Шимоцуки-сан любит моба (Лайт-Новелла) Yagami Kagami — Только ты не такой, как все. После уроков Накаяма Котаро заходит в класс за забытой вещью и находит там спящую Симоцуки Шихо. По слухам, именно она — главная мишень Рюзаки Рёмы, популярного парня, который собирает вокруг себя гарем, но её лицо неизменно спокойно, и никто ни разу не видел, как она улыбается. И всё же сейчас её белые пальцы сжимают руку Котаро…!? Вот так начинаются «тайные отношения» между главной героиней и обычным мобом! ==================== Иллюстрации. [[image:/storage/reader-images/058a2aa4dedafe077eb3f23afe7deeb847b3d52c.jpg]] [[image:/storage/reader-images/6d863a2aaf52415f199de51556807a0eda89d2a6.jpg]] ---------- Знакомство с персонажами. [[image:/storage/reader-images/c21093cba682eb9e77f8967cbc097acdd923f533.jpg]] [[image:/storage/reader-images/31289458ee370b9b29730627606c24b3419551cd.jpg]] [[image:/storage/reader-images/f43951fc895a7bb9775e870e866e1e702e76595e.jpg]] [[image:/storage/reader-images/f6b2d5d9d3e103faa7f8e5eee7f576f655185b5e.jpg]] ---------- Пролог: Сдержанная школьная романтическая комедия о «бандите», который чуть не стал главным героем. Если, например, этот мир был бы историей…То кто тогда был бы главным героем? К сожалению, ответ — не я, Накаяма Котаро.Главный герой этой истории — без сомнений, мой одноклассник Рюзаки Рёма.Настолько его повседневная жизнь похожа на романтическую комедию. — Эй-эй, Рёма-они-тян? Давай в следующий раз вместе пойдём покупать купальники! Школьная жизнь Рюзаки Рёмы начинается — как и следовало ожидать — с того, что к нему пристают девушки. — Да ладно, Азуса. Сейчас только май. Не рановато ли идти за купальниками? — Эээ? Но я хочу, чтобы Рёма-они-тян поскорее увидел меня в купальнике~ С невинной улыбкой черноволосая девушка с хвостиками, Накаяма Азуса, сияет, глядя на Рюзаки.Хотя она уже первокурсница старшей школы, из-за своего маленького роста она выглядит как его настоящая младшая сестра. — Разве ты не хочешь увидеть меня в купальнике, Рёма-они-тян? Прямо сейчас эта самая девушка сидит у Рюзаки на коленях, ласково прижимаясь к нему.Её навязчивое поведение заставляет меня инстинктивно отвести взгляд.И всё же будто какая-то невидимая сила не даёт мне повернуть голову. — Я-я тоже согласна! Да, возможно, ещё немного рано для сезона… но, думаю, лучше подготовиться заранее. На этот раз вмешивается ещё одна девушка.Это Ходзё Юдзуки. Она невысокая, но её фигуристое тело делает её невероятно популярной среди всех парней в школе.Возможно, она пытается завоевать расположение Рюзаки, потому что незаметно держит его за руку. — Вообще-то… у меня немного увеличился размер, и купальник, который я купила в прошлом году, мне больше не подходит… — О-они стали ещё больше…!? Её лицо было ярко-красным — без сомнений, от смущения.Её грудь всегда была источником её неуверенности, но теперь она явно использует её как оружие, чтобы привлечь внимание Рюзаки. — Аа! Рю-кун, ты опять смотришь на Юдзу-тян с таким извращённым лицом~! Вдруг третья девушка обняла Рюзаки сзади, прижавшись к нему грудью. — Пойдём покупать купальники, хорошо? Я надену любой, какой тебе понравится… только для тебя. — Э-эй! Ты же их прямо в меня вдавливаешь…! — Няхаха♪ Рю-кун, ты весь покраснел. Такой милый~☆ Эта озорно ухмыляющаяся девушка — Асакаура Кирари.С её яркими светлыми волосами и откровенным стилем формы она полностью выглядит как гяру.А ведь ещё в средней школе у неё были чёрные волосы, очки, и она была тихой, книжной девочкой… Поразительно, как сильно она изменилась всего за несколько месяцев. Девушки — настоящая загадка. Возможно, именно её сильное желание стать для Рюзаки кем-то особенным и привело к таким переменам. …Хаа. Просто наблюдая за Рюзаки и остальными, я невольно вздыхаю.У окна в задней части класса, залитого солнцем, их сверкающее общение выглядит как сцены из романтической комедии с Рюзаки Рёмой в главной роли. Но тогда… что насчёт меня?Смогу ли я наслаждаться такой же яркой и захватывающей повседневной жизнью, как Рюзаки? Ну… ответ очевиден. Сидя в одиночестве на последней парте у окна со стороны коридора, подпирая подбородок рукой и с скучающим выражением наблюдая за ними… я не могу быть дальше от их мира. Ещё до поступления в старшую школу… я и представить не мог, что всё обернётся так. Глядя на тех трёх девушек, у меня сжимается грудь.Потому что все они — девушки, которые раньше были мне очень близки. Азуса, может, и моя сводная сестра, но… мы ведь вели себя как обычные брат и сестра, правда?После встречи с Рюзаки на церемонии поступления она быстро начала называть его «Рёма-они-тян» и окружать его вниманием, почти перестав разговаривать со мной. Кирари и я… ведь раньше были хорошими друзьями, да?В средней школе нас сблизила любовь к книгам. Но теперь она настолько увлечена любовью, что потеряла интерес к чтению.С исчезновением общего интереса исчезла и наша связь. Юдзуки и я… были друзьями детства, которые всегда держались вместе, правда?Она всегда была рядом со мной. Но с тех пор как она влюбилась в Рюзаки с первого взгляда, она почти не отвечает, когда я пытаюсь с ней заговорить, словно даже не помнит о моём существовании. …Не то чтобы я хотел с ними встречаться или что-то в этом роде. У меня не было никаких скрытых мотивов. И всё же факт остаётся фактом — между нами была связь. Так что, пусть это и не была любовь, между нами всё же была какая-то привязанность. Я никогда не считал их совершенно чужими людьми. Но… похоже, так думал только я. …Ну, это не такая уж редкая история.Девушки, с которыми ты был близок, влюбляются в кого-то другого. Такое происходит постоянно. Это просто часть жизни. Так что нет смысла впадать в уныние. Нет причин зацикливаться на этом. Я это понимаю. И всё же… разве такие мысли — не просто моя самонадеянность?Может… может быть, именно я мог бы стоять там вместо него… Ага, конечно. Это совершенно нереалистично. Да и если бы я оказался на месте Рюзаки, гарем из стольких девушек был бы для меня слишком сложным. И всё же… в прошлом, во всех тех разговорах с ними, наверняка были поворотные моменты.И в зависимости от моего выбора, возможно — всего лишь возможно — я мог бы оказаться там, где сейчас Рюзаки. Но это всего лишь пустые фантазии. Я не Рюзаки. Я изначально не был предназначен быть «главным героем». Для таких, как я, есть куда более подходящее слово. Я всего лишь второстепенный персонаж.В романтической комедии Рюзаки Рёмы я — тот, кто вообще ничего не значит. Вот кто такой Накаяма Котаро. — Ну что ж, раз всё решено… как насчёт сходить в торговый центр на следующей неделе и купить купальники? — Урааа! Тем временем Рюзаки Рёма продолжает жить своей ослепительной школьной романтической жизнью.С таким количеством девушек вокруг правильнее назвать это «гаремной романтической комедией». — Эй, Шихо. Хочешь пойти с нами? И гарем Рюзаки не ограничивается всего тремя девушками.Рядом с ним всегда есть ещё одна. Её зовут Шимоцуки Шихо.С её серебристо-белыми волосами — редкость даже для Японии — и яркими небесно-голубыми глазами она выделяется больше всех. Она сидит рядом с Рюзаки и тихо спит. По слухам, они знакомы с детства.Она — так называемая подруга детства Рюзаки. — …Что? — П-прости, я тебя разбудил? Мы просто говорили о том, чтобы пойти покупать купальники. Хочешь с нами, Шихо? Шихо медленно приподнялась, явно не в восторге.На первый взгляд она всегда выглядит угрюмой или отстранённой, но, похоже, это просто её обычное состояние. Я ни разу не видел, чтобы она улыбалась. Она редко говорит, её выражение лица почти не меняется, а голос всегда тихий и ровный. И всё же её никто не недолюбливает.Наверное, это и есть то, что называют «особенной». Даже если бы мне сказали, что она принцесса, вышедшая прямо из сказки, я бы не удивился. Настолько она ослепительна. Возможно, именно поэтому Рюзаки испытывает к ней особые чувства. Я часто вижу, как он специально заговаривает с ней. Она — идеальная кандидатка на роль главной героини, объекта чувств главного героя. Это другой мир. Просто глядя на неё, чувствуешь давление. Я тянусь к ней. Я восхищаюсь ею. По сравнению с Рюзаки и остальными я… я снова невольно сравниваю себя с ними и ещё раз вздыхаю. — …Хм? В этот момент мне показалось, что наши взгляды с Шихо встретились. Ч-что за…? Эти ясные, прозрачные глаза были направлены в мою сторону. Но не может быть, чтобы она действительно смотрела на меня. Возможно, её внимание привлёк кто-то в коридоре, и она просто случайно взглянула туда. Я убедил себя в этом и отвёл взгляд. Я посмотрел на часы над доской и тихо пожелал, чтобы время шло быстрее. И так проходят мои дни. Вот такая это история.Банальная гаремная романтическая комедия, где ничем не примечательный второстепенный персонаж рассказывает о том, какой удивительный Рюзаки Рёма — главный герой этого гарема. По крайней мере… я так думал. До того дня, когда мне довелось заговорить с Шимоцуки-сан. ---------- Пролог Шимоцуки любит моба 1 том, 1 глава Например, если бы этот мир был “историей”. Только кто же будет главным героем? К сожалению, ответом на это был не я, а Накаяма Котаро. Главным героем этой истории, без сомнения, будет мой одноклассник Рюдзаки Рема. Его повседневная жизнь была так похожа на “романтическую комедию”, что это заставило меня так подумать. “Эй, Рюма-братик-тян? Давай в следующий раз сходим за купальником по магазинам”. Во-первых, школьная жизнь Рюзаки Рюмы началась с общения с девочками. “Эй, там, Азуза. Все еще май, понимаешь? Тебе не кажется, что еще рановато начинать покупать купальники?” “Эээ? Но Азуса скоро хочет показать тебе себя в купальнике, Рюма, братик ~” Черноволосая девушка с двумя хвостами, Накаяма Азуса, невинно улыбнулась Рюзаки. Она, которая была маленькой даже для ученицы первого года средней школы, выглядела действительно как младшая сестра Рюзаки. “Ты не хочешь посмотреть, Рюма-братик-тян?” В данный момент она сидела на коленях Рюзаки, прижимаясь к нему. Поведение избалованного ребенка этой девушки заставило меня захотеть отвести взгляд. Однако я не мог пошевелить головой, как будто ее удерживала какая-то невидимая сила. “Я... я тоже согласен. Сезон, конечно, немного рановат, но… Я думаю, что лучше всего подготовиться пораньше”. Кроме того, еще один. На этот раз в разговор вмешалась другая девушка. Она была Ходзе Юдзуки. Она была невысокого роста, но хорошо сложена и пользовалась популярностью у всех парней в школе. Она небрежно схватила его за руку, возможно, пытаясь хоть немного понравиться Рюзаки. “На самом деле, я… Немного подрос в размерах. Итак, купальник, который я купила в прошлом году, больше не подходит...” “Т-ты все еще растешь больше...!?” Ее лицо было ярко-красным, что определенно было связано с тем, что она была смущена. Даже несмотря на то, что у нее должен был быть комплекс по поводу размера ее груди… Казалось, она хотела привлечь внимание Рюзаки, даже если бы ей пришлось использовать это как оружие. “Ах! Боже, Рюу-кун, ты снова смотришь на Юзу-тян похотливыми глазами~” А затем третья девушка внезапно навалилась на Рюзаки сзади. Она крепко обнимала его, прижимаясь к нему своими грудями. “Давай пойдем по магазинам за купальниками ~. Рюу-кун, я надену любой купальник, который тебе понравится.…?” " эй, это касается меня! Это касается меня...!” “Ньяхаха♪ Рюу-кун, ты весь красный, такой милый☆” Девушку, озорно улыбавшуюся, звали Асакура Кирари. Она была поразительно похожей на гьяру студенткой с роскошными светлыми волосами и униформой, надетой очень откровенно. До средней школы она была писательницей с черными волосами и в очках, но… Она так сильно изменилась всего за несколько месяцев. Девушки действительно были невероятны. Возможно, это было ее сильное чувство желания быть особенным существом Рюзаки, которое побудило ее преобразиться. “......Хааахх” Глядя на них, я не мог удержаться от вздоха. В задней части класса, у окна. Обмен репликами, который разворачивался в этом солнечном месте, был похож на “романтическую комедию” с Рюдзаки Ремой в роли главного героя. Ну, а как же тогда насчет меня? Мог бы я вести такую же веселую и яркую повседневную жизнь, как они? Ну что ж… Я уже знал, не думая об этом. На заднем сиденье рядом с коридором, сидя в одиночестве со скучающим видом, подперев щеку рукой, я, наблюдая за ними, был слишком далеко от них. Пока я не поступил в среднюю школу… Я никогда не думал, что это произойдет. У меня защемило сердце, когда я посмотрела на трех девушек за пределами моего взгляда. В конце концов, девушки там были теми, с кем у меня были тесные связи. Азуза, я все же на шаг впереди нее… Но у нас все должно было быть хорошо, как у нормальных братьев и сестер. После встречи с Рюзаки на церемонии поступления в старшую школу, Азуса сразу же полюбила его, назвав “Рюма-братик-тян”. С другой стороны, она почти никогда не разговаривала со мной. Кирари, мы должны были бы прекрасно поладить как друзья. Девочка, которая сблизилась со мной в средней школе из-за нашего общего интереса к чтению книг, теперь потеряла интерес к книгам из-за того, что была безумно влюблена. Юзуки, мы должны были все время быть вместе, как друзья детства. Она всегда была рядом со мной. Но моя подруга детства, которая влюбилась в Рюзаки с первого взгляда, не проявила никакой реакции, когда я заговорил с ней, как будто она уже забыла о моем существовании. … Это не было похоже на то, что у меня был скрытый мотив - желание встречаться с ними или что-то в этом роде. Однако, поскольку у нас были связи и наши отношения так или иначе продолжались, возможно, было немало положительных эмоций. Даже если это не касалось “романтических чувств”, я также никогда не относился к ним как к совершенно незнакомым людям. Но, похоже, так думал только я. ... Ну, в этом не было ничего необычного. Девушки, с которыми я был близок, влюблялись в кого-то другого, а не в меня. У людей, пока они были живы, вероятно, была бы одна или две подобные истории. Так что не нужно впадать в депрессию. Не нужно обращать на это внимания. Я уже знал это. Но… Может быть, это действительно было мое высокомерие, которое заставило меня так думать. Может быть… Это мог бы быть там я— как будто, Это было невозможно, и ситуация с гаремом, в которой сейчас оказался Рюзаки, тоже была бы неприятной. Например… В прошлом, должно быть, были какие-то поворотные моменты в моих разговорах с этими девушками. В зависимости от выбора, я мог бы оказаться на месте Рюзаки. Но это было не что иное, как заблуждение. Я не был Рюзаки. Во-первых, я не мог стать кем-то вроде “главного героя”. Был еще один термин, более подходящий для меня. Я и есть “толпа”. Бессмысленное существование в романтической комедии Рюдзаки Ремы. Именно таким и был Накаяма Котаро. “Ну если иак… Давайте тогда отправимся за покупками купальников на следующей неделе!” ““Ураа!””” Тем временем главный герой Рема разворачивал свою искрометную школьную романтическую комедию. Более того, поскольку героинь было несколько, мы могли бы назвать это “гаремной романтической комедией”. “Привет, Шихо. Не хочешь с нами пойти?” И потом, гаремная команда Рюзаки состояла не только из них троих. Рядом с Рюзаки всегда была эта девушка. Ее звали Симоцуки Шихо. Она, чье присутствие легко превосходило других своими исключительно красивыми небесно-голубыми глазами и серебристыми волосами, что было необычно в Японии, она спала на парте рядом Рюзаки. По слухам, она была девушкой, которая всегда была с ним с тех пор, как они были детьми. Она была так называемой “подругой детства” Рюзаки. “……Что?” “Ах, моя вина. Я тебя разбудил? На самом деле, мы все сейчас говорим о том, чтобы отправиться за покупками купальников, так что… Как насчет того, чтобы присоединиться к нам, Шихо? Когда её окликнули, Шимоцуки-сан поднялась, раздраженным взглядом. На первый взгляд она выглядела только сварливой или, скорее, недружелюбной, но она всегда была такой, и я ни разу не видел, чтобы она улыбалась. Она мало говорила, выражение ее лица тоже было неподвижным, а в голосе почти не было интонации. Но все же, Шимоцуки-сан никто не ненавидел. Я думаю, такую девушку можно было бы назвать “особенной”. Принцесса, которая выпрыгнула из книжки с картинками в реальный мир — Шимоцуки-сан сияла так ярко, что я был бы убежден, если бы мне так сказали. Возможно, из-за этого Рюзаки также, казалось, испытывал особые чувства к Шимоцуки-сан, поэтому я часто видел, как он разговаривал с ней. Она была именно тем существом, которое достойно любви главного героя — главной героини. Другой мир. Просто смотреть было невыносимо. Желанный и восхищенный. По сравнению с ними, я... Упс, в итоге я непреднамеренно сравнил себя, и у меня спонтанно вырвался вздох. “...Хммм?” В этот момент у меня внезапно возникло ощущение, что мои глаза встретились с глазами Шимоцуки-сан. Ч-что?.. Ее ясные глаза смотрели в эту сторону. Но, вероятно, она не смотрела на меня. Что-то, что случайно привлекло ее внимание, находилось рядом с коридором, и она просто обратила на это внимание. Убеждая себя, я отвела взгляд. Я посмотрел на часы над классной доской и пожелал, чтобы время просто продолжало двигаться вперед. Такой день постоянно повторялся. Это была такая история. Типичный сюжет романтической комедии, где скучный второстепенный персонаж был назначен рассказчиком, чтобы просто описать, насколько удивительным был главный герой гарема по имени Рюдзаки Рема. Действительно, я так и думал. До того дня, дня, когда у меня состоялся разговор с Шимоцуки-сан, то есть── [AzimlxПереводчик : Крч сорри за ошибки если они тут есть, постараюсь выкладывать главы как можно быстрее] ---------- Молчиливая подруга детства главного героя, по какой-то причине, разговоривает со мной 1 том 1 глава - Молчиливая подруга детства главного героя, по какой-то причине, разговоривает со мной Именно в этот день я внезапно понял, что школа закончилась. Я ушел из школы в полном одиночестве, вернулся домой, бросился на кровать и закрыл глаза. Хотя я и думал о том, чтобы заняться своим ежедневным чтением в течение дня, у меня пока не было настроения погружаться в историю. Даже сейчас я не мог выбросить этих девушек из головы, не давая мне возможности отдохнуть. (Азуса-Тян и ее друзья собираются на свидание с Рюзаки...) Очевидно, событие, о котором Рюзаки и другие упоминали ранее, “поход за купальниками”, происходило сегодня. Я вспомнил, что слышал об этом в классе. Это была не только моя невестка, Азуса. Кирари, которая когда-то была моей подругой, и Юзуки, моя подруга детства, вероятно, все ходили по магазинам с Рюзаки. …...Нет, не просто три девушки, а четыре. Была еще одна; ее звали Шимоцуки Шихо. Вероятно, она тоже тусовалась с Рюзаки. Возможно, они прямо сейчас примеряли купальники и смеялись вместе. “Рюма-братик, как насчет этого?" “Рюу-кун, что ты думаешь? Для тебя это достаточно броско?” “Как тебе это нравится, Рюу-кун? Тебе нравятся такие вещи, верно ~?” В глубине моего сознания я могла видеть их троих в купальниках, нетерпеливо пытающихся привлечь внимание Рюзаки. Однако я ни разу не разговаривал с Шимоцуки-сан, поэтому не мог себе представить, что она будет делать. (Нет ...... какой смысл даже думать об этом? Если подумать, разве у меня нет задании по математике, на которое мне нужно обратить внимание?) Я неохотно встала с кровати, чтобы стряхнуть с себя все негативные мысли, которые были у меня в голове. Я открыла сумку, чтобы достать распечатку, но ее нигде не было видно. “Разве я забыл? Какого черта я вообще делаю ...” Должен ли я просто пойти завтра в школу пораньше, чтобы решить эту проблему? Хм... Но что я вообще буду делать, если останусь дома ...? Если это так, то для меня было бы более полезно использовать время, которое у меня есть, чтобы вернуться в школу и закончить ее. ◆ Когда я приехал в школу, было почти восемнадцать часов. Сейчас была середина мая. Несмотря на то, что дни становились длиннее, постепенно становилось все темнее и темнее. Через некоторое время небо окрасится в малиновый цвет и, в конце концов, станет черным как смоль. “…………” Я молча шел по коридору. Когда я вошел в здание школы, не было никаких признаков присутствия кого-либо еще, за исключением тех членов клуба, которых я мог видеть через окно. Это продолжалось в течение нескольких минут. Поднявшись по лестнице, я, наконец, добрался до классной комнаты моего второго курса. “Наконец-то прибыл....” Мне потребовалось около часа, чтобы добраться сюда. Я почти вздыхаю при мысли о повторении этого сурового процесса еще раз, когда мне нужно будет возвращаться домой. “────Цу...” Но вздох не вырвался наружу, наоборот, он исчез где-то в глубине моего горла. Я бессознательно затаил дыхание. В конце концов, в классе, который я считал пустым, была ученица, лежащая лицом вниз на своем столе. “Ши-Шимоцуки-сан?” Я не мог удержаться, чтобы не позвать ее по имени. Единственной, кто остался в классе, была студентка с поразительно серебристо-белыми волосами. (Она не ходила на свидание с Рюзаки и остальными.....!) Я был очень удивлен, так как не ожидал, что она будет здесь. В то же время меня охватило чувство желания сбежать. Я боялся даже быть с ней, потому что для меня было невозможно остаться с ней наедине ── это было то, что я думал. Если мне разрешат, я бы хотел просто развернуться и пойти домой. Но я не мог убежать, так как только что окликнул ее, и не мог продолжить свои следующие слова. “Э... хм... подожди....!” В конце концов, все, что я мог сделать, это стоять там в панике, ожидая ответа Шимоцуки-сан. Однако, сколько бы я ни ждал, ответа не последовало. “Мммм...” Только когда я услышал ее приятный вздох, я обнаружил, что она спит, лежа на своем столе. “Фух....” У меня вырывается вздох облегчения. Какое-то время я изо всех сил старался не разбудить ее, держа рот на замке, чтобы не вырвался ни один внутренний монолог. Она даже не замечает меня. Это нормально; однако ... расслабленное сонное лицо, которое я наблюдаю, сильно отличается от обычного, холодного, невыразительного лица госпожи Симоцуки, которое я всегда вижу каждый день в школе, заставляя меня чувствовать, что я увидел что-то, чего не должен был видеть. Не то чтобы я делал здесь что-то не так, но я начинаю чувствовать себя немного виноватым. Верно, мне нужно убраться к черту из этого класса. Помня об этом, я взял со своего стола распечатку задания по математике. Я повернулся спиной к Симоцуки-сан ... Однако мое тело внезапно остановилось. (Кстати, об этом.....который сейчас час?) Я посмотрел на свои часы. Было еще чуть больше восемнадцати. Не то чтобы было поздно, но, возможно, сейчас не самое безопасное время для девушки выходить одной. (Например...... если бы плохой человек случайно нашел Шимоцуки-сан и напал на нее──) Это была моя плохая привычка, так как мои негативные мысли часто заставляли меня излишне беспокоиться. Однако появление некой девушки по имени Шимоцуки Сино заставило меня слишком встревожиться. Поэтому я не мог оставить ее одну. (Должен ли я разбудить ее? Но если бы я вдруг заговорил с ней, она могла бы испугаться... подожди ──какого черта я вообще зацикливаюсь на чем-то подобном....!) Я устал быть трусом и всегда находить предлоги, чтобы сбежать. Вот почему я не мог продолжать поддерживать хорошие отношения с этими девушками. Преисполненный решимости сделать это, я собрал все свое мужество. “О, привет!” Я подошел к месту Шимоцуки-сан и окликнул ее, сохраняя небольшое расстояние между нами. “Хм... привет”. Но мой голос не достиг ее. Единственное, что вернулось, был звук ее дыхания. “Шимоцуки-сан!” На этот раз я позвал немного более настойчиво. В данный момент я мог бы быть зациклен, возможно, из-за того, что сделал что-то необычное. Я не только окликнул ее, но и бессознательно потряс за плечо. Обычно я бы никогда не стал делать ничего, что связано с прикосновением к другому человеку. (Ну ... это нехорошо…Я нечаянно прикоснулся к ней...) Я сразу заметил это и поспешно попытался отдернуть руку. Однако, прежде чем я успел пошевелиться, глаз Шимоцуки широко открылся, и я застрял. “............ А?” Ее небесно-голубые глаза ясно отражали мое унылое, похожее на моба. Меня было хорошо видно. Мои глаза встретились с глазами Шимоцуки. “Э-э-эм, я-я сожалею──” Я пытался извиниться за все, за то, что видел ее спящее лицо, за то, что прикасался к ней, за то, что слышал, как она разговаривает во сне, и за то, что в первую очередь звал ее, но слова не выходили. С другой стороны, Шимоцуки-сан непонимающе смотрела на меня, пока я возился вокруг. “Давай посмотрим.....Накаяма Котаро-кун?” Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда она вдруг назвала меня по имени. Хотя я был удивлен, что она знает мое имя, я подумал, что должен сначала объяснить ситуацию, поэтому я вяло ответил. “Э... эм... да, я Н-Накаяма, твой одноклассник, но я не пытался подшутить над Шимоцуки-сан или что-то в этом роде; я просто пытался разбудить тебя, и это......!” Но я не мог вымолвить ни слова, вероятно, потому, что не был спокоен. Думая, что этим объяснением я напугаю Симоцуки-сан, я стал еще более нетерпеливым. “Мне так жаль!” Вот почему единственное, что я мог сделать ── это убежать. Шимоцуки-сан уже проснулась, так что в дальнейшем разговоре не было необходимости. Было не так уж темно, так что, если она планировала скоро вернуться домой, было мало шансов, что подозрительные люди нападут на нее. Кроме того, Шимоцуки-сан вообще не должна разговаривать с таким мафиозным персонажем, как я, так что я уверен, что она бы не придала этому большого значения, если бы не могла поговорить со мной. Я уже собирался выбежать из класса, когда подумал об этом. “П-подожди!” Но это было так, как будто какая-то невидимая сила тянула меня за спину. Но, невероятно, Шимоцуки-сан остановил меня. На мгновение моя нога ослабевает. Я почти останавливаюсь, но потом вспоминаю о своем положении и решаю убежать, хотя мне и было жаль. По какой-то причине в это время я был необычайно робок, даже больше, чем обычно. Это было просто очень вовремя. “Эй──ах!?” > Бах! < Позади меня раздался громкий хлопок. Поняв, что это был звук падения Шимоцуки-сан, я сразу же остановился как вкопанный. (О нет!) Обернувшись, я увидел Симоцуки-сан, съежившуюся на полу. Должно быть, у нее запутались ноги, потому что она в спешке встала, чтобы догнать меня. Другими словами…это была моя вина, что она упала. Как и ожидалось, я не мог оставить такое дело в покое. “Ты в порядке──!?” Когда я немедленно подбежал, чтобы помочь Симоцуки-сан, она сжала мою руку и сказала эти слова. [[image:/storage/reader-images/dbbaf7fcfa6b4212ab6de960c27eeba1064aa85f.jpg]] “──Попался”. ………...А? Эти слова сорвались с моих губ. “Э, почему?” “Ты убегал, и я поймал тебя. Я настоящий интриган, не так ли? притворяюсь, что вот так падаю духом.“Так ты упал нарочно?” “Конечно, это было сделано специально. Хотя это было немного болезненно, но в результате мне удалось поймать Накаяму-Куна, так что вы можете назвать это просчитанным ходом”. “Я понимаю....?” ──Нет, не знаю. О чем, черт возьми, она говорит? Почему Шимоцуки-сан разговаривает со мной?! В чем смысл всего этого? Начнем с того, что я ни разу не видел, чтобы она произносила так много слов. “Подождите минутку, пожалуйста. Мне нужно кое-что проверить. Кроме того, я понятия не имел, почему ее маленькая белая ручка держала мой палец. “Хммм... это... хм, как я и думал, в конце концов, так оно и есть, да?” “……Что ты имеешь в виду?” “Это верно. Я.....Я... я вовсе не "нервничаю"! “......Нервничаешь?” “Да! Я чувствую себя совершенно прекрасно!” Может быть, Шимоцуки-сан счастлива ... потому что она может говорить, не нервничая? Если бы я облек факты в слова такими, какие они есть, возможно, именно это я бы и сказал. ◆ Симоцуки-сан была девушкой, известной своей "молчаливостью". Несмотря на то, что ее друг детства Рема Рюзаки заговаривал с ней, она часто отвечала только тремя словами или меньше: "Да","Нет" или "Что". Более того, Шимоцуки-сан никогда не улыбается. Я думал, что так называемая "невыразительная" внешность была для нее нормальной. Она была из тех красавиц, которые могли привлечь всеобщее внимание, ничего не делая, и ее внутренняя сторона состояла в том, чтобы быть хладнокровной и спокойной. Вот почему никто не осмеливался приблизиться к ней, и люди узнавали в ней холодную девушку, которая не растает ни под каким жаром. И все же──казалось, что правда была совершенно иной. “Накаяма-Кун! У меня есть история, которую я хотел бы, чтобы ты послушал; не мог бы ты послушать ее для меня? ” Я с облегчением увидел, что она не получила никаких серьезных травм, хотя ее ноги были заплетены и она упала раньше. Шимоцуки-сан, казалось, не испытывала никакой боли, так как она разговаривала со мной нормально, не заботясь ни о чем в мире. “По правде говоря, я ужасно нервничаю перед людьми, вот почему я на самом деле не смеюсь в школе. Но по какой-то странной причине я, кажется, не нервничаю рядом с Накаямой-Куном. Куда подевалась эта холодная, молчаливая и красивая девушка? Шимоцуки-сан был невероятно разговорчив. Ее щеки покраснели и слегка вспотели, как будто она была взволнована. “В этом есть что-то странное.... а? Накаяма-Кун, у тебя странное выражение лица. Что-то не так?” “Нет... Я просто никогда не знал, что Шимоцуки-сан может быть таким выразительным”. “Конечно, я мало разговариваю в школе ... Но только потому, что у меня не так много друзей, с которыми я могу поговорить. Кроме того, я... может быть, немного стесняюсь, но мне нравится так разговаривать, хорошо? “О, да…Я просто немного удивлен.” Шимоцуки-сан очень застенчивый человек, но она, кажется, откровенно разговорчива, когда ей комфортно с кем-то. Однако в таком случае мое внимание привлекла одна вещь. “Разве Рюзаки не разговаривает с тобой довольно часто? Почему бы тебе просто не поговорить с ним? Я почти уверен, что с ним легче разговаривать, чем со мной. Честно говоря, всякий раз, когда я смотрю на Симоцуки-сан, я не могу не вспомнить о существовании Рюзаки. Как друзья детства и идеальная пара, она, вероятно, осознавала это. (Даже если вы не встречаетесь ... у вас, вероятно, близкие отношения с Рюзаки. Если это так, то ему может не понравиться мысль о том, что ты останешься наедине с другим парнем.) Я рад, что Шимоцуки-сан разговаривает со мной. Однако, если отношения между ней и Рюзаки-саном станут напряженными из-за меня... _BOS_ Мне плохо от одной мысли об этом. Вот почему мне пора было положить конец этому разговору, по крайней мере, так я думал. “Рюзаки Рема”. Но ее реакция на это была ... неожиданной. “────”Как только я произнес его имя, вся краска отхлынула от ее лица. Улыбка, которая была у нее раньше, исчезла в одно мгновение; она превратилась в "Ничто". Она снова стала той ясной, холодной девушкой, какой я всегда ее видел. “Правда в том, что…Мне не очень нравится этот человек. Он был со мной с детства; он много говорит, но я нахожу его немного жутким ”. “А? Что ты хочешь этим сказать?” Солнце уже садилось, и небо начинало темнеть. Моей первоначальной целью было вернуть Симоцуки-сан домой до наступления темноты, но, похоже, я забыл об этой цели. Они знают друг друга с детства; они вместе уже довольно долгое время, Рюзак, похоже, близок с Симоцуки-сан ... Неужели я только что предположил, что у них хорошие отношения? Но, похоже, я ошибся. "У этого человека неприятный"Звук"". После школы, в классе, девочка с поразительно серебристо-белыми волосами тщательно подбирала слова.Одним из самых известных конкретных примеров этого может быть "Цветовой тон", который видит цвета каждый раз, когда вы слышите шум.] Вот с каким вниманием я слушал рассказ Симоцуки-сана. “По правде говоря, я на самом деле очень хороший слушатель. Я от природы родился со способностью слышать особые звуки, которые нормальные люди не могут понять ”. Затем Шимоцуки-сан приложила руку к моему уху. Даже такой небрежный жест был настолько милым, что я почти не мог не пялиться на нее. Проклиная себя за это, я взяла себя в руки и сосредоточилась на том, что она хотела сказать. “Что ты подразумеваешь под ... звуками, которые люди обычно не могут понять?” “Хм... Как мне это объяснить? Каждый человек издает свой "Звук". Добрый человек издаст "чистый" звук, в то время как страшный человек издаст что-то ‘ужасное’, похожее на звук, издаваемый при царапании на доске ”. Шимоцуки-сан говорит равнодушно, не меняя выражения лица. Тон ее голоса был настолько неорганичным по сравнению с предыдущим, что звучал искусственно. “Однако Рюзаки-Кун издает эти неприятные, искаженные звуки, которые мне трудно описать. Звук, который он издает, настолько ужасен, что я стараюсь ничего не слушать, когда он рядом со мной ”. Будучи обычным человеком, я не мог понять всех объяснений, основанных на ее особой чувствительности. (Другими словами, из-за ее врожденного слуха, она могла слышать "звуки", которые обычные люди не могут ... означает ли это, что "звук" для Шимоцуки-сан является показателем оценки других, таким как "внешний вид" или "реакция" ──это то, что она говорит?) В этом мире было нечто, называемое "синестезия". [ПереводчикAzimlx : Синестези́я или синдром Шерешевского — нейрологический феномен, при котором раздражение в одной сенсорной или когнитивной системе ведёт к автоматическому, непроизвольному отклику в другой сенсорной системе. Человек, который переживает подобный опыт, — синесте́т. Интересно, был ли у нее такой же, как этот? Возможно, Шимоцуки-сан также выражает свою оценку людей через "звук". “Кроме того…ты же знаешь, как он популярен среди девушек, верно? И все же он даже не замечает их чувств и просто продолжает разговаривать со мной ... Из-за этого меня постоянно мучают чувства "Ревности" ко всему вокруг него, это был беспорядок ". “Рюзаки, безусловно, пользуется популярностью у девушек”. Тем не менее, он был бесчувственным и не подозревал об их доброте. Моя невестка Азуса, моя бывшая подруга Кирари и моя подруга детства Юзуки, все влюбились в этого парня, и все же, ни одно из их чувств не оправдалось, и все потому, что…Рюзаки бесчувственный. Он ни разу не ответил взаимностью на их чувства; однако он проявлял к ним безответственную доброту.Прямо как "Гаремный протаганист". Благодаря этому, я не знаю, сколько девушек влюбились в Рюзаки только для того, чтобы разбить ему сердце .... но из того, что сказал мне Шимоцуки-сан, кажется, что их много. “Потому что у меня хороший слух…Я как бы слышу эмоции тех, кто меня окружает. Я даже заметила, что все вокруг считают меня помехой”. “Это звучит очень сложно ...” “Да, это так. Так было с тех пор, как мне исполнилось три года ... Мы жили рядом друг с другом, вместе ходили в школу, но куда бы я ни пошла, он всегда был рядом со мной. Я чувствовал себя очень неуютно ”. Должно быть, она регулярно сдерживала свое разочарование. Даже сейчас она не переставала жаловаться на Рюзаки. “Так было всегда, с тех пор, как я был ребенком, на меня пялились окружающие, когда я был с Рюзаки. Я ненавидел это. Я почувствовала себя ... неуютно ...... и именно тогда я поняла…У меня развился страх перед незнакомцами. Если бы кто-нибудь посмотрел на меня хотя бы на секунду, я бы не смог пошевелиться. Это было действительно отвратительно”. Очевидно, Шимоцуки-сан не очень высокого мнения о Рюзаки. “Конечно, я пыталась как-то передать ему свои чувства, понимаешь? Я мало реагирую, когда он разговаривает со мной, я редко улыбаюсь, и все мои реакции на него всегда были недружелюбными и скучными. Но я не могу просто прямо сказать ему в лицо: “Не связывайся со мной больше”; вот почему я пытался сказать ему это определенным образом ”. “.... Я думал, вы оба были близки, так как вы практически выросли вместе ...” “То, что мы друзья детства, еще ничего не значит. Мы просто случайно живем рядом друг с другом, ходим в один и тот же детский сад, начальную, младшую и среднюю школу. Что касается нашего рассадки, то мы просто случайно передвинули места и в итоге сели рядом друг с другом. Вот и все.” Я думаю, что их отношения кажутся слишком предопределенными, чтобы их можно было так легко объяснить подобным образом. Несмотря на это, все равно было шокирующе узнать, что Шимоцуки-Сан так низко относится к любимому Рюзаки. “Вот почему я немного стесняюсь... Но по какой-то причине я совсем не нервничаю рядом с тобой, как будто так было предопределено судьбой”. Теперь я потрясен по-другому. "Я настолько чувствителен к присутствию людей вокруг меня, что часто думаю о себе как о "Наемном убийце!"; вот почему обычно для меня было бы невозможно продолжать спать, когда в том же пространстве, что и я, есть кто-то еще. И все же я совсем не нервничала, когда ты прикасался ко мне…как ты можешь не называть это судьбой?” “Нет, нет, нет. Я думаю, называя это судьбой это преувеличение”. "Это не преувеличение, потому что "Звук", который издает Накаяма, не заставляет меня нервничать. Все… это очень похоже на щебетание птиц или журчание ручья. Это заставляет меня чувствовать себя непринужденно ”. Это было, когда краска, наконец, вернулась на лицо Шимоцуки-сан. Как только она заговорила обо мне, ее белые щеки слегка покраснели. Свет вернулся в ее глаза, придав им ослепительный блеск. “Это звучит как мои мама и папа, но это немного отличается от моей семьи….Это несколько странно”. Это было впервые. Чтобы кто-то проявил такой прямой интерес к человеку, известному как Накаяма Котаро; более того, этим человеком был никто иной, как Симоцуки-сан. “Кроме того, Накаяма-Кун всегда нервничает, не так ли? Каждый раз, когда я двигаюсь или говорю, он нервничает ... Но такие вещи восхитительны ”. У Шимоцуки-сан хороший слух. Так что, возможно, она каким-то образом прочитала мои эмоции, прочитав мое сердцебиение или дыхание. “Но ты, кажется, не испытываешь ко мне ненависти. На самом деле ... Ты, кажется, вполне доволен этим. Мне нравятся люди, которые принимают меня такой, какая я есть ”. “Итак, Накаяма-Кун....ты будешь моим другом?” Мне это нравится. Эти несколько слов ударили меня прямо в грудь. “Друг?!” Конечно, я был в восторге от ее предложения. “Эм, да....!” Однако, когда я пыталась выразить свои чувства радости, на ум пришли слова тех близких мне девушек. “Я действительно не знаю, о чем думает Братик”. “Ты как робот, Ко-Кун”.“Котаро-сан, кажется, не слишком... эмоционален”. Я почти перестал дышать. Я... я должен что-то сказать. В противном случае…Шимоцуки-сан разочаруется во мне…как они и делали. “………..” Но чем больше я думал об этом, тем больше терял терпение и не мог вымолвить ни слова. Это происходит снова. И снова я в таком состоянии, не в состоянии ничего сказать──！ “Ты не можешь сказать, что тебе это не нравится. Знаешь, я слышу звук радости Накаямы-Куна. Тем не менее, она заметила мои невысказанные чувства. Мне протянули маленькую ручку. Рука, которая была протянута, без раздумий сжала мою правую руку. “Я с нетерпением жду возможности подружиться с тобой, Накаяма-Кун!” ..... С этим единственным предложением я почувствовал, как все мое тело каким-то образом расслабилось. Чувство радости, которое невозможно выразить словами, поднялось из глубины меня. Когда я посмотрел на невинное улыбающееся лицо передо мной, я смог правильно передать свои чувства. “..... Да, приятно познакомиться, Шимоцуки-сан”. На этот раз я крепко схватил ее за руку и сжал в ответ. …...Таким образом, у меня появился друг. Честно говоря, я даже не знаю, достоин ли я быть ее другом, поскольку я мафиозный персонаж. Однако, несмотря на это, Шимоцуки-сан нашла во мне ценность.“Фуфу... Наконец-то ты засмеялся”. Очевидно, мои щеки были естественно расслаблены. Прошло много времени с тех пор, как я мог так комфортно смеяться, как сейчас──. [ПереводчикAzimlx: Интересно будет ли анонс аниме? Ну манга есть почему бы не анонсировать аниме? Крч вебка и лайт очень сильно отличается насколько я понял. Простите за ошибки, перед выходом главы у меня вышли технические шоколадки] ---------- Тихая подруга детства открывается только мне В тот же день, не успел я опомниться, как занятия уже закончились.Я в одиночку пошёл домой, бросился на кровать и закрыл глаза. Я думал заняться своим обычным чтением, но совсем не было настроения погружаться в историю.Моя голова всё ещё была забита мыслями о тех девушках. Азуса и остальные… наверное, сейчас на свидании с Рюзаки… Похоже, сегодня как раз тот день, когда они пошли покупать купальники, о чём говорили раньше. Я подслушал их в классе.И не только моя сводная сестра. Кирари, которая раньше была моей подругой, и Юдзуки, моя подруга детства — они все, скорее всего, сейчас ходят по магазинам с Рюзаки. …Нет, не только они трое. Есть ещё четвёртая.Подруга детства Рюзаки, Шимоцуки-сан, наверняка тоже с ними. Сейчас они, возможно, примеряют купальники, смеются и отлично проводят время. — Рёма-они-тян, как тебе этот?— Рёма-сан… этот не слишком яркий?— Рю-кун, ну как тебе? Я знаю, тебе такие нравятся~ Я легко мог представить, как все трое пытаются привлечь внимание Рюзаки в купальниках. Хотя… я никогда не разговаривал с Шимоцуки-сан, так что не могу представить, как бы она вела себя в такой ситуации. Нет… думать об этом бесполезно. Кстати, разве нам не задали сложное задание по математике? Пытаясь избавиться от этих мыслей, я заставил себя встать с кровати.Я открыл сумку, чтобы достать задание… но нигде не мог его найти. — Только не говорите, что я его забыл… Что я вообще делаю… Я почувствовал отвращение к самому себе за то, что даже не смог принести домашку домой. Пробормотав это себе под нос, я раздражённо уставился в потолок. Может, просто прийти завтра пораньше и сделать всё в школе? Хм… но, честно говоря, если я сейчас останусь дома, то только сильнее погружусь в это состояние. В таком случае, наверное, лучше сходить в школу и забрать задание. ◆ Когда я пришёл в школу, было уже почти шесть вечера.Середина мая. Дни становились длиннее, но в это время уже начинало темнеть. Скоро небо окрасится в красный, а потом станет чёрным. … Я молча шёл по коридору. Даже зайдя в здание, я не увидел никого. Лишь через окна были видны несколько учеников из клубов. Пройдя несколько минут и поднявшись по лестнице, я наконец добрался до кабинета 1-2 — моего класса. — Наконец-то… Почти час ушёл только на дорогу сюда.Мысль о том, что придётся снова идти обратно, заставляла вздохнуть. — … Но вздоха не последовало. Дыхание застряло в горле. Я сам того не осознавая задержал дыхание. Потому что в классе, который я считал пустым… была девушка, склонившаяся над партой. — Ш-Шимоцуки-сан…? Я невольно позвал её по имени. Эта сереброволосая девушка, которая так выделялась, всё ещё была в классе.Она не пошла с ними на свидание…! Я был искренне удивлён. Не ожидал, что здесь кто-то окажется. В то же время меня внезапно охватило желание сбежать.Просто находиться рядом с ней уже было тяжело — а теперь мы ещё и вдвоём? Это казалось нереальным. Разница между ней и мной слишком велика. Если бы мог, я бы развернулся и ушёл. Но я уже позвал её. Убежать теперь было нельзя.И всё же сказать что-то ещё я тоже не мог. — Эм… ну… я…! В итоге я просто стоял на месте, нервно ожидая реакции Шимоцуки-сан. Но ответа не последовало, сколько бы я ни ждал. — Ммм… До меня донеслось лишь её спокойное дыхание — и тогда я понял. Она спала, склонившись над партой. — Фух… Я тихо выдохнул с облегчением и зажал рот, чтобы случайно не разбудить её. Она меня не заметила. Это было хорошо, но… её спокойное, расслабленное лицо во сне так сильно отличалось от её обычного холодного выражения, что казалось, будто я вижу то, чего не должен был видеть. Я ничего плохого не делал, но меня начало охватывать странное чувство вины. Нужно просто быстро уйти из класса. С этой мыслью я взял с парты листок с заданием по математике и повернулся спиной к Шимоцуки-сан… но вдруг остановился. Погоди… который сейчас час? Я посмотрел на часы. Чуть больше шести вечера. Не слишком поздно, но всё же не самое безопасное время для девушки одной. А вдруг… кто-то плохой случайно наткнётся на неё и попытается навредить… У меня всегда была плохая привычка накручивать себя до худших сценариев. Но внешность Шимоцуки Шихо действительно привлекала внимание. Настолько, что это заставляло меня серьёзно переживать. Поэтому… я не мог просто оставить её так. Нужно её разбудить, да? Но вдруг она испугается, если я внезапно заговорю? …Чёрт, так я ни к чему не приду! Мне уже надоело быть таким трусливым, постоянно искать оправдания, чтобы избегать всего. Наверное, именно из-за этого я и отдалился от тех девушек. Я должен измениться. Пора перестать убегать. Собравшись с духом, я решился. — Э-эй! Я подошёл к её парте и позвал её с небольшого расстояния. — …Сууу… няа… Но она не отреагировала. В ответ я услышал лишь более громкое сопение. — Шимоцуки-сан! На этот раз я позвал чуть громче. Наверное, я немного перестарался — сделал то, что совсем на меня не похоже. Не думая, я протянул руку и слегка потряс её за плечо. Обычно я бы никогда не прикоснулся к кому-то так. О-ой… я же дотронулся до неё… Осознав это, я поспешно попытался убрать руку. Но не успел — её глаза резко распахнулись, и я замер. — …А? В её небесно-голубых глазах отражалось тупое, ошарашенное лицо какого-то второстепенного персонажа. Без сомнений — она меня увидела. Наши взгляды встретились. — П-прости—! Я попытался извиниться — за то, что видел её спящей, за то, что прикоснулся к ней, за то, что слышал её во сне, за то, что вообще заговорил с ней —но слова застряли в горле. А Шимоцуки-сан просто смотрела на меня, медленно моргая, пока я путался. — Эм… Накаяма Котаро-кун? Когда я услышал, как она назвала моё имя, сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Она знает моё имя? Потрясённый, я попытался хоть как-то объяснить ситуацию. — Д-да! Я Накаяма, твой одноклассник, но я не пытался ничего сделать, пока ты спала, я просто хотел тебя разбудить, и…! Но я не мог взять себя в руки. Паника только росла, и объяснение становилось всё запутаннее. Я не хотел её напугать, но делал всё наоборот. — В-общем… прости! И единственное, что мне оставалось… — это сбежать. Шимоцуки-сан уже проснулась. Больше не было причин разговаривать.Да и ещё не так темно — если она скоро уйдёт, с ней ничего не случится. К тому же такой, как я — обычный второстепенный персонаж — не должен с ней разговаривать. И даже если бы мы не поговорили, для неё это ничего бы не значило. С этими мыслями я развернулся, чтобы выбежать из класса— — П-подожди! Но, к моему удивлению, Шимоцуки-сан окликнула меня. На мгновение мои ноги дрогнули. Я почти остановился. Но затем я вспомнил, кто я такой, вспомнил своё место — и решил всё равно бежать. По крайней мере, попытался. Казалось, будто какая-то невидимая сила тянет меня назад.Я не понимал почему, но чувствовал себя более напуганным, чем обычно. И в этот момент… — Эй— ах! Бах! Позади раздался громкий звук. Поняв, что это упала Шимоцуки-сан, я остановился. О нет! Я обернулся и увидел её, свернувшуюся на полу возле парты.Похоже, она резко попыталась встать и споткнулась. Другими словами… она упала из-за меня. Я не мог просто оставить её так. — Ты в порядке!? Я тут же подбежал к ней и присел рядом, чтобы помочь — но она крепко схватила меня за руку и сказала совершенно неожиданное: — Поймала. [[image:/storage/reader-images/546befce5aff9e57be86b698924aa3dbf6050d40.jpg]] — …А? Полностью сбитый с толку её словами, я просто стоял с открытым ртом. — П-почему? — Потому что ты пытался сбежать, вот я тебя и поймала. Специально упасть… думаю, я неплохой стратег, да? — Погоди, ты… упала специально? — …Д-да! Конечно, было немного больно, но в итоге я смогла поймать тебя, Накаяма-кун, так что всё прошло по плану, верно? — Эм… наверное…? — Нет, стоп. Это вообще ничего не объясняет. Что вообще происходит?Почему Шимоцуки-сан вообще разговаривает со мной!? Это не имеет смысла.Честно говоря, я никогда раньше не видел, чтобы она столько говорила. — Подожди немного, ладно? Я хочу кое-что проверить. И к тому же… её маленькая бледная рука всё ещё держала мою, и я понятия не имел почему. — Хмм… хмм… Оо, ясно. Да, я была права. — …П-права в чём? — Знаешь… я совсем не нервничаю! — Не нервничаешь? — Ага! Я нормально разговариваю с тобой, Накаяма-кун! Может ли быть… что Шимоцуки-сан на самом деле рада, что может говорить, не испытывая волнения?Если воспринимать её слова буквально — именно так и выходит. ◆ Шимоцуки Шихо больше всего была известна тем, что она молчаливая. Даже когда её друг детства, Рюзаки Рёма, разговаривал с ней, она отвечала лишь коротко: «да», «нет», «что?» — не больше трёх слов. К тому же Шимоцуки-сан никогда не улыбалась.Казалось, её обычное выражение лица — полностью пустое. Её поразительная красота привлекала внимание сама по себе, а её спокойная, холодная манера поведения делала её труднодоступной. Все считали её холодной девушкой, сердце которой невозможно согреть. Но… оказалось, всё это было неправдой. — Накаяма-кун! Есть кое-что, что я очень хочу тебе сказать. Ты выслушаешь? Ранее она упала, но, к счастью, не выглядела раненой.И сейчас она говорила со мной так, будто ничего не случилось. — На самом деле, у меня есть такая особенность — я сильно нервничаю рядом с людьми, поэтому в школе я не могла нормально говорить или улыбаться. Но почему-то, когда я с тобой, Накаяма-кун, я вообще не чувствую волнения! Куда делась та холодная, тихая красавица?Шимоцуки-сан болтала так, как я никогда не видел. Она даже немного покраснела — её щёки порозовели, а на лбу выступил лёгкий пот, наверное, от волнения. — Это так странно… А? Накаяма-кун, у тебя странное лицо. Ты выглядишь очень удивлённым. Что-то случилось? — А, эм… просто я не ожидал, что ты такая разговорчивая. — Н-ну да, в школе я почти не разговариваю… но это потому, что у меня нет друзей, и у меня просто нет возможности поговорить. И ещё я немного стеснительная. Но вообще-то я очень люблю болтать! — Понятно… Вау. Это, конечно, неожиданно. Значит, она стеснительная, но когда открывается — становится очень разговорчивой. Но если это так… было кое-что, что меня не отпускало. — Но Рюзаки ведь часто с тобой разговаривает, да? Почему ты никогда нормально с ним не общалась? Он же, кажется, легче в общении, чем я. Если честно, каждый раз, когда я смотрел на Шимоцуки-сан, я невольно думал о Рюзаки.Они друзья детства, и выглядели настолько гармонично, что невозможно было не обращать на это внимание. Даже если они не встречаются… их отношения всё равно должны быть близкими. И если так, возможно, Рюзаки не понравилось бы, что она сейчас наедине с каким-то другим парнем… Мне было приятно, что она разговаривает со мной.Но если из-за меня её отношения с Рюзаки ухудшатся… мне было бы очень тяжело. Я уже подумывал закончить разговор. — Рюзаки Рёма. Но… её реакция оказалась совершенно неожиданной. — … В тот момент, когда я произнёс его имя, всё лицо Шимоцуки-сан побледнело. Ещё секунду назад она улыбалась — а теперь мгновенно вернулась к своему холодному, пустому выражению. — Честно говоря… я плохо переношу этого парня. Он слишком много со мной разговаривает, постоянно крутится рядом с детства, и, если честно… он меня пугает. — А? Ч-что ты имеешь в виду? Они же друзья детства. Всегда были вместе. Рюзаки выглядел таким дружелюбным с ней… Я думал, у них всё отлично. Но, похоже, я ошибался. — От него… исходит неприятный «звук». В тихом классе после уроков сереброволосая девушка заговорила тихим голосом. К этому моменту солнце уже зашло, и за окном стало темно. Я пришёл сюда, чтобы убедиться, что Шимоцуки-сан уйдёт домой до темноты, но… где-то по пути я совсем забыл об этом. Настолько я был увлечён её словами. — Понимаешь, у меня очень хороший слух. Я родилась с этим. Я слышу звуки, которые обычные люди не могут услышать. Говоря это, она коснулась своего уха. Даже это простое движение выглядело настолько изящно, что я чуть не засмотрелся. Я отогнал эту мысль и сосредоточился на её словах. — Звуки, которые обычные люди не слышат…? Какие? — Хмм… как бы объяснить… от каждого человека исходит свой «звук». У добрых людей — чистые, красивые тона, а у неприятных — странные, как скрежет ногтей по доске. Её голос стал ровным и безэмоциональным — резкий контраст с тем, какой она была раньше. — Когда я рядом с Рюзаки-куном, я слышу искажённый, неприятный звук. Он настолько противный, что я стараюсь вообще ничего не слышать, когда он рядом. Её объяснение было настолько необычным, что обычный человек вроде меня не мог до конца его понять. Проще говоря… у неё обострённый слух, и она воспринимает людей через «звуки», как я — через выражение лица или поведение. Кажется, есть такой термин — синестезия.Например, когда звук вызывает ощущение цвета. Возможно, у неё нечто подобное. — И ещё… ты знаешь, он ведь очень популярен среди девушек. Но при этом он не замечает их чувств. Вместо этого он всё время подходит ко мне… и из-за этого на меня обрушивается куча ревности. Это настоящий кошмар. — …Да, Рюзаки действительно популярен. И при этом совершенно не замечает этого.Азуса, Кирари и Юдзуки влюбились в него — но ни одна не получила ответа. Потому что Рюзаки — тугодум.Он не замечает чувств других и просто разбрасывается своей бездумной добротой. Прямо как типичный «гаремный главный герой». Сколько девушек влюбилось в него и разбило себе сердце? Судя по её словам — немало. — Из-за моего слуха… я примерно понимаю, что чувствуют люди. Я даже слышу, когда они считают меня раздражающей. — Это… тяжело. — Очень тяжело. Так было с трёх лет. Мы жили рядом, ходили в одни и те же школы, и по какой-то причине он всегда был рядом. Мне было очень некомфортно. Похоже, она долго держала это в себе.Стоило ей начать говорить о Рюзаки — и она уже не могла остановиться. — Из-за этого я стала ненавидеть, когда на меня смотрят. Со временем стала застенчивой. Как только чувствую чей-то взгляд — я замираю… Это очень утомляет. Теперь стало ясно — Шимоцуки-сан вовсе не испытывает тёплых чувств к Рюзаки. — Конечно, я пыталась показывать это по-своему. Когда он со мной разговаривает, я веду себя холодно. Почти никогда не улыбаюсь рядом с ним. Отвечаю сухо и без интереса. Я не могу сказать прямо «отстань», но думала, что моё поведение и так всё показывает. — …Я всегда думал, что вы близки, потому что вы друзья детства. — «Друзья детства» ничего не значат. Просто так получилось, что мы жили рядом. Просто так получилось, что ходили в одни и те же школы. Просто так получилось, что всегда сидели рядом. Вот и всё. Честно говоря, называть всё это «просто совпадением» звучало слишком уж как судьба. И всё же… то, что ей не нравится такой популярный Рюзаки, стало для меня шоком. — Поэтому… хотя я и немного застенчивая, твоё присутствие — человека, рядом с которым я могу полностью расслабиться… кажется мне чем-то вроде судьбы. И тут меня накрыло ещё одним шоком. — Я настолько чувствительна к присутствию людей, что меня можно принять за наёмного убийцу. Понимаешь? Для меня заснуть, когда рядом кто-то есть — немыслимо. А ещё я даже не вздрогнула, когда ты ко мне прикоснулся. Такого раньше не было. Если это не судьба, то что тогда? — Н-ну… называть это судьбой — немного слишком, тебе не кажется? — Нет, не слишком. Твой «звук» совсем не заставляет меня нервничать… наоборот, он очень успокаивает. Как пение птиц или журчание ручья… что-то такое. Сказав это, она слегка покраснела.Когда она начала говорить обо мне, её бледное лицо стало мягко-розовым. В её глазах появился свет. — Это немного похоже на звук, который издают мои мама и папа. Но всё равно отличается… трудно объяснить, но это ощущается как что-то особенное. Это был первый раз, когда кто-то проявил такой явный интерес ко мне — Накаяме Котаро.И то, что это была именно Шимоцуки-сан… я всё ещё не мог поверить. — И ещё… ты всё это время нервничаешь, да, Накаяма-кун? Каждый раз, когда я двигаюсь или говорю, твой пульс ускоряется… это так мило. У Шимоцуки-сан действительно острый слух.Она, похоже, слышала мои эмоции по дыханию и сердцебиению. — Но несмотря на это… ты не выглядишь так, будто тебе неприятно. Скорее… ты даже рад. А мне нравятся люди, которые принимают меня такой, какая я есть. «Нравятся» — это слово прямо ударило меня в грудь. — Так что, Накаяма-кун… ты будешь моим другом? — Д-другом!? От её просьбы я почувствовал такую радость— — А, эм…! Но не смог её выразить. Я только растерянно метался… и вдруг в голове зазвучали старые слова: «Онии-чан, тебя иногда невозможно понять.»«Ко-кун, ты как робот.»«Накаяма-сан… трудно понять, что ты чувствуешь.» Словно воздух выбили из груди. Мне нужно было что-то сказать. Если не скажу — как и с теми девушками — Шимоцуки-сан тоже может разочароваться во мне. … Но эта мысль только сильнее сковала меня. Я не мог говорить. Снова. Опять я застыл и— — Я не дам тебе отказаться. Я уже слышу — звук твоей радости, Накаяма-кун. Даже без слов она поняла мои чувства. Она протянула свою маленькую руку.И, не дав мне возможности отказаться, крепко сжала мою. — Давай будем друзьями, Накаяма-кун! …В этот момент всё напряжение в моём теле исчезло.Изнутри поднялась тёплая, необъяснимая радость. Глядя на её искреннюю улыбку, я наконец смог сказать: — …Да. Я хочу этого, Шимоцуки-сан. В этот раз я крепко сжал её руку в ответ. …И вот так у меня появился друг. Честно говоря, такой, как я — обычный второстепенный персонаж — меньше всего заслуживает такого друга. Но для Шимоцуки-сан это не имело значения.