Запах горящей травы, крики и фырканье лошадей.

Крепкий, черноволосый мужчина в старом плаще, с орлиным носом и недельной щетиной разрубил своим мачете корни, что безуспешно пытались оградить дом от захватчиков.

-Нет, не убивайте, прошу!... - крикнул в отчаянии флоран, что преградил путь мужчине.

Голова, которую покрывали желтые лепестки, похожие на волосы, с глухим стуком упала и покатилась по полу, оставляя след из белой крови.

-Хей, а наш Дюр-ран как всегда везучий, я смотр-рю!-раздался сзади мужчины картавый, писклявый голос.

Владелец голоса зашёл внутрь, протиснув свою горбатую спину между корнями. Подобрав голову безжалостно убитого флорана, он осмотрел её, а затем удивленно присвистнул.

-Мало того, что желтыш, так ещё и кровяка белее белого… Да за такой материал нехило нам отвалят! Я, ну, это… Пойду, во вьюки положу, чтоб не потерять, сам понимаешь…-горбатый схватил голову и слишком уж спешно скрылся из виду.

Дюран вздохнул, понимая, что ценного "материала" он больше, скорее всего не увидит… Он прошел дальше, разглядывая обитель флоранов на предмет ценностей.

"Ничего особенного здесь нет, одни лишь бутли с водой да цветочки на полочках… Хотя воду, пожалуй, надобно забрать."

До него донеслось тяжелое дыхание из-за лиан, которые он сначала принял за сплошную стену, так густо они здесь росли. С трудом протиснувшись меж них, он увидел женщину, что дрожащими руками сжимала ярко-розовый бутон. Дюрану показалось, что она тяжело больна или что-то в этом роде, ведь никакой реакции с ёё стороны не последовало, хотя подошёл он почти вплотную.

Замахнувшись мачете, он успел остановиться лишь в последний момент, когда она прохрипела:

-Можешь убить меня, человек... Лишь бутон мой сохранить прошу...Это принесет тебе удачу… Манна благоволит тебе…- тут женщина закашлялась, выплевывая немного крови с каждым выдохом. С трудом набрав воздух в грудь, она прошептала:

-O d'arge, kono flora da… Origeto, god'e… - сложив ладони, словно в молитве, испустила последний вздох флоранская женщина.

Мужчина аккуратно приставил мачете к шее трупа и отделил голову от тела. Собравшись было уходить, он внезапно остановился и протяжно вздохнул. Оглянувшись назад, его взгляд упал на бутон.

"Эта женщина… Прямо как бабушка. Молилась, веровала, а потом померла от какой-то грёбаной заразы… И что за бред про удачу?"

Насмотревшись на бутон еще с минуту, он подошел к нему. Нахмурился, закатил глаза, а затем ткнул пальцем в бутон, сказав:

-Что ж, удача мне не повредит. А с тебя потом спрос будет! Не будет удачи - не будет и тебя, понял?!

После сего монолога он взял бутон, отрубленную голову и, загрузив всё добро в мешки, а бутон в отдельный контейнер, ускакал с остальными кочевниками вдаль.

Прошло четыре года. Бутон лишь немного увеличился в размере, а Дюран продолжал его поливать и оберегать, хоть и регулярно ворчал по этому поводу. Странно, но старый кочевник привязался к цветку, что ему подарила та женщина перед смертью. Такое поведение было необычным в группе жестоких налётчиков, которых должна заботить лишь нажива, но над Дюраном никто не смеялся: к нему почти все здесь относились с уважением и почтением, а странные привычки вполне допускались.

Когда Дюран в очередной раз зашёл в свою временную, как всегда, обитель полить бутон, он краем глаза уловил движение в темном углу шатра.

Рефлекторно выхватив мачете и замахнувшись на мнимого противника, кочевник услышал растерянное:

-Ния-яяя…

Вышедшее на свет зеленокожее существо моргнуло парой больших, полностью черных глаз.

Кочевник в ступоре уставился на это чудо света. Если прислушаться, можно было услышать, как крутятся шестеренки в его голове.

Встряхнувшись, он шагнул вперед и сел перед существом, смотря ему в глаза.

Существо склонило голову с розовыми лепестками набок, с любопытством следя за кочевником.

Дюран фыркнул в сторону, резким движением схватил мальца за шею и потащил наружу.

-Ньгхаааа! - пытаясь высвободиться из крепких лап кочевника, отчаянно визжало существо.

Множество лиц выглянуло из своих шатров, услышав крики. Кто-то хотел было окликнуть Дюрана, что тащил барахтающееся тело через весь лагерь оставляя рытвины в песке, но любой человек мгновенно закрывал рот на замок, такое убийственное намерение витало в воздухе. Разве что молнии над Дюраном не сверкали.

Направлялся он прямиком к Старшой-тян. Никто не знал, что означает эта приставка в конце, а сама она всегда увиливала от ответа и говорила что-то вроде: “страшное, древнее, могущественное заклинание, ещё из Старого Времени, не просите меня объяснять, это грозит вашей жизни…”

Было ей 108 лет отроду и, как можно догадаться, застала она многое. Когда-то она была главой “голодающих” и только благодаря её правящей руке они дожили до этого момента. Голодающие - как раз вот такие кочевники, которые вынуждены постоянно рисковать жизнью и брать еду и припасы везде, где только можно. Вообще-то, среди кочевников много разных фракций и у самых крупных по несколько своих скрытых в песках (и не только там) городов. Их часто можно было спутать между собой, и называли их в основном просто “бандитами”. Это уже между собой они делились на “Голодающих”, “Свободных рабов”, “Каннибалов” и на бессчетное количество мелких фракций.

