бы сбежать! Поколения семья Шэнь будет помечена как

предатели! Прямо сейчас, пока Его Величество не проснулся, мы можем

воспользоваться шансом взять под контроль управление Государственными делами и

Императорскую гвардию и использовать высшую власть, чтобы защитить себя.»

Она расслабила свои крепко сжатые кулаки, испачканной

кровью рукой Шэнь Хуэйру взяла письмо. Открыв письмо, она закончила его читать

без всякого выражения, затем бросила в камин и смотрела, как оно поглощается

пламенем.

– Чан Си ты можешь уйти. – Она махнула рукой. Только

после того, как Чан Си испуганно вышел из комнаты, она повернулась, чтобы

посмотреть на стоящего на коленях у ее ног фальшивого императора: – Завтра ты

перевернешь мою табличку и попросишь меня служить в спальне каждую ночь, пока я

не забеременею. Все остальное не имеет к вам никакого отношения. Ты можешь

благосклонно относиться к кому угодно.

Потрясенный поддельный император посмотрел вверх,

его лицо было полно ужаса. Встретив ее ледяные взгляд, он снова быстро опустил

голову, сложил ладони и поклонился.

Шэнь Хуэйру больше не смотрела на него, она вошла в

тайный проход, ее шаги были вялыми. Она навсегда запомнит этот день. В этот

день она полностью сломала свое и Гу Шаоцзе прошлое.

На следующий день Мэн Санью проснулась от того, что А’Бао

вылизывал ее лицо. Увидев, что она проснулась, щенок, который только что радостно

облизывал ее губы, на мгновение замер, а затем уткнулся головой ей в затылок.

– Малыш, ты знаешь, что нужно смущаться – Мэн Санью

приподнялась на одной руке, улыбаясь, она ткнула в мягкий маленький живот А’Бао.

Он быстро обнял ее за запястье, и языком вымыл ей

руки, не пропуская ни одного пальца. Это были вещи, в которых он становился все

более и более опытным. Мэн Санью начала смеяться, и хозяйка с домашним животным,

как обычно, немного повозились, пока няня Фэн не раздвинула занавески, чтобы

неохотно вывести их из постели.

– Есть ли еще

какие-нибудь новости из дворца Цяньцин? Одевая на А’Бао костюм молочной коровы,

небрежно спросила Мэн Санью.

– Говорят, что во дворце Цяньцин погибло несколько

слуг, все они тесно служили Его Величеству. Если бы Его Величество вчера не

отправился во дворец Цзянь-Цзы, он бы тоже встретил опасность. Когда небо еще

не просветлело, Его Величество уже призвал командира пехоты Девяти Врат войти

во дворец. Император отругал его и приказал поймать преступника в течение

десяти дней. В противном случае он заберет его должность и заставит размышлять

о своих недостатках дома. – Одевая верхнюю одежду на свою госпожу, няня Фэн

рассказывала тихим голосом.

– Куда он должен пойти, чтобы найти преступника?

Неужели тайных стражей так легко поймать? Это семья Шэнь, пользуется

возможностью захватить власть! Очень плохо, что с министром Ли, даже когда должность

командира пехоты Девяти Врат опустеет, неизвестно еще кто получит эту должность.

Что касается силы сети, то даже Великий наставник Шэнь не может сравниться с

министром Ли. С этим ходом он слишком поторопился. Результаты могут быть не

такими, как он хочет. – Мэн Санью подняла А’Бао, который выглядел по-новому, и

подошла к туалетному столику.

Няня Фэн выжала насухо горячее полотенце и передала

ей, чтобы вытереть лицо. Затем она взяла расческу, чтобы помочь ей расчесать ее

черные волосы. А’Бао сидел на туалетном столике, с завистью наблюдая за нежными

действиями няни Фэн.

«Когда

я наконец получу шанс почувствовать своими руками эти тонкие нити черных волос?»

Мэн Санью щелкнула по маленькому носу и использовала

ткань, чтобы помочь ему вытереть морду. Затем она достала банку питательного

крема для кожи, чтобы натереть себя.

Би Шуй и Инь Цуй несли по подносу, на каждом подносе

было по несколько дорогих лекарственных ингредиентов и одежда. Они подошли к

своей госпоже и показали ей, чтобы она могла их осмотреть.

– Что это? – Мэн Санью подняла бровь.

– Это награда, которую Ее Светлость, Благородная супруга

Ли дала вам сегодня утром, сказав, чтобы вы хорошо отдохнули и не слишком много

думали. Прежде чем вам станет лучше, вам не нужно идти приветствовать ее.

Инь Цуй положила поднос и достала коробку с

аксессуарами для своей госпожи, чтобы выбрать аксессуары в соответствии с ее

платьем.

– Ха… Она мне сочувствует. Значит, она должна знать

о состоянии моего тела. – Издевательски рассмеявшись, Мэн Санью, поднесла к

носу женьшень и принюхалась. Она осталась довольна его качество.

Чтобы скрыть боль в глазах Император Чжоу'Ву опустил

голову. Он подумал про себя:

«Когда

я вернусь в свое тело, первым делом я найду известных врачей для реабилитации

тела Санью. Этот старый императорский врач Цюй не кажется плохим, я могу

попросить Цзюнвея пойти поспрашивать.»

Пока мысли Императора Чжоу'Ву блуждали, Мэн Санью отнесла

его к столу, чтобы поесть. Поскольку ей не нужно было идти приветствовать

Благородную супругу Ли, хозяин и питомец неторопливо ели, по очереди откусывая

кусочки.

За пределами зала было светло и солнечно. Птицы

щебетали, цветы благоухали, погода была на редкость хорошей. Думая, что А’Бао

уже почти месяц не выходил, Мэн Санью решила отвести его в императорский сад,

чтобы насладиться пейзажем.

Они только что вошли в императорский сад, когда

увидели Достойную супругу, которая прошлой ночью искупалась в императорской благосклонности,

с Пятым принцем. Рядом с ними сидел круг наложниц, в надушенной одежде и с

элегантными прическами, они радостно болтали и смеялись, атмосфера была в самом

разгаре.

Мэн Санью остановила свои шаги. Она хотела изменить

свой маршрут, но было слишком поздно, Достойная супруга уже ее увидела и послала

дворцовую служанку, чтобы позвать ее к ним. Мэн Санью вздохнула и медленно

подошла с А’Бао.

Глава

25. Достойная супруга

Все наложницы встали, чтобы поприветствовать Шуфэй.

Достойная супруга слегка кивнула головой и улыбнувшись, пригласила ее сесть рядом.

Мэн Санью подняла приветствовавшего ее Пятого

принца, и потрепала его по мягким волосам. Пятому принцу в этом году

исполнилось всего четыре года, на голове его волосы были свернуты в маленький пучок,

перевязанный золотыми нитями. Лицо принца было пухлым от детского жира, он

напоминал маленький мячик. Его глаза были похожи на глаза Императора Чжоу'Ву,

черные и яркие, уголки глаз были слегка приподняты, он выглядел очень мило. Глядя

на него сердце Мэн Санью дрогнуло.

– Пятый принц действительно становится все более и

более очаровательным. - Искренне похвалил Мэн Санью.

Император Чжоу'Ву пристально посмотрел на ребенка

перед собой, его глаза наполнились ностальгией. Пятый принц был очарователен,

умен и послушен. Он был одним из его самых любимых детей. Он увидел его впервые

за три месяца, его сердце было довольно взволновано.

В глазах Достойной супруги промелькнула гордость. Прежде

чем она успела открыть рот, Пятый принц уже должным образом поклонился, сказав

своим детским голосом:

– Спасибо, Ваша светлость Шуфэй за комплимент.

Во времена ее прошлой жизни, трех-четырехлетний

ребенок, скорее всего, все еще будет кататься по земле – это ребячливый и

наивный возраст. Но в этом Императорском дворце его уже выдрессировали строго и

правильно. Мэн Санью сразу же потеряла интерес, но она все еще сохраняла на

лице улыбку, говоря:

– Хороший мальчик.

Наложницы немедленно высказали свое согласие, но было

не понятно, подлизывались ли они к Шуфэй или к Достойной супруге.

Достойная супруга была вся в улыбках, она была очень

довольна поведением своего сына и намеренно злорадствовала:

– Вчера вечером Его Величество расспрашивал нашего

сына об учебе, наш сын ответил гладко, и Его Величество был очень доволен. –

Сказав это, она похлопала пятого принца по плечу, попросив его прочитать «Три символ Классический» для всех

наложниц.

·

Три

символ Классический или Сан - Цзы Цзин ( традиционный :三字經 упрощена :三字经 пиньинь : Sānzìjīng ) является

одним из китайской классики (см Другой классики ). Это была написана , вероятно

, в xiii - м веке на время династии Сун

и приписывается Ван Инлинь (王應麟,

1223 - 1296 ) или Or Shizi (區適子,

1234 - 1324 ). Это не одна из традиционных конфуцианских классических работ, а

краткое изложение конфуцианской мысли для обучения детей. До конца xix -

го века, он был одним из первых

дошкольного образования на дому. Текст на литературном китайском языке написан

трехзначным стихом, чтобы его было легко запомнить. Традиция устного чтения

классических произведений на протяжении веков обеспечивала их неизменность и

популярность. Короткие и простые тексты одновременно преподают общие синограммы

, грамматические конструкции, арифметику, историческую хронологию, список

классиков и основы конфуцианской морали.

(Скопировано

от сюда: https://ru.frwiki.wiki/wiki/Classique_des_trois_caractères)

Император Чжоу'Ву очень расстроился из-за злорадства

Достойной Супруги.

«Мало

того, что она не могла узнать человека, спящего рядом с ней, она даже заставила

моего сына назвать врага отцом, у нее действительно нет глаз!»

Из-за гнева в сердце счастье Императора Чжоу'Ву при

встрече с сыном испарилось, он больше не был в настроении слушать, как его сын

читает по памяти. Чтобы не смотреть на них он свернулся калачиком в объятиях

Мэн Санью. С другой стороны, Мэн Санью слушала серьезно. Детский голос был

похож на пух, наполняющий сердце, что делало слушателей счастливыми.

Когда Пятый принц закончил читать, все наложницы

открыли рты, чтобы сделать комплимент. Хотя Достойная супруга не показывала

этого на поверхности, но ее глаза были полны удовольствия и гордости.

У Благородной супруги Ли есть сын, у меня тоже есть

сын, почему лучшим кандидатом на трон императрицы и наследного принца должна

быть Благородная супруга Ли и ее сын? Я ни в чем не уступаю Благородной супруге

Ли. Не говоря уже о том, что заметно, что Его Величество любит нас с сыном больше,

чем их. – Подумав об этом, она вспомнила многочисленные любовные отметины на

своем затылке, и уголки ее рта слегка приподнялись.

Во дворце благосклонность его Величества была капиталом,

которым стоило хвастаться. Достойная супруга не только не думал скрывать это,

но и хотела рассказать об этом миру. Некоторые наложницы с острыми глазами

увидели красные отметины по всему ее затылку, их глаза на мгновение вспыхнули,

они решили проверить:

– Его Величество не был во Внутреннем дворце в течение

трех месяцев, внутри и снаружи дворца распространяется слух, что Его Величество

повредил свой корень, сегодня этот слух, наконец, может быть развеян.

– Я действительно не знаю, кто будет распространять

такие слухи! Его Величество в расцвете сил, силен и энергичен, как его тело

может быть повреждено такой маленькой раной? – Достойная супруга локтем лениво облокотилась

на подлокотник кресла. Она подняла чашку горячего чая и медленно подула, своими

действиями она показывала часть своего белоснежного затылка. Многочисленные

красные отметины были очень заметны, добавляя три части очарования к ее изящной

красоте.

Мэн Санью нахмурилась, слегка отвернув голову.

У толпы наложниц покраснели глаза.

Когда Достойная супруга произнесла фразу «сильный и

энергичный», А’Бао повернул голову и яростно посмотрел на нее. Увидев

очарование в ее бровях и отметинах на затылке, в его черных как смоль глазах

зажглись огни.

«Кажется,

Достойная супруга действительно хорошо провела прошлую ночь!?»

– Он прищурил глаза и подумал, что ярость в его сердце и разочарование

сливаются воедино, заставляя недавно выросший на спине мех встать дыбом. – «Как я

могу надеяться и что я могу ожидать от женщины, которая даже не способна узнать

собственного мужа? Может быть, в их глазах я просто символ, символ власти и

положения. Пока на мужчине одета драконья мантия, им, вероятно, будет все

равно, кто находится под ней. Кто кроме Санью, когда-либо пытался понять меня?

Наверное, больше никто!»

Холод наполнил его сердце. Император Чжоу'Ву вцепился

в верхнюю одежду Мэн Санью, пытаясь как можно теснее прижаться к ней, что бы

хоть немного согреться. Это было место, к которому он был больше всего

привязан.

Мэн Санью, слегка ущипнув А’Бао за маленький нос,

распахнула верхнюю одежду и запихнула его внутрь, выпустив только собачью

голову. На голове собаки была маленькая шляпа с пришитыми к ней маленькими

крылышками, выглядящая свежей и милой.

Круглые глаза Пятого принца стали еще ярче, не моргая,

он пристально смотрел на А’Бао.

– Ваша светлость Шуфэй, у него на голове растут два

маленьких крылышка. – Пятый принц нетерпеливо указал на А’Бао. - Можно я его

обниму?

– Не сейчас, недавно он получил травму и пока его

легко ранить. Когда он поправится, я выведу его поиграть с Пятым принцем. – Мэн

Санью ожесточила свое сердце и отклонила просьбу ребенка. Дети в этом возрасте

не знают, как контролировать свою силу. Если А’Бао попадет в его руки, он может

получить еще одну рану.

Пятый принц выглядел так, словно собирался

заплакать, но он уже начал вести себя как принц и смог сдержаться, он не

заплакал и не закатил истерику. Он просто жалобно пошел в объятия Достойной

супруги. Достойная супруга была немного расстроена, ее глаза потемнели, когда

она взглянула на Шуфэй. Она взяла тарелку с фруктами рядом с собой и проворковала:

– Маленькая собака пострадала, если бы ты случайно

причинил ему боль, он мог бы тебя укусить. Мы подождем, пока его раны не станут

лучше. Давай поедим лонган. Этим утром твой императорский отец наградил тебя. В

этом году Лингнан, в качестве дани, отдал только эту корзину, все это здесь.

Утешая своего ребенка, Достойная супруга не забывала

подчеркивать оказанную ей благосклонность, чтобы укрепить свое положение.

Мэн Санью вздохнула. Она подняла руку, чтобы

остановить Достойную Супругу от кормления Пятого принца лонганами, она открыла

рот и серьезно сказала:

– У лонганов мало мякоти и большая косточка, к тому

же они очень скользкие. Таким маленьким детям как Пятый принц не стоит их есть.

Если косточка попадет ему в горло, я боюсь, что это поставит под угрозу его

жизнь. Лучше снять мякоть с плода, а потом скормить ему. Также он не должен

есть слишком много, лонган относится к горячей пище, даже взрослым не стоит

есть слишком много.

·

В традиционной китайской медицине есть

понятия холодной и горячей пищи.

Поскольку выплата дани лонганами случается не очень

часто, даже высокопоставленные наложницы за год могут не получить шанс съесть

их. Большинство из них отправляются Его Величеством на гору Тысячи Будд к

Вдовствующей императрице. Достойная супруга никогда раньше их не получала,

естественно, она не знала о таких вещах. Она немного расстроилась. Но ради

своего сына она решила не кормить его лонганами.

Пятому принцу уже недавно отказали. Теперь вкусный

фрукт, который только что был у него во рту, тоже исчез. Он моргнул, и слезы

потекли по его щекам. Он потянул Достойную супругу за рукава и взмолился:

– Мать-супруга, я хочу есть лонган! Я хочу есть

Лонган!

Достойная супруга очень любила своего ребенка, и

больше всего она не могла устоять перед его слезами. Она тут же отбросила

предупреждение Шуфэй в сторону, быстро очистила лонган и положила его в рот

своего сына. Она мягко напомнила:

– Не забудь выплюнуть косточку, хорошо?

Получив лонган, Пятый принц снова начал улыбаться.

Он использовал свой язык, чтобы очистить плоть лонгана от косточки и выплюнул ее

в руки дворцовой служанки. Видя, что с ним все в порядке, Достойная супруга

успокоилась. Она жестом велела дворцовой служанке продолжать кормить ее сына и проигнорировала

слова Шуфэй.

Наложницы насмешливо смотрели на Мэн Санью, они

подумали, что ее поведение только что было вызвано ревностью к Достойной

супруге, что она намеренно причиняла ей неприятности.

Мэн Санью не обратила на это внимания. Она опустила

голову и начала играть с ушами А’Бао. Щенок заскулил, чтобы успокоить ее. По

крайней мере, она сказала то, что должна, им просто нужно быть осторожными.

Но они рано расслабились. Плоть Лонгана была

прохладной и скользкой, сладкой и водянистой, его текстура вызывает зависимость.

Пятый принц съел два, три лонгана и стал, есть немного быстрее. Когда он принялся

за пятый, он поторопился и проглотил лонган целиком.

Пищевод трех-четырехлетнего ребенка очень узкий,

лонган не мог успешно проскользнуть. Таким образом, фрукт застрял между горлом

и трахеей. Пятый принц не мог говорить, его лицо сразу стало пурпурно-красным.

– О нет! Ваша светлость, Пятый принц задыхается – Дворцовая

служанка в страхе опрокинула тарелку с фруктами, она похлопала Пятого принца по

спине и в ужасе закричала.

Достойная супруга, беседовавшая с другими

наложницами, сначала замерла, потом сразу же встала, схватила Пятого принца и

начала сильно бить его по спине. Лицо ребенка уже становилось сине-белым. Его

глаза закатились, он мог выдохнуть, но не мог вдохнуть.

Потрясенная толпа наложниц по вскакивала со своих

мест. Все они сделали несколько шагов назад, опасаясь попасть в беду. Хотя все они

выражали беспокойство и тревогу, но в глазах нескольких человек мелькали

вспышки радости от чужого несчастья.

Когда Достойная супруга смотрела, как ее сын

медленно падает в ее объятия, отчаяние вырвалось из ее сердца, слезы и пот

смешались на ее лице, полностью испортив макияж. Она закричала срывающимся

голосом:

– Иди, иди, позови императорского лекаря! Быстро!

– Двигайся, дай я попробую. – Мэн Санью больше не

могла смотреть, она отдала лающего А’Бао в руки няни Фэн и оттолкнула Достойную

супругу в сторону. Она положила Пятого принца, который почти потерял сознание,

к себе на колени, головой вниз, ногами вверх. Затем по крайней мере, пять раз с

силой хлопнула его по лопаткам, но лонган все еще не вышел. Затем она положила

его плашмя на землю и указательным и средним пальцами, надавила на его грудь. После

десятого повторения, лонган наконец выскочил из горла ребенка.