Она увидела во мне ценность. — Хехе… ты наконец улыбнулся. Похоже, на моём лице сама собой появилась улыбка. Впервые за долгое время… я улыбнулся по-настоящему. ---------- «Главный герой» по имени Рюзаки Рёма Я спал, проснулся — но мой разум всё ещё словно плыл в каком-то сне. — …Я подружился с Шимоцуки-сан. Вчерашний день был настолько удивительным, что казалось, будто всё это не могло быть правдой. Даже сейчас, день спустя, я всё ещё плыл на волне того счастья. — Хорошо! Утро казалось более бодрым, чем обычно. Совсем на меня не похоже. Я звонко шлёпнул себя по щекам, чтобы взбодриться. Почему-то у меня было предчувствие, что сегодня будет хороший день. В приподнятом настроении я собрался и отправился в школу. Когда я вошёл в класс, то поймал себя на том, что невольно ищу её взглядом. Шимоцуки-сан… ещё не пришла. С лёгким разочарованием я сел на своё обычное место — последний ряд у коридора, место, куда меньше всего попадал солнечный свет. — Йо, Накаяма. Доброе утро. Парень, сидевший передо мной, небрежно поприветствовал меня. Его звали Ханагиши Сома. Аккуратный и добродушный, с выбритой головой — он был членом бейсбольной команды. И одним из моих немногих настоящих друзей. — Доброе утро, Ханагиши. Рано взялся за учёбу? Впечатляет. — Да нет, это я с домашкой вожусь. Не то чтобы я хоть что-то в ней понимаю — просто смотрю на неё. На столе у Ханагиши лежала распечатка с заданием по математике. Большая часть листа была пустой, только вверху коряво было написано его имя. — Помочь? Вчера, когда я провожал Шимоцуки-сан домой — потому что уже стемнело, а на улицах было опасно — я вернулся домой и действительно сделал домашнее задание. Я мог бы немного помочь… или даже дать списать, если бы он захотел. Но Ханагиши только покачал головой, словно уже всё бросил. — Сдаюсь. Я сдам пустой лист. Наверное, учитель будет рад, что наконец-то сможет как следует на мне отыграться. — Понимаю. Если он был так настроен, я решил не вмешиваться. Как раз когда мы заканчивали нашу утреннюю болтовню, в класс вошли они. — Эй! Жарко, не цепляйся ко мне так сильно! — Э-э? Ну дай хоть чуть-чуть потрогать~ — Но, Азуса-сан, вы слишком уж пристаёте. Так нечестно. — Азу-тян умеет быть милой~ А теперь моя очередь, хорошо? — Э-эй, а мои желания кто-нибудь учтёт!? В класс ворвался «Гарем Рюзаки». В мгновение ока в классе стало намного шумнее. Как всегда, они были словно в центре внимания. — Вот чёрт… с самого утра начинают, да? Завидую, — пробормотал Ханагиши, бросив на них взгляд. — Рюзаки правда популярен, да? Ну, он симпатичный, конечно… но не настолько, чтобы быть как модель. Что в нём такого, что девушки от него без ума? Честно говоря, мне тоже хотелось это знать. Рюзаки казался хорошим парнем. Выглядит достаточно прилично, довольно спортивный и, кажется, неплохо учится. Но ни одна из этих черт не была выдающейся. Он был не из тех, от кого ожидаешь целый гарем. К этому моменту я уже был готов поверить, что у него есть какая-то невидимая сила, управляющая сердцами девушек. Может, он и правда «главный герой» какой-то романтической комедии. Если так, то всё встаёт на свои места: всё вокруг него просто удобным образом складывается. …Всё равно, сплетничать шёпотом ничего не изменит. Поэтому я просто смущённо улыбнулся Ханагиши, давая разговору сойти на нет. И тут это случилось. — …Ах. Внезапно в моём поле зрения появилась девушка с серебристыми волосами. Она вошла через переднюю дверь класса — Шимоцуки-сан. — М? Что такое? Заметив мой взгляд, Ханагиши тоже обернулся. — О, это Шимоцуки. Ну и вид у неё сегодня… Он уставился на неё и восхищённо усмехнулся. — Это лицо просто нереально… она настолько красива, что даже представить себе не можешь, как признаться ей. Именно таким было общее мнение о Шимоцуки Шихо. Для обычных парней вроде меня и Ханагиши она была слишком пугающей, чтобы даже подойти к ней. Но я теперь с ней дружу… На мгновение я подумал сказать это вслух, но быстро остановился. Нет… это только привлечёт ненужное внимание. Хвастаться этим было бы совсем на меня не похоже. Я напомнил себе, что нужно оставаться скромным. Вчера она сказала мне, что стеснительна. Что, когда на неё смотрят, ей трудно вести себя естественно. И если кто-то вроде меня — абсолютно фоновый персонаж — будет замечен разговаривающим с Шимоцуки-сан, это само по себе вызовет переполох. Мне нужно быть осторожным. Конечно, если бы мог, я бы с радостью говорил с ней свободно… но не если это заставит её чувствовать себя неловко. Наверное, мне не стоит заговаривать с ней в классе. Приняв такое решение, я отвёл взгляд от неё. — …Вздох. Тихий выдох сорвался с губ прежде, чем я успел это осознать. Утро начиналось отлично… но теперь, когда я здраво всё обдумал, я вспомнил, что мы с Шимоцуки-сан живём в совершенно разных мирах. Эта реальность снова навалилась на меня, и настроение начало падать. Казалось, сегодня будет очередной обычный день в жизни фонового персонажа. …Я уже было настроился на это, погружаясь в привычную меланхолию. Но, похоже, она не собиралась позволять мне утонуть в этом негативе. ◆ — Э-эм…! В обеденный перерыв. Я как раз собирался откусить сладкую булочку, купленную в школьном магазине, когда услышал голос из коридора. — А? О — Шимоцуки-сан? Она стояла там, открывая и закрывая рот, словно хотела что-то сказать. — П-По… По-…! [[image:/storage/reader-images/e9aca9265440ad05c0bdc9dca99cb67d5ec3ecb0.jpg]] — Пойдём со мной. Сказав это, она тут же вышла из класса и направилась куда-то. Я последовал за ней и обнаружил Шимоцуки-сан, ожидающую меня у лестницы с сумкой, достаточно большой, чтобы вместить коробку для обеда. Похоже… она приглашает меня пообедать вместе. Учитывая ситуацию, это казалось логичным предположением. Я подумал, что она не захочет, чтобы её видели обедающей с кем-то вроде меня, но расстояние между нами было слишком велико, чтобы окликнуть её. Когда я приближался, она продолжала идти вперёд — сохраняя между нами определённый разрыв. Так и не улучив момента, чтобы заговорить, я молча последовал за ней наружу. В конце концов мы пришли за школьное здание — в место, где совершенно не было людей. Земля здесь была покрыта гравием, и это место трудно было назвать уютным. В отличие от солнечного многолюдного двора, здесь было тенисто и необычайно тихо. В таком месте, наверное, мы могли бы поесть вдвоём, не привлекая внимания. Я как раз думал об этом, когда внезапно заметил нечто странное в поведении Шимоцуки-сан. — ………… Она не произнесла ни слова и смотрела на меня холодным, тяжёлым взглядом. — Эм… что-то не так? — …………О да, кое-что не так. Её ответ был резким и бесстрастным. Исчезло то игривое невинное выражение, что было у неё вчера. Сейчас Шимоцуки-сан снова была той самой обычной холодной, непроницаемой девушкой. Впрочем, раз вокруг никого не было, её стеснительность, казалось, не проявлялась. В отличие от того раза, её речь была плавной и естественной. — Накаяма-кун. Я немного расстроена. Её ровный, ледяной голос эхом разнёсся за школьным зданием, где никто не мог его услышать. — Знаешь, почему я расстроена? Её тон был спокоен, почти механическим — но от этого становилось только страшнее. У неё было такое потрясающее лицо, что я инстинктивно боялся её рассердить. — Накаяма-кун, послушай — мы ведь друзья, да? Я слегка кивнул. Это было правдой. И тут она сказала нечто совершенно неожиданное. — Тогда почему ты со мной не заговорил? …Что? Подождите, она злится из-за этого? — Это просто жестоко. Мы друзья, ты мог хотя бы поздороваться. Я ждала, знаешь? Я очень надеялась, что ты прибежишь, виляя хвостом, как щенок, и скажешь: «Доброе утро, Шимоцуки-сан!» Но вместо этого ты проигнорировал меня, как будто я чужая. Накаяма-кун, тебе не кажется, что тебе не хватает элементарного дружеского такта? Она отчитывала меня мягко — как непослушного ребёнка. Всё с тем же бесстрастным выражением лица Шимоцуки-сан отчитывала меня этим ровным, спокойным тоном. — Итак? Почему ты вёл себя как чужой? Ты же хороший мальчик, так что говори правду, хорошо? К счастью, она была из тех, кто даёт человеку шанс объясниться. Конечно, я не игнорировал её без причины. — Ну, понимаешь… раз ты стеснительная, я подумал, что лучше не заговаривать с тобой при других. Я не хотел устраивать сцену просто тем, что заговорю с ней. Когда я объяснил это, она задумчиво надула губки. Всё это время она была бесстрастна, но теперь на её лице снова начали проступать эмоции. — П-Понятно… Если ты так много обо мне думал, то, наверное, я не могу на тебя долго злиться… Похоже, её гнев начал утихать. Хоть я и ужасно объяснял, она всё равно поняла мои намерения. — Но знаешь? Как бы ни было страшно привлекать внимание… не иметь возможности поговорить с тобой чувствуется ещё более одиноко. Так что… если сможешь, я была бы очень рада, если бы ты что-нибудь сказал. Говоря это, её выражение лица постепенно смягчалось. Ещё мгновение назад казалось, что она во власти гнева, но как только она поняла мои чувства, её щёки расслабились в лёгкой улыбке. — Но я рада… я уже начала думать, не разлюбил ли ты меня, хотя мы только что стали друзьями. Вот почему я вела себя так странно — мне было страшно. — Ага… я не знал, что ты такая, когда злишься. Безэмоциональная, спокойная и ледяная — совсем как в своём обычном состоянии. Честно говоря, это снова заставило её казаться какой-то далёкой. Но затем — — П-Прости, я, наверное, непростая. Я сама не знаю почему, но когда дело касается тебя, я просто не могу сдерживаться… Даже зная это, ты всё равно будешь со мной дружить? Ты не… возненавидишь меня? Шимоцуки-сан позволяла себе быть такой уязвимой только со мной. В такие моменты она становилась обычной, искренней и даже немного по-детски наивной девушкой. Я никогда бы не смог возненавидеть эту её сторону. — Нет, конечно. У меня, наверное, тоже куча недостатков… но я был бы очень рад, если бы мы остались друзьями, Шимоцуки-сан. Я постарался сказать это ясно, своими собственными словами. Когда я это сделал, Шимоцуки-сан застенчиво прижала руки к щекам. — …Видишь? Ты действительно милый и добрый, Накаяма-кун… Принять такую, как я, когда я веду себя эгоистично — какой же ты хороший мальчик. …Ладно, то, что она разговаривала со мной немного свысока, было бесспорно. Но даже это — её поведение старшей сестры — было настолько искренним, что я невольно улыбнулся. — Но знаешь… раз мы теперь друзья, не кажется ли, что обращаться по фамилиям как-то отстранённо? Может, если мы будем называть друг друга по имени, мы станем ещё ближе? Её гнев давно прошёл. Она слегка потянула меня за рукав, привлекая внимание. — Ну же, Накаяма-кун. Попробуй назвать меня по имени — просто Шихо, без суффиксов. Звучит неплохо, правда? Как у близких друзей? — По имени… да, хорошо. Раз она попросила, я сделал, как она сказала, и назвал её по имени. — Шихо. — …Нет. Но почему-то она отвергла это. Хотя сама же и предложила. — М-Может, ещё слишком рано… У меня лицо горит. Её бледные белые щёки теперь ярко покраснели. — Давай отложим обращение по имени на потом, хорошо? Когда я немного успокоюсь — ладно? Похоже, одного упоминания её имени вслух было достаточно, чтобы смутить её. Она и правда такая чистая девушка… Ох, не хорошо. Даже у меня начали гореть щёки, глядя на неё. ◆ — Что ж, тогда давай поедим, ладно? Я умираю с голоду. Теперь, когда её настроение улучшилось, она, казалось, вспомнила о своём голоде. Шимоцуки-сан достала милую маленькую коробочку для обеда из своего матерчатого мешочка. — А? Накаяма-кун, твой обед — просто булка? И ещё булка с джемом — это скорее десерт, чем полноценная еда! — Ага, я ем это почти каждый день. — Это нехорошо. Я видела по телевизору, что сбалансированное питание очень важно. Если ты станешь нездоровым, мне будет очень грустно. Так что, пожалуйста, оставайся здоровым ради меня, ладно? Как твой друг. Она села на удобную ступеньку, а затем — почти без паузы — села прямо рядом со мной. Расстояние между нами было практически нулевым. Наши бёдра соприкасались. Конечно, меня это смутило. — Смотри, Накаяма-кун! Выглядит вкусно, правда? Это моя мама приготовила мне обед! Но Шимоцуки-сан выглядела такой счастливой. Возможно, я один слишком много об этом думал. Для неё это казалось совершенно естественным. Поэтому я изо всех сил старался выглядеть спокойным и поддерживать разговор. — Д-Да… выглядит потрясающе. Всё это мясо выглядит очень аппетитно. Я заглянул в её коробку для обеда. Там было всё красиво разложено — гамбургер, бекон, маленькие сосиски в виде осьминогов. Следы обжарки выглядели идеально. Было очевидно, что это не покупные замороженные продукты. Кроме того, там были аккуратно добавлены разноцветные овощи, такие как зелёный горошек и болгарский перец. Было видно, что кто-то готовил это с заботой, временем и любовью. — Моя мама всегда кладёт побольше мяса, потому что я его так люблю… О! Хочешь попробовать, Накаяма-кун? — Нет, это слишком щедро. Я не заслуживаю. — Хм? Отказываться от еды от друга очень грубо, знаешь? Ты хочешь сказать, что стряпня моей мамы недостаточно хороша? Я этого так не оставлю! С притворно-строгим видом она взяла палочками целую котлету для гамбургера и поднесла её к моему рту. — Давай, ешь. Скажи «а-а-ам~»? …Так, теперь у меня действительно были проблемы. Что мне делать? Даже если мы друзья, это было слишком близко для комфорта. Может быть, для неё такие вещи были нормальными между друзьями. И если это так, то мой отказ мог бы её обидеть. Как только я подумал об этом, я понял, что не могу отказаться — как бы ни смущался. — Накаяма-кун, давай же! Её палочки начали дрожать — наверное, потому что она больше не могла удерживать котлету. Я действительно не мог заставлять её ждать дальше. Просто веди себя естественно. Веди себя нормально…! Пытаясь сохранять невозмутимое лицо, несмотря на бешено колотящееся сердце, я наклонился и откусил кусочек. — Как вкусно? Нравится? — К-Конечно! Это было… вкусно — наверное. Честно говоря, я был так напряжён, что не мог даже толком различить вкус. Это был первый раз, когда девушка делала для меня что-то подобное. Даже когда я был близок с Азусой, Кирари и Юдзуки, мы никогда не делали ничего даже отдалённо похожего. Ничего настолько… похожего на парочку. — Это действительно, э-э… да. Ощущается… как что-то особенное, наверное. Я попытался представить, что сказал бы спокойный, обычный я, и изо всех сил старался ответить именно так. Если бы она узнала, как я на самом деле взволнован, она могла бы подумать, что я странный… и только эта мысль заставляла меня стараться ещё сильнее это скрывать. Но, конечно, она видела меня насквозь. — …Ахаха. Накаяма-кун, ты так счастлив только потому, что я тебя покормила? Тебя так взволновало «а-а-ам~»? Шимоцуки-сан игриво хихикнула. — Я-Я вовсе не нервничал! Я попытался как-то отшутиться, но — да, это было бесполезно против неё. — Забыл? У меня ведь очень хороший слух, помнишь? Я слышала, как громко стучало твоё сердце. …Верно. Я забыл. Раз уж она упомянула об этом, её слух был невероятно острым. — Ну вот, Накаяма-кун… Если ты будешь так сильно смущаться, даже я начну чувствовать себя странно. Она легонько похлопала меня по плечу, её щёки покраснели, а на лице появилась смущённая улыбка. — А-а-ах~! Это действительно неловко… Похоже, поддразнивать меня было для неё спонтанной идеей. Кажется, она тоже не очень привыкла общаться с противоположным полом — её лицо было ярко-красным. — Но… я всегда мечтала о таких моментах, так что я очень рада, что смогла это испытать. Несмотря на поддразнивание, она выглядела искренне счастливой, и, как ни странно, мне от этого не было плохо. — …Может быть, могла бы ты немного полегче со мной? — Не-ет, не выйдет. У меня есть целый список вещей, которые я хочу сделать с другом, и ты, Накаяма-кун, поможешь мне со всеми ними, хорошо? И всё ещё с ярко-красным лицом Шимоцуки-сан принялась за свой обед. У неё был маленький рот, но она надувала щёки, когда ела, совсем как бурундук. Глядя на неё, я не мог не улыбнуться. Ох. Я снова улыбаюсь. Когда я рядом с Шимоцуки-сан, всё кажется легче. Даже такой, как я — полный фоновый персонаж — может чувствовать себя счастливым. С начала старшей школы каждый день был одинаково серым. Но благодаря ей… кажется, всё может наконец измениться. Мне действительно стоит попробовать разговаривать с ней в классе почаще… Если я хочу сохранить эту дружбу, я должен постараться, чтобы ей тоже было весело. Та мрачная негативность, которая была у меня в классе? Исчезла. Сейчас я чувствовал только надежду. И всё это благодаря ей. Я хотел дорожить Шимоцуки-сан — девушкой, которая выбрала дружбу с таким, как я. ◆ К тому времени, как перерыв прошёл уже наполовину, Шимоцуки-сан закончила свою еду. — Спасибо за еду. Даже убирая коробку обратно в мешочек, она не сделала ни единого движения, чтобы встать. Похоже, она всё ещё хотела немного поболтать. Честно говоря, я не мог представить, что ей интересно разговаривать с кем-то вроде меня, но если она этого хочет, я постараюсь поддерживать разговор. — Благодаря тебе, Накаяма-кун, сегодняшний обед стал для меня особенным. — Да нет, что ты. Я ничего не делал. — Нет-нет, не говори так. Если бы тебя здесь не было, я бы сегодня снова ела одна. Но раз ты был здесь, мне не было одиноко. Спасибо, Накаяма-кун. — —— Эти слова попали прямо в сердце, тёплые и ясные. Возможно, всё это время я жаждал именно признания — чтобы мне сказали, что я что-то значу. — Когда ты счастлив, ты издаёшь такой приятный звук, Накаяма-кун. Тебя действительно легко читать… но это ещё одна твоя очаровательная черта. Она улыбнулась, наблюдая за тем, как я неловко пытаюсь скрыть свою смущённую реакцию. Даже не говоря много, она, казалось, всегда понимала, что я чувствую. Но всё же — если бы я выразил это словами, если бы сказал это вслух, я был уверен, что это тоже сделало бы её счастливой. Поэтому я попытался собрать волю в кулак, чтобы поблагодарить её — Но именно в этот момент это случилось. — ——Такой отвратительный звук. Словно они наблюдали за нами всё это время. Если бы я заговорил всего на секунду раньше, возможно, между нами всё бы сложилось иначе. Но у меня не было шанса. — Это похоже… на звук того, как кто-то рвёт еду зубами. От одного этого звука меня тошнит. В то же мгновение краска схлынула с лица Шимоцуки-сан. Нет — и краска, и тепло. Жизнерадостная, полная эмоций версия её исчезла, и на её месте снова появилась обычная холодная, непроницаемая Шимоцуки-сан. И тут я тоже услышал это. Шаги, хрустевшие по гравию, а затем приближающиеся голоса — один мужской, один женский. — Тьфу… Потащил меня сюда. Что за дело, Азуса? — Прости, Рё-нии… Я хотела кое-что с тобой обсудить. Их появление было слишком удобным. А те, кто появился за школьным зданием, были — два человека, которых я очень хорошо знал. Рюзаки… и Азуса? Что они здесь делают…? Одной из них была девушка с яркими хвостиками, перевязанными чёрными лентами — моя сводная сестра, Накаяма Азуса. Другой — черноволосый парень среднего телосложения с тёмными глазами — был Рюзаки Рёма. — Сюда никто никогда не приходит… Благодаря своему острому слуху Шимоцуки-сан почувствовала их раньше меня. Её губы были плотно сжаты, она смотрела на Рюзаки и Азусу с напряжённым, скованным выражением лица. — Нам нужно спрятаться… Я не могу позволить ему меня увидеть…! Внезапно сказав это, она встала. Но в своей спешке она громко хрустнула гравием под ногами. — А? Что это за звук… Эй. Шихо? Что ты здесь делаешь—? Как только Рюзаки заметил её, его взгляд переместился на меня. И тут его выражение лица полностью изменилось. — Какого чёрта ты такой? Что ты делал с Шихо? Затащить её в такое пустынное место… что ты собирался ей сделать!? Рюзаки был не из тех, кто поддаётся эмоциям — даже когда девушки доставляли ему неприятности, он обычно только вздыхал и шёл дальше. Но сейчас он был явно в ярости. — Что ты делал с моей драгоценной подругой детства? Словно я сделал что-то ужасное. Словно Шимоцуки-сан была жертвой, а я — обидчиком. Что происходит? Мы просто сидели здесь вместе… так почему он ведёт себя так, будто с ней случилось что-то ужасное? Это было ненормально. Его восприятие было совершенно искажено. Он игнорировал весь контекст и делал поспешные выводы, основанные на собственных предположениях. И это было жутко навязчиво. — Э-э… а-э… э-эм… Азуса выглядела совершенно растерянной из-за происходящего. Даже её обычно яркие хвостики, сегодня завязанные более броскими заколками, чем обычно, казались немного поникшими. Азуса привела сюда Рюзаки, верно…? Неужели — она собиралась признаться? Глядя на её лицо, у меня возникло предчувствие. Моя сводная сестра не хотела быть просто ещё одним членом гарема Рюзаки. Она пыталась действовать в соответствии со своими чувствами, завоевать его сердце. И видя это… честно говоря, мне было больно. Азуса так старалась — но теперь у Рюзаки были глаза только на Шимоцуки-сан. — Шихо, ты в порядке? Ты не в лучшей форме — не стоит так себя перенапрягать. Ты не могла отказать этому парню? Я знаю, ты слишком добра, чтобы кому-то отказывать, но всё же, тебе нужно заботиться о себе. Я волнуюсь за тебя, знаешь? Как твой друг детства. Тон Рюзаки давал понять, что я сделал что-то не так, и я не мог этого выносить. Но если бы я сейчас начал спорить, это бы только ухудшило положение для Азусы. — Возможно, Онни-тян не идеальный старший брат. Может, тот, кого я искала… это Рёма Онни-тян. Вот что Азуса сказала мне после церемонии поступления в старшую школу. С тех пор мы почти не разговаривали. В средней школе я, честно говоря, думал, что у нас довольно хорошие отношения. Но, наверное, это было лишь моим предположением. Должно быть, у Азусы были какие-то обиды, которых я не замечал. И поэтому мы отдалились. Я не мог стать тем «идеальным старшим братом», которого она хотела. Но даже так, она оставалась для меня дорогим членом семьи. Последнее, чего бы я хотел, — это мешать её чувствам. Поэтому я решил уйти с Шимоцуки-сан, чтобы дать им побыть наедине. Если бы мне просто удалось увести её отсюда — возможно, я бы ещё мог как-то всё исправить. — Я ничего не делал. Не волнуйся… Мы вернёмся в класс. Сказав это, я шагнул вперёд. — Пойдём, Шимоцуки-сан. Конечно, я ожидал, что она пойдёт со мной — но тут я наконец заметил, что что-то не так. — Угх… Из её губ вырвался слабый, напряжённый звук. Настолько тихий, что даже Рюзаки, находившийся всего в нескольких метрах, не смог бы его услышать. И в тот момент, когда я услышал этот звук — Шимоцуки-сан внезапно пошатнулась. — Шихо!? Рюзаки запаниковал и бросился к ней. Но я успел поймать её раньше него. — Шимоцуки-сан, ты в порядке? — …Нет. Я не могу. Этот человек… я не могу быть рядом с ним… Её голос был тихим, словно она бредила в горячке. Но я сразу понял эмоцию, стоящую за её словами. Шимоцуки-сан… действительно не выносит Рюзаки —! И это было не просто обычное отвращение. Само его присутствие, само ощущение его рядом было достаточно, чтобы выбить её из колеи. Её лицо было бледным, губы потеряли цвет, глаза дрожали от страха. Всё её тело неконтролируемо тряслось. Небольшие изменения, которые нельзя было заметить издалека… я мог ясно видеть их вблизи. Это было ненормально. Возможно, Шимоцуки-сан вообще не следует находиться рядом с Рюзаки. Они могут быть друзьями детства, но что-то в их динамике казалось совершенно неправильным — почти токсичным. Нет… наверное, именно потому, что они друзья детства. Возможно, в прошлом Шимоцуки-сан пережила что-то болезненное из-за него. Может быть, это оставило у неё травму… и поэтому она так реагирует. — Я отведу её в медпункт. Отойди. Я шагнул вперёд, преграждая путь Рюзаки, который пытался дотянуться до неё. Но вместо этого он уставился на меня так, будто это я был тем, кто стоит на пути. — Строишь из себя героя после того, как сделал Шихо плохо? Это ты должен отойти. Не смей трогать её только потому, что она слаба. Это низко. Он практически бросился на меня, его глаза горели враждебностью. — …Тьфу. И чем ближе он подходил, тем сильнее страдала Шимоцуки-сан. Она прижала руки к ушам, словно отчаянно пытаясь отгородиться от него. Я должен был увести её подальше — быстро. — Мне есть что у тебя спросить… не вздумай сбежать. — Сейчас не время для этого!? Даже сейчас Рюзаки ставил свои собственные эмоции на первое место. Если бы он действительно заботился о ней, независимо от того, насколько я его раздражал, он должен был сначала сосредоточиться на её благополучии… но всё, что он мог делать, — это изливать на меня свой гнев. — Котаро-кун… всё в порядке. Я могу вернуться сама. Возможно, она не хотела меня волновать. Шимоцуки-сан пошла сама, всё ещё нетвёрдо держась на ногах. Я хотел пойти с ней — но взгляд Рюзаки удерживал меня на месте. Тем не менее, ему, должно быть, тоже было неспокойно отпускать её одну. — Азуса, можешь отвести Шихо в медпункт? И вот так… Рюзаки растоптал чувства Азусы. Она наконец набралась смелости признаться… и вот чем всё кончилось!? Как долго она мучилась из-за этого? Сколько раз она сомневалась в себе? Думая обо всём этом, я просто не мог молчать. — Подожди секунду, Рюзаки. Ты же собирался с ней поговорить. Я отведу Шимоцуки-сан в медпункт — так что иди и поговори с ней. — Хватит пытаться улизнуть. Я сказал, у меня есть к тебе вопросы… Азуса, на тебя можно положиться? — …Да. Поняла. Азуса послушно последовала его указаниям. Я не думал, что это было правильным решением. Но она сделала именно то, что ей сказали — даже не оглянувшись, она побежала за Шимоцуки-сан и скрылась за школьным зданием. Значит, ты сделала такой выбор, да… Азуса? Конечно, я волновался за неё. Но это был её путь. Если бы я попытался вмешаться сейчас, я бы только мешал. Так что не было смысла думать о ней дальше. Прямо сейчас… мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы защитить Шимоцуки-сан. ◆ Что я мог сделать для Шимоцуки-сан? Я подавил все свои эмоции и сосредоточился только на этом вопросе. — Теперь, когда мы одни, мы можем нормально поговорить, да? Хватит увиливать — скажи мне уже. Почему ты был наедине с Шихо? Как ты умудрился заставить её пойти с тобой? Что ты пытался ей сделать? Отвечай! Та манера, с которой он говорил, словно он был каким-то праведным рыцарем, жутко меня раздражала. Глядя на Рюзаки, который так уверенно оправдывал себя… мне начинало казаться, что это я был не прав. — Я не делал ничего, о чём стоило бы беспокоиться. И вообще — какое тебе дело? Ты же не её парень, верно? Я решил сначала выяснить его намерения. — Ты прав, я не встречаюсь с Шихо… но я её друг детства. У меня есть обязанность защищать её. Она болезненная, замкнутая, и никто её по-настоящему не понимает… но я понимаю. Я единственный, кто её понимает. Вот что сказал Рюзаки. Его искажённое чувство долга, основанное на чистом предположении, произнесённое так, будто это была абсолютная истина. — Вот почему — я единственный, кто может ей помочь. Рюзаки верил в свою собственную фантазию и использовал её как моральное оправдание. Шимоцуки-сан слаба? Что он единственный может ей помочь? …Какой вздор. Она не какая-то жалкая беспомощная девушка. Я могу с уверенностью это сказать. Она не из тех, кто нуждается в постоянном спасении, чтобы выжить. Просто… она стеснительна. Из-за своей внешности она привлекает гораздо больше внимания, чем хотела бы, и нервничает среди людей. Но Шимоцуки-сан — обычная девушка. Вот и всё. Честно говоря… я кое-что понял. Рюзаки меня пугает. Эта его эгоцентричность — видеть всё только через призму собственного восприятия — он само воплощение главного героя романтической комедии с гаремом. Только представьте, что может случиться, если я начну спорить и в итоге только усилю его недопонимание… что, если из-за этого Шимоцуки-сан окажется ещё сильнее втянута в его орбиту? От одной этой мысли меня бросает в дрожь. Он не выносит, когда он не герой истории. Мир вращается вокруг него, поэтому он искажает реальность, чтобы она соответствовала его собственному нарративу. Наконец-то, кажется, я понял, что она чувствует. Она действительно не хочет иметь ничего общего с Рюзаки. Это её настоящие чувства. — Потому что я её друг детства… это моя работа — защищать её от таких парней, как ты. Шихо добрая и робкая — она не может постоять за себя. Поэтому я должен говорить за неё. Он абсолютно убеждён, что я просто какой-то извращенец, который приставал к его подруге детства. — Ты, наверное, затащил её сюда против её воли, да? Держу пари, она сама не хотела идти. Но она слишком добра, чтобы отказать, поэтому просто согласилась. И поэтому ей сейчас плохо. Она и так была болезненной, а нахождение рядом с тобой, вероятно, вызвало у неё тревогу. Это неправда. Её улыбка не была ложью. Но нет смысла объяснять это Рюзаки — он никогда бы не понял. — Она из тех девушек, которым нравится одиночество. Не впутывай её в свои дела ради своего удобства. Не пользуйся её добротой. Как её друг детства, предупреждаю: только потому, что она один раз сказала «да», не стоит строить ложных надежд. Это и значит защищать кого-то? Набрасываться на других? Решать за неё, кто она и чего хочет, даже не спрашивая её? Как он может так поступать? Даже если я просто «фоновый персонаж», разве это не оскорбительно? Нет — что действительно оскорбительно, так это не то, что он делает со мной. А то, что он делает с ней. …Нет. Он, вероятно, даже не осознаёт этого. Теперь я был в этом уверен. Рюзаки Рёма был, без сомнения, прирождённым «протагонистом». Никто другой не мог бы вести себя подобным образом и оставаться безнаказанным. Он из тех парней, которые привлекают внимание без причины, которых никогда не критикуют за их эгоцентричное мышление, и которые предполагают, что быть героем — это просто то, как устроен мир. Всё удобным образом подчиняется его воле. Он живёт в мире, где его поведение всегда оправдано, где сама реальность даёт ему свободу действий. Так что мне теперь делать? Что мне сказать, чтобы удовлетворить Рюзаки? Какой ответ заставит его ослабить враждебность? …Я просто сотру себя. Я исчезну из мира Рюзаки. Всё, чего я хотел, — это чтобы Шимоцуки-сан была в покое. Если бы я мог просто заставить сегодняшний день исчезнуть — будто его никогда и не было — возможно, этого было бы достаточно. Прямо сейчас Рюзаки так взволнован только из-за меня. Потому что я, Накаяма Котаро, подошёл слишком близко к Шимоцуки Шихо, Рюзаки Рёма — который привык к своему статусу друга детства — начал паниковать. Что, если Шихо понравился кто-то другой? Это страх, который грызёт его изнутри. И лучший способ стереть этот страх… стереть меня. Если меня не будет, Рюзаки сможет вернуться к прежнему положению вещей. Для него Шимоцуки-сан снова станет просто «болезненной, тихой девушкой, которая любит одиночество». У него больше не будет необходимости вмешиваться. Это довольно просто. Я не горжусь этим, но я стопроцентный фоновый персонаж. Если у меня и есть одно преимущество… так это то, что я легко забываюсь. И если я использую это правильно, будет легко выскользнуть из поля зрения Рюзаки. — Что ты пытался сделать с Шихо? Что она сказала? Говори! Я её друг детства — я должен знать! Я должен защищать её! Так что отвечай! — Щелчок. Я услышал это в своей голове. Словно переключился тумблер. С этого момента я — просто второстепенный персонаж, который подошёл слишком близко к героине. Я установил параметры. Я представил себя типом эпизодического персонажа, который существует только для того, чтобы показать, насколько крут протагонист, позволяя себя побить. — «Об этом парне не стоит беспокоиться». Если я смогу заставить Рюзаки так думать… враждебный образ «Накаямы Котаро», который сложился у него в голове, исчезнет. Это всего лишь типичное событие в начале арки. Типичная сцена, где главную героиню домогается фоновый персонаж, а протагонист приходит на помощь. И всё, что мне нужно было сделать… это сыграть эту роль. — Ну, даже если ты так говоришь… на самом деле, ничего не случилось, ладно? Она милая, вот я и подумал, что попробую признаться. В конце концов, она была настороже, так что я всё равно ничего не мог сделать. Я глупо ухмыльнулся. Я постарался вести себя поверхностно, бездумно — как какой-то бестолковый идиот. — Признаться? Подожди, тебе нравится Шихо? — «Нравится» — это, наверное, слишком сильно… но, сам посмотри, она же милая, правда? Вот я и подумал, если у меня есть шанс, почему бы не попробовать! Но да, не повезло. Рюзаки заметно расслабился, словно испытав искреннее облегчение. — А, так вот в чём дело… ты был просто очередным претендентом. Как я и ожидал. Его совсем не волновала Шимоцуки-сан. — Просто вы обедали вдвоём и перешёптывались, как будто были близки… вот я и подумал, что ты, возможно, слишком настойчив. Вот оно что. Он просто боялся, что кто-то может её увести. — Хотел бы я, чтобы было что-то подобное! Чёрт, мне меньше всего хотелось, чтобы ты узнал… но ладно. Да, я пытался признаться Шимоцуки-сан, и она мне отказала. «Обмани его». «Притворись». «Введи его в заблуждение». Сотри каждый след «Накаямы Котаро» и перепиши себя, чтобы соответствовать версии реальности Рюзаки. — Значит, как я и думал — это ты её сюда позвал? — Ага. Я её умолял, и она согласилась пообедать со мной. Она добрая… не обрадовалась, но пришла. Я натянул улыбку на лицо. Боль в груди — возможно, это была просто остаточная гордость, та часть меня, которая всё ещё хотела верить, что я не так уж отличаюсь от Рюзаки. Но мне не нужна такая гордость. Если сохранение её будет означать проблемы для Шимоцуки-сан, я с радостью откажусь от неё. — Ну, раз в нашем классе есть такая красивая девушка, я, конечно, захотел с ней сблизиться. Я просто пытался побольше с ней поговорить, понимаешь? А потом появился ты, и это, наверное, её сбило с толку… она вдруг сказала, что плохо себя чувствует, и ушла. Классический одноразовый фоновый персонаж, пытающийся ухаживать за девушкой не своего круга. Вот какую роль я выбрал для себя. «Прихвостень». «Унижайся». «Виляй хвостом». Всё, что мне нужно было сделать, — это сыграть роль жалкого старшеклассника. И, как ни странно, эта роль подошла мне как влитая. Это даже не казалось неестественным — это было до жути удобно. — Хотя, наверное, теперь она меня ненавидит… ну, ничего не поделаешь. Она слишком хороша для меня. Отказ был вполне ожидаем. Я изобразил себя кем-то слишком незначительным, чтобы даже представлять угрозу — просто безымянным NPC. Рюзаки, казалось, ничего не заподозрил. Более того, теперь он выглядел совершенно расслабленным. — Ясно… да, конечно. Нет никакого способа, чтобы Шихо выбрала такого, как ты. На мгновение у меня возникло нехорошее предчувствие, но, наверное, это просто было моё воображение. Я не могу представить, чтобы она выбрала кого-то вместо меня — особенно какого-то случайного парня. Идеально. Он уже заполнял пробелы версией событий, которая ему подходила. Перестраивая реальность так, чтобы она имела смысл в его голове. И я был облегчён — облегчён тем, что его так легко обмануть. Благодаря моему маленькому представлению Рюзаки снисходительно фыркнул. — Хе… что ж, удачи с этим. Шихо та ещё задачка, знаешь? Сомневаюсь, что у тебя есть шанс. Много таких парней, как ты, пробовали, и все получили отказ. Тебе стоит отступить, пока не сделал себе больно. Внезапно он стал очень разговорчивым, наверное, потому что настроение улучшилось. — Я единственный, кто действительно понимает её — как её друг детства. Но эй, влюблённость — это не преступление. Всё это часть юности. В его сознании меня официально понизили в должности. Рюзаки даже бросил мне сочувственную ободряющую речь, словно делал мне одолжение. — Но знаешь… я не ненавижу таких глупых парней, как ты. Затем он небрежно протянул руку. — Как насчёт этого? Давай дружить. «Я бы солгал, если бы сказал, что у меня не было сомнений, пожимать эту руку. Потому что эта дружба? Это ложь. Связь, построенная на жалости и насмешках… кому она нужна?» Но единственная часть меня, которая возражала, была моим крошечным кусочком гордости. Моя рациональная сторона точно знала, что делать. Это рукопожатие — это акт, который объявляет: я принимаю свой низкий статус. Так что я подавил свои эмоции и крепко пожал руку Рюзаки. — Да! Кто не рискует, тот не пьёт шампанское… просто смотри, как я живу своей жизнью! Я сделал всё, что мог, чтобы скрыть унижение, кипевшее внутри меня. Проглатывая своё разочарование, я изо всех сил продолжал улыбаться. И благодаря всем этим усилиям… Рюзаки купился. — Ладно, круто. Мне, наверное, стоит вернуться в класс — я всё равно волнуюсь о Шихо. Ты ведь тоже не хочешь опоздать на следующий урок, да? С этими словами Рюзаки повернулся ко мне спиной. Но только на секунду. Словно ему что-то пришло в голову, он снова взглянул на меня через плечо. — Ах да — как тебя зовут? Я знаю, что ты учишься с нами в классе, но я не запомнил. — Он даже не запомнил моего имени. Похоже, я действительно отлично играю роль фонового персонажа. — Ну же, мужик, соберись. Я Накаяма. Накаяма Котаро. Я тупо засмеялся, произнося это. Рюзаки легко кивнул, усмехнувшись без тени смущения. — А, точно. Накагава, да? Понял. Ага, никакой «понял» не было. Даже когда он ошибся, он, казалось, этого не заметил. Он просто исчез за школьным зданием, как ни в чём не бывало. Только когда его фигура полностью скрылась из виду, я наконец расслабился. — …Ха-ах. Я глубоко выдохнул. А затем — мои колени внезапно подкосились, и я рухнул там, где стоял. — … Может быть, это произошло потому, что я наконец остался один. Напряжение разом покинуло меня, и внутри поднялась волна невысказанного разочарования. Я действовал импульсивно и ударил кулаком по земле. Хруст. Гравий подо мной оказался слишком жёстким, чтобы вымещать на нём эмоции. — …Это было больно. Я поморщился от боли — но, как ни странно, это помогло мне прийти в себя. Я пресмыкался. Рюзаки смеялся надо мной…! Как только я мысленно прокрутил только что произошедшее, я чуть не ударил по земле снова. Я не мог простить себя. Мне было стыдно за то, как я склонил голову перед Рюзаки. Я знал, что это глупая гордость, но от этого было не легче. …Но это было нормально. — Если это для того, чтобы защитить Шимоцуки-сан, значит, так тому и быть. Мои чувства не имели значения. В конце концов, такой, как я, даже не имел права испытывать разочарование. — Я всего лишь фоновый персонаж, верно? Не нужны мне эмоции, да? Горько пробормотал я эту фразу, криво усмехнувшись. Ха… Мне не нужно зеркало, чтобы знать… Улыбка, которая сейчас у меня на лице, наверное, искажена до неузнаваемости. ---------- Рюдзаки Рёма, «Герой» (1) Глава 2: Рюдзаки Рёма, «Герой» Я проснулся, по-видимому, все еще находясь в трансе. *…Я подружился с Шимоцуки.* Вчера был очень счастливый день, настолько, что я подумал, что все события — ложь. Даже спустя день я все еще чувствовал себя счастливым. ―Хорошо. Утро было более освежающим, чем обычно. Я энергично хлопнул себя по щекам, для того чтобы начать день. Из-за чего-то у меня было предчувствие, что сегодняшний день пройдет отлично. Чувствуя себя хорошо, я собрался и пошел в школу. Когда я вошел в класс, я неосознанно искал ее. Кажется, Шимоцуки-сан еще не пришла. Я сел, чувствуя себя слегка расстроенным. Я сидел за последней партой рядом с коридором, туда светит меньше всего солнечного света. ―Хей, Накаяма. Доброе утро. Ученик, сидевший впереди, окликнул меня. Его звали Ханагиши Сума. Это был симпатичный молодой человек с коротко постриженной головой, член баскетбольного клуба. Также он был одним из моих немногих друзей. —Да, доброе утро, Ханагиши-сан. Приятно видеть, что ты занимаешься рано утром. ―Нет-нет, я просто делаю задание. Но, из-за того что я действительно не знаю, как это сделать, просто смотрю на него. На столе Ханагиши лежала распечатка задания по математике. В распечатке было полно пустых мест, и выделялось только его беспорядочно написанное имя. —Мне тебе помочь? Вчера, подружившись с Шимоцуки и проводив ее ночью, потому что на улицах было слишком опасно, я отправился домой решать задание по математике. Я думал, что смогу помочь ему чем-нибудь или позволить списать, но Ханагиши только покачал головой, как будто сдался. ―Я сдаюсь. Я с радостью подам Учителю чистый лист. Хотя это скорее рассердит ее, чем обрадует. ―Я понимаю. Если он решил сделать это так смело, то вмешиваться не в моих интересах. Когда я обменивался с ним легким утренним приветствием, в класс вошли «они». ―Хей, здесь жарко, не трогайте меня. Я стану липким! ―Хм~. Просто позволь мне ненадолго прикоснуться к тебе. —Но ты слишком сильно его тронула, Азуса-чан. Это нечестно. ―Азу-чан так хороша в баловстве. Эй, почему бы тебе не сделать это со мной в следующий раз? ―О, ты не уважаешь мои желания? Гаремная группа «Рюдзаки Рёмы» входит в класс. В одно мгновение уровень шума увеличился. Группа была заметна как всегда. ―Ах, какое сегодня напряженное утро… Я так завидую их повседневным утренним выходкам. Ханагиши-сан видит это и начинает говорить тише. ―Рюдзаки-сан действительно популярен, не так ли? Я думаю, что у него довольно красивое лицо… но это не значит, что он находится на уровне знаменитости, так почему же его так любят? Я тоже хочу знать ответ на этот вопрос. Рюдзаки-сан определенно выглядит хорошим парнем. Лицо у него неплохое, он занимается спортом и неплохо учится. Но ничего выдающегося в нем нет. По крайней мере, я не думаю, что у него есть статус, позволяющий создавать гарем. Убедительнее было бы сказать, что разумом девушек манипулирует какая-то невидимая сила ── поэтому он так необычайно популярен. Возможно, он действительно «Герой» какой-нибудь романтической комедии. Если это так, то я убежден, что он им нравится только из-за оппортунизма. [п.п Оппортунизм – это практика использования обстоятельств в своих интересах, не обращая особого внимания на принципы или на последствия для других.] Ну… такой шепот за его спиной ничего не значит. Поэтому я ответил смутной улыбкой на слова Ханагиши и продолжил эту тему. Это было как раз тогда. ―Ах Внезапно передо мной предстала серебристо-беловолосая девушка. Это была Шимоцуки-сан. Она вошла через дверь в передней части класса. ―Хм? В чем дело? Проследив за моим взглядом, Ханагиши тоже обратил внимание на Шимоцуки. ―Ах, Шимоцуки-сан. Похоже, она сегодня снова в плохом настроении. Ханагиши-сан посмотрел на нее и рассмеялся от изумления. ―Это лицо просто сумасшедшее… Я даже не могу представить, чтобы кто-то признался ей или что-то в этом роде. Таково было общее восприятие девушки по имени Шимоцуки Шихо. Она была слишком напугана с точки зрения обычных мальчиков, таких как Ханагиши-сан и я. (Но мы с этой девушкой были друзьями.) На мгновение я подумывал сказать ему об этом, но вскоре понял. (Нет… это было бы слишком заметно. Не в моих правилах увлечься чем-то подобным и начать говорить об этом.) Мне придется держать себя в узде. Вчера она призналась мне, что она «застенчивая». Когда люди смотрели на нее, она не могла вести себя нормально. Мне нужно быть осторожным, потому что, если кого-то вроде меня, моба, поймают за разговором с Шимоцуки, это выделит ее среди окружающих. Если бы я захотел, я мог бы не одеваться в школьную форму, но это была бы другая история, если бы я хотел создать проблемы. (Наверное, мне не следует пытаться поговорить с Шимоцуки в классе.) Помня об этом, я немедленно отвел взгляд от Шимоцуки. ―…Фух. Вздох вырвался бессознательно. Когда я проснулся, мне было хорошо… но теперь, спокойно думая об этом, я понимаю, что мы с Шимоцуки изначально существовали в двух совершенно разных мирах. Я снова это понял и почувствовал себя немного расстроенным. Сегодня мне снова придется вести повседневную жизнь в роли моба. ……Как обычно, я был в депрессии. Но кажется, она не могла простить мне мой негатив. ---------- Рюдзаки Рёма, «Герой» (2) ―Ах..! Обеденный перерыв. Когда я собирался съесть хлеб, купленный в магазине, я услышал голос, доносившийся из коридора. ―Э? Шимоцуки-сан? Она стояла с разинутым ртом, как будто хотела что-то сказать. ―К-ки…к-ки, к-ки, к-ки.. [[image:/storage/reader-images/34d9a0c5088e4df9199957f0fc30cdf8b3149698.jpg]] ―Пойдем со мной. Сказав это, она быстро покинула класс и направилась куда-то. В любом случае, я сделал, как мне сказали, и обнаружил, что Шимоцуки-сан ждет меня у лестницы. В руке она держала сумку, достаточно большую, чтобы в нее поместилось бенто. *Значит ли это... что нам следует пообедать вместе* Неудивительно, что именно так и произошло. Тем не менее, Шимоцуки-сан не должны были видеть за едой с кем-то вроде меня, однако расстояние между нами было слишком велико для того, чтобы я мог с ней поговорить. Я подошел к ней, надеясь сократить расстояние. Но она сделала шаг вперед. Из-за этого я не смог с ней поговорить. Прежде чем я успел это осознать, мы прибыли в пункт назначения. Мы оказались в задней части школьного здания, где вообще никого не было видно. Земля была покрыта гравием, но находиться тут было не так уж и неудобно. В отличие от солнечного школьного двора, полного учеников, здесь было очень тихо, вероятно, потому, что оно находилось в тени. В таком неприметном месте, где мы находимся только вдвоем, возможно, сможем поужинать вместе ──Размышляя об этом, я вдруг заметил, что Шимоцуки-сан выглядит немного странно. ―………… Она уже довольно долго молчала, глядя на меня нервным взглядом. —Эм, что-то не так? ―…Да, определенно что-то не так. Ее реакция была холодная. Невинной вчерашней Шимоцуки нигде не было видно. Все, что осталось, — это ее обычное, холодное, ничего не выражающее лицо. Однако из-за отсутствия людей в этом месте ее застенчивость не была очевидна. Напротив, тон ее голоса был ровным, в отличие от того, когда я впервые подошел к ней. ―Накаяма-кун. Я немного злюсь. Холодный, минусовой голос, лишенный каких-либо эмоций, эхом разнесся по задней части пустого школьного здания. —Знаешь, почему я злюсь? Ее равнодушная манера допроса меня немного напугала… нет, меня это очень напугало. Но красота ее лица заставила меня затаить дыхание и наполнила меня чувством изумления. ―Накаяма-кун, мы же «друзья», верно? Это был факт, поэтому я слегка кивнул. Но затем она спросила меня о чем-то неожиданном. —Тогда почему ты не хочешь говорить со мной? …………Хм? Возможно, в этом и была причина ее гнева… так ведь? ―Это ужасно. Ты мой друг. Ты можешь поговорить со мной. На самом деле, я ждала тебя уже давно. Я ожидала, что Накаяма-кун виляя хвостом, как щенок, заговорит: «Доброе утро, Шимоцуки!» Но подумать только, что Накаяма будет игнорировать меня, как чужака. Я думаю, Накаяма-кун недостаточно осведомлен о своих друзьях. Как будто она разговаривала с малышом, который сделал что-то не так. Шимоцуки сделала мне выговор спокойным тоном. —Кстати, почему Накаяма вел себя как чужой? Поскольку ты хороший мальчик, можешь ли ты сказать мне это? Хороший. Симоцуки-сан, кажется, из тех людей, которые дадут мне достаточно времени, чтобы объясниться. Конечно, я не перестал с ней общаться без причины. —Шимоцуки-сан, видишь ли… Я довольно застенчивый человек, и я подумал, что тебе будет лучше, если меня не увидят разговаривающим с тобой. Я не хотел выделять ее. Когда я сказал ей это, Шимоцуки-сан раздраженно сморщила губы. Спустя долгое время бесстрастная девушка наконец-то проявила какие-то эмоции. ―Значит, это так, да… если бы ты действительно так много думал обо мне, я бы не могла злиться. Видимо, ее гнев немного утих. Даже если я не смогу объяснить это достаточно хорошо, эта девушка может прочитать мои намерения. ―Но знаешь, что? Одиночество от невозможности поговорить с Накаямой-куном гораздо хуже, чем страх выделиться. Так что было бы здорово, если бы ты поговорил со мной. Когда она сказала это, выражение ее лица постепенно смягчилось. Раньше в ней, казалось, царил гнев, но как только она поняла мои намерения, она расслабила щеки, выглядя несколько обрадованной. —Но я рада… когда я стала твоим другом, я подумала, может, я тебе не нравлюсь? Я волновалась. Поэтому я как-то странно разозлилась. —Я не знал, что Шимоцуки-сан ведет себя так, когда злится. Лицо ее было ничего не выражающим, равнодушным и холодным, как лед. Она чувствовалась неприступной, как и Шимоцуки-сан до того дня. Но… —М-мне очень жаль. Я знаю, что со мной немного больно иметь дело. Я не могу контролировать себя, когда нахожусь рядом с тобой, Накаяма-кун… но даже если так, ты будешь моим другом, даже если я буду такой? Т-ты не будешь меня ненавидеть? Шимоцуки-сан была честна только со мной. Она выглядела соответствующе своему возрасту... Нет, немного юная и невинная, прямолинейная и умная девушка, какова она есть. Я не мог не любить Шимоцуки-сан, когда она была в таком состоянии. ―Нет, я не буду. Возможно, я не смогу хорошо справляться с разными задачами, но я был бы рад стать твоим другом, Шимоцуки-сан. Я еще раз высказал свою мысль. Сказав это, Шимоцуки-сан расслабила щеки, как будто смущаясь. —Как я и думала, Накаяма-кун очень добрый и милый. Он даже готов принять мой эгоизм. …Однако меня все еще немного беспокоит то, как со мной обращаются как с ребенком. Поведением Шимоцуки-сан напоминало поведение старшей сестры, что заставило меня слегка улыбнуться. ―Но в том-то и дело. Поскольку мы друзья, тебе не кажется, что немного холодно называть друг друга по фамилиям… м-может, если бы мы называли друг друга по именам, мы могли бы лучше узнать друг друга? Шимоцуки-сан больше не злился. Она начала дергать меня за одежду, как будто хотела, что-то мене сказать. —Х-хей, Накаяма-кун. П-почему бы тебе не называть меня по имени? Я думаю, это здорово, ведь мы б-близкие друзья и все такое. —И-имя… Понятно. Я сделал, как она просила, и назвал ее имя. ―Шихо. —Н-нет. Но по каким-то причинам она не приняла этого. Ты та, кто просил об этом. ―Н-ну, может быть, еще слишком рано, хе-хе… мое лицо начинает немного гореть. Ее чистая кожа сияла темно-красным цветом. —Давай подождем еще немного, прежде чем называть друг друга по имени, ладно? После того, как я немного успокоюсь?..? Шимоцуки-сан, кажется, легко смущается, если кто-то называет ее по имени. Я думаю, она невинная девушка. Хммм… нет. Она покраснела. ============================================================= —Ну что, тогда поедим? Я умираю с голоду. Возможно, помня, что она проголодалась после того, как почувствовала себя отдохнувшей, Шимоцуки-сан достала из сумки милую коробочку бенто. ―Хм? Накаяма-кун ест на обед только хлеб? Более того, дынный хлеб не на обед. Это на десерт. ―Да, наверное, я ем это постоянно. ―Это не хорошо. Сбалансированное питание важно, как говорят по телевизору. Если мой друг Накаяма-кун заболеет, мне будет грустно, поэтому, пожалуйста, питайся правильно, хорошо? Шимоцуки-сан сидела рядом со мной, а я сидел на правой ступеньке лестницы. Расстояние между нами было почти нулевым. Я бы солгал, если бы сказал, что не растерялся, когда увидел Шимоцуки-сан, наклонившуюся ко мне так близко, что наши бедра соприкоснулись. —Посмотри на это, Накаяма-кун! Разве бенто которое мама приготовила для меня, не выглядит восхитительно? Но Шимоцуки-сан, похоже, наслаждалась происходящим. Я единственный, кто это осознавал, и тем не менее, Шимоцуки вела себя естественно, как будто все было в порядке. Я постарался сохранить самообладание и продолжить разговор. —Х-хм, да, это определенно выглядит… потрясающе. Это выглядит действительно хорошо. Еще в нем много мяса. Глядя на коробку для бенто, которую держала Шимоцуки-сан, я увидел, что там лежат гамбургеры, бекон и сосиски в форме осьминога, аккуратно выстроенные в ряд. Кроме того, он был красиво подрумянен, так что с первого взгляда можно было сказать, что это не обработанные продукты, купленные на каком-то случайном рынке. Кроме того, была тщательно продумана пищевая ценность блюда: в него вошли зеленые и желтые овощи, такие как зеленый горошек и сладкий перец. Это был бенто, в котором было проявлено много заботы, времени и любви. —Я люблю мясо, поэтому моя мама всегда добавляет побольше… о, хочешь попробовать, Накаяма-кун? ―Нет, это слишком для меня. ―Хм? Это грубо уклоняться от своих друзей... ты думаешь, что не можешь есть еду, которую готовит моя мама? Я никогда этого не приму! Затем Шимоцуки-сан взяла целый стейк из гамбургера и поднесла к моему рту. ―Вот, ешь. Ааа?..? ……Ну, теперь у меня проблемы. Что я должен делать? Независимо от того, насколько мы близки как друзья, тебе не кажется, что это слишком? Интересно, считалось ли это нормальным для «друзей» Шимоцуки? В таком случае отказ может навредить Шимоцуки. Когда я подумал об этом, я не мог не смутиться, но отказываться от этого мне почему-то не хотелось. —Накаяма-кун, поторопись! Кончики ее палочек для еды дрожали, как будто кончики пальцев не могли выдержать вес гамбургера. Я не думаю, что смогу заставить ее ждать больше. (Я тоже буду нормальным.) Я был в восторге, но старался не показать этого на своем лице, когда откусывал предложенный мне гамбургер. ―Как это? Это вкусно? ―Конечно. Я думаю это очень вкусно. Нет, если честно, я слишком нервничаю, чтобы знать наверняка. Во-первых, это был первый раз, когда девушка сделала это для меня. У меня были близкие отношения с Азусой, Кирари, Юзуки, но я не припомню, чтобы когда-либо делал что-то настолько любовное. ―Вот и все. Да, у меня хорошее предчувствие по этому поводу. Максимально естественно я выразил то, что думал. Если бы люди знали, что я так или иначе нервничаю, они бы подумали, что я жуткий… с такой тревогой на плечах я бы изо всех сил старался спрятаться. Но она могла видеть меня насквозь. ―Хм? Накаяма-кун, ты так нервничаешь. Ты был так рад, что я тебя кормила? Шимоцуки-сан озорно смеется. —Но я ведь не нервничаю? Я пытался как-то отыграться, но против Шимоцуки-сан это казалось бесполезным. ―Ты забыл? У меня хороший слух, поэтому я знаю, что сердце Накаямы-куна бьется уже довольно давно. ……Я забыл. Точно, у Шимоцуки очень хороший слух. —Боже, Накаяма-кун… Я чувствую, что сойду с ума, если ты так обо мне заботишься. Застенчиво прошептала Симоцуки-сан, похлопав меня по плечу. ―Ах〜. Ооооочень неловко!!! Может быть, все эти поддразнивания были всего лишь прикрытием, которым она прикрывалась? Шимоцуки-сан, похоже, не очень-то привыкла к противоположному полу, учитывая, какое у нее красное лицо. ―Но опять же, я всегда хотела сделать что-то подобное, поэтому я рада, что мне пришлось испытать это. Похоже, ей тоже было очень весело, и, как ни странно, я даже не чувствовал себя так уж плохо. —…Было бы неплохо, если бы ты относилась ко мне проще. ―Я не могу этого сделать. В конце концов, есть так много вещей, которые я хотела бы сделать, когда у меня есть друг. Накаяма-кун мне очень поможет, верно? Затем Шимоцуки-сан с удовольствием принялась обедать, словно пытаясь скрыть ярко-красное лицо. Рот у нее был маленький, но то, как она ела с надутыми щеками, делало ее очень похожей на белку. Я не мог не расслабить щеки, когда увидел ее такой. *Ой, я снова смеюсь.* Всякий раз, когда я с Шимоцуки, мое настроение действительно улучшается. Это заставляет меня чувствовать себя счастливым, хотя я всего лишь моб. Но благодаря Шимоцуки, похоже, будущее будет совсем другим. *Даже в классе я должен стараться разговаривать с ней как можно больше….!* Я должен приложить все усилия, чтобы развлечься с ней, чтобы мы могли продолжить наши хорошие отношения. Негативное чувство, которое у меня было раньше, когда я был в классе, исчезло, и теперь я чувствовал себя очень позитивно. И все это благодаря Шимоцуки. Я хотел заботиться о Шимоцуки, которая подружилась со мной, мобом ─ вот что я думал. ---------- Рюдзаки Рёма, «Герой» (3) Примерно в середине обеденного перерыва Шимоцуки-сан закончила есть. —Спасибо за еду. Несмотря на то, что Шимоцуки-сан спрятала коробку с обедом в сумку, она все равно отказывалась вставать. Еда закончилась, но ей все равно хотелось продолжить разговор. Не думаю, что со мной интересно разговаривать, но если Шимоцуки-сан этого хочет, то, думаю, мне придется приложить все усилия. —Спасибо Накаяме-куну, у меня сегодня был очень хороший обед. —Нет это не правда. —Нет, это не так. В конце концов, без Накаямы-куна я бы сегодня обедала одна. Но сегодня я не чувствовала себя одинокой из-за того, что ты был рядом. Спасибо, Накаяма-кун. —....... Прямые слова, согревшие сердце. Эти слова признательности и одобрения были, пожалуй, тем, что я действительно искал. —Накаяма-кун, когда ты счастлив, ты издаешь очень приятный звук. Тебя очень легко понять… вот что мне в тебе нравится. Видя мое смущение, Шимоцуки-сан рассмеялась. Тот факт, что она могла понять мои мысли и чувства, даже не сказав ни слова, очень много значит для меня. Но я уверен, что Шимоцуки-сан была бы рада, если бы я выразил это словами и оставил в материальной форме… Я постараюсь сказать ей спасибо. Но затем, в самый неподходящий момент, наконец появился этот парень. —...Появился неприятный звук. Как будто он следил за разговором между мной и Шимоцуки. Если бы я мог выразить свои чувства словами, наши отношения могли бы развиваться дальше. Но мне помешали это сделать. —Это все равно, что оторвать кусок еды…… Это звук, который ранит окружающих, просто слушая его. В этот момент весь цвет исчез с лица Шимоцуки. Нет, дело было не только в цвете. Даже ее теплота исчезла, и все, что осталось, это обычная, холодная, бесстрастная Шимоцуки-сан. В то же время я мог слышать это своими ушами. Сначала это был звук шагов по гравию, но затем звуки разговоров мужчины и женщины стали приближаться. —Блин, звать меня всю дорогу... что с тобой такое, Азуса? —И-извините. Рёма-они-чан… Мне нужно кое-что с тобой обсудить. Это было неестественно своевременное появление. Двое людей, которые подошли к задней части школьного здания, были двумя людьми, которых я хорошо знал. *Рюдзаки и…..Азуса? Почему они здесь……?* Одной из них была студентка с поразительно черными волосами, заплетенными в два хвоста. Это была моя сводная сестра, Накаяма Азуса. Другой был мальчик среднего телосложения с черными волосами и черными глазами. Его звали Рюдзаки Рёма. —Обычно сюда никто не приходит… Шимоцуки-сан, с ее острым слухом, похоже, почувствовала их приближение раньше меня. Она посмотрела на Рюдзаки и Азусу, плотно сжав губы. Ее лицо застыло от напряжения. —Мне нужно спрятаться… мне нужно уйти от этого человека…! С этими словами Шимоцуки-сан внезапно встала. Однако, когда она шла, гравий под ее ногами издавал громкий шум. —Хм? Какой-то звук… а, Шихо? Почему ты здесь? Рюдзаки взглянул на меня и одновременно увидел Шимоцуки-сан. А затем выражение его лица полностью изменилось. —Ты, кто ты… и что ты делал с Шихо? Что ты пытался сделать, приведя ее в такое пустое место?! Рюдзаки обычно поддается влиянию девушек, но никогда раньше он не становился таким эмоциональным. Он был явно взволнован. —Что ты делал с моим драгоценным другом детства? Как будто я сделал что-то не так. Как будто Шимоцуки-сан была жертвой, а я — преступником. *Что ты имеешь в виду? Мы были одни… У него сложилось впечатление, что я что-то сделал с Шимоцуки?* Это совсем не нормально. Его восприятие было слишком односторонним. Рюдзаки игнорировал все наши обстоятельства, рассматривая реальность только через призму своих предположений. Это было очень странно. —Э? Эм… ах. Азуса была явно сбита с толку внезапным поворотом событий. Даже ее два хвостика, завязанные более причудливой заколкой, чем обычно, казалось, свисали без всякой заботы. *Азуса была той, кто привёл Рюдзаки в заднюю часть пустого школьного здания… возможно, для того чтобы признаться?* Глядя на лицо Азусы, у меня возникло такое ощущение. Моя сводная сестра не согласилась стать частью его гарема. Вместо этого она усердно работала, чтобы реализовать свои чувства к человеку, которого любила. Но это… было просто душераздирающе видеть. Азуса старалась изо всех сил, но Рюдзаки мог видеть только Шимоцуки-сан. —Шихо, ты в порядке? У тебя слабое здоровье. Не стоит заставлять себя выходить... Не могла бы ты отказаться от приглашения этого человека? Я не могу винить Шихо за доброту, но тебе нужно лучше заботиться о себе. Как друг детства, я бы беспокоился о тебе, верно? Я не согласен с аргументом Рюдзаки о том, что я виноват, но мне слишком жаль Азусу, чтобы спорить здесь. *Я не уверен, что Онии-чан – идеальный братик. Идеальный Братик, которого могла бы искать Азуса, это… Братик Рёма.* Церемония поступления в гимназию. С тех пор, как Азуса сказала мне об этом, когда я вернулся домой, мы почти не разговаривали. Вплоть до старшей школы я думал, что у нас как брата и сестры были близкие отношения, даже с объективной точки зрения. Но это было всего лишь мое эгоистичное предположение, и Азуса, похоже, была со мной не согласна. В результате мы с ней совершенно отдалились. Я не мог быть ее "идеальным Братиком". Но Азуса по-прежнему является важной частью моей семьи. По крайней мере, я не хочу вмешиваться в ее личную жизнь. Поэтому я попытался вернуться в класс с Шимоцуки-сан. Надеясь, что если бы я мог просто оставить ее наедине с ним, она могла бы попытаться как-то вернуть это. —Я ничего ей не делал. Не волнуйся об этом... Я возвращаюсь в класс. Я сказал это Рюдзаки и пошел прочь. —Пойдем, Шимоцуки-сан. Конечно, она попыталась вернуться со мной... но именно тогда я наконец понял, что и с ней что-то не так. —…Ууу Я услышал слабый стонущий голос. Это был такой тихий голос, что даже Рюдзаки, находившийся в нескольких метрах от него, не мог услышать. В то же время Шимоцуки-сан колебалась. —Шихо!? Рюдзаки поспешно попытался подойти к ней. Но сначала я поддержал ее тело. —Шимоцуки-сан, с тобой все в порядке? —……Нет. Не тот парень, никогда. Словно охваченная лихорадкой... словно прохрипев, Шимоцуки-сан прошептала тихим голоском. Услышав это, я понял, какие чувства она испытывала. *Шимоцуки-сан…… В настоящее время она очень плохо справляется с Рюдзаки!* Более того, это было не обычное «плохо». Это такая эмоция, которая сводит с ума, просто находясь рядом с ней или осознавая ее. Лицо ее было бледно, вся краска сошла с губ, глаза дергались от страха, а тело слегка дрожало. Эти небольшие изменения, которые не видно издалека, видны только мне, потому что я нахожусь в непосредственной близости. Это совсем не нормально. Возможно, Шимоцуки не стоит связываться с Рюдзаки. Возможно, они друзья детства, но совместимость между ними казалась такой плохой. Нет, это другое. Поскольку они друзья детства, Шимоцуки, возможно, в прошлом пришлось нелегко из-за Рюдзаки. Может ли это быть слишком травмирующим для нее, и именно это заставляет ее меняться? —Я отведу ее в лазарет. Отойди в сторону. Рюдзаки подошел ближе и попытался дотронуться до Шимоцуки. Напротив, Рюдзаки пристально посмотрел на меня, как бы говоря, что я мешаю. —Ты думаешь, что ты герой, вредя здоровью Шихо? Ты тот, кто должен уйти с дороги. Не пользуйся ее слабостью и не прикасайся к ней. Словно пытаясь схватить меня, Рюдзаки обнажил свою враждебность и запугал меня. —…… И чем ближе подходил Рюдзаки, тем сильнее Шимоцуки-сан задыхалась от боли. Прижав уши, она, казалось, отчаянно пыталась заблокировать присутствие Рюдзаки. Мне нужно как можно скорее увести от нее Рюдзаки. —А еще у меня есть к тебе несколько вопросов… так что не убегай. —Сейчас не время для этого! Даже в такой ситуации Рюдзаки по-прежнему ставил эмоции на первое место. Если ты беспокоишься о Шимоцуки-сан, тебе следует в первую очередь отойти от нее, как бы ты ни раздражался на меня… и все же, похоже, ты все еще больше заинтересован в том, чтобы выместить свой гнев на мне. —Накаяма-кун… не волнуйся. Я пойду домой одна. Возможно, не желая, чтобы я волновался, Шимоцуки-сан, шатаясь, поднялась на ноги и пошла самостоятельно. Конечно, я хотел пойти за ней, но не мог пошевелиться, потому что Рюдзаки смотрел на меня. Но я думаю, этот парень тоже боится оставить Шимоцуки одну. —Азуса, ты не могла бы отвезти Шихо в лазарет? И Рюдзаки сделал выбор — растоптать чувства Азусы. *Хотя…… ей пришлось приложить немало усилий, чтобы вызвать Рюдзаки и признаться ему……!* Я не знаю, через какие трудности пришлось пройти Азусе, чтобы обрести эту смелость… думая об этом, я не мог не сказать кое-что. —Подожди минуту. Рюдзаки, разве ты не должен был о чем-то с ней поговорить? Я отведу Шимоцуки-сан в лазарет, и ты хотя бы сможешь ее выслушать. —Не пытайся убежать. Я говорю, что хочу у тебя кое-что спросить... Азуса, ты можешь оказать мне услугу? —....Да, окей. Азуса, с другой стороны, была полностью во власти Рюдзаки. Я не думаю, что быть хорошим слушателем — это правильный ответ. Но она делает то, что ей говорит Рюдзаки. Она продолжала следовать за спиной Шимоцуки, не глядя на нас, и исчезла за школьным зданием. *Это действительно нормально, Азуса……* Хотя я беспокоюсь за свою сестру, она выбрала именно этот путь. Если бы я попытался что-то сделать, это было бы просто расценено как ненужное вмешательство. Так что об Азусе больше нет смысла думать. На данный момент моим приоритетом является защита Шимоцуки ◆ Что я могу сделать для Шимоцуки-сан? Я подавил свои эмоции и просто продолжал думать об этом. —Теперь, когда нас осталось только двое, почему бы тебе не поговорить спокойно. Не важничай. Теперь скажи мне. Скажи мне, почему ты остался наедине с Шихо... расскажи мне, как ты вытащил ее и что собирался делать! Такое отношение, как бы говорящее: «Я — справедливость», беспокоило. Глядя на оправдывающегося Рюдзаки, я не мог не задаться вопросом, был ли я не прав. —Я не делал ничего, о чем стоило бы беспокоиться Рюдзаки, и зачем тебе вообще это знать? Рюдзаки парень Шимоцуки-сан или что-то в этом роде? Сначала я попытался изучить образ мышления Рюдзаки. —Хотя я и правда не встречаюсь с Шихо… я все еще ее друг детства. А это значит, что мне предстоит защитить ее. Она слабая, любит быть одна и бедная девочка, которую никто не понимает… но я ее понимаю. Я единственный, кто ее понимает. Рюдзаки заговорил. Предвзятые заявления и предполагаемое чувство ответственности, как если бы они были фактами. —Так что я единственный, кто может помочь этой слабой девочке. Рюдзаки признал свое предположение фактом и воспользовался им как эгоистичной справедливостью. Шимоцуки-сан слабая? Рюдзаки единственный, кто может ей помочь? ….Это все так ошибочно. Она не такая уж и жалкая. По крайней мере, я могу с уверенностью сказать, что она не тот человек, который не может нормально жить без помощи других. Просто она застенчивая и выделяется, потому что выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, и обычно она все время нервничает... но даже в этом случае Шимоцуки-сан - всего лишь обычная девушка. Что я могу сказать... Честно говоря, я боялся Рюдзаки. Его эгоцентричная натура, позволяющая ему видеть вещи только через фильтр первого лица, делает его мастером гаремных романтических комедий. Он сам был главным героем. Если бы я вообще выступил с опровержением, я бы навлек на себя еще более странные подозрения, а за Шимоцуки стали бы следить еще больше… одна мысль об этом заставила меня вздрогнуть. Этот парень, должно быть, думает, что он герой. Поскольку мир вращается вокруг него, он искажает восприятие так, как ему удобно. Мне казалось, что я наконец понял ее чувства. Я не хочу связываться с Рюдзаки… таковы были мои истинные чувства. —Мы знаем друг друга с детства… так что моя работа — защищать ее от плохих парней. Шихо слишком добрая и робкая, чтобы высказывать свое мнение, поэтому... вместо этого я сделаю это за нее. А Рюдзаки, кажется, думает, что я из тех, кто портит отношения со своими друзьями детства. —В любом случае, ты заставил прийти ее сюда, не так ли? Я уверен, что она ненавидела это. Но она была слишком добра, чтобы сказать «нет», поэтому у нее не было другого выбора, кроме как последовать за тобой. И поэтому она заболела. Ну, поначалу она была слабой, но, думаю, общение с тобой усилило ее стресс. Это не правда. Эта улыбка на ее лице не была ложью. Но даже если бы я объяснил это Рюдзаки, он бы не понял. —Во-первых, ей нравится быть одной. Так что не бери ее с собой ради собственного удобства… не злоупотребляй ее добротой, ладно? Как друг детства Шихо, я дам тебе несколько советов. Только потому, что она приняла твое приглашение, не делай ошибку, думая, что ты единственный. Является ли его защита средством нападения? Я не думаю, что правильно делать предположения о личности и мыслях Шимоцуки-сан без ее разрешения и исключать других, основываясь на предположениях. Как ты мог сделать такое? Тебе не кажется, что это слишком грубо... неважно, насколько я похож на моба? Нет, самое грубое не мне. Вам не жаль Шимоцуки-сан? *……Я уверен, что вы так не думаете.* Теперь я окончательно убедился. Я знал, что Рёма Рюдзаки был прирожденным «героем». В противном случае он не мог бы быть таким человеком. Он был популярен без всякой причины, его никогда не обвиняли в его самодовольной точке зрения, и то, как он считал себя героем как нечто само собой разумеющееся, было героем самой истории. Это был единственный способ, которым можно было интерпретировать и сделать удобным для Рюдзаки оппортунистическое и внеземное существование. *Теперь, что мне делать?* Какой ответ удовлетворил бы Рюдзаки? Какой выбор мне нужно сделать, чтобы обезоружить его враждебность ко мне? *……Могу ли я это стереть. Могу ли я просто стереть свое существование из памяти Рюдзаки? Я хочу, чтобы Шимоцуки-сан была в мире. По этой причине, подумал я, он мог бы просто притвориться, что этого дня никогда не было. Причина, по которой Рюдзаки так расстроен на этот раз, целиком во мне. Когда Накаяма Которо подошел к Шимоцуки Шихо, Рёма Рюдзаки, который считал себя другом детства, потерял терпение. *Что, если бы Шихо влюбился в кого-то, кроме меня?* Что Рюдзаки должен сделать, чтобы избавиться от своего беспокойства, так это стереть мое существование. Пока меня нет рядом, Рюдзаки может вернуться к своей повседневной жизни. Я не думаю, что Шимоцуки-сан тоже сильно помешает, так как она останется для Рюдзаки в положении «болезненной подруги детства, которая любит побыть одна». Тогда это легко. Я этим не горжусь, но в отличие от Рюдзаки, я настоящий «Моб». Единственное преимущество, которое у меня есть, это то, что у меня маленькое чувство присутствия. Используя его, было бы легко исчезнуть из сознания Рюдзаки. —Что ты пытался сделать с Шихо? Что сказал Шихо? Скажи мне……. Я ее друг детства. Я должен знать. Я должен защитить ее. Ну, скажи мне! (Щелчек.) В моей голове раздался звук. Было такое ощущение, будто включился какой-то переключатель. *С этого момента я — моб, назойливая собака, которая портит героиню.* Определитесь с обстановкой. В конце концов я представил себя играющим второстепенную роль, просто чтобы создать впечатление, что я не ровня герою. *Я тот, кто незначителен.* Если бы я мог заставить Рюдзаки осознать это… естественно, враждебный фактор «Накаямы Котаро», родившийся внутри него, исчезнет. Другими словами, это всего лишь событие. Это похоже на сцену, где герой демонстрирует свою крутость, побеждая назойливую собаку, которая портит главную героиню, как это часто бывает в начале рассказа. Я подумал, что было бы неплохо сфабриковать это сейчас. —Ну, когда ты так говоришь… там действительно ничего не было, понимаешь? Я просто пытался признаться ей, потому что она была милой. Ну, ее охрана была настороже, так что я ничего не мог с этим поделать. Он криво улыбается. Я заметил легкомысленный, пустой, глупый взгляд. —Признание? Тебе нравится Шихо? —Я имею в виду… она милая, правда? Вот почему я хотел бы пойти с ней на свидание, если бы была возможность! Но в итоге это не сработало. Когда я сказал это, выражение лица Рюдзаки смягчилось, как будто он почувствовал облегчение. —Ну, так вот что ты имел в виду… ты был просто претендентом. Как и ожидалось. Этот парень не беспокоился о Шимоцуки. —Ну, мы обедали одни, шептались и интимно разговаривали… так что я подумал, что она, возможно, приставала ко мне. В конце концов, этот парень просто боялся, что кто-то заберет у него Шимоцуки. —Черт, я не хотел, чтобы Рюдзаки был единственным, кто знал……. Хватит сказано. Да, это верно. Я пытался признаться в своих чувствах Шимоцуки-сан, но она лишила меня пульса. *Введи его в заблуждение.* *Притворяйся.* *Обмани его.* Устраните эго Накаямы Котаро и оставьте после себя только признание Рюдзаки Рёмы. —Итак, как я и подозревал, это ты вызвал сюда Шихо? —Да. Мне каким-то образом удалось пригласить ее пообедать со мной. Шимоцуки-сан такая добрая... она сопротивлялась, но всё равно пообедала со мной. Я улыбнулся. Мое сердце болело, возможно, потому, что во мне все еще оставалась гордость за то, что я такой же человек, как и Рюдзаки. Мне не нужна такая вещь. Я буду просто мобом. Я лучше выброшу такое отвлечение, чем буду беспокоить Шимоцуки. —Я хотел сблизиться с ней, потому что она такая красивая девочка в моем классе… Я пытался как-то сократить расстояние между нами и узнать ее поближе, но потом пришел Рюдзаки. Может быть, поэтому Шимоцуки-сан выглядела не в духе? Она вдруг сказала, что плохо себя чувствует, и ушла. Назойливый моб, который влюбляется в кого-то не из своей лиги. Я приложил усилия, чтобы быть таким. *Польсти ему.* *Подлизывайся к нему.* *Виляй хвостом.