Почему же она сейчас путешествует с Голодающими, несмотря на свою старость? Возможно, шило в одном месте, а может просто скучно. Кочевники всегда встречают свою бывшую предводительницу тепло и оберегают её, неофициально каждое её слово всё ещё считается законом. Ну, почти для всех, кроме особо своевольных или совсем уж новеньких. Но таких в большинстве своём быстро и очень настойчиво успокаивают те, кто помнят её лихую молодость.

Дюран же относился к тому самому беспокойному “меньшинству”.

Влетев в более просторный и уютный шатёр Старшой-тян словно вихрь, он протянул руку вперёд и наконец отпустил шею мальца. Тот грохнулся на пол,кряхтя и судорожно пытаясь отдышаться, но, что удивительно, совсем не плача.

Мужчина начал ходить с одного угла шатра в другой, что-то бормоча себе под нос с недовольным видом, то и дело меняя одно выражение лица на другое, будто бы общался с невидимым собеседником.

Старшая-тян наблюдала за этим спектаклем с нескрываемым любопытством и даже моргать старалась реже, неотрывно следя за ним своими янтарно-жёлтыми глазами.

В конце концов она не выдержала и расхохоталась, словно задыхающаяся гиена, игнорируя убийственный взгляд Дюрана.

-Хо-хо…Здравствуй, мальчик! Зачем пожаловал? - отдышавшись, спросила старуха на удивление приятным голосом, что после её смеха, который мог разбудить весь лагерь, создавало странный контраст.

-Да вот. Вот это вот! Мелкий… флоран! - он тыкнул в сторону мальца пальцем - Дали бутон, значит. Флоранка, значит, сказала что удачу принесёт вроде как! А тут… Этот!... - хватая ртом воздух, будто сам не зная, какую ему эмоцию испытывать, рассказывал Дюран.

-Хо-хо-хо!... Дай подумать… То есть, умершая флоранка дала тебе бутон? - Дюран кивнул - На удачу? - тот кивнул ещё раз - И ты его поливал всё это время? Каждый день? А потом этот мальчик вырос - она кивнула в его сторону - и теперь ты не знаешь, что с ним делать?

-Д-да… - сквозь сжатые зубы процедил кочевник.

-Да ты теперь папочка! - не выдержав, снова засмеялась старуха.

Дюран вздохнул и возвел очи к небу.

-Да к чёрту! Если он тебе нужен, забирай и возись с ним сама, а если не нужен - швеям продам, как и его родственников четыре года назад! - после этих слов Дюран резко развернулся и удалился, разве что дверью не хлопнул, и то, скорее всего, потому что её в шатре не было.

Мальчик потянулся было за своим, по иронии судьбы, отцом, но его остановила шершавая рука старухи, что схватила его за плечо.

-Да не спеши ты, не спеши… Ему успокоиться надо, передохнуть… Хо-хо! Он, конечно, тот ещё дуболом, но где-то есть тепло в его сердце. О-очень глубоко, пожалуй. - старуха обошла мальца и села напротив него.

- Что же, убивать тебя я не хочу… Давай так. Я вижу лепестки у тебя на голове - она указала рукой на розовые лепестки, что росли на его голове подобно волосам. - Вот эти лепестки мне о-очень нужны. Как тебе месяц жизни за один-два лепестка? Ты, конечно, можешь выбрать смерть, но это не слишком-то весело, полагаю… Кивни два раза если согласен, вот так - старуха показательно покивала головой.

Мальчик повторил жест с чрезмерным усердием, чем вызвал у неё улыбку.

-Смотри-ка, а флоране действительно с самого рождения сообразительные… Ну, отлично, теперь ты под моей опекой. Называй меня Старшая-тян, и только так! И я здесь самая главная, так что в случае чего сразу иди ко мне. Договорились?

Мальчик энергично покивал головой.

-Вот и славно. Та-ак, надо б тебе имя дать…Дай подумать…Как насчёт "Кима"? Хотя нет, нет, как-то безвкусно. Хм-м…Какие у тебя лепестки розовые…Да, теперь тебя зовут Пинки! Возражения не принимаются, приятно познакомиться, Пинки! Хо-хо! - Старшая-тян довольно улыбнулась и наклонилась к Пинки.

-А теперь про оплату… Иди-ка сюда…-старуха потянулась за пытающимся отползти мальчиком.

Среди дюн и голубого неба раздался вскрик маленького мальчика, которого ждет очень насыщенная жизнь...

Длинное, обсидианово-черное копье блестело от смертельного яда, щедро нанесенного на лезвие.

И летит оно аккурат мне меж глаз.

Я падаю, не в силах даже пошевелиться. Лечу в воздухе, способный только наблюдать, как моя смерть приближается.

Меня сковывает страх, страх что я умру, я ведь весь этот путь и прошел только ради того, чтоб жить. Я просто хотел жить. Хоть как-нибудь, бедным, старым, немощным, неважно, но оставаться живым. Кому-то может показаться, что это странная цель, смысл жить просто существуя? Я… я и сам не знаю, когда эта мысль стала для меня всем.