Увидев, что хотя ее сын и был без сознания, но его

сине-фиолетовое лицо уже начало краснеть, а дыхание постепенно становилось

ровным, ноги Достойной супруги смягчились, и она чуть не упала на землю.

Дворцовые служанки вскрикнув, поспешно ее подхватили и усадили на стул

Мэн Санью сидя на корточках и глубоко дыша, держала

Пятого принца на руках. Инь Цуй и Би Шуй, не желая, чтобы Шуфэй слишком устала,

подошли к ней. Они взяли мальчика из ее рук и подвели к стулу, чтобы сесть.

Император Чжоу'Ву перестал лаять и глубоко вздохнул

с облегчением.

«В

самое страшное время, Санью все еще самая надежная. Достойная супруга не может

даже позаботиться о себе, как она может хорошо позаботиться о ребенке!?»

Наконец-то прибыл императорский лекарь. Первым делом

он приказал дворцовым служанкам отправить бессознательного Пятого принца и

почти бездыханную Достойную супругу обратно во дворец Цзянь-Цзы для лечения.

Мэн Санью все еще волновалась, поэтому она поспешно взяла А’Бао и последовала

за ними. Толпа наложниц тоже не могла просто уйти, поэтому большая группа тоже

последовала за ними.

Во дворце Цзунцуй Шэнь Хуэйру услышала новость и

просто холодно рассмеялась. Она не собиралась идти во дворец Достойной супруги.

Все наложницы, принцы и принцессы, теперь ничего для нее не значили. Будут ли

они живы или умрут, все они не имели для нее никакого значения. В любом случае,

все они просто игрушки, с которыми она может делать что угодно. Даже Мэн Санью,

которую она больше всего ненавидела, не могла вызвать нити движения в ее

сердце, потому что она, Шэнь Хуэйру, уже стояла в месте, до которого другой

человек не мог дотянуться.

Во дворце Фэнлуань Благородная супруга Ли отпустила

дворцовую служанку, которая пришла сообщить новость, и вздохнула:

– Кто бы мог подумать, что Шуфэй будет действовать и

спасет ребенка, какая жалость! Как было бы хорошо, если бы он умер!

– Возможно, именно потому, что она не может иметь

собственного ребенка, она так мягкосердечна к чужим детям. Добродетельная

супруга тоже заслуживает жалости. Размышляла доверенная няня Благородной супруги

Ли. – Другие определенно не стали бы вмешиваться в подобные вещи. Никто бы не

подумал, что, известная своей порочностью, Шуфэй протянет руку и поможет.

– Да, Шуфэй никогда не трогала детей. За это я ее

уважаю. Пойдем, мы должны взглянуть на Пятого принца. – Благородная супруга Ли

выбрала несколько подарков и привела толпу дворцовых слуг. Большая группа

направилась к дворцу Цзянь-Цзы.

Глава

26. Аура несчастья

Все наложницы расположились в боковом зале дворца Цзянь-Цзы.

Мэн Санью, держа А’Бао, сидела сама по себе, ни с кем не разговаривая. В

отличие от перешёптывающихся наложниц, в глазах которых постоянно мелькали искры

радости, она время от времени поднимала голову и смотрела в сторону главного

зала. Ее лицо было полно беспокойства.

Император Чжоу'Ву также пристально смотрел на двери

главного зала, ожидая, когда императорский лекарь выйдет и доложит о состоянии

Пятого принца. В конце концов, это был его собственный сын, как его сердце могло

не болеть за него? Вид сына, чье лицо становится сине-фиолетовым и его дыхание

почти исчезает, а ты ничего не можешь сделать, вызвал у Императора Чжоу'Ву

чувство беспомощности, которое даже сейчас остается в его сердце.

Но чем больше он волновался, тем больше

расстраивался. А все из-за его слишком хорошего слуха. Слова, которые шептали

эти наложницы, попадали в его уши, ни одно не было пропущено.

«Что

они имеют в виду, говоря «любопытная»? «Слишком повезло»? «Хорошо притворяться»?

Эта группа женщин достойна смерти!»

Нос Императора Чжоу'Ву дернулся, когда он злобно

зарычал. Внезапно он почувствовал, что все эти живые, милые, яркие лица такие

уродливые и искаженные, что хочется блевать.

Пока они ждали, снаружи зала послышалось объявление

о том, что «Его Величество прибывает». Все наложницы сразу же убрали

расслабленные выражения на своих лицах и слаженно надели обеспокоенное и

чрезмерно испуганное. Они действовали смехотворно одинаково. Бледные лица,

нахмуренные брови, у каждой была своя красота, у каждой был свой вкус, все они вызывали

желание заботиться о них.

«Значит,

они обычно так поступают и со мной?» – Из горла Императора

Чжоу'Ву вырвалось разочарованное ворчание, ему стало не по себе, как будто он

съел муху.

– А’Бао, что случилось? Ты боишься, потому что тут слишком

много людей? Все в порядке, как только Пятый принц будет в безопасности, мы

уйдем, потерпи еще немного! – Услышав тихое ворчание щенка, Мэн Санью нагнулась

и прошептала ему на ухо. После она даже слегка поцеловала кончик его

дергающегося носа.

Растущее намерение убить, которое испытывал Император

Чжоу'Ву, было немедленно уничтожено этим поцелуем. Он неосознанно хмыкнул, его

голос стал сладким и маслянистым. Он, очевидно, прогрессировал, если с самого

начала у него не было выбора, кроме как терпеть Шуфэй, то позже он охотно, с

энтузиазмом начал пытаться узнать ее хорошую

сторону. Теперь он делал это бессознательно.

Когда фальшивый император вошел, все наложницы уже

давно стояли на коленях у дверей дворца, чтобы его поприветствовать. По дороге

он услышал отчет евнуха о том, что произошло. Он не мог не чувствовать, что

храбрость и ум Шуфэй были странными.

«Кто

бы ни спрятался подальше в подобной ситуации? Но она бросилась вперед, не

учитывая последствия, в конце концов, она действительно просто наивная женщина!»

Фальшивый император покачал головой, но в душе начал

ценить и любить Шуфэй еще больше. Неосознанно он искал фигуру Мэн Санью.

Увидев, что она осталась позади всех наложниц, с ее любимым, свернувшимся в пухлый

шар, питомцем в руках, она действительно выглядела довольно глупо. Его глаза

наполнились смехом.

– Любимая супруга, быстро вставай, на земле холодно.

Твое тело все еще не окрепло, будь осторожна, чтобы не заболеть. Сегодня только

благодаря тебе Пятый принц может быть в безопасности. – Он подошел прямо к Шуфэй

и поднял ее своими руками.

Его теплый и любящий взгляд, нежный голос, и то, как

внимательно он смотрел на Мэн Санью, вонзили нож в сердце Императора Чжоу'Ву,

кровь текла без остановки. Он стиснул зубы и зарычал.

Мэн Санью поплыла по течению и встала. Рукой она

быстро закрыла пасть А’Бао и улыбнулась фальшивому императору. Фальшивый

император улыбнулся, нежность в его глазах стала еще сильнее, бросаясь в глаза

всем наложницам. Они были уверены, что у Шуфэй не осталось шансов, но они не

думали, что она сможет снова подняться. И она даже использовала Достойную

супругу и ее сына в качестве ступеньки, как подло!

Глаза дворцовой служанки, служащей в боковом зале, потемнели,

она вошла во внутренний зал и доложила слабой, перепуганной Достойной супруге о

ситуации.

Благородная супруга Ли прибыла в боковой зал, как

раз вовремя, чтобы увидеть действия фальшивого императора.

«Если

бы это было раньше, я определенно была бы похожа на остальных наложниц и

думала, что Шуфэй снова была на подъеме, но теперь, когда я знаю правду, все

это кажется смешным. Все основные супруги услышав новости пришли нанести визит,

но только Ваш любимый в настоящее время беспечно сидит во дворце Цзунцуй, не

заботясь об этом вопросе. Какая дерзость! Раз она такая способная, почему бы ей

храбро не выделиться и не сразиться? Зачем так хитро использовать других как

щиты против всего?!»

В то время как ее мысли становились все темнее и

темнее, выражение лица Благородной супруги Ли становилось нежнее. Она грациозно

подошла, чтобы поприветствовать фальшивого императора. Получивший инструкции

Шэнь Хуэйру, Фальшивый император не ответил Благородной супруге Ли. Все, что он

сделал, это посадил Мэн Санью, рядом с ним в ожидании диагноза императорского лекаря.

Благородная супруга Ли почувствовала себя крайне неловко, но все же заставила

себя улыбнуться и села рядом с главным креслом.

Всего за несколько мгновений две дворцовые служанки

помогли бледнолицей Достойной супруге привести себя в порядок и войти в боковой

зал. Увидев фальшивого императора, она ускорила шаг и смягчила свое тело, чтобы

сделать реверанс. В конце концов, на одну ночь они стали мужем и женой, к тому

же Достойная супруга была редкой красавицей, ее бледное лицо добавляло ей

деликатность, заставляя хотеть заботиться о ней.

Фальшивый император поспешно поднял ее, обнял и

успокаивающе похлопал. Достойная супруга всхлипнула, и по ее лицу потекли

слезы. Она задохнулась, когда заговорила:

– Ваше Величество, только что эта наложница была

напугана до смерти! Эта наложница думала, что больше не сможет видеть

императорского сына, как бы эта наложница смогла дальше жить...

Фальшивый император обнял ее крепче и утешил нежным

голосом.

Все наложницы, кроме Мэн Санью и Ли Шуцзин, смотрели

на двух людей в интимных объятиях ревнивыми взглядами. Они очень хотели поменяться

местами с Достойной супругой.

Мэн Санью надула губы, заботясь только о том, чтобы успокоить

А’Бао, который был очень раздражен. Ли Шуцзин потянулась за чашкой чая и,

неторопливо потягивая его, смотрела на двух людей перед собой спокойным

взглядом, как будто наблюдая за шоу.

Император Чжоу'Ву пристально смотрел на Фальшивого

императора и Достойную супругу, которые почти слились воедино. Через мгновение

он глубоко хмыкнул и холодно отвел глаза.

«Как

это говорится в народе? Чему быть, того не миновать*, я должен просто позволить

ей делать все, что она хочет!» – Хотя эти мысли были

немного вульгарными, но они действительно хорошо описывают текущие чувства Императора

Чжоу'Ву. – «Я могу только холодно наблюдать со стороны.»

·

В

оригинале по-другому: Небо хочет дождя, мать хочет выйти замуж – Это поговорка,

которая описывает ситуацию, которой нельзя избежать – это обязательно произойдет,

в конце концов, нравится вам это или нет.

Достойная супруга плакала довольно долго, но

замысловатый макияж на ее лице вообще не пострадал, вместо этого он стал еще

красивее, резко контрастируя с жалким внешним видом, который она имела в

императорском саду, это было похоже на двух совершенно разных людей. В то время

ей было действительно грустно, но сейчас она играла. Ее сын все еще лежал

внутри, в ожидании диагноза, его безопасность все еще неопределенна, но все же у

нее было сердце, чтобы конкурировать за благосклонность, эта женщина…

Император Чжоу'Ву покачал головой, вздохнул и

подумал:

«Если

бы это была Санью, она, вероятно, наблюдала бы за нашим сыном у постели,

отказываясь сделать даже пол шага. Даже если бы я пришел, она, вероятно, не

вышла бы, чтобы меня поприветствовать, не говоря уже о том, чтобы попытаться

получить мое внимание!»

Как раз в это время вышел слуга, служащий рядом с

императорским лекарем, с рецептом в руках, он поприветствовал поддельного

императора и быстро побежал в аптеку. Фальшивый император повел Достойную

супругу в зал, чтобы проверить Пятого принца, наложницы шли за Благородной

супругой Ли, а Шуфэй встала, чтобы следовать за ними.

Пятый принц лежал на кровати, слезы все еще висели в

уголках его глаз. Увидев фальшивого императора, его слез стало еще больше, он слабо

звал императорского отца, изо всех сил пытаясь встать, чтобы его поприветствовать.

Поддельный император быстро толкнул его обратно на кровать

и подоткнул одеяло. Он взял его за руку и мягко утешил, Достойная супруга

сидела у кровати, нежно поглаживая его маленькую голову. Трое бормотали, как

будто самая обычная семья. Эта нежная и трогательная сцена спровоцировала

наложниц, их глаза покраснели.

Императорский лекарь опустился на колени у ног

фальшивого императора, спокойно описывая состояние здоровья Пятого принца. Основной

смысл был в том, что, поскольку он вовремя получил правильное лечение, с ним

нет ни чего серьезного. Просто он испугался, поэтому несколько дней ему нужно

как следует отдохнуть.

Поддельный император удовлетворенно кивнул головой.

Он невероятно нежно посмотрел на Мэн Санью и сказал Пятому принцу:

– Императорский сын, благодаря Шуфэй, которая тебе

вовремя помогла, ты был спасен сегодня, быстро поблагодари ее.

Мэн Санью слегка улыбнулась. Она уже собиралась

пожать ребенку руку и смиренно заговорить, когда Пятый принц сделал испуганное

и неловкое выражение лица. Он бросился в объятия Достойной супруги, крича

резким голосом:

– Нет, это все ее вина, что я задохнулся! Она

загрязнена аурой неудачи, она приносит неприятности, сглаз! Если бы не ее

проклятие, этот сын, этот сын не был бы таким! Она плохой человек!

«Разве

трех - четырехлетний ребенок может сказать такое? Понимает ли он, что такое

аура неудачи? Что такое сглаз и что значит, приносит неприятности? Очевидно,

что кто-то специально его научил! Кроме того, что можно сделать с таким

маленьким ребенком, даже если он говорит обидные слова? Ударить его? Ругать

его? Можно только терпеть это. Именно из-за этого Достойная супруга может так

нагло строить против меня козни. Только недавно Его Величество был раздражен

словами «аура неудачи», услышав слова Пятого принца, даже если прямо сейчас он

не особо об этом задумывается, то когда вернется, он все равно будет чувствовать

себя отстраненным и будет холоден ко мне.

Этот запретный дворец! Это слишком грязно! Даже чистота детей украдена!» – Мэн

Санью вздохнула, но улыбка на ее лице осталась. – «Я никогда не заботилась о

благосклонности Императора Чжоу'Ву, не говоря уже о том, что теперь, когда

человек передо мной – подделка, его благосклонность волнует меня еще меньше.»

– Похоже, что Пятый принц действительно слишком

напуган, он даже не знает, что говорит. Чтобы его не провоцировать, эта

наложница лучше уйдет первой. – Мэн Санью завернула внезапно разъяренного А’Бао,

сделала поддельному императору реверанс, и попросила позволения уйти.

У поддельного императора не было выбора, кроме как

махнуть рукой и отпустить ее.

Как только она вышла из зала, на нее подул холодный

воздух, заставив Мэн Санью задрожать. Рукой она быстро прикрыла А’Бао, что бы

он ни пострадал от холодного ветра. Разъяренный Император Чжоу'Ву сразу же успокоился.

«Санью

это даже не волнует, из-за чего волнуюсь я? Это всего лишь неблагодарная

женщина, она не стоила того, чтобы я слишком много о ней думал. Просто мой Пятый

императорский сын слишком жалок, он все еще болен, но мать так его использует.

Что она будет делать, если в будущем он собьется с пути?»

В это время он вспомнил что-то, что раньше говорила

Санью: если нет любви, то не будет и ненависти, лучше любить себя, чем тратить

эмоции на кого-то, кто не имеет значения. В этом дворце даже трех-четырехлетний

ребенок может вонзать ножи в чужие тела, если поднимать шум по любому поводу,

то выжить будет крайне сложно! Его сердце постепенно сжималось, непрерывная

сильная боль заставила Императора Чжоу'Ву заскулить.

«Насколько

же Саньо разочаровалась в человеческом характере, чтобы иметь такое глубокое

понимание? Сколько боли она перенесла, когда я не видел? Не могу себе

представить.»

– Ладно, мы уже вышли, не бойся А’Бао! Мы сейчас же

отправимся домой. – Мэн Санью почесала подбородок беспокойного и тревожного А’Бао,

успокаивая его нежным голосом.

Сердце Императора Чжоу'Ву заныло за нее еще сильнее.

Увидев ее в таком беззаботном состоянии, он глубоко рассердился, оскалил зубы и

схватил один из ее ледяных пальцев в пасть. Боясь использовать слишком много

силы, но пытаясь выпустить свое разочарование, он зубами немного его погрыз,

желая растопить этот ледяной палец во рту.

– Подожди минутку, сестренка Шуфэй. – Сзади

прозвучал мягкий женский голос, нарушая нежное взаимодействие между хозяином и

питомцем.

Увидев, что подошедшей была Благородная супруга Ли,

Мэн Санью сделала реверанс в знак приветствия.

– Не нужно быть такой вежливой. – Благородная супруга

Ли подошла и взяла Шуфэй за руку, ее отношение было интимным. Она тихо сказала:

– Сестренка, сегодня ты была безрассудна. Ты явно знала, что Достойная супруга

– человек неблагодарный, ты не должна была вмешиваться в ее дело. Посмотри, что

происходит сейчас, вместо того чтобы поблагодарить тебя, на тебя вылили ведро помоев.

– Она может говорить все что хочет, эта наложница останется

такой, какая она есть. Все, что просит эта наложница, - это, чтобы ее сердце оставалось

невиновным. – Мэн Санью слегка улыбнулась, ее отношение было очень открытым.

В глазах благородной супруги Ли быстро промелькнуло

уважение.

«У

нее есть интеллект, способности, но ее доброе сердце не было запятнано, она

сохранила самые основные принципы, которые должны быть у человека. Таких людей в

этом дворце не много! Но именно потому, что это так, сотрудничая с Шуфэй, я

могу чувствовать себя непринужденно.»

Подумав об этом, Благородная супруга Ли спросила:

– Возможно ли, что младшая сестра планирует провести

всю свою жизнь вот так? Ты должна знать, что без ребенка и без благосклонности

дни в этом дворце будут нелегкими. Почему бы тебе не сотрудничать со мной? Как

насчет того, что когда я выполню свое желание, я будем искать для тебя ребенка,

чтобы ты могла его вырастить?

Император Чжоу'Ву оскалила зубы, он несчастно подумал:

«Почему

Санью должна впутываться в твои проблемы? В будущем я дам ей столько детей,

сколько она захочет – детей, которые действительно принадлежат нам!»

– Ваша Светлость, эта наложница благодарна за ваше

внимание, но сердце этой наложницы серое и действительно больше не имеет сил

бороться. На данный момент все, чего хочет эта наложница – это спокойно

оставаться во дворце Би'Сяо и мирно проводить там свои дни. – Мэн Санью

улыбнулась и махнула рукой.

– Если это так, то неважно. Если ты изменишь, свое решение

или чего–то захочешь, все, что тебе нужно сделать, это послать кого-нибудь

искать меня. – Глаза благородной супруги Ли выразили легкую жалость, когда она

мягко сказала.