* Так или иначе, я сыграл жалкого старшеклассника. Как ни странно, когда я попробовал себя, я почувствовал, что эта роль мне подходит. Дело не в том, что мне это не нравится. Просто это... кажется ужасно уместным. —Но, возможно, она ненавидела это… ну, ничего не поделаешь. Шимоцуки-сан — недостижимый цветок, недосягаемая награда. Следует ожидать одной неудачи. Я хотел создать безымянного персонажа, которого бы Рюдзаки считал «даже не врагом». Рюдзаки, похоже, не изменил своего отношения ко мне, и он явно был отвлечен. —Ну… ты прав. Шихо ни за что не выбрала бы тебя. У меня было плохое предчувствие по этому поводу, но я думаю, это было просто недоразумение. Я не думаю, что Шихо проигнорировала бы меня, своего друга детства, и выбрала бы кого-то другого. Хорошо. Рюдзаки удачно дополнял обстановку. Он делал предположения и обустраивал ситуацию так, чтобы ее можно было понять. Первое, что пришло на ум, это облегчение от того, как легко его обмануть. Благодаря моей игре Рюдзаки явно снисходительно хихикал. —Хм… ну, ты сделал все, что мог. Удачи с этим. Шихо — девушка, у которой много дел, так что, вероятно, этого не произойдет. Как и раньше, претендентов было много, но все они потерпели неудачу. Тебе тоже следует уйти, прежде чем ты получишь слишком большую травму. Казалось, он был в хорошем настроении и был очень разговорчив. —Единственный человек, который может ее понять, это я, ее друг детства……. Что ж, безответная любовь – это не грех. Это тоже подростковый возраст. Кажется, я уже рангом ниже. Рюдзаки сказал мне слова поддержки, как будто ему было меня жаль. —Но я не ненавижу таких идиотов, как ты. Затем Рюдзаки протянул мне руку. —Раз уж мы здесь, почему бы нам просто не остаться друзьями? *Я бы солгал, если бы сказал, что не сопротивлялся держать эту руку.* Потому что эта дружба — ложь. Я не хочу формировать связь через жалость и насмешки. Но... единственное, что меня привлекло, это крошечная гордость, оставшаяся во мне. Причина в «Рукопожатии». Логика подсказывает, что это рукопожатие является актом демонстрации того, что вы имеете более низкий ранг. Итак, подавив эмоции, я крепко схватил Рюдзаки за руку. —Правильно… с самого начала. Вот как я живу свою жизнь! Я изо всех сил старался скрыть чувство унижения, бурлившее в моем сердце. Я подавил свое разочарование и продолжил вымученно улыбаться. Благодаря моим усилиям... Рюдзаки был полностью обманут мной. —Да, приятно познакомиться. Ну, мне любопытно узнать, как поживает Шихо, так что… думаю, мне пора вернуться в класс. Убедись, что ты не опоздаешь на следующий урок, хорошо? Затем Рюдзаки отвернулся. Но это длилось всего лишь мгновение, а потом он снова посмотрел на меня, как будто вдруг что-то вспомнил. —О, кстати… ты кто? Я знаю, что ты одноклассник, но не помню твоего имени. *Я не помню твоего имени.* Кажется, я в идеальном положении, чтобы сыграть моба. —Эй, соберись. Я Накаяма. Я Накаяма Котаро. Я произнес свое имя со смехом. Услышав это, Рюдзаки слегка кивнул и беззлобно рассмеялся. —Ага, понятно. Ты Накагава. Понятно. Вероятно, он не собирался это запоминать. Если бы он знал, что допустил ошибку, он бы заметил ее сразу же, прежде чем исчезнуть за зданием школы. Когда я был уверен, что больше не вижу его спины, я наконец расслабился. —Хаа…… Я медленно выдохнул. Затем неожиданно мои колени расслабились, и я рухнул на месте. —....... Интересно, произошло ли это потому, что я был один. Как только напряжение в моем сердце расслабилось, я почувствовал необъяснимое чувство разочарования и импульсивно ударил кулаком по земле. (Крх.) Возможно, гравийная земля была слишком острой для моих эмоций. —…Ой. Я нахмурился от боли, но она, наконец, позволила мне восстановить самообладание. *Я польстил ему. Рюдзаки надо мной издевался и смеялся……! Когда я оглядываюсь назад на то, что только что сказал и сделал, мне хочется снова ударить кулаком по земле. Я не мог простить себя. Я чувствовал себя несчастным из-за того, что был таким скромным по отношению к Рюдзаки. Я знаю, что это глупая гордость, но я не могу избавиться от разочарования. ……Но это нормально. —Ничего не поделаешь, если речь идет о защите Шимоцуки-сан. Для этого мне не обязательно ставить свои чувства на первое место. Во-первых, это неправильно, что я чувствую разочарование. —Я моб. Мне не нужно ничего чувствовать. Я пробормотал сарказм и заставил себя рассмеяться. Хаа... Мне не нужно смотреть в зеркало, чтобы это знать. Я уверен, что улыбка на моем лице сейчас настолько искажена, что на нее невыносимо смотреть. ---------- Не стоит говорить такие грустные вещи, как: „Я всего лишь моб, понятно?“ Я всегда чувствовал себя не на своём месте.С самого детства я никогда не был в центре чего-либо. Я всегда был тихим, держался в стороне, на заднем плане. Другими словами, я был тем человеком, чьё присутствие — или отсутствие — почти ничего не меняло. Поэтому я никогда не мог считать себя «главным героем». Я жил, словно второстепенный персонаж в чьей-то чужой истории, плывя по течению в пустой, бесцветной жизни. Когда я поступил в старшую школу, это чувство только усилилось. Я отдалился от девушек, которых раньше считал близкими, и проводил дни в одиночестве, умирая от скуки. Кажется, теперь я наконец понимаю, почему моя жизнь стала такой скучной. Потому что я всего лишь массовка в гаремной романтической комедии Рюзаки Рёмы. Я догадывался об этом уже давно, но после всего, что произошло с Рюзаки, окончательно убедился. Я существую, чтобы «главный герой» — Рюзаки Рёма — выглядел ярче. Поэтому мне не показалось таким уж странным сыграть роль неудачника совсем недавно. Стоя перед ним, ведя себя уверенно, как настоящий главный герой… всё, что я мог — это глупо ухмыляться. Жалко, но почему-то это казалось мне подходящим. Может, у меня никогда и не было настоящих успехов в жизни, потому что я не главный герой. Да, я старался больше, чем многие… но ничего не выходило. И если оглянуться назад — всё становится логичным. А Рюзаки, напротив, и сейчас находится в самом центре истории. Я бы соврал, если бы сказал, что не завидую. …Если бы мне пришлось дать название любовной истории Рюзаки Рёмы, оно было бы примерно таким: «Я главный герой гарема, но люблю только свою тихую подругу детства». История следовала бы за Рюзаки, которого постоянно искушают разные девушки, но он остаётся глубоко влюблён в свою подругу детства — Шимоцуки-сан. Хрупкая, тихая девушка, любящая одиночество — поначалу она даже не открывалась Рюзаки. Но со временем они сближаются… и в конце он признаётся: — Я люблю тебя больше всех остальных! И вот так они становятся парой. Другие второстепенные героини, чувствуя сожаление, всё же смиряются: — Главное, чтобы Рёма был счастлив. И благословляют их. …Стоило только представить такую банальную гаремную романтическую комедию, как мне захотелось закрыть лицо руками. История может закончиться, когда они станут парой — но жизнь на этом не заканчивается. Сможет ли главный герой гарема жить обычной семейной жизнью?Будет ли для Шимоцуки-сан счастьем быть с Рюзаки?А что, если одна из других девушек станет его любовницей?Что тогда почувствует Шимоцуки-сан? …От одних этих мыслей у меня начинала болеть голова. Но если это действительно романтическая комедия Рюзаки Рёмы, то и такое вполне возможно. В конце концов, у главного героя всегда есть «сюжетная броня». Что бы он ни делал — всё складывается в его пользу. Если он попадает в беду — появляется чудо и спасает его. А преодолевая трудности, он становится только сильнее. Все остальные персонажи подстраиваются под сюжет. Их мысли и роли искажаются — всё ради того, чтобы главному герою было хорошо. Звучит абсурдно, правда? Но я не мог просто посмеяться над этой теорией. Если вспомнить… Азуса и остальные тоже вели себя странно. На церемонии поступления. Три девушки, встретившие Рюзаки в тот день, полностью изменились. Это казалось неестественным — так сильно влюбиться в человека, которого только что встретили. И все трое — одновременно. Казалось, будто действует какая-то невидимая сила — это объяснение выглядело правдоподобнее, чем делать вид, что всё нормально. Шимоцуки-сан тоже может измениться так же. Сейчас она, похоже, не любит Рюзаки. Но если сюжет «искажает» и её, она может влюбиться в него. От этой мысли мне становилось страшно. Если это действительно «ромком Рюзаки Рёмы», я должен сделать всё, чтобы остановить развитие сюжета. Я хочу замедлить его, затормозить — чтобы защитить Шимоцуки-сан. Поэтому я решил, что не стоит разговаривать с ней в классе. Она сказала, что хочет общаться со мной… но если мы слишком сблизимся, Рюзаки может начать подозревать. Какое бы удовольствие она ни получала от разговоров со мной — это не стоит риска оказаться у него на плохом счету. На дневных уроках я смотрел на пустое место, где она должна была сидеть, думая обо всём этом. В итоге Шимоцуки-сан так и не вернулась из медпункта. Её вещи тоже исчезли — значит, она просто ушла домой. Одного внимания Рюзаки хватило, чтобы так сильно её встревожить. Но всё же… она сказала, что хочет поговорить со мной. Так что же было правильным? Я уже не понимал. Похоже, для такого «фонового персонажа», как я, это слишком сложная проблема. ◆ Поскольку я всё ещё не знал, что делать, на следующий день я тоже почти не разговаривал с Шимоцуки-сан. Хотя я думал, что, как и вчера, она не выдержит и сама заговорит… возможно, из-за плохого самочувствия она весь день молчала. Думаю, ещё и потому, что Рюзаки разговаривал со мной больше обычного. Другими словами — даже если бы я хотел поговорить с Шимоцуки-сан, я не мог. — Эй, Накагава, ты обычно где обедаешь?— Я ем с Ханагиси из бейсбольной команды. Он всегда на крыше, так что я туда иду. Там ужасно душно — не понимаю, что у него в голове.— Понятно. Значит, сегодня ты не зовёшь Шихо?— А-а, я бы позвал! Но вчера ей это явно не понравилось, а если звать каждый день — буду выглядеть навязчивым.— Логично. Он убедился, что я не обедаю с Шимоцуки-сан… — Увидимся, Накагава. До завтра. …и даже проводил меня взглядом, когда я уходил после уроков. Было очевидно — он следит за мной. У шкафчиков с обувью я убедился, что Рюзаки не пошёл за мной, и облегчённо выдохнул. В итоге он всё равно перепутал моё имя, но неважно. Главное — я пережил этот день. Если повезёт, завтра он ослабит слежку. Рюзаки не из тех, у кого много свободного времени. Наверное, ему надоест следить за скучной жизнью какого-то второстепенного персонажа. С этой надеждой я сел в автобус домой. Я совсем не разговаривал с Шимоцуки-сан. Не буду врать — мне было немного грустно. Но я не мог рисковать и создавать ей проблемы. У меня не было выбора. С этими мыслями я доехал до остановки рядом с домом. Я приложил проездной и уже собирался выйти, как вдруг — — А? Деньги? М-мой кошелёк…? Я-я его забыла!? До меня донёсся голос, который я не должен был услышать. Шимоцуки-сан…? Да ладно. Наверное, я слишком много о ней думаю, раз уже слышу её голос. Наверное, просто устал. Приду домой — посплю. — П-помогите… Накаяма-кун, помоги… — Нет, это не галлюцинация! — Да вы издеваетесь… Я обернулся — и увидел Шимоцуки-сан, с глазами, полными слёз, смотрящую прямо на меня. — М-мои деньги… мой кошелёк… я забыла… Из-за волнения или стыда её голос едва слышался. Рядом стоял водитель автобуса и терпеливо наблюдал за ней с доброй улыбкой. К счастью, он оказался спокойным и понимающим. Я поспешил обратно в автобус и достал кошелёк. — Эм… у тебя есть билет?— Д-да. Вот. Её рука дрожала, когда она протягивала смятый билет. Наверное, сжала его слишком сильно от паники. Но хорошо, что он у неё был. — Извините. Вот. Я оплатил проезд. — Спасибо за поездку. Водитель ни разу не проявил раздражения. До конца оставался добрым. Действительно хороший человек. — Ладно, давай выйдем.— Д-да! Д-да! Она быстро закивала, всё ещё взволнованная. П-почему Шимоцуки-сан здесь…? Честно говоря, я был не меньше удивлён, чем она. Это не школа. Это остановка в трёх минутах от моего дома. Обычный жилой район. И в нём, словно принцесса из сказки — стояла Шимоцуки-сан. Всё это казалось нереальным. А теперь она почти прижималась ко мне. — Я-я так испугалась, когда поняла, что забыла кошелёк… Я никогда раньше не ездила на автобусе, но знала, что нужно платить! Но я в панике побежала за тобой, Накаяма-кун… и, наверное, оставила его в классе! Вот оно что. Хорошо хоть я её заметил. — Я завтра верну деньги, не переживай! В-в любом случае, спасибо! Ты такой надёжный, когда нужно, Накаяма-кун.— Н-нет, ты меня переоцениваешь… Я всего лишь оплатил ей проезд. Любой бы так сделал. Но она хвалила меня так, будто я совершил что-то великое. — Да ладно. Такая скромность тоже милая.— Но я правда ничего особенного не сделал.— Неправда. Помочь тому, кто в беде, вроде бы очевидно — но не все так делают. Такая доброта достойна уважения. И вдруг Шимоцуки-сан потянулась к моей голове. Я замер — и она начала взъерошивать мои волосы. — Значит, ты можешь помогать другим, но не умеешь хвалить себя? Тогда, может, мне стоит делать это за тебя? Она снова обращалась со мной как с ребёнком. Из-за своего маленького роста ей пришлось встать на носочки. Честно говоря, было неловко. — Э-э… спасибо… Но я не смог отвергнуть её доброту. — Хе-хе… ну как, когда тебя гладит такая маленькая, как я? У тебя лицо всё красное… теперь и я смущаюсь. Если ей тоже неловко, может, стоит остановиться… — Кстати… можешь сказать, почему ты здесь, Шимоцуки-сан? — Я за тобой следила. Сказала она совершенно спокойно. — …Почему?— Потому что ты снова не разговаривал со мной. Я решила идти за тобой. Но не могла подойти, пока вокруг были люди… и так дошла сюда. — Понятно… — Н-но я думала, ты хотя бы в автобусе меня заметишь! А ты вообще не заметил!— П-прости. Я не ожидал, что она будет в том же автобусе. — Ну… ты выглядел как-то не в себе, так что, наверное, ничего страшного. В школе ты тоже был странный. Я волновалась.— Это так заметно?— Да. Звук… как бы сказать… будто «рваный». Как всегда, её выражения было трудно понять. Но, возможно, она правда волновалась. — Если бы всё было нормально, я бы тебя отругала за игнорирование друга. Но раз тебе было плохо… да ещё ты помог мне — я не могу злиться. Я был благодарен. Вчерашний холодный взгляд был страшным. Сейчас она улыбалась — и это было гораздо лучше. — Мне надоело стоять. Хочу посидеть и попить чего-нибудь холодного… Есть где отдохнуть? Хмм… Накаяма-кун… может… у тебя дома? Сказав это, она подтолкнула меня в спину. — В общем, идём! Я всегда мечтала побывать у друга дома! Поэтому — сегодня я точно к тебе зайду! После таких слов отказаться было невозможно. ◆ Двухэтажный дом с четырьмя спальнями и гостиной — ничего особенного, но это мой дом. — Вау! Так вот где ты живёшь, Накаяма-кун! Она оглядывалась, будто увидела что-то редкое. — Здесь правда ничего интересного. Обычный дом.— Не говори так. Это дом моего друга — конечно, мне интересно! Она действительно странная — интересоваться таким скучным человеком, как я. — Проходи. Родителей сейчас нет, чувствуй себя как дома.— Хорошо~ Спасибо за приглашение~ Она аккуратно поставила обувь и вошла. Я провёл её в гостиную. — Чай или сок?— Сок! Я люблю вредную еду… Кстати, когда вернутся твои родители? Мы же будем долго дружить — хочу познакомиться.— Ты точно сможешь нормально представиться?— К-конечно! Не недооценивай меня! Я объяснил: — Они в командировке за границей. — Жаль… Значит, ты часто один? Не одиноко? — Я привык. — Я бы умерла от одиночества… Она решила, что я единственный ребёнок. — Если захочешь заботы — скажи. Я как старшая сестра! …Вообще-то она больше похожа на младшую. — Хорошо. Её глаза загорелись. — Добавки! …Прямо как Азуса раньше. — И ещё… сделаешь массаж плеч? Точно младшая сестра. ◆ — Перерыв закончился… теперь займёмся тем самым.— Тем самым? — Когда приходишь к другу — обязательно смотришь его комнату! — Там правда ничего интересного…— Где она?— Наверху. — Тогда вперёд! Она убежала. — Подожди… Но было поздно. — Вау! Сколько книг! — Прости… тут беспорядок. — Ты любишь книги?— Скорее… просто больше нечего делать. — Я знаю эту новеллу! — Правда? Я не смотрю аниме. — Я наоборот — ненавижу читать. — У тебя нет игр?— Нет. — Прости за скучную комнату. — Почему ты извиняешься? — Думал, ты разочаруешься. — Смотреть на комнату какого-то «массового персонажа» неинтересно… В комнате стало холодно. — …Что ты имеешь в виду? — Не говори так. — Но я просто—— И «просто» не говори. Она была не зла — ей было больно. — Я не позволю никому плохо говорить о моём дорогом друге. Даже тебе. Она взяла меня за руку. — Мне интересен ты. Я хочу знать тебя. Я думал, что не достоин её. Но… возможно, ей это не нравилось. — Ты слишком часто говоришь «но». Это грустно. — …Я не замечал. — Не называй себя «массовкой». Я понял, что был неправ. — Прости. — Тогда пообещай. Давай мизинчик. Она протянула мизинец — как ребёнку. Её палец был таким маленьким и хрупким, что казалось — если сжать слишком сильно, он сломается. Обычно я бы, наверное, попытался отшутиться — мол, «это неловко» или что-то вроде того — и увильнуть.Но в этот раз я хотел встретиться с этим лицом к лицу. — Да. Обещаю. Я кивнул и осторожно сцепил свой мизинец с её. Только тогда её выражение лица наконец смягчилось. — Если ты понял — этого достаточно. Эта послушная сторона — тоже одно из твоих достоинств, Накаяма-кун. Все совершают ошибки — важно их признать и задуматься. Это может звучать очевидно, но на самом деле не так уж много людей на это способны. — Возможно… Я всё ещё не думал, что во мне есть что-то особенное.Но если она собирается меня хвалить, я хотел хотя бы немного научиться ценить это в себе. Наверное, она почувствовала моё намерение, потому что Шимоцуки-сан снова улыбнулась, как обычно, и продолжила говорить своим привычным бодрым тоном. — А если ты правда считаешь свою комнату скучной, то почему бы не сделать её веселее? Я принесу кучу игр и всего такого! — Звучит отлично. Буду ждать… Хотя, разве через две недели не экзамены? Играть без остановки — не лучшая идея. — Экзамены? Да кому они нужны! Игры — вот настоящая работа ученика! Те, кто могут часами терпеть эту скукотищу, явно с головой не в порядке. Хотя… если бы ты меня учил, может, я бы и подумала о занятиях. — …Тогда давай учиться вместе? Раньше я бы подумал:«Ей будет неинтересно учиться с таким, как я».«Какой-то фоновой персонаж учит главную героиню? Смешно». Но когда я отбросил эти мысли, разговор стал идти намного легче. — Правда? Тогда я смогу проводить с тобой кучу времени, Накаяма-кун! О, и обязательно помогай мне в школе, хорошо? Не игнорируй меня, как сегодня! Когда она это сказала, я вспомнил, что избегал её из-за Рюзаки… Я не знал, как поступить, но теперь наконец понял кое-что. Нужно было просто поговорить об этом. — Ну… в школе Рюзаки всё время рядом, поэтому мне кажется, лучше держать дистанцию. Раньше я бы подумал:«Мне не стоит даже поднимать эту тему». Именно из-за такого мышления я даже не рассматривал возможность всё ей объяснить. — Эээ? Это обязательно…? — Прости. Но взамен давай обедать вместе. И можешь приходить ко мне после школы когда захочешь. Так… ты меня простишь? Я честно всё объяснил, включая свои мысли о Рюзаки. Благодаря этому Шимоцуки-сан, похоже, поняла, почему я вёл себя так в школе. Её лицо немного расслабилось — будто с неё спало небольшое напряжение. — Вот как… То есть ты не разговаривал со мной из-за него? — Да. Когда я с тобой говорю, Рюзаки становится немного… страшным. — Понятно… Я тоже не очень с ним лажу… Но всё равно мне не нравится, что он мешает тому, что делает меня счастливой. Она недовольно надулась, но я не мог отступить. Мне нужно быть осторожным с Рюзаки — ради неё же. — К тому же, ты ведь в школе стесняешься, да? Даже если бы я с тобой говорил, ты бы вела себя неловко… так что особой разницы нет, правда? — Я-я правда стесняюсь! Но когда ты говоришь это так прямо — немного обидно… Хотя… когда ты меня дразнишь, это похоже на обычное общение друзей. И мне это нравится. Наверное… Накаяма-кун начинает открываться мне. — Немного, да. Но когда она меня отчитывала, казалось, что и мой мир начал открываться. — Тогда… я разрешаю. Вот так. То, над чем я столько мучился, решилось гораздо проще, чем я ожидал. Похоже, закрываться из-за самоненависти было даже более неуважительно по отношению к ней, чем я думал. Я понял, что нужно избавиться от этой незрелости. Если я это сделаю — мы сможем стать ещё ближе. — Я правда хочу разговаривать с тобой в школе, но… буду сдерживаться. Так что взамен балуй меня после уроков, хорошо? Я гораздо более зависимая, чем ты думаешь, Накаяма-кун. …Даже сейчас меня поражало, насколько сильно она мне доверяет. И, если честно, она сама выглядела удивлённой тем, насколько привязалась ко мне. — Накаяма-кун… ты правда странный. Почему рядом с тобой мне так спокойно? И почему я становлюсь такой прилипчивой? Как будто… твой «звук» такой мягкий и тёплый, что моё сердце расслабляется. Девушка, которая с рождения была особенной… испытывала особые чувства к такому, как я. Раньше я бы сразу ответил: «Это не так». Но сейчас я принял её чувства честно. — Какова бы ни была причина, я просто рад, что ты так себя чувствуешь, Шимоцуки-сан. — Правда? Тогда я тоже рада. Она никак не могла быть для меня обузой. Обычно такая бесстрастная — сейчас она улыбалась так искренне. Только для меня. Как я мог не радоваться? ◆ В моей комнате был всего один стул — тот, что стоял у письменного стола — и я сидел на нём. Конечно, я предложил его Шимоцуки-сан, но она, похоже, уже нашла своё любимое место и не собиралась двигаться. — Раз у тебя нет монитора, значит, играть придётся в гостиной? Я принесу свою приставку, так что обязательно поиграешь со мной, ладно? Она сидела на моей кровати, скрестив ноги и обнимая подушку, продолжая болтать без остановки. — Тут есть интернет? Подожди, у тебя проводное подключение!? Моя мама категорически против игр, так что у нас дома даже интернета нет… Я могла играть только в мобильные или офлайн-игры, но здесь я наконец смогу попробовать онлайн-шутеры! Это же круто! Я всегда хотела поиграть в ту игру с водяными пистолетами с краской — а? Вдруг она замолчала. После того как говорила в десять раз больше меня, Шимоцуки-сан вдруг застыла. …Ну, не совсем. Двигалось только её ухо — слегка покрасневшее, оно чуть дёрнулось. Будто она что-то услышала. — Накаяма-кун, ты же единственный ребёнок, да? Тогда… что это за шаги? Она повернулась ко мне с подозрительным взглядом. — Ч-что ты имеешь в виду? Я тоже прислушался — и наконец услышал. Шаги. Кто-то поднимается по лестнице. — Я дома… И затем голос моей сводной сестры. — Измена… Я и не знала, что у тебя уже есть девушка… Шимоцуки-сан отвернулась, надувшись и скрестив руки. По её словам было ясно, что она всё неправильно поняла. Её острый слух уловил шаги Азусы раньше, чем мой — и, похоже, она даже поняла, что это девушка. И сделала вывод. Я не рассказывал ей об Азусе… Неужели она думает, что это моя девушка!? Сегодня Азуса вернулась домой необычно рано. Я не собирался о ней говорить, но теперь у меня не было выбора. — Шимоцуки-сан, подожди — успокойся. Я тебя познакомлю. — Уф… Больно узнавать, что у твоего друга есть девушка… Она не злилась, но в глазах стояли слёзы, а голос дрожал. Она явно расстроилась. Мне нужно было немедленно всё объяснить. — Азуса, можно на секунду? Я позвал её, когда она собиралась открыть дверь. Она обернулась, её длинные хвостики качнулись. — А? Да, конечно. Что случилось? — У меня в комнате подруга… Можно познакомить? — Подруга? Редкость… Ладно. Она заглянула внутрь. — Приве... Подожди, что!? Почему здесь Шимоцуки-сан!? Она была в шоке. — Не ожидала, что она будет твоей подругой! — …Накаяма Азуса из нашего класса. Значит, вот она… Накаяма-кун, ты скрывал от меня такую милую девушку? Шимоцуки-сан заговорила тихо-тихо. — А? Я не слышу. Что она сказала? — Ничего такого. Просто удивилась. Мне нужно было объяснить. — Шимоцуки-сан, успокойся. Азуса — моя сводная сестра. Мы не кровные родственники. Да, мы одного возраста, но она просто семья. — С-сводная сестра!? Это ещё хуже! Такие отношения нечестные… Значит, она всё равно твоя девушка!? Она всё ещё не понимала. — Эй, братик, что она говорит? Я объяснил Азусе. — Она думает, что мы встречаемся. — Чего!? Это не так! Мы просто семья! — …П-правда? Наконец она начала приходить в себя. — Звук между вами и правда холодный… Значит, вы просто родственники? — Да. Я кивнул. — …Я… хочу умереть… Она покраснела до ушей и уткнулась в подушку. — Прости! Это было грубо! Она вскочила и выбежала. — Подожди! Осторожно! Я догнал её у входа. — Не смотри на меня! Если увидишь моё лицо — я умру от стыда! — Ладно… Но я тебя провожу. У тебя нет денег. — Я не настолько беспомощная! Но я всё равно волновался. — Я позвоню маме. — …Хорошо. — Тогда пока, Накаяма-кун! Я завтра снова приду, хорошо? А пока — пока! [[image:/storage/reader-images/d435c93388a413fa9aafe4b9a573b2904c2e5ee5.png]] Надев обувь, Шимоцуки-сан выскользнула за дверь, словно убегая с места преступления. — А… моя подушка… Я правда думал, что перед уходом она её вернёт, но она ушла, всё так же сжимая её в руках. Похоже, сегодня ночью мне будет трудно заснуть… спасибо Шимоцуки-сан. ◆ — Значит, ты проводишь время с Шимоцуки-сан, да, братик? Когда я вернулся в комнату, Азуса всё ещё была там. Наверное, ей было интересно, что произошло. Прошло уже много времени с тех пор, как она проявляла ко мне интерес. Возможно, это был первый раз за долгое время. — Кстати, вы ведь и обедали вместе. Это меня очень удивило. — Да… Мы подружились позавчера. С тех пор обедаем вместе. — Понятно… Вот оно что. Азуса заняла стул, так что я отвечал стоя. Но с момента нашего последнего нормального разговора как брата и сестры прошло почти два месяца — и сейчас это ощущалось куда более неловко, чем раньше. — ………… Тишина быстро заполнила комнату, и атмосфера стала напряжённой. Может, стоило бы закончить разговор, чтобы ей не пришлось себя заставлять… как вдруг Азуса тихо произнесла неожиданное: — Интересно, знает ли об этом Рёма-онии-чан… — … Это застало меня врасплох. Нет… как я сам об этом не подумал? Сейчас Рюзаки сосредоточен на Шимоцуки-сан. Сколько бы другие девушки ни пытались приблизиться к нему — он не поддаётся. И вот, в разгар этого «тупика», Шимоцуки-сан начинает общаться с другим парнем. С точки зрения Азусы — это идеальный шанс. Было бы совсем не странно, если бы она рассказала об этом Рюзаки. Если бы Рюзаки увидел нас вместе и сдался — это было бы даже хорошо. Но… зная его, он не отступит. Скорее наоборот — станет ещё более настойчивым. И именно этого я должен избежать. — Азуса, прости… но можешь оставить это между нами? Пожалуйста, не говори Рюзаки. У меня не было выбора, кроме как просить. Назад дороги уже не было. Азуса всё увидела, всё поняла. Я мог лишь надеяться на её молчание. — Пожалуйста… я прошу тебя… Наверное, я слишком отчаянно это сказал. Сам того не заметив, я шагнул вперёд и схватил её за плечи. — Б-братик? Успокойся… Почему ты так волнуешься? Азуса смотрела на меня с недоумением. Но я не мог всё объяснить. Она по уши влюблена в Рюзаки. Она не поймёт, насколько он может быть опасен. — Прости. Я не могу объяснить почему… но, пожалуйста, просто поверь мне. Я лишь опустил голову и стал ждать. Честно говоря, я не думал, что она согласится. Для Азусы это был идеальный шанс приблизиться к человеку, которого она любит. И всё же— — …Хорошо. Я никому не скажу. Это оказалось неожиданно просто. Она кивнула без колебаний — так легко, что я даже растерялся. Я не ожидал, что она так быстро согласится. — Я не совсем понимаю, что происходит… но если ты этого хочешь — я так и сделаю. — …Ты уверена? — Всё нормально. Честно говоря, ты сейчас сам выглядишь странно — такой серьёзный и виноватый. Она мягко улыбнулась. Та самая тёплая, знакомая улыбка, которую я давно не видел. — Скажу я Рёма-онии-чану или нет — для меня ничего не меняется. Я всё равно буду стараться, чтобы он влюбился в меня. Вот и всё. В этих словах была твёрдость. Тихая решимость. …Похоже, я недооценивал чувства Азусы. Допустим, она бы рассказала Рюзаки. Он бы расстроился, возможно, растерялся. И тогда она могла бы воспользоваться этим. Но даже если бы это привело к тому, что они начали встречаться… мне кажется, такая победа не сделала бы её счастливой. Она хочет добиться всего честно. Прямо, без уловок. Поняв это, я почувствовал стыд за то, что сомневался в ней. — Прости. — Хм… За что ты извиняешься? Ты всегда такой непонятный, братик. Я никогда тебя до конца не понимала. Она аккуратно убрала мои руки со своих плеч. Словно говоря: «Хватит. Разговор окончен». — Ладно, я пойду к себе… Я буду стараться, так что и ты старайся, хорошо? С этими словами она вышла. …Похоже, она всё-таки заметила, что между мной и Шимоцуки-сан что-то происходит. Такое у меня было ощущение. Но, возможно… она просто сделала вид, что ничего не замечает. И за эту доброту я был ей по-настоящему благодарен. — Спасибо… Удачи, Азуса. Я знал, что она уже не услышит. Но всё равно сказал это вслух. Я хотел, чтобы она знала — я тоже за неё переживаю. Жаль, что я не могу сделать для неё больше. У меня нет силы вмешаться в романтическую комедию Рюзаки Рёмы. Я могу лишь наблюдать со стороны. Прости, что я такой беспомощный. Но даже сейчас я всем сердцем желаю Азусе счастья. ◇ Она вышла из комнаты брата. Убедившись, что дверь плотно закрыта… Азуса замерла на месте. Значит… братик на меня не злится… [[image:/storage/reader-images/f958c4e1a6724d33a8855e2eea2806bc5b7bba4a.png]] ---------- Не говори грустных вещей о мобах, хорошо? (1) Глава 3: Не говори грустных вещей о мобах, хорошо? Я всегда чувствовал себя некомфортно. С самого детства я никогда не был в центре событий. В конце концов, я всегда сидел тихо в углу. Короче говоря, я никогда не узнаю, существовал я или нет. Поэтому я никогда не мог думать о себе как о «главном герое», живущем своей неубедительной повседневной жизнью так, как если бы я был второстепенным персонажем в чьей-то истории. Это стало более очевидным в старшей школе. Я отдалился от девушек, с которыми, как мне казалось, был близок, проводя время в одиночестве и скуке. Почему мне пришлось пройти через такую ​​скучную рутину… Я думал, что наконец-то смогу понять причину. Я был мобом в «романтической комедии-гареме», которую поставил Рёма Рюдзаки. Раньше у меня было смутное представление об этом, но… теперь я в этом убедился после общения с Рюдзаки. Думаю, я здесь только для того, чтобы усилить «Главного героя», Рюдзаки Рёму. Недавно я помешал ему, сыграв роль собаки, и, что самое ужасное, это не вызвало у него дискомфорта. Я мог только улыбнуться ему, поскольку он вел себя решительно, как герой. Это было неприятно, но, думаю, меня это устраивало. Может быть, именно потому, что я моб, я никогда в жизни не добился большого успеха. Если вам интересно, я старался изо всех сил, но все пошло не так, как я хотел, потому что я не был главным героем, оглядываясь назад, мне стало ясно. В отличие от меня, Рюдзаки был в центре продолжающейся истории. Я бы солгал, если бы не сказал, что завидую этому. ……Если бы мне пришлось дать название романтической комедии Рюдзаки Рёмы, оно выглядело бы примерно так. *"Я главный герой гарема, но я люблю только своего молчаливого друга детства."Что-то вроде этого?* История может заключаться в том, что Рюдзаки, обладающий темпераментом главного героя гарема, соблазняется самыми разными девушками, но беззаветно любит только своего друга детства, Шимоцуки. Больная и молчаливая героиня детства, которая любит побыть одна, поначалу не открывает свое сердце Рюдзаки, но мало-помалу они становятся друзьями... и в конце концов: «Ты мне нравишься больше, чем другие героини!» Он признается, и они становятся великолепной парой. Хотя другие второстепенные героини разочарованы этим, они поздравляют главного героя и главную героиню, убеждая себя, что "Если это сделает Рёму счастливым, тогда всё в порядке". Моя голова чуть не отвалилась от ощущения, будто с этого момента вот-вот начнут крутить шаблонную гаремную романтическую комедию. Их история пары подходит к концу, но жизнь продолжается. Может ли главный герой, склонный к гарему, вести нормальную семейную жизнь? Для Шимоцуки-сан… может быть, быть привязанной к Рюдзаки будет для нее лучшим решением? Возможно, одна из второстепенных героинь потенциально могла бы стать его любовницей... но если это произойдет, что подумает об этом Шимоцуки-сан? ……От одной мысли об этом у меня болит голова. Но если эта реальность романтическая комедия Рёмы Рюдзаки, в этом нет ничего странного. У героя есть союзник по имени оппортунизм. Что бы он ни делал, он всегда в выгодной позиции. Если он попадает в затруднительное положение, кто-то протянет ему руку помощи, а если он преодолевает трудности, он пробуждается и растет. Персонажи вокруг главного героя перемещаются в соответствии с историей, их мысли искажаются, и они становятся марионетками исключительно для того, чтобы главный герой чувствовал себя хорошо. Вы можете подумать, что это звучит смешно. Однако я просто не мог отмахнуться от этой гипотезы. *Вспоминая, Азуса и остальные тоже были странными.* Церемония поступления в старшую школу. Трое людей, встретивших Рюдзаки Рёму, внезапно изменились. Я не могу не думать о том, что это неестественно, что они влюбляются в человека, которого встретили впервые. И все трое одновременно. Это было так странно, как будто действовала какая-то невидимая сила, или, по крайней мере, я бы так это описал. Шимоцуки-сан может внезапно измениться, как одна из тех девушек. Хотя в тот момент у нее были не очень хорошие отношения с Рюдзаки. Если бы Шимоцуки-сан тоже была склонна к оппортунизму, у нее тоже могла бы возникнуть симпатия к Рюдзаки — такие тревоги пришли на ум. Если это правда, то это будет «романтическая комедия Рюдзаки Рёмы». Если возможно, я хочу предотвратить дальнейшее развитие истории, максимально предотвращая развитие сюжетов и событий. Чтобы защитить Шимоцуки, мне нужно было остановить, упасть и замедлить его. По этой причине я все еще чувствовал, что разговаривать с ней в классе — не лучшая идея. *Шимоцуки-сан сказала, что хотела поговорить со мной, но... если я начну с ней дружить, у Рюдзаки возникнут подозрения.* «Удовольствие», которое она получает от разговора со мной, не уравновешивается риском того, что Рюдзаки увидит во мне врага. Во второй половине дня, во время занятий. Я посмотрел на пустое место и задумался об этом. В конце концов, Шимоцуки-сан не вернулась из лазарета. Ее вещи тоже пропали, так что, вероятно, она вернулась домой. Одна только встреча с Рюдзаки вызвала в ней такую ​​перемену. Однако Шимоцуки-сан хотела, чтобы я поговорил с ней… но я не был до конца уверен, что поступаю правильно. Самое важное решение на данный момент заключается в том, что эта проблема слишком сложна для персонажа моба, чтобы справиться с ней. ◆ Меня это так встревожило, что на следующий день я почти не разговаривал с Шимоцуки. Однако, как и вчера, я ожидал, что Шимоцуки-сан потеряет терпение и заговорит со мной… но она постоянно молчала, возможно, из-за своего плохого физического состояния. Причина этого, я думаю, отчасти заключалась в том, что Рюдзаки так много со мной разговаривал. Другими словами, хотя в тот день я хотел поговорить с Шимоцуки-сан, я «не смог». —Накагава, где ты обедаешь во время обеденного перерыва? —Я ем вместе с Ханакиши из бейсбольной команды? Этот парень всегда обедает на крыше, так что мне пора идти. Интересно, о чем он думает, хотя на улице так жарко и влажно. —Я понимаю. Разве тебе не нужно сегодня спросить Шихо? —Ох… как бы мне хотелось! Но вчера ей это, похоже, не понравилось, и если бы я продолжал приглашать ее на свидание каждый день, она, вероятно, подумала бы, что я к ней приставаю. —Да, это правда. Он проверил, был ли я с Шимоцуки в течение дня. —Ну что ж, Накагава. Увидимся завтра. Он правильно проводил меня из класса по дороге домой. Очевидно, этот парень опасался меня. Подойдя к полке с обувью, я убедился, что Рюдзаки не следует за мной, и расслабил плечи. В конце концов, он до последнего момента ошибался в моем имени, но это нормально. Так или иначе, мне удалось пережить этот день. Возможно, мне стоит начать ослаблять бдительность начиная с завтрашнего дня. Ведь у самого Рюдзаки не так уж и много свободного времени, и я уверен, что ему бы начало надоедать наблюдать за школьной жизнью столь скучного моба. Помня об этом, я сел в автобус по пути домой. В конце концов, я не поговорил с Шимоцуки. Не то чтобы я не скучал. Но я не мог ее беспокоить, поэтому у меня не было выбора. Сказав себе такую ​​вещь, я добрался до ближайшей к дому автобусной остановки. Поднеся свой проездной к валидатору, я попытался выйти из автобуса. Вот тогда это и произошло. —Что? Деньги? П-подождите, мой кошелек… не здесь? Я забыла свой бумажник?! Я услышал голос, который не должен был слышать. *Это может быть Шимоцуки-сан?* Кажется, мой разум слишком много думает о ней и слышит слуховые галлюцинации. Возможно, я устал. Мне нужно пойти домой и немного поспать. —П-Помогите. Накаяма-кун, помоги мне! *Нет, у меня не галлюцинации!* —Это не ошибка…….? Обернувшись, я увидел, что Шимоцуки-сан смотрит на меня со слезами на глазах. —У меня нет денег… мой бумажник, я его забыла. Возможно, из-за того, что ее застенчивость взяла верх, Шимоцуки-сан очень тонким голосом попросила меня о помощи. Рядом с ней был водитель автобуса, мягко улыбаясь, ожидал Шимоцуки-сан. Я рад, что он показался мне добрым. Я бросился обратно в автобус и вытащил из кармана бумажник. —Ну что, у тебя есть билет? —Эм, да. Вот. Дрожа, я протянул ему билет. Возможно, я раздавил его из-за своей нервозности. Но я рад, что он правильно это принял. —Прошу прощения. Ну вот. Билет и деньги были внесены в валидатор. —Да, спасибо за поездку. Водитель до самого конца следил за нами, не делая неприятного лица. Я искренне рад, что он оказался добрым человеком. —А пока, давай сразу же уйдем. —Ах! Мм! Шимоцуки-сан несколько раз кивнула головой, словно торопясь. *Эй, а почему Шимоцуки-сан здесь?* Честно говоря, даже я в замешательстве. Потому что это была не школа. Это была автобусная остановка в трёх метрах от моего дома. Угол общего жилого района. В этом месте жила маленькая девочка, похожая на принцессу из книжки с картинками. Более того, она в настоящее время была рядом со мной. —Я удивилась, что у меня не было кошелька... также, я в первый раз ехала на автобусе, но я знала, что нужны деньги, поэтому я, конечно, попробовала заплатить, да? Но знаешь, я так спешила, что погналась за Накаямой-куном и оставила его в классе……![Проверяет] Такая вещь… В любом случае, я рад, что заметил. —Завтра я верну тебе деньги, не волнуйся… и в любом случае спасибо, что спас меня! Накаяма-кун, ты такой надежный в трудную минуту. —Нет-нет, это слишком уж похвально… Я просто заплатил за нее за проезд на автобусе, не более того. Это было обычное дело, хотя Шимоцуки-сан это очень ценит. —Это только что произошло снова. Мне нравится, когда ты такой, такой скромный. —Н-но я действительно мало что сделал. —Я так не думаю. Когда люди в беде, правильнее всего помочь им, верно? Кажется, что это очевидно, но на самом деле это не так, понимаешь? Вот почему это очень приятно. А затем Шимоцуки-сан внезапно протянула руку к моей голове. Пока я смотрел, что она со мной сделает… она взъерошила волосы на моей голове, чтобы пригладить их. —Несмотря на это, Накаяма-кун помогает мне, хотя он и не может себя похвалить. Если это так, то почему бы мне не сделать это за него? И снова она обращается со мной как с ребенком. Из-за того, что ее рост был немного ниже среднего, Шимоцуки-сан стояла на цыпочках. Было довольно неловко, когда кто-то, стоявший на цыпочках, гладил его. —Х-ха… с-спасибо… Но даже в этом случае я не мог отказаться от этой доброты. —Хуфу, когда тебя гладит такой невысокий человек, как я, интересно, каково это? Твое лицо покраснело, и ты был так смущен… Видя тебя в таком виде, о-отчасти мне тоже немного неловко, хе-хе. Нет, однако я бы предпочел, чтобы Шимоцуки-сан не смущалась. —Так. Можешь ли ты сказать мне, почему ты здесь, Шимоцуки-сан? Я чувствовал, что навсегда сойду с ума от поглаживаний. Так что мне пришлось сразу перейти к делу. —Я преследовала тебя. Шимоцуки сказала это без каких-либо затруднений. —…..Зачем? —Потому что ты не разговаривал со мной сегодня. Итак, я решила погнаться за Накаямой-куном, однако, я не могла с тобой разговаривать, так как на меня смотрели другие люди… поэтому я, э-э, проделала весь этот путь сюда. —…Значит, это так. —Но поскольку мы ехали в одном автобусе, я даже подумала, заметишь ли ты меня. И все же ты меня совсем не заметил, ни в малейшей степени. —М-мне очень жаль. Я понятия не имел, что мы ехали в одном автобусе. Забавно, что я не заметил, как Шимоцуки выделяется. Но сегодня я, кажется, устал больше, чем думал. —Ну… Накаяма-кун, ты все время был в оцепенении, так что, думаю, неудивительно, что ты этого не заметил. В школе ты вел себя несколько иначе, поэтому я подумала, что-то не так? Я волновалась. —Неужели я был настолько необычен? —Да. Звук… хм, как бы это сказать? Он был неровным. Как обычно, было трудно понять ее уникальную чувствительность. Но одна из причин, по которой она последовала за мной, может заключаться в том, что она беспокоилась обо мне. —Если бы с тобой все было в порядке, я собиралась бы отчитать тебя за то, что ты пренебрегаешь своими друзьями, но… ты, похоже, не слишком хорошо выглядишь, и ты помог мне в автобусе, так что я больше не в настроении злиться. Я очень благодарен за это. Я хотел, чтобы Шимоцуки-сан улыбалась и смеялась, потому что вчера она выглядела злой и с пустым выражением лица. Она имеет тенденцию говорить слишком много, но, поскольку я сам не лучший в разговоре, это в целом обеспечивает отличный баланс. —Ах, я устаю говорить стоя. Мне бы хотелось передохнуть и выпить стаканчик сока, но интересно, есть ли такое удобное место, где я могу передохнуть? Эй, Накаяма-кун… что ты думаешь? Например, твой дом. Тебе не кажется, что это хорошее место? Поэтому пойдем? Я всегда мечтала поиграть в гостях у друга! Так что мы обязательно пойдём в дом Накаямы-куна. Когда она сказала это таким образом, я не смог отказаться. ---------- Не говори грустных вещей о мобах, хорошо? (2) ◆ Я жил в двухэтажном 4LDK доме, в котором не было особенностей. —Ааа! Итак, это дом Накаямы-куна. Однако Шимоцуки-сан оглядела дом от входа с ужасно любопытным выражением лица. —Здесь нет ничего интересного. Это обычный дом. —Я так не думаю. Меня очень интересует дом, в котором живет мой друг Накаяма-кун. Интересоваться таким скучным мужчиной, как я, Шимоцуки-сан, мне кажется, странно. —Пожалуйста, входи. Моей семьи сейчас здесь нет, так что располагайся поудобнее. —Да. Извините за беспокойство! Пригласив ее войти, Шимоцуки-сан вежливо сняла обувь и пошла в дом. Я проводил ее в гостиную. В комнате были только диван и телевизор, и это была унылая комната, но поскольку это было единственное место, подходящее для размещения гостей, ей пришлось с этим мириться. —Чай или сок, что ты хочешь? —Сок! Я люблю фаст-фуд и напитки… а когда твои родители вернутся домой? Как твой друг отныне и на многие годы вперед, я хотела бы поприветствовать их. —Несмотря на то, что ты такая застенчивая, ты уверена, что сможешь поприветствовать их должным образом? —К-конечно! Не смейся надо мной, ладно? Я из тех людей, которым становится легче, когда они становятся старше…. Хотя, возможно, я все еще немного застенчива. Боже мой, как грубо с твоей стороны. Шимоцуки-сан, по понятным причинам, обиделась и обратилась с гневной просьбой. Улыбнувшись и извинившись, я легко объяснил обстоятельства нашей семьи. —Мои родители в командировке за границей, так что не беспокойся об этом. Мои родители владеют туристической компанией, поэтому они очень заняты. Из-за этого мы видимся не очень часто. —Это очень плохо. Но, думаю, ничего не поделаешь, ведь это все-таки работа… Хм, тогда Накаяма-кун практически один. Как и ожидалось, ты чувствуешь себя одиноким? ……Нет, у меня вообще-то есть сводная сестра, Азуса, так что я не один. Но в последнее время Азуса редко бывала дома, так что я думаю, выражение «Один» не обязательно является ошибкой. С тех пор, как она встретила Рюдзаки, Азуса днем ​​играет у него дома. Также ходят слухи, что Юзуки и Кирари также часто посещали дом Рюдзаки. До меня доходили слухи, что это была ситуация, похожая на гарем. В какой-то момент Азуса часто приходила домой около 21:00, но к тому времени я уже был в своей комнате, поэтому мы особо не разговаривали. —Думаю, я привык проводить время в одиночестве. Объяснения об Азусе заняли бы слишком много времени, поэтому я решил промолчать. —Я знаю……… Я бы умерла от одиночества на твоем месте, постоянно находясь в одиночестве. Итак, она, похоже, признала во мне «единственного ребенка». —Если хочешь, чтобы тебя побаловали, просто дай мне знать, ладно? Видишь, я как старшая сестра. Возможно, у меня даже есть талант баловать, так что, думаю, ты можешь на меня положиться. ….Мне очень жаль, но Шимоцуки-сан для меня больше младшая сестра. Но я не против смотреть, как Шимоцуки-сан старается и ведет себя как старшая сестра, поэтому я кивнул, не опровергая ее. —Тогда, когда мне станет одиноко, я попрошу тебя о помощи. Когда я сказал это, она очень счастливо прищурилась. И затем Шимоцуки-сан предложила мне пустую чашку. —Наполни! ……Эта поза совпала с позой Азусы, появившейся несколько лет назад. Азуса в средней школе, я помню, она так мной помыкала. —Эй, эй, можешь в следующий раз помассировать мне плечи? Вчера я играл слишком много, и теперь мои плечи напряглись. После пяти часов охоты на монстров я была поражена тем, насколько я сконцентрирована. Даже моя мать была удивлена, увидев меня такой. Я баловал Шимоцуки-сан, хотя она и говорила, что будет баловать меня, в конце концов была мне как младшая сестра, и это заставило меня улыбнуться. ◆ —Ну, теперь, когда наш перерыв закончился, как насчет того, чтобы выполнить это "обещание"? —Что? Шимоцуки-сан намекнула на что-то значимое. Она встала с дивана, ее глаза сверкали. —Когда дело доходит до обещания сыграть в гостях у друга, все решается посещением комнаты, не так ли? Это обещанное развитие аниме. Я всегда хотела быть частью этого. —Эм… даже если так, в моей комнате нет ничего интересного. Честно говоря, мне не хотелось показывать ей свою комнату. Я не пытался быть скромным или что-то в этом роде… просто это очень скучная комната. —Где я могу найти ее? —Это практически начало второго этажа. —Я поняла. Ну что ж, давай в атаку! Шимоцуки-сан выбежала из гостиной, как ребенок. Она открыла дверь гостиной и поднялась наверх. —П-подожди, ах… У меня не было времени останавливать ее, поэтому я сдался и последовал за ней. Когда я вошел в свою комнату, Шимоцуки-сан уже была внутри. —Удивительно! Здесь так много книг. Она оглядела мою комнату. Это понятно. В конце концов, это всего лишь комната, наполненная книгами, письменным столом и кроватью. —Мне жаль. Здесь немного грязно. Бесчисленные книги были разбросаны по полу, а также на книжных полках. —Накаяма-кун, ты любишь книги? —Мне нравится, или, может быть… это больше похоже на единственное, что я делаю. Я думаю, правильнее было бы охарактеризовать это как повседневную рутину, а не как хобби. С самого раннего возраста я никогда не был хорош в общении. Итак, я читаю книги, чтобы убить время, и эта ситуация продолжается и по сей день. —Ах! Я знаю это ранобэ… это тот самый, по которому было снято аниме! —Я этого не знал… потому что я не смотрю аниме. Увидев работу, которую подобрала Шимоцуки-сан, я внезапно почувствовал ностальгию. Если подумать, Кирари эта работа тоже понравилась. Если не ошибаюсь, это было произведение о скучном главном герое без особенностей, который подружился с красивой школьной девочкой, которая ему понравилась. Это был относительно распространенный жанр в легких романах, но я вдруг вспомнил, что Кирари очень к нему привязана. Эта книга дала толчок: мы с Кирари обсуждали наши мысли о легких романах. Раньше я читал только литературные произведения. Именно она познакомила меня с жанром легких романов, и большинство из них мне подарила она. Вскоре я перестал разговаривать с Кирари. Однако, когда я думаю о своих днях в средней школе… я чувствую легкую ностальгию. —Накаяма-кун из тех людей, которые читают только книги. Я же не люблю читать слова, поэтому не читаю книги или мангу. Мне просто нравится аниме, телевидение и видеоигры. Шимоцуки-сан безостановочно ходила по моей комнате в надежде что-нибудь найти. —В связи с этим мне интересно, есть ли у тебя игровые консоли? Моя мечта — играть в игры вместе с друзьями… О, может быть, Накаяма-кун не играет в игры? —Ух. Я не играю в игры. Все, что у меня есть в комнате, — это книги. Естественно, у меня нет ни игр, ни телевизора, поэтому я даже аниме смотреть не могу. Начнем с того, что говорить особо было не о чем. Вот почему я не слишком оптимистично относился к тому, чтобы впустить Шимоцуки в свою комнату. —Извини за скучную комнату. Инстинктивно я извинился. Комната была подобна зеркалу, отражающему личность, и в этом случае моя скучная комната также отражала человеческую природу Накаямы Котаро. Шимоцуки-сан проделала весь этот путь сюда, но я не мог позволить ей развлечься. Мне было искренне жаль этого. —Почему ты извиняешься? Это не может быть скучно. —Нет, но… мне кажется, это скучно. Будет ли она разочарована? Тревога уже давно кружит в моей голове. Из-за этого из моего рта неожиданно вырвались негативные мысли, которые я обычно держу в голове. —Неинтересно смотреть на комнату «моба». В этот момент температура в комнате резко упала. —....Что ты имеешь в виду? Улыбка Шимоцуки-сан, которая раньше была такой яркой, внезапно застыла. Ее голос также стал холодным, как будто она разговаривала с кем-то другим. —Накаяма-кун. Не говори таких грустных вещей. —Что? Но я, что-то в этом роде… —И больше не говори так о себе. Она выглядела скорее грустной, чем сердитой. Ее безликое выражение лица было трудно понять, но у меня почему-то сложилось впечатление, что она грустная. —Я не позволю тебе говорить плохо о моем драгоценном друге. Даже если это ты… Я не позволю тебе смеяться над Накаямой-куном. Прежде чем я заметил, она нежно держала меня за руку. Она как будто говорила мне: «Не волнуйся». —Ты мне интересен, Накаяма-кун. Я хочу знать, что ты за человек, я хочу знать, что тебе нравится и какие у тебя мысли… Мне все равно, интересна эта комната или нет. Все это время я всегда думал, что я недостаточно хорош. Я оказался в ловушке чувства неполноценности. По сравнению с ее особым присутствием я продолжал принижать себя……. Однако Шимоцуки-сан, похоже, запомнила это. —Во-первых, Накаяма-кун, ты слишком много отрицаешь. Всякий раз, когда я хвалю тебя или благодарю, ты всегда говоришь: «но» или «однако», такое ощущение, будто ты вообще не воспринимаешь мои чувства… это довольно одиноко, понимаешь? Я хочу, чтобы люди были счастливы, когда я их хвалю. —…Так вот что это было. Я понял это только после того, как она мне рассказала. Я не раз был крайне невежлив по отношению к Шимоцуки. —Поэтому не говори таких грустных вещей, как «моб», ладно? Когда Шимоцуки-сан сказала мне это, я понял, что потерпел неудачу. Чтобы не беспокоить ее… Я не мог не подобрать эти слова, и все же, если это произвело на Шимоцуки-сан противоположный эффект, тогда в этом нет никакого смысла. —Мне жаль. Впредь я постараюсь этого не говорить. —Тогда обещай. Смотри, вынь палец. И снова, словно рассказывая об этом маленькому ребенку, Шимоцуки-сан протянула мизинец. Ее тонкий маленький палец, казалось, мог сломаться, когда я держал его. Обычно я бы сказал: «Мне неловко» и попытался бы убежать. Но с этого момента я хочу встретиться с ней лицом к лицу. —Да. Я обещаю. Я честно кивнул и сжал мизинец Шимоцуки. Как только я это сделал, выражение лица Шимоцуки наконец смягчилось. —Если ты понимаешь, то все в порядке. Еще одна хорошая черта, которая привлекает меня в Накаяме-куне, — это его рациональность. Когда ты делаешь что-то не так, тебе следует извиниться и подумать об этом. Это естественно, но очень немногие люди могут сделать это правильно. —Думаю, так оно и есть. Я до сих пор не думаю, что я потрясающий. Но Шимоцуки-сан отзывалась обо мне очень хорошо. Поэтому я решил немного позаботиться о себе. Возможно, эта решимость была передана. Шимоцуки-сан вернулась к своему первоначальному выражению и заговорила со мной, как обычно улыбаясь и смеясь. —И кроме того, если ты думаешь, что это такая «скучная комната», почему бы тебе просто не развлечься? Я принесу кучу игровых консолей и прочего. —Это мило. Я с нетерпением этого жду… но разве через две недели у нас не промежуточные семестровые экзамены? Я не думаю, что было бы хорошо, если бы мы просто проводили все время за играми. —Меня не волнуют экзамены! Работа ученика целиком связана с играми! Такое скучное и неинтересное занятие, я не знаю, как можно часами заниматься в одиночестве. О, но… если Накаяма-кун будет учить меня, я, возможно, просто сделаю это. —Тогда давай учиться вместе. *Учиться со мной невесело.* *Странно, что моб будет учить Шимоцуки-сан, которая похожа на главную героиню.* Как только я избавился от таких черных мыслей, разговор продолжался дольше, чем я ожидал. —Ты уверена? Что ж, теперь я могу проводить много времени вместе с Накаямой-куном….! Да, и убедись, что ты серьезно преподаешь мне школьные уроки. Я не хочу, чтобы ты игнорировал меня, как сегодня, ладно? Кстати говоря, меня тоже беспокоит вопрос, касающийся Рюдзаки… Я не знал, что делать, но наконец понял. Мы можем рассказать истории, если расскажем их правильно. —Ах, эм… в школе Рюдзаки очень занят школьными делами, так что, думаю, будет лучше, если мы немного повременим. *Но я боюсь спрашивать совета.* Такая черная мысль исключала возможность попросить совета. —Э? Почему нет…? —Мне жаль. Вместо этого давай пообедаем вместе. Если это так, ты можешь прийти ко мне домой в любое время после школы, так что можешь ли ты простить меня за это? Я также поделился своими истинными чувствами по поводу дела Рюдзаки, не скрывая этого. Благодаря этому Шимоцуки-сан, казалось, поняла причину, по которой я не разговаривал с ней активно, и выражение ее лица смягчилось, и она выглядела немного облегченной. —Значит, дело было так… Короче говоря, Накаяма-кун не разговаривал со мной в школе из-за этого человека? —Да. Всякий раз, когда я разговариваю с Шимоцуки, Рюдзаки становится страшным. —Понятно… Ну. Я тоже не очень хорошо с ним общаюсь, но… Мне не очень нравится, что он мешает мне веселиться. Хотя Шимоцуки-сан неодобрительно надула губы, на этот раз я не мог ей уступить. Чтобы не пострадать, Шимоцуки-сан должна быть очень бдительна к Рюдзаки. —Видишь ли, Шимоцуки-сан стеснительна в школе, и она все равно не может нормально говорить… так что это не будет иметь большого значения, не так ли? —Я, конечно, стесняюсь! Но меня немного злит, когда ты говоришь это так ясно… однако, когда тебя дразнят, это все равно, что разговаривать с друзьями. (Хотя это было совсем недолго.) Когда Шимоцуки-сан отругала меня, мне показалось, что мое видение расширилось. —Если это так, то ничего не поделаешь. Видите ли, то, что меня беспокоило, разрешилось легче, чем я ожидал. Быть таким покорным и так много хандрить, это, наверное, грубо по отношению к Шимоцуки. Я чувствовал, что если я сделаю это, то смогу лучше ладить с Шимоцуки-саном. —Честно говоря, мне очень хочется поговорить с Накамой-куном в школе, но я воздержусь. Взамен тебе придется уделять мне много внимания после школы, ладно? Я гораздо более одинока, чем ты думаешь, Накаяма-кун. ……И снова я удивлен тем, насколько она мне доверяет. И она сама, кажется, удивляется тому, как сильно она меня обожает. —Правда, Накаяма-кун, это просто чудо... почему мне так спокойно, когда я рядом с тобой? Более того, почему я стала таким избалованным ребенком... Звук Накаямы-куна такой успокаивающий. Я не могу не чувствовать себя расслабленной. Девушка, которая родилась более «особенной», чем любой другой человек, питает ко мне особые чувства. Если бы это был "я" совсем недавно, я бы отрицал этот факт, говоря: «Нет, это неправда». Но теперь я могу честно принять ее чувства. —Меня не волнует, в чем причина. В любом случае, я рад, что Шимоцуки-сан так думает. —Действительно? Тогда это хорошо. Невозможно было не чувствовать беспокойства. Обычно она невыразительная девушка, но только передо мной она показывает невинную улыбку. Как я мог этому не радоваться──. ---------- Не говори грустных вещей о мобах, хорошо? (3) ◆ В комнате был только один стул. Он стоял рядом со столом, и я сидел на нем. Я, конечно, пытался усадить Шимоцуки-сан, но она, очевидно, нашла свое любимое место и не сдвинулась с места. —У тебя в этой комнате нет телевизора, так что, если ты хочешь поиграть в игры, почему бы нам не поиграть в гостиной? Я возьму игровую консоль, так что давай поиграем вместе, ладно, Накаяма? Шимоцуки-сан сидит на кровати, прижав подушку к груди и все время разговаривая. —Это место подключено к Интернету? Э, LAN-кабель!? Моя мама в нашем доме против игр, поэтому она даже не позволяла мне подключаться к Интернету…. Я когда-либо играла только в социальные игры или офлайн-игры, но здесь я могу играть в соревновательные онлайн-игры! Я хотела поиграть в шутер, в котором нужно стрелять чернилами из водяного пистолета ─ Хм, а? (Splatoon, если вы не знали) Это было очень неожиданно. Шимоцуки-сан, которая говорила о разных вещах в 10 раз больше, чем я, внезапно остановилась. …Нет, она не просто остановилась. Ее слегка читаемые уши слегка подергивались. Как будто она почувствовала какой-то шум. —Накаяма-кун, ты единственный ребенок, верно? Тогда эти шаги…? Внезапно на меня был направлен злобный взгляд. —Ч-что ты имеешь в виду? Я растерялся, не понимая значения ее нервного взгляда, когда наконец услышал услышанный ею ранее «звук». Я услышал шаги, поднимающиеся по лестнице. —Я вернулась~ Это был голос моей сестры, не связанной кровным родством. —У тебя роман. Я не знала, что у тебя есть девушка… В то же время Шимоцуки-сан отвернулась и надулась. С этим заявлением я наконец понял, в чем она ошибалась. У нее хороший слух, и она уловила шаги Азусы раньше меня, более того, похоже, она знала, что они были именно женскими. Возможно, именно поэтому она пришла к такому выводу. *Я не рассказал Симоцуки-сан об Азусе, так что… может быть, она подозревает, что Азуса — моя «девушка»!?* Как ни странно, Азуса сегодня вернулась домой рано. Я собирался сохранить это в тайне, но, думаю, теперь мне придется признаться. —Шимоцуки-сан, успокойся... Я как следует познакомлю тебя с ней —Фу…. У моего друга есть девушка, на душе так неуютно… Судя по всему, я не думаю, что Шимоцуки-сан злился. Но я мог сказать, что ей грустно, потому что в ее глазах стояли большие слезы, а голос дрожал. Надеюсь, мне удастся быстро устранить недоразумение и вернуться к обычной Шимоцуки. —Азуса, можно нам поговорить? Я открыл дверь и позвал Азусу, которая собиралась войти в свою комнату. Затем маленькая девочка обернулась, ее черные волосы, заплетенные в два хвоста, развевались. Возможно, это произошло потому, что это было так внезапно, но ее глаза широко открылись. —Э? Ах, конечно… Я не возражаю, что случилось? Но ее глаза смотрят прямо на меня. С момента встречи с Рюдзаки, влюбленная Азуса сегодня была несколько спокойна, хотя я пытался поговорить с ней дома. Ну, в это время дня они обычно играют дома у Рюдзаки… так что, возможно, есть причина, по которой они вернулись раньше. Мне это интересно, но сейчас моя главная задача — прояснить недоразумение с Шимоцуки. —Мой друг сейчас в моей комнате… Могу я познакомить ее с Азусой? —Твой друг, братик? Это необычно… Ладно, конечно Азуса согласилась, хотя мои слова ее и смутили. Азуса делает несколько шагов и заглядывает в мою комнату. —Привет-… ты шутишь. Почему Шимоцуки-сан здесь? Затем она была явно удивлена ​​присутствием Шимоцуки-сан, на этот раз ее глаза бегали по сторонам. —Друг Б-Братика, конечно, сюрприз, да —….Это моя одноклассница, Накаяма Азуса. Верно... Накаяма-кун, даже со мной ты встречался с такой милой девушкой? Как только появилась Азуса, голос Шимоцуки-сан стал пронзительным. Возможно, у нее проявляется застенчивость. Однако причина, по которой она бормочет, не умолкая, вероятно, в том, что у нее есть свои собственные мысли. —Э? Я тебя не слышу… Что ты говорила? Кажется, голос Шимоцуки-сан не донесся до Азусы у входа в комнату. —Я не говорю ничего странного. Я просто сказала, что была удивлена. Перевод... Вернее, я попытаюсь понять, что она имела в виду, давая приблизительный перевод. В любом случае, я должен объяснить, что мы с Азусой обычные брат и сводная сестра. Но мне интересно, не осознала ли она этого. Мы живем в одном доме, у нас одна и та же фамилия, и она называет меня «братик», так что это должно быть очевидно. —Шимоцуки-сан, успокойся... Азуса — моя сводная сестра. Мы не родственники по крови, мы одного возраста и класса, но мы одна семья. —С-сводная сестра!? Такие завидные отношения... Значит, она твоя девушка? Даже после всех объяснений недопонимание все еще продолжается. Конечно, в легких романах и тому подобном сводные сестры относятся к героиням… но у нас с Азусой нет таких отношений. —Эй, Братик. Что говорит Шимоцуки-сан? Азуса, кажется, тоже заинтересовался нашим разговором. Когда дело дошло до этого, у меня было такое чувство, что Шимоцуки не удастся убедить одними моими словами. Поэтому я решил рассказать Шимоцуки о беспокойстве, чтобы Азуса могла правильно объяснить. —«Вы учитесь в одном классе и живете в одном доме, вы встречаетесь, не так ли?» это то, что она сказала. —Эээээ... Это неправильно, понимаешь? Азуса, разве это не девушка Братишки. Мы просто семья. —…Э, правда? Судя по словам Азусы, Шимоцуки-сан наконец осознала свою ошибку. —Э-это правда, у обоих одинаковый холодный звук... Э, тогда вы правда просто сводные братья и сестры? —Унн, это то, что я говорил Я кивнул с кривой улыбкой. Шимоцуки-сан очень проницательна и почувствовала бы, что я не лгал. —…Я хочу пойти и умереть… Ее лицо было настолько красным, что казалось, оно вот-вот взорвется, и она закрыла лицо подушкой, которую держала в руках. —Я извиняюсь, пожалуйста, прости меня! Возможно, слишком смущенная своей ошибкой, Шимоцуки-сан встала, уткнувшись лицом в подушку, и выбежала с ней из комнаты. Она прошла мимо Азусы и прямо вниз по лестнице. —О-осторожно, куда идешь! Не падай! Я поспешил за ней сзади и догнал ее у входной двери. —Не смотри на меня! Если ты увидишь меня сейчас, я умру от смущения! Она все еще пряталась в подушке. Из-за этого ее голос был приглушен. —Тебе не обязательно показывать мне свое лицо. Но если ты пойдешь домой, я провожу тебя. Если у тебя нет денег, ты, вероятно, даже не сможе сесть на автобус… Я не уверен, что ты вообще сможешь сесть на автобус. —Я-я не такая уж неуклюжая! Нет нет. Что касается меня, то я хотел ее проводить, потому что волновался. Но проблема не в этом, не так ли? Ты размахиваешь подушкой.　 —Не волнуйся, я позвоню маме, и она заберет меня. …Ну, если она позвонит родителям, то ничего страшного. —Увидимся, Накаяма-кун! Завтра я снова буду здесь, ладно? Но до свидания на сегодня! [[image:/storage/reader-images/77116308f16ac5294dbc319f6f0eb22a377a8ba2.png]] Надев туфли, Шимоцуки-сан вышла, словно пытаясь убежать. —Ах, подушка... Как и ожидалось, я думал, что верну ее до того как она уйдет, но Шимоцуки-сан просто забрала ее. Возможно, сегодня у меня будут небольшие проблемы со сном из-за Шимоцуки… Я не уверен. ◆ —Я вижу, что братик общался с Шимоцуки. Когда я вернулся в свою комнату, Азуса все еще была там. Я подумал, интересуются ли она нашими отношениями.　 Наверное, прошло много времени с тех пор, как кто-то проявлял ко мне интерес. —Кстати, вы были вместе во время обеда. Я тогда тоже была удивлена. —Умм... мы подружились позавчера. Так что, мы пообедали вместе. —Хм. Вот о чем речь. Азуса сидела в кресле, поэтому я ответил стоя. Однако разговор между братьями и сестрами, которого не было уже около двух месяцев, был гораздо более неловким, чем раньше. —………… Вскоре наступает тишина, и в воздухе начинает распространяться нежная атмосфера. Азусе, возможно, не пришлось бы об этом беспокоиться, если бы я закончил разговор раньше. ……Примерно в то время, когда я об этом думал, Азуса вдруг что-то пробормотала. —Интересно, знает ли об этом Братик-Рёма. (Я был ошеломлен.) Нет, вернее, почему я этого не заметил? В настоящее время Рюдзаки был увлечен Шимоцуки, и как бы сильно к нему ни приближались другие, Азуса и второстепенные героини, он не колебался. В такой застойной ситуации Шимоцуки-сан прекрасно ладила с противоположным полом, за исключением Рюдзаки. С точки зрения Азусы, она могла бы воспользоваться этой «прекрасной возможностью» и рассказать обо всем Рюдзаки. Если Рюдзаки сдастся, зная, что мы с Шимоцуки-сан в хороших отношениях, тогда всё в порядке. Но я не думаю, что этот парень сдастся. Во всяком случае, в этих неблагоприятных обстоятельствах он может разгореться и еще больше увязаться с Шимоцуки. Это было то, что я должен был предотвратить, несмотря ни на что. —Мне очень жаль, Азуса… но не могла бы ты сохранить в секрете то, что касается меня и Шимоцуки-сан? Я не могу сообщить об этом Рюдзаки. По этой причине я умолял Азусу. Теперь я не могу вернуть свои ошибки. Теперь, когда Азуса узнала об отношениях между нами, единственное, что я мог сделать, это заставить ее пообещать хранить это в секрете. —Я умоляю тебя. Пожалуйста, пожалуйста… Было ли это потому, что я был слишком отчаялся? Сам того не ведая, я приблизился к Азусе и, более того, схватил ее за оба плеча. —Б-братик? У-успокойся… почему ты так расстроен? Азуса был озадачен моим отношением. Но объяснить ей причину в деталях было бы сложно. В конце концов, ненормальность Рюдзаки непонятна даже Азусе. Поскольку она влюблена в этого парня, это очевидно. —М-мне очень жаль. П-просто, просто ничего не говори… пожалуйста. Я еще раз склонил голову. Честно говоря, я думал, что попросить Азусу выполнить мою просьбу будет сложно. Потому что, глядя на это с ее точки зрения, разве это не прекрасная возможность стать ближе к тому, кого она любит? Но. —...