Когда же это началось?

----Пять лет после рождения Пинки----

-Старшая-тян! У тебя есть ещё книги? - я дёргаю её за рукав с нетерпением и любопытством в глазах.

-Поищи… Должны же где-то они быть, раньше я ими тоже увлекалась - старуха отмахивается от меня, хотя сама же недавно радовалась моей любви к чтению.

-Я уже всё перерыл, даже тайник твой под столом нашёл, нигде нет!

-Ну, перечитал всё значит, не сидеть же тебе за книгами круглые сутки… Так, стоп, тайник?...

-Блин, вот печаль… - я надул щеки, ибо понимаю, что от “уроков рукопашного боя” мне больше не увильнуть.

Эти “уроки” только назывались так, на самом деле это было одностороннее избиение младенцев. Меня, то есть. Тот человек, Дюран, что вырастил меня из бутона… Никогда не назову его отцом. Вряд-ли в обязанности отца входит избиение детей… И вообще, я растение! Растения не должны драться! Жил бы себе кактусом в пустыне и горя не знал… Угораздило ж родиться именно флораном.

То, что я являлся представителем разумных растений, доставляло мне немало проблем. Почти все кочевники, кроме Старшой-тян, Дюрана и горбатого(у него есть имя, вообще-то, но называют все его просто “горбатым”) сторонились меня, ибо выглядел я мягко говоря… Странно. Как если б скрестили жука и растение. Если честно, мне не слишком то есть дело до их отношения… Мне хватает и моего круга общения в виде старухи, горбатого и Дюрана…

В пище я практически не нуждался, зато воду всасывал за двоих, и так как с пищей в наши времена было легче, чем с водой, нередко я засыхал от обезвоживания. Кожа… если это можно так назвать, из зелёной становилась коричнево-жёлтой и вся становилась в рытвинах, словно кактус. Лепестки же на голове и вовсе могли засохнуть и отпасть, вследствии чего я выглядел довольно жутко… Сейчас я стараюсь всегда брать воды с большим запасом.

Старшая-тян учила меня почти всему, что под руку попадется… Сегодня могла учить некоей “математике”, которую я ненавижу, а завтра вдруг будет вещать жизненные мудрости, которые, впрочем, иногда пригождались.

Именно она стала для меня… бабушкой, пожалуй? Две трети своих знаний и жизненного опыта я получил именно от неё, к сожалению, не бесплатно… В конце каждого месяца нужно было отдавать лепесток с моей головы. Насколько я понял, его продают за дорого людям, что делают одежду… Сейчас-то это почти не больно, потому что я его срезаю, а в детстве один раз вырвали, до сих пор помню, какая же боль… Как вырвать обычному человеку ноготь.

Благодатная жизнь, и без разницы, что с кочевниками, которые воруют и грабят людей, без этого в наше время никак, всё ради выживания. Меня не сильно волновали чужие смерти, я их не знаю, они меня тоже, я уверен, что я умер бы первый, попади я к ним в руки.

Говорят, старый мир где-то есть, где-то за пепельной полосой, что на западе отделяет материк Хельхейм от остального мира.

Чем ближе к “Пепельному океану”, как ещё называют те земли, тем меньше жизни вокруг и тем опаснее просто находиться там. Ядовитое там практически всё, маленькая царапина - и, если ты не гений медицинских наук, ты труп.

Но чем дальше от Пепельного океана и чем ближе к Тихому океану - тем больше растительности и разной живности можно встретить. Конечно, вряд-ли на побережье можно найти котов или собак, или что там ещё раньше водилось… Но болота и джунгли там определенно есть. Кто-то даже пытался уплыть с материка, но дальнейшая их судьба неизвестна - если на суше можно было встретить чудищ, которых и представить сложно, то что происходит на дне океана?

Я учился сражаться, читал книги, изучал языки(это мне особенно нравилось, да и получалось неплохо)… и жил среди кочевников. Пожалуй, я был счастлив. Мне не нужно было много, чтобы радоваться жизни, я жил сегодняшним днём.

Но, как несложно было догадаться, всё хорошее рано или поздно заканчивается. На тот момент мне должно было стукнуть пятнадцать лет.

-Гха! Хо-хо, я полежу немного, пожалуй…

-Старшая, ты уже пятый день как лежишь! Поешь хоть что-нибудь, совсем ведь исхудаешь! - в отчаянии просил я.

-Эх, Пинки… Вряд-ли еда здесь поможет. Вряд-ли вообще что-нибудь поможет, хо-хо! Ты знаешь, сколько мне лет, Пинки? Сто двадцать три, Пинки! Сто двадцать три… По моим расчетам, мой хамон должен был угаснуть лет так двадцать назад…

-Старшая… Старшая-тян! - я тряс старуху за плечо, но та уже заснула… Навсегда.

Мы вернулись в город “Голодающих”, Хангертаун… Да, не особо креативно… На похоронах Старшой-тян присутствовали практически все “голодающие”. Огромная толпа, стоящая на коленях вокруг громадного костра. Ее тело сожгли, развеяв порох по пустыне, как она и просила однажды. Всех коснулось уныние, но меня особенно сильно… Почему? Никогда ранее чужая смерть не волновала меня так сильно…

Сейчас же хочется разодрать грудь от чувств, что сидят внутри.