– Эта наложница благодарит вашу светлость. У этой

наложницы также есть совет для вашей светлости: не драться – значит драться. –

Видя, что у Благородной супруги Ли есть несколько частей искренности по

отношению к ней, Мэн Санью не могла удержаться, чтобы не добавить несколько

слов.

– Не драться – значит драться? Ха… в моем положении,

сколько глаз смотрят мне в спину, сколько пар рук толкают меня в спину, если я

не буду сражаться, то последствия... – Благородная супруга Ли сдержала свои

последние слова, когда уходила, качая головой.

Мэн Санью и Император Чжоу'Ву долго смотрели на ее

хрупкую, но крепкую фигуру сзади, оба вздохнули.

Глава

27. Домашний арест

Вернувшись во дворец Би'Сяо, быстро перекусив и освежившись,

Мэн Санью свернулась калачиком с А’Бао в своей мягкой постели и очень удобно

вздремнула в полдень.

Когда хозяин и домашнее животное встали, было уже два

часа дня, скоро наступит время обеда. С компаньоном рядом время действительно

пролетает быстрее.

Одев болтающиеся на ногах вышитые туфли, с

распущенными волосами, и с А’Бао на руках Мэн Санью подошла к туалетному

столику, позволяя Би Шуй и Инь Цуй помочь ей нанести макияж. Взяв прядь

чернильно-черных волос, и намотав их на палец, она провела концами по носу щенка.

Увидев, как несколько раз чихнув, он пытаясь поймать ее волосы, поднял свои

маленькие лапки, но всегда на шаг отставал, она рассмеялась.

Император Чжоу'Ву, забыв пошевелиться, ошеломленно

смотрел на ее улыбающееся лицо, сияющее и красивое. Играя с ней, он хотел сделать

ее счастливой, он также чувствовал себя несравненно удовлетворенным.

Видя, что А’Бао перестал двигаться, Мэн Санью

подумал, что он сердится, и виновато улыбнувшись, намеренно запихнула свои

волосы в лапы щенка. А’Бао немедленно их поймал, его маленький нос дернулся,

чтобы понюхать ее сладкий запах, выражение его морды было сосредоточенным и

серьезным, как будто он пытался вырезать запах своего хозяина в костях.

Мэн Санью тепло улыбнулась, погладила его по голове,

и проинструктировала:

– А’Бао, запомни мой запах. В будущем, если мы с

тобой расстанемся, просто иди по этому запаху и найди меня.

«Я

не позволю этому случится! Мы будем вместе навсегда, никогда не расстанемся

друг с другом!» – Император Чжоу'Ву залаял, но, к

сожалению, никто не мог понять, что он говорит.

Няня Фэн, держа в руках чашку чая, вошла в комнату, ее

лицо было мрачным. Поставив чашку рядом с руками своей госпожи, она открыла

рот, как будто собираясь что-то сказать, но остановилась.

– Няня, что случилось? – Неторопливо спросила Мэн

Санью, потягивая чай, она поднесла чашку поближе к пасти А’Бао, позволив ему сделать

несколько глотков.

– Ваша светлость, снаружи повсюду распространились

слухи, что наш дворец Би'Сяо является источником несчастья, из–за которого завяла

и умерла Древняя сосна. Говорят, что Ваша светлость уже заразилась и стала

неблагоприятным человеком. Мало того, что Ваша светлость серьезно больна, Вы

также чуть не стали причиной смерти Пятого принца и Достойной Супруги. Пока

Ваша светлость говорит что-то хорошее, оно не сбудется, но если это что-то

плохое, то оно обязательно произойдет! – Когда няня Фэн рассказывала о слухах

снаружи, ее тон был тяжелым.

– Забывая тех, кто помог ей, и, обвиняя других

необоснованными претензиями, как и ожидалось от Достойной супруги, это ее обычный

стиль. Всего за один день слухи распространились повсюду. Другие наложницы тоже

не жалели сил! - насмешливо улыбнулся Мэн Санью.

«Эти

заслуживающие смерти женщины!» – Император Чжоу'Ву

сузил глаза, его взгляд был холодным.

– Если бы мы знали, что все так обернется, Ваша

светлость не стала бы беспокоиться о делах Пятого принца! Пусть Достойная

супруга потеряет свою поддержку, посмотрим, будет ли она по-прежнему такой

несдержанной! – Няня Фэн сплюнула сквозь зубы.

– Этот ребенок так молод, как я могла спокойно

смотреть, как он умирает у меня на глазах. Поскольку у меня есть способности, я

должна хотя бы попытаться спасти тех, кого смогу. Я спасла его, только желая,

чтобы он был жив и здоров, а у меня была чистая совесть. Я не ожидаю, что

другие почувствуют благодарность или отплатят за доброту. Если она хочет плохо

обо мне отзываться, пусть говорит. В любом случае сейчас для меня это очень

полезно. Поскольку я неблагоприятный человек, то, конечно, было бы нехорошо

случайно появляться перед другими. В течение следующих нескольких дней мы

должны закрыть дворцовые ворота и расслабиться. Давайте не будем беспокоиться о

том, что происходит за пределами нашего дворца, а будем мирно ждать новостей

отца. Может быть, когда это время придет, Император проснется. – Лицо Мэн Санью

было совершенно расслабленным и веселым. Она обдумывала способ как ей залечь на

дно, и Достойная Супруга просто послала ей идеальное оправдание. Ее день не мог

быть лучше.

Няня Фэн подумала об этом и согласилась, ее мрачное

выражение лица вернулось в норму.

Император Чжоу'Ву лизнул бледные кончики пальцев

женщины, восхищаясь ее непредубежденностью и оптимизмом. Все ее тело излучает

тепло и свет, вдохновляя других своей силой. Любой грязный вопрос ни в малейшей

степени ее не запятнает. Возможность встретиться с ней после того, как его душа

попала в тело собаки, несомненно, была величайшим даром небес.

После того, как ее макияж был сделан, Мэн Санью

лениво устроилась на мягком диване у окна. Взяв маленькие ножницы, она подрезала

миниатюрную сосну в горшке. Сосна выглядела пышной, только благодаря

тщательному уходу, она могла развить такой сильный ствол. Император Чжоу'Ву

сидел рядом с ней, пастью он собирал срезанные листья и ветки и бросал их на

поднос.

Хозяин и питомец сотрудничали: один резал, а другой выбрасывал,

их движения были очень слаженными. Вскоре пышная сосна показала свою простую,

но великолепную сторону.

– Как это? Это выглядит красиво? – Рассмотрев растение

со всех сторон, Мэн Санью повернулась к, сидящему рядом с ней, А’Бао, и

спросила его мнение.

«Замечательно!

Шедевр!»- Император Чжоу'Ву не скупился и щедро хвалил

ее, но то, что выходило из его пасти, было, как и ожидалось, просто лаем. Но

Мэн Санью поняла, улыбнувшись и погладив его по голове:

– Спасибо за комплимент.

– Ваша светлость, вы понимаете собачью речь? – Удивленная

Би Шуй не смогла удержаться от вопроса. В ее сердце способности госпожи были за

пределами воображения. Способность понимать собачью речь не казалась странной.

– Аха–ха... – Мэн Санью обняла бормочущего А’Бао и

смеялась, пока не рухнула на диван. – Эта девушка слишком мила! – Инь Цуй и няня

Фэн рассмеялись вместе с ней. Дворец Би'Сяо наполнился радостной атмосферой, ни

в малейшей степени, не затронутый циркулирующими снаружи слухами.

Но, конечно, были люди, которые хотели нарушить эту

счастливую атмосферу. Слуга доложил, что прибыл евнух Чан Си с наградами от

императора. Среди наград были драгоценные лекарственные ингредиенты и

аксессуары из жемчуга и нефрита, но самой заметной была толстая стопка

буддийских писаний. Получая награды, Мэн Санью преклонила колени. Евнух Чан Си

лично вручил ей буддийское писание, напомнив правильно их скопировать и как

можно скорее изгнать несчастье.

– Отлично, я снова под домашним арестом! – Мэн Санью

похлопала по стопке Священных Писаний, в ее голосе звучало удовлетворение. Няня

Фэн и остальные улыбались от радости.

Глядя на необычную реакцию Шуфэй и ее слуг,

Император Чжоу'Ву мог только беспомощно покачать головой, его черные как смоль

глаза были полны нежности.

Поскольку делать было нечего, Мэн Санью крепко обняв

А’Бао, выбрала книгу буддийских писаний, чтобы медленно прочитать ему вслух.

Голос женщины был легким и мягким, соответствуя тону и ритму Священных Писаний,

он звуча мирно и поэтично. Это было более очаровательно, чем самая трогательная

музыка в мире. Император Чжоу'Ву положил передние лапы ей на запястье, поднял

голову и тупо уставился на эту женщину, чей выразительный профиль был

прекрасен, как картина. Его черные как смоль глаза были наполнены любовью.

Если на возвращение моей души действительно нет

надежды, то было бы неплохо провести с ней всю оставшуюся жизнь. – С точки

зрения императора, эта мысль может показаться нелепым проявлением слабости и

некомпетентности, но как только эта мысль сформировалась, от нее было трудно

избавиться.

Во дворце Чжунцуй Шэнь Хуэйру неподвижно сидела

перед туалетным столиком ее лицо было бледно-белым, распущенный волосы свободно

свисали. Внезапно она резко взмахнула руками и смахнула косметику, коробки и

зеркала на столе перед ней. Громкий звук напугал, сидящую рядом с ней, Ваньцин,

и она задрожала.

– Ваша светлость, все уже дошло до этого. Вы больше не

должны колебаться. Подумайте о будущем семьи Шэнь, подумайте о несравненной

чести, которую вы получите. Сегодняшняя жертва того стоит. Когда план Вашей

светлости осуществится, Вы, естественно, сможете стереть все случившееся. – Тихим голосом уговаривала ее Ваньцин.

Шэнь Хуэйру подняла голову и закрыла лицо руками.

Было непонятно, она плачет или погружена в свои мысли. Некоторое время спустя

она убрала руки, открыв слегка покрасневшие глаза. Она повернулась к Ваньцин и

сказала тяжелым голосом:

– Помоги мне подготовиться. Почти пришло время

приветствовать императора.

– Так точно! – Ваньцин энергично встрепенулась, она

быстро собрала с пола упавшие аксессуары и осторожно помогла своей госпоже

подготовить изысканно–экстравагантный образ. Весь дворец смотрел на них. Даже

если они знают, что этот человек фальшивый, ради внешнего вида они не могут

делать что-то вполсилы.

Когда Фальшивый Император прибыл, он увидел холодную

и отчужденную Милостивую Супругу. К сожалению его сердце не почувствовало ни

капли возбуждения или очарования. Никто не знал настоящего лица этой супруги

лучше него. После ночи, проведенной с этой ядовитой женщиной, он сомневался,

что сможет проснуться.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:

Сцена с сексуальным содержанием, можно пропустить.

Войдя во внутреннюю комнату и изгнав присутствующих

слуг, Шэнь Хуэйру не стала тратить время впустую, она немедленно разделась,

снимая одежду слой за слоем, пока не оказалась перед Фальшивым Императором

совершенно голой.

– Поторопись, не трать мое время, - приказала она

холодным и тяжелым голосом.

Глядя на ее чистое, белое тело, на ее надменное

выражение лица, которое с трудом скрывало презрение к нему, Фальшивый Император

не знал, откуда появилось возбуждение. Его нижняя часть тела, которая

изначально не имела ни малейшей реакции, начала пульсировать и двигаться.

«Эта

женщина ценит себя за то, что она высокая и могущественная, верно? Разве она

все равно не должна подчиняться мне в постели?»

– Если Ваша светлость соблаговолит, повернитесь, делая

то, что может оскорбить вашу светлость, этот слуга не смеет прямо смотреть в лицо Вашей светлости.

– Полуприклонная поза Фальшивого Императора может показаться низкой и

унизительной, но на самом деле он избавился от необходимости смотреть на ее

лицо, ведь это могло испортить ему настроение.

Шэнь Хуэйру на мгновение остолбенела, прежде чем

согласиться с его словами и повернуться. Несмотря на то, что лицо этого

человека было идентично Гу Шаоцзе, в глубине души она знала, что эти два

человека отличаются друг от друга, как день и ночь. Если бы она, занимаясь любовью,

смотрела на него, то чувствовала бы себя еще более виноватой.

Фальшивый Император быстро снял свою драконью мантию

и пошел вперед. Без всякой прелюдии он схватил свой член и поднес его ко входу

в сухой проход женщины, безжалостно вставляя его до упора. Видя, что Милостивая

супруга только застонала и не осудила его действия, явно желая закончить побыстрее,

он на мгновение прикусил губу и начал энергично двигаться. Вспомнив, что его

жизнь находится в руках женщины под ним, что она принуждает его и использует

его, он крепко обхватили ее талию. С каждой секундой его движения становились

все более и более сильными. В непрекращающихся муках безудержной похоти,

наконец-то сумев выплеснуть свое сдерживаемое негодование, он извергнул свою

сущность в самые сокровенные глубины ее тела.

На протяжении всего

мероприятия Шэнь Хуэйру стискивала зубы, постоянно молясь, чтобы это свидание

закончилось быстрее. Она не чувствовала ни малейшего удовольствия, только

сердце, наполненное унижением и бесконечным желанием вырвать. Когда мужчина

напряженно застонал, кончая, единственная обжигающая слеза сбежала из ее глаз,

исчезая в густой шерсти ковра.

Во дворце Би'Сяо Мэн Санью и А’Бао сидели за столом и

ужинали. Щенок, как обычно, ел рисовый отвар. Мэн Санью часто добавлял сушеные

креветки, тофу, свинину барбекю и другие блюда, которые было легко переварить,

в тарелку А’Бао, в то время как он, следуя ее примеру, использовал свои лапы,

чтобы подталкивать к ней блюда, которые нравились ей. Хозяин и питомец продолжая

эту игру, излучали теплую и сладкую атмосферу.

– Ваша светлость, этот человек слышал, что Милостивая

супруга служила сегодня Императору в спальне. – Вошла няня Фэн и, подойдя

ближе, тихо доложила.

Император Чжоу'Ву перестал лакать свой отвар,

напряженно глядя на миску перед собой. Трудно было понять, о чем он думает.

– В конце концов, она пошла на все и рискнула всем.

Это случилось намного раньше, чем я ожидала. Похоже, ее, так называемая, любовь

к Императору была не такой уж великой. Завоевание благосклонности,

беременность, положение Императрицы и положение наследного принца. В течение

пяти лет, как только семья Шэнь накопит достаточно власти, Император удобно

скончается, наследный принц должным образом и законно взойдет на трон, Великий

наставник Шэнь будет выступать в качестве регента, а Вдовствующая императрица за

кулисами будет представлять ребенка-императора и держать суд. Через несколько

лет, как только власть семьи Шэнь укоренится, возможно, даже марионеточный

император не понадобится. К тому времени империя семьи Гу будет называться

Шэнь… Какая хорошая схема! Только неизвестно достаточно ли у них для этого

удачи! – Мэн Санью положила бамбуковые палочки для еды и глубоко вздохнула.

«Какая

хорошая схема!» – Император Чжоу'Ву тоже глубоко

вздохнул. Он спокойно сидел на столе, ожидая, когда утихнет боль в сердце. – «Сначала

я думал, что, пройдя через серию ударов, мое сердце будет уже неуязвимо, но, в

конце концов, это была женщина, которой я дорожил столько лет, женщина, которая

сопровождала меня с юности. Все это очень трудно забыть»

«Однако

это последний раз, когда мое сердце будет болеть из-за тебя! Шэнь Хуэйру, с

этого момента мы пойдем разными путями. Когда мы снова столкнемся друг с

другом, теперь, когда оружие обнажено, не вините меня!»

– Спокойно оборвав свою привязанность к Шэнь Хуэйру, Император Чжоу'Ву как ни в

чем не бывало, взял в пасть кусок мяса, который Мэн Санью положил в его миску,

и тщательно прожевал. Никто не заметил его странной реакции.

Глава

28. Женщины императора

После того, как Милостивая супруга служила

императору, казалось, что он полюбил ее, отдавая ей предпочтение в течение

нескольких дней подряд. В этот период император посещал и других наложниц. Проводя

полночи то здесь, то там, он путешествовал из дворца во дворец. Самое большее,

за одну ночь он переспал с девятью женщинами, заслужив похвалы за свою

чрезвычайную энергичность. Его сильные и активные действия разрушили слух, что

он повредил свой корень.

Наложницы, которые в этот период получили

благосклонность, либо имели знатное семейное происхождение, либо родили принца,

либо были очень красивы. Все вместе эти женщины причиняли Благородной супруге

Ли бесконечные проблемы.

Раньше Император не проявлял особого интереса к

женщинам, но по разным причинам, каждый день в обязательном порядке происходили

страстные занятия любовью. Никогда раньше не было такого, что бы Император ни

посещал Внутренний дворец несколько месяцев подряд. Таким образом, Благородная

супруга Ли была уверена, что у Императора проблемы и основываясь на этом

предприняла ряд действий. Но в нынешней ситуации она стала мишенью для всех

женщин Внутреннего дворца, камнем, блокирующим их достижение власти, самым

большим препятствием для их сыновей, в получении должности наследного принца.

Чувство того, что все повернулись против нее, было

действительно нелегко вынести. Даже несмотря на то, что уловки Благородной

супруги Ли увенчались успехом, все равно оставался вопрос о том, сможет ли она

удержать свои позиции. Более того, Император каждый день проверял домашнее

задание принцев в императорском кабинете. Независимо от того, насколько хорошо

выступал Второй принц, независимо от того, насколько он был выдающимся, его

обязательно ругали. Всего лишь за восемь или девять дней в этих условиях

самооценка и уверенность в себе Второго принца сильно пострадали. Он становился

все более и более мрачным, а его темперамент – неприятным.

Ради своего сына Благородная супруга Ли все таки

сдалась. Она побежала во дворец Цяньцин, чтобы преклонить колени и попросить

наказания. Простояв на коленях полдня, она наконец получила прощение Императора,

более того той же ночью он посетил дворец Фэнлуань. Как обычно, император

провел вторую половину ночи, посещая различные дворцы, к удовольствию наложниц,

он, в равной степени одаривая их всех благосклонностью. В этой борьбе за

императорскую благосклонность Милостивая супруга, которую призывали каждую ночь,

появилась как новая сила, с которой приходилось считаться, став самой любимой

наложницей после Шуфэй.

Во дворце Би’Сяо Мэн Санью с книгой в руках, обнимала

А’Бао и слушала отчет няни Фэн о состоянии дел во дворце со странным выражением

лица.