Да, я понимаю. Тогда я сохраню это в секрете. Это было проще, чем я ожидал. Азуса так легко покачала головой, что это почти разочаровало. Я не ожидал, что обратиться к ней с просьбой будет так легко, из-за этого даже я был сбит с толку таким поворотом событий. —Я не совсем понимаю ситуацию, но… если Братик этого хочет, я это сделаю. —…Ты уверена, что всё в порядке? —Разве что-то не должно быть в порядке? Скорее, я не понимаю, почему Братик так извиняется. Затем Азуса слегка улыбнулась мне. Это была первая дружелюбная улыбка, которую я увидел от Азусы за долгое время. —Плюс, действия Азусы останутся прежними, что бы ни говорила или делала Шимоцуки-сан. Я просто сделаю все возможное, чтобы понравиться Братику-Рёме ── вот и все. Я чувствовал убежденность в ее словах. ……Возможно, я пренебрегал любовью Азусы. Это всего лишь предположение, но. Например, предположим, что я рассказал Рюдзаки об отношениях между мной и Шимоцуки. Из-за этого Рюдзаки впадает в депрессию, и Азуса воспользовалась ситуацией, чтобы улучшить свои отношения… однако, если сделать это таким образом, я сомневаюсь, что Азуса будет очень счастлива. В этом смысле можно было бы подумать, что Азуса нападает на Рюдзаки честно. Поэтому мне стало стыдно, так не понимать ситуацию, и я начал размышлять. —Извини. —Эх… почему ты извиняешься? Братишку всегда очень трудно понять. С самого начала мне всегда было трудно тебя понять. Сказав это, Азуса нежно убирает мою руку со своего плеча. Разговор закончился тут же. —Ну, тогда я вернусь в свою комнату... Азуса старается изо всех сил, так что и тебе придется стараться изо всех сил. Это было последнее, что она сказала, прежде чем войти в свою комнату. *…Как я и думал, она, должно быть, догадалась, что между мной и Шимоцуки-сан что-то происходит.* Почему-то у меня такое ощущение. Но, возможно, она сделала вид, что не заметила, закрывая на это пока глаза. Я поблагодарил свою сводную сестру за ее доброту. —Спасибо, Азуса… и удачи. Я знаю, что она больше не слышит меня, но я не мог не сказать это вслух. Я тоже хотел передать ей слова поддержки. Честно говоря, мне очень хотелось оказать ей как можно больше поддержки. Но у меня нет сил вмешиваться в романтическую комедию Рюдзаки Рёмы, поэтому мне остается только внимательно смотреть и ждать. Мне жаль, что я такой некомпетентный. Однако я все еще желаю счастья Азусе, даже сейчас ── ◇ Она вышла из комнаты брата. Однако, убедившись, что дверь плотно закрыта, Азуса какое-то время не могла сдвинуться с места. *Братик не злится на меня…* [[image:/storage/reader-images/e747e6011786ec0ae1d97db62001ee2141661940.png]] Я давно не разговаривала с Братиком. Однако он был таким же добрым, как и всегда… это все равно очень странно. "Интересно, может быть, Братик все-таки не идеальный Братик? Настоящим Братиком, которого, возможно, ищет Азуса, будет… Братик Рёма." Церемония поступления в старшую школу после встречи с Рюдзаки Рёмой. Вернувшись домой, Азуса нечаянно сказала такую ​​вещь. Она хорошо помнит то время. Сразу после того, что она сказала, Котаро, который обычно не проявляет особых эмоций, выглядел огорченным, она никогда не сможет забыть этот момент. *Несмотря на то, что Азуса сказал такую ​​ужасную вещь… он все равно вел себя как мой «Братик».* Она не удивилась бы, если бы она ему больше не нравилась. Причина, по которой она больше не разговаривала с Котаро дома, заключалась в том, что она думала, что ему это не нравится. Но это была ошибка Азусы. —Спасибо, Азуса… и удачи. Внезапно в комнате послышался довольно громкий бормочущий голос. —…… Сначала Азуса была удивлена, обнаружив Котаро все еще у входной двери. *Что мне делать? Мне лучше ответить?* Если я снова вернусь в комнату Братика, он, возможно, снова скажет мне несколько добрых слов. *Как в старые времена… Интересно, будет ли Братик меня снова баловать.* Внезапно она заскучала по прошлому. Она хотела, чтобы все вернулось к тому, что было раньше, но ей стало стыдно за себя. *....Такая удобная вещь, я не могу этого сделать.* С силой удерживая свою левую руку, которая собиралась повернуть дверную ручку, правой рукой. Она подождала некоторое время, но Котаро не вышел. Итак, те несколько слов, которые Братик сказал недавно, были адресованы не мне, а просто формой монолога. Убедившись в этом, Азуса быстро вернулась в свою комнату. *Трусливо злоупотреблять добротой Братика.* Она прыгнула в кровать и плотно закрыла глаза. Почувствовав слабость, она неожиданно заплакала. *То, что с Братиком-Рёмой дела идут не очень хорошо, не означает, что я могу хитрить.* Обычно в это время дня она играла дома у Рёмы. Вчера было то же самое. Но ей это не понравилось. Более того, сегодня ей не хватило смелости встретиться лицом к лицу с Рюдзаки, поэтому она впервые за долгое время пришла прямо из школы домой. *Признание… Я потерпела неудачу.* Вчера в обед. В тот момент, когда она столкнулась с Котаро и Шихо, Азуса собиралась признаться Рёме в своих чувствах, если ничего не произойдет, но в конце концов это не сработало. Из-за этого она была немного подавлена. *Если подумать, Братишка тогда тоже пытался мне помочь.* А потом она вспомнила, что это тоже было частью доброты Брата. Шихо выглядела больной, и Рёма поручил Азусе сопровождать ее. Тогда Котаро сказал что-то вроде этого. "Подождите минуту. Рюдзаки, разве ты не должен был о чем-то с ней поговорить? Я отведу Шимоцуки-сан в лазарет, а ты продолжишь с ней разговаривать." Он пытался меня оставить. Очевидно, он пытался оставить Азусу и Рёму в покое. *Возможно, Братик пытался помочь Азусе…?* Котаро, кажется, догадался, что Азуса собирается признаться. *Подумать только, что он мог бы вот так помочь своей сестренке…* В конце концов она не смогла признаться. Однако доброта Котаро немного спасла Азусу. *По крайней мере, я не буду мешать тебе, Братик.* Она это оценила. Поэтому Азуса была полна решимости не делать ничего, что могло бы нарушить личную жизнь Котаро. *Я думала рассказать Братику-Рёме о тебе и Шимоцуки-сан… но теперь, когда я думаю об этом, мне все-таки не хочется совершать такой трусливый поступок.* Она бы солгала, если бы сказала, что не думала об этом. Она знала, что если расскажет Рёме об их отношениях, это, возможно, облегчит ее личную жизнь. Но она намеренно притворилась, что не знает, и вспомнила Котаро и Шихо. *Прости, Братик.* Это была ее собственная форма искупления. *Почему Азуса... сказала такую ​​ужасную вещь?* Независимо от того, насколько Рюдзаки Рёма напоминала своего давно умершего биологического старшего брата, это не значит, что она не любила Котаро. На самом деле, она была благодарна Котаро за попытку быть для нее «Братом». Однако после встречи с Рёмой, Азуса потеряла контроль над собой. *Почему я так сильно влюбилась в Рёму?* Азуса настолько влюбилась в Рёму, что не могла видеть никого, кроме него. Даже она не понимает причины. Словно привлеченная какой-то невидимой силой, Азуса влюбилась в Рёму. Из-за этого она сравнила Рёму с Котаро и, кроме того, наговорила ему обидных слов. *Как будто я не своя……* Она тоже осознавала свое необычное поведение. Но это не значит, что она могла исправить то, что с ней пошло не так. *Интересно, вот что значит быть влюбленной.* Она поставила Рёму превыше всего. Вот почему, она поддержала Рёму, даже если это означает причинение вреда ее семье. *Это моя первая любовь. Завтра мне придется снова стараться изо всех сил… В конце концов, Азуса так сильно любит Братика-Рёму.* Пути назад для нее не было. Она была отравлена ​​главным героем Рёмой Рюдзаки. Прямо как наркотик. Накаяма Азуса попала в зависимость от Рюдзаки. ---------- «Падение» До промежуточных экзаменов в конце мая оставалось меньше десяти дней.Для серьёзных учеников это было время собраться и сосредоточиться на учёбе. — Учёба всё равно бесполезна для будущего. Но Шимоцуки-сан отбросила механический карандаш и начала играть в игру на телефоне. — Короче, учиться бессмысленно. Поэтому я выращиваю своих милых скаковых лошадок. Если уж тратить время на что-то бесполезное, пусть это будет хотя бы весело. Она ловко нажимала на экран.Иногда она отбрасывала чёлку лёгким движением головы — и это почему-то завораживало. Было трудно не засмотреться. Если бы она сейчас читала какой-нибудь классический роман, выглядело бы куда живописнее… — Чтooo!? Я провалила тренировку с шансом неудачи 3%!? Какой ужасный рандом… Эй, не понижай ей мотивацию сам по себе! И перестань делать её слабой на тренировках тоже! — …Может, пора вернуться к учёбе. Она явно вошла во вкус, но часовая «передышка» уже начинала затягиваться. Мы были у меня дома, сидели друг напротив друга за большим столом в гостиной, разложив учебники.Как и договаривались, мы уже несколько дней готовились к экзаменам вместе. Но Шимоцуки-сан была очень непостоянной — стоило ей получить шанс, как она снова хваталась за телефон. — Я и так учусь. — Не похоже, когда ты не отрываешься от экрана. — Ну конечно. Я читаю гайды, как выращивать более сильных скаковых лошадей. — Такое «обучение» тоже хорошо, но, может, сосредоточимся на школьных предметах? — Нееет. Я ненавижу учиться! Она надула щёки, как ребёнок, и демонстративно отвернулась. С виду она всегда казалась человеком, который легко справляется с учёбой, но, похоже, на самом деле ей это совсем не нравилось.Судя по её тестам, если она не будет нормально готовиться, она вполне может провалиться. Что до меня — кроме учёбы и чтения у меня особо ничего не было, поэтому мои оценки были чуть выше среднего. Я подумал, что смогу ей помочь… хотя сегодня она явно не была настроена учиться. Но после того, как мы почти каждый день проводили время вместе после школы, я уже неплохо понял, как её мотивировать. — Если сейчас постараешься, потом сделаем перерыв на перекус. Сегодня есть торт. — Торт!? У тебя есть «Монблан»? Или клубничный бисквит? Или тарт? Или тирамису? Да вообще что угодно подойдёт! — Узнаешь, когда придёт время перекуса. Она была довольно честной, когда дело касалось соблазнов. — Я-Я вовсе не позволяю сладкому себя подкупить, ясно!? Не думай, что я какая-то простая собачка, которая бежит на угощение! — Да-да, понял. — Правда? Накаяма-кун, ты ведь не думаешь, что я слабовольная? — Всё нормально. Не переживай. — Что значит «нормально»? Ты хочешь сказать, что я слабовольная!? Это же будет недоразумение! Ты ведь не начнёшь меня ненавидеть? Не было смысла притворяться — я и так знал, что она немного безалаберная.Но этот контраст между её идеальной внешностью и рассеянным характером делал её даже более милой. И, конечно, я никак не мог бы её возненавидеть. — Есть что-то, что тебе непонятно? — …Всё. — Ладно, давай начнём с самого начала. Не стесняйся спрашивать, если что-то не понимаешь. Я всё объясню. — П-правда? Прости, Накаяма-кун… — Не переживай. Объясняя тебе, я и сам повторяю. — Думаешь? Тогда ладно… Всё равно спасибо. Ты правда потрясающий, Накаяма-кун. Ты говоришь такие вещи, чтобы мне стало легче, и даже несмотря на то, что я безнадёжная идиотка, которая ничего не запоминает, ты не сдаёшься. Я горжусь тем, что могу назвать тебя другом. От этих слов мне стало немного неловко. Но даже если я ничего не говорил, я понимал — мои чувства до неё доходят. Я никогда не умел хорошо выражать мысли словами, поэтому для меня это было важно. — С-спасибо. Раз ты так говоришь, у меня появляется ещё больше мотивации. Я буду помогать тебе сколько нужно — давай постараемся вместе. — А? П-подожди… Хотя нет! Давай не будем учиться слишком долго! Хотя… долгие занятия ведь и правда похожи на настоящую дружбу, да? Так мы и продолжили учиться вдвоём. Наши небольшие занятия, начавшиеся несколько дней назад, оказались на удивление продуктивными. Даже Шимоцуки-сан, которая утверждала, что ненавидит учёбу, старалась по-своему. Такими темпами, возможно, ей удастся избежать провала. Азуса держала наш секрет, как и обещала… благодаря этому Рюзаки вёл себя спокойно, а Шимоцуки-сан снова выглядела весёлой. В последнее время всё было спокойно. В школе мы с Шимоцуки-сан почти не разговаривали в классе. Возможно, поэтому настороженность Рюзаки по отношению ко мне ослабла. Мы почти не общались — максимум короткое «привет» утром. Технически мы всё ещё вместе обедали за зданием школы, подальше от чужих глаз. Но Рюзаки, похоже, этого не замечал. Я раньше сказал ему, что обедаю на крыше с Ханагиси из бейсбольной команды, так что, возможно, он до сих пор так думает. — …Вот так, наверное? Эй, Накаяма-кун, это правильно? — О, отлично. Это правильный ответ. — Правда!? Ура… Я так рада. Каждый раз, когда я её хвалил, Шимоцуки-сан буквально светилась от искренней радости.Наблюдать за тем, как она улыбается и радостно покачивается, само по себе было удовольствием. Это были спокойные, ничем не примечательные дни, которые можно было бы даже назвать скучными. Я хотел, чтобы эти тихие дни длились вечно. Эта мысль делала меня счастливым… и почему-то немного тревожила. Потому что перед чем-то большим история всегда затихает. Я мог только надеяться, что под поверхностью ничего не назревает... ☆ Она не училась так усердно со времён вступительных экзаменов в старшую школу. «Я думала, что больше никогда не открою учебник после поступления!» Глядя на лист с тестом по математике, она поймала себя на том, что действительно увлеклась решением — настолько, что даже тихо усмехнулась от удивления. «Так стараться — это совсем не в моём стиле». Она хотела заниматься только тем, что приносит удовольствие.Она ненавидела терпение, выносливость, усердие — всё, что звучит как мотивационный лозунг. И всё же её усилия дали результат — тест ощущался легче, чем обычно. «А, это задание… Накаяма-кун объяснял это». Решая задачи, её мысли сами собой возвращались к другу. «Вроде правильно… Да, наверное… Может, Накаяма-кун похвалит меня за это?» На листе всё ещё оставались пустые места, но для неё это уже было большим достижением. Несмотря на оставшееся время, она отложила карандаш. «Фух… Может, потом устроим маленький праздник «мы выжили»?» Стоило ей представить, что они будут делать после школы, как на её губах появилась улыбка. Вот насколько она привязалась к Накаяме Котаро. «Он правда… такой странный человек». В последнее время, стоило появиться свободной минуте, она ловила себя на том, что думает о нём. «Почему только с ним я не нервничаю?» С начальной школы она была такой — зажималась рядом с людьми. Котаро был единственным исключением. Для неё он был… аномалией. «Почему он может быть таким спокойным рядом со мной?» Её естественная красота приносила немало проблем.Парни смотрели на неё с желанием, девушки — с завистью. А благодаря острому слуху и высокой чувствительности она легко улавливала эти негативные эмоции — хотела того или нет. Это утомляло, поэтому она привыкла избегать людей. И платой за это стало глубоко укоренившееся социальное напряжение. Она могла быть собой только рядом с двумя людьми — мамой и папой. Но почему-то Котаро обходил её защиту, даже не стараясь. «Я не чувствую от него никакой угрозы. Ни желания, ни злобы, ни скрытых намерений — ничего опасного». Поэтому она невольно расслаблялась рядом с ним.Она показывала свою настоящую сторону, даже не замечая этого.С ним она забывала, что значит быть настороже. Она могла просто быть Шимоцуки Шихо. «Хм… но всё же… это странно. Нет… даже больше». Она не могла принять, что одно лишь чувство спокойствия рядом с ним заставляет её так часто о нём думать. «Накаяма-кун… для меня что-то гораздо большее». Наверное, поэтому её взгляд сам собой скользнул в его сторону. Она сидела у окна, на втором месте с конца. Котаро — на последнем, у прохода. Они были достаточно далеко, чтобы он не заметил её взгляд… но их глаза всё равно встретились. «А? Он уже закончил?» Он отложил карандаш и смотрел на неё. В момент, когда их взгляды встретились, его выражение лица слегка смягчилось. А затем он беззвучно шевельнул губами. Звука, конечно, не было — всё-таки это тест. Он, наверное, и не думал, что она заметит. Но благодаря её наблюдательности она всё поняла. «Он сказал… «удачи»?» Даже во время теста он думал о ней. Если подумать, Котаро всегда замечал, когда она на него смотрела. Значит… он тоже всё время обращал на неё внимание. «Он поддерживает меня… даже сейчас». Он правда переживает. Он хочет, чтобы у неё всё получилось. Шимоцуки Шихо никогда не встречала человека, который так ставит чужое благополучие выше своего. «Уф, Накаяма-кун правда странный…» Она вдруг почувствовала, как её щеки наливаются теплом. «Идиот. Не говори такие милые вещи внезапно… Это нечестно — я же теперь смущена…» [[image:/storage/reader-images/57ff8093733b2aedeb7f575172b86dab28c44c5c.jpg]] Хоть она и ворчала про себя, смотреть на него дальше она уже не могла и опустила взгляд. И снова уставилась на свой тест. Но теперь пустые места вдруг начали её раздражать.Она снова взяла карандаш. «…Может, попробовать ещё немного». Тихая поддержка Котаро подтолкнула её вперёд. Раньше ей казалось, что стараться бессмысленно. Она думала, что никогда не сможет нормально общаться с людьми и что усилия ничего не изменят. Но в этот раз всё было иначе. Котаро её хвалил.Признавал её.Обращал на неё внимание.Проводил с ней время.Играл с ней.Заботился о ней. И именно поэтому она сама не заметила, как начала так стараться. «Если уж стараться — то надо получить отличный балл и поразить Накаяма-куна». Одной мысли о его удивлённом лице было достаточно, чтобы она загорелась ещё сильнее. В итоге Шихо использовала всё отведённое время, решая каждую задачу до конца. И результат её усилий… полностью превзошёл ожидания Котаро. «72 балла!? Э-это же потрясающе! Значит, я правда могу, если постараюсь!» Через несколько дней проверенные тесты вернули.Её результат оказался чуть выше среднего. Увидев его, она уже не смогла сдержаться. Они с Котаро договорились не разговаривать в школе.Но она об этом полностью забыла. В голове была только одна мысль — я хочу ему показать! Сразу после того, как раздали тесты, она во время перемены подбежала к его парте. В классе были люди, поэтому она не могла говорить громко. Обойдя его сзади, она тихо позвала: — Накаяма-кун, посмотри сюда? И слегка коснулась его плеча. Котаро обернулся, явно не ожидая этого. Шихо тут же сунула ему лист с тестом. — Ш-Шимоцуки-сан? Мы же договорились не разговаривать в школе… Стой, 72 балла!? Похоже, сначала он хотел её отругать.Но её результат его явно шокировал — глаза широко раскрылись. И он тут же забыл о договоре. — Поздравляю. Это круто…! Честно, я думал, ты точно завалишь. — Я не настолько глупая! Но да… даже я удивлена. — Да, ты отлично справилась. Котаро рассмеялся, хваля её. Шихо тоже рассмеялась. — Аха! Она невольно коснулась макушки — в последнее время это стало привычкой, когда она разговаривала с Котаро. Каждый раз, когда он её хвалил, у неё начинало покалывать в голове. Хочу, чтобы он погладил меня по голове… Стоп, ни за что! Это слишком стыдно, чтобы просить! Котаро занимал всё больше места в её сердце. Просто похвалы ей уже было недостаточно — ей хотелось большего. Вот насколько особенным он стал для неё. Но однажды…! Она мечтала стать с ним ещё ближе. От одной мысли об этом будущем сердце начинало биться быстрее. Она была по-настоящему влюблена. С каждым моментом их отношения становились глубже. Но это также означало одно — история снова начинала двигаться вперёд. И Котаро, и Шихо забыли о его существовании. Чья это история? То, что второстепенный персонаж сближается с главной героиней, пока главный герой остаётся в стороне… было табу. И очень скоро им придётся столкнуться с последствиями этого выбора. Спокойная часть их истории подходила к концу── ◆ Когда Шимоцуки-сан неожиданно заговорила со мной в классе, оказалось, что она получила отличный балл по математике. Средний балл в классе был ровно 70, а у неё — 72. — Давай отпразднуем дома, ладно? Всё-таки семьдесят два балла! Она говорила тихо, но в голосе чувствовалось возбуждение.Впервые её не волновали окружающие. — Я правда могу, если постараюсь… Надо ещё маме похвастаться! Пойду ей позвоню! С этими словами Шимоцуки-сан выбежала из класса. Оставался ещё один урок.А потом домой. Ладно, сначала закину вещи, потом в магазин, потом… Стоп. Планируя остаток дня, я вдруг заметил кое-что. В классе стало тихо. Даже несмотря на перемену, когда обычно шумно, все вдруг замерли и смотрели в мою сторону. Я обычно был «невидимкой», поэтому эти взгляды ощущались особенно странно. У меня появилось плохое предчувствие. И в этот момент Ханагиси, сидевший передо мной, обернулся: — Накаяма… с каких это пор ты так близок с Шимоцуки? Только тогда я понял. Чёрт. Мы слишком спалились? Я ведь с самого начала этого боялся. Обычный парень вроде меня и недосягаемая Шимоцуки-сан… конечно, это бросается в глаза. Я слишком увлёкся и забыл об этом. — Вы выглядели довольно близкими. Что у вас происходит? Вопрос Ханагиси, наверное, отражал мысли всех остальных. Все пытались понять, что нас связывает. — Да ничего… мы просто знакомые. — Знакомые? Да ладно. Шимоцуки, которая обычно безэмоциональная, улыбалась. Значит, они всё видели. И даже со стороны наше общение выглядело странно. — Ну всё равно тебе повезло. Быть таким близким с такой милой девушкой… Я бы тоже хотел когда-нибудь встречаться с такой. — Мы не встречаемся. — А? Ну тогда, видимо, я ошибся. Извини. Ханагиси был довольно простым человеком.Он понял, что я не настроен разговаривать, и сразу отступил. Я был ему за это благодарен. Но… была проблема посерьёзнее. Рюзаки… он ведь тоже это видел? Я осторожно посмотрел в его сторону. Может, мне повезло, и он ничего не заметил… …Ага, конечно. Вся эта слабая надежда исчезла в тот момент, когда я увидел, как Рюзаки пристально смотрит прямо на меня. Даже он, каким бы рассеянным ни казался, не мог не заметить такое очевидное… ◆ После окончания уроков Шимоцуки-сан сразу подошла ко мне. Как и раньше, она наклонилась к моему уху и заговорила тихим голосом: — Накаяма-кун, я быстро сбегаю домой — возьму у мамы карманные деньги. Я так хорошо написала тест, что попробую немного её уговорить дать мне побольше. Она всё ещё была на подъёме. Это выглядело мило… но я не мог искренне улыбнуться в ответ. Причина была очевидна — Рюзаки. — О? Накаяма-кун, почему у тебя такое тревожное лицо? Как всегда наблюдательная, Шимоцуки-сан сразу заметила моё беспокойство.Правда, причину она понять не смогла. — А, подожди… ты переживаешь, смогу ли я сесть на нужный автобус? Не волнуйся! Я же получила 72 по математике, помнишь? Конечно, я умею ездить на автобусе! Она гордо выпятила грудь, сделав довольно странное предположение. Я, конечно, немного переживал и за это… но сейчас были куда более серьёзные проблемы, поэтому решил просто поверить ей насчёт автобуса. — Тогда увидимся у тебя дома! Пока! Весело помахав рукой, Шимоцуки-сан почти вприпрыжку выбежала из класса.Она была настолько полна энергии, будто парила в воздухе. В отличие от неё, моё тело будто налилось свинцом.Мысль о том, что будет дальше, наполняла меня тревогой. — Накаяма, есть минутка? Вот оно. Я знал, что это произойдёт. Ранее он отпустил меня, потому что перемена была слишком короткой. Но, конечно, просто так он это не оставит. Похоже, пора переключаться. Я не думал, что смогу выкрутиться, но всё равно ухватился за слабую надежду и снова вошёл в режим «фонового персонажа». — Щёлк. В голове будто что-то переключилось. Настоящий я мгновенно ушёл на задний план. — Ч-что с тобой вдруг? У тебя такое страшное лицо… Что-то случилось? — Да, случилось. То, о чём я не знал. И ты… воспользовался этим, чтобы сблизиться с Шихо, да? …Да, он явно был на взводе. Рюзаки явно кипел после того, как увидел, насколько мы с Шимоцуки-сан сблизились. — Пошли со мной. Здесь слишком много людей. Поговорим — по-мужски. Это был не вопрос. Рюзаки резко бросил эти слова и вышел из класса. — Эй, Рюзаки! Остынь, ты чего? Ты злишься из-за теста, что ли? Это же просто промежуточный, ничего страшного! — Не в этом дело. Просто заткнись и иди за мной. — Л-ладно, извини… Ты злишься? Не пугай так. Я плохо переношу серьёзные разговоры… Продолжая изображать беззаботного идиота, я последовал за ним. Мы дошли до пустого класса. Похоже, его использовали как склад — повсюду стояли лишние парты и стулья. — Заходи. Сюда никто не ходит, можно спокойно поговорить. — Тут пыльно. Может, лучше на улице? — Заходи. — …Да-да. — Не думай, что такой «фоновый персонаж», как ты, может отказываться. Его взгляд будто говорил это вслух, и я невольно усмехнулся. Да, он всё ещё смотрит на меня сверху вниз. Впрочем, теперь меня это уже не задевало. — Ладно-ладно. Только давай покороче, хорошо? Я после теста вымотан. — Тогда сразу к делу. Что ты сделал с Шихо? И как же мне ответить…? Нужно не допустить, чтобы всё стало хуже. — Что сделал…? Я просто спросил, как она написала тест. Оказалось, она получила хороший балл и была в отличном настроении, вот и рассказала. Я сделал вид, будто это было чистой случайностью.Будто то, что такой, как я, вообще смог поговорить с такой, как она — настоящее чудо. — Обычно она меня даже игнорирует, когда я к ней обращаюсь… Просто сегодня мне, видимо, повезло! — …Не прикидывайся. Да. Рюзаки уже не так просто провести, как раньше. — Если это случайность, тогда почему Шихо улыбалась? — А? Ну… любой же будет улыбаться после хорошего результата, разве нет? — Из-за этого? Не верю. Похоже, её улыбка была настолько редкой, что он не мог принять такое объяснение. — Шихо плохо выражает эмоции. Она улыбается только рядом с теми, кому действительно доверяет… Даже мне она улыбалась всего раз, хотя мы знакомы с детства. Но она улыбается мне. Потому что я её друг детства. Я особенный… Поэтому то, что она улыбается тебе — это ненормально! …Для Рюзаки Рёмы Накаяма Котаро не был равным. Только поэтому он мог говорить такие вещи. «Не может быть, чтобы кто-то вроде тебя был на моём уровне». Серьёзно… этот парень — воплощение главного героя. Он искренне верит, что он — единственный особенный человек для Шимоцуки-сан. — Другими словами, Накагавa… твоя настойчивость дала результат. Сначала Шихо казалась холодной. Но ты продолжал стараться, и теперь она начала тебе доверять. — А? Н-нет, ты что! Она же всё равно меня игнорирует, когда тебя нет рядом! — Я её друг детства. Я понимаю её лучше всех. — Настолько хорошо? Чёрт… притворяться так утомительно. Но, кажется, я начинаю понимать. Рюзаки… признаёт меня? По его словам не было похоже, что он хочет меня обвинить.Я думал, он снова будет в ярости. — Тогда… почему ты злишься? Ты меня пугаешь… будь помягче… — Я не злюсь на тебя. Я злюсь… на себя. И в тот момент, когда я это услышал… по спине пробежал холод. Чёрт. Может, это чувствует только такой «фоновый персонаж», как я. Рюзаки уже всё решил. В нём появилась какая-то решимость. Обычно он выглядит как обычный школьник. Но сейчас от него исходила та же «аура», что и от Шимоцуки-сан. Что-то явно особенное. — Всё это время… я расслаблялся. Я думал, Шихо — такая девушка, которую могу понять только я. Да, она милая, но с ней трудно сблизиться… Я был уверен, что она никому больше не откроется. Рюзаки говорил спокойно и тихо. Но от этого становилось только тревожнее. — Но раз мы друзья детства, я считал себя особенным. Думал, со временем именно я стану ей ближе. Поэтому не вмешивался. Пустил всё на самотёк. Но я ошибался. — Ч-что ты имеешь в виду? Ты же всё равно ближе к ней, чем я… вы же друзья детства… Пожалуйста… оставайся в этом заблуждении. Потому что если нет… мне конец. Я отчаянно пытался его успокоить, но Рюзаки лишь рассмеялся. — Ха… ты тоже так думаешь? Накагавa, ты ошибаешься. Я ошибался. Наблюдая за тобой, я это понял. Я полагался только на то, что мы друзья детства, и не прилагал усилий. И из-за этого ты меня обогнал. — Обогнал…? Я? Д-да нет… — Даже не пытайся отрицать. Не прикидывайся слабаком. Ты играл дурачка, чтобы усыпить мою бдительность, да? Пытался сблизиться с Шихо, пока я не замечаю. Я не назову это подлостью… но это впечатляет. Я тебя недооценил, Накагавa. Плохо дело. Рюзаки больше не остаётся наивным. (Чёрт… значит, повседневная гаремная комедия действительно закончилась…) Главные герои пробуждаются, когда сталкиваются с трудностями. И это — момент Рюзаки Рёмы. Он признал того, кто ниже него. Признал свою слабость. Сделал шаг вперёд. — Я больше не просто «друг детства». С этого момента я буду подходить к Шихо как мужчина. И я серьёзен. Накагавa… я тоже люблю Шихо. …Он сказал это. Главный герой, Рюзаки Рёма, впервые озвучил свои чувства. — С этого момента мы не друзья — мы соперники. Это объявление войны полностью обесценило мою роль «безобидного фонового персонажа». — П-подожди, соперники… ты серьёзно…? — Не прикидывайся. Ты — мой враг… нет, не совсем. Скорее… соперник. Пишется как «враг», но читается как «соперник». Сказав это, Рюзаки протянул мне руку. Второе рукопожатие было навязано силой. На этот раз он сжал руку ещё крепче. — …А? Я думал, тебя зовут Накагавa. Мы стояли достаточно близко, чтобы он наконец заметил имя на моей форме. — Не Накагавa — Накаяма. Запомни уже. В этот момент Рюзаки Рёма впервые по-настоящему признал меня. ◆ История начинает набирать обороты. С этого момента всё будет меняться быстрее, чем такой «фоновой персонаж», как я, способен уследить. Нет… это уже происходит. — …А, точно. После рукопожатия Рюзаки уже собирался уйти, но вдруг остановился. — На следующей неделе у нас школьная поездка с ночёвкой. В нашей школе первокурсники обязательно едут в поездку в начале июня — это традиция после экзаменов. — Накаяма, давай будем в одной группе. Конечно, с Шихо тоже. …Вот как. — На поездке и решим — кого выберет Шихо. — То есть ты собираешься ей признаться? — Именно. Он кивнул с полной уверенностью. Он вообще не думает о том, что чувствует сама девушка. Он уверен: нет ни одной девушки, которая бы отказала ему. И это было страшно. Шихо не любит Рюзаки. Но проблема в том, что она очень застенчивая. Сможет ли она вообще правильно выразить свои чувства? Рюзаки точно потребует объяснений, если его отвергнут. Он не из тех, кто сдаётся. Именно этого я и пытался избежать всё это время. Но… я допустил ошибку. Он заметил меня. Он признал меня соперником. И это стало толчком для его роста как главного героя. Мне нужно его остановить. Но… — Эй, ты чего завис? — Н-нет, просто… удивился. Мысли путались. — Признаваться сейчас слишком рано! Нужно сначала лучше узнать друг друга! Если бы я думал нормально… Но я не мог. Будто всё шло по сценарию. Будто меня кто-то ведёт. Я… ничего не могу изменить. Я всего лишь фоновый персонаж. — …Я больше не поведусь на это. Я сказал, что признаю тебя. Так что не используй такие жалкие уловки. С этими словами Рюзаки ушёл. На этот раз окончательно. И его спина казалась ещё дальше, чем раньше. — …Я ничего не смог сделать. Я снова почувствовал своё место. Я и правда всего лишь фоновый персонаж. Часть истории, которая существует только ради главного героя. ◆ Я не мог посмотреть Шимоцуки-сан в лицо. Я не знал, что сказать о Рюзаки.Наверняка были варианты получше… но я не смог их выбрать. И от этого чувствовал себя жалким. Я был разочарован. Больше, чем в ком-либо другом… я испытывал отвращение к самому себе. — Может, братик не такой уж идеальный старший брат. Может, тот, кого я на самом деле искала… это Рёма-онии-тян.— Может, Рю-кун — моя судьба. С ним моё сердце бьётся куда сильнее, чем когда я была с тобой, Ко-кун.— Думаю, Котаро-сану уже не нужен кто-то вроде меня. А вот Рёме-сану… кто-то вроде меня, наверное, необходим. Ещё на церемонии поступления в старшую школу, сразу после знакомства с Рюзаки Рёмой — Азуса, Кирари и Юдзуки говорили мне такие вещи.Причём все в один и тот же день. Я помнил это абсолютно ясно, каждое слово. Как тогда… мы снова разойдёмся? Мы ведь только-только стали друзьями.Но я боялся, что Шимоцуки-сан тоже разочаруется в таком жалком человеке, как я. Наверное, поэтому в голову лезли такие мрачные мысли. Я совершенно забыл, что мы собирались делать после школы. — А! Накаяма-кун! Ты наконец-то вернулся! Когда я вышел из автобуса и подошёл к дому, Шимоцуки-сан стояла у двери и радостно махала мне рукой. Точно… сегодня же у нас праздник. Нужно взять себя в руки. Если мы отмечаем её старания, сейчас точно не время унывать. Подумав так, я поспешно натянул улыбку. — Прости, я немного задержался. — Ну ты даёшь, Накаяма-кун… Мы же должны были устроить «Праздник в честь того, что Шихо-чан получила 72 по математике», а ты опаздываешь? Это непростительно! В наказание… ты должен покраснеть, пока я глажу тебя по голове — а? Шимоцуки-сан говорила весело, но вдруг остановилась и наклонила голову. — Хм? Я слышу странный звук… такой грустный, что от него самой хочется заплакать. Подёргивая ушками, она подошла ко мне ближе.Она не касалась меня, но расстояние между нами было всего несколько сантиметров. — Ты опять был в плохом настроении, пока меня не было? — …А? Она заметила. Только что была такой весёлой — а стоило ей подойти, как она сразу поняла моё состояние. — Честно, ты безнадёжен. С лёгким вздохом, словно говоря «ну и что мне с тобой делать», она мягко покачала головой. — Присядь. — …Зачем? — Просто сделай. — А… ладно. Она не оставила выбора, и я послушался.Шимоцуки-сан легонько стукнула меня по голове. Это совсем не было больно.Но почему-то этот удар отозвался глубоко внутри. — Глупенький. Думаешь, сможешь что-то скрыть от меня? Нахальный… Тебе должно быть стыдно. И ещё — всё уже хорошо, ясно? Я не знаю, что случилось, но я на твоей стороне. — … Я ничего ещё не сказал. А Шимоцуки-сан уже произнесла именно те слова, которые мне были нужнее всего. Я остолбенел.И в то же время мне вдруг захотелось заплакать. Горло перехватило. Как она может понимать меня так, даже когда я сам не могу ничего объяснить? Её доброта словно исцелила ту часть моего сердца, которая уже начала темнеть. — Праздник устроим потом… А сейчас пойдём внутрь. Расскажи, что случилось. Я возьму на себя половину твоей ноши. И с мягкой улыбкой она добавила: — Мы же друзья, правда? Так что не нужно сдерживаться. Она сказала это так, будто хотела вбить мне это в голову.А может, даже немного отчитала меня. И от этого я невольно расслабился. Шимоцуки-сан… правда спасает меня. Каждый раз, когда мне тяжело — именно она протягивает мне руку. ◆ Мы зашли внутрь, и я сел на диван в гостиной. И начал рассказывать. — На самом деле… после того, как ты ушла, я поговорил с Рюзаки. Ты знаешь, у нас на следующей неделе поездка с ночёвкой… и, ну… там он… Рюзаки собирается признаться Шимоцуки-сан. Я не был уверен, стоит ли говорить это вслух.Она не ладит с ним, и признание может её сильно выбить из колеи. По крайней мере, я так думал. — Хм… Рюзаки-кун собирается мне признаться, да? К моему удивлению, Шимоцуки-сан уже сама догадалась. — П-почему ты так думаешь? — Ну, ты так тяжело подбирал слова… А если Рюзаки-кун собирается что-то сделать, связанное со мной, то это может быть только признание. Накаяма-кун, ты слишком драматизируешь. Её реакция была на удивление спокойной. — Ты думал, я расплачусь? Глупый, я не такая уж хрупкая. На самом деле, Накаяма-кун… я куда больше привыкла к таким вещам, чем ты думаешь. Сказав это, она слегка дотронулась до своего уха. — У меня очень хороший слух. Я иногда слышу, как парни в классе обсуждают, что я им нравлюсь. Конечно, я заметила и чувства Рюзаки-куна… Не думай, что я такая же непонятливая, как он. Но в её голосе не было обычного тепла. Там чувствовалась усталость. Смирение. Может, даже отвращение. И это было не похоже на привычную Шимоцуки-сан. — Так было всегда, ещё с детства. Может, это звучит самоуверенно… но люди часто смотрят на меня с какими-то скрытыми намерениями. И больше всего — Рюзаки-кун. Так что я давно готовилась к тому, что он однажды признается. — Понятно… Наверное, я её недооценил. От этой мысли мне стало неловко за самого себя. — Прости. Я думал, что если ты будешь иметь дело с Рюзаки, это принесёт тебе только неприятности… Я хотел тебя защитить. Но не смог… поэтому и расстроился. Когда я сказал это честно, Шимоцуки-сан улыбнулась — тёпло и искренне. — Правда? Ты расстроился из-за меня…? Накаяма-кун, ты так обо мне заботишься… Мне очень приятно. Как я и думал — Шимоцуки-сан понимает меня, даже когда я ничего не говорю. — Спасибо, что переживаешь за меня. Но всё будет хорошо… Я всегда знала, что рано или поздно мне придётся с ним столкнуться. Нельзя вечно убегать. Она сжала кулак, будто подбадривая себя. — Даже если он признается, я постараюсь ответить честно и прямо. Иначе ты, Накаяма-кун, будешь всё время за меня переживать. — Я могу чем-то помочь? Если есть хоть что-то, я хочу помочь. Как друг.Как человек, который ей многим обязан. — Тогда… будь рядом со мной. Но то, о чём она попросила, было настолько простым, что казалось естественным. — И всё? — Именно поэтому. Просто когда ты рядом… мне спокойно. Этого для меня более чем достаточно. — … В мире, наверное, больше нет человека, который мог бы сказать такие слова. От этой мысли в груди стало тепло. После того как я увидел подавляющую «ауру главного героя» Рюзаки, я начал погружаться в мрачные мысли…Но благодаря Шимоцуки-сан смог выбраться из этого состояния. Мысли наконец начали проясняться. — Насчёт поездки… скорее всего, мы с Рюзаки будем в одной группе. Думаю, он пригласит и тебя. Ты не против? — Правда? Ну… видимо, ничего не поделаешь. Но, честно, я не в восторге. Я обычно пропускаю такие школьные мероприятия. — …Да. Пропустить, наверное, безопаснее. — Но тогда я не смогу создать с тобой хорошие воспоминания, Накаяма-кун. — Верно. Я буду очень рад, если ты тоже поедешь, Шимоцуки-сан. Наконец мы снова начали разговаривать как обычно. Я всё ещё переживаю из-за поездки…Но если продолжать убегать, ничего не изменится. Да, я всего лишь «фоновый персонаж». Я многого не могу. Но даже такой, как я, может быть рядом с Шимоцуки-сан. И я обязательно это сделаю. — Я немного переживаю из-за Рюзаки-куна… но ещё больше я жду поездки с тобой, Накаяма-кун. С этими словами она мягко сжала мою руку. …Тёплая. Это тепло словно согрело моё сердце.И я вдруг почувствовал лёгкое волнение. Это чувство… отличается от того, что было с Азусой и остальными. Может… Шимоцуки-сан и правда для меня особенная. ◆ И вот так история начала меняться. С этого момента всё, скорее всего, будет быстро двигаться к кульминации. Возможно, для такого «фонового персонажа», как я, уже не останется роли. Может, я стану просто наблюдателем — но это нормально. Потому что это такая история. Романтическая комедия про Рюзаки Рёму… рассказанная с точки зрения второстепенного персонажа. ---------- Поворотный момент (1) Глава 4: Поворотный момент ◆ До экзаменов в конце мая оставалось меньше десяти дней. Для серьезных учеников это было время сосредоточиться на учебе и подготовке к экзамену. —Учиться в школе бесполезно для будущего. Но Шимоцуки-сан бросила механический карандаш и начала играть на смартфоне. —Другими словами, учеба бессмысленна. Вот почему я собираюсь тренировать тебя, Ума-чан. Если это такое же бессмысленное время, то лучше повеселиться. (Тап, Тап.) Шимоцуки-сан касалась экрана. То, как она время от времени покачивает головой и поправляет челку, настолько изящно, что если не быть осторожным, то нельзя не восхититься этим. Если бы я читал литературное произведение, из нее наверняка получилась бы хорошая картина. —Э!? П-процентный шанс провала тренировки!? С-случайное мусорное число, к-какая шутка… г-га… не снижай мою мотивацию добровольно. Не будь плох на тренировках! —…Нам пора учиться. Извините за столь многословие, но, как и ожидалось, часовой перерыв показался немного долгим. Это место было моим домом. Используя большой стол в гостиной, мы разложили учебники друг перед другом. Как и было обещано ранее, последние несколько дней мы готовились к тестам. Однако, Шимоцуки-сан была довольно нетерпелива и сразу же играла на своем смартфоне, когда у нее появлялось свободное время. —Я учусь. —Но, несмотря на всю эту "учебу", кажется, что ты все время играешь со своим смартфоном. —Естественно. Я изучаю, как сделать сильную Уму-тян с помощью стратегических сайтов. —Это хорошо, но давай изучать и школьные предметы. —Нет, мне это не нравится! Шимоцуки-сан отвернулась, по-детски и, понятно, надувая щеки, источая депрессивный вид, похожий на фразу "учиться, какой смысл?", что было весьма удивительно. Потому что, если она не будет как следует готовиться к контрольным, она получит плохую оценку. С другой стороны, я, который мог учиться и читать только потому, что мне больше нечего было делать, по оценкам находился чуть выше середины класса. Полагаю, я мог бы научить ее… но не думаю, что она сейчас в настроении учиться. Что ж, учитывая, как я провожу с ней каждый день после школы, я знаю, как ее мотивировать. —Если ты будешь усердно учиться, позже у нас будет перерыв на перекус. И сегодня у меня есть торт. —Т-торт!? У тебя есть Монблан? Или песочный торт, и-или фламандский торт, о-о! Или тирамису, хм, что еще, что еще, н-ну, все должно быть хорошо, если это то, что мне нравится. —В этом тебе придется убедиться самой, когда ты это съешь. Этот человек был весьма верен ее желаниям. —П-просто чтобы ты знал, я не из тех, кого можно заманить сладостями, ладно? Я не хочу, чтобы ты думал, что я такая наивная, как собачка, пойманная с лакомством. —Да, да. Я знаю. —Действительно? Накаяма-кун, ты же не считаешь меня неряшливым человеком? —Все в порядке. Не беспокойся об этом. —Ч-что ты имеешь в виду, говоря, что все в порядке. Ты правда думаешь, что я такой небрежный человек!? Е-если это так, то это недоразумение. Не ненавидь меня, ладно? Притворяясь крутым на этом этапе, я уже знал, что Шимоцуки-сан на самом деле была довольно неряшливым человеком. Во всяком случае, разрыв между ее идеальной внешностью давал мне ощущение близости к ней. Конечно, ее невозможно было не любить. —Есть ли что-нибудь, чего ты не понимаешь? —…Все. —Ну что ж, давай решим все вместе с самого начала. Если ты ничего не понимаешь, пожалуйста, не стесняйся спрашивать. Поскольку я отвечу на все вопросы должным образом. —Т-ты уверен? П-прости, Накаяма-кун… —Нет нет. Обучение Шимоцуки-сан также помогает мне проверять то, что я сделал. —Э-это так? Е-если это так, то всё в порядке. Тем не менее, спасибо…. Накаяма-кун действительно замечательный. Говорить такие вещи ради того, чтобы я не волновалась, тем более, чтобы не бросить неудачницу с плохой памятью. Как друг, я никогда не могла бы гордиться больше. Выражаясь такими словами, мне стало немного неловко. Но... даже если я ничего не говорю, мои чувства передаются Шимоцуки. Я не умею выражать свои чувства словами, и это меня очень обрадовало. —С-Спасибо. Меня это тоже мотивирует. Я буду тусоваться с тобой часами, так что давай усердно работать вместе. —Ах, ну, хватит уже. Время обучения должно быть как можно короче, верно? О, но, возможно, было бы неплохо поучиться еще немного, как друзья, понимаешь? (Мы вместе учились и обменивались такими комментариями.) Учебная сессия, начавшаяся несколько дней назад, оказалась более продуктивной, чем я ожидал. Даже Шимоцуки-сан, которая ненавидит учиться, оказалась более трудолюбивой, чем я. Такими темпами мы, возможно, сможем избежать неудач. *Азуса также держит наши отношения в секрете, как и обещала… благодаря этому Рюдзаки ведёт себя тихо, а Шимоцуки-сан, кажется, выглядит здоровой.* В последнее время мои дни были мирными. Мы с Шимоцуки-сан почти не разговариваем друг с другом в классе. Возможно, именно поэтому Рюдзаки меньше меня опасался. Мы больше почти не разговаривали. В лучшем случае мы здоровались друг с другом по утрам. Какое-то время мы с Шимоцуки проводили обеденный перерыв незамеченными за задней частью школьного здания, но Рюдзаки, похоже, этого не знал. Возможно, это потому, что я уже сказал: "Я ем с Ханакиши из бейсбольного клуба на крыше", и он до сих пор думает, что так и происходит даже сейчас. —…Вот так? Хей, Накаяма-кун. Это правильно? —Ах, здорово. Это правильный ответ. —Действительно!? Это правильно… Я так счастлива. Когда ее хвалят, Шимоцуки-сан честно выражает свою радость. Было весело наблюдать, как ее тело раскачивается влево и вправо с сияющей улыбкой на лице. Дни были настолько спокойными и без происшествий, что их можно было назвать утомительными. *Я бы хотел, чтобы эти дни продолжались вечно.* В то же время мне было немного страшно, ведь это было похоже на затишье перед бурей. История имеет тенденцию замирать непосредственно перед тем, как происходит важное событие. Надеюсь, ничего не произойдет── ---------- Поворотный момент (2) Она не училась так много с тех пор, как сдала вступительный экзамен. *Я думала, что мне не нужно будет учиться, когда я поступлю в старшую школу, и все же.* Глядя на чистый экзаменационный лист по математике, она внезапно посмотрела на себя с объективной точки зрения, серьезно отнесясь к вопросам, и непреднамеренно криво рассмеялась. *Не для меня так стараться.* Ей хотелось делать веселые вещи. Такие идеалистические вещи, как терпение, выносливость, трудолюбие и решительность, не были ее сильными сторонами. Однако так или иначе, благодаря своей настойчивости, на экзамене она почувствовала себя лучше, чем обычно. *А-а, это… задание, этому меня учил Накаяма-кун.* Решая математические вопросы, она вдруг вспомнила о своем друге. *Интересно, подойдет ли это. Хорошо, выглядит нормально. В таком случае Накаяма-кун похвалит меня?* В ее листе ответов все еще оставалось пустое место, но она уже сделала все, что могла. Учитывая это, она отложила ручку, хотя время еще было. *Уф... Ладно, может, мне стоит устроить вечеринку с Накаямой-куном после экзамена?* Ее щеки растянулись, когда она представила себе их послешкольные занятия. Вот как сильно ей понравился Котаро. *Правда… он такой замечательный.* В последнее время она думала о нем, когда у нее было свободное время. *Интересно, почему я не нервничаю только с Накаямой?* Еще с начальной школы у нее была привычка замирать в присутствии других. Однако, Котаро был исключением из этого правила. Он был «другим» существом. *Интересно, почему он может оставаться таким спокойным по отношению ко мне?* К лучшему или к худшему, она родилась с красивой внешностью, поэтому многие незнакомцы были для нее объектом страха. У противоположного пола были к ней скрытые мотивы, а представители своего пола постоянно ей завидовали. Шихо, которая родилась с острым слухом, была очень чувствительна и могла читать плохие чувства других, даже если сама этого не хотела. Было больно заставлять ее жить жизнью, постоянно отталкивая людей… этот вредный эффект теперь сделал ее очень застенчивой. Единственный раз, когда она могла вести себя естественно, это перед отцом и матерью. Но Котаро непреднамеренно сделал ее уязвимой. *Я не слышу никаких опасных звуков из уст Накаямы-куна.* В Котаро не было никаких признаков скрытого мотива, злобы или желания. Вот почему она не могла не открыть ему свое сердце. Он обнажил свою истинную сущность. Позволяя ей забыть о самозащите, делая ее обычной «Шимоцуки Шихо». *Хм, но… в конце концов, это может показаться странным.* Нет, это другое. Потому, что он был спокоен. Потому, что он не был опасен. В конце концов, она не нервничала. Такая причина могла означать лишь то, что ее суждения были непонятны. *Насколько мне известно, Накаяма-кун… для меня еще более «особенный».* Возможно, потому что она думала о нем, она неосознанно перевела взгляд на Котаро. Место Шихо находилось во втором ряду у окна, а место Котаро — в самом конце класса. Они были достаточно далеко, чтобы не заметить взглядов друг друга, но глаза Котаро встретились с ее глазами. *О? Интересно, Накаяма-кун уже решил эту задачу?* Он отложил ручку и посмотрел на нее, выражение его лица немного расслабилось, когда он встретился взглядом с Шихо. А затем Котаро внезапно шевельнул губами. Разумеется, во время теста не было слышно ни звука. Никто не мог этого услышать, и, возможно, Котаро тоже не думал, что это будет понято. Однако Шихо, у которой острый слух, поняла то, что пытался сказать Котаро, по тихому вздоху и движению его губ. *Эм… он говорит: «Сделай все возможное»?* Даже во время тестов он заботился о ней. Вернее, если подумать, Котаро заметил взгляд Шихо, как только она посмотрела на него, и их глаза встретились. Можно было бы считать, что это означало, что он все время смотрел на нее. *Он поддерживает меня даже во время теста…!* Я надеюсь, что мои усилия окупятся с нежной заботой. Шихо никогда не встречала никого, кто в первую очередь думал бы так о других. *У-ух, как я и думала, Накаяма-кун странный.* Внезапно она поняла, что ее щеки стали горячее. *И-идиот. Не радуй меня чем-то таким неожиданным… ты меня смущаешь!* [[image:/storage/reader-images/7aa662a37fcc6569f6e980c174124542f1592305.jpg]] Шихо повернулась, не в силах смотреть на Котаро и внутренне жаловалась. Это заставило ее снова оказаться лицом к лицу с листом для ответов. И на этот раз пустое место как-то излишне беспокоило ее, поэтому она снова взялась за ручку. *…Я постараюсь изо всех сил еще немного.* Ободряющие слова Котаро еще немного подтолкнули Шихо. Все это время она думала, что не хочет ничего делать. Она чувствовала, что ей все равно никогда не удастся ладить с другими и что пытаться было бы бессмысленно. Но теперь все было по-другому. Котаро хвалит ее. Он признает ее. Он заботится о ней. Он играет с ней. Он всегда был вместе с ней и всегда думал о ее безопасности. Вот почему она бездумно так усердно работала. *В любом случае, я собираюсь получить потрясающий результат и удивить Накаяму-куна.* Внутренне представив его удивленное лицо, она еще больше разгорячилась. В конце концов, Шихо потратила все оставшееся время на работу над вопросами. Благодаря ее усилиям ее результат на экзамене превзошел все ожидания Котаро. *72 балла!? У-удивительно! Как я и думала, я все-таки «умный» ребенок!* Несколько дней спустя в возвращенном листе для ответов, был указан результат немного выше среднего. Увидев результат, Шихо больше не могла сдерживаться. Хотя это и не совсем удовлетворительно, она пообещала Котаро, что не будет с ним разговаривать в школе. Однако о таких вещах она совершенно забыла, так как она думала, что хочет сказать ему это прямо: "Смотри!" Как только наступило время перемены, взяв результаты своего теста, она подошла к месту Котаро. Как она и думала, говорить вслух по-прежнему было невозможно из-за присутствия вокруг него людей. Итак, сделав окольный путь и подойдя прямо за ним, она окликнула его тихим голоском. —Накаяма-кун, ты посмотришь на меня? Она слегка похлопала его по плечу. Затем Котаро, возможно, не ожидая этого, обернулся с удивленным выражением лица. Шихо тут же показал ему лист с ответами. —Ш-Шимоцуки-сан? Тебе не следует говорить со мной в школе… подожди, 72 балла!? Вначале она пыталась его предупредить. Однако результат Шихо, похоже, удивил и Котаро, поскольку он в ответ расширил глаза. Благодаря этому обещание полностью вылетело из его головы. —П-поздравляю! Э-это потрясающе! Без сомнения, я думал, что ты получишь красную отметку, но. —Я-я не такая уж и глупая, окей! Н-но я тоже была удивлена. —Да, ты проделала отличную работу. Котаро похвалил ее и улыбнулся. Шихо улыбнулась вместе с ним. —Хи, хи. Он неосознанно положил руку ей на макушку. В последнее время Котаро привык делать это, когда разговаривал с ней. Всякий раз, когда ее хвалят подобным образом, она начинает терять терпение. *Я тоже хочу его погладить н-но, типа того, я никак не могу попросить его о чём-то столь неловком...!* В ее сердце присутствие Котаро становится все сильнее. Она чувствовала, что просто похвалы недостаточно. Да, Котаро был для нее «особенным». *Но однажды…!* Еще больше она фантазировала о будущем, в котором они с Котаро станут еще ближе. Она с нетерпением ждала такого будущего, влюбленная в Котаро. С течением времени их отношения углубляются. Однако мы не должны забывать, что это также было синонимом развития истории. Накаяма Котаро, существование, которое было опущено с самого начала. Кому же принадлежит эта история? Не говоря уже о главном герое, дружба второстепенного персонажа с главной героиней — это дорогостоящее табу… что эти два человека попробуют дальше? Мирная часть скоро подходит к концу ── ---------- Поворотный момент (3) ◆ Я подумал, что для Шимоцуки-сан необычно разговаривать со мной в классе, но это произошло из-за ее потрясающих оценок по математике. Средний балл по классу составил ровно семьдесят баллов, но, что более важно, она набрала на два балла больше. —Давай отпразднуем, когда вернемся! Ведь у меня семьдесят два! Хоть она и шептала, Шимоцуки-сан, похоже, тоже была взволнована. Сегодня она, казалось, не обращала внимания на взгляды тех, кто всегда был рядом с ней. —Я действительно ребенок, который говорит: «Ты справишься, если попробуешь» …правильно, несмотря ни на что, я собираюсь похвастаться этим перед мамой! Минутку, позволь мне сделать несколько телефонных звонков! Заявила Шимоцуки-сан, выходя из класса. На сегодня осталось еще одно занятие. После школы я сразу вернусь. *Давай посмотрим, во-первых, я пойду домой, оставлю свои вещи, потом пойду за покупками... что касается, да?* Строя в голове планы, я вдруг заметил, что в классе стало тихо. Сейчас началась перемена, хоть она и была короткой. В таком случае обычно было бы шумно, и все же все остановились как вкопанные и уставились в мою сторону. Обычно они почти не смотрели на меня, поскольку я был таким невзрачным, но сегодня, к моему ужасу, я был захвачен этим. У меня было плохое предчувствие по этому поводу. Пока я думал об этом, Ханагиши, сидевший передо мной, обернулся и заговорил со мной. —Накаяма… ты, когда ты успел так сблизиться с Шимоцуки-сан? После того, как мне сказали это, я наконец понял. *──Н-Нехорошо. Мы с Шимоцуки-сан разговаривали, значит, мы, должно быть, выделялись!?* Это было то, чего я боялся. Такой скучный мальчик, как я, разговаривает с Шимоцуки, цветком на высокой вершине, конечно, это могло бы показаться необычным. Я плыл. Это вылетело у меня из головы с самого начала. —Вы были ужасно близки, но какие у вас с ней отношения? Скорее всего, вопрос Ханагиши отражает мысли моих одноклассников. Все были озадачены отношениями между мной и Шимоцуки. —Н-нет, ничего… это просто нормальные отношения. —Нормальные? Такого быть не может. Обычно ничего не выражающая Шимоцуки-сан улыбалась, понимаешь? Как я и думал, за мной наблюдали. Более того, у нас с Шимоцуки-сан, похоже, совсем другие отношения, в зависимости от того, как окружающие люди смотрят на нас. —Для Накаямы-куна это настоящий подвиг — дружить с такой милой девушкой. Я завидую. Мне бы хотелось когда-нибудь встречаться с кем-нибудь таким. —М-мы не встречаемся. —Это так? Ха, ну тогда это мое недоразумение. Извини. У Ханагиши легкий характер. Поэтому он сразу же отказался от этой темы, когда почувствовал, что я, похоже, не хочу много об этом говорить. Я это очень ценил. Но… было еще кое-что, о чем мне следовало бы беспокоиться. *Рюдзаки, он тоже это видел?* В страхе я повернулся к его сиденью. Если бы мне повезло, он мог бы и не увидеть, что произошло. Я держу пари на эту небольшую вероятность. *──Такого быть не могло.* Моя мимолетная надежда увяла и сразу же угасла, когда я увидел, что Рюдзаки пристально смотрит на меня. Даже обычно тупоголовый Рюдзаки не мог не заметить этого, когда я стоял вот так. ◆ После окончания урока Шимоцуки-сан сразу же подошла ко мне. Как и минуту назад, Шимоцуки-сан поднесла свое лицо к моему уху и заговорила тихим голосом. —Накаяма-кун, сегодня я собираюсь ненадолго домой, чтобы получить немного денег от мамы. У меня высокий балл, поэтому я буду просить о многом. Что ты думаешь? Шимоцуки-сан, похоже, в приподнятом настроении. Это было очаровательно, но я не мог заставить себя улыбнуться от всего сердца, вероятно, потому, что все еще думал о Рюдзаки. —А? Накаяма-кун, почему ты выглядишь таким обеспокоенным? И теперь Шимоцуки-сан, обладавшая острым слухом, тоже заметила во мне что-то необычное. Но она, похоже, не понимала, о чем я так напряженно думал. —В-возможно… ты беспокоишься о том, смогу ли я нормально сесть в автобус? Все нормально. Я гений, набравший 72 балла по математике, помнишь? Конечно, я помню, как сесть в автобус. Д-да, вообще никаких проблем! Она выпятила грудь, бормоча что-то не то. Естественно, меня это не беспокоило… но у меня были другие, более важные дела, о которых нужно было беспокоиться. В таком случае, думаю, мне придется поверить ей на слово относительно ее посадки в автобус. —Тогда давай встретимся в доме Накаямы-куна! Увидимся позже! Взмахнув рукой, Шимоцуки-сан быстро покинула класс. Казалось, она была в приподнятом настроении, и шаги ее были легки. Настолько легки, словно у нее выросли крылья. В связи с этим мое тело было тяжелым, как свинец. Я почувствовал депрессию, думая о том, что произойдет сразу после этого. —Накагава, можно нам поговорить? Видишь ли, я думал, ты уже был там. Думаю, он пропустил это из-за небольшого перерыва, который у нас был, но, как я и думал, он не отпустил меня сразу домой. *На всякий случай, я собираюсь переключиться.* Я больше не чувствовал, что могу это притворяться, но, веря в небольшую возможность, я изменил свое сознание на «моба, который выглядит так, как будто он устраивает драку, но на самом деле не имеет никаких шансов на победу». (Щелчек.) В моей голове щелкает переключатель. К настоящему времени обычный "я" исчез. —Ч-что вдруг произошло? Ты выглядишь устрашающе… эй, что-то случилось?! —Да, у меня был неприятный опыт… произошло что-то, о чем я не знал. Ты воспользовался этим и подружился с Шихо, верно? …Как я и думал, он меня опасается. Наблюдая вблизи за моими отношениями с Шимоцуки, Рюдзаки кипел от гнева. —Выйди со мной на минутку. Здесь слишком много людей… давай поговорим как мужчина с мужчиной. Похоже, у меня не было выбора. Заявив это в одностороннем порядке, Рюдзаки грубыми шагами вышел из класса. —Хей, Рюдзаки. Что случилось вдруг? У-успокойся... ах, может быть, ты плохо сделал тесты!? Н-Не волнуйся! Это не повлияет на твои промежуточные экзамены! —Не обращайте внимания на подобные вещи. Просто заткнись и следуй за мной. —А-а, да. Прости… ты злишься? Я очень напуган. Я не очень хорошо справляюсь с такими серьезными высказываниями. Пока я следовал дальше, подбирая слова, соответствующие моему беспечному характеру, мы подошли к пустому классу, который, казалось, не использовался. Это похоже на складское помещение со множеством столов, стульев и различной мебели, расставленных по прямой линии. —Заходи. Здесь больше никого нет, поэтому мы можем говорить жестко. —Эй, здесь пыльно. Не лучше ли нам выйти на улицу? —Не беспокойся об этом. Просто зайди. Он думает, что моб не имеет права выбора? Уголки моего рта приподнялись от устрашающего воздуха. *Конечно, этот парень смотрит на меня свысока.* Что ж, даже если так кажется, я больше не сержусь по этому поводу. —Если ты настаиваешь. Кстати, можешь покороче? Я немного устал после теста. —Тогда я перейду прямо к делу. Что ты сделал с Шихо? Итак, как правильно ответить на такой глупый вопрос… как насчет того, чтобы спросить ее, но я хочу быть максимально нежным. —Я сказал, что ты с ней сделал… ты спросил ее о результатах тестов. А затем Шимоцуки-сан продемонстрировала результаты своих тестов, смеясь, как будто у нее было хорошее настроение. Как я и сказал. Я мог сказать. Я симулирую совпадение. Пытаюсь объяснить, что это чудо, что я смог с ней поговорить. —Обычно, когда я пытаюсь с ней поговорить, она меня игнорирует… почему, думаю, на этот раз мне просто повезло! —...Не пытайся уклониться от вопроса, ладно? Однако Рюдзаки был не так прост, как раньше. —Если это было просто совпадение, то почему Шихо улыбалась? —Ха? Ну… если бы кто-нибудь получил высокий балл на тесте, он бы радовался, не так ли? —На таком уровне? Это невозможно. Похоже, мое объяснение смеха Шимоцуки его не удовлетворило. —Эта девушка не очень хорошо умеет выражать свои эмоции, это я могу с уверенностью сказать. Она может смеяться только с тем, кому доверяет… Я тоже однажды видел, как она смеется. Но она смеялась со мной. Я, ее друг детства, должен быть особенным… и все же она смеялась с тобой, такое дело, это совсем не нормально! ….Для Рюдзаки, Накаяма Котаро не был равным. Вот почему он может это сказать. "Она не сможет смеяться вместе с тобой, пока смеется надо мной." Боже мой, он действительно… главный герой насквозь. Он был особенным для Шимоцуки, он верил в это и не сомневался в этом. —Я имею в виду… Накагава, твои усилия действительно окупились. Шихо, конечно, может быть холодна. Но учитывая то, что ты столько раз с ней разговаривал, я вижу, что она начинает тебе доверять. —Э? Т-такая штука, это никак не может быть правдой! В конце концов, когда Рюдзаки смотрит, она всегда игнорирует меня, понимаешь? —Я друг детства Шихо. Я понимаю ее лучше, чем кто-либо другой. —Вы действительно настолько понимаете друг друга!? Ха… слишком остро реагирую, хотя это совсем не похоже на меня. Я очень устал. Но я думаю, что наконец-то уловил всю историю. *Рюдзаки, он меня признает?* Насколько я мог судить из разговора, Рюдзаки вообще меня не винил. Без сомнения, я ожидал, что он, как и прежде, рассердится на меня. —Тогда почему ты злишься? Мне страшно, поэтому, пожалуйста, будь нежнее… —Я не сержусь на тебя. Я… я злюсь на себя. В тот момент, когда я это услышал, у меня по спине пробежал холодок. *О, нет.* Возможно, именно потому, что я был мобом, я смог это почувствовать. *Рюдзаки решил сам.* Меня охватило ужасное чувство. Обычно Рюдзаки спокоен и на первый взгляд кажется самым обычным школьником. Но теперь он чувствовал себя кем-то «особенным», похожим на Шимоцуки. —До сих пор я ослаблял свою бдительность. Я думал, что Шихо — девушка, которую мог понять только я. В конце концов, у нее красивое лицо, но характер скверный… Я думал, она никогда никому не откроет свое сердце. Спокойно сказал Рюдзаки Рёма. Спокойный тон его голоса был, наоборот, жутким. —Однако я, как ее друг детства, думал, что я единственный, кто более особенный, чем кто-либо другой. Я думал, что смогу постепенно углубить свои отношения с Шихо, хотя и медленно по сравнению с другими, поэтому до сих пор я не особо с ней вмешивался. Но, ох, как я ошибался. —О-о чем ты говоришь...? Рюдзаки, тебе не кажется, что ты допустил ошибку? Вы знаете друг друга с детства, и ты гораздо ближе к Шимоцуки, чем я! Создай недопонимание. Создай у него впечатление, что его предположения неверны. Если ты этого не сделаешь, у тебя будут проблемы. Сильно надеясь, я составил слова одобрения для Рюдзаки. Однако Рюдзаки просто посмеялся над этими сладкими словами. —Ахаха. Значит, ты тоже так думал. Но, Накагава, это совсем неправда… Я понял это, взглянув на тебя. Я как друг детства почивал на лаврах и не прилагал никаких усилий. Вот почему Накагава меня перехитрил. —П-перехитрил тебя? Я-я? Т-такая вещь не может быть правдой… —Я не позволю тебе сказать, что "это неправда". Перестань так мелочно притворяться, что ты проигрываешь. Ты пытаешься застать меня врасплох и использовать эту возможность, чтобы стать еще ближе к Шихо, не так ли? Я не говорю, что это подло, но ты не так уж и плох. Однако, Накагава, ты меня недооцениваешь. Не хорошо. Рюдзаки вышел из своей глупости. *Блин. Неужели повседневная жизнь главного героя гарема подошла к концу…* Главный герой — существо, которое пробуждается только тогда, когда сталкивается с величайшей трудностью. Сейчас начинается этап подготовки. С этого момента Рюдзаки Рёма превращается в настоящего героя. Он принял меня, человека более низкого ранга, столкнулся со своими слабостями и принял их. —К настоящему моменту меня больше не удовлетворяют наши отношения как «друзей детства». Как мужчина, я нападу на Шихо. Естественно, с «серьезностью». Накагава… Мне тоже нравится Шихо. (Наконец-то он это сказал.) Рюдзаки Рёма, главный герой, выразил словами чувства, которые до сих пор скрывал в себе. —Отныне ты не мой друг —— ты мой враг. После его явных враждебных действий мне не имело смысла играть роль приманки. —Н-нет, враг… —Нет смысла притворяться дураком со мной. Ты безошибочно враг… нет. Это немного другое. Соперник, да, соперники, возможно, такие у нас отношения. Сказав это, Рюдзаки протянул мне руку. Не предоставив мне выбора, мне навязали второе рукопожатие. Естественно, у него было больше силы, чем раньше. Рюдзаки так крепко сжимал мою руку, что можно было пораниться. —…Ха? Тебя зовут не «Накагава»? Вероятно, это произошло из-за того, насколько близко мы были, когда пожимали друг другу руки. Кажется, в поле зрения попала вышивка моего имени на моей груди, заставляя Рюдзаки понять, что он неправильно понял мое имя. —"Накаяма", а не Накагава. Да, я запомнил… в следующий раз я скажу это правильно. Таким образом, это был первый раз, когда Рюдзаки Рёма по-настоящему принял меня. ---------- Поворотный момент (4) ◆ История развивалась все быстрее. С этого момента события будут развиваться с головокружительной скоростью, со скоростью, за которой не сможет угнаться даже такой моб, как я. Нет, оно уже начало двигаться. —…Подумать об этом. После рукопожатия Рюдзаки в пустом классе. Сбросив тяжесть с плеч после этого, казалось бы, одностороннего разговора, Рюдзаки направился к двери, ничего не сказав, но остановился как вкопанный, словно что-то вспоминая. —На следующей неделе у нас будет учебная ночевка. В Юкиношире, школе, в которую мы ходим, первокурсникам по расписанию предоставляются места для учебы на ночь. Первые десять дней июня. Это было ежегодное мероприятие. Награда для учеников, сдавших промежуточные экзамены через два месяца после поступления в школу. —Накаяма, давай будем в одной группе. Конечно, Шихо будет с нами. ……Я понял, так и будет. —Кого из нас выберет Шихо? Давай раскрасим ночь в черно-белое. —Короче говоря, ты планируешь признаться Шимоцуки? —Это верно. Рюдзаки кивнул головой, его лицо наполнилось уверенностью. *Мне все равно, что думает другой человек, которому я признаюсь.