Смерть это страшно. Вот живешь ты, живешь - а потом вдруг раз… и всё! Нет ни тебя, ни мыслей, ни желаний… Что встречает тебя после смерти? Рай, ад, пустота?

Неизвестность куда страшнее.

Я ушёл в себя, почти не разговаривая целыми днями. Потеряв счёт времени, я не заметил, в какой именно момент ко мне подошёл Дюран и уволок за шиворот - видимо, опять рукопашный бой. Бесит.

Он не стал церемониться, сразу влетая кулаком мне в лицо. Ха, как же… Как же медленно. Пропускаю его кулак над головой, вижу, что он собирается ударить коленом, собираюсь увернуться… Но вместо этого со всей силы бью его в колено, предотвращая удар и выводя того из равновесия. Выгибаюсь дугой и мой кулак ударяет аккурат под челюсть кочевнику, тот падает, отплевываясь кровью, но мне… как-то всё равно. Я запрыгиваю на него сверху и выпускаю весь свой гнев, всю свою печаль удар за ударом…

Когда он перестал двигаться, я остановился. На его лице места живого не было, пару зубов я точно ему выбил и жуткие ссадины и синяки покрывали всё его лицо, из носа и рта текла кровь. Что-то во мне нашло силы ужаснуться и я разжал кулаки.

-Кха! Вот… засранец… Ты как, малец? Легче хоть? -с улыбкой, в которой не доставало зуба прохрипел Дюран и потерял сознание.

Я таки нашёл в себе силы взвалить его себе на плечи и отнести в местный лазарет. Сказали, что он и не такое переживал, но на душе всё равно паршиво… Остальные кочевники расступались, в страхе, что-ли? Нашли чего бояться, вовсе я не страшный…

-Стрёмно выглядишь. - уже позже, со слабой улыбкой подошёл ко мне горбатый.

-Да нормально, всё, нормально… Передай спасибо Дюрану, когда тот проснёться.

-А чего сам не скажешь? Наш мальчик стесняется? Хе-хе-хе… - ухмылялся горбач.

-Ой, да иди ты!... - слегка толкнув того в плечо, улыбнулся я.

Я почти готов жить дальше, оставив позади смерть дорогого мне человека. Дыра в сердце(если таковое у меня имеется) заросла, с депрессией мне помогли… И только лёгкая грусть вместе с воспоминаниями остались у меня от Старшой-тян. Спать как-то хочеться… Да, посплю, пожалуй…

-Горбатый, отнесешь меня… в койку… услужи уж, будь добр…

-Эй, эй, Пинки, ты чего? Ты жёлтеешь весь! Хей, очнись! - долетали до меня какие-то слова.

Моё сознание угасло, провалившишь во тьму.

—Три дня спустя—

Я вскочил с койки, хватая ртом воздух.

-Воды, дайте воды! - умолял я, судорожно оглядываясь в поисках хоть какой-нибудь фляги.

Вскоре кто-то таки наградил мои усилия флягой воды и я выдул её всю одним глотком, не поперхнувшись и потребовал ещё. Только после пятой я насытился и, наконец, спросил:

-Так, а теперь…Что вообще происходит?

-Ты, милок, заболел, вот что происходит. - уставшим голосом ответил мне наш доктор.

Был он немолод, но и не стар, с козлиной бородкой чернее ночи и лысиной посередине черепа. Жилистые руки деловито перебирали что-то в сундуках, расставленных то тут, то там.

-О, нашёл, наконец-то! - он достал из сундука странного вида цветок, с длинным шипом вместо стебля и вогнал мне его прямо в грудь, чего я не ожидал, мягко говоря.

Я лишь дернуться успел, а он уже выкинул почерневший цветок куда-то далеко.

-Сильный стресс спровоцировал болезнь. Эта зараза, скорее всего, с рождения в тебе сидела, но ты был достаточно крепок, чтоб с ней бороться… Теперь же она просто так не отстанет. Никогда не отстанет, скорее всего. Это что-то наследственное, другого варианта я не вижу…-ответил доктор на мой удивлённый взгляд.

-Ну болезнь и болезнь, полежу пару дней да пройдёт.. - всё ещё немного не в себе ответил я.

-В том то и дело, что нет… В твоём теле яд, дружочек. Цветок видел? Чёрный, как моя борода - он действительно поднёс цветок к бороде и сравнил насыщенность цветов. - он тебя убивает. Я, конечно, тебе дал где-то месяц жизни… Но даже если ты будешь использовать цветы феникса - тот самый цветочек, что тебе только что помог - ты доживешь максимум до восемнадцати… ладно, двадцати лет. А цветы эти чертовски редкие, я даже не знаю, где их сейчас искать. Они выводят из организма все яды и токсины, самоуничтожаясь в процессе. У меня самого в запасе ещё четыре штуки, но это даст тебе всего лишь четыре месяца жизни, а не излечит.

Ха. Смешная шутка. Я как-то читал про Бога, про судьбу, про жизненное предназначение… Теперь я во всё это не верю. Какой извращенный ум может придумать столь ужасную историю? И теперь что мне, помереть как моя старуха? Ну уж нет. Ненавижу смерть. Я буду бороться за жизнь, чего бы это мне не стоило.