Свернувшийся в ее объятиях Император Чжоу’Ву, выдержав

отчет няни Фэн в течение десяти дней, потерял способность реагировать на

услышанное. Его сердце, которое изначально было таким же сильным, как сталь, благодаря

очищению кровью и огнем, стало сильным, как алмаз. Кровь, естественно, исходила

из самого кровоточащего сердца, в то время как огонь был его полыхающим

пламенем ярости.

– Переспать с девятью женщинами, я всегда думала,

что это просто миф. – Мэн Санью опустила книгу в руке. На ее лице было сложное

выражение, когда она подсчитывала, сколько зеленых шляп должен будет носить

настоящий Император Чжоу’Ву, если все продолжит развиваться такими темпами. С

недавними событиями он уже успешно поднялся на верхнюю позицию, став королем

зеленых шляп Великого Чжоу! В конце концов, Император был императором – даже

ношение зеленых шляп было сделано в такой впечатляющей манере!

– Переспать с девятью женщинами за одну ночь еще

мало. Великий основатель нашей династии когда-то спал с 17 женщинами, Мин Ву’зонг

спал с 12, а предки предыдущей династии Сун спали сразу с 30 и более женщинами

(примечание автора: эти две истории произошли по-настоящему). Раньше император

посещал только один дворец за ночь и считался крайне сдержанным. – Подробно

объяснила няня Фэн.

– Новоприобретенная слава Императора на самом деле

объясняется контрастом в поведении, ведь раньше он имел репутацию человека, не

интересующегося женщинами. Потакать женщинам ночью и управлять государственными

делами днем, напрягать ум и тело, как его здоровье может не страдать? Поэтому талантливые

правители долго не живут. Вспомните прошлых императоров Великого Чжоу – тех,

кто смог дожить до пятидесяти лет, меньше единицы, если не ноль. – Вздыхая от

волнения, Мэн Санью провела пальцами вдоль спины А’Бао, по недавно отросшей шерсти.

Император Чжоу’Ву был ошеломлен. После тщательного

обдумывания он обнаружил, что в ее словах была доля правды.

«С

юных лет меня учили, как быть императором. Что касается женщин в гареме, то

покойный император меня проинструктировал: Бывший Желтый император переспал с

1200 женщинами, прежде чем вознестись к бессмертию… При этом он мог переспать с двенадцатью

женщинами, прежде чем ему понадобится перезарядка, это сохраняло его молодость

и привлекательность. Если мужчина сможет переспать с 93 женщинами и при этом

оставаться твердым, то он сможет прожить 10 000 лет.

Сам

покойный император мог переспать с 12 женщинами, обходясь без перезарядки, но

все равно умер. Ему только исполнилось 30 лет, когда у него появились проблемы

с мочеиспусканием и дефекацией и он покинул мир смертных. Это доказывает, что

эти слова не заслуживают доверия.»

Пока он был погружен в свои мысли, Мэн Санью

продолжала глубоко вздыхать, ее тон был довольно обиженным:

– К счастью, настоящий Император посещал только один

дворец за ночь, иначе мне пришлось бы найти веревку, чтобы повеситься. Просто при

мысли о том, что он кладет в меня свой огурец, когда недавно был внутри других

женщин, меня тошнит. Каждый император – величайший в мире подонок!

«Какой

огурец? Какой подонок?» – Император Чжоу’Ву ненадолго

задумался, прежде чем понять, о чем она говорит. Его лицо потемнело, но затем

он тайно поздравил себя. – «К счастью, я не был таким необузданным и

никогда не делал ничего, что заставило бы Санью ненавидеть меня еще больше. В

противном случае, как только моя душа вернется в тело, я не не уверен, что

смогу завоевать ее сердце. Поскольку ей уже не нравится тот факт, что я посещаю

другие дворцы, то я просто перестану их посещать. Таким образом, я все равно

будет выглядеть человеком с моралью и честным, убивая двух зайцев одним

выстрелом.»

Няня Фэн увидела, что мысли ее госпожи ушли в

сторону, она не могла не вернуть ее к обсуждаемой теме:

– Ваша светлость, поскольку этот самозванец так

активен в Императорском гареме, когда Император проснется, что будет с этими

наложницами?

– Няня, это не о чем мы должны беспокоиться. Тот

факт, что мы можем защитить себя, уже довольно хорош. Как мы можем тратить

энергию, чтобы вмешиваться в дела других людей? Как только из наших уст выходит

хоть одно слово о фальшивом императоре нас будет ждать смерть. Пока отец не пришлет

какие-либо новости, мы можем только притвориться невежественными, ты понимаешь?

– Строго предупредила Мэн Санью.

Император Чжоу’Ву дважды хмыкнул, его маленькие

лапки хлопнули по тыльной стороне крепко сжатых рук Мэн Санью.

– Да, эта служанка понимает, эта служанка только не может

заставить себя спокойно наблюдать за текущей ситуацией, но ради безопасности Вашей

светлости эта служанка определенно не проболтается ни единым словом. Если бы

император узнал об этом деле, возможно, от ярости, он бы проснулся от комы. –

Няня Фэн глубоко вздохнула.

– Даже если бы он из-за этого проснулся, я боюсь,

что от гнева он может снова потерять сознание. С таким количеством зеленых

шляп, даже если бы он каждый день в течение года одевал новую, он все равно не

смог бы одеть их все. Это достаточное наказание для любого императора. – Мэн

Санью наслаждалась собой, видя несчастье этого подонка, она была в восторге.

Маленькие лапки Императора Чжоу’Ву напряглись, его

теплое выражение на некоторое время превратилось в деревянное.

«Я

не проснусь от ярости, и не упаду в обморок от гнева, я уже привык к этому!»

– Маленький человечек в его сердце столкнувшись с ветром, проливал слезы, горло

Императора

Чжоу’Ву было заблокировано полным ртом старой крови.

– Ваша светлость, мастерская Департамента

императорского двора только что доставила жетон А’Бао. Ваша светлость желает посмотреть?

– Би Шуй держа в руках парчовую шкатулку, подошла к дивану, чтобы сначала

засвидетельствовать почтение своей госпоже. За ней следовала Инь Цуй, с чайником

с чая в руках.

– Принеси его скорее. – Глаза Мэн Санью сразу же прояснились.

Би Шуй открыла парчовую шкатулку.

Собачий жетон был вырезан в форме благоприятных

облаков, размером с нефритовый кулон. Принимая во внимание маленькое тело А’Бао,

он был сделан как можно более легким, чтобы, когда его оденут, щенок мог

чувствовать себя комфортно. Мэн Санью специально проинструктировала мастеров,

что слова на жетоне должны быть сделаны техникой выдалбливания и посыпаны

мелким золотым порошком, благодаря чему жетон выглядел дорогим и

привлекательным, а его вес был чрезвычайно легким.

Мастерство дворцовых мастеров было неоспоримым. Некоторое

время Мэн Санью рассматривала жетон, и не нашла никаких недостатков. Только после

этого она одела его на шею А’Бао.

Цвет дерева был очень похож на цвет недавно выросшего

меха щенка. Как только его одели, собачий жетон и мех слились воедино, только пять

больших позолоченных слов мерцали на его шее. Это выглядело особенно

ослепительно.

Именно такого результата и хотела Мэн Санью, подняв

А’Бао с земли, она прижала его к себе так, что их носы коснулись друг друга.

Тепло улыбнувшись она сказала:

– Наш А’Бао теперь имеет императорский жетон и

является собачкой с официальным статусом и положением, посмотрим, кто в будущем

посмеет тебя запугать! Если все еще есть слепые люди, мы просто используем этот

жетон, чтобы ударить их по лицу! – Закончив говорить, она сморщила нос и сделала

дьявольское выражение лица. Она все еще злилась за то, что А’Бао недавно был

ранен.

«Сколько

бы дней я смог прожить в этом дворце без Санью, в одиночку?» –

Сердце Императора Чжоу’Ву ослабло, глаза увлажнились. Он заскулил: – Вууу –

Вууу, осторожно облизывая языком пухлые, нежные губы женщины, – «Она

прекрасна во всем. Даже если она намеренно делает себя уродливой, ее уродство все

равно очень милое.»

Мэн Санью хихикая, каждый раз возвращала поцелуи. Когда

хозяин и питомец дурачились на диване, они не замечали своего окружения.

Несколько дней спустя, тело А’Бао, которое было

покрыто ранами, наконец, почти восстановилось. Шуфэй в очередной раз вызвала Императорского

лекаря Вэнь во дворец Би’Сяо, чтобы изменить повязки щенка.

– Как его состояние? – она не могла ждать и

спросила.

– Он хорошо выздоравливает, А’Бао, кажется, стал

толще, а также сильнее. Ваша светлость очень дотошно за ним ухаживает. – Улыбаясь,

сказал императорский лекарь Вэнь. Изначально он также был человеком, который

обожает маленьких животных.

– Это здорово. Есть ли что–то на что стоит обратить

внимание? – Мэн Санью вздохнул с облегчением.

– Его горло все еще должно восстановиться в течение

нескольких дней. Пожалуйста, постарайтесь сделать так, чтобы он громко не выл и

не лаял. – Объясняя, императорский лекарь Вэнь взял свою аптечку и, прежде чем

уйти, засвидетельствовал свое почтение.

Щедро вознаградив императорского лекаря Вэня, и

проводив его, Мэн Санью взяла маленькие лапки А’Бао и внимательно их осмотрела.

Его белые, полупрозрачные ногти недавно отрасли, а сильно искалеченные

подушечки лап теперь были розовыми и нежными, чрезвычайно мягкими на ощупь. Мэн

Санью не удержалась, она поднесла его милые маленькие лапки к губам и

поцеловать их.

Мягкое и нежное ощущение, похожее на крылья бабочки,

заставило все тело Императора Чжоу’Ву обмякнуть, обжигающее тепло

распространилось от его лап к сердцу. Звук биения сердца был таким яростным,

как будто весь мир мог это слышать. Если бы не покрывающий его мех, то

ярко-красное лицо и волнение были бы полностью разоблачены нахлынувшей на него любовью.

Он никогда раньше не был так тронут женщиной, как

будто обладание ею было похоже на получение всего мира. Рядом с ней побледнели

все цвета, оставив только ее живое и поразительное присутствие. Ему не было

необходимости тратить много сил что бы ее найти в таком большом дворце, просто

запах, инстинкт, позволят ему точно определить ее местонахождение. Он испытывал

интимную, почти инстинктивную любовь.

Сладкий и приятный голос женщины донесся до его

ушей:

– А’Бао, помаши для меня хвостом! Позволь мне

посмотреть, не повредил ли ты на нем нервы.

Поскольку его бурлящие эмоции любви еще не

успокоились, Император Чжоу’Ву начал подсознательно весело вилять хвостом.

Женщина обняла его и захихикала. Император Чжоу’Ву застонал:

«Меня

уже не спасти! Вонючая женщина, посмотри, что ты наделала! Я действительно

превратился в твое домашнее животное!»

Но он снова был очарован яркой и очаровательной

улыбкой женщины, любовью отражающаяся в его черных, как смоль, глазах, была

глубокой, как море. Жаль, что из-за его

нынешней формы собаки объект его любви автоматически перевел эту глубокую

любовь в привязанность, которую домашнее животное испытывает к своему хозяину.

Глава

29. Записка

Десять дней прошло с тех пор, как произошла кража во

дворце Цяньцин. Предыдущий провинциальный командир Девяти врат Ло не смог найти

никаких улик, не говоря уже о том, чтобы поймать преступников. Будучи одним из

близких приближенных императора, он думал, что император даст еще несколько

дней, для проведения расследования. Кто знал, что когда наступит крайний срок, Император

не только понизит его в должности, но и на полгода посадит под домашний арест,

чтобы он обдумал свои ошибки.

Провинциальный командир Девяти врат был военным

постом первого ранга, который несет ответственность за оборону всей столицы. С

высоким рангом и большим количеством реальной власти, эта позиция могла

заставить чьи-либо глаза гореть от зависти.

После того, как Великий наставник Шэнь и левый

канцлер Ли сражались друг с другом, используя как открытые, так и скрытые

средства, эта позиция попала в руки предыдущего великого генерала Сианя,

министра Ронг. Министр Ронг был мужем полнокровной младшей сестры главной жены канцлера

Ли. Поэтому в этой битве, за контроль над обороной столицы в итоге, победил левый

канцлер Ли, в то время как расчеты Великого наставника Шэнь не оправдались.

Несмотря на то, что Мэн Санью в течение некоторого

времени не покидала дворец, связями семьи Мэн нельзя пренебрегать. Были ли это

новости из Императорского суда или Внутреннего дворца, она всегда была одной из

первых, кто все узнавал, она даже брала с собой А’Бао, чтобы послушать.

Падение провинциального командира Девяти врат Ло

было в пределах расчетов Императора Чжоу’Ву, но он все еще злился, и его

растущая ярость умножалась с каждой минутой. При этом он все же поздравил себя.

«Тот

факт, что защита города была под контролем канцлера Ли, несомненно, был лучше,

чем переход к Великому наставнику Шэнь. Чтобы успешно стать номинальным

правителем помимо должности командира Девяти Врат, все еще нужно было

контролировать имперскую гвардию и запретную драконью гвардию. Сколько еще

ожесточенных сражений проведут эти двое?»

Хотя он знал, что это только начало и двум фракциям

все еще предстоит провести не одно сражение, Император Чжоу’Ву больше не хотел

ждать.

«Я

должен быстро связаться с Ян Цзюнвеем и найти способ вернуться в мое

человеческое тело, иначе ситуацию в суде будет трудно исправить.»

В тот день, воспользовавшись тем, что Мэн Санью задремала,

а Би Шуй, Инь Цуй и няня Фэн столпились в боковом холле и болтали, он ловко

вошел в кабинет, вскочил на табурет и забрался на стол, где достал лист бумаги

и приготовился написать Ян Цзюнвею записку.

Немного подумав, он написал:

Цзы

Хэн,

Пошли

от моего имени за уважаемым даосским монахом, чтобы вызвать мою душу, а затем

отправь людей, для защиты Шуфэй. Если я, все же, не смогу очнуться, то

благополучно сопроводи ее к Князю Обороны Мэн.

От

Хань Хая.

«Цзы Хэн» и «Хань Хай» были именами, которые дал им

покойный император. Кроме них и покойного императора, никто об этом больше не

знал. Император Чжоу’Ву специально использовал эту форму обращения, что бы, как

только Ян Цзюнвей увидит записку, он отнесся к ней серьезно. Он долго это

обдумывал, делая все возможное, чтобы своими лапами написать разборчивые слова.

Жаль, что мозговых способностей А’Бао было недостаточно, и его лапам было

трудно справиться с несколькими штрихами кисти. Слова казались бесформенными и

искаженными, части со сложными штрихами почти неразборчивыми.

После нескольких попыток, он, наконец, смог написать

записку, которая была наполовину приличной. Лапами Император Чжоу’Ву сложил записку

и положил в маленький карман своего собачьего свитера. К счастью, когда Мэн Санью

делала ему одежду, она относилась к нему

как к человеку. В противном случае ему некуда было бы ее спрятать и ему

пришлось бы нести ее в своей пасти. В таком случае все его усилия пошли бы

насмарку, слюна пропитает бумагу, и слова станут неразборчивыми.

Бросив остальные черновики в чернильную воду, и убедившись,

что слова расплываются в нечитаемые кляксы, он спрыгнул со стола, чувствуя себя

достаточно комфортно, чтобы покинуть комнату.

Ближайший вход в тайный туннель находился в

Императорском саду, на расстоянии 700 м от дворца Би’Сяо. Поскольку его тело

было намного сильнее, а на шее покоился императорский жетон, вылазка Императора

Чжоу’Ву на этот раз прошла очень гладко. Увидев, что вокруг никого нет, он

проскользнул и вошел в фальшивую гору. Дорога внутри фальшивой горы была очень

длинной и темной. Подойдя к концу пути, Император Чжоу’Ву лапами передвинул

булыжник на земле. Обычно ему нужно было только слегка наступить на него, чтобы

открыть механизм, но сегодня он использовал все свое тело, и потратил четверть

часа. Он потряс ноющими лапами и быстро вошел в медленно открывающийся

туннель.

Температура внутри туннеля была очень низкой. Каждый

раз, когда мимо него дул ветер, он чувствовал пронизывающий до костей холод. Из

его носа выходил густой белый туман. Император Чжоу’Ву вздрогнул. Он еще раз поблагодарил

Санью за то, что она сделала ему облегающую куртку, которая могла блокировать

холод. Думая о Санью, его сердце потеплело, и Император Чжоу’Ву успокоился. Идя

вдоль стены туннеля, он прошел несколько шагов, ища выемку, которую использует тайная

стража для передачи сообщений и сбора разведданных.

Эта выемка была вмонтирована в стену между

кирпичами. Как только кто-то помещает собранную информацию или сообщение внутрь,

воздушные потоки переносят свернутую бумагу в маленькую коробку в конце

механизма. Ян Цзюнвей – единственный, у кого есть ключ к коробке. Он каждый

день открывает коробку и перебирал разведданные в назначенное время, выбирая

важные новости, чтобы сообщить Императору.

«Теперь,

когда я в коме, я могу только надеяться, что у Ян Цзюнвея все еще остается эта

привычка.» – Погруженный в свои мысли, Император

Чжоу’Ву мягкими лапами ощупывал скрытую выемку у основания стены. Слабый

холодный ветерок прошел через выемку, его мощная сила больно поцарапала его

мясистые лапы. – «Вот она!»

Глаза Императора Чжоу’Ву загорелись. Он вытащил

листок бумаги из кармана куртки и, прежде чем засунуть его в скрытую выемку, лапами

скрутил его в тонкий рулон. Как только он положил его, он услышал свистящий

звук сильного ветра, который унес записку.

«Интересно,

не порвал ли я ее? Без рук действительно неудобно!» –

Император Чжоу’Ву постоял на месте, качая головой, прежде чем вернуться по

пути, которым он пришел. – «Люди обычно замечают вещи только на уровне

глаз. Над головой и под ногами – два места, которые легко можно не заметить.

Приняв это во внимание, механизмы тайного хода были в основном установлены над

головой или под ногами. Их было бы легко не заметить, если тщательно не искать.

Ранее я даже чувствовал, что это беспокоит. Теперь же радуюсь, что все сделано

именно так. Если бы механизм был установлен на уровне роста среднего человека,

то в своей нынешней форме, я бы точно не смог до него дотянуться.»

Надавив всем весом своего тела на конкретный

каменный кирпич, он дождался, когда откроется вход в туннель, и ловко прошел

сквозь него. Оказавшись снаружи, он снова нажал на механизм, чтобы закрыть вход.

Убедившись, что вокруг фальшивой горы никого нет, он быстро побежал к дворцу Би’Сяо.

Все его действия заняли около часа.

«Санью

скоро проснется. Если она проснется и не увидит меня, она будет беспокоиться.»

– Император Чжоу’Ву очень торопился.