* Если это честное и искреннее признание, Шимоцуки-сан его примет, такое у него сложилось впечатление. —Ни одна девушка не будет рада, если я ей признаюсь. То, что Рюдзаки сказал такое, меня несколько пугает. Если бы Рюдзаки признался Шимоцуки, предполагая, что это было в далеком будущем, то, конечно же, это заставило бы мое тело содрогнуться. Начнем с того, что основная предпосылка заключалась в том, что Шимоцуки-сан плохо ладила с Рюдзаки. По этой причине она не примет чувства Рюдзаки. Поэтому, когда он признается ей в своих чувствах, она откажет, и на этом все закончится. Однако есть большая проблема. Но Шимоцуки-сан была очень застенчива. *Сможет ли она правильно выразить свои чувства словами?* Скорее всего, Рюдзаки спросит, почему ему отказали. Он не из тех парней, которые легко сдаются. В конце концов, он был рожден, чтобы стать главным героем мира. Нет никакой гарантии, что он сдастся. Особенно, когда он может подумать что-то вроде: «Единственная причина, по которой меня отвергли, это то, что Шихо еще недостаточно хорошо меня знает!» Что может заставить его приблизиться к ней еще больше. До сих пор я играл испуганную собаку, потому что боялся, что это произойдет. *Черт возьми… Я был неосторожен.* Меня приняли. Оппонент признал во мне врага. Ощущение надвигающегося кризиса заставило Рюдзаки вырасти как главного героя. *Мне надо кое-что сделать.* Я был рад, что она подружилась с таким простым человеком, как я, у которого ничего не было. Я был благодарен. Был в долгу. Я хотел дать что-нибудь взамен, но у меня ничего не было, так что, по крайней мере, я не хотел доставлять неприятности Шимоцуки. *Если бы я только был более бдительным… и соблюдал правило не разговаривать в классе…!* Нет, уже поздно сожалеть. В любом случае, теперь я должен прекратить рассказ Рюдзаки. —…Эй, в чём дело? Ты внезапно отключился. Рюдзаки был сбит с толку, когда увидел, что я внезапно задумался. Наверное, потому, что это не подходило моему характеру. —Н-нет, я просто был удивлён. Когда ты сказал, что так внезапно признаешься. Хоть я и притворялся, я все еще думал. Но в голове было что-то вроде тумана, и я не мог как следует организовать свои мысли. Было ли это из-за этого? Теперь я вел себя более странно, чем обычно. —Признаться… нет-нет, еще слишком рано. Я имею в виду, что сейчас это не имеет смысла, если мы не потратим еще… времени и не узнаем друг друга как следует. Если бы я был спокоен, я мог бы сделать это еще лучше. —Прости меня~. У меня не будет шансов на победу, если Рюдзаки приложит серьезные усилия! Пожалуйста, полегче со мной! Пожалуйста, как-нибудь! Если бы я выглядел как кто-то несчастный и сказал это, стоя на коленях на земле, Рюдзаки недооценил бы меня еще немного. Однако, наоборот, поскольку к этому утверждению было примешано немного моего истинного мнения, это стало основным фактором, почему он был так осторожен со мной. —Слишком рано? Узнаете друг друга как следует? Ахаха, верно… Если я потрачу еще немного времени на то, чтобы узнать друг друга, мое преимущество ослабнет. По этой причине это должно произойти сейчас. В отличие от моих медленных мыслей, мысли Рюдзаки были ясными. Он ткнул меня в больное место. Причина его слов была логичной, и я не мог ее опровергнуть. *──Нет возможности опровергнуть? Нет, подождите! Если я не пойду против него сейчас, не будет ли слишком поздно!? Сдавайся… зачем я соглашался на это?* Мой собственный монолог, должно быть, слишком меня убедил. Ну, почему-то у меня было такое ощущение, что все передвигают, чтобы было удобно Рюдзаки. Вернее, во-первых… из-за того, что я был труслив и осторожен до уровня почтительности, я потерял концентрацию и ослабил бдительность. Нехарактерные для Накаямы Котаро ошибки и возникновение оппортунизма оттолкнули главного героя Рёму Рюдзаки. Это было настолько неестественно, что это был единственный удовлетворительный способ объяснить это. В то же время, думая об этом, я почувствовал какое-то принуждение, которое невозможно выразить словами. *Что-то вроде того, чтобы остановить его. Я вообще могу это сделать?* Благодаря Шимоцуки исчезнувшие негативные мысли появились снова. *Я ничего не могу сделать, такой моб, как я.* Независимо от того, что я говорю или как поступаю, я ничего не мог изменить сейчас. В конце концов, все развивалось так, чтобы было удобно Рюдзаки. Из-за этой мысли... внезапно желание сопротивляться исчезло. —У-ух, но, однако… Я не мог найти следующих слов, ничего не приходило на ум. Моя голова была наполнена туманом, который теперь был просто чисто-белым. —…Ты больше не будешь меня обманывать. Накаяма, я же говорил, что принял тебя, да? Что-то вроде того, чтобы быть с тобой помягче, я не буду этого делать. Я собираюсь встречаться с Шихо серьезно, так что и ты, давай сражаться честно, без мужественного мошенничества. Рюдзаки отклонил мое оправдание пощечиной. Решив, что дальнейший разговор на этот раз излишен, он вышел из пустого класса. Это был второй раз, когда я видел, как он ушел, не сказав ни слова. И теперь его спина стала больше и дальше, чем когда я впервые ее увидел. —Я ничего не мог сделать… Я почувствовал, что мне напомнили о моем положении. В конце концов, я все еще был мобом. Раб истории, помещающийся там, где это будет удобно только главному герою ──. ◆ Мне было слишком стыдно встретиться с Шимоцуки. Что касается Рюдзаки, я не знал, что сказать. В лучшем случае я уверен, что был еще лучший вариант, и все же я выбрал бесполезный вариант. Я был разочарован. Больше, чем кто-либо другой… Я устал от себя. "Интересно, может быть, Братик все-таки не идеальный Братик? Настоящим Братиком, которого, возможно, ищет Азуса, будет… Братик Рёма." "Рю-кун, возможно, мой предназначенный человек. Рю-кун заставляет мое сердце биться быстрее, чем когда я была с Коу-куном." "Я больше не нужна Котаро. Но Рёме… наверняка понадобится кто-то вроде меня." Церемония поступления в старшую школу. После встречи с Рюдзаки Рёмой, Азуса, Кирари и Юзаки пришли ко мне и сказали мне это. Более того, это было в тот же день. Я до сих пор помню это очень живо, вспоминая каждое сказанное ими слово. *Как в тот раз… Интересно, расстанусь ли я снова?* Ты мой драгоценный друг. Я боялся, что Шимоцуки-сан разочаруется из-за меня, несчастного. Должно быть, потому, что я думал о таких мрачных вещах. Что я совершенно забыл, что мне нужно было делать после школы. —...Эй, Накаяма-кун! Ты наконец вернулся. Когда я вышел из автобуса и пришел домой, я увидел Шимоцуки-сан, стоящую перед моей дверью. Она повернулась ко мне лицом, помахав рукой в ​​воздухе. *Верно… если подумать, сегодня должна была быть вечеринка. Мне нужно быстро переключиться.* Мне нехорошо делать мрачное лицо, когда я хочу выразить признательность Шимоцуки-сан за то, что она так усердно учится. Подумав об этом, я тут же изобразил улыбку. —Извини, я немного опоздал по ряду причин. —Серьезно, Накаяма-кун… что случилось с великолепной вечеринкой в ​​честь Шихо, которая набрала 72 балла по математике? Я не могу допустить такого опоздания. В качестве наказания позволь мне погладить тебя по лицу, пока ты не покраснеешь... Ха? Шимоцуки-сан была в хорошем настроении, ее голос был живым. Однако посреди этого она наклонила голову и надула губы. —Что? Каким-то образом раздался этот странный звук… такой грустный звук, что мне внезапно захотелось плакать. Затем она наклонилась ко мне, ее маленькие ушки подергивались. Мы не прикасались, но расстояние между нами составляло всего несколько сантиметров. —У тебя снова депрессия, когда меня нет рядом? —...Что? Она заметила. Шимоцуки-сан резвилась в таком счастливом настроении, и все же, когда она подошла ко мне, она уловила мое душевное состояние. —Боже мой, этот ребенок никуда не годится. Тихо, словно говоря, что ничего не поделаешь, она пожала плечами. —Присядь, ладно? —…П-почему? —Неважно, просто присядь. —Д-да. Я понял. Я сделал, как она сказала по-взрослому, без согласия и отказа. После этого Шимоцуки-сан ударила меня по голове. Конечно, это не повредит. Но мне показалось, что сам удар произвел ужасно громкий звук. —Дурачок. Будучи настолько дерзким, что скрывал от меня секреты… тебе должно быть жаль. И еще, не волнуйся, ладно? Я не знаю, что произошло, но я на твоей стороне. (Я еще ничего не сказал и пока.) Шимоцуки-сан уже сказала слова, которые я хотел услышать больше всего. —…… Меня охватило удивление. В то же время мне внезапно стало трудно дышать, потому что мне хотелось плакать. Как эта девушка могла понять мое отсутствие слов и при этом быть рядом со мной? Ее доброта успокоила мое вежливое сердце. —Позже нам снова придется повеселиться… а сейчас, почему бы нам не зайти внутрь? Скажи мне, что произошло. Я возьму на себя половину боли Накаямы-куна. А потом она нежно улыбнулась и сказала: —Мы друзья, так что тебе не придется сдерживаться, ладно? Как будто пытаясь меня уговорить. В противном случае это было бы похоже на ругань. Мое лицо невольно потемнело. Как я и думал, я действительно в долгу перед Шимоцуки-сан. Всегда, все время… когда мне было больно, она протягивала мне руку── ◆ Я вошел в дом и сел на диван в гостиной. После этого я начал рассказывать о происшествии, которое произошло недавно. —Честно говоря, Шимоцуки-сан, после того, как ты захотела вернуться домой, мы с Рюдзаки поговорили. И видишь ли… в начале следующей недели было то, в то время… ну. Рюдзаки попытается признаться тебе. Я все еще колебался, стоит ли мне действительно говорить ей об этом. Насколько я понимаю, ей, возможно, будет трудно пережить признание Рюдзаки. Поэтому неудивительно, если она расстроится. Я так и думал, но… —Хм, возможно… Рюдзаки-кун собирается мне признаться? К моему удивлению, Шимоцуки-сан предсказал мои слова. —П-почему ты так думаешь? —Потому что Накаяма-кун, кажется, очень не хочет этого говорить, и единственное, что Рюдзаки-кун пытается со мной сделать, — это признаться мне. Накаяма-кун, тебя слишком легко удивить. И ответ оказался более равнодушным, чем я ожидал. —Ах, только не говори мне, что ты думал, что я заплачу? Дурак, я не такая уж чувствительная девочка. Во всяком случае… Я привыкла к таким вещам больше, чем ты думаешь, Накаяма-кун. Потому что. Она слегка прижала уши. —У меня хороший слух, поэтому я каким-то образом слышу, когда я нравлюсь мальчикам в моем классе. Конечно, я также знаю о чувствах Рюдзаки… но не думаю, что я такая же бесчувственная, как он. Эта строчка не казалась теплее, чем обычно. Эти слова, наполненные чувством смирения, усталости и в то же время отвращения, казались нехарактерными для Шимоцуки. —Так было всегда, с самого начала. Ты можешь подумать, что он просто немного дерзок, однако… это не что иное, как скрытые мотивы по отношению ко мне. Рюдзаки проявил самый упрямый характер. Поэтому я всегда была готова к тому, что он когда-нибудь мне признается. —Это, я вижу… Возможно, я ее немного недооценил. Такое дело, мне стало стыдно за себя. —И-извини, я думал, что Шимоцуки-сан будет недовольна, если она будет иметь что-то общее с Рюдзаки… поэтому я пытался защитить тебя, но был настолько подавлен, что не смог сделать даже этого. Когда я высказал Шимоцуки-сан свои честные мысли, на этот раз она счастливо улыбнулась. —Это так? Подумать только, что ты впадаешь в такую ​​депрессию, думая обо мне… Накаяма-кун, кажется, действительно очень заботится обо мне? Это меня очень радует. Конечно же, Шимоцуки-сан может понять меня, даже если я не скажу ни слова. —Спасибо, что беспокоишься обо мне. Но ничего страшного… Я знала, что рано или поздно мне придется с этим столкнуться. Скорее, есть предел тому, как долго ты можешь уходить. После этого Шимоцуки-сан подбодрила себя, крепко сжав кулак. —Я сделаю все возможное, чтобы сказать то, что хочу, даже если он признается. В противном случае я всегда буду беспокоить Накаяму-куна, сколько бы времени это ни заняло. —Могу ли я чем-нибудь помочь? Я хочу сделать все возможное, чтобы помочь. Как друг. Как благодетель. Все, что я мог сделать, я хотел сделать. —Тогда… оставайся рядом со мной. Но то, о чем просила Шимоцуки-сан, было для меня вполне естественным. —Это нормально? —Я уже говорила тебе, все в порядке, потому что это такое. Я чувствую себя в полной безопасности, когда Накаяма-кун рядом со мной… так что этого вполне достаточно. (Единственный человек в мире, который сказал бы мне что-то такое радостное, это эта девушка.) Подумав об этом, моя грудь начала нагреваться. Чтобы воочию увидеть истинную природу Рюдзаки как главного героя, я заставил себя стать услужливым, но благодаря Шимоцуки, так или иначе, я смог вернуть себе лучшую сущность. Мои мысли теперь были намного яснее, чем раньше. —Учебная ночевка, я и Рюдзаки вместе в группе… Я думаю, Шимоцуки-сан тоже будет приглашена, но это нормально? —Это так? Тогда ничего не поделаешь… но, возможно, я все еще не в восторге от этого. Я обычно не хожу на такие мероприятия, понимаешь? —…Тогда, конечно, будет безопаснее взять выходной. —Но если я это сделаю, у меня не останется прекрасных воспоминаний с Накаямой-куном. —Да… я тоже рад быть вместе с Шимоцуки-сан. Наконец-то мы могли поговорить, как обычно. Я волновался по поводу учебы, но если я буду продолжать бежать, потому что боюсь этого, то ничего не решится. Это правда, что я моб, и мои возможности ограничены. Но для кого-то вроде меня, даже я могу быть рядом с Шимоцуки-сан. Я выполню это как следует. —Я немного беспокоюсь о Рюдзаки, но более того, я с нетерпением жду возможности поехать на учебную ночевку с Накаямой-куном. И затем, на этот раз, она крепко сжала мою руку. *…Теплая.* Температура в моем сердце поднялась, и я внезапно почувствовал нервозность. Это чувство. Это чувство отличалось от того, которое я испытывал с Азусой и моими друзьями. Возможно, Шимоцуки-сан окажется таким особенным человеком── ◆ Таким образом, история приняла оборот. С этого момента история будет быстро развиваться и достигнет кульминации. Возможно, у меня, как у моба, больше не будет роли. Я могу стать не более чем простым сторонним наблюдателем, но это нормально. Это была такая история. Романтическая комедия о Рюдзаки, рассказанная мобом. ---------- Судьба второстепенной героини Начало июня. Несмотря на то, что сейчас самый разгар сезона дождей, сегодня погода была идеально ясной. Голубое небо тянулось бесконечно, без единого облачка. Одинокое солнце, парящее наверху, выглядело так, будто весь небосвод принадлежал только ему. — Так жарко… Тебе не кажется, что господин Солнце сегодня слишком старается? Я предпочитаю более спокойный, мягкий характер. Честно, такая жара — это просто худшее… ненавижу её. Сбоку от школьного двора Шимоцуки-сан присела в тени, выглядя совершенно уставшей и раздражённой. — У меня, понимаешь, чувствительная кожа, да? Если я слишком долго нахожусь на солнце, она почти сразу краснеет, как от ожога. Серьёзно, если бы я не одолжила у мамы эту соломенную шляпу, то уже, наверное, вспыхнула бы, как маленький вампир. Продолжая ворчать, Шимоцуки-сан положила руку на свою соломенную шляпу. [[image:/storage/reader-images/c353a01ea9d03fd2c7bb225eefadfbe162c7f578.jpg]] Наблюдая за ней в таком виде, я почувствовал странное волнение. Я и не знал, что кто-то может так хорошо выглядеть в соломенной шляпе… Жаль было прятать её красивые серебристые волосы, но почему-то соломенная шляпа идеально подходила к невинному характеру Шимоцуки-сан. — Мне нравится эта соломенная шляпа. Тебе идёт. Когда я честно сказал то, что думал, щёки Шимоцуки-сан вспыхнули довольной улыбкой. — Мама тоже так сказала, знаешь? Она мне говорила: «Так хорошо в соломенной шляпе выглядят только тот капитан пиратов, который хочет стать Королём Пиратов, и Ши-тян!» В последнее время я заметил, что Шимоцуки-сан стала чаще улыбаться, даже в школе. Это радовало меня — но в то же время вызывало беспокойство. Взгляд Рюзаки просто убивает… Даже если бы я не хотел замечать, я не мог игнорировать его, стоявшего в отдалении и сверлящего нас взглядом. Прошло уже три дня с его так называемого объявления войны, но Рюзаки так и не сделал ни одного шага. Предположение, что он просто слишком нервничает, чтобы признаться, казалось маловероятным. Скорее всего, он приберег это для школьной поездки с ночёвкой. — Всё-таки, что с этими учителями? Такие медленные… Я уже хочу сесть в хороший автобус с кондиционером. Шимоцуки-сан пробормотала это раздражённым тоном. Честно говоря, она, наверное, говорила от лица всех учеников, которые здесь ждали. Мы как раз собирались отправиться в школьную поездку. Место назначения — природный парк примерно в двух часах езды на автобусе от школы. Сейчас мы все стояли во дворе школы и ждали, когда придут учителя. Из-за жары мы с Шимоцуки-сан отошли от группы и отдыхали в тени дерева. Из-за этого мы немного выделялись. Быть под наблюдением всегда вызывало у меня дискомфорт. Забавно, раньше это больше касалось Шимоцуки-сан, чем меня. — Накаяма-кун, места в автобусе выдаются по принципу «кто первый встал, того и тапки»? Если так, давай сядем вместе, ладно? Иначе меня, наверное, опять посадят рядом с тем парнем. Теперь она разговаривала со мной легко, без намёка на нервозность. Её глаза смотрели прямо на меня. …Как будто она видела только меня одного. Я никогда не думал, что она будет так сильно обо мне заботиться. Это по-настоящему радовало меня. Но в то же время… это значило, что Рюзаки Рёма загнан в угол, и из-за этого было трудно наслаждаться моментом без оговорок. Потому что главные герои — это те, кто становится сильнее и «пробуждается», когда их загоняют в угол. …Конечно, я понимаю, что думать о чём-то прямо из истории, происходящем в реальной жизни, — это смешно. Если я передумываю, то хорошо. Но всё, что произошло до сих пор, не позволяет просто отмахнуться. Тем временем Шимоцуки-сан, казалось, совершенно не беспокоилась об этом. — Накаяма-кун, давай создадим много прекрасных воспоминаний, ладно? Она улыбнулась мне так невинно. Одного вида этой улыбки хватило, чтобы смыть всю мою негативную энергию, и я снова почувствовал, что могу дышать. …Ну, нет смысла напрягаться по этому поводу. — Да, обязательно. Когда я кивнул, она последовала моему примеру и кивнула с таким же энтузиазмом. Как раз в этот момент наконец пришли учителя, и наш разговор естественно закончился. И с этого момента школьная поездка — ключевое событие нашей истории — официально началась. ◆ В итоге места в автобусе распределяли учителя по группам. Так что это было не совсем «свободное размещение». Согласно схеме рассадки, которую выдал наш классный руководитель Судзуки-сэнсэй, Шимоцуки-сан посадили рядом с Рюзаки. Это судьба или просто удобная броня сюжета… Рюзаки всегда в итоге сидел рядом с главной героиней — случайно или благодаря невидимой руке, — наверное, благодаря тому, что учителя так устраивали и раньше. — О, похоже, я опять рядом с Рюзаки-куном. Шимоцуки-сан, видимо, уже привыкла к таким ситуациям, сразу обратилась к Судзуки-сэнсэю. — Эм… Судзуки-сэнсэй? Видимо, разница в возрасте сделала её менее застенчивой — она говорила чётко и вежливо. — Я плохо переношу поездки в транспорте, поэтому… Ах, вот в чём был её план — притвориться, что её укачивает, чтобы сбежать от Рюзаки. Поскольку Рюзаки внимательно следил за ней, он, наверное, ошибочно считал её хрупкой или болезненной. — А, Шимоцуки-сан легко укачивает. В таком случае, как насчёт сесть ближе к передней части, рядом с учителями? — Д-да! Судзуки-сэнсэй была доброй и внимательной учительницей, и она не выглядела раздражённой из-за немного неловкой просьбы Шимоцуки-сан. Похоже, она была в хороших руках. Теперь… с кем буду сидеть я? В нашу группу для школьной поездки входили Рюзаки, Шимоцуки-сан, я, моя сводная сестра Накаяма Азуса, моя бывшая подруга Асакура Кирари и моя подруга детства Ходзё Юдзуки. Всего четыре мальчика и четыре девочки, так что оставшиеся два мальчика — мои друзья Ханагиси Сома и Икура Таро. Сидеть рядом с кем-то из них было бы хорошо… но если я окажусь рядом с одной из трёх девочек, может стать немного неловко. Нервничая, я проверил схему рассадки — рядом с Накаямой Котаро стояла «Накаяма Азуса». Ну, я уже поговорил с Азусой раньше, так что это хотя бы немного успокаивало. С этим решено, я сел в автобус и занял своё место. Это было место у окна ближе к задней части автобуса. Рюзаки и остальные ещё не пришли, поэтому я просто смотрел в окно, отключившись. Примерно через десять минут, прямо перед отправлением, наконец появилась группа Рюзаки. — О, значит, я сижу рядом с… Накаямой-куном. Не с «братиком». Азуса решила не называть меня «братом» в школе. Чтобы избежать странных недоразумений с Рюзаки, мы притворялись посторонними людьми с одинаковой фамилией. — Накаяма-кун, можем поменяться местами? Я хочу у окна. Как обычно, Азуса просто ставила свои желания на первое место. Эта её черта казалась мне очень «младшей сестрёнкой». Она могла быть требовательной — почти командной — по отношению к своему брату. Честно говоря, дома раньше тоже было так же. Чувствуя лёгкую ностальгию, я уступил ей место у окна. Интересно, как там Шимоцуки-сан… Я взглянул в её сторону и увидел, что она сидит, привалившись к окну, в одиночном кресле прямо рядом с Судзуки-сэнсэем. Она всё ещё была в соломенной шляпе — возможно, использовала её как импровизированную повязку на глаза. И наконец автобус тронулся. — Доброе утро всем! Готовы к школьной поездке? Наверное, вам уже скучно, да? Ну тогда ваш учитель здесь расскажет пару весёлых историй, чтобы скоротать время~ По наитию Судзуки-сэнсэй начала импровизированный автобусный гид на время поездки. Правда, остальные ученики были слишком увлечены своими разговорами. В автобусе было шумно и оживлённо, так что даже слова соседа было трудно расслышать. — …Эй, брат. В этот момент ко мне обратилась Азуса. Я инстинктивно оглянулся в сторону Рюзаки, сидевшего на несколько рядов позади. Он сидел, прислонившись к окну, с закрытыми глазами. При таком шуме он точно не мог нас услышать. Убедившись в этом, я ответил Азусе. — Что такое? Ты говоришь со мной, хотя Рюзаки рядом… значит, это что-то важное. — Да, в общем-то. Она не смотрела мне в глаза. Вместо этого она говорила с моим отражением в окне. — В последнее время братик Рёма в плохом настроении. Как я и подозревал, тема была Рюзаки Рёма. — Даже когда я с ним разговариваю, он холодный. Как будто… он с чем-то борется. И из-за этого он почти не обращает на меня внимания. Быть холодно отвергнутой кем-то, на кого она смотрела снизу вверх, должно быть, было болезненно для неё. — Я знаю причину. Это потому, что ты и Шимоцуки-сан в последнее время сильно сблизились, верно? Это действительно сильно беспокоит братика Рёму. — …Мы правда так сильно сблизились? — Ты не замечаешь? В классе уже ходят слухи… В смысле, Шимоцуки-сан постоянно смотрит на тебя. Было бы странно не заметить. Как я и боялся — мы привлекали внимание. — Я снова поняла… что самым особенным человеком для братика Рёмы, наверное, является Шимоцуки-сан. Но… я тоже люблю братика Рёму. И честно говоря, я просто устала любить его в одиночку. Похоже, Азуса наконец дошла до предела из-за тяжести своих неразделённых чувств. — Поэтому я решила — я признаюсь братику Рёме. Наконец эти долго сдерживаемые чувства вырвались наружу. — Я даже не знаю, почему я люблю его так сильно… Просто люблю. И я больше не могу это в себе держать… Азуса говорила без остановки. Казалось, она говорила: «Пожалуйста, дай мне это выговорить. Я не могу нести всё это одна». И от этих слов у меня заныло в груди. Она правда старается изо всех сил. Азуса смотрела своим чувствам в лицо. Если так… то хотя бы я хочу быть тем, кто просто послушает. Даже такой никудышный старший брат, как я, может с этим справиться. — Кстати, ходит слух, что если признаться во время костра на школьной поездке, то всё обязательно получится. — Серьёзно? — Да. Это легенда, которая передаётся в старшей школе Юки но Сиро. И кроме того, я помолилась в святилище, сегодня по гороскопу у меня хорошая удача, я взяла талисман для успешной любви и даже надела вещь своего счастливого цвета. Я сделала всё, что могла. Азуса сказала, что сделала всё возможное. — Так что… со мной всё будет в порядке, да? И всё равно она всё ещё боялась. Наверное, она просто хотела, чтобы старший брат в последний раз её подтолкнул. Конечно, у меня не было причин отказывать. Потому что Азуса — моя младшая сестра. — Да. Я уверен, у тебя всё получится. Когда я это сказал, Азуса наконец посмотрела на меня. Я посмотрел в ответ — и она улыбнулась, точно так же, как в старые времена. — Спасибо! Эта яркая, знакомая улыбка наложилась на ту Азусу, которую я помнил раньше. Если подумать, она носила волосы в двух хвостиках ещё с начальной школы. Её фигура всё ещё была маленькой, и, кажется, она почти не в ыросла с тех пор. Наверное, поэтому у неё до сих пор такой детский характер, даже в старшей школе. Она имела привычку относиться ко всем как к старшим по отношению к себе. Наблюдая за ней в таком виде… казалось, будто время остановилось. До того, как мы стали сводными родственниками, она потеряла своих родных родителей в аварии. Возможно, с тех пор время для неё действительно остановилось. Я надеюсь, что сегодня станет днём, когда она начнёт двигаться вперёд… Как её сводный старший брат, это было моё тихое желание. Не только друзья детства могут быть объектами любви. Рюзаки… если бы ты только посмотрел, ты бы увидел, что человек, который по-настоящему тебя любит, всегда был прямо рядом с тобой. Если искренняя любовь Азусы сможет исправить то, что искривлено внутри Рюзаки, то, возможно — только возможно — у них могло бы быть счастливое будущее вместе. Я решил поверить в эту слабую возможность. И так автобус продолжал путь к месту назначения. Поездка была более тряской, чем обычно — наверное, потому что дорога была плохо заасфальтирована. ◆ Мы прибыли в природный парк для школьной поездки около 11 утра. Поскольку как раз было время обеда, по расписанию у нас было приготовление еды на открытом воздухе. Как только мы приехали, мы оставили сумки в комнатах и сразу направились на площадь. Там была оборудована кухонная зона с костровыми ямами, проточной водой и даже разложенными на столах кухонными принадлежностями. Всё было готово. Я подошёл вместе с Ханагиси и Икурой, но Рюзаки и остальные ещё не пришли. Шимоцуки-сан тоже не было видно — наверное, мы пришли слишком рано. — Я никогда раньше не готовил… Икура, ты тоже, да? — В отличие от тебя, помешанного на спорте идиота, я это пару раз делал. Не равняй меня с собой. Пока мы ждали, когда соберётся наша группа, Ханагиси и Икура начали непринуждённо болтать. Пока я рассеянно слушал, они повернулись ко мне и втянули в разговор. — Если подумать, Накаяма, ты умеешь готовить? Ты кажешься более способным, чем Икура. — Какое у тебя обо мне представление, Ханагиси-кун? В смысле, Накаяма-кун действительно выглядит так, будто справится. — Я, наверное, средний. Я не совсем безнадёжен, но не сказал бы, что хорошо готовлю. — Тогда готовку оставляем девочкам, да? — На самом деле Рюзаки может быть лучше нас. Он из тех парней, которые могут всё… в отличие от кого-то, кто хорош только в спорте. — Заткнись. Ты, четырёхглазый с этой ботанической причёской семь-три, можешь только в трубу дуть. — Это не труба. Это евфониум. Что может знать о нём такой бритоголовый качок, как ты? Их обычная перепалка продолжалась, а я просто непринуждённо улыбался и пропускал это мимо ушей. Ханагиси из бейсбольной команды и Икура из духового оркестра всегда были такими — отношения любви-ненависти (а может, просто ненависти). Рюзаки… кажется, он говорил, что умеет готовить? Я вспомнил, как он однажды в классе разговаривал об этом с Юдзуки. Поскольку он живёт один, Рюзаки привык готовить себе сам. Видимо, у него хороший вкус, и она упоминала, что он довольно умел на кухне. Хотя это было не так давно, я помнил это ясно — тихая Юдзуки заметно оживилась, говоря об их общем интересе к готовке. Мы подождали ещё несколько минут. Наконец появились Рюзаки и остальные. — Накаяма, извини, что мы опоздали. — А? О… нет, всё нормально. С того дня в пустом классе, когда он объявил меня своим врагом, Рюзаки был холодным и отстранённым… поэтому слышать, как он сейчас говорит со мной нормально, было странно. Что у него в голове? — Ну, тогда давайте начинать. Рад, что он мотивирован, но… мы всё ещё ждали одного человека. — …Нет, Шимоцуки-сан ещё не пришла. Давайте подождём ещё немного. Я всё это время поглядывал вокруг в поисках серебристых волос, но нигде её не видел. Когда я это сказал, Рюзаки нахмурился и бросил на меня раздражённый взгляд. — Она вон там. Всё это время стояла. — А? Он жестом показал мне посмотреть назад. Я быстро обернулся — и увидел Шимоцуки-сан, стоявшую прямо за мной, практически прилипшую к моей спине. О. Вот почему Рюзаки был странно спокоен… Но сейчас это не имело значения. — Т-ты была здесь?! Я по-настоящему испугался — я совсем её не заметил. С другой стороны, Шимоцуки-сан, похоже, моя реакция сильно позабавила. — …Фуфу. Накаяма-кун, ты никогда не смог бы стать убийцей. У тебя слишком много открытых мест. Подкрасться сзади было слишком легко. Она произнесла это вслух, прямо перед Рюзаки. И её голос… был немного громче, чем обычно в классе. Достаточно громко, чтобы Рюзаки точно услышал. — …! Лицо Рюзаки исказилось от досады и недоверия, пока он сверлил меня взглядом. Как будто говорил: «Я и не знал, что Ши-тян так тебе доверяет…» — Ш-Ши-тян, сегодня жарко, так что не стой долго на солнце, ладно? Ты легко обгораешь… так что и во время готовки тоже не напрягайся, хорошо? Не желая уступать, Рюзаки окликнул Шимоцуки-сан. Но в тот момент, когда она его услышала, её лицо стало каменным. — …Я в порядке. Она явно относилась к нему совсем по-другому, чем ко мне. Даже Рюзаки, каким бы плотным он ни был, выглядел потрясённым. — Э-эй… я это только для твоего же блага говорю…! Он выглядел отчаянно, пытаясь спасти разговор. — Накаяма-кун, я на минутку отойду туда. Но Шимоцуки-сан просто ушла, словно убегая с места событий. — …Чёрт. Рюзаки тихо выругался, раздосадованный тем, что всё идёт не так, как он хотел. Он стиснул зубы, продолжая сверлить меня взглядом. — Это ещё не конец… Настоящая битва начинается сейчас. Не думай, что ты уже победил. С этими словами он развернулся и ушёл. Мало-помалу Рюзаки загоняли в угол. И темп только ускорялся. ◆ — В-в любом случае, мы готовим карри, так что… давайте разделим задачи. В одном углу кухонной зоны кемпинга, устроенной в природном парке, была поставлена большая палатка, и члены группы собрались под ней в кружок. — Мы с Юдзуки привыкли готовить, так что ножевую работу и приправы оставьте нам. В центре всего этого Рюзаки бодро раздавал указания. Видимо, поскольку это было приготовление на открытом воздухе, Рюзаки и Юдзуки — оба уверенные в своих кулинарных способностях — взяли руководство на себя. Может, он пытался компенсировать то, как холодно Шимоцуки-сан к нему отнеслась раньше, потому что Рюзаки выглядел необычно заряженным. — Кирари, ты занимаешься посудой и варишь рис. Азуса, я поручу тебе чистить овощи. Вы двое парней — там нужны люди для подготовки к послеобеденному турниру развлечений, так что идите туда. А Накаяма… ты на дежурстве у огня. И делай это один, понял? Он говорил со мной немного угрожающим тоном — наверное, потому что был под давлением и у него не было душевных сил быть вежливее. — Что касается Ши-тян… посмотрим. Ты можешь помочь Азусе чистить овощи. Только осторожно, не порежься и не поранься, ладно? А когда закончишь, то можешь отдохнуть. Если что-то случится, скажи мне, хорошо? — ……………… Несмотря на чрезмерную доброту Рюзаки, Шимоцуки-сан оставалась совершенно холодной. Она просто молча кивнула с пустым выражением лица. — В-в-в любом случае, вот такой план… Давайте начинать. Вялый ответ Шимоцуки-сан, похоже, немного сбил Рюзаки с толку. Ладно… наверное, пойду соберу дров или что-то такое. Нет смысла сопротивляться и портить всем настроение. Я решил просто тихо следовать указаниям. Способ разведения огня был описан в нашем справочнике для поездки с ночёвкой, так что я следовал шагам оттуда. Я взял дрова из ближайшей кучи и принёс их в нашу рабочую зону. Разложил дрова в печке, зажёг растопку зажигалкой, и через некоторое время пламя начало разгораться. С этим закончив, мне особо нечем было заняться. Поскольку руки у меня испачкались во время задачи, я решил пойти к раковине. Та, что была рядом, использовалась Рюзаки и Юдзуки, поэтому я пошёл к той, что чуть подальше — и нашёл там Азусу и Шимоцуки-сан, которые работали. — Ты когда-нибудь готовила, Шимоцуки-сан? Я сама не очень много готовила. — …Я тоже нет. Шимоцуки-сан выглядела крайне напряжённой, даже рядом с Азусой. Однако её выражение было немного мягче, чем когда она была с Рюзаки, и это успокаивало. При таком раскладе я решил, что мне не нужно вмешиваться. Так я и подумал — но потом… — Ладно, я помою овощи, а ты их почистишь, Шимоцуки-сан? — …Почищу? Я забыл — Шимоцуки-сан может выглядеть соответствующе, но она не очень способна в практических делах. Она, наверное, вообще не готовит. — Почистить… их? Это было как будто она только что узнала, что у овощей есть кожура. Она широко раскрытыми глазами уставилась на морковку в своей руке. — Ага! Вот этой овощечисткой, хорошо? Азуса протянула ей инструмент, а Шимоцуки-сан наклонила голову в замешательстве. — Овощечисткой…? О нет. Это то же выражение, которое она делает, когда смотрит на сложную математическую задачу. Похоже, это действительно её первый раз, когда она видит овощечистку. — …Понятно. Она несколько секунд молча смотрела на овощечистку, потом вдруг энергично кивнула, показывая, что поняла — и сразу начала колотить ею по морковке. Конечно, она использовала её совершенно неправильно. Что именно она «поняла»? — …Подожди, Шимоцуки-сан… неужели ты правда совсем не умеешь готовить? Даже Азуса теперь это заметила. — Я умею готовить. Я всегда смотрю, как готовит мама. — Смотреть — это не то же самое, что делать! П-почему ты просто не признаешься!? Если подумать, мама Шимоцуки-сан известна тем, что отлично готовит. Я несколько раз ел её бенто, и они всегда были очень вкусными. Может, потому что она так умела, она даже не утруждает себя овощечисткой для снятия кожуры с овощей. — Ч-что нам делать… Может, пусть Шимоцуки-сан лучше моет овощи? Нет, подожди — с ней она, наверное, будет мыть их с мылом и губкой… Ой-ой… [[image:/storage/reader-images/ce45a094ffcab5e301ec15e514c437041d380817.png]] Было редкостью видеть Азусу растерянной. Обычно она вела себя как типичная младшая сестрёнка и имела привычку вертеть всеми вокруг, поэтому наблюдать, как именно она теряет равновесие, было странно освежающе. Пока я смотрел на них двоих, глаза Азусы, которые беспокойно метались, вдруг остановились на мне. Затем, будто ей в голову пришла какая-то мысль, её глаза широко раскрылись. — А! Брат… точно, можно оставить Шимоцуки-сан на тебя? — А? Подожди, но… Рюзаки же взорвётся. Этот парень явно пытался держать меня и Шимоцуки-сан подальше друг от друга. Предложение Азусы ему вряд ли понравится, но она только пожала плечами и тихо хихикнула. — …Это совсем не похоже на братика Рёму — вести себя так мелочно. Обычно он гораздо увереннее в себе — сегодня он какой-то странный. Не переживай. Я всё равно не принимаю такого братика Рёму. Именно Азуса, из всех людей, перестала слепо поддерживать Рюзаки. До сих пор она всегда видела во всём, что он делал, только хорошее. Эта перемена казалась важным намёком на то, что будет дальше. …Ну, думать об этом всё равно ничего не изменит. — Ладно тогда? Я пойду к Накаяме-куну. Удачи, Азу-нян. И в тот момент, когда она поняла, что я рядом, она полностью расслабилась рядом с Азусой. — А-Азу-нян? Это что такое? — Это персонаж из моего любимого аниме. У неё такая атмосфера младшей сестрёнки, чёрные хвостики — ну вылитая ты. Её обычное пустое выражение смягчилось, и она подарила нежную, тёплую улыбку. Увидев это, Азуса покраснела до ушей — хотя сама была девочкой. Я её понимал. Улыбка Шимоцуки-сан действительно была такой убийственной. — А, п-понятно… ладно тогда… — Хорошо. Тогда овощи оставляю на тебя. Думаю, я лучше подойду для чего-то более масштабного. Накаяма-кун, ты согласен, да? В тот момент, когда она заметила меня, Шимоцуки-сан начала вести себя совершенно нормально, даже при Азусе. — Итак, Накаяма-кун, чем ты занимаешься? Если я помогу, мы закончим в один момент — так что смело рассчитывай на меня, ладно? …Ну, наверное, ничего не поделаешь. Рюзаки, скорее всего, разозлится, но сейчас я хочу в первую очередь создать воспоминания с Шимоцуки-сан. — Я на дежурстве у огня. — Дежурство у огня!? П-понятно… звучит как идеальная задача для меня! Идеальная в каком именно смысле? — Ну, я уже развёл огонь. Осталось только подкладывать дрова. — О, правда… жаль. Я всегда мечтала управлять пламенем, как маг — это звучит так круто. Мы болтали вот так, пока я вёл её обратно к печке. — Ууу, жарко… Эй-эй, Накаяма-кун. Правда жарко! Шимоцуки-сан протянула руки к огню, явно наслаждаясь, как возбуждённый ребёнок. — Это дрова? Можно мне их подложить? — Да, только осторожно, не суй руку. — Я не ребёнок, я бы не стала — ай, горячо!? Как и следовало ожидать, Шимоцуки-сан подошла слишком близко к пламени. Она вроде не обожглась, но смущённо заёрзала из-за своей ошибки. — …Р-рука испачкалась! Затем, будто пытаясь это скрыть, она протянула мне ладонь, чтобы я посмотрел. Не особо грязная, но я всё равно уставился — меня притягивали её маленькие руки и тонкие пальцы. А потом она вдруг протянула руку и вытерла её о мою рубашку. — Эй! — Э-эй, ну хватит! Я честно опешил, что она использовала мою рубашку как полотенце. — Ахаха, я пошутила! Не переживай — она не такая уж грязная! Она рассмеялась, явно наслаждаясь моей реакцией. Увидев её такой, я окончательно убедился. Шимоцуки-сан веселилась. Она по-настоящему наслаждалась тем, что была здесь со мной. Обычно она так чувствительна к присутствию других — но сейчас будто забыла обо всём и видела только меня. Из-за этого она даже не заметила, как он подошёл. Как маленькое беззащитное животное, которое потеряло бдительность, она полностью расслабилась. — Э-эй… почему Ши-тян здесь? Только когда он окликнул меня, я понял, что он здесь. Я обернулся — и там стоял Рюзаки Рёма. — …Хаа. Шимоцуки-сан заметила его чуть позже и демонстративно вздохнула с раздражением. Казалось бы, Рюзаки должен был понять намёк, что он здесь лишний — но вместо этого всё его внимание переключилось на меня. — Накаяма, я же сказал тебе делать это одному, разве нет? Так почему ты с Ши-тян? Рюзаки наседал на меня, заставляя отступить на шаг. Я начал думать, как объяснить, когда— — Это Азуса так сказала. Слова неожиданно прозвучали сбоку. Когда я поднял взгляд, там стояла Азуса. Она, наверное, была неподалёку и чистила овощи. — Азуса? Почему ты…? — Я могу почистить овощи и сама, знаешь. К тому же дежурство у огня тяжелее — так почему ты свалил всё на Накаяму-куна? Он выглядел так, будто с трудом справлялся с этими тяжёлыми дровами. Азусе редко удавалось говорить так прямо. Наверное, поэтому Рюзаки растерялся и не знал, что ответить. — Э-это правда, но всё равно… — Ты сегодня весь день ведёшь себя странно, братик Рёма. С этими словами Азуса ушла. Возможно, из-за её слов Рюзаки выглядел неуютно и больше ничего мне не сказал. — …Тц. Я знаю, что веду себя странно, чёрт возьми. Он пробормотал себе под нос, бросил на меня злой взгляд и ушёл. Только после этого Шимоцуки-сан снова заговорила. — Кстати, Накаяма-кун — какой у тебя рост? Похоже, она решила притвориться, что ничего этого не было. Она полностью игнорировала Рюзаки. Было очевидно, что у него дела идут плохо. Главный герой продолжал загоняться в угол всё глубже… ◆ Если словами не получается, то я завоюю её через желудок. Наверное, именно так думал Рюзаки, потому что полностью отдался приготовлению карри. — Ши-тян, как тебе? Я использовал готовую пасту для карри, но получилось довольно вкусно, правда? То, как нарезать ингредиенты или их готовить, сильно меняет вкус. После того как готовка закончилась, группа села есть вместе, и Рюзаки с энтузиазмом пытался привлечь внимание Шимоцуки-сан. — Ты правда в этом хорош, Рёма-сан. Вкусно. — Ага! Готовка Рю-куна всегда потрясающая~ Но сегодня особенно вкусная, может мне кажется? Юдзуки и Кирари, как обычно, льстили Рюзаки, но Рюзаки смотрел только на Шимоцуки-сан. Он даже не взглянул на остальных двух. — Хмм… Азуса наклонила голову, явно недовольная. Наверное, у неё были свои мысли по поводу того, как сегодня вёл себя Рюзаки. Тем не менее Рюзаки продолжал сосредоточенно смотреть на Шимоцуки-сан. — Ши-тян, не скажешь своё мнение? Я даже сделал его сладким, потому что подумал, что тебе понравится. Если тебе понравится, я буду очень рад. Даже когда к ней обращались, она продолжала молча жевать, с неизменным выражением лица. Похоже, она была настроена молчать — но Рюзаки был так настойчив, что она наконец сдалась и неохотно открыла рот. — …Обычный. Видимо, вердикт Шимоцуки-сан был таким: вкус ничем не примечательный — ни хорош, ни плох. — Н-обычный? Да ладно, ну… Рюзаки, наверное, был уверен в своей готовке. Её прямые слова явно застали его врасплох, в глазах мелькнуло явное потрясение. На самом деле очень вкусно… но если сравнивать с готовкой мамы Шимоцуки-сан…да. Мои вкусовые рецепторы полностью соглашались. Но мама Шимоцуки-сан — это практически профессионал: у неё есть лицензия повара и квалификация дипломированного диетолога. Против такого студенту вроде Рюзаки не выиграть. Шимоцуки-сан еда не впечатлила. — Эй-эй, Накаяма-кун. Ты не будешь пить воду? С другой стороны, её реакции на меня были чрезмерно дружелюбными. — Эм, да, собирался. — Правда? Я уже всю свою выпила, так что сделаю глоточек из твоей, ладно? Не дожидаясь разрешения, она взяла мою кружку, стоявшую рядом, сделала глоток и вернула её обратно. Ч-что только что произошло? Всё ещё ошарашенный её внезапным движением, я посмотрел на неё — а она одарила меня озорной ухмылкой. — Кстати, если ты сейчас из неё попьёшь, Накаяма-кун… это будет косвенный поцелуй, знаешь. Ты это понимаешь, да? — …!? Да… если сейчас приложиться ртом, это будет немного… нет, очень неловко. И всё же, когда Шимоцуки-сан вот так меня дразнит, это не неприятно. Но блин, я бы очень хотел, чтобы она немного… хоть чуть-чуть сдерживалась сейчас. Я бросил взгляд через стол на Рюзаки — он выглядел совершенно ошеломлённым, наблюдая за всей этой сценой. Она почти никак не реагировала на него, а теперь была полна эмоций, смеялась и дурачилась. Рюзаки выглядел так, будто получил серьёзный удар. Но его испытания на этом не закончились… ◆ После готовки на открытом воздухе и обеда мы немного отдохнули и начали турнир развлечений. Несмотря на громкое название, это была просто игра в вышибалы между классами. И всё же она проходила под палящим солнцем, а поскольку я не особо люблю и не очень хорош в спорте, я не особо ждал этого. В отличие от меня, Шимоцуки-сан казалась странно воодушевлённой. — Накаяма-кун, ты следующий в мужском матче по вышибалам, да? Я буду за тебя болеть, так что постарайся! Я буду смотреть вон оттуда, в тени. Она указала на место под деревьями, немного в стороне, где было мало других учеников. Если она смотрит… ну, наверное, мне хотя бы стоит постараться. — Мне повезёт, если я продержусь до конца. — Ты справишься! Я на тебя рассчитываю! Под её бодрое подбадривание игра началась. И результат — был катастрофой. — Ахаха… Н-нет, стоп! Живот болит! Накаяма-кун, ты точно сказал «гуэхх», когда в тебя попал мяч, да? Я услышала громко и чётко! Я с тех пор не перестаю смеяться! Я не то чтобы не старался. Но меня сразу же попали мячом в живот от команды соперников, и я рухнул с жалким звуком. Благодаря Ханагиси из бейсбольной команды и неожиданно спортивному Рюзаки мы всё-таки выиграли игру — но я не внёс никакого вклада. Видимо, Шимоцуки-сан смотрела всё это время, потому что, когда я вернулся, она всё ещё смеялась. Она смеялась так сильно, что в уголках глаз даже выступили слёзы. — Было бы здорово, если бы ты продержался до конца! Ахахаха! — …Знаешь, если ты так сильно смеёшься, это почти освежает. — Ахх, это было уморительно! Я теперь полностью заряжена. Вытирая слёзы рукавом спортивного костюма, Шимоцуки-сан встала. Даже под жарой она не сняла куртку — наверное, чтобы не загореть. Из-за этого она немного вспотела, а на щеках появился лёгкий красный румянец. Хотя… возможно, этот красный оттенок был не только от жары. Может, она была более возбуждена, чем обычно. — Следующими мы, девочки, да? Накаяма-кун, смотри внимательно — я покажу, как это делается! Я научу тебя, что такое вышибалы по-настоящему! Почему-то Шимоцуки-сан была переполнена уверенностью, когда выбежала на поле. Но её бег был неуклюжим и тяжеловатым — совсем не спортивным. Могла ли она вообще чему-то меня научить по вышибалам? Пока я наблюдал за ней издалека, я заметил Рюзаки, стоявшего у края площадки. Он не болел за Азусу и остальных, как обычно… или, по крайней мере, я так думал. Сейчас Рюзаки смотрел только на Шимоцуки-сан. На его лице не было обычного спокойствия — он выглядел встревоженным. Если подумать, Рюзаки всегда относился к Шимоцуки-сан как к хрупкой… так что, наверное, он беспокоился, что она может пораниться или упасть. Я не думаю, что ему стоит так сильно переживать… Шимоцуки-сан была полна энергии. Если уж на то пошло, она была так возбуждена, что именно это и было опасно. Пииии! Судзуки-сэнсэй, отвечавшая за мероприятие, дунула в свисток, начиная матч. В отличие от мужского матча, женская игра в вышибалы была лишена энергии. Даже спортивные девочки больше беспокоились о солнце, чем о победе, и играли с настроением «лишь бы поскорее закончить». Из-за этого Шимоцуки-сан, которая действительно старалась изо всех сил, смогла избежать попаданий мяча. Её движения всё ещё были довольно неуклюжими, но по сравнению со мной — кто вылетел сразу, — она справлялась удивительно хорошо. И каким-то образом она оказалась последней на своей команде. У соперников тоже остался только один человек. Мяч был на той стороне, но если бы она смогла его поймать и передать на поле, у них были бы хорошие шансы на победу. — Давай, ты уже так далеко зашла — держись. Я шептал свои подбадривания, чтобы не выделяться слишком сильно. Я не думал, что мой голос до неё дойдёт, но Шимоцуки-сан со своим сверхчеловеческим слухом посмотрела прямо на меня, будто услышала. Но… как раз в этот момент соперник бросил мяч. — А!? Шимоцуки-сан поспешно протянула руки, чтобы поймать. Но мяч проскользнул мимо её ладоней — и врезался ей прямо в лицо. — Гупэхх! С комично странным криком Шимоцуки-сан рухнула на землю. — Эм… победа за 1-м классом. На этом игра закончилась, и Судзуки-сэнсэй дала финальный свисток. — Ши-тян!? Рюзаки, который всё это время смотрел на неё, немедленно бросился туда, где она лежала. Он выглядел так, будто произошло что-то по-настоящему трагическое. Нет, серьёзно… это действительно такая большая проблема? Это был ленивый бросок от одной из девочек, совсем не быстрый. Но видя, как паникует Рюзаки, я тоже начал беспокоиться. Я невольно двинулся к площадке. Впереди Шимоцуки-сан сидела, согнувшись и держась за лицо, а рядом с ней на коленях стоял Рюзаки. — Ши-тян, ты такая хрупкая, тебе вообще не стоило заниматься такими вещами, как я и говорил! Блин… вот, полотенце. Ты не ранена? Рюзаки попытался заботливо за ней ухаживать. Но Шимоцуки-сан не взяла полотенце. — Угх… уууу… Вдруг она схватилась за нос обеими руками и встала. Всё ещё со слезами на глазах она огляделась — и в тот момент, когда увидела меня, побежала прямо ко мне. Все вокруг просто уставились в пустоту. Даже Рюзаки, который протягивал полотенце, был полностью проигнорирован и остался в шоке. — Накаяма-кун! Вызывай скорую… Это чрезвычайная ситуация! Несмотря на то что она привлекала внимание со всех сторон, Шимоцуки-сан вела себя совершенно естественно. Как обычно, когда я рядом, она будто забывает обо всех остальных. Это происходит только когда я рядом, но тогда её застенчивость полностью исчезает. Правда, мне тоже не особо нравилось быть под взглядами, поэтому я начал отходить от группы. Шимоцуки-сан последовала за мной, как медленно шаркающий зомби. Когда я отвёл её обратно в тень, где мы были раньше, я проверил её состояние. — Мяч попал тебе в нос? — Да. Это было как один из быстрых мячей, которые бросает двухсторонний японский игрок МЛБ — прилетел прямо и разбил мне нос. Если она могла так красноречиво шутить, значит, с ней всё в порядке. — Можно посмотреть? — Конечно! Смотри — я уверена, он ярко-красный! Она убрала руки, позволяя мне посмотреть. Действительно, нос был немного красным. Но крови не было, и он не выглядел опухшим. Наверное, немного болело, но ничего серьёзного. — Ты выглядишь нормально… Хочешь, я на всякий случай скажу Судзуки-сэнсэю? — А? Я нормально? О… правда? Теперь, когда ты сказал, мне кажется, что уже не так сильно болит? Прошло уже несколько минут, и краснота тоже вроде бы спадала. Она выглядела нормально. Фух… ну и слава богу. — Накаяма, с Ши-тян всё в порядке? Он ждал подходящего момента? Как только всё улеглось, вдруг заговорил Рюзаки. — … В тот же миг Шимоцуки-сан осторожно отступила назад — будто пытаясь спрятаться за моей спиной, ставя меня между собой и взглядом Рюзаки. Увидев это, Рюзаки в досаде прикусил губу. — …Если с ней всё нормально, то это главное. Извини, что помешал. Больше он ничего не сказал и ушёл. Его плечи были опущены — было очевидно, что он подавлен. Это был первый раз, когда я видел обычно самоуверенного Рюзаки таким. Он был полностью загнан в угол… я это чувствовал. Вот здесь всё и начинается. История, перевернувшись, теперь падала в глубину. Кульминация была уже близко — и вместе с ней приближался конец— ◆ Остальная программа лагеря продолжилась без происшествий. После турнира развлечений купание и ужин прошли гладко. Всё это время Шимоцуки-сан не отходила от меня ни на шаг. Почти как будто нарочно демонстрировала это перед Рюзаки. Может, это была её собственная форма самозащиты. Похоже, она пыталась помешать Рюзаки признаться, оставаясь рядом со мной. А потом наступила ночь. В расписании оставались только два мероприятия: испытание смелости и костёр. — Испытание смелости? П-п-подожди, там такое есть!? Х-хмпф… я-я-я совсем не боюсь привидений или чего-то такого. В смысле, их даже не существует! Но, эм… вообще-то я немного плохо себя чувствую… так что я пропущу. Пока-пока! Накаяма-кун, я вернусь к костру, ладно? Точно по расписанию Шимоцуки-сан притворилась больной. Она, наверное, уже использовала этот трюк, чтобы избежать мероприятий раньше… она слишком гладко это сделала. Судзуки-сэнсэй не стала задавать вопросов и разрешила ей отдохнуть, поэтому мы пошли на испытание смелости без неё. Ночной природный парк был на самом деле довольно страшным. Далеко от города, когда выключили свет, стало кромешно темно. — Р-Рёма-сан… п-пожалуйста, не оставляй меня, ладно? Пожалуйста, умоляю… — …Да, понял. — Рю-кун, я совсем не боюсь. Кьяа! Эм, этот крик был притворный, ладно!? Я просто хотела на секунду показаться милой! — …Ага, конечно. Во время прогулки Юдзуки и Кирари цеплялись за Рюзаки, ведя себя по-девичьи. Обычно Рюзаки бы наслаждался этим, возможно, немного бы покрасовался и заставил сердца второстепенных героинь трепетать. Но на этот раз он казался совершенно отстранённым. Его ответы были короткими и холодными — Юдзуки и Кирари выглядели довольно жалко. — … Сзади за ними троими наблюдала Азуса. Она весь день следила за Рюзаки. Но её взгляд не выглядел восхищённым — скорее, она пыталась что-то оценить. Правильно… Азуса планирует признаться во время костра… Это ещё одна вещь, о которой стоит беспокоиться. Когда испытание смелости закончилось, вот-вот должен был начаться костёр. Именно тогда это и произошло. Пока я искал Шимоцуки-сан на поляне, чтобы воссоединиться с ней, я наткнулся на другого человека. — Накаяма… есть минутка? Это был Рюзаки Рёма, теперь полностью обессиленный. По привычке я почти перешёл в режим «второстепенного персонажа» — но потом вспомнил, что больше нет смысла его обманывать. Поэтому я просто ответил честно. — Тебе что-то нужно? — …Ты сегодня гораздо круче, чем обычно. Понятно — это настоящий ты, да? Ха-ха… я полностью купился. Да, конечно… как бы какой-то глупый беззаботный парень мог отобрать у меня Ши-тян. Рюзаки пробормотал это так, будто наконец что-то понял. Отобрать? О чём ты вообще говоришь… Шимоцуки-сан никогда не была твоей собственностью. Даже его бормотание звучало неприятно. Я не хотел разговаривать с ним больше, чем необходимо — но Рюзаки вдруг заговорил снова. — «Я серьёзно пойду за Ши-тян», да? Какая шутка… игра уже давно закончилась. Ты уже был в её сердце, и что бы я ни делал, было слишком поздно. — … — Давай, скажи что-нибудь… Приятно, да? Отобрать у меня такую милую подругу детства — должно быть, очень удовлетворяет, правда? Тогда давай, наслаждайся… насмехайся надо мной, проигравшим. Его горькая улыбка не содержала ни капли радости. В конце концов, я ничего не делал. Я даже не соревновался с Рюзаки… он сам вызвал меня на бой, сам проиграл и сам себя в этом убедил. Его эгоцентричный способ мышления, настолько ослеплённый собственными предположениями, был честно выматывающим. Я хотел заткнуть уши и игнорировать его, но Рюзаки продолжал говорить. — Я ставил на сегодня всё. В школе она всегда меня отшивает, но я думал, что если мы будем в одной группе и проведём много времени вместе, всё начнёт казаться более естественным. Но… ничего не сработало. Ни готовка, ни спорт — она даже не посмотрела в мою сторону. А в автобусе и во время испытания смелости она открыто меня избегала… Я вынужден признать — я проиграл. Его поведение выглядело так, будто он дулся. — …Понятно. Тогда мы закончили? Я ответил коротко, и Рюзаки снова горько улыбнулся. — Даже слова для проигравшего нет, да? У тебя железное самообладание… Я дал тебе идеальный шанс выплеснуть на меня всю свою ненависть и обиду. — Извини, что не оправдал твоих ожиданий. — Ха… Ты даже заставляешь меня чувствовать, что я проиграл как человек. Если бы ты меня просто оскорбил, я мог бы списать тебя на мелочность и почувствовать себя лучше. Но конечно — ты именно тот парень, в которого влюбилась бы Ши-тян. Он был явно раздавлен. Бормоча жалобы, которые было тяжело слушать, он медленно пошёл в сторону леса. — Позаботься о Ши-тян вместо меня, ладно? Флиртуйте сколько хотите — сделайте так, чтобы мне было по-настоящему больно. У меня было ощущение, что это станет поворотным моментом. К лучшему или к худшему… если Рюзаки когда-нибудь изменится, то именно сейчас. Пробудится ли он как настоящий главный герой? Или полностью потеряет ауру протагониста и станет просто ещё одним фоновым персонажем? Что касается меня… я надеялся, что это будет момент, когда он посмотрит на себя и исправит те части, которые были так иррационально эгоцентричны. Иначе девушки, которые когда-то о нём заботились, не смогут обрести счастье. Пока я думал обо всём этом — вдруг заговорил кто-то ещё. — …Братик Рёма правда ведёт себя странно, да? Я вздрогнул и обернулся — там стояла девочка с чёрными хвостиками, тихо смотревшая в направлении, куда ушёл Рюзаки. Она выглядела так молодо, что её можно было принять за ученицу начальной школы — но на лице лежала мрачная тяжесть, не соответствующая внешности. — Сказать что-то настолько жалкое… он совсем неправ, да? — …Ты слышала наш разговор? — Да. Я весь день наблюдала за братиком Рёмой… После тщательного наблюдения Азуса, похоже, приняла решение — с Рюзаки сегодня явно что-то было не так. И всё же… почему Азуса сейчас говорит со мной? Неужели… она собирается признаться? Хотя костёр ещё не начался? Я не мог точно прочитать её намерения, поэтому попытался прощупать, какого ответа она ждёт. — …Прямо сейчас я, наверное, могу поговорить с братиком Рёмой наедине, без помех. Огонь ещё не зажжён, но как только зажгут, атмосфера станет слишком шумной, чтобы в чём-то признаваться. …Значит, она действительно собиралась признаться сейчас. Тогда вопрос — что я могу для неё сделать? Подбодрить и подтолкнуть? Или остановить и не дать ей это сделать? …Нет, похоже, ни то, ни другое. Потому что глаза Азусы горели — таким пламенем, будто она уже всё для себя решила. Если так, то, наверное, мне стоит подкормить этот огонь и помочь ему гореть ярче. — Тогда, может, не признавайся? Влюбляться в такого жалкого парня — это как-то расточительно. Я сказал это так, чтобы не погасить огонь в её сердце. В ответ Азуса одарила меня тёплой, весёлой улыбкой и покачала головой. — Нет. Я не отступлю. Даже если он жалкий, даже если он не крутой… для меня он всё равно мой идеальный братик. …Да. Я так и думал, что это правильный подход. Её решение было немного внезапным, но… наверное, это просто значило, что её чувства переполнились настолько, что она больше не могла их сдерживать. — Какой бы ни был братик Рёма… я всегда буду его любить. Она сказала это как декларацию. Или, может, как будто убеждала себя — снова произнесла свои чувства вслух. — Брат… спасибо. И прости, что прихожу к тебе только когда удобно. — …Не переживай. Перед семьёй не нужно сдерживаться. Будь эгоистичной сколько хочешь. Даже если когда-нибудь придёт день, когда ты начнёшь меня ненавидеть… — Я могу точно сказать, что никогда не возненавижу тебя. — Я всегда буду желать тебе счастья, Азуса. Так что… давай. Наконец я смог сказать ей эти слова поддержки в лицо. Услышав их, Азуса крепко прижала руку к груди. — Эм… можно попросить ещё одну эгоистичную услугу? Конечно. Я молча кивнул, побуждая её продолжать. — …Ты посмотришь на меня? Я правда постараюсь изо всех сил. На этот раз голос Азусы слегка дрожал, в глазах слабо блестели слёзы. Она собиралась собрать всю свою смелость и признаться в чувствах тому, кого любила. Но в душе она была робкой, поэтому, наверное, очень боялась. — Да, я посмотрю. Обещаю. Если моё присутствие хоть немного облегчит этот страх, то у меня не было причин отказывать. Рюзаки… Азуса правда тебя любит. Даже твои не крутые, жалкие стороны — она приняла всё это и всё равно любит. Я надеюсь, что чувства Азусы станут тем «лекарством», которое вылечит Рюзаки Рёму от его яда. Если так случится, то я верю, что в будущем его ждёт простое, обычное счастье. Не нужно какого-то грандиозного, драматического финала. Спокойная — даже скучная — но счастливая романтическая комедия меня вполне устроит. Я искренне надеюсь, что Азуса сможет достичь такого будущего… ◇ Весь день она смотрела только на Рёму. Не только на те моменты, когда он пытался выглядеть круто перед Ши-тян, но и когда у него ничего не получалось и он срывался на Котаро — Азуса видела всё. Жалко. Такое чувство испытала сегодня Азуса по отношению к Рёме. Это не тот братик Рёма, которого я знаю! Рёма, в которого она влюбилась, был гораздо круче. Он всегда был полон уверенности, всё делал гладко с невозмутимым выражением — и она любила эту расслабленную, надёжную его сторону. Но сегодня этого человека нигде не было видно. И всё же… Азуса не чувствовала разочарования в Рюзаки. Наоборот, увидев его слабую сторону, она только сильнее подтвердила, как сильно он ей нравится. Я даже не знаю, почему я так сильно в него влюбилась… но эти чувства не фальшивые. Я правда всем сердцем люблю братика Рёму. У неё всегда не хватало уверенности в своих эмоциях. Потому что она влюбилась в него, даже не заметив когда и как, она часто чувствовала себя в тени других девушек, которые тоже любили Рюзаки. Она даже начала себя за это ненавидеть. Когда она пыталась признаться за спортзалом некоторое время назад, это была её попытка прояснить свои неопределённые чувства. Если я правильно помню… я впервые заинтересовалась братиком Рёмой потому, что он выглядел точно как мой «братик», который исчез. Расставшись с Котаро — Азуса пошла в направлении, куда ушёл Рёма, размышляя о дне их первой встречи. Это было на церемонии поступления в старшую школу. Встреча с Рёмой её потрясла. Потому что он выглядел точно как её старший брат, который исчез из её жизни. Азуса потеряла своего родного брата в аварии, когда училась в четвёртом классе. Вырастая в неполной семье, старший брат присматривал за ней вместо всегда занятого отца — он был самым надёжным и любимым человеком в её жизни. Тогда она была слишком маленькой, чтобы полностью понять, что такое смерть. Она убедила себя, что брат ушёл потому, что она была «плохой девочкой». «Если я буду хорошей девочкой, братик вернётся, правда?» Отец не смог сказать ей правду, когда она это произнесла. И с того момента время для Азусы остановилось. Она продолжала ждать, когда брат вернётся домой. Она продолжала носить волосы в двух хвостиках, думая, что когда они встретятся снова, он сразу её узнает. Её тело и сердце тоже, казалось, перестали расти — будто в унисон с тем замороженным моментом. Беспокоясь за неё, отец надеялся, что его повторный брак поможет Азусе двигаться дальше. Но вместо этого она спроецировала своего брата на одноклассника Котаро — а он, пытаясь соответствовать её ожиданиям, играл роль её «братика». Но для Азусы Котаро был всего лишь заменой. Он выглядел и вёл себя совсем не как её идеальный брат, и со временем она начала чувствовать это несоответствие. «Может… может, этот брат на самом деле не мой братик». Это подозрение росло, когда она встретила Рёму — и увидев его поразительное сходство с настоящим братом, она убедила себя, что он и есть её «идеальный братик». Но глубоко внутри она знала. Рёма не был её настоящим братом. Он просто выглядел как он — внутри они были совершенно разными людьми. И всё же, учитывая это, она поняла ещё кое-что: в какой-то момент она начала любить Рёму как представителя противоположного пола. Эта правда стала ей ясна во время этой поездки с ночёвкой. Я больше не хочу видеть, как братик Рёма выглядит жалко. Она хотела, чтобы человек, которого она любит больше всего, всегда оставался крутым и достойным. И именно поэтому — она хотела вытащить Рёму из его одержимости Ши-тян и заставить его сдаться красиво. И поэтому она пожелала — пожелала, чтобы он влюбился в неё. Отводя в сторону высокую траву и ветки, Азуса углублялась в природный парк. Она шла прямо в направлении, куда исчез Рёма, и меньше чем через минуту заметила его. — Чёрт. Почему не я…? Почему я проиграл такому парню? Рёма сидел, сгорбившись на пне, и бормотал себе под нос. Он даже не заметил, как подошла Азуса, слишком погружённый в своё горькое бормотание. — …! Увидев его таким, Азуса почувствовала лёгкий укол страха. Этот раздражённый, недобрый вариант «братика Рёмы» был для неё совершенно чужим. Она могла просто развернуться и убежать. Если бы она так сделала, ей не пришлось бы сталкиваться с Рёмой. Но… она вспомнила Котаро — который, наверное, наблюдал откуда-то, даже если она его не видела. Потому что брат присматривает за мной… Опираясь на поддержку своей всегда заботливой семьи, Азуса сделала ещё один шаг вперёд. Только тогда Рёма наконец её заметил. — …Азуса? Что ты здесь делаешь? Я сейчас не в настроении разговаривать, так что оставь меня в покое. Почему Азуса здесь? Какие