Я сбежал из лагеря, захватив с собой немного воды и те самые четыре цветка, что были у доктора. Даже если нужно будет найти эти чёртовы цветы, любое лекарство, философский камень, артефакт бессмертия, свернуть горы, пересечь океан пепла…

Я обязательно выживу!

Флоран спрыгнул с коня, бросил поводья и пару монет мужчине, чтобы тот привязал коня и поспешил в центр города.

Имя этому месту - Айрон Мейден, один из немногих городов старой эпохи, что сумел сохранить часть технологий себе. По этой причине Пинки и прискакал сюда - если где-то он и может найти помощь, то только здесь.

Закутавшись в плащ, он вошёл в бар, сразу направившись к стойке.

-Кем будешь? - к нему угрожающе приблизился синекожий здоровяк, хрустя костяшками.

-Пинки, из Голодающих. Пришёл просто выпить, ничего такого, уверяю! - флоран растерянно поднял руки, ежась перёд фигурой вышыбалы.

-Ну… Иди. И чтоб не буянил тут.

Пинки попятился к стойке и, то и дело оглядываясь через плечо, сел.

-Бармен, слушайте… - начал шептать Пинки, наклонившись вперёд.

-Да? - безразлично, но уважительно ответил бармен, протирая бокал.

-Чего у вас тут все такие напряженные? - кивок в сторону вышибалы у двери - никак иначе, стряслось что?

-Что стряслось, то стряслось, да-а… - протянул бармен - Покушение на мэра случилось, вот что.

-Э?... Разве не обычное это дело? - удивленно склонил голову Пинки - Такое часто бывает в наше время.

-Да, покушение как покушение, если бы не одна деталь… Говорят, нападающие использовали огнестрельное оружие. - последние слова бармен прошептал тихо, только для Пинки.

-Не враки ли? - недоверчиво нахмурился флоран.

-Враки, не враки, а мэр уже с неделю из своего поместья не выходит, да его подручные всё по улицам рыщут - банду пытаются найти, что огнестрел использует. Собственно, многие хотят их отыскать из-за вознаграждения, вот и подозревают всех вокруг.

"Отыскать людей с огнестрелом, да?..." - пронеслось в голове флорана.

Пинки прикинул, может ли он получить какую-то выгоду с этого. Бармен упомянул вознаграждение, так что, очевидно, возможность есть, тем более мэр города обязан знать хоть что-нибудь о цветках, так ему нужных, или же о хороших докторах… Однако, само задание, раз его до сих пор никто не выполнил, было весьма сложным.

"Как банда вооруженных людей, настроенных к мэру враждебно, могла остаться незамеченной? Недовольных мэром почти нет, ведь правит он чесно и открыто, насколько это возможно в нынешних реалиях, так что народ определённо их не скрывает…"

-Хм-м. - Пинки задумчиво потёр подбородок.

-Заказывать что будете? - терпение бармена начало иссякать, ибо флоран занимал место за стойкой и ничего не выпивал.

-А… Просто воду, пожалуйста.

Заплатив невозмутимому бармену, Пинки вновь ударился в размышления.

"Если не восстание народа, то что? Какая-то группировка хочет захватить власть в Айрон Мейдене? Сложно представить, со здешней-то безопасностью… Тогда что-то извне? Но как они прошли в город незамеченными?"

Пинки заплатил и вышел из бара. Его встретило легкое дуновение наступающей ночи, прохладное на фоне жаркого дня. Солнце алым кругом горело посреди горизонта, отдавая последние лучи Айрон Мейдену.

"Не снаружи и не внутри… Стоп, разве что…"

Пинки посмотрел себе под ног и расширил глаза.

"Сейчас город использует только часть старой канализации, но заброшенные участки могут быть пристанищем не только для крыс-переростков, так ведь?"

Флоран не стал медлить - он вообще никогда не медлил - и пролез в первый же люк, очутившись внизу.

"Надо же, попасть в канализацию так легко…" - он чувствовал себя словно ребенок, делающий что-то втайне от строгих родителей. Целая свора запахов ударила ему в нос, чуть не свалив его с ног, но в букете ароматов он почуял то, что искал.

"Запах, которого не должно здесь быть… Запах жареного мяса? Чем они здесь занимаются?"

Пинки осторожно ступал в сторону, откуда шёл запах, пока не упёрся в заслонку, отделяюющую заброшенную часть канализацию от используемой.

"И каким, чтоб их черти драли, образом они туда попали?" - ломал голову парень, не понимая, как можно использовать давно сломанный механизм.

Внезапно среди обычных запахов он почуял то, что очень не желал встретить. Запах мутировавшей плоти.

-Ой как нехорошо… - нахмурился флоран, вытаскивая прихваченный из дому тесак, оглядываясь вокруг в попытках уловить любое движение.

Два алых следа прочертили рубины безумных глаз, видящие хилую фигуру Пинки как кусок мяса. Огромная тень рванула вперед, но Пинки успел подпрыгнуть вверх и приземлиться на существо, вогнав тесак ему в спину в попытке достать до позвоночника.

Тень завизжала и сбросила Пинки со спины, едва не размазав его по стене.

-Ненавижу… Чертовых… Крыс… - прохрипел флоран, через силу подымаясь.