Ворвавшись во дворец Би’Сяо, он убедился, что слуги

все еще болтали в боковой комнате. Удивительно, но никто не заметил его

исчезновения. Император Чжоу’Ву вздохнул с облегчением и поспешил в спальню Шуфэй.

Переступив порог, он в два-три шага подбежал к кровати. Увидев спокойные черты

лица Мэн Санью, и вдохнув ее спящий запах, он слабо улыбнулся, его маленькие

лапки потянулись, чтобы забраться в ее объятия.

Но неожиданно для себя он увидел свои грязные лапы

на темно-фиолетовых простынях, Император Чжоу’Ву замер и быстро прекратил

всякое движение. Жаль, что было уже слишком поздно. На нетронутом полотне уже

было два следа, напоминающих черный цветок сливы [отпечатки лап]. Они были

крайне неприглядны.

Император Чжоу’Ву опустил голову и, зарычав, быстро направился

в боковой зал. Он вспомнил, что там на столе Восьми Бессмертных стоял горшок с

водой, который идеально подходил для того, чтобы он мог привести себя в

порядок. С помощью табурета, он забрался на стол восьми Бессмертных, снял

крышку чайника, смочил лапы и начал смывать чернила и пыль, которые его покрывали.

После этого языком, вылизал шерсть, и убедился, что его внешний вид был

опрятным и аккуратным, и что он не вызовет у Санью отвращения.

Закончив, он понял, что натворил.

«Небеса!

Я – внушающий благоговейный трепет император, ухаживаю сам за собой?! Просто

чтобы угодить своему хозяину? Я действительно стал домашним животным!»

– Его сердце было в смятении, но он не прекратил вылизываться. – «Санью

все еще спит. Когда она проснется и не увидит меня, она будет очень

волноваться!»

– Вот ты где, А’Бао. Я смотрю, ты играешь с водой.

Быстро иди и сообщи Ее светлости, чтобы она не волновалась. – Выйдя из комнаты,

Инь Цуй увидела, сидящего на столе щенка. Когда Она позвала его, он осторожно

спрыгнул с нервным выражением морды.

Би Шуй издала звук подтверждения и бросилась назад,

чтобы сообщить о ситуации. Похоже, Мэн Санью уже проснулась.

– Что ты делаешь, А’Бао? - спросила Инь Цуй, подходя

к столу и улыбаясь. Увидев мокрый мех и неопрятный вид щенка, ее брови

удивленно поднялись. – А’Бао, ты проказник. Ты снова выбрался поиграть!

Посмотри, какой ты грязный! Куртка, которую мы только что на тебя надели, вся

серая! Пойдем, я отведу тебя помыться, прежде чем отправить к Ее светлости!

Сказав это, она протянула руки, что бы взять А’Бао. Император

Чжоу’Ву не привык к тому, чтобы его обнимала женщина. Это заденет его

достоинство как императора. Конечно, Санью была исключением. Он увернулся от

рук Инь Цуй, и подбежал к двери, чтобы подождать ее.

Инь Цуй рассмеялась, качая головой, она повела А’Бао

помыться.

Внутри спальни, услышав сообщение Инь Цуй, Мэн Санью

от души рассмеялась, указывая на ее простыню:

– А’Бао, этот маленький прохвост! Он думает, что я

не знаю, что он тайно выбежал на улицу. Смотрите, это доказательство! И я даже

не знаю, что он задумал. Эти отпечатки лап такие темные...

Би Шуй посмотрела на два черных отпечатка лап и прикрыла

рот, чтобы скрыть улыбку.

Няня Фэн не могла не найти всю эту ситуацию нелепой.

Она позвала нескольких служанок, чтобы те пришли и сменили простыни своей госпоже.

Мэн Санью села на мягкий диван у окна. Видя цветы,

впитывающие солнце в саду, теплое чувство омыло ее, заставляя ее тело чувствовать

себя расслабленным. Она сняла шпильки, распустила волосы и сняла халат.

Указывая на хрустальный флакон на туалетном столике, она вяло сказала:

– Прошло много времени с тех пор, как я в последний

раз расслабляла мышцы. Би Шуй, сделай мне массаж. Надавливай посильнее.

– Да. – Улыбаясь, согласилась Би Шуй. Она тщательно вымыла

руки, отвинтила крышку хрустальной бутылки и налила немного эфирного масла розы

в ладонь одной руки, затем она растерла руки, чтобы их согреть. Увидев, что ее госпожа

уже разделась догола, она подошла и начала массировать ее белое тело.

Няня Фэн быстро подошла к окну и плотно закрыла его,

чтобы холодный воздух не беспокоил Мэн Санью.

Вскоре А’Бао был чист и опрятен. Его мех насухо

вытерли носовым платком и переодели в новый наряд. Он нетерпеливо побежал в

спальню. Добравшись до места, он увидел, закрытые окна и заподозрил неладное, а

услышав доносящиеся изнутри стоны, все его тело напряглось.

Эти звуки были слишком двусмысленными, слишком

манящими, приглашающими фантазировать. Он не мог не думать в определенном направлении.

«Кто

внутри? Кто заставляет Санью издавать такие чувственные стоны?»

– Его черные глаза наполнились ледяным убийственным намерением, а нос

сморщился, когда он приготовился злобно зарычать.

– Ваша светлость, я достаточно сильно нажимаю? – Низким

голосом спросила Би Шуй.

– Используй больше силы! Ммм… Именно так. Это так

удобно! – Низкий и грубый голос Мэн Санью был наполнен нескрываемым

удовольствием.

«Санью

и Би Шуй? Лесбиянки? Неудивительно, что она не интересуется мной.

Неудивительно, что она относится к Би Шуй и Инь Цуй с такой благосклонностью.

Так вот оно что! Я не ожидал, что моим любовным соперником окажутся женщины!»

– Жгучая ревность бушевала в его сердце. Император Чжоу’Ву практически потерял

рассудок. Яростно лая, он бросился к двери, исступленно царапая ее лапами.

– Ах, я уже почти на месте. Перестань лаять, мой

маленький предок! Твое горло еще не полностью выздоровело! – Няня Фэн услышала

шум и поспешно открыла двери спальни. Когда А’Бао ворвался, он был похож на

пушечное ядро, но ясно увидев происходящее внутри, он ошеломленно застыл.

На диване, на животе, лежала обнаженная женщина, с

идеально круглыми, по форме полумесяца, холмиками, изящным изгибом спины, задорными,

пухлыми и гладкими ягодицами, и прямыми и стройными ногами. Каждая часть ее

тела была идеальной как будто Небеса взяли все мягкие, изящные и очаровательные

черты женщины и тщательно объединили их в самый сложный шедевр.

Би Шуй стояла рядом с диваном, и массировала это

идеальное тело. Сильный цветочный аромат напал на его нос, вызывая

головокружение. Чистая белая кожа была покрыта слоем масла, которое блестело и

мерцало, привлекая внимание, как магнит.

«Эта

живописная картина очень эротична, хотя и не такая, как я себе представлял.»

– Неистовая ревность Императора Чжоу’Ву погасла. Он стоял рядом с диваном в

оцепенении с широко открытой пастью. Капающая из уголков его пасти слюна,

образовала небольшую лужицу.

Мэн Санью улыбнулась, и протянула руку, чтобы

почесать подбородок А’Бао. Она шутливо спросила:

– На что ты уставился? Застыл в оцепенении? У тебя

даже капает слюна! Ты извращенный щенок!

Его щеки мгновенно покраснели. Если он еще ненадолго

останется, то даже его мех может сгореть! Император Чжоу’Ву взвизгнул, развернулся

и выбежал из комнаты. Позади него послышался заливистый смех Мэн Санью, вынуждая

его поспешно исчезнуть.

«Слишком

стыдно! Наблюдать за собственной женщиной и пускать слюни! Небесное божество! Я

прошу вас вернуть мою душу в тело! Мне нужно как следует обнять Санью!»

Глава

30. Черная магия

В

Императорском суде семьи Ли и Шэнь находились в постоянном конфликте друг с

другом. Доверенные лица Императора Чжоу’Ву были уволены или заменены один за

другим. Ситуация становилась все более хаотичной. Многие из его близких

министров шептались:

– Правление

Императора становится все слабее и слабее. Он даже изменил своей привычке все

контролировать. – Из-за его постоянных визитов в, наполненный красавицами,

Внутренний дворец, министры пришли к выводу, что император был околдован

женщиной!

– С тех пор как Император взошел на трон в

возрасте 17 лет, он правил 10 лет. Все это время он был не восприимчив к

женским чарам. Как его личность могла так сильно измениться после полученной

травмы? Возможно ли, что его спровоцировали предыдущие слухи?

Несколько откровенных и честных министров прямо

представили мемориалы, в которых предостерегали Императора от траты времени на

чувственные удовольствия, и пренебрежения государственными делами. Император не

только не послушал, но чтобы подать пример остальным, строго наказал нескольких

министров, чем охладил их сердца. Император шел по пути неэффективного, потакающего

своим желаниям правителя!

Неприятные новости постоянно текли во дворец Би’Сяо.

Император Чжоу’Ву мог только беспомощно смотреть, как Фальшивый император уничтожал

его репутацию и разрушал его страну. По мере ухудшения положения дел его

настроение становилось все хуже и хуже.

К счастью, его всегда сопровождала Мэн Санью. Она

готовила ему вкусные закуски и супы, и каждое утро и вечер они вместе гуляли по

саду дворца Би’Сяо. Утром они бы сажали цветы, а днем читали бы книги и

практиковались в каллиграфии в кабинете. Неторопливые и насыщенные дни

приносили ему утешение, благодаря этому он мог поддерживать свое настроение, когда

его постоянно атаковали одной плохой новостью за другой. Без Мэн Санью он знал,

что не смог бы так долго терпеть эти отвратительные обстоятельства. Честно говоря,

Мэн Санью была его надеждой на жизнь. Он совершенно не мог расстаться с ней.

В тот день приунывший Император Чжоу’Ву наконец

получил хорошую новость: Князь Обороны Мэн одержал на границе оглушительную

победу. Он победил 100 000 варварских войск, используя только 60 000 солдат, и

даже смог окружить Императорский суд варваров. Он был уверен, что менее чем за

месяц, сможет захватить их основные политические силы, обеспечив сто лет мира

для пограничных земель Великого Чжоу.

Когда пришли новости, затихший на долгое время

дворец Би’Сяо снова попал под прицел императорских наложниц. Хотя Шуфэй впала в

немилость, ее девичья семья, несомненно, была доблестной. Когда Князь Обороны Мэн

вернется в суд победителем, ее статус определенно снова поднимется. С таким

большим достижением Императору каким-то образом придётся ее вознаградить.

Рангами выше супруги были Благородная супруга, Императорская благородная супруга

и самое высокое положение – Императрица. С ее семейным происхождением, кто

может сравниться с ней? Возможно, даже Благородная супруга Ли должна была бы

уступить ее силе.

Мэн Санью не обращала никакого внимания на проблемы

других дворцов. В этот момент она держала в руках отчет о победе и читала его

снова и снова, уголки ее рта приподнимались в искренней, счастливой улыбке.

– С учетом того, что основные политические силы

варваров под угрозой разрушения долгожданное желание отца, наконец, может

сбыться. В этом вопросе мнение Императора и отца, как монарха и вассала, совпадают,

оба они стремятся к победе над варварами и укреплению обороны границы. Императора

можно было бы считать редким мудрым правителем, но он слишком подозрительно

относится к своим подданным. Если бы он не пренебрег политикой покойного

императора, которая предпочитала гражданских чиновников военным, и не

сосредоточился на создании военной обороны страны, я боюсь, что пограничные

земли нынешнего Великого Чжоу все еще были бы охвачены пламенем войны и нынешняя

процветающая эпоха вряд ли бы наступила. – Испустив долгий вздох, Мэн Санью

передал отчет о победе улыбающейся няне Фэн.

Император Чжоу’Ву зациклился на серьезном выражении

лица женщины.

«Она

редко делает мне комплименты». – Его пасть изогнулась

в широкой улыбке, а маленький хвостик завилял взад-вперед.

– Слова Вашей светлости верны. Независимо от того,

насколько свирепы эти варвары, как только они столкнутся с Князем Обороны нашей

семьи, они немедленно превратятся в оловянные копья, привлекательные, но

бесполезные! Я слышала, что его репутация среди варваров грозная и ужасающая,

настолько, что, услышав его имя, даже маленькие дети перестают плакать по

ночам! – Няня Фэн подняла большой палец вверх.

·

Оловянные

копья – привлекательные,

но бесполезные.

Мэн Санью рассмеялась, ее сверкающие глаза феникса

наполнились гордостью. Император Чжоу’Ву дважды гавкнул, чтобы тоже отпраздновать.

В настоящее время он давно потерял свою прежнюю настороженность и

подозрительность по отношению к имперскому Князю Обороны Мэн. Напротив, он

чувствовал, что Великому Чжоу повезло иметь такого доблестного генерала,

охраняющего пограничные земли. Возможность иметь такого компетентного и

добродетельного министра, помогающего ему управлять страной, была

благословением Небес по отношению к Великому Чжоу.

– Война на границе подходит к концу, отец скоро

прибудет, чтобы спасти Императора. Мы будем в безопасности. – Улыбка Мэн Санью исчезла,

она вздохнула.

Император Чжоу’Ву никогда не ожидал, что попадет в

такую ситуацию. Он был удивлен, обнаружив, что министр, который остался рядом с

ним и был искренне готов ему помочь, на самом деле был тем, кому он изначально меньше

всего доверял и больше всего боялся. Думая о прошлом, Император Чжоу’Ву вздохнул:

В жизни нет ничего постоянного. Я очень благодарен

Небесам за то, что я встретился с Санью, и смог заново понять себя и распознать

истинную природу людей рядом со мной.

После того, как распространилась новость о победе,

репутация семьи Мэн среди военных и мирного населения Великого Чжоу мгновенно

выросла. Даже дети могли напевать несколько строк народной баллады, поющей дифирамбы

семье Мэн. История о победе семьи Мэн стала самой популярной в столице,

особенно сцена, когда войска семьи Мэн прорвали оборону варваров. Рассказчики

распространяют ее далеко и широко в заполненных до отказа театрах. Ничего не

поделаешь. Ранее Великий Чжоу всегда возвышал гражданские дела над военными. На

протяжении многих лет граждане Великого Чжоу подвергались издевательствам и

притеснениям со стороны варваров. Сегодня они наконец-то смогли с гордостью

поднять головы. Высказывание о том, что «варвары были устранены одним махом»,

вызвало гордость. Это звучало слишком внушительно, слишком властно! Более того,

если кто-то плохо отзывался о семье Мэн, они получали злобный выговор от толпы.

В Императорском дворце любого, кто упоминал об ауре

несчастья во дворца Би’Сяо, немедленно ругали. Как могла семья неудачливого

человека одержать победу? Они смогли даже уничтожить стотысячную армию! Кто

пустил этот беспочвенный слух? Они зашли слишком далеко! Естественно, Шуфэй

освободили из-под домашнего ареста. Император даже лично пришел, что бы ее

утешить. Он наградил ее многими драгоценными предметами, и если бы не тот факт,

что здоровье Мэн Санью еще не восстановилось, вероятно, она на несколько

месяцев монополизировала бы благосклонность императора.

Все императорские наложницы во Внутреннем дворце

смотрели на Мэн Санью налитыми кровью глазами, особенно Шэнь Хуэйру.

«Если

Мэн Чансин действительно вернется в столицу победителем, семье Шэнь будет

трудно продолжать свои планы по захвату трона! Разве левый министр Ли в

последние несколько дней не был тихим? Даже он был подавлен боевым духом Мэн

Чансин! Этого нельзя допустить! Мы должны найти способ избавиться от него и

Шуфэй!»

Мэн Санью также чувствовала, что во дворце что–то

происходит. Она немедленно усилила охрану дворца Би’Сяо. Нежелательным слугам запретили

входить в главный зал и кабинет. Любого, кто входил или выходил, также должны

были тщательно проверить. Прежде чем ее отец вернется в столицу, они должны

были убедиться, что дворец Би’Сяо водонепроницаемый.

В тот день Мэн Санью, как обычно, взяла А’Бао на

прогулку по саду. Хозяин и питомец некоторое время играла в мяч, а потом

собрали несколько веток сливы. Друг за другом, они радостно вернулись в спальню.

Войдя в комнату, А’Бао нетерпеливо подбежал к дивану

и взял пару вышитых туфель, которые его хозяйка обычно любит носить в

помещении. Его хвост махал взад и вперед, когда он рысью вернулся к ней и

положил туфли к ногам женщины. Затем он поднял голову и посмотрел на нее своими

блестящими маленькими глазами.

– А’Бао такой умный! Я учила тебя только один раз, и

ты сразу же научился! Поцелуи…! – Сердце Мэн Санью дрогнуло от миловидности А’Бао.

Прижав его к себе, она несколько раз громко поцеловала его в мордочку.

Глаза А’Бао остекленели, и он быстро начал лизать

лицо своей хозяйки, особенно ее нежные и красивые губы. На его собачьей морде

появилось довольное выражение. Шло время, и возможность возвращения его души в

тело казалась все более и более неопределенной. Его душа прочно закрепилась в

теле А’Бао, не в силах отделиться. Иногда он даже думал, что постоянно

оставаться рядом с Санью в таком виде было бы не так уж плохо.

«Теперь,

когда Князь Обороны Мэн возвращался в столицу, даже если я никогда не проснусь

от комы, отец Мэн сможет защитить Санью. Благодаря этому у меня не будет других

забот, и я смогу спокойно быть А’Бао.»

Хозяин и питомец некоторое время резвились,

слипаясь, как две капли воды. Липкая, сладкая атмосфера рассеялась, когда вошла

няня Фэн, с тяжелым тазом горячей водой. По ее настоянию они неохотно

расстались.

– Пойдем, помоем твои лапы. Когда, они будут

чистыми, ты сможешь залезть в кровать. – Мэн Санью держала А’Бао, пока няня Фэн

мыла ему лапы, прежде чем положить его на диван.

Император Чжоу’Ву побежал в сторону, установленного на

диване низкого стола и поднял ветку цветущей сливы, которую Мэн Санью небрежно

отложила в сторону. Дождавшись, когда она закончит умываться и полоскать рот, он

сразу же броситься к ней, чтобы положить цветы ей в руку.

Как только Мэн Санью взяла цветы, она почему-то

подумала о красивом танцоре танго с розой во рту.

«Если

заменить красивое лицо мужчины на собачью морду А’Бао, этот образ…»

– Хахаха… – Обняв щенка, она упала на диван, хихикая.

Улыбающийся Император Чжоу’Ву был сбит с толку ее смехом. – Айя, мой А’Бао становится

все симпатичнее и симпатичнее! А’Бао-мой драгоценный любимец, такой же

драгоценный, как моя селезенка, легкие и почки. Я не могу оставить тебя даже на

один день! – Пока Мэн Санью говорила, она гладила мягкий и пушистый живот щенка,

и улыбалась.