чувства она несла, стоя перед ним? Рёма даже не задумался об этом. Он просто выбирал слова чисто по тому, что чувствовал в данный момент. Азуса тихо вздохнула. — Ты сейчас правда жалкий, братик Рёма. Она сказала именно то, что думала, без всякого подслащивания. Затем она продолжила, кристально ясно. — Именно поэтому Ши-тян не воспринимает тебя всерьёз. — …Заткнись. В тот миг воздух похолодел. Рёма уставился на неё, плечи дрожали от злости. Напряжение в атмосфере было ощутимым. Это было, наверное, то, что он меньше всего хотел сейчас услышать. И даже несмотря на то, что это говорила Азуса, эмоции не могли сдерживаться. Я знала… он страшный… Но всё равно! Котаро защитит её, если что-то случится. Это чувство безопасности дало ей смелость встретиться с Рёмой лицом к лицу. — Видишь? братик Рёма, который говорит такие жестокие вещи Азусе… это серьёзно не круто. Срываясь на других, ты не заставишь Ши-тян на тебя посмотреть. — …Это тебя не касается. Он встал с угрожающим видом и сделал шаг к Азусе. Но Азуса, не дрогнув, сама шагнула к нему. — Это меня касается. У меня есть полное право быть в этом замешанной. Подняв голову, она крепко сжала маленькие кулачки и, стиснув зубы, стояла на своём. Затем, крепко зажмурив глаза, она выдавила дрожащим криком: — Потому что я люблю тебя, братик Рёма! Наконец она это сказала. Она выпустила наружу свои долго скрываемые чувства. — …А? Рёма, со своей стороны, выглядел совершенно ошеломлённым — будто не мог поверить в то, что только что услышал. — Э? Что ты сказала? Извини, я не совсем расслышал. Это было так внезапно, что он действительно пропустил её слова. Сейчас был идеальный шанс притвориться, что ничего не было… Но Азуса продолжила, полная решимости не дать ему неправильно понять. — Я сказала, что люблю тебя! И конечно, я имею в виду романтически, ладно? Не «как брата» или что-то такое. Я хочу ходить с тобой на свидания, держать тебя за руку, целоваться… Я люблю тебя как мужчину, братик Рёма! Она раньше давала намёки, но Рёма всегда их отмахивал. Боясь, что он сделает это снова, Азуса на этот раз выложила всё начистоту, добавляя к признанию предельную ясность. — Так что, пожалуйста, уже забудь о Ши-тян… Я не хочу видеть такого жалкого тебя. Я хочу, чтобы ты оставался тем крутым братиком Рёмой, которого я всегда любила! Она вкладывала сердце в каждое слово. Её сердце колотилось так, будто вот-вот разорвётся. Если она ослабит контроль, то может реально стошнить от напряжения. Ладони вспотели, дыхание было поверхностным и быстрым, она даже не могла моргнуть. Она сосредоточила всё на Рёме. Маленькая девочка, отдающая всё, чтобы передать свою любовь. Эта чистая и непоколебимая привязанность — если что и могло — могла стать лекарством, исцеляющим чьё-то сердце. Даже Рюзаки Рёма не был исключением. — …Спасибо. Твои чувства дошли громко и ясно, Азуса. Рёма позволил мягкой улыбке скользнуть по его лицу. Увидев, как он улыбается — по-настоящему улыбается, — Азуса едва не расплакалась от чистой радости. — Т-тогда…! Мои чувства наконец до него дошли. Я думала, что передала, как сильно я его люблю — как глубоко мне дорог Рёма. Но… — …Извини, но не могу. Чувства Азусы были растоптаны. Её любовь определённо до него дошла. Но даже так Рёма выбрал не отвечать взаимностью. — Я всё ещё люблю Ши-тян… Я не могу начать отношения с тобой, пока чувствую это. Это было бы несправедливо по отношению к такой девушке, как ты, которая так обо мне заботится. Даже говоря это, Рёма улыбался. Его радостная улыбка казалась жуткой, и разум Азусы полностью опустел. — …Понятно. Всё, что она смогла выдавить, — это дрожащий, неуверенный ответ. Она больше не могла думать. Но Рёма продолжал говорить с ней. — И всё же спасибо. Услышать, как ты говоришь, что любишь меня… это правда меня спасло. Ты права — сейчас я довольно жалкий, да? Тот я, в которого ты влюбилась, был гораздо круче. Так что я больше не позволю себе выглядеть так жалко. Обещаю. Рёма даже отказ превратил в топливо для себя. Он правда был «главным героем истории Рюзаки Рёмы». Эгоцентричным и самовлюблённым. Именно потому, что он был таким человеком, он мог так легко использовать чистые чувства девушки в своих целях. В нём теперь не было ни капли колебаний. Ещё несколько минут назад он был потерян и побеждён — но признание Азусы дало ему толчок переродиться. — Я наконец проснулся. Потому что ты сказала, что любишь меня, я чувствую, что вернул настоящего себя. Иными словами… Рюзаки Рёма пробудился, подпитавшись любовью Азусы. Её чистые чувства могли сработать как лекарство, но яд Рёмы, похоже, был слишком сильным. Лекарство только создало антитела, превратив яд во что-то ещё более злобное — что-то, что вместо этого заразило Азусу. В результате Азуса, которая эмоционально от него зависела, начала разваливаться… как человек, который передозировал наркотик. — Я-я просто рада, что братику Рёме стало лучше… вот и всё… Даже говоря то, во что сама не верила, её глаза дрожали. Улыбка, которую она заставила себя выдать, была ужасно искажённой. И всё же Рёма ничего не заметил. Для него всё это событие было не более чем освежающей страницей юношеской романтики. — Азуса… я люблю тебя как младшую сестру. Я не вижу в тебе девушку, но я всегда буду рядом — как твой старший брат! Говоря такую жестокость, Рёма положил руку ей на голову. — Так что… смотри на меня, ладно? Я сейчас пойду скажу Ши-тян, что чувствую. Спасибо за всё, Азуса! — Как будто говоря «спасибо за помощь», он потрепал её по голове и наконец ушёл. — … Даже после того, как его фигура исчезла, Азуса не могла пошевелиться. Она просто стояла замерев. Казалось, если она сделает хоть один шаг, то полностью развалится. Её сердце скрипело и напрягалось под тяжестью всего этого. Рёма растоптал её чувства, оставив её полностью разбитой. Но — в этот момент рядом был кто-то, кто её поддержал. — …Азуса, ты в порядке? Нежный голос вернул её в реальность. В отличие от Рёмы, слова были полны тепла и заботы. Они подхватили разбивающееся сердце Азусы. — Брат… я хорошо постаралась, да? — Да. Ты правда очень постаралась. — Правда? Я сделала всё, что могла… я правда-прада его любила… И тогда отложенный шок отказа обрушился на неё. Она не позволяла себе его почувствовать — потому что знала, что не справится одна. Но с Котаро, который всё это время за ней присматривал и теперь стоял рядом… она наконец смогла с этим столкнуться. — …Угх, ааааааа!! И с этим она разрыдалась. Она свернулась калачиком, всхлипывая и захлёбываясь плачем. Сколько бы раз она ни вытирала слёзы, они не останавливались. Котаро мягко гладил её по спине, утешая. И так арка романтической комедии одной второстепенной героини подошла к концу. Слёзы девушки, раненной так жестоко… было невыносимо больно видеть. ◆ — Хик… нгх…! Даже сейчас Азуса всё ещё плакала, не в силах остановиться после отказа Рюзаки. В ночном лесу её тихие всхлипы эхом разносились между деревьями. — …Сейчас, наверное, очень больно, но… Я подбадривал её, как мог. — Азуса, я знаю, что ты справишься с этой болью. А когда справишься, сможешь посмотреть на вещи по-другому… Это не конец всего. «Романтическая комедия» с Рюзаки может быть окончена — но её жизнь — нет. Когда-нибудь её шанс на счастье придёт. Так что борись. Выкарабкивайся. Используй боль и грусть как топливо — и поднимайся снова. Это единственный путь, которым Азуса может пойти, если хочет найти настоящее счастье. Для второстепенной героини, которая любила главного героя гарема, чтобы получить награду, у неё нет выбора, кроме как преодолеть боль, отпустить чувства и принять это. Если честно, я просто хочу, чтобы она жила нормальной жизнью, влюбилась в обычного парня и обрела счастье простым способом. В конце концов, что она выберет — решать ей. Но какой бы путь она ни выбрала… я всегда буду на её стороне. — Держись… брат всегда будет за тобой присматривать. — … Азуса всё ещё всхлипывала, поэтому я не мог понять, что она чувствует. Но всё равно… я верил, что теперь, когда она испытала боль, мои слова до неё доходят. — Ладно, я пойду. Возвращайся, когда перестанешь плакать. В последний раз мягко похлопав её по плечу, я повернулся к ней спиной. Конечно, мне не нравилось оставлять её одну. Но я больше ничего не мог сделать. Разбитое сердце Азусы — это то, что ей нужно преодолеть самой. Мне остаётся только верить, что она справится, и уйти. И так чувства Азусы были разорваны в клочья. Любовь, которая должна была стать лекарством, исцеляющим искривлённое сердце Рюзаки… в итоге стала только допингом, который его усилил. Благодаря этому Рюзаки Рёма пробудился как «главный герой». Он отказался жить как обычный парень и принимать обычное счастье. Эта надменность… этот поступок использования чувств Азусы для своего топлива — я просто не мог это простить. По крайней мере, я хочу защитить Шимоцуки-сан. Часть меня усмехнулась — «Что это фоновый персонаж так важничает?» — но я игнорировал это и сжал кулаки. Рюзаки… я не позволю, чтобы всё продолжалось так, как ты себе представляешь. Я наконец дошёл до предела. Я больше не мог просто сидеть и смотреть. ---------- Судьбы второстепенных героинь (1) Глава 5: Судьбы второстепенных героинь ◆ Начало июня. Несмотря на разгар сезона дождей, погода стояла ясная. Безоблачное голубое небо простиралось бесконечно. Единственным, что плавало и захватывало небо, было солнце. —Ж-Жарко… не слишком ли вы мотивированы, мистер Солнце? Я бы предпочла, чтобы вы оставались более послушным. Честно говоря, я ненавижу жару. В углу школьного двора. Шимоцуки-сан прислонилась спиной к дереву и присела в тени. —Понимаешь, мое тело довольно хрупкое. Если бы я попала на солнце, моя кожа была бы обожжена. Действительно, если бы я не одолжила эту соломенную шляпу у матери, я бы уже сгорела, как вампир. Шимоцуки-сан надела соломенную шляпу, жалуясь. [[image:/storage/reader-images/9f0fd53bb582979c04f8a73336cb7a96ed8a4c11.jpg]] Глядя на нее так, я чувствовал себя как-то странно. *Я никогда не думал, что найдется человек, который будет так хорошо выглядеть в соломенной шляпе…* Было стыдно скрывать ее красивые серебряные волосы, но я чувствовал, что соломенная шляпа соответствовала невинной личности Шимоцуки-сан. —Ты хорошо выглядишь в соломенной шляпе. Когда я честно высказал свои мысли, щеки Шимоцуки-сан растянулись, показав улыбку. —Знаешь, моя мама тоже сказала мне, что я хорошо выгляжу в соломенной шляпе. Но единственные люди, которым будет хорошо смотреться в такой соломенной шляпе, — это капитаны кораблей, стремящиеся стать Королями пиратов, и Шии-чан. В последнее время Шимоцуки-сан стала чаще улыбаться в школе. Я был этому рад… но в то же время я волновался. *Взгляд Рюдзаки причиняет боль…* Нравилось мне это или нет, но меня беспокоил парень, который смотрел на меня на некотором расстоянии. Прошло три дня с момента объявления войны, но Рюдзаки так и не предпринял никаких существенных действий. Маловероятно, что он нервничал из-за признания в своих чувствах. Скорее всего, он планировал уладить спор во время учебы. —В любом случае, учителя опаздывают… Мне не терпится сесть в автобус с кондиционером. Выпалила Шимоцуки-сан усталым тоном. Вероятно, такого же мнения придерживаются все студенты, стоящие в очереди в ожидании посадки на автобус. С этого момента мы направимся к нашему исследованию размещения. Само место представляло собой природный парк в двух часах езды на автобусе от нашей школы. Прямо сейчас мы ждали прихода учителей на школьный двор. Однако было так жарко, что я и Шимоцуки-сан остановились на небольшом расстоянии от них, в тени дерева. Это заставило нас немного выделиться, так как выглядели неуместно. Было неудобно, когда на меня смотрели другие. —Накаяма-кун, мы можем сесть где-нибудь в автобусе? Если да, то как насчет того, чтобы сесть вместе? В противном случае в такие моменты мне обычно приходилось сидеть вместе с этим человеком в автобусе. Теперь она разговаривала со мной без намека на нервозность. Ее глаза смотрели прямо на меня. …Как будто я был единственным, кого она могла видеть. Я никогда не думал, что меня будут так обожать. Я был очень рад этому. Однако… в то же время это означало, что Рюдзаки тоже загнали в угол, так что я не мог по-настоящему порадоваться. Потому что главный герой — существо, которое растет и пробуждается, когда оказывается в затруднительном положении. Конечно, я бы понял, если бы люди подумали, что это смешно, что такая выдумка может произойти в реальной жизни. Если я слишком много об этом думаю, это нормально, но я не могу не волноваться из-за всего, что произошло до сих пор. С другой стороны, Шимоцуки-сан, похоже, совсем не беспокоится об этом. —Накаяма-кун, давай оставим много прекрасных воспоминаний, ладно? Она невинно улыбалась. Увидев эту улыбку, я почувствовал, как будто мое негативное «я» очистилось, и я почувствовал себя намного лучше. Ну, нет смысла об этом беспокоиться. —Да, конечно. Я кивнул, и она широко кивнула, словно подражая мне. В этот момент прибыли учителя, и на этом мы закончили наш разговор. Так официально началась кульминация истории — ночлег в учебном заведении. ---------- Судьбы второстепенных героинь (2) В конце концов учитель выделил нам места в автобусе. По какой-то причине главный учитель, Сузуки-сенсей, рассадил Шимоцуки и Рюдзаки рядом друг с другом. *Судьба.... действительно несправедлива, хах* Главный учитель просто решил сам рассадить всех по местам и каким-то образом посадил Рюдзаки рядом с главной героиней… сколько раз это случалось… —О, конечно, я снова буду рядом с Рюдзаки-куном. Однако Шимоцуки уже привыкла к этому и сразу же позвала учителя. —М-ммм… Сузуки-сенсей? Кажется, разница в возрасте помогла немного уменьшить ее застенчивость, да и произношение было очень четким. —Меня тошнит в машине, так что… Понятно… она использует тактику «легко заболеть», чтобы сбежать от Рюдзаки. Учитель, вероятно, подумает, что у Шимоцуки действительно слабое тело, увидев ее выступление. —Ах, Шимоцуки-сан легко укачивает, хах. Ну, не хочешь ли сесть рядом с моим местом впереди? —К-конечно! Сузуки-сенсей была достаточно любезна и вежлива, чтобы понять намек и не доставлять дальнейших неприятностей, видя, что Шимоцуки ведёт себя немного подозрительно. Кажется, было бы неплохо оставить Шимоцуки ей. *Теперь… рядом с кем сижу я?* В нашу группу для лагеря входили я, Рюдзаки, Шимоцуки, моя сводная сестра Накаяма Азуса, моя бывшая подруга Асакура Кирари и мой друг детства Ходжию Юзуки. В каждой группе должно было быть всего четыре мальчика и четыре девочки, поэтому оставшимися двумя мальчиками были мои друзья Ханагиши Сума и Икура Таро. Я думаю, было бы неплохо сесть рядом с любым из двух парней, но… если бы это была любая из трех других девушек, это было бы немного неловко. Интересно, что произойдет? Я осторожно подошел к плану рассадки… и прямо рядом с моим именем были написаны слова «Накаяма Азуса». Ну, я немного поговорил с ней недавно, так что не думаю, что это будет так уж плохо. С этими словами я быстро вошел в автобус и занял свое место. Мое место было у окна в задней части автобуса. Рюдзаки и остальные еще не сели в автобус, поэтому я просто сидел, праздно глядя в окно. Примерно через 10 минут, когда мы уже собирались отправляться, Рюдзаки и остальные наконец сели в автобус. —Ах, Брати-и… Я имею в виду, Накаяма-кун сидит рядом со мной. Азуса не называет меня «Братиком» в школе. Похоже, она хочет, чтобы Рюдзаки думал, что мы незнакомцы с одной фамилией, чтобы избежать каких-либо странных недоразумений. —Азуса, не хочешь пересесть, чтобы занять место у окна? Однако то, что она ставит свои мысли выше моих, делает ее похожей на младшую сестру. Ее эгоистичное и требовательное отношение ко мне такое же, как и тогда, когда мы были дома не так давно. Вспоминая те события, я уступил ей свое место. *Интересно, что думает по этому поводу Шимоцуки?* Когда я посмотрел на нее, я увидел, что она сидит рядом с Сузуки-сенсеем и прислонилась к окну. На ней была соломенная шляпа, возможно, служившая маской для глаз. Автобус наконец тронулся. —Доброе утро всем. Прежде чем мы начнем школьный лагерь, все ли в порядке? У нас есть довольно много времени, прежде чем мы доберемся до места назначения, поэтому позвольте мне рассказать вам забавную историю, чтобы скоротать время~ Сузуки-сенсей внезапно решила стать нашим «гидом». При этом все студенты были заняты болтовней друг с другом. В автобусе было так шумно, что я с трудом слышал человека рядом со мной. —…Привет, Братик. Азуса решила поговорить со мной прямо в этот момент. Я решил проверить Рюдзаки и глянул по диагонали назад. Он сидел, прислонившись к окну с закрытыми глазами. Учитывая шум, он, вероятно, все равно не услышал нас с Азусой. Убедившись в этом, я ответил: —Ага? Разговариваешь со мной, хотя Рюдзаки так близко… должно быть, тебе действительно нужно что-то мне сказать. —Да вроде. Не встречаясь со мной взглядом, она посмотрела на мое отражение в окне и продолжила. —Характер братика Рёмы в последнее время был очень плохим… В конце концов, как и ожидалось, речь шла о Рюдзаки Рёме. —Он всегда холоден ко мне… как будто он чем-то обеспокоен или озадачен. Из-за этого он на самом деле не заботится обо мне. То, как холодно к ней относился тот, кого она так жаждала, действительно стало для нее шоком. —И я знаю причину этого. Вы с Шимоцуки в последнее время ладите, верно? Братик Рёма, кажется, очень разозлился из-за этого. —…Мы действительно стали ближе друг к другу? —Есть ли у тебя самосознание? В классе об этом ходят слухи… в конце концов, Шимоцуки-сан всегда смотрит на тебя. С тобой что-то не так, если ты еще этого не заметил. Мои худшие опасения сбылись. Мы теперь выделялись в классе... —Это снова заставило меня осознать: в конце концов, больше всего братик Рёма любит Шимоцуки-сан… но я тоже люблю его, понимаешь? Если эта безответная любовь продолжится, я не думаю, что смогу больше продержаться. Похоже, пустота безответных чувств наконец-то добралась и до нее. —Вот почему я, Азуса, собираюсь признаться братику Рёме. Наконец ее чувства взорвались. —Я не знаю, почему он мне так нравится, но я его просто обожаю. Эти чувства, я больше не могу их сдерживать. Она продолжила, не дожидаясь моего ответа, как будто думала: «Я больше не могу терпеть эти чувства, поэтому просто выплюну их все». Мое сердце немного болело, видя ее в таком состоянии. *Ты действительно старалась изо всех сил, да?* Азуса столкнулась со своим чувством любви, всем, что у нее было. Если это так… Я просто послушаю, что ты скажешь. Даже если я недостойный брат, неспособный оправдать твои ожидания, я могу сделать хотя бы это. —Вообще-то есть легенда, которая гласит: "Если признаться во время костра в школьном лагере, то это обязательно сбудется". —Действительно? —Ага. Я думаю, что это легенда нашей школы, передаваемая из поколения в поколение. Кроме того, сегодня я молилась в храме, и сегодня должен быть мой счастливый день. Я даже принесла с собой талисман на романтический успех и вещь моего счастливого цвета. Этой подготовки должно быть достаточно, верно? Азуса рассказала мне обо всем, что она сделала, чтобы подготовиться к этому моменту. —Итак, со мной… все будет в порядке? Вероятно, она надеялась, что я, как ее брат, окажу ей небольшую поддержку в этот период беспокойства. Конечно, у меня не было причин отказываться. —Ах, я думаю, у тебя все получится. Услышав мой ответ, Азуса наконец повернулась ко мне. Я посмотрел на нее, и она засмеялась, как раньше. —Спасибо. Эта дружелюбная улыбка внезапно напомнила мне, какой она была раньше. Это напомнило мне, что Азуса всегда носила хвостики в начальной школе. Тогда ее рост был небольшим и с тех пор особо не изменился. Из-за этого она кажется молодой по сравнению с другими старшеклассниками, и у людей того же уровня стало привычкой относиться к ней как к младшекласснице. Увидев такую фигуру… время как будто остановилось. Прежде чем мы стали сводными братьями и сестрами, она потеряла родителей в результате несчастного случая. Возможно, с тех пор время для нее остановилось. *Пусть сегодняшний день станет началом ее прогресса…* Этого я желаю ей как сводному брату. Друзья детства — не единственные романтические партнеры. Рюдзаки… тот, кто по-настоящему любит тебя, всегда был рядом с тобой. Если Азуса сможет исправить Рюдзаки своей чистой любовью, я уверен, что они проживут счастливую совместную жизнь. Я верю в эту небольшую возможность. Автобус продолжил свой путь к месту назначения. Интересно, не была ли поверхность дороги неровной, потому что меня трясло сильнее, чем обычно… ---------- Я не могу вечно оставаться мобом Когда я вернулся на поляну, костер уже вовсю полыхал. Пламя, окруженное слоями аккуратно сложенных дров, ярко освещало всё вокруг. Рядом соорудили подобие сцены, на которой стояла Судзуки-сэнсэй с микрофоном. — Итак! Мы начинаем открытое шоу талантов — приглашаем всех желающих! Если кто-то хочет спать, можете возвращаться в свои комнаты, но те, кто останется — наслаждайтесь зрелищем! Дальше я передаю слово ведущим! ...От всего этого за версту веяло неприятностями. Учитывая недавнее «пробуждение» Рюзаки, кто знает, что он выкинет в следующий раз? Сейчас я просто хотел как можно скорее найти Шимоцуки-сан. Однако, сколько бы я ни искал, её нигде не было. Может, она не пришла? Наверняка она улизнула куда-нибудь, чтобы пропустить испытание храбростью... Может, она в итоге просто уснула. — Нет. Что-то, что было бы неудобно для Рюзаки, не могло произойти просто так. Ослаблять бдительность было опасно... Я решил, что лучше всего будет спросить Судзуки-сэнсэя, которыя могла знать, где она. — А? Шимоцуки-сан? Совсем недавно она отдыхала в своей комнате, но, похоже, быстро поправилась... так что она должна быть здесь. И я начал обходить место проведения мероприятия в её поисках. — Следующий номер — жонглирование от Танака-куна из третьего класса! Время неумолимо шло. Шоу талантов уже началось, ученики вовсю выступали на сцене со стендапом и разными номерами. Прошло, наверное, минут тридцать. И, как ни странно, я всё еще не нашел Шимоцуки-сан. Пока я в недоумении ломал голову над тем, куда она могла деться, шоу начало близиться к завершению. — Наше шоу почти закончилось! Есть ли кто-нибудь еще, кто хотел бы поучаствовать? И тут... — А! Вот она! Я наконец заметил Шимоцуки-сан. Она стояла у сцены и беспокойно оглядывалась, словно кого-то искала. К несчастью, я находился в самом конце зрительской зоны, и между нами стояла огромная толпа студентов — мне потребовалось бы время, чтобы добраться до неё. Но на секунду я позволил себе расслабиться, подумав: «Теперь всё в порядке. Я нашёл её...» Каким же я был дураком. — Второй год, второй класс, Рюзаки Рёма. Это внезапно, но... есть человек, которого я люблю с самого детства. Я хотел бы воспользоваться этим шансом и признаться ей. Я резко вскинул голову от шока. На сцене с микрофоном в руке стоял Рюзаки Рёма. Дело плохо. Выражение решимости на его лице заставило меня затаить дыхание. Самопровозглашенный главный герой, полностью «пробудившийся», излучал присутствие, не поддающееся описанию. Все взгляды были прикованы к нему. Даже болтавшие девушки, парни, бездельничавшие по краям площадки, и сонные учителя — все они были заворожены Рюзаки Рёмой. — Стыдно говорить это перед всеми, но... ладно, неважно. Скажу прямо — это признание. ...Подумать только, что он выкинет это здесь и сейчас — я и представить себе не мог. Из всех возможных ситуаций это был абсолютно худший сценарий. — Поэтому, пожалуйста... поднимись на сцену — Шихо! В тот самый миг, когда он выкрикнул её имя, всеобщее внимание переключилось на девушку, стоявшую у сцены. И в это мгновение Шимоцуки-сан застыла. — ............ Она просто стояла там, молча глядя на сцену. Её тело не двигалось ни на дюйм. Казалось, она буквально превратилась в лед. Это не было удивительным. Ведь Шимоцуки-сан... настолько застенчива, что не может вымолвить ни слова, когда рядом люди. Сейчас, даже если бы она хотела ответить, она выглядела совершенно парализованной. Если бы я только остался рядом с ней, как обещал... Если бы я был там, возможно, я бы помог ей справиться с робостью — возможно, она смогла бы ответить должным образом. Я должен это остановить! Шимоцуки-сан страдает из-за меня. Вот почему я обязан что-то предпринять. Я это понимал. Но... в горле стоял невыносимый комок. — ! Я не мог говорить. Как бы я ни старался, казалось, что что-то блокирует мой голос. Тогда я воспользуюсь ногами! Если не могу говорить, то просто ворвусь на сцену. Так я смогу остановить Рюзаки. Я знал это. Я понимал это на сто процентов... и всё же — ! Я не могу пошевелиться. Мое тело казалось тяжелым. Словно что-то невидимое давило на меня сверху. Конечно, я этого не видел. Может быть, это было только у меня в голове. Но... это было слишком явно для совпадения. Неужели бог ромкомов действительно так сильно не хочет, чтобы кто-то мешал Рюзаки...?! То, что я испытывал, было классической «сюжетной броней». Если бы я вмешался, это разрушило бы романтическую линию Рюзаки. «Твоя роль как фонового персонажа окончена. Просто помалкивай». Именно так это и ощущалось — будто некая невидимая сила приказывала мне стоять смирно. Тело не слушалось. Так вот в чем дело... странно своевременное признание Азусы, то, что я никак не мог найти Шимоцуки-сан в толпе — всё вело к этому моменту?! Теперь всё обрело смысл. Азуса говорила в автобусе, что признается во время костра, но в итоге сделала это раньше, во время подготовки. И действительно было странно, что я не мог найти Шимоцуки-сан в таком маленьком месте. Они подловили меня... Мне нужно идти. Я должен добраться до неё...! Я изо всех сил пытался сдвинуть ноги. Я стиснул зубы, стараясь сопротивляться силе, удерживающей меня, но не мог сделать и шага. Поэтому всё, что мне оставалось... это смотреть на сцену. — Шихо, поднимешься сюда? Я хочу, чтобы ты услышала, что я чувствую. Рюзаки позвал Шимоцуки-сан. Некоторое время она стояла безэмоционально... затем, наконец, неуверенно начала идти к сцене. Было ясно, что она не в своем уме. Но никто больше этого не замечал. Все ждали громкого признания. В конце концов, «тот самый суперпопулярный Рюзаки наконец-то признается» — таков был сюжет. Именно ради этого все и собрались. Прервать его сейчас было бы просто неуместно. — Прости, что обрушил это на тебя так внезапно, Шихо... но я должен был сделать это сейчас. Мне нужно сказать это вслух. Пожалуйста, выслушай. Как только Шимоцуки-сан ступила на сцену, Рюзаки начал свое признание. Его лицо сияло от возбуждения. — ... Тем временем лицо Шимоцуки-сан оставалось пустым. Эта пустота лишь сильнее подчеркивала её красоту. Её прозрачное выражение лица, молчание... это пленило всех. Она была прекрасна — никто здесь не мог этого отрицать. И из-за этого никто не понимал, что её лицо застыло от страха — кроме меня. Рюзаки продолжал, ничего не замечая. — Я думаю, что люблю тебя с самого детства. Твои прекрасные серебряные волосы, твои ясные небесно-голубые глаза, твоя светлая кожа, твоя хрупкая фигура — всё это очаровывает меня. И дело не только во внешности. Мне нравится твоя тихая манера держаться, то, как ты любишь быть одна, то, какая ты нежная — мне хочется заботиться о тебе. Я люблю в тебе всё. ...Какое ужасное признание. Для того, кто был её другом детства, он ни черта не знает о Шимоцуки-сан. По сравнению с признанием Азусы, его слова были невероятно поверхностными. И всё же, просто потому, что это говорил Рюзаки... его слова, казалось, имели вес. Именно это и пугало. — ...Я полагал, что ты и так знаешь, даже если я не говорю об этом. Наверное, я загордился, думая, что статуса друга детства достаточно. Я думал, Шихо поймет меня без слов — это было моей ошибкой. Нет. Шимоцуки-сан достаточно чувствительна, чтобы улавливать невысказанные чувства. Но Рюзаки извращает факты как ему вздумается, лишь бы это устраивало его самого. — Я был идиотом... Ты была особенной для меня, Шихо, но я не был особенным для тебя. Вот почему ты на самом деле меня не знала. Вот почему ты не могла меня полюбить. «Она не ненавидит меня потому, что знает меня и отвергла. Она просто еще не любит меня, потому что недостаточно хорошо меня знает». Вот в чем убедил себя Рюзаки. — Шихо немного застенчива и не из тех, кто лезет напролом... так что, полагаю, она была застигнута врасплох напористым признанием того другого парня. Ей, вероятно, было неловко отказывать ему. Вот почему она не могла его игнорировать. Сначала она обратила на него внимание только из чувства вины, верно? Теперь я всё понял. ...Этим «другим парнем» явно был я. — Я всегда прогонял любого, кто пытался приставать к Шихо, но этот оказался хитрым. Ему удалось проскользнуть мимо моего радара. Так теперь он намекает, что чувства Шимоцуки-сан ко мне были чистой случайностью? Если он в это верит... то его заблуждение куда серьезнее, чем я воображал. Но никто здесь его не поправит. А значит, всё, что говорит Рюзаки, теперь принимается всеми зрителями за «истину». — К тому времени, как я понял, что происходит, было уже слишком поздно. Шихо была готова выбрать кого-то другого. Я бы солгал, если бы сказал, что это не было больно. Видеть, как она улыбается ему — это разрывало меня на части. Я дулся, думая: «Я проиграл». Если бы он только остался таким, каким был. Ну, не мог же главный герой просто так сдаться. — В тот момент кое-кто сказал мне: «То, какой ты сейчас — это не круто». Она сказала: «Обычно ты намного круче и замечательнее». Эти слова сделали меня таким счастливым. Я был в шоке, узнав, что она видит меня таким. И затем Рюзаки заговорил о признании Азусы. — Именно тогда я понял — чувства не доходят, пока не скажешь их вслух. Другими словами, мои чувства так и не достигли Шихо, поэтому я решил, что должен признаться как следует. Да... я думал, что уже проиграл, но на самом деле битва еще даже не началась. Если бы я сдался до её начала, это было бы не в моем стиле — и я думаю, она сказала бы то же самое. ...Ясно. Рюзаки. Ты превратил искреннее признание Азусы в какую-то вдохновляющую байку? То, как ты полностью проигнорировал её чувства — это было пугающе извращенно. — Я знаю, что опоздал. Сердце Шихо, вероятно, склоняется в другую сторону... или, скорее, ты, наверное, думаешь, что это несправедливо по отношению к тому парню, верно? Но такова любовь. Поэтому я хочу, чтобы ты приняла и мои чувства тоже. И тут признание Рюзаки приняло ужасный оборот. — Пожалуйста, скажи мне свой ответ сейчас. Если это «нет», я буду стараться сделать так, чтобы ты полюбила меня в будущем. Но если ты можешь принять мои чувства — станешь ли ты моей девушкой, а не просто другом детства? В любом случае, Рюзаки собирался преследовать Шимоцуки-сан. Он планировал действовать агрессивно, чтобы заставить её влюбиться. И он ни на секунду не сомневался, что в конце концов она сдастся. Но она знает Рюзаки. Она держалась на расстоянии именно из-за этого. А значит... она должна хотеть четко отвергнуть его, чтобы остановить эти нежелательные поползновения. — ... Но Шимоцуки-сан не могла ничего сказать. В полном молчании, даже не моргая, она просто стояла без выражения, слушая слова Рюзаки. Будь она в своем обычном состоянии — не подавленная — она бы без колебаний отвергла всё, что он сказал. Я уверен в этом. Но эта ситуация... была слишком ненормальной. Нет ни единого шанса, что кто-то вроде неё под взглядами такого количества людей сможет дать отпор. Думаю, даже это было результатом «сюжетного удобства». Потому что, будь она собой, она бы отвергла признание Рюзаки, и на этом бы всё закончилось. «Ромком Рюзаки Рёмы не заканчивается. Он продолжается». Вот какую волю я чувствовал в воздухе. Предположим, Шимоцуки-сан так и будет молчать. Тогда после этого Рюзаки начнет свое неустанное преследование. И через это — как при медленном отравлении — её мысли будут постепенно переписаны... пока она не придет к тому, чтобы полюбить его. Такой сценарий не казался надуманным. Но принесет ли ей такое будущее хоть каплю счастья? ...К сожалению, я не мог в это поверить. Рюзаки совершенно её не понимает. Он не видит ничего, кроме своей версии реальности. Она никак не может быть счастлива с кем-то настолько эгоистичным. Я должен это остановить... Я не могу позволить всему закончиться вот так! Я это знал. Но всё же моё тело не двигалось. Давящее напряжение становилось всё тяжелее с каждым мгновением... и казалось, что оно связано с той подавляющей «силой протагониста», которую излучал Рюзаки. Мне хотелось сдаться. Проклятье! Неужели я действительно бессилен что-либо сделать...? «Ты сделал достаточно для фонового персонажа. Тебе больше не нужно страдать». Так говорил голос в моей голове. Отрешенный, равнодушный — это был голос того человека, которым я был раньше. «Фонового персонажа» Накаямы Котаро. Если бы я продолжал слушать его, как всегда, передо мной открылся бы более легкий путь. Но я этого не хотел. Потому что... я встретил Шимоцуки-сан. Я узнал, как весело проводить с ней время. Я никогда не захочу возвращаться к тому пустому, одинокому существованию. Так что — двигайся! … Именно тогда это и произошло. Пока я боролся с силой сюжета. Я мельком увидел лицо Шимоцуки-сан. И понял... её губы шевелятся, едва заметно. Конечно, я не мог услышать её с такого расстояния. Но почему-то я понял, что она пытается сказать. — Накаяма-кун. Она беззвучно повторяла мое имя — снова и снова. И в этот миг все силы вернулись в мое тело. — ...Да, я слышу тебя. У меня не было такого острого слуха, как у Шимоцуки-сан. Но я всё это время внимательно наблюдал за ней — и поэтому понял. Шимоцуки-сан звала меня на помощь. В этот момент она полагалась на меня больше, чем на кого-либо другого. Она рассчитывала на меня. Вот почему... я хотел ответить. И в то же время я осознал — насколько чрезмерно напряжен я был, и именно это напряжение мешало мне нормально двигаться. Я снова стал рабом сюжета. Я бессознательно заморозил себя, действуя так, как было удобно Рюзаки. Но... Шимоцуки-сан изменила ту версию меня. — Жди меня. Я помогу тебе... обещаю. Я прошептал это так тихо, что слова никак не могли долететь до сцены. Но Шимоцуки-сан со своим острым слухом... повернулась и посмотрела на меня, словно вздрогнув. В тот момент, когда её небесно-голубые глаза встретились с моими, я почувствовал, как сила приливает к моему телу. — Как нелепо. Ты думаешь, такое признание допустимо? И тогда я наконец заговорил. Голос не был громким. Но в воцарившейся тишине эти неуместные слова резко отозвались в толпе. Щелк. В моей голове раздался звук. Словно переключился тумблер, меняя мой характер. Видимо, я решил перестать быть бессильным массовкой. Рюзаки Рёма. Ты в курсе, что истории могут заканчиваться плохим финалом? В твоем ромкоме, где ты только и делаешь, что приносишь несчастья героиням, нет места счастливому концу. Я этого не допущу. Если это необходимо, я перестану быть массовкой. Я стану именно тем, кто тебе нужен — злодеем, стоящим на твоем пути. ◆ Если это ради её защиты... я пойду на всё. Даже если это значит стать антагонистом, который разрушит саму историю. — Рюзаки. Ты и правда трус... это твое признание — самое худшее из возможных. Я медленно начал идти к сцене. Между тем Рюзаки, чей триумф был прерван, ухмыльнулся с вызывающим видом. — Я знал, что ты появишься. Накаяма, я и не думал, что ты будешь просто сидеть и смотреть. Ну и что? Запаниковал? Ты расслабился, думая, что уже победил — а потом я выкинул этот номер и застал тебя врасплох, верно? Он выглядел таким самодовольным — но дело было не в этом. — ...Скажи мне. Зачем тебе признаваться в такой ситуации? Ты говоришь, что любишь Шимоцуки-сан, верно? Если это правда, то в твоих действиях нет никакого смысла. [[image:/storage/reader-images/ce9fe046e2a6cf6883a6d903b7aa1ada0fa34e9d.jpg]] Я поднялся на сцену и в упор уставился на Рюзаки. Естественно, студенты в зале засыпали меня раздраженными взглядами в духе «не порти момент», но я их игнорировал. Всё, чего я хотел... это защитить Шимоцуки-сан. — А? В чем твоя проблема?.. Я вообще не понимаю, что ты пытаешься сказать. Признание — оно и есть признание, неважно когда и где, верно? Я сделал это перед всеми, потому что хотел показать, насколько я серьезен. — Ты всегда такой, Рюзаки. Всё крутится только вокруг тебя. Такой самовлюбленный... ты никогда не задумываешься о другом человеке. Ты думаешь только о том, от чего тебе самому будет хорошо. — ...Ты что, не в себе от моего признания? Ты несешь какую-то чушь. Слушай, не паникуй только потому, что проигрываешь. Остынь и начни соображать нормально. — Нет. Дело не в этом... Ты всегда смотришь на вещи только со своей колокольни. Вот почему ты продолжаешь ранить людей. Да брось, Рюзаки — неужели ты не видишь? Неужели не видишь выражение лица человека, о котором ты якобы так печешься? С этими словами я осторожно взял Шимоцуки-сан за руку. — … И тут это случилось. — Ик... нх-х... Всё это время она оставалась бесстрастной... но в тот миг, когда я коснулся её руки, из её глаз хлынули крупные слезы. Она пыталась что-то мне сказать, но всхлипы мешали ей. Слезы не останавливались. Я просто мягко погладил её по спине и сказал, что ей не нужно ничего говорить прямо сейчас. Она сломалась — была полностью раздавлена происходящим. — Шихо? П-почему... почему ты плачешь? — Рюзаки выглядел ошарашенным. Видеть, как такая чудесная девушка рыдает — это причиняло боль даже просто со стороны. Не только для Рюзаки. Не только для меня. Даже у остальных студентов на лицах появилось скорбное выражение. В этот момент... атмосфера изменилась. Сначала мое вмешательство вызвало у всех лишь замешательство и напряжение. Но вскоре это замешательство сменилось сочувствием к Шимоцуки-сан. В то же время странная аура слепой поддержки Рюзаки начала давать трещину. — Что происходит?.. — Шимоцуки-сан... она плачет? — Разве во всем этом нет чего-то неправильного? — Да... это совсем не похоже на романтическое признание. Вся толпа разом зашумела. Чтобы снова сфокусировать общее внимание, я снова повысил голос. — Рюзаки, это твое признание было просто показухой? Тебе ни разу не пришло в голову, что, возможно — просто возможно — девушка, которой ты признаешься, может быть до боли застенчивой? Что само присутствие людей заставляет её вздрагивать? Я говорил четко, словно обращаясь ко всем сразу. Раз уж я всё равно ввязался... я хотел, чтобы все поняли. Хотел, чтобы они поняли: Шимоцуки Шихо не просто «красивая картинка». Да, она была особенной, но в то же время — самой обычной девушкой. — Шимоцуки-сан именно такой человек... так что не делай с ней этого. Как ты можешь быть её другом детства и до сих пор не понимать таких элементарных вещей? Когда тебе так признаются, выставляя напоказ, как в каком-то шоу — она физически не может сохранять спокойствие. Я не собирался прощать ему эту слепоту. Я не позволил бы списать это на простое «сюжетное удобство». Если никто другой не решился это озвучить, то это сделаю я. Если это поступок, не подобающий персонажу массовки — что ж, я стану антагонистом, если придется. Если это нужно для защиты Шимоцуки-сан... Рюзаки, я буду противостоять твоему ромкому до самого конца. — ...Накаяма-кун, прости. Я, эм... — Тебе не нужно ничего говорить. Просто дыши глубже... Всё хорошо. Дальше я со всем разберусь... Просто стой за моей спиной. Большего мне не нужно. Я мягко прервал её и улыбнулся, чтобы успокоить. — ...Хорошо. Я поняла. Затем Шимоцуки-сан сделала шаг и встала позади меня. Она начала теребить край моей олимпийки. Заинтересовавшись, я оглянулся — и обнаружил, что она вытирает об неё слезы и нос. Ну надо же. Даже в такой момент она оставалась такой естественной растяпой... Я чуть не рассмеялся. Но сейчас было не время расслабляться. Я снова сосредоточился и повернулся к Рюзаки. — Шихо застенчивая? Слабохарактерная? Ни за что. Это не может быть правдой... Шихо тихая, любит одиночество, не проявляет интереса к другим — она одинокая, неприкосновенная личность... Вот почему она никогда не смотрела в мою сторону, избегала общения с кем-либо, и — разве не такой она была всегда? Рюзаки всё еще цеплялся за свои заблуждения. Но его слова больше не имели веса. Слезы Шимоцуки-сан и её реакция уже опровергли всё, что он сказал. — ...Ты всегда так делаешь. Переворачиваешь всё так, чтобы это соответствовало твоему сценарию. Говоришь, она тихая? Любит одиночество? Не интересуется другими? Это совсем не так. Она разговорчивая, она всегда мечтала о друзьях, и ей безумно любопытны люди. Просто... у неё не хватало смелости сделать первый шаг — потому что она скромная и тихая. Я решил, что раз уж начал, то развею каждое его заблуждение до последнего. — Тогда — тогда почему она была холодна со мной?! Если она хотела друзей, если хотела общаться, я был рядом! Я её друг детства! Я знаю её лучше всех — так почему она не приняла меня?! — Ты до сих пор не понимаешь? ..Причина очевидна. На моем лице промелькнула улыбка. Я сам этого сначала не осознал. Но, пытаясь найти способ по-настоящему донести чувства Шимоцуки-сан до Рюзаки, я пришел к этому: к насмешке. — Шимоцуки-сан видела тебя насквозь, Рюзаки. Твой эгоцентризм. Твою заносчивость в отказе понимать чужие чувства. Твою навязчивую «доброту». Твою уверенность в том, что она, конечно же, тебя полюбит. Твою слепоту к чужим эмоциям. То, как ты строишь из себя очаровашку только перед девчонками, распыляясь как бабник... Она терпеть не могла твой эгоизм и безответственность. Вот в чем дело, не так ли? — Н-не может быть... Я её друг детства…! Это ничего не значит. Я не собирался позволять самопровозглашенному главному герою отделаться очередной порцией иллюзий. — То, что вы друзья детства, еще не значит, что вы близки. Для Шимоцуки-сан ты просто человек, которого она знала давным-давно... Смирись с этим. Прими эту правду наконец. Облекая это в слова, я отрезал ему последний путь к отступлению. И даже могучий протагонист Рюзаки... выглядел искренне раненным этой истиной. — Это неправда... Это не... Это не — это НЕ ТАК!! Он закричал, глядя на меня налитыми кровью глазами. Но даже этот взгляд продлился лишь мгновение — потому что каждый раз, когда он смотрел, он натыкался на Шимоцуки-сан, стоящую за моей спиной. И каждый раз это напоминало ему о том, что выбрала она не его. — Проклятье!.. Я встретил её первым! Я полюбил её первым... Не забирай у меня Шихо... Будь оно всё проклято... Его горькие, отчаянные слова эхом разнеслись в притихшей толпе. В этот момент... Рюзаки выглядел настолько жалко и не круто, что на это было трудно смотреть. Эх... Каким-то образом мне наконец удалось сорвать фальшивую маску с Рюзаки Рёмы. Прости, что сделал это сразу после твоего «пробуждения», но ты возвращаешься к состоянию просто Рюзаки Рёмы. Потому что, если бы я этого не сделал... у меня было чувство, что он никогда не оставит Шимоцуки-сан в покое. Я не мог позволить ему продолжать заблуждаться, игнорировать или извращать правду. Я должен был дать ему четко понять, что Шимоцуки Шихо не считает Рюзаки Рёму кем-то особенным. Для этого оставалось лишить его последней опоры. Это была — уверенность, которую Рюзаки обрел благодаря Азусе. Её любовь, которая должна была изменить его к лучшему, вместо этого стала своего рода допингом, пробудившим его «силу протагониста». Эта его уверенность — вот что было настоящей проблемой. — Почему ты? Почему кто-то вроде тебя — какой-то серый, ничем не примечательный статист из массовки — стал особенным для Шихо?! Это я заслуживаю её. Я должен быть на твоем месте! Даже сейчас, в самом конце, он всё еще не мог этого принять. — Почему Шихо не смотрит на меня?.. Я любил её. Я отказывал другим девчонкам, которые пытались меня соблазнить. Я столько раз сдерживал себя. Каждый раз, когда я поддавался искушению, в памяти всплывало её лицо, и я отступал. Она была единственной особенной для меня... В этот момент я больше не мог этого слушать. Сами собой из меня вырвались смешки. — Ха-ха... как жалко. Мне на самом деле жаль девушек, которым ты нравился. На это больно смотреть. Они вкладывали всё в свои признания, искренне говорили тебе, как любят тебя... а ты просто игнорировал их. Ты растаптывал их чувства, втаптывал их в грязь и не делал ни малейшей попытки дать что-то взамен. И ты называешь это преданностью? ..Не смеши меня. В моих мыслях возникло лицо моей сводной сестры. Я никогда не прощу этому парню то, что он причинил боль такому дорогому мне человеку. — Я был предан! Даже когда другие девушки признавались мне, я любил только Шихо! Вот почему это признание должно было увенчаться успехом... Иначе как бы я вообще смог смотреть в глаза той девушке, которая призналась мне?! Нет. Это работает не так. — ...Если бы ты хотел уважить её признание, то должен был принять его. Не пытайся превратить отказ ей в какую-то благородную сказку. Не оправдывай причиненную ей боль. «Не сможешь смотреть в глаза»? Не смеши. Ты уже потерял право смотреть ей в глаза. Я не хотел, чтобы он больше использовал имя Азусы для оправдания своих поступков. Для человека, который думал только о себе, он уж очень любил прикрываться другими, чтобы оправдать свои решения. Что бы случилось, если бы Азуса не призналась ему? Если бы она не подпитала его эго, сделал бы он это? Хватило бы у него наглости стоять на сцене? Сомневаюсь. Без этого «допинга» он ни за что не смог бы поступить так высокомерно. — Подумай. Какое лицо было у неё, когда ты ей отказал? Она улыбалась? Она правда выглядела счастливой? Или она была как Шимоцуки-сан только что — на грани слез? Заплаканное лицо Азусы всё еще стояло у меня перед глазами. Это болезненное выражение... я никогда не смогу его забыть. — Перестань отворачиваться от того, чего не хочешь видеть. Не забывай, что из-за тебя кому-то было больно. Если ты действительно ценил её признание... тогда не очерняй её чувства еще больше. — ...Тц. Я был уверен, что Рюзаки теперь всё осознал. Он потерял свою уверенность. Он знал, что потерпел крах. И в этом состоянии он наверняка отчетливо вспомнил — дрожащее, залитое слезами лицо Азусы. Вот почему он не мог ничего сказать. Он мог только опустить голову. На этом «пробуждение» главного героя окончательно завершилось. Эффект допинга от признания Азусы прошел, и Рюзаки Рёма превратился в того, кем был всегда — просто в Рюзаки Рёму. Теперь... давай покончим с этим. Рюзаки Рёма — твой жалкий ромком на этом заканчивается. ◆ Главный герой, обретший уверенность после признания Азусы, преодолел свои слабости и пробудился. Если бы история шла по стандартному сценарию, всё двигалось бы к счастливому концу. После сегодняшнего дня Рюзаки Рёма мог бы вырасти и эволюционировать. Он мог бы завоевать главную героиню, Шимоцуки-сан, и со временем очаровать всех второстепенных героинь в будущих арках. Но тем, кто вставил палки в колеса этой мечте... был кто-то, кто всегда оставался лишь персонажем массовки. Накаяма Котаро. Другими словами — я был единственным просчетом Рюзаки Рёмы. И на этом история развалилась. Его тщательно выстроенный гаремный ромком, который каким-то чудом держался до этого момента... был вдребезги разбит таким аутсайдером, как я. — ...Нет... Всё должно быть не так...!! Даже после этого Рюзаки продолжал сопротивляться. Его нежелание сдаваться было почти легендарным. Возможно, он не хотел, чтобы последнее слово осталось за кем-то вроде меня. Вот почему закончить этот фарс... должна была именно она. — …Спасибо, Накаяма-кун. Спустя некоторое время Шимоцуки-сан, казалось, наконец успокоилась. Всё это время она пряталась за моей спиной — но теперь решительно сделала шаг вперед. — Теперь я в порядке... Прости, что заставила тебя волноваться, ладно? Она нежно взяла меня за руку — и, наконец, посмотрела прямо на Рюзаки. — Я должна сама это сказать. С её твердой решимостью Шимоцуки-сан снова стала самой собой. Моя помощь ей больше не требовалась. Поэтому я решил просто наблюдать за ней. — Эм... Рюзаки-кун... Как и ожидалось, разговор с Рюзаки заставлял её немного нервничать — голос был тихим. Но всё же слова, которые она смогла из себя выдавить, достигли его отчетливо. Он никак не мог притвориться, что не расслышал, переспросив «А? Что ты сказала?». — Ши... Шихо?.. — Рюзаки вздрогнул. Но в его глазах всё еще теплилась надежда, когда он смотрел на неё. В конце концов, она не отвергала его напрямую — сама еще ничего не сказала. Так что в его сознании всё еще оставался шанс на чудесное возвращение. Конечно, этому не суждено было случиться. — Рюзаки-кун. Я понимаю твои чувства... но, пожалуйста, выслушай меня. Впервые в этой истории главная героиня высказала свои честные чувства протагонисту. Нет, не как главная героиня ромкома Рюзаки — а как сама Шимоцуки Шихо, она говорила свою правду. — С тех пор как мы были детьми, ты всегда был окружен любовью... но я ни разу не видела, чтобы ты по-настоящему ценил это. Мне всегда было от этого очень грустно. Потому что, если бы я когда-нибудь полюбила тебя... я думаю, я бы хотела, чтобы ты относился ко мне серьезно. Возможно, в тот момент она говорила от имени каждой «героини», которая когда-то любила Рюзаки. Если бы и существовала версия истории, где она влюбилась в него, Шимоцуки-сан ясно дала понять — она никогда не была бы довольна тем Рюзаки, который стоит перед ней сейчас. — Я надеюсь, ты сможешь научиться думать о других, а не только о себе. То, что Рюзаки при всём своем эгоцентризме никогда не умел делать... было именно тем, что имело для неё наибольшее значение. — И если ты научишься... я думаю, музыка, которую ты играешь, будет звучать гораздо красивее. Но в такого, какой он сейчас — Шимоцуки-сан никогда не смогла бы влюбиться. — Я не могу принять твои чувства. И на этом она сама поставила точку. — ...Ты мне никогда по-настоящему не нравился, даже в детстве. Прости, что не говорила тебе об этом до сих пор. Услышав это от неё напрямую — у Рюзаки наконец не осталось иного выбора, кроме как принять это. — … Не проронив ни слова, он сошел со сцены. Затем он побрел прочь, бесцельно, туда, где никого не было. Никто не последовал за ним. Ранее Азуса погналась за ним, поддержала его. Но теперь... даже другие второстепенные героини не пытались его окликнуть. Похоже, даже они разочаровались в Рюзаки Рёме. Такова... судьба гаремного протагониста. Он предавал тех, кто его любил, топтал их чувства и делал вид, что ничего не замечает. И в итоге все они отвернулись от него. ...И вот так ромком Рюзаки Рёмы подошел к концу. Намного внезапнее, чем мог предсказать любой сюжет, занавес опустился над гаремной историей любви Рюзаки Рёмы. Хочешь читать бесплатные главы раньше других, без задержек, и быть в курсе моих новых переводов? Тогда тебе в мой ТГК: https://t.me/just_monika7 Больше глав на Бусти: https://boosty.to/sad_side ---------- Мой единственный и неповторимый главный герой Мы спустились со сцены и направились к группе сборных построек, похожих на складские помещения. Поскольку это было в некотором отдалении от площади, где проходил костер, вокруг не было ни души. Наконец-то мы могли ослабить бдительность и расслабиться. — Фух... Я совершенно выбита из сил. Со вздохом Шимоцуки-сан подняла глаза к небу. Она прищурилась, глядя на висящую над головой полную луну с легким голубоватым отливом. — Не думала, что всё так обернется... У-ух, я в итоге столько плакала. Купаясь в лунном свете, она закрыла покрасневшее лицо обеими руками, словно пытаясь спрятаться. — ...Слушай, я сейчас ужасно выгляжу? Кажется, у меня глаза и нос совсем красные от того, что я слишком много ревела. Так неловко, что Накаяма-кун видел меня такой. — ...Ты совсем не выглядишь странно. Я ни разу не подумал, что ты можешь быть хоть чуточку менее прекрасной, Шимоцуки-сан. Может, потому что я наконец немного расслабился, но я в итоге ляпнул то, чего обычно не говорю. — Для меня ты как принцесса из сказки... Кажешься кем-то совершенно недосягаемым, словно цветок на вершине высокой горы. Но стоит тебе заговорить, как с тобой становится очень легко общаться. У тебя такая теплая и яркая улыбка... Конечно, иногда ты бываешь эгоистичной, но даже это — часть того, что делает тебя такой очаровательной. Я выложил ей всё, о чем всегда думал — и, что забавно, она покраснела еще сильнее. — Н-нельзя говорить такие вещи! Теперь я стану пунцовой совсем по другой причине! Ты что, издеваешься надо мной, Накаяма-кун? Она так сказала, но было ясно, что ей это совсем не неприятно. Её губы дрогнули, будто она что-то бормотала себе под нос, и она не смогла скрыть ухмылку. — Нет, это ложь. Накаяма-кун очень добрый... Ты бы ни за что не стал вредничать. В конце концов, ты спас меня. Спасибо... правда. Сказав это, Шимоцуки-сан прислонилась ко мне. Наша кожа соприкоснулась, и её тепло передалось мне. Прежде чем я успел опомниться, моё собственное тело начало нагреваться в ответ. Сердце забилось чаще. И тогда, тихим голосом, Шимоцуки-сан продолжила. — Тогда у меня в голове просто всё помутилось... Я не знала, что делать, и не могла пошевелиться так, как хотела. Я никогда не умела выступать перед людьми... так что все эти взгляды, устремленные на меня, пугали. Все звуки начали отдаваться эхом в голове, и я почувствовала, что у меня начинается паника. Тогда... даже когда Рюдзаки признавался ей, Шимоцуки-сан не могла вымолвить ни слова. Должно быть, ей было по-настоящему тяжело. — Но потом я услышала твой голос... Ты был там, рядом со мной, и вдруг всё страшное перестало быть таким уж страшным. Накаяма-кун, ты мой спаситель. Спасибо, что помог мне. Она искренне улыбнулась мне. Кому-то вроде меня — просто персонажу массовки — Шимоцуки-сан показывала по-настоящему особенное выражение лица. Нет... для неё я вовсе не был просто массовкой. — Накаяма-кун, ты мой «героический протагонист»! Наверное, она единственная девушка в мире, которая могла бы сказать мне такое. Это сделало меня таким счастливым, что я едва не расплакался. Казалось, меня наконец-то спасли. У меня никогда не было уверенности в себе. Девушки, с которыми я был близок, разочаровывались во мне, отдалялись, и в конце концов я начал ненавидеть самого себя. Нет, даже до всего этого... я, вероятно, не особо любил себя с самого детства. Вот почему слова Шимоцуки-сан всегда исцеляли меня, снова и снова. «Спасибо»? Нет, это я должен ей сказать. Спасибо... за то, что приняла такого, как я. Спасибо... за то, что выбрала такого, как я. Спасибо... за то, что сделала меня своим главным героем. — Так что же мне сделать, чтобы выразить эти чувства? Что я должен сделать... как единственный протагонист Шимоцуки-сан? Именно об этом я думал, когда это случилось. Щелк. Внутри меня что-то переключилось. В то мгновение я точно знал, что должен сделать как «протагонист» Шимоцуки-сан. Вот оно... Мне просто нужно признаться. Даже такой самокритичный человек, как я, видел — Шимоцуки-сан проявляет явные знаки симпатии. Вот почему... я хотел ответить на её чувства. И если я был её протагонистом, то это было меньшее, что я мог сделать. — Шимоцуки-сан. Я... ты мне нравишься… Я попытался это произнести. «Ты мне нравишься». Вот что я хотел ей сказать. Но, конечно же, Шимоцуки-сан видела меня насквозь. — …Нет! Мое признание было резко оборвано. Прежде чем я понял, её маленькая ладошка накрыла мой рот. — Накаяма-кун... когда мы наедине, пожалуйста, не меняй свой «тон». ...С её природным острым слухом она почувствовала, что я переключился на другого «персонажа». — Ты мне нравишься именно таким, какой ты есть. Это нормально, если ты слабый. Это нормально, если ты жалкий. Это нормально, если ты не крутой. Тот Накаяма-кун, который просто остается собой... вот он мне нравится больше всего. Эти слова спасли меня, как и всегда. Не успел я опомниться, как тумблер, который я переключил, снова выключился. И тогда Шимоцуки-сан продолжила говорить со мной, мягко и терпеливо. — Тебе не нужно заставлять себя, ладно? По крайней мере, передо мной просто будь честен с тем, кто ты есть... Тебе не нужно спешить. Я знаю, что ты пытаешься оправдать мои ожидания, и это делает меня счастливой — но меня больше не устраивает такая пассивная привязанность. ...Её слова поразили меня как разряд тока. Она говорила мне, что то, что я только что пытался сделать — признаться — на самом деле было бы проявлением крайнего неуважения к ней. — Накаяма-кун, твои чувства действительно идут от сердца? Ты... правда понимаешь, что значит любить кого-то? — ...Это... Я не мог ответить. Поэтому я попытался еще раз хорошенько подумать о себе. Ты мне действительно нравишься, Шимоцуки-сан. Но совпадает ли мое «нравится» с тем «нравится», которое имеет в виду она?.. — Я уже какое-то время так думаю... но, Накаяма-кун, ты, кажется, совсем не уверен в себе. Вот почему... я не думаю, что ты по-настоящему любишь себя. А если ты не можешь любить себя, сможешь ли ты по-настоящему любить кого-то другого? Можешь ли ты действительно сказать... что влюблен в меня? ...Да. Она права. Я правда себя ненавижу. И если я в таком состоянии... могут ли слова «ты мне нравишься» действительно что-то значить? Имеют ли мои слова хоть какой-то вес? — Я не из тех девушек, которых может удовлетворить обычное «ты мне нравишься». Если я нравлюсь тебе только потому, что ты сначала понравился мне, это кажется просто одолжением. Будто ты пошел на компромисс. Ей не нужна была пассивная версия любви. Шимоцуки-сан искала что-то активное. Что-то настоящее. — Так что всё в порядке. Не нужно спешить. Тебе не нужно становиться кем-то другим только для того, чтобы ответить на мои чувства. До того дня, когда ты сможешь по-настоящему полюбить себя... до того дня, когда ты сможешь по-настоящему понять мои чувства... я буду здесь, ждать тебя. Если бы я начал встречаться с Шимоцуки-сан здесь и сейчас, возможно, это был бы аккуратный маленький хэппи-энд. Но её не волновали красивые сюжетные арки или складно упакованные финалы. Всё это не имело для неё значения. То, чего она действительно хотела... могло быть чем-то столь же простым и чистым, как счастье — для неё самой и для меня. — Позволь мне просто сказать это сейчас — Накаяма-кун... Нет, эм, К-Котаро-кун... ты мне н-нравишься, ясно?! Шимоцуки-сан сделала шаг вперед — тот самый шаг, который я, обычный персонаж массовки Накаяма Котаро, еще не мог сделать. Но Шихо, девушка по имени Шимоцуки Шихо, сделала этот шаг за меня. — Я приму твое признание, когда Котаро-кун научится по-настоящему любить себя. Она ждала меня в том месте — там, где я со временем смогу её догнать. Она верила в меня — верила, что Накаяма Котаро вырастет. И именно поэтому... я набрался смелости, чтобы последовать за ней. — ...Шихо. Спасибо... я буду стараться. Никаких больше формальностей. Я назвал её по имени, как близкий человек. По сравнению с её поступком, это был лишь маленький шажок. Но даже этот маленький шаг... сделал Шихо невероятно счастливой. — Да! Старайся, Котаро-кун... Я буду ждать, сколько бы времени это ни заняло! И затем она снова прислонилась ко мне. — ...Мы наконец можем называть друг друга по именам. Это немного неловко, но... в то же время очень приятно, правда? Поначалу нерешительно, она медленно обвила меня руками. Я обнял её в ответ, и она полностью расслабилась в моих руках. — М-м-м! Сердце Котаро-куна так быстро бьется! Но всё равно... это почему-то очень успокаивает. Как будто это не в первый раз — погоди... Затем, словно что-то вспомнив, она слегка приоткрыла рот и посмотрела на меня снизу вверх. — ...Что-то не так? Мне было любопытно, но она, похоже, не собиралась отвечать. Она лишь озорно улыбнулась, как будто на что-то намекая, а затем снова прижалась лицом к моей груди. — Ничего. Затем она снова обняла меня и сказала самую милую вещь на свете: — Котаро-кун... надеюсь, ты и впредь будешь заботиться обо мне, хорошо? У меня не было причин отрицать эти слова. Конечно... Я буду счастлив, если ты и дальше будешь оставаться рядом со мной. [[image:/storage/reader-images/abe9f4e399578eaa46ad467f0cfaa8a810ae5def.jpg]] Хочешь читать бесплатные главы раньше других, без задержек, и быть в курсе моих новых переводов? Тогда тебе в мой ТГК: https://t.me/just_monika7 Больше глав на Бусти: https://boosty.to/sad_side ---------- Эпилог: Мечта Начало июля. Лето уже окончательно вступило в свои права, и в одно из таких утр перед школой она сидела в своей комнате, перелистывая старый фотоальбом. — ...Фу-фу. Со стороны её понимающая улыбка при перелистывании страниц могла бы показаться даже немного жутковатой. Но никто не посмел бы винить её за такое хорошее настроение — в альбоме был запечатлен очень важный для неё человек. Он появлялся всего на трех снимках, и то лишь случайно попадал в угол кадра. Тем не менее, он там был, и Шихо в последнее время всё чаще разглядывала эти фото. С момента школьной поездки прошел уже месяц. А это значит... прошел месяц с тех пор, как она осознала истину. «Я знала, что что-то не так... С самого первого раза, когда мы заговорили в классе, я ни разу не чувствовала нервозности рядом с ним». Ей всегда это казалось странным. Обычно она тревожилась в присутствии большинства людей. Но с ним, с самого начала, она могла быть собой. Сначала она думала, что это просто совпадение. Что, возможно, он просто такой человек. Но после того как она обняла его во время поездки, прижалась ухом к его груди и услышала сердцебиение, она вспомнила этот звук. «Я знаю этот стук». Благодаря своему природному острому слуху она запомнила его накрепко. Это был звук, который она постоянно слышала еще младенцем — биение его сердца. — Ты ведь всегда был рядом со мной... Котаро-кун. Она тихо прошептала это, нежно коснувшись фотографии в своем детском альбоме. На снимке малышку Шихо держала на руках мама... а в углу, в кроватке, спал маленький мальчик. Она, конечно, почти ничего не помнила из того времени. Но была одна вещь, которая оставалась с ней всё это время. Это было его сердцебиение — сердцебиение Котаро. «Так ностальгично. Я ведь слышала этот звук постоянно...» Их кроватки стояли рядом в отделении для новорожденных, и их мамы, судя по всему, лежали в одной палате. Днем и ночью Котаро всегда был там. Вероятно, именно поэтому её тело помнило этот звук даже спустя столько лет. Она физически не могла нервничать, слыша этот ритм. Напротив, это был успокаивающий, знакомый такт, который дарил ей покой. Вот почему рядом с Котаро она всегда могла быть настоящей. — ...Ах, уже так поздно? В последнее время она постоянно отвлекалась на альбом по утрам и едва не опаздывала в школу. В панике она выскочила из дома. Пока она спешила к школе, она ловила на себе взгляды других учеников, что заставляло её инстинктивно опускать глаза. «У-ух... всё еще не привыкла к этому. Я так нервничаю...» Она по-прежнему плохо справлялась с чужим вниманием, когда была одна. Но стоило ей дойти до класса и увидеть его лицо, как всё напряжение мгновенно испарилось. — Доброе утро, Шихо. Его голос был мягким, но в нем отчетливо слышалась радость. И в тот миг, когда она увидела нежное выражение лица Котаро, Шихо не смогла сдержать улыбку. Со времен школьной поездки Шихо и Котаро стали больше общаться даже в классе. Благодаря этому её школьная жизнь стала гораздо более насыщенной. — Да. Доброе утро... Котаро-кун! Она подбежала к нему легким шагом — и снова услышала его. Сердце. Тук-тук. Этот уникальный ритм Котаро — тот самый звук, что она слышала в колыбели. «Интересно, какое лицо будет у Котаро-куна, когда он узнает, что мы друзья детства. Надеюсь, какое-нибудь смешное». Часть её хотела раскрыть правду просто ради того, чтобы увидеть его реакцию. Но прошлое не имеет большого значения. Важно то, что впереди... и она не может это торопить. Она хочет медленно сближаться с Котаро-куном... и однажды, она надеется, они смогут стать друг для друга чем-то еще более особенным. Шихо решила дорожить своими отношениями с Котаро. Чтобы потом ни о чем не жалеть, она сознательно решила не торопиться с ответом. — ...Что-то не так? Ты вдруг замолчала. Не выспалась? Погоди, только не говори мне, что снова заигралась допоздна? Это не дело — по ночам нужно нормально спать! — Н-не говори как моя мама! Ну да, я мало поспала... но всё нормально, я просто вздремну на уроках, так что дефицита сна не будет! — ...