Он ранее не раз сталкивался с этими созданиями ада, только с сухопутными, а не подземными. Раньше крысы были безобидными грызунами - если не считать то, что они переносили болезни - но сейчас многие мутировали и стали чертовски огромны, с гниющими наростами по всему телу и смертельным ядом - впрочем, вероятно, при укусе просто передавался невероятный ворох болезней, что можно было принять за сильнейший яд.

Крыса-переросток побежала на Пинки, неистово визжа и клацая зубами.

-Умри уже, сволочь!

Словно искусный танцор, флоран шагнул в сторону, пропустив монстра в миллиметре от себя, и со всей силы рубанул по основанию шеи, разрубив позвонки крысы, тем самым лишив её жизни.

Однако, этот изящный на первый взгляд манёвр стоил Пинки конечности - левая рука ниже локтя была зажата в зубах крысы, истекающая белесой жидкостью.

-Вот чёрт. - Пинки недовольно нахмурился, после чего еле-еле вырвав свою руку из зубов монстра, приставил её обратно, не выражая особого беспокойства.

Он не любил вспоминать, но обнаружил, что может отращивать или приращивать старые конечности в одном из походов, когда их отряд угодил в болото и аллигаторы откусили ему обе руки - ощущения были не из приятных, но ему не было так больно, как человеку.

-Вот… Чёрт. - выдохнул Пинки. В темноте туннеля засветилась пара алых глаз. И ещё одна. И ещё.

Цокот когтей по каменым стенам становился всё ближе.

-Что ж, это было слегка… Безрассудно. - отчаянно ухмыльнулся Пинки.

Пока мысленно он уже праздновал свои похороны, чья-то крепкая рука схватила его за шиворот, рванув назад.

-Что за?... - он развернулся и увидел лысого мужчину, что с опасением целился в него из винтовки.

-Хех, не думаю, что пару пуль мне навредят. - улыбнулся Пинки, которому уже приходилось приращивать себе конечности.

Из тени позади мужчины поднялись ещё дюжина стволов, все как один смотревшие в сторону флорана.

-Э…Ладно, пожалуй, мне будет немного больно…

Неведомым образом открывшаяся заслонка за спиной флорана с глухим стуком закрылась обратно образом столь же неведомым.

-Не убивайте, если можно… - Пинки нервно рассмеялся, держа руки за головой.

-Позовите Гуда! - низкорослый, крепкий мужчина с жёсткой чёрной бородой до груди крикнул какому-то человеку.

Что-то странное было в этом полурослике… “Болен, что-ли?”- подумал Пинки, когда понял, что у мужчины слегка дрожали руки и блестели глаза.

Медленно протекали секунды ожидания, звенящая тишина воцарилась между флораном и людьми, что наставили на него оружие. Из-за поворота туннеля вышел седой бородатый мужчина, худой настолько, что, казалось, кости отблескивают белым цветом сквозь его кожу.

-Что привело тебя.. - мужчина осекся, прищурив глаза, недоверчиво разглядывая флорана.

Резко приблизившись, Гуд начал осматривать Пинки глазами, в которых будто зажглись два безумных огонька, пляшущие внутри старых, сухих глазниц. Старик бормотал себе под нос что-то неразборчивое, но невыразимо истеричное, а затем, словно придя к какому-то выводу, отскочил от Пинки и яростно покивал головой.

-Кто ты, о неизвестный? - величаво произнёс Гуд, указав длинным скрюченным пальцем в сторону флорана.

-Я Пи…! Пирогор, из… Из свободных наций. - почему-то его тревожили безумные глаза, видимо, главенствующего здесь старика, поэтому он попросту выдумал себе имя и фракцию.

-Из свободных наций? Никогда не слышал о таком! Кто это такие? - не на шутку заинтересовался бородатый.

-Это… - Пинки надо было что-то придумать, причём срочно - Вы их не знаете, но они… О да, они наслышаны о вашем величии и благоразумии, я пришёл сюда, чтобы установить… дружеские отношения между нами.

Гуд расширил глаза в удивлении, а затем начал ходить из стороны в сторону, раскачиваясь, словно утка и бормоча что-то невразумительное, теребя свою бороду.

-Величии и благоразумии… Величии и благоразумии…

Он развернулся к Пинки и смерил долгим, пронзительным взглядом своих подопечных.

-Убрать оружие, убрать оружие! - взмахнул руками тот, небрежно приказывая всем присутствующим - Этот посланец наш гость! Обустройте ему временный приют среди нас.

"Да ладно, это не могло сработать!" - дивился Пинки, стараясь не выдавать своего ошеломления.

-Благодарю за гостеприимство. - поклонился он, нисколько не дрогнув внешне.

К Пинки подошёл тот низкорослый, больной на вид мужчина, что ранее позвал главаря и повёл за собой в неизведанные переплетения канализационных тоннелей.

С первого взгляда было понятно, что люди обжились здесь основательно - то тут, то там валялось чье-то барахло, были расстелены покрывала, какой-то забавный усатый мужчина, видимо, работал здесь поваром, куховаря неведомую смесь и обменивая её на вещи или деньги.

"Как будто… Некая община бездомных." - подумал Пинки, рассматривая людей, живших здесь.

-Так, а теперь рассказывай, зачем ты здесь на самом деле? - низкорослик завел его в пустующий тоннель и резко развернулся, смеряя флорана недоверчивым взглядом.