·

Фраза про органы – выражение

любви и важности! Драгоценный дорогой! Буквально, вы так же драгоценны для

меня, как мое сердце, селезенка, легкие и почки. (Скопировала у переводчика)

·

Китайцы…

их высказывания иногда выбивают из колеи…

«Я

тоже тебя не оставлю!» – Пролаял в ответ Император

Чжоу’Ву. Под шерстью его морда стала ярко-красной.

– Ваше сиятельство, пора кушать! – Няня Фэн

приказала группе служанок накрыть стол в боковой комнате. Она чувствовала себя

беспомощной по отношению к этой хозяйке и ее собаке, они не заметили, как

провели весь день, склеенные вместе.

– Ах, идем! – Прежде чем направиться в боковую

комнату, Мэн Санью посадила еще несколько поцелуев на маленькую головку щенка.

Когда они проходили мимо огромной вертикальной вазы

с цветами в углу комнаты, собачий нос внезапно зашевелился, и он остановился.

Император Чжоу’Ву медленно подошел к вазе, тщательно

принюхиваясь. Он почувствовал незнакомый ему запах. Запахи Санью, няни Фэн и

остальных давно отпечатались в его сердце.

«Кроме

доверенных помощников Санью, никто не может войти в ее спальню без разрешения. Поэтому,

новых ароматов быть не должно. Значит, было только одно объяснение: когда мы с

Санью ушли, кто–то посторонний пробрался в комнату! У этого человека не могло

быть никаких добрых намерений! Тот факт, что этот запах нес слабый аромат

румян, означает, что это должна быть дворцовая служанка».

– Анализируя до сих пор, Император Чжоу’Ву уже обдумал миллионы теорий

заговора. Его сердце сжалось. Кружась вокруг вазы, он начал громко лаять на Мэн

Санью.

– А’Бао, что ты делаешь? Перестань лаять, твое горло

еще не выздоровело! – Мэн Санью подошла и протянула руку, чтобы прикрыть ему

пасть.

Император Чжоу’Ву уклонился от ее рук. Продолжая

громко лаять, он своими маленькими лапками указал на вазу.

- С этой

вазой что–то не так? – Выражение лица Мэн Санью стало серьезным.

Император Чжоу’Ву кивнул головой. Это был его первый

раз, когда он показал Мэн Санью, что понимает человеческую речь. Однако она уже

давно это поняла и нисколько не удивилась. Она просто обошла вокруг вазы, внимательно

ее осматривая. После этого она пошла в боковую комнату, и позвала няню Фэн, которая

раскладывала посуду, Инь Цуй и Би Шуй, а остальных, не нужных слуг, прогнала.

– Переверните вазу с цветами на землю. Давайте

посмотрим, что там внутри. А’Бао не прекращает лаять на вазу. Я боюсь, что с

ней могли что–то сделать. – Тяжелым голосом сказала Мэн Санью.

Ваза была высотой с человека. В ней было несколько

стеблей счастливого бамбука. Им пришлось слить воды примерно в половину

человеческого роста. Излишне говорить, что двигаться было крайне сложно. Мэн

Санью выбрала двух абсолютно преданных евнухов, которые были помещены во дворец

по распоряжению ее отца, и позволила им помочь.

Вазу опрокинули на землю. Слегка пожелтевшая от

долгого пребывания в вазе, вода медленно вытекла на пол. Вслед за водой вытекла

крошечная тряпичная кукла. Ее голова была полностью покрыта блестящими, серебряными

иглами.

Обнимая А’Бао, Мэн Санью перешагнула через воду,

которая теперь казалась маленьким озером, к вазе и наклонилась, чтобы

рассмотреть тряпичную куклу. Зрачки человека и собаки одновременно сузились; они

не могли скрыть своего крайнего удивления. На голове тряпичной куклы кто-то

киноварью написал некую дату. Самым шокирующе, было то, что это была дата

рождения правящего императора, Его Величества Императора Чжоу’Ву.

Киноварь не растворялась в воде. Цифры ярко сияли,

жаля глаза хозяина и питомца.

Глава

31. Шпион

Мэн Санью стиснула зубы и отступила на два шага. Она

взяла А’Бао и рухнула на вышитый табурет, стоящий у нее за спиной. Ее лицо

становилось то темнее, то бледнее. Ситуация была очень серьезной.

Император Чжоу’Ву с тревогой смотрел на ее лицо, опасаясь,

что ее страхи обострятся, и она может навредить себе. Эта атака была

действительно слишком злобной. Казалось бы, что это было направлено на Шуфэй,

но если посмотреть глубже, то настоящей целью были Князь Обороны Мэн и вся

семью Мэн. Если бы их обвинили в этом преступлении, семья Мэн и их девять

поколений были бы преданы смерти.

Дрожащими руками, Няня Фэн подняла проклятую куклу с

пола.

– Ваша светлость, это… Эта дата рождения… целью

проклятия вполне может быть Император! – Дрожащим голосом она спросила

– Так и есть, Его Величество – цель проклятия. – Стиснув

зубы, холодно подтвердила Мэн Санью. Няня Фэн не знала даты рождения

Императора, но она и ее отец знали.

– Если бы кто-то это обнаружил… Мы… Мы бы...! – Если

бы взглядом можно было убивать, то глаза няни Фэн могли бы разрезать кого-то

пополам. Охваченная ненавистью, она не смогла договорить. Би Шуй, Инь Цуй и два

евнуха уже начали убирать пролитую на пол воду. Несмотря ни на что, они должны

были убедиться, что все в главном зале, включая вазу с цветами, вернется в свое

первоначальное состояние. Это была опасная ситуация. К счастью, их госпожа

обнаружила это достаточно рано, и у них еще было время все изменить.

Мэн Санью грустно улыбнулась и заговорила холодным и

серьезным тоном:

– Использование черной магии для заговора против

трона… С такими великими достижениями отца обвинения против нашей семьи Мэн были

бы еще хуже! Подумайте об этом: какую цель может преследовать дочь генерала,

который держит власть над могущественной армией, проклиная Императора до смерти?

Подражать основателю династии и устроить восстание? Если бы меня действительно уличили

в этом, то обвинение в заговоре против Императора с целью узурпации трона было

бы неопровержимым! Они не могут дотянуться до отца, поэтому вместо этого они

нацелились на меня. Они планируют заставить меня признать себя виновной и

посадить под домашний арест. Когда отец вернется ко двору, чтобы доложить о

своей победе и поблагодарить Императора за его милость, они воспользуются

возможностью, используя мое преступление в качестве прикрытия, и схватят отца. Нас

сразу же предадут суду и казнят. После этого они не пожалеют времени на

убийство всех, кто связан с особняком Князя Обороны и девятью поколениями семьи

Мэн. У нас даже не будет шанса протестовать против происходящей

несправедливости! До армии семьи Мэн новость дойдет, когда все уже будут

мертвы, и армия успокоится, не в силах что–либо изменить. Это действительно

порочная стратегия!

К концу речи Мэн Санью по ее лбу стекал холодный

пот, а лицо побледнело. Она похолодела до глубины души. Только крепко обнимая

А’Бао, она могла получить хоть каплю тепла. Император Чжоу’Ву использовал свои

лапы, чтобы надежно обнять руки женщины, всеми силами стараясь ее согреть.

Если Санью могла подумать об этом, то, как он мог не

подумать об этом? В настоящее время его глаза давно стали кроваво-красными, и

его убийственная аура усилилась.

«Убийство

верных и честных подданных и приведение императорского суда в беспорядок! Семья

Шэнь уже опустилась до этого уровня! Как только моя душа вернется в тело,

первое, что я сделаю, это приговорю семью Шэнь и весь их клан к смерти! Пусть

они вкусят горькие последствия своих действий!»

Мэн Санью нежно потерлась щеками о спину А’Бао. Она

заметила, что Инь Цуй и другие уже убрали комнату. На полу осталось только немного

воды из вазы. Благодаря внутреннему отоплению, оставшаяся вода медленно

испарялась. Вскоре она полностью исчезнет, не оставив и следа. Видя, что все возвращается

в исходное состояние, страх в ее сердце медленно утих.

«Сейчас

не время продолжать бояться!»

Она стряхнула тревожные мысли, погладила маленькие

уши щенка и прошептала:

– Дорогой, я знаю, что ты меня понимаешь. Слушай,

помоги мне обыскать весь дворец Би’Сяо. Могут быть и другие подозрительные

вещи. После этого нужно найти человека, который играет трюки. Когда все будет

сделано, я приготовлю для тебя суп «Будда прыгает через стену», как это звучит?

«Даже

если ты это не скажешь, Чжень все равно поможет! Даже будучи собакой, Чжень все

еще может тебя защитить!» – Император Чжоу’Ву дважды

гавкнул и носом, тщательно обнюхал каждый угол комнаты. Как и ожидалось, если

есть один, то будет и второй. Шпион не только спрятал проклятую куклу в вазе с

цветами, но и в качестве страховки, подсунул проклятый бумажный талисман в

форме человека под кроватью Мэн Санью. На проклятом талисмане была написана дата

рождения Императора Чжоу’Ву, а также множество рисунков порочных, графических

проклятий.

В боковом зале Мэн Санью создала видимость того, что

она поела, и тихо принесла А’Бао, чтобы обыскать ее спальню. Сейчас она была не

в настроении есть, но чтобы ввести в заблуждение скрывающегося шпиона, ей

пришлось вести себя так, будто она не знала, что что-то не так.

Император Чжоу’Ву тоже не испытывал голода. Мэн

Санью попыталась накормить его миской отвара, но он покачал головой и

отказался. Как он мог переварить еду, когда им нужно было выкорчевать шпиона и

как можно скорее обыскать весь дворец Би’Сяо, чтобы Санью могла избежать

опасности? Это был его первый раз, когда он радовался тому, что стал собакой.

Если бы он не был собакой, кто-то мог бы навредить Санью!

Закончив обыск спальни, он направился в боковой и

главный залы, после чего обыскал кабинет, боковые комнаты, сад… Он обыскал

каждый закоулок, обнюхал все щели, не смея пропустить ни одного места. Мэн

Санью, тяжело дыша, следовала за ним. Наблюдателям казалось, что хозяин и

питомец играют. Слуги дворца давно привыкли к таким сценам. Один за другим они

выражали свое почтение, глядя на них с улыбкой на лице.

Проходя мимо боковой комнаты, где жили слуги, Император

Чжоу’Ву остановился как вкопанный и через щель в двери, запрыгнул в комнату.

Внутри три пятнадцати - шестнадцатилетние дворцовые служанки сидели в кругу вокруг

жаровни и болтали. Увидев, что А’Бао вошел в комнату, они на мгновение были

ошеломлены, прежде чем их глаза загорелись.

– А’Бао, иди сюда! – Одна из дворцовых служанок

улыбаясь, поманила А’Бао рукой.

Император Чжоу’Ву подошел и понюхал руку служанки.

Закончив, он перешел к двум другим. Обнюхав их всех, он был сбит с толку. Все три

дворцовые служанки в этой комнате использовали одни и те же румяна, одни и те

же благовоний, и одно и то же масло для волос. Таким образом, эти трое

испускали один и тот же запах. На самом деле разницы практически не было.

«Я

уверен, что одна из них – шпион, которого мы ищем, но я действительно не могу

понять, кто это! Если бы я был настоящей собакой, то вероятно, смог бы найти ее

на основе инстинкта. К сожалению, я унаследовал только собачье обоняние и не

знаю, как применить эту интуицию.» – Чувствуя себя крайне

разочарованным, Император Чжоу’Ву дважды хмыкнул.

– А’Бао! Вот ты где! – Мэн Санью появилась в дверях

как раз в нужный момент, ведя себя так, словно искала щенка. Она протянула руки

к А’Бао. Три дворцовые служанки поспешно встали и отдали дань уважения своей госпоже.

Отбросив свое разочарование, А’Бао прыгнул в объятия

Мэн Санью. Его маленький хвостик весело махал из стороны в сторону. Подняв

щенка, Мэн Санью обняла его и поцеловала

мордочку. Воспользовавшись тем, что служанки все еще стояли на коленях, она

пробормотала:

– Какая из них? Укажи мне на нее. – Положив А’Бао на

землю, Мэн Санью, не привлекая никакого внимания, смерила служанок взглядом. –

Вы все можете подняться.

Она не только узнала этих трех дворцовых служанок,

но и была очень хорошо с ними знакома. Самую младшую из трех звали Ся Донг. Она

была новой служанкой, которая вошла во дворец в этом году. Ее происхождение было

чистым, а характер искренним и милым. Она сразу же ей понравилась, и Мэн Санью

лично продвинула ее на работу во дворец Би’Сяо. Из двух оставшихся служанок

более высокую звали Лань Син, а более низкую Хуэй Син. Они обе были слугами,

которых Мэн Чансин тщательно отобрал из слуг семьи Мэн. Ему пришлось приложить

немало усилий, чтобы их отправить во дворец. Когда Инь Цуй и Би Шуй станут

старше, Мэн Санью планировала отправить их из дворца, чтобы они могли выйти

замуж, и им не нужно было бы сопровождать ее до самой смерти во дворце. Поэтому

Лань Син и Хуэй Син были лучшим выбором, чтобы заменить Би Шуй и Инь Цуй в

качестве главных дворцовых служанок. Обычно Мэн Санью сильно полагалась на них

и сильно им доверяла.

Сердце Мэн Санью будет ранено независимо от того, кто

из них окажется предателем. Однако она также не могла не уважать степень власти

вдохновителя. Их влияние даже достигло семьи Мэн, и шпион был так глубоко спрятан.

Если бы не ум А’Бао, на этот раз она определенно не смогла бы избежать

катастрофы.

Подумав так далеко, она посмотрела на А’Бао с нежным

выражением лица. Маленький парень кружил вокруг служанок. Останавливаясь рядом

с каждой из служанок, он дважды гавкнул. Затем он прилежно вернулся к ней, его

маленькие влажные черные глаза наполнились чувством вины. Увидев его таким, Мэн

Санью все поняла. Она коротко спросила трех служанок о чем-то тривиальном,

прежде чем забрать А’Бао и уйти, не вызвав никаких подозрений.

Как только их госпожа отошла на приличное

расстояние, три служанки вновь сели вокруг огня, улыбаясь и смеясь. Трудно было

сказать, кто невиновен, а кто шпион.

– Ваша светлость, Вы вернулись. Инь Цуй и Би Шуй

быстро подошли, чтобы поприветствовать хозяина и питомца. С наступлением ночи

небо полностью потемнело, и во дворце уже зажгли фонари. При свете

ярко-красного фонаря их лица приобрели легкий красный оттенок, создавая

ощущение тепла.

Слабая улыбка прорвалась сквозь холодное выражение

лица Мэн Санью, и она слегка кивнула им. Обняв А’Бао, она вернулась в спальню.

На столе лежала проклятая кукла и два проклятых бумажных талисмана. В

дополнении к спрятанному под кроватью, шпион спрятал еще один проклятый

талисман между слоями ширмы в главном зале.

«Его

разместили в таком хорошо скрытом месте! Если бы не чувствительный нос А’Бао,

кто бы его обнаружил?»

– Ваша светлость, вы нашли еще что-нибудь странное в

других комнатах? – Тихо спросила Инь Цуй.

– Нет, только эти три места. Сегодняшний успех был

из-за А’Бао! – Мэн Санью покачала головой.

– Ваша светлость, эта служанка тайно узнала: когда

евнух, ответственный за охрану опочивальни, ненадолго покинул свой пост, неизвестно

кто вошел в комнату самовольно. Конечно, также возможно, что он мог

воспользоваться своим положением и тоже получил выгоду. – Сообщила о

результатах своего расследования Би Шуй.

– Нет, А'Бао уже нашел виновного. Это одна из трех: Ся Донг, Лань Син или Хуэй Син. Также возможет,

что они действовали вдвоем, или даже все вместе. В любом случае, будет хорошо,

если вы будете следить за всеми ними. Прежде чем этот вопрос будет решен,

крайне важно не спугнуть змею в траве.

– Да. – Инь Цуй и Би Шуй, поклонившись, выразили

свое согласие.

– Сегодня все было благодаря А’Бао! Без него нашей

семье Мэн пришел бы конец! – Мэн Санью крепко обняла щенка и непрерывно его целовала.

Император Чжоу’Ву фыркнул. С одной стороны, он

прищурился, наслаждаясь энтузиазмом и инициативой женщины. С другой стороны, он

высунул язык, чтобы лизнуть ее в ответ. Сегодня он был чрезвычайно доволен. До

сих пор Мэн Санью всегда его защищала. Он никогда не думал, что так же сможет

защитить Санью. Такое чувство удовлетворения и успеха было беспрецедентно, даже

сравнимо с тем, когда он взошел на трон.

Поцелуи продолжались до тех пор, пока не случилось

что-то ужасное! Пустой желудок А’Бао внезапно издал жалобное урчание. В тихом

зале это звучало еще более громко. Император Чжоу’Ву лапами, закрыл свою морду,

потому, что он очень сильно покраснел. За всю свою жизнь, он еще ни разу так

сильно не был смущен! Но, в этом не было ничего странного. Он был императором,

и даже до того как он занял трон он все еще был уважаемым и высокопоставленным

принцем. Кто посмеет отпустить его голодным?

Мэн Санью хихикнула и опустила его лапы. Она

успокаивающе погладила его животик и сказала:

– Я тоже голодна! Пойдем на маленькую кухню и

посмотрим, приготовила ли няня что-нибудь вкусненькое. Я сделаю для А’Бао

немного супа «Будда прыгает через стену».

Время ужина давно прошло, но свет в маленькой кухне

все еще ярко горел. Няня Фэн и две другие горничные усердно трудились. Увидев входящую

в комнату госпожу, они сразу же засвидетельствовали свое почтение.

– Еда уже готова? – закатывая рукава, спросила Мэн Санью.

Она посадила А’Бао на соседний стол и велела ему держаться подальше от огня.

– Все, что нуждалось в замачивании, готово к

использованию, - сказала няня Фэн, указывая на кучу ингредиентов.

Мэн Санью кивнула, и начала нарезать ломтики имбиря,

зимние побеги бамбука, ароматные грибы, курицу, креветки, рубец, соленую рыбу,

акульи плавники и другие подобные ингредиенты в глиняный горшок, после чего добавила

суповую основу и поместила ее в корзину для пароварки, чтобы тушить на

медленном огне.

Император Чжоу’Ву уставился на ее суетливую фигуру

сзади. Она переоделась в самое простое платье и завязала волосы полоской синей

ткани. У нее не было других украшений, но он чувствовал, что эта версия Санью

была самой красивой, даже красивее всех красивых женщин, которых он видел в

прошлом. Она была похожа на обычную жену простолюдина, деловито готовящую еду

для своего мужа, чтобы, по возвращении домой, он мог получить полный рот

горячего супа. Из-за этой фантазии сердце Императора Чжоу’Ву не могло перестать

дрожать.