Это тоже вообще-то проблема. После обычной легкой перепалки Шихо направилась к своему месту. Она села рядом с Рюзаки Рёмой, который подпирал щеку рукой с угрюмым видом. Со времен школьной поездки он не сказал ей ни слова. Благодаря этому школьная жизнь в последнее время стала куда спокойнее. «Всё хорошо». Тем утром, глядя в окно, она тихо загадала желание. «Мне не нужно ничего идеального... Я просто хочу обычного счастья — чтобы Котаро-кун был рядом». Шихо не просила многого. Даже будучи «главной героиней», она чувствовала, что простого человеческого счастья более чем достаточно. И именно поэтому человек, которого она выбрала... не был протагонистом. ── Шимоцуки-сан любит массовку. Тот, с кем она почувствовала связь судьбы, не был какой-то выдающейся личностью — это был совершенно обычный человек. Кто-то достаточно добрый, чтобы всегда ставить других на первое место. Кто-то мог бы назвать это скучным. Но именно это она и полюбила. Не нужно драматических сюжетных поворотов или пафосных романтических сцен. Их история не нуждалась в падениях и взлетах. Всё, чего она хотела... это мирного счастья. По сравнению с обычными историями любви, их темп может показаться медленным. Но это было совершенно нормально. Нет — Шихо верила, что именно так всё и должно быть. И вот, история о самокритичном персонаже массовки подошла к концу... и началась тихая повседневная жизнь Котаро и Шихо. Их будущее некоторые вполне могли бы назвать «скучной неразберихой»... Хочешь читать бесплатные главы раньше других, без задержек, и быть в курсе моих новых переводов? Тогда тебе в мой ТГК: https://t.me/just_monika7 Больше глав на Бусти: https://boosty.to/sad_side ---------- Послесловие Большое спасибо за чтение! Меня зовут Кагами Ягами, я автор. Дописывая это послесловие, я искренне надеюсь, что каждый, кто взял в руки эту книгу, нашел в ней хоть каплю удовольствия. Эта история изначально задумывалась как повествование в стиле «нтр» (netorare) о персонаже массовки, который теряет своих близких подруг из-за гаремного протагониста, но в итоге сам начинает нравиться героине — подруге детства этого самого протагониста. Котаро, наш герой из массовки, в веб-версии был куда более самокритичным. Возможно, из-за этого серия получила довольно неоднозначные отзывы — честно говоря, она была своего рода «проблемным ребенком». Для издания ранобэ я хотел сделать историю более захватывающей, поэтому решил убрать большую часть того негатива. В результате более 90% истории было переписано с нуля. Но, честно говоря, я невероятно доволен тем, что получилось. Из-за этого основной сюжет здесь сильно отличается от веб-версии. Если вам интересно, я буду счастлив, если вы заглянете и туда — в сети опубликовано уже более 500 000 слов! А теперь слова благодарности: Моему редактору: Огромное спасибо за все ваши советы! Благодаря вашей поддержке качество истории неизмеримо выросло, и я смог поразмышлять над своими слабыми сторонами как писателя. Это был поистине обогащающий опыт. Надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество. Рохе, нашему иллюстратору: Я очень благодарен, что вы взялись за этот проект, несмотря на свой плотный график. Очаровательные персонажи, которых вы оживили, действительно придали мне сил. Издательству GCN Bunko: Поздравляю с запуском вашего нового лейбла! Для меня большая честь, что вы выбрали мою работу для своей дебютной линейки. Спасибо большое за вашу поддержку и внимание. Премии Net Novel Awards: Эта книга увидела свет благодаря возможностям, которые предоставила ваша платформа. Я глубоко благодарен за шанс принять в ней участие. И наконец, читателям, которые впервые открыли для себя эту историю — И тем из вас, кто поддерживал меня еще со времен веб-новеллы — Именно благодаря всем вам я смог продолжать идти вперед. От всего сердца — спасибо! Кагами Ягами Хочешь читать бесплатные главы раньше других, без задержек, и быть в курсе моих новых переводов? Тогда тебе в мой ТГК: https://t.me/just_monika7 Больше глав на Бусти: https://boosty.to/sad_side ---------- Экстра: Монолог так называемого (самопровозглашенного) Творца Представь, что этот мир — «история». Тогда, честно говоря, его нельзя назвать иначе как скучным. Унылым. В реальности не существует такого понятия, как «сюжет». Все живут обычной жизнью и умирают обычной смертью. В этом мире нет ни удушающе серьезных происшествий, ни заставляющего сердце биться чаще счастья, ни романтического трепета. Ничего этого здесь нет. Реальность скучна — возможно, именно поэтому я переехала из Америки в Японию. Это был маленький акт сопротивления, отчаянный крошечный бунт. И хотя я давным-давно разочаровалась в реальности, полагаю, какая-то часть меня всё еще надеялась, что, быть может — самую малость — в этом мире тоже можно найти историю. Сменить страну, сменить мир — возможно, я и правда надеялась на такой удобный поворот судьбы. В грядущем сентябре я переведусь в школу под названием «Юки-но Сиро». Мой выбор был совершенно случайным. У одного из деловых партнеров моего отца — он владеет сетью отелей — ребенок учился в этой школе, и я просто доверилась интуиции. Заодно, чисто ради забавы, я решила навести справки о своих будущих одноклассниках. У нас денег куры не клюют, так что я швырнула немного налички и наняла частного детектива, чтобы тот раскопал их подноготную. Просто на всякий случай, понимаете? Ну, вдруг там найдется девушка, свалившаяся однажды с неба? Или бедный парень, проданный родителями за долги? Герой, вернувшийся из другого мира? Или, может, гаремный протагонист с подругой детства и кучей влюбленных в него девчонок... Я полагала, что таких людей просто не существует, но всё равно — я искала. И — о чудо... я нашла одного!? Я сама затеяла этот поиск, но даже я такого не ожидала. Но пока я просматривала отчеты... он был там. Вопреки всему. Человек по имени Рюзаки Рёма — и в тот миг, когда я прочитала его досье, у меня по коже пробежал мороз. Я не могла поверить, что кто-то подобный существует на самом деле... Он был самим определением книжного главного героя. Вокруг Рёмы творились невероятные вещи. Вещи, которые попросту не случаются в этом сером, реалистичном мире. Пока я читала отчеты детектива — о его отношениях, людях вокруг него, их обстоятельствах и переменах, событиях, через которые они прошли — начала вырисовываться единая, цельная история. В первом семестре, сразу после поступления Рёмы в старшую школу... начал оформляться один четкий сюжет. Если вкратце: «Главная героиня не влюбилась в типичного гаремного протагониста — вместо этого она выбрала обычного персонажа массовки». Наблюдать за тем, как персонаж массовки, потерявший расположение других девушек и начавший ненавидеть себя, медленно находит спасение в главной героине... это было удивительно увлекательно. Впервые за долгое время я почувствовала, как что-то шевельнулось в этой нашей «реальности». Но всё же... да. Не стану отрицать, мне показалось, что чего-то не хватает. Будь я создателем этой истории... Я бы заставила некоторых персонажей страдать гораздо сильнее. Потому что, если честно, вам не кажется это несправедливым? После всей той боли, что он причинил тем девушкам, Рёма на самом деле не столкнулся ни с какими серьезными последствиями, и история для него просто закончилась. Разве это не трусость в чистом виде? Если есть грех, должно быть и наказание. Этот мальчик заслуживает чуть больше боли, вам не кажется? В противном случае мое отвращение к Рёме никуда не денется. В этой «Первой части», возможно, персонажи были слишком добры, или просто не хватило времени — но полное возмездие Рёме так и не было показано. И это, я бы сказала, серьезный изъян. Какая растрата потенциала. Если бы только Рёма страдал сильнее... это могло бы быть куда интереснее. Не думайте ни секунды, что такой уровень мести приносит развязку. Там всё еще полно места для того, чтобы их история выросла. И быть может, только быть может... она даже заставит меня сказать — «Так тебе и надо». Я хочу это видеть. Я хочу стать свидетелем такой истории — той самой, от которой мурашки бегут по спине. Вот почему я больше не намерена просто наблюдать со стороны. Если я буду сидеть и дуться, называя реальность скучной, я никогда не увижу ту историю, о которой мечтаю. Если она унылая, я сама сделаю её интересной. Если быть читателем недостаточно... тогда я стану творцом. Так что именно поэтому во «Второй части»... я, пожалуй, впишу себя в сюжет. Не волнуйтесь — это не будет какая-то мусорная сказка, где главная героиня и персонаж массовки держатся за руки и скачут по цветочному полю. Как создатель, я обещаю вам: я сотворю самый развлекательный ромком в стиле «получи по заслугам», который только видел этот мир! ...Ну что же, полагаю, на этом вступление можно красиво закончить. Вот и конец моей маленькой прелюдии и зацепка для «Второй части». Наслаждайтесь тем, что будет дальше... Хочешь читать бесплатные главы раньше других, без задержек, и быть в курсе моих новых переводов? Тогда тебе в мой ТГК: https://t.me/just_monika7 Больше глав на Бусти: https://boosty.to/sad_side ---------- Иллюстрации [[image:/storage/reader-images/8bf4f1f4ca46f12ed3f56e5804b1fc18d35c060e.jpg]] [[image:/storage/reader-images/646f73de4cfbbffa043d74c27b6e1815147bc647.jpg]] [[image:/storage/reader-images/77e57a99ad91fba09f9bb85a7406100f8690d301.jpg]] Больше глав на Бусти: https://boosty.to/sad_side ---------- Пролог: Монолог главного героя «Падшего гарема» Всё должно было быть совсем не так. — Проклятье! Ругательство вырвалось само собой. Я был в отвратительном настроении уже несколько дней. Несмотря на раннее утро — едва взошло солнце — я уже был на ногах. В последнее время я плохо спал. Безделье только усиливало раздражение, поэтому я решил, что прогулка поможет проветрить голову. Но даже тогда я не мог выкинуть ту сцену из мыслей и никак не мог успокоиться. Шихо... почему не я? Тогда, во время школьного выезда, я признался своей подруге детства, Шимоцуки Шихо, прямо на сцене — и она меня отвергла. Тот, кого она выбрала взамен, был просто серым, скучным и ничем не примечательным одноклассником. С тех пор прошло почти три месяца. И всё же я до сих пор не мог забыть выражение лица Накаямы... то, как он смеялся надо мной. — Не смей смеяться надо мной... Этого не должно было случиться. Я не тот, на кого такой парень может смотреть свысока. Внешность, оценки, атлетизм — во всём я лучше Накаямы. По сравнению со мной Накаяма — никто... просто какой-то персонаж массовки. И всё же я чувствовал себя неполноценным рядом с ним. В последнее время это чувство буквально пожирало меня изнутри. Как мне забыть самодовольный смех Накаямы? Я как раз думал об этом, когда... — Гав! Лай вырвал меня из раздумий. Я инстинктивно поднял голову и увидел собаку. — Подожди меня-а-а! — ...А? И тут — прямо передо мной я увидел девушку, которую вот-вот должна была сбить машина. Она была хозяйкой? Она гналась за собакой и, кажется, была совершенно дезориентирована... она не заметила приближающийся автомобиль. При таком раскладе её бы точно сбили. «У тебя ни за что не получится её спасти», — ехидно прошептал голос Накаямы в моей голове. Прежде чем я успел осознать, моё тело пришло в движение. — Осторожно!! Я бросился к ней, сбивая её с ног в сторону противоположного тротуара. — !! Мгновение спустя машина пронеслась прямо за нашими спинами. Благодаря моим рефлексам мне удалось её спасти. — Ух... черт, больно! Из-за того, как я прыгнул, я сильно ударился о землю. Боль пронзила локти, руки, спину, ноги — всё тело. Но это были всего лишь ссадины. Моё тело послужило подушкой и защитило её. Никто не мог бы придраться к такому исходу. Насмешливый голос Накаямы исчез из моих мыслей. Хорошо... больше не показывайся. Ты меня бесишь. — Э-эм... спасибо за помощь. А-агарито... Аригато, верно? — наконец я услышал голос девушки, которую только что спас. — Но трогать меня за грудь это немного... нехорошо, понимаешь? Её японский был ломаным, а по её светлым волосам и необычайно мягкой коже я понял, что она не японка. Как и Шихо, она была иностранкой. Ну, Шихо только наполовину, так что она всё же считается японкой. — Прости за это. Но слушай, я только что спас тебе жизнь. Сделай мне небольшую скидку. Я встал, и она последовала моему примеру. — Прости-и-и! Мой щенок внезапно рванул, и я побежала за ним не раздумывая... и чуть не попала под машину! ХА-ХА-ХА! Это было ужасно жизнерадостно для человека, который чуть не погиб. Желая увидеть, какое лицо соответствует этому смеху, я поднял взгляд — и замер. Передо мной, ярко улыбаясь, стояла невероятно красивая девушка. — ...! У меня перехватило дыхание. Она выглядела так, будто сошла прямо с экрана голливудского фильма... я чуть не рухнул на месте. Возможно, она была даже красивее Шихо — настолько она была ослепительна. И тут мне пришла в голову мысль. Что, если я заполучу девушку, которая будет еще красивее и милее Шихо? Разве это не докажет, что я лучше Накаямы? Если бы я смог встречаться с этой девушкой... возможно, чувство неполноценности перед Накаямой наконец бы исчезло. Осознание этого наполнило моё тело энергией. — А? Ты внезапно завис. Что-то не так? — Нет... ничего. В любом случае, рад, что ты в порядке. Я улыбнулся ей, одновременно сжимая кулак там, где она не могла этого видеть. «Ты всегда думаешь только о себе, не так ли?» — голос Накаямы снова отозвался в моей голове, но я проигнорировал его, мысленно показав ему средний палец. Смотри на меня... Я докажу, что я выше тебя, раз и навсегда. Не думай, что ты победил, Накаяма. Я, Рюзаки Рёма, еще не закончил… Больше глав на Бусти: https://boosty.to/sad_side ---------- Героиня для оживления сюжета? Летние каникулы пролетели в мгновение ока. В первый день второго семестра я — Накаяма Котаро — впервые примерно за полтора месяца прошел через школьные ворота. Несмотря на то что наступил сентябрь, жара всё еще не отступала. Большинство учеников вокруг всё еще были в рубашках с коротким рукавом, выглядя почти так же, как и до летних каникул. Вот почему она так сильно выделялась — хотя бы из-за своей одежды с длинным рукавом. Вдобавок к этому, с её бледно-серебристыми волосами и чистыми небесно-голубыми глазами, её внешность была далека от того, что ожидаешь увидеть у типичной японской девушки. Естественно, она приковывала к себе взгляды всех окружающих. Она была из тех девушек, что могут очаровать тебя, просто пройдя мимо. И теперь эта самая девушка с энтузиазмом махала мне рукой. — Эй-эй! Подожди-и! [[image:/storage/reader-images/63eae3e1828db1247d830331c7d7fcb92bd4ea9d.jpg]] Более того, она подошла так, будто хотела пойти вместе со мной. — Д-доброе утро… Шимоцуки-сан. Возможно, мои мозги все еще были немного затуманены после летних каникул. Я в итоге окликнул её так же, как делал это раньше. — Да, доброе утро. Хорошо, что ты не забыл со мной поздороваться — но ты ошибся с именем. Она посмотрела на меня с игривой улыбкой. — Назови меня правильно, как ты всегда это делаешь? Её глаза были прикованы к моему лицу, словно она чего-то ждала. И вот, отвечая на этот взгляд… на этот раз я назвал её правильно. — Доброе утро — Шихо. Услышав это, она быстро прижала ладонь к покрасневшей щеке. — Д-да… я всё никак не могу перестать улыбаться, когда ты вот так зовешь меня по имени. Доброе утро, Котаро-кун. Тогда, во время школьного выезда, мы начали называть друг друга по именам. С тех пор она терпеть не могла, когда её называли «Шимоцуки-сан», будто мы чужие люди. Благодаря этому я уже привык называть её просто «Шихо». — Я рада, что увидела тебя первым делом этим утром. Сегодня будет отличный день, тебе не кажется? — Да. Благодаря тебе, думаю, я смогу пережить первый урок после возвращения. — М-хм, старайся! А я, пожалуй, вздремну, чтобы приберечь силы на время после школы… вчера вышла новая игра, и мне нужно продолжить прохождение, как только закончатся занятия! — Погоди, это тебе точно выйдет боком… ты снова будешь плакать перед следующей контрольной. — Если я заплачу, ты ведь всё равно меня утешишь, верно, Котаро-кун? Я подстроился под её шаг, и мы пошли бок о бок. Шихо не умолкала всю дорогу до класса. Та тихая, бесстрастная «Шимоцуки-сан» из начала первого семестра давно исчезла. Во втором семестре это была яркая, веселая и разговорчивая «Шихо». ◆ Как только мы пришли в класс, сразу началось утреннее собрание. — Доброе утречко-о! Итак, сегодня у нас начало второго семестра… ха-ах, а я за лето так и не вышла замуж~. Я даже изо всех сил старалась на свиданиях вслепую, так где же я просчиталась~? В общем, сегодня у нас много объявлений, потому что во втором семестре нас ждет культурный фестиваль — Судзуки-сэнсэй говорила чуть быстрее обычного, возможно, потому что после перерыва накопилось слишком много информации. Но мои мысли были в другом месте. ...Рюзаки сегодня снова выглядит притихшим. На заднем ряду у окна — на так называемом месте главного героя — сидел Рюзаки Рёма, совсем как всегда. Он смотрел в окно с угрюмым видом. После того школьного выезда Рюзаки стал таким. Вялым, немотивированным. Честно говоря, мне это было на руку, так что я надеялся, что он таким и останется. Юзуки и Кирари… они такие же, как всегда. Две второстепенные героини продолжали бросать обеспокоенные взгляды в сторону Рюзаки. В последнее время они не очень ладили с ним. Их лица выглядели мрачными. Это тоже было частью того, как всё изменилось. И если говорить о самом большом изменении — Азуса… сегодня тоже не пришла. Моя сводная сестра, которая, вероятно, всё еще спала дома, не появилась даже теперь, когда начался второй семестр. После того как Рюзаки отверг её, она заметно потеряла свой блеск. Она перестала ходить в школу во второй половине первого семестра и заперлась в своей комнате. Я надеялся, что со временем она поправится… но пока я мог только тихо поддерживать её на расстоянии. Когда-нибудь, когда она будет готова снова встать на ноги, я хочу быть рядом. ...Оглядываясь назад, первый семестр был напряженным. Столько всего произошло — столько всего изменилось. На церемонии поступления я уже отдалился от своей сестры, своих подруг и подруги детства. Все они влюбились в Рюзаки Рёму, гаремного протагониста, и взяли на себя роли второстепенных героинь в его школьной жизни. Тем временем я проживал свои школьные будни как мрачный персонаж массовки. Именно в то время я встретил Шимоцуки Шихо. Хотя ей была отведена роль главной героини в ромкоме Рюзаки, она предпочла подружиться со мной. И с потерей главной героини гаремный ромком Рюзаки рассыпался. Напротив, «Накаяма-кун» и «Шимоцуки-сан» превратились в «Котаро-куна» и «Шихо». Медленно, но верно наши отношения начали расти. Я надеялся, что однажды они перерастут в нечто большее. Ромком Рюзаки уже закончился. Больше не было нужды спешить. Или, по крайней мере — я так думал. Но оказалось, что я ошибался. История Рюзаки Рёмы закончилась, да... но это был лишь временный финал. — Итак, на этом пока всё! Это было долговато, но с объявлениями покончено. А теперь… хм… она должна прибыть в любую минуту... Как только Судзуки-сэнсэй сверилась с часами, дверь класса внезапно распахнулась. — Привееет♪ А вот и торжественное появление Мэри-сан! Я приехала из Америки, но умею говорить по-японски, так что давайте все ладить, ладно☆ [[image:/storage/reader-images/a4e78b7ed6de3f0730a16ad5e440fe410aafb332.jpg]] В класс вошла эффектная блондинка с голубыми глазами. И в этот самый момент у всех в классе наверняка промелькнула одна и та же мысль: «Она прекрасна…». Но это была не просто обычная красота. Её приковывающая взгляды, гламурная фигура. Её шелковистые, сияющие золотые волосы, которые не смог бы воспроизвести ни один салон. Её белоснежная, безупречная кожа. Каждая её черта легко выходила за рамки того, что можно назвать «нормальным». Она была — точь-в-точь как Шимоцуки Шихо. Её внешность, несомненно, относилась к категории экстраординарных. — В общем, у нас тут новая ученица по обмену! Мэри-сан приехала к нам проездом из самой Америки, так что обязательно помогите ей освоиться здесь, в Японии! — Ёросику онэгаи симасу*! ...А! П.П: [Прошу любить и жаловать*] И затем — вот так просто — её глаза засияли, стоило ей заметить Рюзаки. — Рёма?! Я и не знала, что ты учишься в этой школе… это, должно быть, судьба! — А? Мэри-сан, вы знакомы с Рюзаки-куном? — Да-а♪ Он спас меня сегодня утром, когда меня чуть не сбила машина! — ...Э-это довольно драматичная первая встреча. Классный руководитель Судзуки-сенсей пыталась заговорить с ней, но Мэри видела только Рюзаки. — Рёма, я рассчитываю на тебя с этого момента, ладно? Это было похоже на что-то прямиком из первой главы романтической комедии. Наблюдая за тем, как красавица-блондинка радостно бросается к нему, я почувствовал безошибочное чувство тревоги. Неужели это… смена состава? Введение новой героини, чтобы избежать застоя сюжета — подобная «смена состава» является распространенным тропом. А это могло означать только одно… Ромком Рюзаки Рёмы начинался заново. Совсем как второй том серии, подхватывающий историю там, где закончился первый. ◆ Мэри Паркер. Студентка по обмену, родившаяся и выросшая в Америке. Судя по всему, она была поклонницей японской культуры и часто бывала здесь с семьей, когда была младше. Её характер был насквозь жизнерадостным — всегда улыбается, всегда полна энергии. Благодаря своей игривой, общительной натуре она мгновенно стала популярной среди одноклассников, и всего через неделю после перевода у неё уже была куча друзей. Прошла неделя с тех пор, как она присоединилась к классу. Я провел это время, тихо наблюдая за ней — и в процессе этого я пришел к одному очень четкому пониманию. Мэри-сан была, без сомнения, кем-то, кто обладал особыми качествами — отчетливым присутствием персонажа, которое выделяло её на общем фоне. Во-первых, её семья была богатой — чрезвычайно богатой, судя по тому, что я слышал. — ХА-ХА-ХА! Рёма, хочешь зайти ко мне в следующий раз? У меня супер-просторно, так что тебе точно будет весело! Согласно слухам, её дом был практически особняком за гранью воображения. Она также обладала выдающимися атлетическими способностями. — Рёма, я ведь только что бежала супер-быстро, правда? В Америке нужно быть такой шустрой, иначе не увернешься от пуль, знаешь ли☆ Во время физкультуры она отпустила такую шутку, при этом полностью обогнав парней из секции легкой атлетики. Её физические способности превосходили гендерные различия — явно не норма. Вдобавок к этому, она была одарена и в учебе. — Рёма, я получила высший балл за тест по японскому! Наверное, я гений♪ Она с легкостью щелкала сложные вопросы по классической грамматике и блестяще сдавала тесты. На самом деле, казалось, она получает высшие баллы по каждому предмету — возможно, у неё вообще не было слабых мест. Личность, внешность, происхождение, атлетизм, интеллект — всё в ней было на высшем уровне. Она была, во всех отношениях, героиней идеального типа. Это не было нормальным ни в коем случае. Как и Шихо, она была кем-то из совершенно другой лиги. Но — было одно явное отличие между ней и Шихо. Мэри-сан была неоспоримо привязана к Рюзаки. — Рёма, можно я сегодня снова приду к тебе? — А? Я не против, но ты заходишь ко мне каждый день с тех пор, как перевелась. Неужели это так весело? — Да♪ Мне нравится — твой дом маленький и уютный, как кладовка. Это мило! — Ха-ха. Ну, уверен, по сравнению с твоими хоромами мой дом кажется крошечным. — В этом и прелесть! Там так тесно, что у нас нет другого выбора, кроме как сидеть совсем рядом, верно☆ — П-погоди! Ты слишком близко…! Это было во время одной из перемен. У окна Мэри и Рюзаки вели самый стереотипный диалог из ромкома, который только можно вообразить. С классической западной непринужденностью в плане физической близости, Мэри шла ва-банк в своей «стратегии атаки». Она не сдерживалась в тактильном контакте, часто обнимая его при любой возможности. И Рюзаки, со своей стороны, казалось, был совсем не против. Он был мрачным со времен школьного выезда, но в последнее время, похоже, начал приходить в себя — и причиной тому явно была Мэри. И, честно говоря, я был не в восторге от этого. «Будем надеяться, что больше не случится ничего странного…» Когда этот голос отозвался в моей голове, я твердо кивнул самому себе... Больше глав на Бусти: https://boosty.to/sad_side ---------- Эпилог Накаямы Азусы Хотя мне и было любопытно, чем там заняты Рюзаки и Мэри-сан... Я рассудил, что их история всё еще находится в начальной фазе «повседневности», так что в ближайшее время ничего серьезного произойти не должно. А значит, и мы на своей стороне могли расслабиться. Была суббота. Шихо пришла ко мне в гости, и мы сидели в гостиной, перекусывая сладостями. — Этот пудинг такой вкусный! Он прямо... супер-сладкий! — Пудинг обычно и бывает сладким, разве нет? — Котаро-кун, ты тоже должен попробовать! Он такой вкусный, что пальчики оближешь! — Настолько вкусный? — Ага! Одного мне было мало — в итоге я съела второй. — Два? Погоди, это значит... К тому моменту, как я это осознал, было уже поздно. На столе стояли две пустые баночки из-под пудинга. Я купил всего по одной на каждого из нас... а она действительно обожает сладкое, так что она будет в ярости. — А-а-а! Мой пудинг пропал?! Видите? Началось. Ровно в три часа дня, время полдника, Азуса вышла из своей комнаты и взвизгнула перед холодильником. — Что? Это ужасно. Мы должны найти виновного...! — Нам не нужно искать виновного! Всё и так очевидно! — Да, у меня тоже есть догадки... Котаро-кун, даже если ты проголодался, не думаю, что это нормально — съедать десерт Азунян. С этими словами Шихо осторожно пододвинула одну из пустых баночек в мою сторону. Наверное, она думала, что действует незаметно, но со стороны Азусы всё было как на ладони. — Лгунья! Мой братик ни за что бы не съел мой пудинг! Это точно была Шимоцуки-сан! Виновница была полностью разоблачена. — Хнык... а это ведь была новинка...! Должно быть, она очень этого ждала. Азуса выглядела так, будто вот-вот расплачется, так что даже Шихо, кажется, почувствовала укол совести. — Прости, Азунян. Было так вкусно, что я и не заметила, как съела два... И всё же, такое признание могло прозвучать слишком жестоко. — Т-ты дура! Не в силах больше это выносить, Азуса упала на колени перед холодильником и схватилась за голову. Шихо подошла и нежно погладила её по голове. — Ну-ну, Азунян. Будь хорошей девочкой и успокойся, ладно? Это всего лишь пудинг. Не нужно так много плакать. — Не утешай меня — ты же преступница! И хватит называть меня Азунян! — Нет. Для меня ты всегда будешь Азунян. А я всегда буду твоей старшей сестренкой. Поняла? — Ничего я не поняла! Для меня ты просто одноклассница! — Твою сторону цундэрэ я тоже люблю. — Не называй меня цундэрэ!! Азуса отпихнула руку Шихо, пока та гладила её по спине, и спорила изо всех сил. Но Шихо полностью игнорировала её протесты и продолжала возиться с ней. Наблюдая за ними из гостиной, я не мог сдержать смеха. После школьной поездки Азуса долгое время была сама не своя. Но именно Шихо вернула ей улыбку. На протяжении всех летних каникул Шихо приходила к нам почти каждый день. Поскольку Азуса сидела дома, они волей-неволей проводили много времени вместе... и вскоре Шихо стала человеком, которого Азуса больше не стеснялась. Она по-настоящему к ней привязалась. — Шимоцуки-сан, я правда считаю, что тебе нужно поучиться сдержанности! Я имею в виду, конечно, это дом братика, но это и мой дом тоже! Тебе стоит относиться к хозяевам с большим уважением! Будь внимательнее ко мне! Поначалу Азуса закрылась в себе, но так как Шихо была неумолимо настойчивой, она в конце концов не выдержала. Теперь они могли вот так перепираться без всякого стеснения. Как её старший брат — и как друг Шихо — я был искренне рад видеть, что они ладят. — Это всё случилось потому, что братик с самого начала не следил за порядком как следует! Ой-ой, теперь её гнев переключился на меня.Такими темпами настроение Азусы вряд ли улучшится в ближайшее время. — Азуса, у меня еще остался мой пудинг. Можешь забрать его. Я решил устранить причину её ярости. Как только я протянул пудинг, Азуса тут же подбежала. — Правда?! Ура! Ехе-хе~! Она просияла, забирая пудинг. Её настроение изменилось в одно мгновение. И на этом дело было закрыто — или я так думал. — Это несправедливо! Азунян, пользуешься своим статусом младшей сестры, чтобы Котаро-кун тебя баловал...! Единственная девушка, которую Котаро-кун должен баловать — это я! На этот раз расстроилась уже она. Шихо бывала довольно узколобой в таких вещах. Даже понимая, что мы родственники, она всё равно ревновала. — Я-я не балуюсь! Я просто веду себя как обычно! — То есть тебя постоянно балуют? Это... это несправедливо! — Что тут несправедливого?! Братик, эта девчонка серьезно странная! — Вот видишь! Ты бежишь к Котаро-куну, как только что-то случается! — Э-это... ну... — Не позволю! Только потому, что ты его сестра, не значит, что ты можешь липнуть к моему Котаро-куну! — Она такая бесячая! Братик, эта девчонка серьезно бесит! От неё веет яндэрэ! Мне кажется, с ней опасно сближаться!! Прости, Азуса. Уже слишком поздно. Вы с Шихо, скорее всего, будете связаны друг с другом еще очень долго... да. Всё, что я могу сказать сейчас — удачи. ◆ И вот так время пролетело незаметно. — Ах, было так весело! Кажется, мама приехала за мной, так что пока-пока! — Да, увидимся завтра. Только не засиживайся допоздна за той новой игрой, ладно? — Я знаю, я закончу часам к трём ночи, так что не волнуйся. Это точно не звучит успокаивающе... будем надеяться, мама удержит её в узде. Семь вечера. Я проводил Шихо до двери. — Пока-пока, Азунян! — Можешь вообще больше не приходить! — Ой, ты покраснела. Какая милашка. — Ничего я не покраснела! Азуса пряталась за моей спиной, всё время метая в Шихо злобные взгляды. Тем не менее, тот факт, что она вообще вышла её проводить, вероятно, означал, что она не так уж её и ненавидит. — Увидимся! Махнув на прощание рукой, Шихо ушла. Как только она скрылась, Азуса за моей спиной наконец-то тяжело вздохнула, будто всё это время задерживала дыхание. — Фух... я измотана. Она потащилась к дивану и рухнула на него. — Отличная работа. — Братик, я пить хочу. — Да-да. Подожди секунду... Желая немного вознаградить её, я достал из холодильника банку сока и протянул ей. Азуса взяла её, и тут её глаза округлились, будто она только что что-то осознала. — О... так вот что значит «баловать»...? Должно быть, она вспомнила слова Шихо. Очевидно, сама она этого не осознавала. То, что ей приносят сок. То, что ей отдают чужой десерт. То, что её просьбы выполняются. То, что её утешают, когда ей грустно. Для Азусы всё это, возможно, было просто нормальной частью повседневной жизни. — Понятно... Братик всегда был моим «братиком», верно? Пробормотала она, глядя куда-то вдаль. Затем она поставила сок на стол и посмотрела прямо на меня. — Прости меня. Азуса внезапно склонила голову. В её словах чувствовалось сожаление. — Прости за то, что я сказала, будто ты, возможно, не мой настоящий братик... — Это было довольно давно. Тогда на церемонии поступления, когда Азуса встретила Рюзаки, она сказала мне: «Может быть, ты всё-таки не идеальный братик. Может быть, настоящий братик, которого я искала... это братик Рёма». Азуса потеряла своего родного брата в результате несчастного случая. Не в силах принять это, она продолжала искать своего «братика», и когда нашла Рюзаки — который выглядел точно так же — она стала им одержима. Она поверила, что он её идеальный «братик», и начала его боготворить. Затем она стала воспринимать меня как «не идеального», и мы отдалились друг от друга, почти перестав разговаривать. Если она извинялась за это сейчас... значит, возможно, она что-то неправильно поняла. — Азуса... тебе не нужно извиняться. Я не твой «идеальный братик». Того, кого ты ищешь... больше не существует. Именно потому, что она продолжала гнаться за братом, которого больше нет, в её сердце укоренились эти искажения. И если бы она этого не осознала, я бы беспокоился, что она снова может пойти по неверному пути. — ...Да. Ты прав. Ты не мой «братик». И братик Рёма — то есть, я имею в виду Рёма-кун — он тоже им не является. Мой идеальный братик... его нет. Его больше не существует. Азуса повзрослела. Она выглядела немного одинокой, но не отводила взгляд. Она смотрела вперед, лицом к реальности. — Но, знаешь... дело не в этом. Я извиняюсь не потому, что хочу, чтобы ты меня простил... Я просто хочу сказать «прости» за то, что предала твои чувства. Вот и всё. Ты не обязан меня прощать. Это просто то, что мне нужно сделать, чтобы поставить точку... — А, я понял. Я переживал, но, похоже, она уже привела свои мысли в порядок. — Прости, что говорила такие ужасные вещи. Прости за то, что была обузой... и за то, что заставляла тебя волноваться. Она извинялась не ради прощения. Она извинялась, потому что поступила неправильно. — И... спасибо тебе за то, что был моим «братиком», даже когда я была такой ужасной младшей сестрой. Азуса снова глубоко поклонилась. Её искренность задела меня за живое. Я был тронут тем, как сильно она выросла. Нынешняя Азуса — она определенно могла понять мои чувства. Поэтому я решил облечь их в слова. — ...Будь обузой сколько захочешь. Заставляй меня волноваться сколько угодно. Мы семья... такие вещи не заставят меня злиться. Ей не нужно было благодарить меня за то, что я её «братик». Так оно и должно быть. Что еще важнее... было кое-что, о чем мне нужно было, чтобы она подумала. — Но позволь мне сказать вот что. Азуса, ты должна хорошенько подумать о том, в чем заключается твое собственное счастье. Не позволяй себе быть скованной идеей «братика» — иди и найди то, чего ты действительно хочешь. И добивайся этого. Хорошо? Сохранятся ли у неё чувства к Рюзаки... Или она влюбится в кого-то другого и найдет иную любовь... Это зависело от неё. Я не имел права вмешиваться. — Я ведь говорил тебе раньше, правда? Я всегда буду присматривать за тобой. Что бы ни случилось, я буду на твоей стороне. Когда я сказал это, глаза Азусы внезапно наполнились слезами. — ... Но она быстро вытерла их, отказываясь плакать, и посмотрела на меня. Она не разрыдается, как тогда, когда Рюзаки отверг её. Азуса теперь была сильной. С ней всё будет в порядке. — Братик... я собираюсь подстричься. Где ножницы? И затем — она развязала ленты на своих хвостиках. Она носила эту прическу с самого детства, но... похоже, сегодня был последний раз. [[image:/storage/reader-images/af66c448d3985179e258d6e84ed6be860f97876e.jpg]] — Эй! С резким звуком «вжик» она отрезала свои длинные волосы. В этот миг показалось, будто время, которое для Азусы замерло, наконец-то снова пришло в движение. Когда она носила хвостики, она выглядела как ученица начальной школы. Её лицо осталось таким же юным, но в самой ауре что-то изменилось. — Всё, теперь я в полном порядке! Срез был неровным — видимо, потому что она стригла сама себя. Но взгляд Азусы был освежающе ясным. Будто она стряхнула с себя всё то, что её сдерживало. — С завтрашнего дня я снова буду нормально ходить в школу! Похоже, её затворничеству пришел конец. Как брат, я просто не мог её не поддержать. Но прежде чем... — ...Тогда тебе стоит немного подровнять прическу. А то ты сейчас похожа на дзасики-вараси*. Примечание переводчика: Дзасики-вараси или дзасики-бокко — в японском фольклоре — домовой дух, ёкай, происходящий из префектуры Иватэ. По функциям близок русскому домовому. Её небрежно обрубленная челка и волосы придавали ей вид традиционного духа-ребенка. — Тогда ты и исправь, братик! И вот так она запросто переложила ответственность на меня. Даже если она провела черту в своих чувствах, прекращать капризничать дома она не собиралась. — ...Я попробую, но на многое не рассчитывай, ладно? Тем не менее, я принял её такой, какая она есть. Что бы ни случилось, как бы ужасно со мной ни обращались, семейные узы — это не то, что легко ломается. Азуса и я — несмотря ни на что — брат и сестра. А значит, и впредь, если что-то случится, она будет вот так полагаться на меня. А я, скорее всего, буду продолжать её баловать. Потому что такова природа братьев и сестер. ◆ На следующий день Азуса сделала редкую вещь: пошла в школу вместе со мной. Мы вышли из дома и сели в автобус. Разумеется, сели рядом. — Братик, что мне делать... я нервничаю. Я не выгляжу странно? С волосами всё в порядке? — ...Ты немного похожа на куклу кокеси*, но сойдет. В конце концов, образ дзасики-вараси никуда не делся. Примечание переводчика: Куклы кокеси — это простые деревянные куклы из северной Японии, их часто связывают с дзасики-вараси — домовыми духами в облике детей, приносящими удачу. Их застывший, тихий вид в фольклоре и литературе часто наделяют таинственной или жутковатой атмосферой. — У-у... ты просто ужасен, братик! — Вот поэтому я и советовал тебе сходить в салон. — Я-я просто не была готова выходить на улицу... Так мы болтали какое-то время. Когда мы вышли из автобуса, Азуса тихонько отошла от меня. — ...Так, ладно. Спасибо, что дошел со мной, братик. Ты правда помог мне набраться смелости! Я пойду вперед, хорошо? Она махнула рукой и убежала. Она двигалась вперед сама, не опираясь на меня. Это был её способ сказать: «Со школьными делами я разберусь самостоятельно». Значит, что касается Рюзаки... мне, вероятно, не нужно было вмешиваться. С этой мыслью я пошел следом, держась в нескольких метрах позади. И как только я переступил порог класса — с Азусой уже заговорил Рюзаки. — Азуса?! Ты наконец-то вернулась... Я очень волновался, когда ты не отвечала на мои сообщения. И ты так внезапно сменила прическу... что-то случилось? Не успела она вернуться и пяти минут, как уже оказалась в центре внимания. Она стояла у окна, разговаривая с Рюзаки и остальными. — Д-давно не виделись. Я просто отлеживалась с простудой, вот и всё... Сейчас я в порядке. Она выглядела немного взволнованной, но сумела ответить. Ты справишься. Я мысленно подбодрил её. Оставив сумку на парте, я как бы невзначай подошел к окну. Делая вид, что читаю объявления на задней стене, я встал так, чтобы попасть в поле зрения Азусы. Она на мгновение взглянула на меня. И в этот момент... Напряжение Азусы заметно спало — как только она поняла, что я рядом. — Фух... Эм, простите, что заставила всех волноваться. Мне уже намного лучше! Она ярко улыбнулась. Если у неё хватило самообладания на улыбку, значит, всё будет хорошо. — Азу-тян, с возвращением~! Я так ждала, знаешь ли? — Азуса-сан, даже если вам лучше, пожалуйста, не перенапрягайтесь. Вы всё еще восстанавливаетесь. И Кирари, и Юдзуки, казалось, были рады возвращению Азусы. — Хотя тебе, возможно, придется поднажать~. Пока тебя не было, мы с Юдзу-тян немного вырвались вперед, понимаешь? Хм? Нет, погодите. Юдзуки выглядела искренне счастливой от того, что Азусе лучше. Но Кирари... она, скорее, чувствовала облегчение от того, что её соперница вернулась. — Было бы неправильно, если бы я победила, пока Азу-тян в ауте, понимаешь? Но теперь мы снова можем честно сражаться за Рю-куна~ Кирари всё еще думала, что Азуса влюблена в Рюзаки. — Хм? Ты что-то сказала обо мне? Я не расслышал — у тебя слишком тихий голос. — Это тебя не касается, Рю-кун! У нас девичьи секреты, так что отойди ненадолго, ладно? — Э-это так жестоко! Я только получил шанс снова поговорить с Азусой... ну ладно. Просто дайте знать, когда закончите? Как всегда, Рюзаки демонстрировал свою непробиваемость уровня главного героя. Ну серьезно. Я стою дальше него и всё слышу. Если он не слышит, то только потому, что полностью отключился от их разговора. Он даже не пытается понять чувства девушек, которым он нравится. Его бестолковость — это практически вид искусства. Искаженные качества «протагониста» в Рюзаки цвели и пахли. — О, но... разве Азу-тян уже не призналась Рю-куну? Тогда, может, такой небольшой перерыв и не важен? Раз ты уже сказала ему о своих чувствах, может, ты вообще впереди нас? В таком случае мне лучше активизироваться~ — Э-эм... Что на это скажет Азуса? Вернется ли она в гарем, соревнуясь с Кирари и остальными за Рюзаки? Или выберет другой путь? Как её брат, я хотел это знать — поэтому слушал молча. И тогда Азуса дала свой ответ. — Тебе больше не нужно беспокоиться обо мне, хорошо? Она слабо улыбнулась с коротким «хе-хе». Улыбка Кирари исчезла в ту же секунду, как она услышала эти слова. — Ха? Что ты имеешь в виду? — Прости. Я знаю, мы обещали сражаться честно и открыто... но с меня хватит. Это означало — она отказывается от Рюзаки. — Погоди, серьезно?! Ты так старалась до этого момента... сдаешься из-за одной неудачи? Это такая потеря! Даже будучи соперницами в любви, между «второстепенными героинями» возникла определенная связь. Кирари выглядела искренне опечаленной. Её эмоциональный голос громко разнесся по классу — в отличие от голоса Азусы. — Эй, что происходит? Не давите на неё — Азуса только что вернулась. Рюзаки быстро вмешался, думая, что они ссорятся. Но даже тогда Кирари не успокоилась. — Заткнись! Не лезь в это, Рю-кун! Она прикрикнула на Рюзаки, которого любила — вот насколько её волновала судьба Азусы. — Азу-тян... еще раз. Ты правда согласна на это? — Да. Так и должно быть... Удачи, Кирари-тян. Может, я больше и не чувствую того же самого, но я буду болеть за тебя. Но ответ Азусы не изменился. — ! От искреннего поощрения Азусы лицо Кирари на мгновение скривилось, будто она сейчас заплачет. Но это длилось лишь секунду. — ...Понятно. Тогда я больше ничего не скажу. Спасибо за поддержку, Азу-тян... Я сделаю всё, что в моих силах. Я не закончу так же, как ты. Холодным голосом Кирари произнесла это так, словно отталкивала её. При такой громкости слова наконец-то достигли ушей даже нашего протагониста. — Кирари! Хватит уже... что ты такое говоришь Азусе? Поскольку он не слышал начала разговора, он, вероятно, не понимал, что происходит. Но просто увидев расстроенную Азусу и явно разозленную Кирари, он пришел к выводу, что Кирари неправа, и сказал: — Не будь холодна с Азусой. Она мне как младшая сестренка, так что относись к ней по-доброму, ясно? ...В отличие от слов Кирари, его слова были безвкусными. Неужели он всё еще думает, что Азуса влюблена в него? Даже после школьной поездки, когда Шихо и я советовали ему быть внимательнее к окружающим, казалось, Рюзаки ничему не научился. Он слышал только то, что хотел слышать, и игнорировал остальное. Этот удобный навык «избирательной глухоты» явно шел ему на пользу — по крайней мере, самому Рюзаки. Дело плохо... атмосфера накаляется. В воздухе повисло напряжение. Одноклассники обернулись, уставившись на Рюзаки и компанию, гадая, что стряслось. Азуса тоже выглядела измученной — должно быть, она чувствовала враждебность между Рюзаки и Кирари. Что мне делать? Я хотел избежать того, чтобы Азусе снова причинили боль. Стоит ли мне вмешаться? Пока я колебался... — Фугю?! Бах! Раздался громкий звук. Одновременно с этим странно-милым вскриком... взгляды всех присутствующих переместились — не на Азусу и остальных, а на неё. У входа в класс стояла сереброволосая девушка, прижимая ладонь ко лбу и едва не плача, казалось, не замечая устремленных на неё взглядов. — Ой... больно. Не могу поверить. Я так старалась не опоздать сегодня, и тут — упасть? Надо было просто прогулять школу... Ворча себе под нос, она поднялась. Тишина в классе её, похоже, совершенно не смущала, и она зашагала к своему месту. — О, Котаро-кун! Приве-е-ет! Когда наши взгляды встретились, она улыбнулась и помахала мне рукой. Может, ей стало чуть комфортнее среди людей с прошлого семестра... а может, просто знание того, что я здесь, помогло ей расслабиться. Так или иначе, Шихо в последнее время стала улыбаться чаще, больше не обращая внимания на чужие взгляды. И когда она улыбалась, атмосфера в классе каким-то образом всегда становилась светлее. Странно, но факт. — ...Тьфу. Рюзаки цыкнул, увидев Шихо. После школьной поездки он так и не понял, как вести себя рядом с ней, и всегда выглядел не в своей тарелке. Благодаря этому внимание Рюзаки переключилось с Азусы и Кирари. Поскольку остальной класс тоже отвлекся, напряженная атмосфера тихо рассеялась. — Ну, на этом и закончим. Кирари бросила эту прощальную фразу и отвела взгляд от Азусы. Она больше не оглядывалась. Азуса смотрела ей вслед с легким чувством одиночества. — ...... Она тихо выдохнула, затем посмотрела в мою сторону. Когда я ободряюще улыбнулся ей, она наконец улыбнулась в ответ. Азуса сделала всё, что могла. Именно это она, как мне показалось, пыталась мне сказать. Да, ты молодец. Сегодня по пути домой я зайду в магазин и куплю ей все те сладости, которые она любит. Наверное, стоит взять что-нибудь и для Шихо. Случайно или нет, но она защитила Азусу. Если бы Шихо не появилась, спор Рюзаки и Кирари продолжился бы — и Азусе было бы еще больнее. Шихо и правда была удивительной. Одним своим появлением она могла менять атмосферу вокруг. Такое присутствие — это не то, чего можно добиться просто стараясь. Точно так же, как «качества протагониста» Рюзаки остались при нем... «Качества героини» Шихо тоже никуда не делись. ◆ И вот так Накаяма Азуса официально покинула гарем Рюзаки Рёмы. Это означало, что арка одной из второстепенных героинь в этой ромком-истории подошла к концу. В реальной жизни нет нужды в драматических сюжетах. Лучше жить в мире и радости, чем проходить через болезненную драму. Надеюсь, её больше не затянет в ромком Рюзаки... Я на это надеялся — но бог ромкомов жесток. Это случилось после школы, как только я вышел из автобуса. Я шел домой как обычно, когда по встречной полосе проехал гладкий черный лимузин. В обычном жилом районе роскошный автомобиль, будто сошедший с экрана теледрамы, выглядел совершенно неуместно. Я удивленно уставился на него — и тут окно опустилось, и появилась она. — Приве-е-ет♪ Какое совпадение — встретить тебя на такой пустой дороге! — Мэри... сан? Блондинка с голубыми глазами помахала мне из окна. — ХА-ХА-ХА! Прости за внезапное приветствие, Котаро! Она назвала меня по имени. Я не ожидал, что она вообще знает, кто я такой — это застало меня врасплох. — Э-э, ну... Растерявшись, я не смог нормально ответить. В школе мы ни разу не разговаривали. Я был просто обычным, незаметным парнем. У неё не было причин знать меня... так почему? Видя мое замешательство, Мэри-сан криво усмехнулась. Не своей обычной жизнерадостной улыбкой — эта выглядела так, будто она надо мной насмехается. — Ни-хи-хи... Послушай, неужели это так удивительно только потому, что я поздоровалась? Странно... большинство парней становятся тупоголовыми дурачками, стоит мне заговорить с ними. А ты? Тебе просто неуютно. Ты будто меня опасаешься. С моей стороны это не самое приятное чувство, знаешь ли? Она говорила на чистом японском. Девушка передо мной больше не была той весёлой блондинкой с ломаным японским, за которую она обычно себя выдавала. Она была чем-то неведомым — просто красивым фасадом, скрывающим нечто совершенно иное. При виде этого по моей спине пробежал холодок. Я так и знал... от этого не сбежать, верно? Я мгновенно это почувствовал — меня снова затягивает. Появилась новая героиня, которая не только знает меня, но уже успела показать свое истинное лицо. — Не против поболтать немного? О Рёме и Шихо... Видите? Снова Рюзаки... а теперь еще и Шихо. Я хотел остаться в стороне. Но, похоже, этому не бывать. Больше глав на Бусти: https://boosty.to/sad_side ---------- «Так тебе и надо» — романтическая комедия. Это было мое первое в жизни знакомство с лимузином. L-образные диваны, столик, холодильник и даже телевизор — интерьер был слишком роскошным, чтобы называть это просто салоном автомобиля. Тряски почти не чувствовалось. Было так тихо, что я не мог понять, едем мы или стоим... что, по иронии судьбы, только усиливало мою тревогу. — Прости, что нагрянула так внезапно. Я рассудила, что сейчас лучший момент для разговора. Честно говоря, я хотела подойти к тебе еще в первый день занятий. Мэри-сан, сидевшая рядом, наклонилась ко мне. Помня, что близость с другой девушкой может вызвать ревность у Шихо, я предусмотрительно отсел на расстояние двух свободных мест, прежде чем ответить. — Что ты имеешь в виду под «моментом»? — Ну, разумеется, то, что сюжет пришел в движение. Сюжет. От этого слова мое сердце пропустило удар. Я часто думаю об этом — про себя — но это скорее привычка мышления. Я никогда не произносил этого вслух. Потому что, объективно говоря, человек, который воспринимает реальность как «сюжет», звучит как сумасшедший. — С-сюжет? Я не понимаю, о чем ты. — Не прикидывайся дурачком. Ты ведь один из тех, кто его видит, верно? Иначе в твоем поведении не было бы смысла. Противостоять протагонисту, будучи персонажем массовки... такой абсурдный поступок под силу только тому, кто смотрит на этот мир с позиции всезнающего наблюдателя. Я попытался прикинуться шлангом и уйти от ответа, но она не купилась. — Повседневная часть закончена. Новая героиня введена, протагонист эффектно появился, и даже заброшены удочки на будущую тревогу второстепенной героини. Все фигуры расставлены на ранних этапах. Пришло время двигаться дальше... такой, как ты, должен прекрасно понимать, о чем я, верно? Она говорила так, будто зачитывала мои собственные мысли. — Не волнуйся. Я такая же, как ты. Пожалуйста, не равняй меня с теми бедолагами-персонажами, которые даже не осознают, что они часть истории. ...Что мне делать? Если возможно, я хотел остаться в стороне. Но она, скорее всего, этого не позволит. В таком случае, может, мне стоит пока подыграть... и в первую очередь выяснить, чего она на самом деле добивается. С этой мыслью я коротко кивнул. — ...Не думал, что встречу кого-то похожего. Накладывать сюжет на реальность — это безумие. А произносить это вслух — тем более... — Ни-хи-хи. Значит, эта фраза — твое признание в том, что мы одинаковые? Мэри-сан рассмеялась. Но это не была та улыбка, которую она демонстрировала Рюзаки — это был бесстрашный, пугающий оскал. — Фух... наконец-то. Я так жаждала поделиться с тобой своими мыслями о сюжете, Котаро... Это так долго меня грызло. — Сюжет... — Я имею в виду школьную поездку, конечно. Или, если точнее, всё, что произошло с церемонии поступления до самой поездки. Это было довольно занимательно, знаешь ли? Особенно тот момент, когда Шихо отвергла Рёму — настоящий эмоциональный пик. Не то чтобы моему «пику» требовалась помощь, чтобы подняться. С этими словами Мэри-сан подчеркнуто свела руки на груди. Кажется, её забавила собственная шутка, и уголки её губ поползли вверх. Но мне было не до смеха. Я был слишком потрясен. — Откуда ты знаешь о школьной поездке, Мэри-сан? Её там не было. Она перевелась только во втором семестре. Так как же она могла знать наше прошлое? — Я не делала ничего особенного. Я просто «навела справки». — Невозможно понять наш «сюжет», просто изучая факты. — Так бы подумал «обычный» человек, верно? Но не смей ровнять меня с заурядными персонажами, ладно? Глаза Мэри-сан впились в мои. В этих глубоких бирюзовых радужках вспыхнул жутковатый блеск. Это было крайне неприятно. Ах... она ненормальная — инстинкты кричали мне об этом во весь голос. — У каждого человека есть предыстория. Истоки. Жизнь, которая его сформировала, характер, выкованный этой жизнью, отношения, построенные на этом фундаменте. Понимая этот «бэкграунд» и «сеттинг», причины поступков становятся очевидными. Если связать воедино и упорядочить всю эту разрозненную информацию, выстроив карту их поведения... видишь Вырисовывается «сюжет». Мэри-сан продолжала. — Когда я перевелась сюда, я «сделала домашку» по всем одноклассникам. К счастью, мой отец богат. Я наняла топового частного детектива, и благодаря этому узнала о вас всё, что только можно. И сквозь эти данные я разглядела историю: главная героиня не влюбляется в гаремного протагониста, а вместо этого отдает сердце персонажу массовки. В её тоне сквозила снисходительность. Слушать это было не слишком приятно. — Ну что ж, думаю, такого объяснения достаточно? Может, в нем есть пара нестыковок или сюжетных дыр, но если ты не убежден... что ж. Давай просто скажем, что я — идеальная героиня и чит-персонаж, поэтому я знаю всё. ...Как бы там ни было, Мэри-сан явно в курсе всего, что случилось в первом семестре. Были вещи, которых я не понимал, но решил просто принять это как факт. — Не то чтобы у меня были какие-то ожидания. В конце концов, эта реальность — провал. Слишком много низкопробных персонажей, запутанные отношения, слабо прописанные характеры. Вдобавок, почти не происходит никаких инцидентов или событий, а те, что случаются — всегда скучные. Все живут унылой жизнью и умирают унылой смертью... Ты ведь чувствуешь то же самое, Котаро? ...Да, пожалуй. До встречи с Шихо я тоже ничего не ждал от реальности. — Вот почему я была в восторге, когда узнала о Рёме. В мире, наполненном пресными фоновыми персонажами, я никак не ожидала встретить кого-то вроде него — чистокровного гаремного протагониста. Как встреча с Шихо изменила мой взгляд на мир... Так и мировоззрение Мэри-сан, похоже, сместилось благодаря Рюзаки. — Он потрясающий. Я имею в виду, он ни на секунду не заколебался, бросившись на дорогу, чтобы спасти девушку от машины. Рёма, должно быть, действительно верит в себя. Он убежден, что может спасти любого, что он не умрет — он искренне в это верит. ...Нет нужды объяснять мне протагонистскую энергию Рюзаки. Рисковать жизнью ради других — это само по себе достойно восхищения. Но Рюзаки... он другой. И Мэри-сан, кажется, тоже прекрасно осознает это искажение. — Но главная проблема наступает потом... Рёма ведет себя так, будто любовь окружающих — это нечто само собой разумеющееся, просто потому что он кого-то спас. Может, это происходит подсознательно, но он явно ждет чего-то взамен. Он воспринимает мою доброту как должное — потому что считает, что быть любимым — это его право. Уверенность сама по себе — вещь неплохая... но у Рёмы она зашкаливает. Её анализ зеркально отражал мой... нет, она видела Рюзаки даже четче, чем я когда-либо. — Он верит в себя настолько, что не верит больше ни во что. Ему не нужно считаться с другими... потому что он слишком уверен в собственной исключительности. И именно поэтому девушки, лишенные внутреннего стержня, тянутся к нему. Окрашиваясь в цвета Рёмы, они чувствуют, что обрели смысл существования. Первой на ум пришла Асакура Кирари. Она полностью сменила внешность и характер после встречи с Рюзаки... в точности то поведение, которое описывала Мэри-сан. — Благодаря протагонисту эти безликие персонажи обрели очертания. Азуса стала типажом «младшей сестренки», Кирари превратилась в «гяру», Юдзуки — в «заботливый тип»... а затем появилась Шихо, которая благодаря любви Рёмы стала той, к кому относятся по-особенному. Видишь? Присутствие протагониста создает героинь. И следующим на свет появилось... гаремное ромком-шоу Рёмы. Это было неоспоримой правдой. Благодаря Рюзаки роль «героини» обрела смысл — и началась их романтическая комедия. — Ну, твое вмешательство немного подпортило ромком Рёмы, не так ли? Но это тоже было частью веселья. Когда я обнаружила вашу историю, я была в восторге. Это дало мне надежду, что даже в этом унылом мире может быть что-то стоящее. — ...Это действительно было так забавно? — Было весело, конечно — но и изъянов хватало. Например, меня изрядно раздражало, насколько самокритичным ты был в начале. Были хорошие моменты, но плохих было не меньше. Мэри-сан говорила не как «читатель». То, что она выдавала, было не реакцией, а критикой. — Я могла бы привести бесчисленное множество мелких претензий, но моя главная жалоба — Рёма был недостаточно наказан. — Рюзаки... наказан? — Ну да. Я имею в виду, разве он не самый большой подонок во всей этой истории? Столько героинь пострадало из-за него. И какое наказание он получил? Его отвергла подруга детства? И это всё? Он должен страдать больше... иначе нельзя будет сказать заветное, верно? То, чего Мэри-сан хотела от сюжета… — «Так тебе и надо», верно? — Я обожаю истории, где привилегированные падают с небес на землю... где люди, на которых они раньше смотрели свысока, втаптывают их в грязь. Истории о мести, по сути. Того самого удовлетворяющего момента «получи, что заслужил» в арке школьной поездки катастрофически не хватало. Она не останавливалась. С жаром в голосе она продолжала, вкладывая все эмоции в слова. — Я считаю, что это такое расточительство. Почему Рёма, тот, кто должен страдать, всё еще ходит в школу как ни в чем не бывало? Почему именно второстепенные героини, те, кому причинили боль, прячутся по углам? Почему гаремная группа не возненавидела его? Почему одноклассники не изменили своего мнения о парне, который заставил Шихо плакать? Всё в этом мире подстроено под Рёму. Его грехи остаются без должного возмездия. Вот почему история кажется такой недожаренной. Мэри-сан выплескивала свои жалобы с неприкрытым разочарованием. Она явно больше не была спокойна. — ... Её слова, пропитанные чем-то близким к ненависти, заставили меня затаить дыхание. Я не мог ничего сказать. Но её вспышка длилась лишь мгновение. — Так вот, если бы я была прежней, я бы, наверное, просто осталась недовольна такой историей и на этом успокоилась. В конце концов, истории — это вымысел, с ними ничего не поделаешь, так? Но твоя история... она другая. Потому что она реальна. — Потому что она... реальна? — Другими словами, я могу вмешаться. Наконец-то — свершилось — я начал понимать, чего хочет Мэри-сан. — Котаро. То, чего я хочу... это переписать вашу историю. Она собиралась вмешаться в наш сюжет. — С меня хватит роли простого «читателя». Отныне я решила стать творцом и превратить это в идеальный ромком в жанре «возмездие». Она не просто пыталась изменить историю как новый персонаж, призванный добавить остроты. Мэри Паркер намеревалась стать самим автором этой истории. — Думаешь, я несу бред? — ...Я не знаю. Мне трудновато это переварить. — Я понимаю. Ты хочешь сказать, что хотя мы и можем видеть сюжет, у нас нет власти его создавать, верно? Что ж, это может быть справедливо для обычных «персонажей». Но... С этими словами Мэри-сан придвинулась ближе. Я снова попытался отстраниться, как и раньше, но моя спина уперлась в стенку. Бежать было некуда. Затем Мэри-сан нависла надо мной, упершись рукой в стену. Так близко, что я чувствовал её дыхание, она прошептала: — Но не смей ровнять меня с собой. Мы можем быть одного вида, но меня оскорбляет сравнение на равных. Мэри — это не Котаро. В этот миг по моей спине пробежал холодок. Я хотел оттолкнуть её, но какой-то бесформенный страх сковал мое тело. Мэри-сан рассмеялась, глядя на меня, застывшего. — Потому что ты — всего лишь персонаж массовки, не так ли? Будто желая окончательно это доказать, она начала говорить обо мне. — Шестнадцать лет. Родился 15 августа. Рост: 170 см. Вес: 61 кг. Ничего примечательного во внешности. Нет хобби, заслуживающих упоминания, нет особых навыков, которыми можно было бы гордиться. Если и выделять что-то необычное, так это то, что ты постоянно читаешь. Но не потому, что любишь книги — просто привычка с самого детства. Как она и говорила ранее — Мэри-сан тщательно изучила и меня тоже. — Ребенком ты разочаровал свою строгую мать, не оправдав её ожиданий. Ты хотел, чтобы она снова обратила на тебя внимание, поэтому вцепился в единственное её указание — читать. Ты годами продолжал это делать, надеясь, что это вернет её расположение. Но в итоге ты так и не вернул её доверие. Ты потерял уверенность, не смог сформировать собственную волю... и результатом стал «персонаж массовки», который обладает лишь глубоким пониманием сюжетов. Очевидно, мои инстинкты были правы, когда советовали опасаться её. Даже те детали, которыми я ни с кем не делился — особенно мое болезненное детство — были в её руках. Это было крайне тревожно. — Я совсем не такая, как ты. Я — идеальная героиня и чит-персонаж. Нет ничего, что было бы мне не под силу... даже создание сюжета, разумеется. Это звучало абсурдно, и всё же... Мэри-сан была настолько неординарной, что я не мог просто взять и отмахнуться от её слов. Эта её бесстрашная улыбка заставляла с пугающей легкостью поверить, что она и впрямь может быть творцом. — Ну а теперь давай перейдем к настоящей причине, по которой я тебя сюда пригласила. Наконец-то — после этой долгой, затяжной прелюдии — она перешла к делу. — Спасибо, что выслушал. Благодаря тебе мне удалось с самого начала обозначить, насколько пугающим персонажем является «Мэри Паркер». А теперь пришло время ответить на то, что тебя так интересовало. То, что меня интересовало... Почему Мэри-сан раскрыла мне свою истинную натуру? Чего она от меня хочет? Что именно она планирует делать? Это были те вопросы, на которые я жаждал получить ответы. И тут, к моему изумлению, Мэри-сан озвучила те самые мысли, что были у меня в сердце. — Примерно это и говорил твой внутренний монолог, верно? Довольно близко к истине, не так ли? — Если ты уже знаешь... тогда говори. — Ни-хи-хи. Не стоит так раздражаться... в этом нет ничего сложного или опасного, и я не прошу тебя делать ничего, что было бы тебе противно. Мне просто нужно небольшое содействие, вот и всё. ...Честно говоря, я ожидал чего-то гораздо худшего. — Я не собираюсь быть твоим врагом, Котаро. Я просто хочу завершить лучший из возможных ромкомов в жанре «возмездие». Поэтому я, наоборот, хочу, чтобы ты был счастлив. ...Если подумать спокойно, Мэри-сан действительно не проявляла ко мне враждебности. Если бы она намеревалась заставить меня страдать, ей было бы куда удобнее не раскрывать свое истинное лицо. — Здесь нет ничего заумного. Просто в сюжете, который я написала, твое содействие абсолютно необходимо. У тебя может не быть власти писать историю, но ты её видишь. Одно это делает тебя полезным для меня. — Сюжет...? — Чертеж истории, по сути. Но не волнуйся — ромком с возмездием уже полностью готов в моей голове. В этой новой версии, Котаро... именно ты должен в итоге стать самым счастливым из всех. И с этими словами она начала объяснять сюжет. — Общий ход событий в основном такой же, как и в прошлый раз. Гаремный протагонист, обожаемый множеством девушек, в конце концов решает посвятить себя главной героине. По пути ему, возможно, придется отвергнуть некоторых второстепенных героинь. Затем, воодушевленный этими эмоциями, он переживает свой великий момент истины и наконец признается главной героине. Но поворот в том, что она не влюблена в протагониста. Она влюблена в простого персонажа массовки. На первый взгляд, это звучало точь-в-точь как то, что уже произошло. Когда я указал на это, Мэри-сан кивнула, не моргнув и глазом. — Так и есть. Потому что эта структура работает. Переписать я хочу то, что случится после. Протагонист, отвергнутый главной героиней, оказывается брошен и второстепенными героинями — и остается в полном одиночестве. Тем временем персонаж массовки завоевывает не только главную героиню, но и второстепенных тоже. Короче говоря — роли меняются местами. Она не стремилась к милой романтической комедии. То, что она описывала, было безошибочно узнаваемой драмой о мести — полноценным сказанием о «возмездии». — Только после того, как у него отнимут всё, что у него когда-то было, гаремный протагонист наконец осознает — как ужасно он обращался с героинями, как сильно они его любили, как по-настоящему ему везло. Да, идеально. И тогда, утопая в сожалениях, он проведет остаток дней в одиночестве. Этот сломленный протагонист... именно то зрелище, которое я хочу увидеть. Как художественный вымысел такой сюжет мог бы быть интересным. Но то, что она намеревалась разыграть это в реальности — вот в чем заключалось безумие. — Что касается ролей: Рёма — гаремный протагонист. Котаро — персонаж массовки. Второстепенная героиня, которую бросят... Юдзуки слишком слабохарактерная, так что остановимся на Кирари. К тому же она кажется упрощенной версией меня, так что роль «жертвы» ей отлично подойдет. Значит, она хотела поставить Кирари на место, которое раньше занимала Азуса. — А что касается главной героини — разумеется, эта роль достается мне. Затем тема сменилась на ту часть, которая волновала меня больше всего. — Ты забираешь роль Шихо? Мне было наплевать на то, что случится со мной — поэтому я и мог спокойно выслушивать этот разговор до сих пор. Но всё менялось, когда дело касалось Шихо. Если Мэри планировала втянуть её, я был готов сражаться с ней всеми силами. — Ага. Забираю. Так что, Котаро, не будь таким напряженным, ладно? Всё в порядке. Я ничего не сделаю с Шихо. Она даже не стоит моего внимания. ...Это обезоруживало — то, насколько ей было плевать на Шихо. — Ты ведь и сам это заметил, верно? Шихо — та еще размазня. Её единственное достоинство — внешность. Она родилась с обостренным слухом, что делает её крайне чувствительной к чужим эмоциям. Но именно поэтому она ловит на себе негатив, который ей совершенно не нужен — и в итоге бедняжка превратилась в робкую, тревожную девочку, которая боится людей. Она безнадежная героиня. «Это неправда», — едва не вырвалось у меня на рефлексе. Но я сдержался. Я понял, что будет опаснее вызвать у неё любопытство, чем позволить ей окончательно списать Шихо со счетов. — Подумай сам. Причина, по которой ваша история осталась такой незавершенной... главной виновницей была главная героиня — Шихо. Если бы в ней было больше обиды на Рёму, то, возможно, он получил бы свой заслуженно жалкий финал. Но она была слишком робкой, слишком доброй, слишком слабой. Ты ведь и сам это знаешь? Шихо — просто обычная девчонка, которую по чистой случайности выбрали на роль главной героини, и ничего больше. В каком-то смысле взгляд Мэри-сан не был лишен логики. Разумеется, я знаю массу хорошего о Шихо... но если Мэри не видела в ней угрозы, я решил на этом и остановиться. — Я не повторю ошибок Шихо. На этот раз для идеальной истории... я тщательно создала персонажа «Мэри» с нуля. Затем она начала рассказывать о вымышленном образе Мэри Паркер. — ХА-ХА-ХА! Что такое беспокойство? Его можно съесть? Куда веселее всё время смеяться! Давайте все веселиться вместе! Я жизнерадостная, невинная, яркая, как солнце, и дружелюбная со всеми! Но люблю я только одного человека... и это Рёма! Мэри-сан внезапно переключилась на восторженный, преувеличенный образ. — Хотя притворяться такой каждый день в школе — это изматывает. И всё же... довольно привлекательная героиня, не находишь? Невероятно эффектное тело, словно воплощение мужских желаний, но при этом веселый, невинный характер и ровно столько уязвимости, сколько нужно... кто бы не влюбился в такую героиню? — ...