-Но я ведь всё сказал…

-И кто только на это купится?! - раздраженно воскликнул собеседник, взмахнув руками - Разве что эти, эти чёртовы безумцы!… - грусть просочилась в его голосе, а глаза потускнели, словно мужчина погрузился в воспоминания.

-Но ведь вы сейчас среди них?... - не нашёлся, что сказать, Пинки.

-У судьбы много способов сделать чью-то жизнь дерьмовой… А потом взять это дерьмо и заставить сожрать! - пробубнил себе в бороду этот странный полурослик.

Пинки пребывал в замешательстве, но уже решил, что будет придерживаться своей выдумки до конца - главное, что их глава ему поверил(истинное чудо!), большего и желать нельзя.

-Да не боись ты, не боись, тьху! И ежу понятно, что ты выдумал всё от начала до конца… Тебе повезло, что здешний пастырь - помешанный на своей вере культист, давно погрязший в безумии. Так зачем ты здесь? Можешь мне рассказать, я сам хочу отсюда убежать! Боюсь только, что скоро некому будет… - последние слова Пинки почти не разобрал, настолько тихо выдохнул их его собеседник.

Флоран метался между желанием рассказать всё начистоту и стремлением сохранить тайну, однако бородатый мужчина расценил эту паузу по-своему.

-Ну, раз не хочешь… Давай я тебе немного о себе расскажу. Для начала, позволь представиться: меня зовут Трампет Гарп. Необычное имя, да? Мои родителю любили всякую экзотику! Я попал в этот культ не по своей воле... Ох, стоп, а ты ведь не знаешь, что это за культ то такой! - Трампет покачал головой, словно понял это лишь сейчас.

Он вытащил трубку и закурил, продолжив говорить лишь после первого выпущенного кольца дыма.

-Сборище людей, поклоняющихся какой-то огромной крысе! Крысе, представь только, поклоняются, уму непостижимо! Простому животному… Разве что шерсть и кожа у неё белая. Но я всё равно не понимаю, зачем поклоняться двухметровой крысе-альбиносу… Но они друг друга поняли, что удивительно. - Трампет протяжно выдохнул, словно собираясь с духом - Они… они скармливают крысе людей, а взамен ни один грызун в канализациях не посмеет зайти на наши земли.

-Но почему вы в таком месте? - осторожно спросил Пинки.

-Семейные обстоятельства!... - яростно воскликнул Трампет, ударив кулаком стену.

После этого последовал такой шквал отменных ругательств, что у Пинки заныли бы уши, были б они человеческими.

–Да-да, самые, что ни на есть, семейные… Дочь моя, кровинушка, в лапах у этих безумцев. Они готовят… Обряд восхождения. Они верят, что если напоить ту крысу - её, кстати, они называют Хараамой - кровью трёх девственниц, а затем тот, кто испил кровь Хаарамы ранее, дотронется до него, он может превратиться в божественное творение. Крысу, то есть, тьху!

-Какая чушь! - не выдержал флоран.

-Вот и я это понимаю… А моя дочь сейчас у них в клетке и просто так отпускать они её не собираются. Сейчас они собрали уже две девушки, а вот с третьей у них возникли проблемы… Хех, хорошо, что они такие придурки. - хрипло рассмеялся мужчина.

-Неужели они напали на мэра? То есть, у него есть дочь, а напали они, чтобы выкрасть её?! - не верил своим ушам флоран.

-Именно! У них ведь всё на высокой крови завязано, у культистов этих, а кому иметь в своих венах хорошую кровь, как не дочери мэра - так это работает в их понимании.

"И как только они до сих пор существуют, с таким-то главарём?" - недоумевал Пинки, ведь культисты каким-то неведомым образом раздобыли оружие, и существуют здесь явно не первый день.

Трампет печально вздохнул и снова закурил, устремив свой взор куда-то далеко.

-Ну, что, быть может, теперь расскажешь мне правду? - улыбнулся Трампет в густую бороду.

Пинки уже понял, что Трампет и сам не часть этого места, да и привлекала его какая-то скрытая решительность в нотках его голоса - сейчас он не опасался рассказать всё начистоту.

-А я… А что, собственно, я? - Пинки пожал плечами - Мне просто много чего нужно. Деньги, редчайшие лекарственные цветы, способ излечить врожденную болезнь… Так, по мелочи. - ухмыльнулся, насколько флоранская анатомия это позволяла, Пинки.

-Решил найти неизвестную банду за вознаграждение от мэра? - кивнул головой Трампет.

-Именно! - хлопнул в ладоши Пинки - И, сдается мне, мы можем друг другу помочь, не так ли?

-О чём ты?...

-Все просто. - пожал плечами флоран - Вам нужно сбежать с дочерью, мне - тоже сбежать, задание было лишь найти тех, кто покусился на мэра, а не разбираться с ними. Есть идеи?

-Если я правильно понимаю нынешнюю ситуацию, тебя рано или поздно позовут на встречу с пастырем. Если ты задержишь его достаточно долго, я мог бы…

-Вот и порешили! - флоран хлопнул в ладоши, даже договорить Трампету не дав.

-Так быстро?... - удивился тот.