По теплой и уютной кухне постепенно распространился

аромат еды. Когда все было готово хозяйка и питомец не вернулись в спальню,

чтобы поесть. Вместо этого они сели на скамейку на кухне и начали пить суп. Не

было ни величественной обстановки, ни толпы слуг, но Императору Чжоу’Ву достаточно

было видеть улыбающееся лицо человека перед ним, чтобы почувствовать себя

полностью удовлетворенным. Вкус супа во рту стал самым редким, самым ароматным

в мире.

Хотя день начался нервно, с пронизывающими ветрами и

бесконечными проблемами, он закончился теплым и сладким спокойствием.

Глава

32. Обыск дворца

На следующий день ―

Все было тихо и спокойно. Ничего странного не

произошло. Няня Фэн назначила людей наблюдать за Ся Донг, Лань Син и Хуэй Син.

Пока они втроем работали, наблюдатели тайно обыскивали их комнаты. Однако их

поиски оказались напрасными. Они также не упускали из виду комнаты других слуг.

Хотя они обнаружили некоторые постыдные вещи, ничего, связанного с черной

магией найдено не было, поэтому няня Фэн не потрудилась исследовать глубже.

В ту ночь около полуночи, Император, который был во

дворце Чжунцуй (дворец Шэнь Хуэйру), внезапно упал. У него заболела голова до такой степени, что

он почти сошел от этого с ума! Императорские лекари сделали все, что в их силах,

но не могли найти причину. Наступило утро, но боль все еще не утихла. У них не

было выбора, кроме как дать Императору концентрированную успокаивающую травяную

смесь, и провести иглоукалывание, чтобы на некоторое время облегчить его боль.

Утренний суд был отменен из-за внезапной странной

болезни Императора. Как только новость вышла наружу, она сразу же вызвала

мощный шум в столице! Тело Императора не было его собственным – оно

принадлежало народу Великого Чжоу. Его здоровье имело решающее значение для

страны, поскольку оно напрямую связано с благополучием граждан Великого Чжоу! В

мгновение ока всеобщее внимание было приковано к Императорскому дворцу.

Видя, что императорские лекари не смогли поставить

диагноз, и понять, что случилось с Императором, несколько императорских

наложниц взяли на себя смелость преклонить колени перед дворцом Цяньцин. Они

просили, чтобы Император разрешил Национальному наставнику войти во дворец,

чтобы осмотреть его. Даосизм был государственной религией Великого Чжоу. Покойный

император удостоил титулом Национального наставника самого высокопоставленного

даосского священника. Однако это звание было всего лишь пустой почетной

должностью. Ему не разрешалось вмешиваться в государственные дела Великого

Чжоу.

Во дворце Би’Сяо, как только Мэн Санью услышала эту

новость, она медленно пришла к осознанию.

– Наконец-то началось.

– Ваша светлость, будут ли у нас неприятности? – Ладони

няни Фэн слегка вспотели.

– Не волнуйся, пусть они приходят. Когда они это

сделают, у нас будет отличный шанс отплатить им одному за другим. У меня

сегодня плохое настроение! – Улыбка Мэн Санью стала немного злой.

Император Чжоу’Ву был очарован этим зрелищем. Его

сердце быстро забилось в груди. Он впервые видел такую дьявольскую сторону

Санью. Ее внешность была сравнима с сексуальной демоницей, ведущей по пути разрушения.

Видя ее властную ауру, как будто она собиралась

разработать стратегию в командной палатке, встревоженное сердце няни Фэн

постепенно успокоилось. Она издала звук подтверждения и ушла. Няня Фэн

украдкой, но бдительно следила за всеми слугами дворца, особенно за Ся Донг,

Лань Син и Хуэй Син.

Император принял идею наложниц и немедленно призвал

Национального наставника войти во дворец. Он накормил императора чашей

благословенной воды, и его боль чудесным образом исчезла. Затем Национальный

наставник подошел к дворцовым воротам. Он ритмично двигал пальцами, казалось

бы, делая какие-то божественные вычисления, прежде чем объявить:

– Духи преследуют дворец в северо-западной части

Императорского дворца, и это вполне может быть связано с внезапной странной

болезнью его Величества.

Император был потрясен. Он немедленно выделил отряд

императорской гвардии Национальному наставнику и приказал ему взять их с собой

для расследования. Хотя предположительно это мог быть любой дворец в

северо-западном направлении, Национальный наставник просто поднялся на самую

высокую точку, посмотрел вдаль и снова ущипнул пальцы, прежде чем указать в

направлении дворца Би’Сяо.

Тем временем во дворце Би’Сяо Мэн Санью сидела перед

зеркалом и неторопливо накладывала макияж. Она нанесла дополнительный слой

пудры, чтобы цвет ее лица стал бледно-белым. Ее губы были окрашены в

кроваво-красный цвет. Что бы преувеличить контур своих глаз и сделать их темнее

и смелее она использовала угольный карандаш. Вместе с красивыми плавными

бровями это яркое и привлекательное лицо излучало возвышенную и завораживающую

ауру, а ее темные глаза были яркими, как холодные звезды. Даже няня Фэн и

остальные слуги, которые привыкли видеть ее одетой, не осмеливались смотреть на

свою госпожу прямо.

Император Чжоу’Ву также был ошеломлен и не смел

беспокоить ее.

«Как

это может быть моя иногда очаровательная, иногда нежная, иногда элегантная, а

иногда достойная Санью?! Это была явно демонесса ...но это была, безусловно,

пленительно–красивая демонесса!»

Увидев, что А’Бао слегка дрожит, Мэн Санью не смогла

сдержать легкой улыбки. С этой улыбкой внушительная аура, которая могла даже

захватывать души, исчезла, как будто это была просто иллюзия. Няня Фэн и

остальные не смогли сдержать вздох облегчения. Когда Ее светлость так

выглядела, она действительно была страшной! Только небеса смогут защитить

Национального наставника!

– Принесите мое придворное платье вместе с полным набором

чжиджитао и жемчужные украшения для волос, - вяло приказала Мэн Санью.

·

Чжиджитао – защита пальцев/ногтей

Няня Фэн и остальные подчинились. Они принесли ей

самое экстравагантное придворное платье дамы первого ранга и помогли ей

одеться. Коралловое ожерелье покоилось на ее шее, а волосы украсили щедрыми

свисающими украшениями. Чтобы завершить великолепие, они, наконец, украсили ее

пальцы чжиджитао, сделанными с золотой филигранью. Разодетой в пух и прах, Мэн

Санью было бы достаточно просто поднять брови, чтобы заставить других дрожать

от страха. Эта элегантная и статная, но поразительная внешность в сочетании с

непревзойденной, величественной аурой не имела себе равных. Даже если бы кто-то

приложил неимоверные усилия никто другой во Внутреннем дворце, не смог бы приблизиться

к достижению этого.

Император Чжоу’Ву поднял голову и ошеломленно

посмотрел на нее.

– Хорошо, наряд завершен. Я давно не носила эту

солдатскую форму. К этому трудно привыкнуть! – Мэн Санью разгладила складку на

своем платье, прежде чем повернуться к няне Фэн и спросить: – Няня, я похожа на

демоническую супругу, как описано в исторических книгах?

– Да! Да, похожа! Нет ни кого, кто выглядел бы более

демоническим, чем Ваша светлость! – Няня Фэн даже не подумала, прежде чем

похвалить ее. Би Шуй и Инь Цуй сдерживали улыбки.

Император Чжоу’Ву вышел из оцепенения, услышав

разговор Санью и слуг. Сначала выражение его лица было немного странным, но

затем он расхохотался.

Хахаха! Как Санью может быть такой умной и милой!

Так вот как должна выглядеть Демоническая супруга династии?

– Отлично. Хорошо, выставьте напоказ свои холодные,

элегантные, надменные и благородные манеры поведения для Бенгонг. Пойдем ко

входу, чтобы поприветствовать Национального наставника. – Избегая ее чжиджитао,

Мэн Санью осторожно подняла А’Бао и прижала его к груди. Она величественно

повела свиту слуг ко входу.

·

Бенгонг – используется

императрицей или высокопоставленной супругой при разговоре с человеком или

аудиторией более низкого ранга или статуса.

本

~ («Это») – повторяющийся префикс.

Википедия site:wiki5.ru

С важным видом, Национальный наставник вел отряд

императорской гвардии. Увидев Шуфэй у входа, он поспешно повел группу засвидетельствовать

свое почтение.

Мэн Санью сидела перед входом на большом деревянном

стуле, украшенном цветами, с любимым питомцем в руках. Когда она неторопливо

ласкала его, ее наполненные холодным блеском глаза Фэникса смотрели на

Национального наставника, вызывая неприятное чувство в животе.

– Чем обязана удовольствием от Вашего визита, Великий

Наставник? – Ее голос звучал возвышенно и несколько равнодушно. Ее теплая и

нежная аура излучала властное давление.

«Как

и ожидалось, аура бывшей самой любимой супруги впечатляет. С ней нелегко иметь

дело.» – Национальный наставник тайно крепче сжал метелку

из хвоща в руках, прежде чем поклонился и ответил:

– Этот скромный священник обнаружил, что дворец Вашей

светлости переполнен нечестивой энергией. Именно эта злобная энергия является

причиной того, что его Величество испытывает непрекращающуюся боль. Этот

скромный священник умоляет Вашу светлость сотрудничать и позволить этому

скромному провести группу внутрь, чтобы исследовать.

– Как это возможно, что бы Бенгонг позволила группе

мужчин войти в Наш дворец и искать, как им заблагорассудится? Как Бенгонг может

так не уважать Императора? – Тихо ответила Мэн Санью. Любимый питомец на ее

коленях поднял морду и издал особенно свирепое рычание.

Агрессивное поведение этих хозяина и питомца было на

удивление похоже.

«Как

гнусно!» – Сердце Национального наставника

дрогнуло от страха, прежде чем он снова собрался и заговорил:

– Этот скромный священник также действует во благо Его

Величества. Ваша светлость, пожалуйста, выполняйте. Когда его Величество будет

в безопасности, этот скромный священник лично разыщет Вашу светлость, чтобы

извиниться и потребовать наказания!

После этих слов, если она все еще не согласится, ей

придется терпеть обвинения в нелояльности. Прищурившись, Мэн Санью посмотрела

на Национального наставника, прежде чем немного расслабиться и спросить:

– Вы уверены, что эта проблема лежит внутри дворца

Бенгонг?

– Этот скромный священник разговаривал с небесами.

Нечестивая энергия определенно реальна, - с уверенностью подтвердил

Национальный наставник.

Мэн Санью усмехнулась. Император Чжоу’Ву также

проклял этих «псевдо–священников» в своем сердце.

«Когда

моя душа вернется в тело, я раз и навсегда избавлюсь от этих шарлатанов. Я

давно был сыт по горло их проповедями и заявлениями о том, что они работают над

усовершенствованием пилюли бессмертия, которая дают вечную жизнь.»

– Если Мы позволим вам войти и перевернуть дворец

Би’Сяо Бенгонг вверх дном в ваших поисках, как Бенгонг будет поддерживать Наше

достоинство во дворце в будущем? – Задала еще один вопрос Мэн Санью.

– Этому скромному священнику достаточно один раз взглянуть,

чтобы понять, в чем проблема. Этот скромный определенно не будет небрежно

трогать вещи Вашей светлости без разрешения. Если больше нет вопросов, то этот

скромный священник немедленно приведет группу внутрь для поиска. – Национальный

наставник сдерживал свой темперамент, чтобы спокойно ответить.

– Вам нужно только взглянуть? Национальный наставник

обладает действительно высокой культивацией! Если во дворце Би’Сяо Бенгонг нет

ни каких проблем, что будет делать Национальный наставник? Отец Бенгонг

участвовал на границе во многих кровавых битвах. Сколько храбрецов из армии

семьи Мэн отдали свои жизни за страну? Даже солнце, луна, небо и земля могут засвидетельствовать

преданность семьи Мэн. Если Национальный наставник обвиняет Бенгонг в

колдовстве, которое причиняет вред его Величеству, то Национальный наставник

должен нести ответственность за свои слова и действия! – В каждом слове Мэн Санью

была заложена ловушка.

Национальный наставник получил достоверную

информацию от Милостивой супруги. Думая, что Мэн Санью прилагает последние,

отчаянные усилия, он небрежно дал торжественную клятву. Он был полон решимости

войти во дворец, чтобы исследовать.

– Очень хорошо! – Холодно улыбнулась Мэн Санью. – Бенгонг

может позволить вам обыскать дворец Би’Сяо, но Мы не позволим вам сделать это

так легко. Слушай внимательно, Бенгонг даст тебе четверть часа. Если вы

обнаружите что-то подозрительное, Бенгонг признает любые обвинения. Если вы

ничего не найдете, Национальный наставник должен будет преклонить колени перед

Воротами Божественной Мощи в течение трех дней и трех ночей прося прощения у

Бенгонг. После этого вы должны уйти с поста Национального наставника,

отказаться от своего даосского титула главного жреца и до конца своей жизни

никогда больше не практиковать Путь Дао.

– Я принимаю! – Думая о грядущей славе и богатстве,

Национальный наставник стиснул зубы и согласился.

– Что касается остальных, – пальцем, украшенным чжиджитао,

Мэн Санью указала на группу имперских гвардейцев, - для участвующих в поисках,

Бенгонг назначит людей, что бы вас обыскали. Не думайте, что вы сможете тайно

внести какие-либо постыдные предметы, как вам заблагорассудится, что бы позже

обвинить в этом Бенгонг. После этого, если будет доказано, что дворец Би’Сяо Бенгонг

чист, каждый из вас будет избит палкой 80 раз, а ваш командир отряда 100 раз.

Если вы согласны, то заходите и ищите.

– Это... – 80 ударов палкой было бы достаточно,

чтобы забрать жизнь, что уж говорить о 100? Командир отряда императорской

гвардии заколебался, прежде чем опуститься на колени и попросить: – Умоляю вашу

светлость разрешить этим слугам вернуться и доложить Императору. Ваша светлость,

подождите пожалуйста, немного.

– Разрешено. Тогда иди и спроси. – Рассматривая

ногти, равнодушно ответила Мэн Санью.

Во дворце Цяньцин Шэнь Хуэйру просматривала

мемориалы. Услышав доклад имперских солдат, она холодно улыбнулась и сказала:

– Согласитесь на ее требования. Кроме того, что она

приложит последние усилия, она не сможет сыграть никаких трюков. – «Доказательства

были посажены очень глубоко. Даже если она все же обнаружила, что что-то не

так, у нее не было времени исправить ситуацию.»

Вскоре вернулся командир отряда, чтобы доложить

обстановку. После этого солдаты позволили слугам дворца Би’Сяо по очереди их обыскать

их. Все их личные вещи, включая нефритовые подвески и вышитые мешочки, были

конфискованы. Затем они последовали за Национальным наставником, который

направился прямиком в спальню.

Мэн Санью медленно шла сзади. Ее губы скривились в

насмешливой улыбке, когда она наблюдала, как Национальный наставник кружит

вокруг вазы с цветами. Император Чжоу’Ву красными глазами смотрел, как группа

людей безрассудно громила спальню Мэн Санью. Он тщательно запомнил их лица.

У национального наставника было загадочное выражение

лица. Держа метелку из хвоща в одной руке и компас в другой, он сделал вид, что

осматривает окрестности, прежде чем приказать императорской гвардии опрокинуть

вазу с цветами. Вода пролилась на пол, выпало несколько стеблей счастливого

бамбука, часть из них сломались. Кроме этого, больше ничего не было.

Сердцебиение Национального наставника участилось. У,

скрытой толпой, Лань Син побледнело лицо. Би Шуй и Инь Цуй, которые продолжали наблюдать

за ней и двумя другими, обменялись понимающими взглядами.

«К

счастью, есть запасной план!» – Национальный

наставник втайне радовался. Ритмично сжимая пальцы вместе, он подошел к кровати

и сказал императорской гвардии:

– Здесь есть злая энергия! Идите расследовать!

Один из императорских гвардейцев согласился и залез

под кровать, чтобы тщательно ощупать.

Насмешливая улыбка Мэн Санью заставила комнату

наполниться напряжением. А’Бао фыркнул.

– Вам всем следует поторопиться. Четверть часа почти

прошла. – Растягивая слова, напомнила им Шуфэй, взглянув на песочные часы.

– Этот скромный священник знает и определенно не

займет больше времени Вашей светлости. Умоляю Вашу светлость позволить этому

скромному священнику осмотреть главный зал. – Лицо национального наставника

побледнело, а голос слегка дрожал. Группа имперских гвардейцев также потеряла

высокомерие, которое было у них, когда они входили в спальню.

Мэн Санью подняла бровь и махнула рукой «пожалуйста,

продолжайте», но из-за этого группа стала только более тревожной и испуганной.

Естественно, в главном зале они тоже ничего не

нашли. Национальный наставник знал, что план Милостивой супруги уже был

известен. Продолжать поиски было бы пустой тратой энергии. Лоб Народного

наставника невольно покрылся холодным потом. Его тело дрожало, когда он

опустился на колени перед Шуфэй.

– Отец Бенгонг много раз рисковал своей жизнью ради

Великого Чжоу. Кто бы мог подумать, что Бенгонг придется иметь дело с

обвинениями в клевете и подвергаться недоверию других? Если бы Нас действительно

обвинили в причинении вреда Императору, то все вы заставили бы Бенгонг умереть!

– Мэн Санью подняла голову и глубоко вздохнула.

– Этот скромный священник не смеет и просит милости

у Вашей светлости! – Неоднократно кланяясь, Национальный наставник стукнулся

головой об пол.

«Какое

богатство и слава? Какая власть и статус? Все было кончено, полностью кончено!

После сегодняшнего дня, как у меня может быть лицо восстановить себя в Великом

Чжоу? Попытавшись запугать и унизить потомка семьи Мэн, я буду утоплен в

плевках граждан Великого Чжоу! Отличная репутация, которую я создавал более

половины своей жизни, полностью уничтожена!»

– Если ты хочешь прощения, тогда иди к Вратам

Божественной Мощи и проси прощения! Утащите его прочь! – Мэн Санью махнула

рукой, и стража дворца Би’Сяо немедленно выбросила Национального наставника из

дворца.

Группа императорских гвардейцев уже выстроилась и

стояла на коленях во дворе прямо за пределами главного зала. Мэн Санью даже не удостоила

их взглядом. Она взяла книгу путевых заметок и, перелистывая страницы,

приказывала своим слугам:

– Бейте их безжалостно! Считайте громким голосом.

Бенгонг будет слушать внутри! – Она не шутила, когда сказала, что хочет отплатить

по очереди, каждому из них!

За пределами зала, пока продолжалось избиение, без

остановки раздавался треск палок. При каждом ударе слуги громко выкрикивали

номер, чтобы Мэн Санью услышала. Дворец Би’Сяо на мгновение вызвал шум,

поскольку все взгляды сосредоточились на том, что происходит внутри. Только Шуфэй

осмеливалась жестоко избивать гвардейцев, которые принадлежали исключительно Императору.

Основываясь на том, что она заранее попросила разрешения Императора, и что это

был ее обычный стиль ведения дел, никто не мог заставить себя пожаловаться на

ее действия, особенно с учетом того, что даже Император во дворце Цяньцин

молчал.

Император Чжоу’Ву свернулся калачиком в объятиях

женщины. Жалкие крики императорских гвардейцев достигали его ушей, но он

смотрел только на ее дьявольскую улыбку. Его сердце вдруг забилось чаще, и ему стало

трудно себя контролировать. Соблазнительный и дьявольский вид Санью подобен

яркому солнцу, излучающему свой сияющий свет. Она прочно завладела всем его

вниманием.

«Раньше

я испытывал крайнее отвращение к ее высокомерным и тираническим манерам;

теперь, как бы я на нее ни смотрел, она была так восхитительно мила. Может быть,

в этом и заключается смысл легендарной фразы «красота в глазах смотрящего»?»

Подумав об этом, его собачья морда покраснела, и он как

вор уткнулся в лапы.

Когда избиение закончилось, почти не было имперских

гвардейцев, которые могли стоять на ногах. Более того, некоторые даже умерли от

побоев на месте. Когда Император услышал эту новость, он послал еще один отряд

императорских гвардейцев, чтобы вынести их тела и одновременно доставить

несколько ценных предметов, чтобы успокоить гнев Шуфэй. Принимая награды, она

опустилась на колени, но из-за случившегося ранее она закрыла двери своего

дворца и добровольно заключила себя под домашний арест. Император не мог

продолжать давить на нее и загонять в угол, поэтому ему пришлось согласиться с

ее действиями.

Как только из дворца распространилась эта новость,

все в столице были в смятении. Шуфэй была потомком праведного и порядочного

чиновника! Князь Обороны Мэн положил свою жизнь на линию фронта, храбро

сражаясь на границе только для того, чтобы его дочь оклеветали до такой

степени… Это был явно случай преследования верных и честных! Стоящий на коленях

перед Воротами Божественной Мощи в наказание, Даосский священник чуть не умер

от запаха брошенных в него тухлых яиц. Отныне у него не было возможности

утвердиться в Великом Чжоу. Что касается наложниц, которые посоветовали

пригласить Национального наставника во дворец, их обвинили в распространении ложных

слухов и сослали в Холодный дворец. Чтобы уничтожить все улики, отряд

императорских гвардейцев также тихо исчез.

Этот инцидент не только не смог победить Шуфэй и

семью Мэн, но и привел к тяжелым потерям, серьезно снизив боевой дух. Шэнь

Хуэйру была в ярости до такой степени, что ее цвет лица стал пепельным. В тот

же день она попросила увидеть императорского лекаря из-за ее сдерживаемой

ярости.

Глава

33. Внезапные изменения. 1.

Как будто отрастив крылья, новость о том как Шуфэй

наказала императорскую гвардию, распространилась по всей столице. Некоторые

утверждали, что из-за полученной благосклонности и ее тщеславия она осмелилась

ударить императора по лицу. Однако после этого инцидента Шуфэй осталась в своем

дворце и не занималась мирскими делами, поэтому в этой претензии не было смысла.

С достижениями ее отца на границе, разве она не должна искать благосклонности Императора

и расхаживать по всюду с гордо поднятой головой? Этим актом самоограничения она

дала понять, что подозрение Императора по отношению к ней глубоко ранило ее

чувства.

·

Китайская концепция «лица»

относится к культурному пониманию уважения, чести и социального положения.

Действия или слова, которые являются неуважительными, могут привести к тому,

что кто-то «потеряет лицо», в то время как подарки, награды и другие действия,

вызывающие уважение, могут «дать лицо».

Независимо от того, как внешний мир судил ее, Мэн

Санью полностью игнорировала их, она закрыла двери своего дворца и занялась глубоко

засевшим шпионом.

– Вам знакомы эти вещи? – Мэн Санью бросила сверток

ткани перед стоящими на коленях рядом с ее стулом Ся Донг, Лань Син и Хуэй Син. Пока сверток

летел, ткань размоталась, а, при ударе о землю, он полностью раскрылся. Оттуда

вывалилась кукла Вуду и два бумажных талисмана с проклятиями.

Увидев эти зловещие предметы, три служанки, с одним

и тем же выражением лица, неоднократно кланялись в отрицании. Глядя на их

одинаково испуганные лица, казалось, что понять, кто из трех виновен, крайне

трудно.

Би Шуй подошла к своей госпоже и тихо сообщила о

своих наблюдениях. Все трое были подозрительны, но ненормальная реакция Лань

Син сделала ее самой подозрительной. Едва услышав свое имя из уст Би Шуй, звук

поклона Лань Син стал еще громче. Через мгновение на ее лбу образовался

фиолетовый синяк, а все тело покрылось слоем холодного пота. Она очень

нервничала.

Из-за ее нервозности запах румян, смешанный с потом,

стал сильнее. Нос Император Чжоу’Ву дернулся. Он спрыгнул с колен Мэн Санью,

подошел к Лань Син и громко залаял.

«Этот

запах! Я уверен!»

– Лань Син, А’Бао уже узнал тебя. Ты все еще не

собираешься признаться в том, что сделала? Он очень хорошо помнит запах,

который ты оставила на вазе с цветами, кровати и на ширме! – Вяло проговорила Мэн

Санью. Она все еще не сняла макияж, поэтому ее лицо выглядело острым и

пугающим. Из-за этого окружающие не смели смотреть ей прямо в глаза.

Ся Донг и Хуэй Син недоверчиво посмотрели на Лань

Син.

– Ваш… Ваша светлость ... – Тело Лань Син неудержимо

дрожало до такой степени, что ей было трудно произносить слова. Она, наконец,

поняла, где допустила ошибку. Лань Син никогда не ожидала, что потерпит неудачу

из-за какой-то глупой дворняжки.

Однако, раз она смогла избежать сурового взгляда

Князя Обороны Мэн и в течение двух лет успешно скрываться рядом с Шуфэй, она явно

обладала некоторыми качествами. Лань Син быстро взяла себя в руки и опровергла:

– Отвечая Вашей светлости, солнце и луна могут засвидетельствовать

преданность этой служанки Вашей светлости. Эта слуга просит Вашу светлость расследовать

тщательно! А’Бао просто скромная дворняжка. Как его можно воспринимать всерьез?

Эта слуга часто служит в спальне. Конечно же, там остался запах этой служанки.

– А’Бао, иди сюда. – Мэн Санью проигнорировала ее и

протянула руку к щенку, у которого было свирепое выражение лица. Когда А’Бао

запрыгнул к ней на колени, она поцеловала его в маленький носик и неторопливо

проговорила: – Бенгонг будет честна с тобой. А’Бао определил, что виновата ты.

Что бы ты ни говорила, Бенгонг не поверит. Тебе не нужно тратить время, пытаясь

защититься. Бенгонг также не заставит тебя признаться, кто отдал приказ. Бенгонг

явно знает, кто это, и обязательно в будущем отплатит этому человеку. Что

касается тебя, то тебя забьют палками. Скоро твоя семья присоединится к тебе в

загробной жизни.

– Ваша светлость, пожалуйста, не надо! Пожалуйста, пощадите

семью этой слуги, Ваша светлость! Эта слуга была ослеплена минутной слабостью!

Это не имеет к ним никакого отношения! – Безнадежно вскрикнула Лань Син, зная в

глубине души, что ее госпожа всегда быстро и решительно делала то, что

говорила. Она подползла на коленях к своей госпоже и, прося пощады, схватила ее

за ноги.

Евнухи, стоявшие у двери, поняли намек и утащили ее.

Они также засунули ей в рот носовой платок, чтобы заставить ее замолчать. Прекратившийся

звук мольбы о пощаде, сменил, раздающийся во дворе, гнетущий звук палок.

В комнате было тихо. Ся Донг и Хуэй Син давно

потеряли всякую силу в своих конечностях. Их лица были мертвенно-бледными. Мэн

Санью устало махнула рукой, жестом приказывая людям увести их.

– Сожгите эти злые вещи. Император все еще в коме,

поэтому сожгите еще несколько буддийских писаний, чтобы благословить его

выздоровление. – С момента переселения в Великий Чжоу Мэн Санью верила в существование

души. Даже если бы Император Чжоу’Ву ей не нравился, она бы не сделала ни

одного шага, чтобы намеренно причинить ему вред. Жить ему или умереть – решать

судьбе. Она могла только использовать возможности, когда они появлялись.

Император Чжоу’Ву был тронут. Облизывая, он обнюхал чистые белые запястья

женщины.

«В

настоящее время Санью была единственным человеком, который беспокоится о моем коматозном

настоящем «я». Шэнь Хуэйру не может дождаться моей смерти. Проклятая кукла и

проклятые талисманы были настоящими.»

– Да. – Инь Цуй и Би Шуй отнесли маленький сверток ткани

на кухню и бросили его в печь, чтобы сжечь дотла.

Няня Фэн налила своей госпоже чашку чая и

нерешительно проговорила:

– Ваша светлость, родители Лань Син уже умерли. В ее

семье остались только младший брат и младшая сестра. Оба они еще дети. Почему бы

не пощадить их, Ваша светлость?

– Пощадить их? – Игравшая с ушами А’Бао Мэн Санью, внезапно

сильно их сжала.

Заставляя себя терпеть боль в ушах, Император

Чжоу’Ву стиснул зубы. Он поднял голову и посмотрел на нее встревоженными

глазами. Выражение ее лица внезапно стало холодным.

– Даже если я пощажу ее семью, она когда-нибудь

думала пощадить мою? Если бы я действительно попала в ее ловушку, мне, тебе, Би

Шуй, Инь Цуй, отцу, матери, старшему брату, двум тысячам членам клана Мэн и

даже А’Бао грозила бы казнь! Я хочу только жизни членов ее маленькой семьи из

трех человек. Учитывая все, что она сделала, это уже довольно милосердно.

Поскольку она готова действовать, она должна быть в состоянии вынести

вытекающие из ее действий последствия. Она давно должна была предвидеть этот

исход!

Выплеснув эти хаотичные чувства, ее глаза стали

пустыми. Тяжелым голосом она спросила: – Няня, ты помнишь Цзеюй Су?

Выражение лица няни Фэн сменилось стыдом. Она

осторожно ответила:

– Разве не Цзеюй Су внезапно, в прошлом году,

посреди ночи скончалась от болезни?

– Да, она. Возможно, ты помнишь двух главных

горничных рядом с ней? Они были парой сестер? - спросила Мэн Санью.

– Эта слуга помнит, – кивнула няня Фэн, - что

старшая сестра совершила преступление и Цзеюй Су перевела ее в отдел прачечной.

Когда Цзеюй Су скончалась, младшая сестра была завербована Императорской

супругой и теперь является одной из ее главных горничных. Ее старшую сестру

быстро перевели из прачечной, и теперь она так же служит во дворце

Императорской супруги, но горничной второго ранга.

– Умерла от болезни? Не смеши меня! Это случилось

глубокой зимой. Теплый пол в комнате и все четыре жаровни яростно горели. Даже

если бы Цзеюй Су тяжело переносила холод, она бы не заболела до такой степени! Притом

на сколько сильно горел уголь, двери и окна во внутренний зал были плотно

заперты. Не было даже малейшей щели! Это сделал кто-то, кто намеренно

планировал ее убить. Горящий уголь поглотил весь свежий воздух внутри помещения

и выделил ядовитый газ, в результате чего Цзеюй Су умерла от отравления. Кроме

ее главной горничной, которая дежурила в ту ночь, кто еще мог быть виновником?

Жаль, что имперские лекари не заботились о настоящей причине смерти и легко отпустили

виновника с крючка. Если вы хотите избавиться от проблемы, вам нужно вытащить

ее с корнем. Цзеюй Су умерла из-за своего мягкосердечия, и Императорская супруга

определенно сыграла в этом свою роль. – Заметив, что ее руки слишком сильно

сжимают уши щенка, Мэн Санью поспешно отпустила их и, извиняясь, поцеловала

А’Бао в лоб.

«Цзеюй

Су умерла от болезни, потому что ее тело было слабым. Ее манера поведения также

была крайне сдержанной. Она даже умерла молча. Я никогда раньше не слышал об

этом слухе. Для меня очень неожиданно, что за этим инцидентом скрывается такая

грязная схема. Эти женщины в гареме гораздо более жестоки и безжалостны, чем я

когда-либо себе представлял. С одной стороны, именно я толкнул Санью в самое

сердце борьбы, заставив ее сражаться, чтобы защитить себя, а с другой стороны,

я презирал ее методы, которыми она пользовалась, чтобы защитить себя. Я

действительно был…»

Император Чжоу’Ву не знал, как описать свое нынешнее

душевное состояние. Ему очень хотелось безжалостно себя ударить. С тех пор как его

душа медленно адаптировалась к телу щенка, его движения почти сразу же

следовали за его мыслями. В итоге, он на самом деле использовал свои лапы,

чтобы сильно ударить себя несколько раз. Когда он закончил бить себя, Император

Чжоу’Ву застыл в оцепенении. Он мог только горько смеяться над тем, что все

больше и больше терял контроль над своим телом.

Увидев, как А'Бао с комично напряженным выражением маленькими

лапками бьет себя по морде, Мэн Санью тихо рассмеялась. Настроение потихоньку

поднималось.

Она взглянула на ошарашенную няню Фэн и не могла не

добавить:

– Няня, чтобы защитить себя, есть определенные вещи,

которые я должна сделать. Если бы я сегодня пощадила семью Лань Син, то, как

потом смогла бы контролировать своих слуг? Кому я все еще смогу доверять? Если

бы я пощадила этих двух детей, не было бы ни какой гарантии, что они не будут

использованы людьми с плохими намерениями. Если бы в будущем они настаивали на том,

чтобы отомстить за свою старшую сестру, было бы еще два человека, желающих моей

смерти. Муравей вполне может разрушить целую плотину. Никого не следует

недооценивать, особенно если это твой противник.

·

«Муравей вполне может разрушить

целую плотину» – китайская идиома, означающая, что если упустить из виду

небольшую проблему, она может перерасти в большую катастрофу.

Няня Фэн потеряла дар речи от слов своей госпожи, и

ее лицо полностью побледнело. Она могла только несколько раз кивнуть в знак

согласия. С другой стороны, Император Чжоу’Ву был сосредоточен на фразе: «муравей

вполне может разрушить целую плотину». Мысли о нынешнем состояние страны вызвали

у него смешанные чувства.

Инцидент с черной магией на этом закончился. Во

Внутреннем дворце в течение нескольких дней было тихо. Поэтому никто не ожидал,

что произойдет что-то катастрофическое! Пятый принц, который подавился лонганом,

должен был уже давно выздороветь, но чем больше он отдыхал, тем слабее

становился. Не прошло и месяца, как его болезнь стала неизлечимой. Медицина на

этом этапе была бесполезна. Достойная супруга была опустошена. Она вызывала

всевозможных лекарей, чтобы попытаться вылечить Пятого принца. В итоге, они

обнаружили, что Пятый принц вовсе не был болен, а был отравлен! Яд был добавлен

в лекарственный травяной отвар, который Пятый принц употреблял каждый день. Пятый

принц принял около двадцати порций, в его организме накопилось слишком много яда.

К тому моменту как это было обнаружено, его уже нельзя было спасти.

Достойная супруга плакала перед дворцом Цяньцин.

Император сердито поклялся, что расследует правду об инциденте с отравлением.

Все во дворце чувствовали себя неуверенно и боялись быть замешанными в этом

деле.

Во дворце Би’Сяо Мэн Санью занималась каллиграфией в

кабинете. А’Бао сидел на столе. Он своими маленькими лапками крутил чернильную

палочку размалывая чернила. Эта картина была немного комичной, но чрезвычайно

милой и теплой.

Няня Фэн вошла в комнату и быстро доложила о

случившемся. Закончив, она обеспокоенно посмотрела на свою госпожу.

– Не нужно беспокоиться. Разве Достойная супруга не

жаловалась, что я заражена аурой неудачи? С тех пор как я спасла Пятого принца,

я ни разу не ступала в ее дворец Цзянь-Цзы. Я даже не отправила ей подарок,

чтобы передать привет. Мы не будем втянуты в это дело. – Мэн Санью отложила

щетку и пробормотала себе под нос: – С вероятностью 80-90%, этот инцидент

направлен на Императорскую супругу Ли. Няня, в течение следующих нескольких

дней внимательно следи за воротами дворца. Не впускай ненужных людей. Если моя

догадка верна, скоро во дворце произойдут некоторые радикальные изменения.

– Конечно, эта слуга понимает. – Серьезно ответила няня

Фэн.

Мэн Санью вздохнула, развернула рулон дикого шелка и

окунула кисть в черные как смоль чернила. «Ветер, проносящийся через башню,

предвещает бурю в горах». Она написала эти семь больших слов диким скорописным

почерком.

·

Дикий шелк (по-английски часто

raw silk) – строго говоря, дикий шёлк — это шёлк, который получают из коконов

гусениц тутового шелкопряда, собранных в полевых условиях (то есть не тех, что

выращены на специальных «фермах»)

Глядя на эти слова, ужасное настроение Императора

Чжоу’Ву стало еще хуже.

«Пятого

императорского сына отравили? Кто это сделал? Шэнь Хуэйру?»

– Это имя всплыло в его сознании и практически заставило его заскрежетать

зубами.

Все произошло в соответствии с предсказаниями Мэн

Санью. Дело стало еще сложнее. В расследовании отравления все еще не было

разумных зацепок, когда Второй принц вызвал еще одну чудовищную катастрофу.

Играя, он случайно столкнул своего товарища по учебе в пруд с лотосами и он

утонул. Этот товарищ по учебе был внуком из главной линии одного из самых

надежных подчиненных левого канцлера Ли. Что еще хуже, он был единственным

сыном и наследником своей семьи. Подчиненный почувствовал безутешное горе и

сначала передал дело в суд, а потом и в Зал Золотых курантов.

·

Зал Золотых курантов-популярное

название Зала аудиенций императора во дворце, он же Зал Великой Гармонии).

Император был в ярости. Он наказал Второго принца 30

побоями и посадил под домашний арест на полгода, чтобы обдумать свои ошибки в

уединении. Однако на этом конфликт не закончился. Видя, что в то время как его

собственный сын потерял жизнь, Второй принц получил только телесное наказание,

сердце подчиненного наполнилось яростью. Он был так зол, что предоставил Императору

доказательства того, что канцлер Ли формировал фракции при дворе в личных

интересах и продавал придворные должности и титулы с целью получения прибыли.

Более того, там были доказательства растраты средств канцлером Ли. В то же