-Ну, а что тут думать? Максимально простой план: меня зовут на встречу, охрану на время беседы должны стянуть туда; параллельно с этим вы с дочерью убегаете, за вами высылают погоню, а я тихо испаряюсь под шумок. Я помогаю вам, вы мне. - пояснил Пинки таким тоном, словно ежедневно таким занимается.

-Ох… - схватился за голову Трампет - Я так далеко не думал… Быстро соображаешь.

-Да ладно, ничего необычного же.

Пинки действительно не видел в этом ничего необычного.

"Простая логика ведь, разве нет? Кто-то действительно умный мог бы придумать план получше." - думал флоран. Впрочем, полурослика всё устраивало и он не стал думать дальше. А зря...

Прошло пару часов томительного ожидания и всё пришло в движение.

Пинки, то бишь, Пирогора провели к Гуду и посадили за один старый, еле как помещающийся в тоннеле стол, на котором были поставлены две порции еды.

-Поешьте, поешьте, важные дела на голодный желудок не решаются! - пробурчал глава культистов с набитым ртом.

Пинки хорошо чувствовал запахи. Когда среди ароматов парующей пшеничной каши он уловил уже знакомый запах туннельных крыс, у него ком подступил к горлу при виде ломтиков мяса, плавающих в тарелке. Благо, физиономия флорана не слишком-то хорошо передавала эмоции, и Гуд ничего не заметил.

Флоран собрался с духом и влил в себя сразу половину тарелки - благо, его анатомия такому не противилась, а на рвоту он вообще не был способен.

"Суровая пища нового времени… Мерзость." - Пинки вспомнил, как Старшая воротила нос от практически всей еды, что ей давали. Он никогда не понимал что особенного в нынешней еде, но, скорее всего, большинство еды для неё было на вкус примерно таким же ужасным, как эта каша.

"Интересно, возможно ли есть что-то подобное, не обладая моей удивительной живучестью." - рассеяно подумал он, через силу запихивая в себя это месиво. Пока что всё шло согласно плану, затянувшийся приём пищи даже помогал Пинки - пока большинство охраны собрано вокруг него, Трампет с дочерью смогут сбежать.

Вопрос лишь в том, сколько времени понадобиться выиграть флорану, прежде чем культисты погонятся за сбежавшей жертвой.

“Надо бы подвести к этому как-то помягче да побыстрее, хм.” - размышлял Пинки, параллельно рассеянно беседуя с безумным стариком. Тот рассказывал оживленно, радостно - словно ему давно не хватало собеседника. Когда старик затронул тему жертвоприношений, Пинки осторожно спросил:

-А можно… Можно взглянуть на эти ваши… Жертвы? - изображая саму покорность, спросил флоран.

-Ну, конечно, почему бы и нет! - старик яростно закивал.

Гуд вдруг замер, словно осознал что-то, и его глаза засияли, словно его посетило просветление свыше.

Планирование - отнюдь не сильная сторона Пинки.

-Схватить его! - крикнул он, указав на меня костлявым пальцем - Наша последняя , идеальная, прекрасная жертва была послана нам самим Богом!

“А…” - только и пронеслось у Пинки в голове.

В такие моменты, когда жизнь висит на волоске, внутри флорана словно щелкал переключатель, в голове становилось пусто, мысли резко уступали место тому, что происходит снаружи, а эмоции заталкивались в самые дальние уголки сознания.

“Медленно, медленнее, чем Дюран.” - оценивал движения людей Пинки.

Поле зрения у флорана было больше, чем у людей, и это сыграло ему на руку. Заметив, как успевший взять оружие в руки культист собирается воткнуть нож ему в бок, он взмахнул тесаком и одним ударом отсёк ему кисть.

Брызнула кровь и воцарился хаос.

Соотношение было где-то один против тридцати, но Пинки сражался, словно был не из миролюбивой расы человеко-растений, а кем-то из касты каннибалов, что использовали грибы для входа в состояние бешенства, диким зверем.

Использовать огнестрельное оружие в тесных туннелях они не могли, поэтому всякий сражался, чем может.

Пинки широким взмахом рассёк очередному культисту шею и прыгнул, оттолкнувшись от его тела, избежав ударов десятка ножей, топоров и копий.

Загнав тесак глубоко в черепушку врага, вытягивать тот уже не было времени и Пинки пнул труп прямо в толпу культистов, голыми руками перехватил летящий в него топор и выпустил кишки мчащемуся на него мужчине.

Он держался как мог, но не мог он один победить в столь неравной схватке. Удар за ударом приходился на его руки и ноги, кто-то пронзил стилетом его живот, а срезанный во время неудачного уклонения скальп кровоточил белесой жидкостью, что заменяла флоранам кровь.

-Стойте! Не убивайте его! - взволнованно крикнул Гуд, что все это время сидел, вжавшись в кресло, пытаясь не показывать свой страх от творящегося рядом.

Секунда промедления…

Длинное копье тёмным росчерком пронзило рот Гуда и кресло, на котором он сидел, насквозь.

-А ты неплохо сражаешься. - прозвучал бесстрастный голос за спиной Пинки.

Флоран развернулся, пытаясь поднять оружие, но его сознание погружалось во тьму, ноги подкосились и он бессильно упал на пол. Пинки лишь успел увидеть небольшую серо-синюю тень, с хвостом, медленно раскачивающимся из стороны в сторону.

А затем сознание покинуло его.