Так ты всё это время притворялась. — Ага. Я посмотрела на провал Шихо и создала полную противоположность. Думаю, я справляюсь на отлично. Рёма теперь по уши влюблен в «Мэри»... и благодаря этому управлять им стало проще простого. Всё было ради создания идеального сюжета. Она использовала персонажа, которого создала — саму себя — как средство управления историей. — Протагонист у меня под каблуком, роль героини я играю сама, а второстепенные героини — просто жалкие рабы сюжета. Единственным непредсказуемым фактором... был ты. Пусть лишь крошечная доля непредсказуемости — но и этого достаточно. Точно так же, как ты разрушил сюжет Рёмы в прошлый раз, я не позволю тебе испортить мой. Вот почему я решила сделать тебя своим союзником на этот раз. Даже если ради этого пришлось пойти на риск и раскрыть весь свой план... Мэри хотела держать такую опасную переменную, как я, поближе к себе, чтобы иметь возможность меня контролировать. Вот в чем была истинная суть дела. — И чтобы держать тебя на поводке... посмотрим. Пожалуй, я возьму спокойствие Шихо в заложники. Если ты попытаешься мне помешать, я не заставлю страдать тебя — я заставлю страдать её. Имей это в виду. Это не было просьбой о содействии. Это была угроза. Приказ. — Например, поскольку я персонаж — богатая наследница... я могла бы добиться увольнения отца Шихо. Подумай сам — если я выкуплю компанию, в которой он работает, разве это не будет проще простого? А если я намеренно превращу жизнь её родителей в кошмар, велика вероятность, что они разведутся. Шихо знала только теплую, любящую семью. Что случится с ней, если всё это развалится на куски...? Сможет ли она остаться счастливой? Она знала, что Шихо — самый дорогой для меня человек, и использовала это знание для шантажа. — Значит, у персонажа массовки даже нет права сказать «нет»... ясно. Я сделаю всё, что скажет Мэри-сан. Я буду сотрудничать. Когда я произнес это с притворным смирением, Мэри-сан удовлетворенно ухмыльнулась. — Ни-хи-хи. Пока ты остаешься моей послушной «фишкой», я буду держать свое обещание. Пока ты не встаешь у меня на пути и ведешь себя как обычно, я не трону Шихо. Моя воля никогда не имела значения с самого начала. Она и не собиралась допускать никакого сопротивления или возражений. Как я и думал... в самый раз. Я подавил горькую улыбку, которая едва не проступила на губах. Спокойно. Пусть и дальше думает, что я сдался. Так будет проще её предать. В тот миг, когда эта мысль оформилась, что-то шевельнулось на задворках моего сознания. Что это было за чувство? ...Неважно. Пока что я буду просто осторожничать и наблюдать. ◆ По крайней мере — так я думал. Но, похоже, Мэри даже не рассматривала такой возможности. — С Котаро и правда легко иметь дело. Ты меня ни разу не перебил, и благодаря этому фаза объяснений прошла гладко и четко. Она выглядела совершенно довольной, убежденная, что всё идет именно так, как она и планировала. — Было бы неплохо, если бы я мог пойти домой. — Хм? Ты уже хочешь уйти? Я надеялась, мы еще поболтаем. Жаль. — Прости, что не оправдал твоих ожиданий. Шихо придет ко мне после школы, и если я слишком задержусь, она может подумать, что я ей изменяю. — Единственная, кто считает Котаро достаточно привлекательным для измены — это сама Шихо. Мэри небрежно закинула ногу на ногу. Запах её духов доносился с каждым движением... мне этот аромат совсем не нравился. — Ни-хи-хи. Не нужно спешить. Мы уже у твоего дома. — Серьезно? — Мы просто кружили по району, пока шел разговор. Что-то вроде прогулки. С этими словами дверь машины неожиданно открылась. Хлынул солнечный свет, заставив меня инстинктивно зажмуриться. Теплый, влажный воздух ударил в лицо, и когда я моргнул и огляделся, то увидел перед собой знакомый жилой квартал. — Пожалуйста, осторожнее при выходе. Пожилой джентльмен, открывавший дверь, когда я садился, вежливо поклонился с улыбкой. Одетый в безупречный костюм, он излучал ауру утонченного достоинства. Вероятно, он был одним из слуг Мэри — и, скорее всего, именно он вел машину. — Дзийя, не забудь отдать ему сувенир. — Разумеется... Прошу вас. Пожилой мужчина протянул мне бумажный пакет, наполненный сладостями. Но это не были привычные угощения из круглосуточного магазина. Они были в дорогой упаковке, явно элитные и наверняка недешевые. — Зачем это мне? — Чтобы ты мог сказать: «Это было не свидание. Я просто заскочил в торговый центр за сладостями к празднику в честь возвращения Азусы в школу, и случайно выиграл в лотерею подарочную коробку конфет, вот и принес домой поделиться». Понимаешь? Твоя легенда. — ...Как предусмотрительно с твоей стороны. Она действительно хорошо подготовилась. Она знала в точности, как я думаю и как действую. — Я с радостью их возьму. — Хорошо. Пока ты остаешься моим союзником, я не буду плохо к тебе относиться... Увидимся в школе, Котаро! Пока-пока☆ Мэри внезапно вернулась в свой восторженный, энергичный образ и помахала мне. Но знание того, что всё это лишь игра, делало её поведение жутким. Я молча вышел из машины и зашагал прочь. Отойдя шагов на десять, я оглянулся... но черного лимузина и след простыл. Когда он успел уехать? Это было слишком быстро, слишком тихо... и его уже не было видно. Казалось, вся эта встреча была полуденным видением. Если бы только это было сном... Эта мысль всё еще вертелась у меня в голове, когда я вошел в дом. — А, с возвращением, Котаро-кун. Ты поздно. Только не говори мне... что ты мне изменял? Шихо стояла в прихожей, всё еще в школьной форме, скрестив руки на груди и сердито глядя на меня. Как я и ожидал — она меня подозревала, и я не смог сдержать смеха. — Ха-ха... нет, я не изменял. Просто зашел в торговый центр. — Значит, свидание с изменой? — Нет, и это тоже нет. — У братика не хватило бы наглости на такое. Он всегда такой верный... Ой, погоди. Этот пакет! Разве это не из того суперпопулярного элитного магазина сладостей!? Азуса прибежала из гостиной. Как всегда зоркая и помешанная на сладком — она мгновенно заметила то, что я нес. — П-погоди, как это попало к тебе в руки?! — О, это... я зашел купить угощений в честь твоего возвращения в школу и случайно выиграл в лотерею в торговом центре. Как и говорила Мэри, я использовал её оправдание слово в слово. Азуса радостно вскинула руки. — Ура~! Ехе-хе~! Она выхватила пакет прямо из моих рук и, прижимая его к себе как сокровище, умчалась обратно в гостиную. Её легкие шаги и сияющая улыбка говорили сами за себя — она была в прекрасном настроении. Хорошо... похоже, она не тащит за собой груз того, что случилось в школе. Я немного переживал, но, кажется, она становится сильнее. Теперь, когда с Азусой всё было в порядке, мне нужно было переключить внимание на Шихо. — Котаро-кун... Что-то случилось? Разумеется, она не пропустила бы даже малейшего изменения во мне. — Но хм... Ты не кажешься подавленным, скорее наоборот. Если на то пошло, твой голос звучит тверже, чем обычно... В твоих интонациях чувствуется какая-то приятная уверенность. Её уши чуть заметно дрогнули — она будто вслушивалась в мои эмоции. Врать Шихо было бесполезно. Её слух был слишком острым, а чувствительность — слишком тонкой. Но даже зная это — я всё равно покачал головой. — Нет. Ничего не случилось. Это дело... я улажу сам. Я вложил это намерение в свой голос, и Шихо, судя по всему, услышала его четко и ясно. — Понятно... Что ж, если ты так говоришь, я тебе поверю. Она улыбнулась мне в тот миг. — Я тебе доверяю. Мое сердце гулко забилось. Эта улыбка — и эти слова — задели меня сильнее, чем я ожидал. Ради этой улыбки... я готов на что угодно. Шихо, на этот раз я не дам тебе плакать. В какой бы сюжет меня ни затянуло — что бы ни пыталась сделать Мэри… Я защищу тебя. На этот раз — точно. Больше глав на Бусти: https://boosty.to/sad_side ---------- Судьба второстепенной героини — Если бы у моей истории был читатель… тогда, возможно, было бы неплохо начать с такой строчки: — Всем приветик! С вами Мэри Паркер! Прошло немало времени с конца первого тома. Я так рада, что наконец-то могу представиться как следует! …Или что-то в этом роде? Пожалуй, это слишком уж «мета». Если переборщу, это убьет погружение. Нужно проявить сдержанность. В любом случае, история наконец-то пришла в движение. Отныне я планирую медленно загонять Рёму в угол. Попутно я заставлю второстепенных героинь оступиться и направлю их к тому, чтобы они влюбились в Котаро. А в самом конце, как главная героиня, я отвергну признание Рёмы — затем развернусь и объявлю, что люблю Котаро. Уверена, выражение лица Рёмы в тот момент будет просто идеальным. И тогда я наконец-то смогу это сказать. — Так тебе и надо. — Понимаете? Если там, по ту сторону, есть кто-то, кто читал мою историю… Тогда я надеюсь, что этот читатель получит истинное удовольствие, наблюдая за тем, как самодовольные, мнящие о себе невесть что персонажи лишаются своего величия. ◆ Прошло около недели с тех пор, как я обнаружил истинную натуру Мэри-сан. За это время не произошло ничего особенно драматичного. Страшно подумать, что может снова привести сюжет в движение, но я использовал это время, чтобы внимательно следить за ней. Рюзаки полностью попал в ловушку Мэри-сан… Персонаж, которого она создала — эта идеальная «Мэри», — явно была спроектирована под вкусы Рёмы. Каждая её черта была тщательно проработана для этой цели. — Доброе утро, Рёма! Время для утренних обнимашек~! — Э-эй… серьезно, они определенно вжимаются в меня… — ХА-ХА-ХА! В этом-то и весь смысл, сечешь? Каждое утро, как только она приходила в школу, она тут же начинала флиртовать с Рюзаки. — Ну, думаю, я не особо против… Она демонстративно прижималась к нему грудью, отчего Рюзаки буквально таял от восторга. — Э-э, Рю-кун? У тебя какое-то странное лицо в такую рань… Наблюдая за ними обоими, Кирари не могла скрыть раздражения. Рядом с ней стояла Юдзуки, которая просто виновато улыбалась и помалкивала. Юдзуки казалась такой же, как обычно… а вот Кирари определенно немного изменилась. — Вместо того чтобы лыбиться как идиот, может, попробуешь вести себя чуть более нормально? — Ч-что?! Я и не лыблюсь вовсе! Это ты в последнее время постоянно не в духе. С тех пор как случилась та ситуация с Азусой, отношения между Кирари и Рюзаки стали немного натянутыми. — О-о-ой, прости, Кирари~! Это ведь я виновата, да? Эти груди вечно мешаются! Как они посмели так вырасти! Давай, Кирари, ты тоже должна их шлепнуть! И снова это была она — Мэри, — которая разрядила обстановку. — Н-не то чтобы это была твоя вина или типа того… — ХА-ХА-ХА! Одним громогласным смехом Мэри развеяла тяжелую атмосферу вокруг них. Она вела себя как главная героиня, вмешавшаяся, чтобы уладить перепалку между протагонистом и второстепенной героиней. Сейчас она полностью подавляла и Кирари, и Юдзуки в качестве героини. И, возможно, именно поэтому Рюзаки в эти дни казался совершенно поглощенным Мэри-сан. — Мэри всегда такая жизнерадостная. — Ты так думаешь? Честно говоря, я чувствую себя как обычно! — Ну уж нет. Глядя на тебя, у меня всегда поднимается настроение. Благодаря Мэри-сан, Рюзаки в последнее время был в необычайно хорошей форме. Его поведение начинало напоминать ту самоуверенную версию его самого, что была раньше, и это… меня немного беспокоило. ◆ Прошло еще немного времени. С начала второго семестра минуло около трех недель. Конец сентября. Затяжная летняя жара спала, и вечера становились прохладными. Сезон явно начинал меняться. И примерно в это же время в нашей школе — старшей школе Юки но Широ — намечалось грядущее событие. — Всем внимание~! Просто напоминаю, что наш школьный фестиваль пройдет в ноябре, так что пора определяться с тем, чем будет заниматься наш класс~! Весь сегодняшний послеобеденный график был посвящен длинному классному часу. Похоже, мы будем использовать это время для обсуждения школьного фестиваля. — Пока вы придерживаетесь рамок приличия, можете предлагать всё, что захотите~. Остальное я оставлю на нашего старосту, хорошо~? Нио-сан, принимай бразды правления~. — …Поняла. По сигналу Судзуки-сэнсэя наша староста, Нио Нико, вышла к трибуне. В своих фирменных очках и с заплетенными в косы волосами она начала заседание в своей обычной невозмутимой манере. — Если у кого-то есть идеи, пожалуйста, поднимите руку. — Да, да, у меня! Первым человеком, поднявшим руку, — разумеется, — была Мэри-сан. — Я думаю, нам стоит сделать мейд-кафе! Если у нас будет несколько горничных, обслуживающих гостей, держу пари, мы заработаем кучу денег☆! А если мы будем брать дополнительную плату за напитки как «плату за обслуживание», мы вообще озолотимся! — Отклонено. Это уже не мейд-кафе, а по сути хостес-клуб. Пожалуйста, придерживайтесь рамок приличия. — О-о-ой… ну ладно, тогда как насчет зоны отдыха!? Мы могли бы предлагать обнимашки или массаж, чтобы помочь людям расслабиться! Взамен мы установим цену чуть повыше и сорвем куш! — Нет. Это уже получится рефлексотерапия. Почему все твои идеи уходят в этом направлении? Нио поправила очки с измученным вздохом. Она отлично справлялась с тем, чтобы сдерживать разгулявшиеся идеи Мэри-сан, как и ожидалось от человека столь надежного… но не похоже было, что обсуждение куда-то продвигается. — Есть еще предложения? — Да, да, снова я! — …Неужели Мэри-сан — единственная в этом классе? Беспристрастный комментарий Нио эхом разнесся по тихой комнате. Так оно и было. Мэри-сан была единственной, кто проявлял хоть какой-то интерес к обсуждению. Остальные одноклассники явно не были в этом заинтересованы. …Постойте. Шихо смотрит на доску из любопытства? Точно, она ведь любит такие школьные мероприятия — вероятно, из-за аниме. Но, зная, насколько она застенчива, ей было бы трудно высказаться перед всеми. — Это классный проект, поэтому, если возможно, я бы хотела, чтобы больше людей поделилось своими идеями. Нио высказала спокойную, но твердую просьбу, хотя это ничуть не изменило настроения. — … Все просто переглядывались, молча думая: «Пусть кто-нибудь другой что-нибудь скажет». В то же время ощущалась тяжелая аура в духе «У-ух, звучит как геморрой…», что делало тишину еще более невыносимой. И тогда... — Всё верно! Давайте же, ребята — это же школьный фестиваль! Давайте веселиться! Чрезмерно жизнерадостный голос прозвучал в полном диссонансе с атмосферой. — Я видела в аниме, что школьные фестивали — это очень веселые события! Энергия в её голосе прорезала застоявшийся воздух, словно порыв свежего ветра. — Я хочу оставить счастливые воспоминания здесь, в Японии… Затем, внезапно понизив голос, Мэри-сан добавила эти слова — и в одно мгновение вся атмосфера изменилась. — Хм… Это правда. Раз уж Мэри-сан проделала такой путь, мы должны помочь ей создать чудесные воспоминания. Вам так не кажется? Внезапно даже те одноклассники, которые выглядели совершенно незаинтересованными, выпрямились. Очевидно, их тронула яркость Мэри — и её трогательная честность. …Какая фальшь. Это всё игра. Но я был единственным, кого пугало поведение Мэри — потому что я знал, какая она на самом деле. Вероятно, она планировала превратить школьный фестиваль в сюжетное «событие». А для этого ей требовалось полное содействие класса. Вот она и подобрала слова, чтобы воодушевить их. Как и ожидалось от идеальной героини — актерское мастерство, умение манипулировать людьми, у неё было всё. И благодаря этому класс теперь был полностью заведен. — Хорошо. Попробуем еще раз — есть ли у кого-нибудь предложения? На этот раз руки подняла не только Мэри. Несколько учеников сделали это, полные энергии и готовности участвовать. Класс 1-2 наконец-то сплотился, чтобы взяться за школьный фестиваль. С этого момента идеи посыпались градом. Продуктовые лавки, кино, дома с привидениями, лабиринты, гадания… Одно за другим предложения выставлялись на голосование и отсеивались. И в итоге... — Решено. Класс 1-2 будет ставить спектакль. Давайте все постараемся. Спектакль, значит…? У меня уже возникло нехорошее предчувствие. Ну, меня, скорее всего, запрягут на закулисные работы, так что без разницы. — Спектакль — это здорово! Я смогу стать звездой! …И всё же то, как глаза Мэри засияли от радости, мне совсем не понравилось. — Что нам выбрать для постановки? Из известных есть «Ромео и Джульетта», «Русалочка», «Три поросенка» и «Красная Шапочка». …Хм? Может быть, Нио-сан любит истории? Она рассказывала очень гладко и была на удивление словоохотлива. — Но больше всего я бы хотела порекомендовать «Золушку». Лично я считаю, что это самая красивая история в мире… Ах, это только моё мнение, конечно. Должно быть, она поняла, как быстро говорила, когда закончила. Нио-сан покраснела от смущения. — Простите, я немного увлеклась. Я бы хотела услышать и ваши мнения. Возможно, кто-то ждал именно этого момента. Мэри-сан тут же подняла руку и сказала: — Да! Я хочу «Красавицу и Чудовище»! — Это тоже хороший вариант. Сказка родом из Франции, по ней даже сняли детский мультфильм, так что, думаю, все знакомы с сюжетом. Нио-сан тоже заинтересовалась. Остальные в классе также отреагировали положительно. — Давайте проголосуем. Пожалуйста, поднимите руки те, кто считает это хорошей идеей. И вот так варианты были сужены. В итоге большинством голосов была выбрана — что неудивительно — «Красавица и Чудовище». ◆ Хотя мы и определились с постановкой для культурного фестиваля, у нас еще оставалось немного времени. Поэтому мы перешли к распределению ролей в спектакле, насколько это было возможно. — Начнем с человека, который займется сценарием, так как это займет больше всего времени. Есть ли желающие? Несмотря на вопрос Нио-сан, никто не поднял руку. — Никто? В таком случае… может, мне заняться этим? При её неожиданном предложении один из одноклассников издал впечатленное «О-о-о». Она и правда, должно быть, любит истории. И не в извращенном смысле, как Мэри-сан, а в искреннем, настоящем. — Я… я не думаю, что получится что-то невероятное, но я сделаю всё, что в моих силах. В любом случае, я планирую специализироваться на литературе в университете, так что это может стать хорошим опытом. Хотя её тон был спокойным, раскрасневшееся лицо выдавало, что это лишь прикрытие. — Далее нам нужно определиться с главными ролями: красавица, чудовище… и охотник, который пытается добиться красавицы. При этих словах Мэри-сан энергично подняла руку. Словно говоря: «Я только этого и ждала!» — Да, да! Я хочу сыграть красавицу! В конце концов, я ведь красавица! Её веселое заявление вызвало смех в классе, но никто не возразил. Потому что это было правдой. — Красавица, значит… Есть еще желающие? Всё же это еще не было окончательным решением. Нио-сан многозначительно перевела взгляд на кое-кого конкретного. В конце этого взгляда стояла — Шимоцуки Шихо. Следуя её примеру, внимание класса сосредоточилось на Шихо. Ну, я понимал, о чем все думали. Когда заходит речь о красавице класса, первое имя, которое приходит на ум, — это Шимоцуки Шихо. Однако все должны помнить, как она плакала на сцене во время школьной поездки. Так что они должны понимать, что актерство может даться ей нелегко. — У-ух… Конечно же, Шихо вздрогнула и отвернулась в тот момент, когда почувствовала на себе взгляды всех присутствующих. Такая она обычно, когда меня нет рядом. Она еще не до конца преодолела свою застенчивость. Увидев это, Нио-сан виновато отвела взгляд от Шихо. — Кхм. Поскольку других кандидатов, похоже, нет, роль красавицы исполнит Мэри-сан. Прочистив горло, чтобы сгладить неловкость, Нио-сан записала имя Мэри-сан на доске. — Буду ждать с нетерпением~! Я родилась красавицей, так что исполню свой долг~! Яркий голос Мэри-сан снова поднял настроение, развеяв напряжение, оставшееся после заминки с Шихо. В классе снова зазвучал смех. Теперь оставались две главные роли. Чудовище и самодовольный охотник, преследующий красавицу. Но раз уж у нас есть парень, который по сути является протагонистом, одна из этих ролей практически предрешена. — О, я знаю! Рёма должен сыграть чудовище! — Верно. Если только кто-то еще не хочет… похоже, желающих нет. Думаю, это подходит. Благодаря предложению Мэри-сан, никто не высказал возражений. — Я играю? — У тебя всё получится, Рёма! Я имею в виду, ты ведь красавчик, в конце концов! — …Разве лицо чудовища имеет значение? Несмотря ни на что, он не выглядел особо недовольным тем, что его хвалит Мэри-сан. Оставалась только роль охотника. Интересно, кто её возьмет? Учитывая характер роли, вряд ли выберут девушку, так что она, скорее всего, достанется кому-то из парней… но я не могу придумать никого, кто бы действительно подошел. Если судить чисто по внешности, то кто-то вроде Ханагиси — крупный и мускулистый — мог бы стать неплохим кандидатом. ─ ...Или так я думал, беспечно считая это чужой проблемой и совершенно расслабившись. — Да, да! Можно мне дать рекомендацию!? Зловещая рука взметнулась вверх. Разумеется, она принадлежала Мэри-сан. — На роль охотника… я выдвигаю Котаро! …Ты, должно быть, шутишь. Её неожиданное заявление вызвало волну шепотков в классе. — Котаро…? Ты имеешь в виду Накаяму? — Э-э, да не… — Разве это… не как-то странно? Все выглядели сбитыми с толку — на самом деле, больше всех был сбит с толку я сам. Будем честны. Я ни за что с этим не справлюсь. К сожалению, главная роль мне просто не идет. Все, кажется, считают, что я слишком уж заурядный, чтобы играть охотника. — Ха-ха! Мэри, полегче с шутками! И под смех Рёмы, эхом разнесшийся по классу, предложение Мэри-сан было быстро отброшено остальными как шутка. Вероятно, в её сценарии мне была отведена роль охотника. — Я не шучу! Котаро тоже может это сделать! Она пыталась всерьез рекомендовать меня, но на данный момент её уже никто особо не слушал. — Эй, эй, Накаяма! Эта роль тебе не идет. Если ты собираешься это делать, может, мне лучше взяться за неё? Ханагиси, сидевший передо мной, обернулся и улыбнулся, когда заговорил. Он не такой эксцентричный, как Мэри-сан, но у него веселый характер, и, честно говоря, кто-то вроде него гораздо лучше смотрится на сцене. Уверен, все так и думают. — Хм, тогда давайте проголосуем. Пожалуйста, поднимите руку за Накаяму-сана или за Ханагиси-сана — за того, кто, по вашему мнению, больше подходит. На тот момент всё было практически решено. Ханагиси определенно победил бы. Значит, даже слово Мэри-сан не всегда автоматически склоняет класс на её сторону, а? Я-то думал, что всё пляшет под её дудку. И, полагаю, дела действительно шли по её плану… вплоть до этого момента. Но она переоценила значимость своей фигуры. Возможно, ей стоило получше подготовить доску, прежде чем выставлять меня. — … У Мэри-сан, должно быть, кончились варианты. Продолжая улыбаться, она молча смотрела на классную доску. При таком раскладе весь её план вот-вот должен был рухнуть — до тех пор, пока… — Тогда сначала, пожалуйста, поднимите руки те, кто считает Накаяму-сана лучшим выбором. В тот момент, когда Нио-сан это сказала... — Я-я! Раздался негромкий голос. И всё же этот чистый тон, похожий на нежный звон колокольчика, эхом разнесся по всему классу и достиг ушей каждого. — …А? Кто-то озвучил общее недоумение. И неудивительно. Потому что той, кто поднял руку… была не кто иная, как Шимоцуки Шихо. Несмотря на то что раньше она вздрагивала лишь от взглядов окружающих, сейчас она была здесь. — Я… я думаю… Котаро-кун подошел бы… [[image:/storage/reader-images/f7c9aa5fe875354bef91b93fbda1dee51075e635.jpg]] Она не просто подняла руку — она заговорила. Ее вытянутые пальцы и дрожащий голос выдавали сильное волнение… но этот смелый поступок, на который она, казалось, потратила все свои силы, задел за живое каждого в классе. Невозможно смотреть, как такая застенчивая девушка выкладывается на полную, и ничего не почувствовать. В это мгновение чаша весов склонилась в нашу сторону. — Да… Несколько человек последовали примеру Шихо и подняли руки. Это вызвало цепную реакцию: вскоре один за другим руки начали поднимать все. Даже Ханагиси в конце концов поднял руку… Он хороший парень. Должно быть, его тронуло мужество Шихо. И вот — прежде чем я успел опомниться, большинство проголосовало за меня, и меня утвердили на роль охотника. То, чего не смогла добиться Мэри-сан, Шихо претворила в жизнь силой. А это значило — Шихо вовсе не была «неудавшейся героиней». Оценка Мэри-сан была в корне неверной. Потому что Шимоцуки Шихо не поддавалась логике. Её воля обладала силой опровергать разум и здравый смысл, и даже менять ход истории. Она была главной героиней в самом истинном смысле этого слова. …Мэри-сан на этот раз повезло. Благодаря счастливой случайности — тому, что Шихо заговорила, — всё пошло по её сценарию. Но я сомневаюсь, что Шихо снова окажется рядом, чтобы выручить её. Является ли Мэри-сан настоящим «творцом» или просто «фансервисной героиней» — я подожду, пока не увижу это ясно, прежде чем решу предать её. …Хм? В последнее время в голове как-то странно неспокойно. Но это лишь легкое беспокойство. Скорее всего, волноваться не о чем... ☆ Я серьезно думала, что умру от страха. — Т-тело никак не перестанет дрожать… Может, я немного переборщила? По дороге из школы домой... Все еще измученная тем, что совершила нечто столь из ряда вон выходящее, Шихо предложила Котаро прогуляться с ней. — Смотри, Котаро-кун. Трясется, трясется, трясется~ Она подняла руку, всё еще дрожащую от не прошедшего напряжения. Котаро увидел это и тихо рассмеялся. — Тебе и правда удалось поднять руку, хотя ты такая застенчивая. — Я-я не застенчивая! В прошлой жизни я была кроликом, так что у меня просто обостренное чувство территории… Видишь? У меня уши дергаются! Это доказательство того, что я была кроликом! Она продемонстрировала свой совершенно бессмысленный «талант» шевелить ушами. — Значит, ты была кроликом. Пожалуй, тебе это даже подходит, Шихо. Даже такие глупости заставляли Котаро смеяться, и это делало Шихо счастливой. — …Прости, что заставила тебя идти длинной дорогой. Обычно Котаро ехал домой на автобусе — так быстрее. Шихо же жила достаточно близко, чтобы ходить пешком, так что, даже если они шли вместе, обычно они расставались уже через пару минут. Но сегодня мысль о том, чтобы сразу остаться одной, пугала её. — Д-даже сейчас, когда я об этом думаю, я снова начинаю нервничать…! Когда она подняла руку перед классом, все взгляды были устремлены на неё. В тот момент на неё обрушился шквал эмоций, превратившись в какой-то шум, который переполнял её. Её руки всё еще дрожали, потому что этот шум не исчез полностью. Ей было неловко, что она тащит Котаро за собой, но пока её сердце не успокоится, она не хотела оставаться одна. Поэтому она и попросила его прогуляться. — Шихо… Тебе не стоило так сильно давить на себя, понимаешь? — Н-но я хотела увидеть твой звездный час на сцене, Котаро-кун. Честно говоря, я думала, что роль Чудовища подошла бы тебе больше, но почему-то Рёму-куна выбрали сразу. Это единственное, о чем я жалею. — Роль охотника для меня всё равно перебор… Голос Котаро не звучал с особым энтузиазмом. «Может, я и правда ему только мешаю…» Эта тревожная мысль на секунду промелькнула у неё в голове. Но, как и всегда, Котаро оставался просто «Котаро». — Нет, ты приложила столько усилий, чтобы порекомендовать меня, так что мне не стоит так говорить. Да… спасибо. Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать твои ожидания. Он понимал, как бушуют её эмоции, и принимал их. Способность Котаро искренне считаться с чувствами других — вот что делало его таким чудесным. — Ух… Теперь я снова нервничаю, но уже по совсем другой причине! Его нежная улыбка заставила её сердце биться еще чаще. — П-просто не говори таких крутых вещей внезапно… Ты только заставляешь меня нервничать еще больше! Чтобы скрыть, как покраснело её лицо, она вытянула дрожащие руки перед собой. И в следующий миг — он вдруг взял её за руку. — Э? Э-эм, а? Котаро-кун, подожди, ч-что происходит? Она совершенно не знала, как реагировать на такой сюрприз. Как только он схватил её за руку, чувства, которые она едва сдерживала — чувства любви, — вырвались наружу все разом. Лицо горело так, будто сейчас взорвется. В разгар этого он улыбнулся и сказал: — Спасибо... Простые слова благодарности. Оказалось, Шихо была не единственной, чьи эмоции перехлестнули через край. — Спасибо за то, что ты сделала, даже несмотря на то, что так дрожала… Честно говоря, я не хочу, чтобы ты так сильно изнуряла себя, но я был очень рад, что ты так за меня вступилась. Он признал её старания. Он принял её привязанность. И более того — он был этому рад. «Я не хочу отпускать его руку». Ей хотелось остаться так, связанной с ним, навсегда. Чувствовать больше его тепла… его присутствия. Этот порыв захватил её сердце. — …Делать такое так внезапно — это жульничество. Мое сердце колотится, и теперь рука дрожит еще сильнее. Она думала, что сказала ему: «Просто продолжай держать её так». — П-правда? Тогда, эм… Услышав это, Котаро смутился и начал отпускать её руку. Боже мой… он всё еще трусит, когда дело доходит до того, чтобы держаться за руки, да? Вероятно, он думал что-то вроде: «Разве это нормально, что кто-то вроде меня касается её?» Шихо не могла допустить таких самоуничижительных мыслей. На этот раз она сама крепко сжала его руку. — Так что — возьми на себя ответственность и не отпускай, пока дрожь не прекратится, ладно? Она придвинулась ближе, говоря мягким, полным нежности тоном. Котаро тоже покраснел. — Шихо, ты играешь нечестно… Я не привык к такому. Я тоже нервничаю, знаешь ли. — Значит, мы в одной лодке. Несправедливо, если краснеть буду только я. Если уж смущаться, то давай смущаться вместе. Когда она сказала это и улыбнулась ему, Котаро тоже улыбнулся. В школе у него обычно было ничего не выражающее лицо, но когда они оставались наедине, он всегда улыбался только для неё. Это давало Шихо чувство, что он действительно доверяет ей — и это делало её счастливой. «Надеюсь, когда-нибудь мы сможем держаться за руки естественно, не нервничая…» Мало-помалу они становились ближе. Темп всё еще был медленным, как обычно. Но шаг за шагом они двигались вперед — вместе. ◆ После того как я подержался за руку с Шихо... — Мое сердце сегодня так переполнено, что, думаю, я просто отдохну дома. Так что, в кои-то веки, она не пошла ко мне. Проводив её до дома, я и сам собирался возвращаться… но из-за неё я тоже чувствовал какое-то беспокойство, поэтому решил зайти в магазин. Я направился в большой книжный магазин возле станции. Так, если я правильно помню… вот оно. Я нашел то, что искал, в уголке с детскими книжками с картинками — красиво иллюстрированную книгу с изящной девушкой и свирепым чудовищем. Заголовок гласил: «Красавица и Чудовище». Раз уж я играю роль охотника, я решил, что мне стоит подучить матчасть, и купил её. Я расплатился на кассе и вышел из книжного, намереваясь идти домой, когда это случилось. — Ах... Я наткнулся на знакомое лицо. — О, какая редкость. Это же Коу-кун. Её непринужденный тон немного застал меня врасплох. Когда-то моя подруга, она говорила со мной так, будто между нами ничего не изменилось. — А, да… Давно не виделись, Кирари. Сколько месяцев прошло с нашего последнего разговора? Наверное, с церемонии поступления. Ощущение неловкости напомнило мне об этом. Но Кирари, как обычно, просто улыбнулась. — А? Мы же видимся в школе каждый день. Ты что, в маразм впал? Ня-ха-ха! Кирари была яркой девушкой, которой очень шли осветленные волосы и линзы нефритового цвета. Форма сидела на ней небрежно, а вырез был слегка приоткрыт, на что мне было трудно не обратить внимания. Глядя на неё сейчас, я не мог не вспомнить, какой она была раньше. В средней школе у неё были черные волосы. Она собирала их в пучок на макушке и носила очки. Её форма всегда была опрятной. У неё был правильный, скромный вид — от которого теперь ничего не осталось. Поэтому было трудно воспринимать Кирари из прошлого и Кирари из настоящего как одного и того же человека. В средней школе она всегда была одна. Она проводила время за чтением романов и ранобэ в школе и почти ни с кем не разговаривала. Но однажды на уроке литературы нам дали задание «прочитать книгу, рекомендованную вашим партнером». По воле случая я оказался в паре с Кирари. Это стало началом нашей дружбы. — Эта очень хорошая, знаешь? Она про обычного парня, за которым бегают толпы девчонок — как раз в твоем вкусе. — Хочешь почитать вот эту следующей? Еще один обычный парень попадает в другой мир и становится крутым героем. — Эту тоже попробуй. Ромком про обычного парня и обычную девушку, которые просто постоянно флиртуют. Я не думаю, что ей обязательно нужен был друг. Скорее всего, ей просто хотелось с кем-то поговорить о любимых историях. У меня тогда не было особого характера — я просто делал то, что мне говорили, — но, возможно, именно поэтому я был ей удобен. Она заставляла меня читать всевозможные книги. Я учился, я понимал. Я слушал её теории и реакции, поддакивал, а иногда даже спорил с ней. Благодаря ей я стал разбираться в структуре сюжетов. Может, поэтому я и начал воспринимать реальный мир так, будто он тоже часть повествования. Причина, по которой у меня сейчас такой «нарраторский» образ мышления, во многом кроется в Кирари. Вот насколько особенной она была для меня в средней школе. Мне нравилось, как она говорила. В её голосе не было каких-то особых черт, но он был нежным и спокойным. Я мог слушать его вечно. Мне нравилась её прическа. Её черные волосы были собраны в пучок, и одного её силуэта издалека было достаточно, чтобы узнать её. Это помогало. Мне нравились её очки. Они вечно немного сползали — может, были слишком велики, — и она постоянно поправляла их. Я до сих пор помню, каким милым был этот жест. Мне нравился и её характер. Ей не нужно было, чтобы кто-то другой определял её — у неё было сильное чувство собственного «я». Я глубоко восхищался этим в ней. Но потом на церемонии поступления в старшую школу она встретила Рюзаки Рёму… и убила в себе прежнюю личность. — Коу-кун, прости меня, ладно? Я влюбилась. Я сделаю всё, чтобы он полюбил меня… Даже если для этого придется убить прежнюю меня, я хочу стать той, в кого он влюбится. Она приняла близко к сердцу брошенный вскользь комментарий Рюзаки о том, что ему «нравятся девушки с иностранным вайбом», перекрасила свои прекрасные черные волосы в блонд, изменила манеру речи, извратила свой характер — и всё ради того, чтобы стать такой девушкой, которая могла бы приглянуться Рюзаки. И из-за этого Асакура Кирари, которую я любил… исчезла. Кирари… ты действительно согласна на это? Даже если Рюзаки в итоге действительно полюбит её нынешнюю версию — Неужели именно это означало для Кирари «быть любимой»? Вид Кирари, которая совершенно потеряла саму себя, заставлял меня чувствовать невыносимую печаль. — Э-э… увидимся завтра, наверное. Я не мог больше смотреть на то, кем она стала. Я развернулся, чтобы уйти, но она окликнула меня. — Э-э-э? Ты уже уходишь~? Не говори таких грустных вещей — мы ведь друзья со средней школы, помнишь? В довершение всего она небрежно закинула руку мне на плечо. …Я был удивлен. Видимо, в представлении Кирари я всё еще входил в категорию «друзей». В таком случае, мы почти не разговаривали весь прошлый семестр. Тем не менее, у меня больше не было сил злиться на неё. Так что я смог ответить ей как обычно, спокойно. — Да. Наверное, мы и правда знакомы со средней школы. — Так ностальгично… Разве мы не болтали довольно много в то время? Например, когда вместе читали все те ранобэ~. Сейчас как вспомню — даже неловко становится. — …Не думаю, что в этом было что-то неловкое. Ты больше не читаешь? — Конечно нет~. Я теперь гяру! Читать ранобэ — это вообще не по статусу, сечешь? Я теперь почти ничего не читаю~. — Тогда что ты делаешь в книжном? Как только я спросил, улыбка Кирари погасла. — …Да. Зачем же, интересно? Казалось, она и сама себя не понимала. На это выражение её лица… было больно смотреть. — …О, «Красавица и Чудовище», да? Точно, ты ведь играешь охотника, не так ли, Коу-кун? Изучаешь материал? Ого, это довольно ответственно с твоей стороны~. То, как она демонстративно сменила тему и продолжала болтать. — Ничего особенного. Ты разве ничего не берешь? Я как раз собирался домой. — Э-эй, подожди! Еще хоть немного… А, я знаю! Посоветуй мне какую-нибудь книгу. Ты же раньше читал всё, что я предлагала, верно? Я что-нибудь куплю, и мы сможем поболтать об этом, как раньше! То, как она цеплялась за меня этими словами. Всё это — я не мог вынести. Нет, я просто не хотел этого принимать. Я не хотел видеть Кирари такой. — …Не подлизывайся. Слова сорвались с губ прежде, чем я успел себя остановить. Потому что это было больно. — Не виляй хвостом перед кем-то вроде меня. Не показывай мне это жалкое лицо, эту слабую позицию, эту беспомощность. Кирари, которую я когда-то знал, была такой гордой, такой крутой. Теперь же она была настолько хрупкой, что не могла даже стоять самостоятельно. — Только потому, что с Рюзаки дела идут не очень… теперь ты цепляешься за меня? После той ссоры с Азусой отношения между ней и Рюзаки, должно быть, стали натянутыми. Обычно Кирари ходила к Рюзаки домой после школы. Но сегодня не пошла. Может, она не могла вынести одиночества дома, поэтому бродила по улице… и наткнулась на меня. Вспомнила прошлое. И подумала — может, он сможет заполнить пустоту. Если она думала именно так, то она была по-настоящему жалкой. — Кирари, ты изменилась. Нет — тебя изменили. И та, кто ты сейчас… я…! Я чувствовал глубокое разочарование. Но когда я посмотрел на её лицо — оно было таким душераздирающим, — я не смог заставить себя закончить фразу. — … Потому что она выглядела такой печальной. Ты даже не собираешься спорить в ответ? Кирари, которую я знал раньше, нашла бы что сказать. Она бы без колебаний дала отпор моему самодовольному тону. Но, изменив себя, она потеряла эту силу. — …Прости. Я зашел слишком далеко. Ей и так было больно — я не мог заставить себя причинять ей еще большую боль. — Н-нет, всё в порядке. П-правда… я… не обиделась, ничего такого. …Нет. Это не было «в порядке». — В общем, я иду домой. Прости. Я извинился еще раз и быстро ушел. Кирари, вероятно, смотрела мне в спину. Но я не мог заставить себя оглянуться на неё. ◇ ─ Она вовсе не хотела его злить... Она просто… хотела немного поболтать. Как раньше. — Ха-а… Вздохнув, Кирари присела на скамью для отдыха рядом с книжным магазином. «Неужели и Коу-кун теперь меня ненавидит…?» Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз разговаривала с другом из средней школы. Когда она случайно наткнулась на него в книжном, она подумала: «Неужели это судьба!?» — и в ней затеплилась надежда. Но даже когда она заговорила с ним, он всё время оставался холодным. Он даже не смотрел ей в глаза. А в конце и вовсе огрызнулся: «Не подлизывайся». — Это я изменилась? Нет… Это Коу-кун изменился. Вспоминая его слова, она медленно покачала головой. В средней школе он был гораздо более невыразительным, почти не разговаривал, был совершенно непроницаемым… никогда нельзя было понять, о чем он думает. Он отвечал, если к нему обращались, и реагировал, если что-то случалось, но если его оставляли в покое, он просто ничего не делал. Как робот. Но потом в старшей школе — или, если точнее, после того как он сблизился с одной девушкой — он изменился. Это Шимоцуки Шихо изменила Коу-куна… Во время школьной поездки она не могла поверить своим глазам. Он был… крутым. Она не могла этого отрицать. Наблюдать за тем, как он противостоит Рёме, отчаянно сражаясь, чтобы защитить одну девушку, — было бы ложью сказать, что её это не тронуло. «…Я и представить не могла, что он станет таким крутым». И в то же время её захлестнуло сожаление. Она жалела — самую малость — о том, что влюбилась в Рёму, который ни разу не посмотрел в её сторону, как бы сильно она ни старалась. Шихо потрясающая. Хотя Рю-кун любит её, она выбрала Коу-куна. И она изменила его… в то время как я не смогла изменить ровным счетом ничего. Она непроизвольно обхватила себя руками. Сдерживая дрожь во всем теле, она пробормотала под нос: — Неужели я… была недостаточно хороша? Шихо приняли, а Кирари отвергли… Это казалось таким несправедливым. «Мне даже не нужно быть первой. Я согласна быть заменой. Если это значит быть любимой, я бы изменилась сколько угодно раз. Так почему никто не посмотрит на меня?» ─ Она просто хотела быть любимой. Это и всё. Только это. Так почему же… почему никто не хочет принять это чувство? — Что мне делать? «Такая, какая я есть» — недостаточно хороша… так кем же мне нужно стать? Но никто не мог ей ответить. Её отчаянный голос затих, не достигнув никого, — растворившись в воздухе. Больше глав на Бусти: https://boosty.to/sad_side ---------- Как закончить нежную историю Время идет. Медленно, но в ровном ритме. Наступило начало октября. Остатки летних каникул окончательно выветрились из памяти, все уже давно перешли на зимнюю форму... и, наконец, сценарий для спектакля был готов. — Простите за задержку. В идеале мы должны были провести читку еще на прошлой неделе... но читать и писать — это совсем разные вещи, не так ли? Во время длинного классного часа, отведенного под подготовку к культурному фестивалю, Нио-сан — ответственная за сценарий — собрала актеров и раздала отпечатанные копии. — До фестиваля остался всего месяц, так что дел будет невпроворот… График предстоит плотный, но я рассчитываю, что все участники труппы выложатся по полной. — ХА-ХА-ХА! Поздновато, но без проблем! Давайте постараемся! — Мэри, не называй это «поздновато». Уже то, что нам дали готовый сценарий, заслуживает огромной благодарности. Как и всегда, Мэри-сан вела себя в школе жизнерадостно и театрально. Возможно, под её влиянием, но в последнее время Рюзаки тоже, казалось, полностью восстановил силы. На его лице всё чаще и чаще проскальзывала улыбка. — Что ж, пожалуйста, ознакомьтесь с сюжетом. И если найдете какие-то реплики или моменты, которые покажутся вам странными, не стесняйтесь говорить. С этими словами я перелистнул страницу. ◆ ── Однажды принц из соседнего королевства был проклят злой ведьмой и превращен в чудовище. Проклятие не могло быть снято, пока он не найдет истинную любовь. Прошло десять лет. Тем временем в одном городке жила прекрасная девушка, которой все восхищались. За ней ухаживал красивый и популярный, но грубый и самовлюбленный охотник. Девушка, тихая натура, любившая книги и мечты, не испытывала никакого интереса к столь напористому и эгоцентричному человеку и была по горло сыта его предложениями. Но однажды молодая женщина заблудилась в лесу и попала в плен к чудовищу. Чудовище пыталось заставить её полюбить его, твердя: «Полюби меня», но она решительно отвергла его. С тех пор девушка была заточена в замке глубоко в чаще леса. Сначала она постоянно плакала, но замок оказался странным местом, полным говорящей мебели. Они утешали её, и мало-помалу она начала приходить в себя. Тем не менее, чудовище продолжало делать ей предложения. Даже получая отказ, он настаивал день за днем: «Полюби меня». Видя, что девушка остается непреклонной, чудовище начало восхищаться силой её сердца. А она, в свою очередь, смогла разглядеть добрую натуру за его грубой внешностью — и влюбилась. Они стали ближе, но однажды охотник, разыскивавший девушку, ворвался в замок. Охотник и чудовище сразились — и чудовище победило. Однако он получил смертельную рану. В этот миг девушка призналась ему в любви. Она плакала, умоляя его не умирать, поцеловала его — и в тот же миг он вернулся в свой истинный облик: облик принца. Юноша, бывший чудовищем, наконец нашел истинную любовь — и проклятие было разрушено. И с тех пор они жили долго и счастливо… вечно. ◆ Общий очерк почти полностью повторял всем известный фильм. — Тогда давайте сразу перейдем к репетиции. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь. По призыву Нио-сан подготовка к фестивалю наконец перешла в активную фазу. Реплик было много, к тому же требовалось продумать движения. Актерскую игру нужно было отполировать до такого блеска, чтобы не стыдно было показать людям. Учитывая это, один месяц уже не казался долгим сроком. Тем не менее, когда дошло до дела, оказалось, что я справляюсь с актерством лучше, чем ожидал. — Накаяма-сан, а ты хорош… Я даже удивлена. Ах, прости, просто я всегда считала тебя тихим типом. Не думала, что ты будешь так уверенно держаться перед людьми. Это была та часть, о которой я беспокоился больше всего… но я даже поймал себя на мысли, что это как-то подозрительно легко. Почему я не чувствую неловкости, играя роль? Если гадать, то, возможно, дело в том, что большую часть жизни я и так пытался стать тем, «кем меня хотели видеть другие». Когда я стал сводным братом Азусы, я старался быть тем «старшим братом», которого она искала. Когда я дружил с Кирари, я становился «другом, с которым она могла обсудить что угодно». С моей подругой детства Юдзуки я пытался быть «надежным человеком, на которого всегда можно положиться». И как естественное продолжение этого, у меня выработалась привычка менять маски в зависимости от ситуации. Конечно, я перестал так делать с тех пор, как Шихо сказала мне: «Хватит щелкать переключателем». Но, видимо, пока это не вызывает внутреннего конфликта, я всё еще могу играть естественно, особо не задумываясь. — Вау, как мило! Это ручная работа? Потрясающе! Пока я вчитывался в сценарий, до моих ушей донесся жизнерадостный голос. Оглянувшись, я увидел Азусу, которая весело болтала с одной из одноклассниц, лучезарно улыбаясь. — Клуб рукоделия шьет даже одежду?! Невероятно! Ей досталась роль болтливого заварочного чайника, и сейчас она с восторгом крутилась в костюме, который ей выдала команда по реквизиту. В последнее время она стала намного веселее и сблизилась с одноклассниками. Раньше, когда она была частью гарема Рюзаки, она общалась только с другими его участницами — но теперь она начала открываться миру. Это был хороший знак. Так актеры и технический персонал продолжали работать плечом к плечу, неуклонно готовясь к культурному фестивалю. Когда до события осталось всего две недели, появилось легкое чувство спешки. — Шихо, увидимся завтра, ладно? Не вздумай смотреть аниме всю ночь — не забудь и про домашку. По дороге домой мы вместе дошли до ближайшей автобусной остановки, где нам предстояло разойтись. Её дом был неподалеку, так что она должна была добраться до темноты. Или так я думал, прощаясь чуть раньше времени. — Гр-р-р-р-р! Шихо схватила меня за ремень и дернула на себя. — Ух! Это сдавило мне живот и выбило странный звук. Ч-что? Почему она вдруг так разозлилась? Сбитый с толку, я, наконец, дождался от неё объяснений. — Т-ты такой нечестный! Ты постоянно болтаешь с Мэри-сан… неужели ты не можешь уделить хоть каплю внимания мне? Мне тут так одиноко! Всё, с меня хватит — я злюсь! ─ ...Она ревновала. Ну… это правда, что на репетициях я стал чаще разговаривать с Мэри-сан. Но это было строго по делу… и всё равно Шихо ревновала к Мэри-сан. Постойте, разве это не слишком предвзято? — Т-ты же сама меня поддержала, так? Это ведь ты сделала меня охотником! Я имею в виду, что она сама навязала мне эту роль. Но, судя по всему, Шихо не просчитала всё так далеко вперед. — Я-я ничего такого не планировала… Я просто хотела увидеть, какой Котаро-кун крутой, и всё! Я никак не ожидала, что ты будешь вот так флиртовать с другой девушкой! Это измена! И в последнее время ты со мной почти не разговариваешь! Это что, то, что называют «периодом застоя»?! Ни за что! Я всё еще по уши в тебя влюблена, знаешь ли?! От одной мысли, что Котаро-кун рядом, я лыблюсь как идиотка! Я люблю тебя так очаровательно — так что уделяй мне больше внимания! Поэтому… идем к тебе домой, ладно? Я позвоню маме и скажу, что задержусь, так что всё в порядке. Сегодня ты получишь полноценный выговор! Котаро-кун, тебе явно не хватает осознания своих «дружеских обязанностей»! …Давненько она себя так не вела. Посмеиваясь про себя, я позволил Шихо затащить меня в автобус. …Ну и ладно. Потому что, честно говоря, мне тоже казалось, что мы стали меньше общаться. ☆ — Я вернулась, Азу-нян! Я сейчас собираюсь устроить Котаро-куну серьезную головомойку, так что не заходи в комнату, ладно? А? Ты и не собиралась? Ты просто хочешь внимания от старшей сестренки, но не можешь признаться — это так мило… Но прости, сегодня мне нужно объясниться с Котаро-куном, так что, может быть, в другой раз? Боже… Азу-нян такая маленькая цундере. Идем, Котаро-кун. …Погоди, почему ты улыбаешься? Только не говори мне, что тебе даже не стыдно. В таком случае выговор может затянуться. Что? Мои щеки раздулись, как у рыбы-фугу, и это мило? Т-т-такая лесть на меня не подействует! Н-но… ладно. Я сокращу выговор, самую малость. Так что продолжай — не скупись на комплименты. … Э-это уже слишком! Говорить, что я такая прелестная, красивая и сияющая, что один взгляд на меня приносит счастье — это перебор! Я имею в виду, я, может, и прелестная, красивая и сияющая, как настоящий ангел, приносящий счастье одним своим видом… но только «может быть»! А? Ты даже этого не говорил? И я даже не пытаюсь быть скромной? А что значит «скромный»?.. А! Ты пытаешься запутать меня умными словами! Хорошая попытка, но я не поведусь! Я всё еще злюсь, ясно тебе?! Я как обезьянка, у которой только что украли банан — в ярости! А теперь — сядь ровно! Ох — но пол твердый, так что можешь встать на колени на кровати. Видишь, какая я добрая. Девушка с таким большим сердцем? Тебе лучше её не упускать! Честное слово, Котаро-кун, ты такой вредина. Я из тех, кто расцветает, когда её балуют. Если меня игнорировать, ругать или холодно со мной обращаться, я умру от одиночества прямо как кролик, ясно? Тебе плевать, если я умру? Стой — нет! Нельзя говорить такие вещи, даже в шутку. Это тело дорого людям, которые меня любят, так что я тоже должна его беречь… Погоди, нет! Речь не об этом! Не пытайся снова сменить тему! …Хм? Котаро-кун ничего не говорил? Я просто сама разошлась? Всё верно — я сейчас веду себя как очень плохая девочка. Так что, Котаро-кун, ты должен уделять мне кучу внимания, пока я снова не стану хорошей, ладно? Правда, буду честной… меня ведь супер-легко порадовать, знаешь? Всё, о чем я прошу, — это чтобы ты не разговаривал с другими девчонками, смотрел только на меня и любил только меня — этого достаточно, чтобы я была счастлива. ...Что? Это не «легко»? Со мной на самом деле куча хлопот? Но это делает меня еще милее?! …Хмпф. Хмпф! Котаро-кун, ты становишься мастером по части комплиментов. Неплохо, совсем неплохо. Этот последний даже застал меня врасплох. Я не хочу быть навязчивой или надоедливой девчонкой, но… с тех пор как ты стал моим другом, я просто не могу больше сдерживать свои чувства. Поэтому… знаешь, я хочу, чтобы ты уделял мне больше внимания. Мне всё еще мало. Честно, мне ни разу не казалось, что этого достаточно. Я уже со счета сбилась, сколько раз мечтала о том, чтобы мы жили в одном доме. И когда я и так в таком состоянии, видеть, как ты — пусть даже играя — флиртуешь с другой? Конечно, я не могу это вынести. Эй, Котаро-кун? Что мне делать? Я ведь не хочу быть обузой. Я знаю, что ты считаешь меня особенной. Я знаю, что тебе не интересны другие девушки. Но всё равно… я не чувствую удовлетворения. Поэтому, пожалуйста… Котаро-кун… не мог бы ты погладить меня по голове — ну хоть немножко? ◆ ── Да уж, это было долго. Целых несколько страниц сплошного диалога. Шихо устроила мне затяжную выволочку — но такую, которая была настолько полна нежности, что на сердце становилось тепло. Честно говоря, это было почти… трогательно. ── Я хочу, чтобы она чувствовала себя любимой. Ради Шихо я бы отдал всё, что у меня есть. В конце концов, она наговорила много чего, но на самом деле хотела лишь одного: «Пожалуйста, уделяй мне больше внимания». Доказательство? Она попросила о физическом контакте. — Котаро-кун… не мог бы ты погладить меня по голове? Да, она определенно просто напрашивалась на ласку. Так что, как она и хотела — я протянул руку и коснулся её макушки. Сидя на кровати, она слегка подалась вперед, подставляя голову, и я мягко положил ладонь на её волосы. Они были такими мягкими и гладкими, что мне не хотелось прекращать. Её голова была теплой — как маленькая грелка. С наступлением холодов мне хотелось вечно греться в этом тепле. — …М-м-м. Шихо же, с другой стороны, всё еще не казалась полностью удовлетворенной. Словно простого касания было мало, она сильнее прижалась головой к моей ладони. Я ответил тем, что начал осторожно поглаживать её из стороны в сторону. Её прическа совершенно растрепалась, но её это ни капли не волновало. Она зажмурилась от удовольствия, явно наслаждаясь каждой секундой. Словно котенок, ластящийся к хозяину. Она выглядела такой расслабленной, такой счастливой — и улыбалась с мягким, умиротворенным выражением лица. [[image:/storage/reader-images/b5a26f035e3fba27d39680a59bd867ea9a565b6f.jpg]] — Эхе-хе~ Даже такая мелочь сделала её такой счастливой. От этого мне стало еще более неловко за то, что я заставил её чувствовать себя одинокой. — Шихо. Прости, что заставил тебя чувствовать себя ненужной. — Всё в порядке. Я прощаю тебя — потому что ты погладил меня по голове. — Н-но всё же… — …Если не можешь простить себя сам, тогда просто старайся быть со мной почаще. Это делает меня счастливее всего. Она коротко и застенчиво улыбнулась. Мне тоже хотелось проводить с ней как можно больше времени. Наши чувства были взаимны. И в этот момент мне в голову пришла идея. — Если хочешь, Шихо… может, сходим куда-нибудь в эти выходные? — Я «за»! Она кивнула в ту же секунду, как я предложил. Она из тех девушек, что обожают сидеть дома, но, видимо, сейчас она чувствовала то же, что и я. — Ура! Значит, Котаро-кун будет баловать меня еще больше♪ Она подпрыгнула от восторга и вдруг бросилась мне в объятия. — Опа... Я поймал её в последний момент, и мы оба повалились на кровать. Она уткнулась щекой мне в грудь, крепко обнимая. Я и не заметил, как её лицо стало совершенно красным. Прямо как ярко-красный вареный осьминог. «…………» Несколько мгновений мы просто лежали в объятиях друг друга, храня молчание. Шихо была такой маленькой — такой хрупкой, что казалось, она может разбиться, как стекло… но при этом она была теплой, мягкой и очень приятно пахла. Всё еще прижимаясь лицом к моей груди, она заговорила приглушенным голосом: — М-мне кажется, я слишком разволновалась, у меня сейчас кровь из носа пойдет… Наверное, не смогу сегодня уснуть. — Пожалуйста, спи. Если ты снова начнешь опаздывать или прогуливать, мы можем даже не перейти в следующий класс вместе. — Это было бы ужасно. Я хочу оставаться в одном классе с тобой, Котаро-кун… О! Хотя быть твоей младшеклассницей тоже звучит неплохо. Я бы могла звать тебя «семпааааай~»♪ Разве это не было бы мило? …Ладно, признаю — перед таким искушением трудно устоять. — Но я бы расстроился, если бы у нас стало меньше времени друг на друга. — Ты прав. Тогда я буду усердно учиться… но только если Котаро-кун мне поможет, ладно? — Если это что-то, в чем я разбираюсь, я с радостью. ── Этих коротких глупых разговоров было достаточно, чтобы успокоить мое сердце. Шихо, может, и выглядела немного одинокой, но всё равно оставалась жизнерадостной. Ей не было больно так, как во время школьной поездки. И хотя я всё еще находился в этом сложном положении, втянутый во всякие авантюры… тот факт, что ей больше не причиняют боль — одно это делало меня счастливее всего на свете. История без Шихо состояла бы из одних провалов… тяжелая и трудночитаемая. Но так — всё в порядке. Нет — это идеально. Потому что покой Шихо — это единственное, чего я искренне желаю. ◆ Выходные. Ясное небо — по крайней мере, я на это надеялся. К сожалению, было пасмурно. Наступила середина октября, а с ней и первые настоящие предвестники зимних холодов. Тем не менее, мне было тепло и весело — вероятно, потому что я держал её за руку. — Котаро-кун, что ты хочешь на обед? Я хочу мороженое! — Думаю, мороженое — это скорее десерт, а не обед. Мы пришли в торговый центр рядом со станцией. Там было всё: рестораны, кинотеатр, игровые автоматы, магазины одежды, книжный, отдел электроники, супермаркет. Оживленное место, где можно запросто провести весь день и не заскучать. — …Но, может, только сегодня мне не стоит беспокоиться о сбалансированном питании. — Вот именно! Сегодня нам позволено делать всё, что захочется. Игриво размахивая нашими сцепленными руками, Шихо смеялась с детской радостью. Мы оба были домоседами, поэтому нечасто выбирались на свидания. Наверное, поэтому она была в таком восторге сегодня. — Котаро-кун, ты всё это время улыбаешься. Неужели ты так рад пойти со мной на свидание? Какая прелесть~ хороший мальчик, хороший мальчик. …Поправочка. Возможно, я и пытался казаться спокойным, но был взволнован не меньше неё. Ноги казались такими легкими, что мне приходилось сдерживаться, чтобы не пуститься вприпрыжку. — Ты тоже улыбаешься, Шихо. Так что, скажем так, мы квиты. — Да, мы квиты. Но я не виновата, ясно? Это же мое самое первое свидание в жизни. Конечно, мы и раньше ходили по магазинам вдвоем. Но это — это было наше первое официальное свидание. Шихо, судя по всему, тоже приложила особые усилия к своему внешнему виду сегодня. Обычно, когда она приходит ко мне домой на выходных, она в трениках или в моих старых обносках… ладно, в тех вещах, которые она взяла без спроса. Но сегодня она была одета стильно. Не вызывающе, а спокойно и со вкусом — этот образ подходил ей идеально. Она выглядела настолько хорошо, что волей-неволей притягивала взгляды прохожих. Прежняя Шихо оцепенела бы от одного такого внимания. Но сейчас она, казалось, была в порядке. — Эхе-хе~ Не могу поверить, что я на свидании с Котаро-куном… Это похоже на сон. И мы держимся за руки… Неужели я завтра умру? Шихо, похоже, совершенно не замечала ничего вокруг. Как и во время школьной поездки — когда я рядом с ней, её застенчивость отступает. В таком случае, возможно, мне не стоит так сильно переживать. — Тогда сначала заглянем за мороженым… а после пойдем на то аниме, которое ты так рвалась посмотреть. — Ура! Пошли-и-и! И вот так мы начали наслаждаться нашим выходным. Мы ели мороженое, смотрели фильм, вытирали слезы Шихо после него, потом ели один парфе на двоих, пытались (и безуспешно) выиграть что-то в игровых автоматах — и всё равно смеялись, выходя из магазина. День был ярким, радостным и полным тепла. — Теперь пойдем поедим тортиков! Вон то место выглядит очень заманчиво! — ...Тебе не кажется, что мы едим слишком много сладкого? — Только сегодня — можно. В конце концов, это же свидание! Пожалуй, избыток сладости — это именно то, что нужно сегодняшнему дню. Не только в переносном смысле, но и в буквальном. ◆ Я и не заметил, как солнце начало садиться. Я понимал, что пора бы подумать о том, чтобы проводить Шихо домой… но не мог заставить себя сказать это. Мне не хотелось, чтобы день заканчивался. — Котаро-кун, куда пойдем дальше? Хочешь снова в игровые автоматы? Вероятно, она чувствовала то же самое. Она то и дело проверяла время на телефоне, но ни разу не сказала: «Пойдем домой». Она пыталась растянуть время — до самого последнего момента. Нет, даже дольше. Вот как это ощущалось. Сердце словно что-то нежно сжало. Чувствовать любовь Шихо… это наполняло меня такой сильной радостью, что было почти больно. Наверное, это и значит… влюбиться. Если так — значит, время пришло. Если бы я признался Шихо прямо сейчас… думаю, она бы приняла мои чувства. — Шихо, эм… Поддавшись импульсу, я попытался сказать ей о своих чувствах. Но… похоже, это событие не входило в её сценарий. — О! Какое совпадение! Рёма, гляди, Котаро и Шихо здесь! В тот миг, когда она появилась, атмосфера мгновенно изменилась. Милая романтическая комедия в одночасье превратилась в драму. Всего в нескольких метрах стояла блондинка с голубыми глазами — Мэри, а рядом с ней… — Тц. Какого черта она здесь… Это был Рюзаки Рёма. Неожиданная встреча — нет, не могло быть так, чтобы Мэри не знала о моих перемещениях. А значит, эта встреча не была случайностью. Всё было спланировано. — ХА-ХА-ХА! Что это вы тут вдвоем делаете?! Эй-эй, раз уж мы все здесь, почему бы нам не пойти в кафе? Вчетвером, пойдемте! Эта реплика явно была нацелена на то, чтобы помешать нам с Шихо. — Нет. В это мгновение улыбка Шихо исчезла. Нет — даже больше. Её выражение лица, её эмоции, тепло, краски — всё испарилось. Вместо этого проступила та самая «Шимоцуки-сан», какой она была до нашей встречи. — … С бледным выражением лица она стояла неподвижно, уставившись на Мэри. Её лицо было точь-в-точь таким же, как в ту ночь во время школьной поездки, когда её заставили выйти на сцену. Дело плохо. Если мы останемся с ними хоть на минуту дольше, Шихо будет плохо. Поняв это, я немедленно взял её за руку. — Простите, мы как раз собирались домой. Это всё, что я сказал, прежде чем повернуться к ним спиной. — О-о-о… как жаль~ — Мэри, идем. Нечего связываться с этими двумя больше необходимого. Рюзаки, вероятно, тоже не горел желанием нас видеть. Он уже уходил прочь. — …Прости, что помешала вам. Когда мы уходили, Мэри наклонилась и прошептала мне это на ухо. Услышав это, я окончательно убедился — она намеренно пыталась расстроить наши с Шихо отношения. — Но ты ведь протагонист гарема, не так ли? Не поступай так несправедливо, любя одну лишь Шихо. Это было бы жестоко по отношению к другим второстепенным героиням, тебе не кажется? — ... Я поднял голову, готовый возразить. Но к тому времени Мэри уже уходила. — Рёма, подожди меня! Нельзя же бросать такую красавицу! Мне оставалось только смотреть ей вслед, пока она звала его и бежала за ним с наигранной нежностью. А ведь всё только начало казаться таким веселым…! Разъяренный злобой Мэри, я невольно стиснул зубы. И это снова было ошибкой… чем-то, что не пошло Шихо на пользу. — Прости меня. Это должно было быть свиданием… но это моя вина. Я снова разнервничалась… и испугалась… Чувствительная, как и всегда, Шихо уловила мое раздражение. Соберись. Сохраняй спокойствие… не позволяй Мэри сбивать тебя с ритма. Так сказал голос в моей голове. Да, я знаю. Мне не нужно это повторять. Чтобы успокоиться самому и успокоить Шихо, я вышел на улицу. Прохладный воздух наполнил легкие, и, наконец, дыхание и мысли пришли в норму. — Шихо. Теперь всё хорошо. Я сказал это, снова мягко беря её за руку. — Я здесь. Я никуда от тебя не уйду. Как и во время школьной поездки — я больше не оставлю её одну. И хотя Шихо тяжело дается общение с незнакомцами и социумом, пока я рядом, она может оставаться просто привычной «Шихо». — …Да. Ты здесь, Котаро-кун. Свет вернулся в её некогда потухшие глаза. Словно убеждаясь, что я настоящий, она крепко сжала мою руку обеими своими, посмотрела мне прямо в глаза — и только тогда её напряженное лицо наконец расслабилось. — Спасибо. Благодаря тебе мне снова спокойно. К ней вернулись краски. «Прозрачная» девушка теперь была тронута легким румянцем — тем самым оттенком, что бывает у Шихо, которую я знаю. — Я рад. Хочешь немного отдохнуть? — Да… я бы хотела пойти туда, где поменьше людей. И мы пошли в более тихое место неподалеку. Благодаря этому Шихо, казалось, окончательно пришла в себя. — Ха-а… Прости меня. Когда я увидела Мэри-сан и Рюзаки-куна, я вдруг вспомнила ту школьную поездку — у меня просто всё в голове помутилось. Присев на скамейку отдохнуть, Шихо рассказала мне, что именно заставило её так закрыться. — Звук Рюзаки-куна… он был таким же, как тогда. Тем же самым звуком, что был, когда он признавался мне в любви… эгоистичным и искаженным, будто он думал только о себе. Звук, который раньше был направлен на меня, теперь был нацелен на Мэри-сан… и это заставило меня всё вспомнить. — У Рюзаки есть чувства к Мэри-сан… Значит, история зашла уже так далеко. Похоже, у Рюзаки уже появились особые чувства к Мэри-сан. Тогда… что мне делать? Что я могу предпринять? Что я могу сделать, чтобы защитить улыбку Шихо? Как мне предать Мэри-сан так, чтобы всё пошло не по её сценарию? Погруженный в свои мысли, я снова начал накручивать себя. В этот момент Шихо нежно сжала мою руку. Словно говоря: «Я тоже здесь, помнишь?» Когда мне трудно. Когда я потерян. Когда мне больно. Она всегда та, кто помогает мне. — Но это больше не имеет значения. Мы с ними не связаны, так что я просто постараюсь не забивать этим голову… Тебе тоже не нужно об этом беспокоиться, Котаро-кун. Я никогда не ладила с Рюзаки-куном, но Мэри-сан, похоже, не чувствует того же. Её звук… он звучал счастливо. Эти слова могли стать началом контратаки. — Мэри-сан нравится Рюзаки?.. Ты хочешь сказать, что она на самом деле в него влюблена? Да ну. Это не может быть правдой. Разве она не просто играет? Исполняет роль главной героини, притворяясь, что Рюзаки ей нравится? Именно в этом я себя убедил. Но уши Шихо способны отличить правду от лжи. — Звук Мэри-сан немного необычный, и он мне не особо нравится… но внутри этого звука есть нотка привязанности, направленная на Рюзаки-куна. Это похоже на то, что я слышала от Азу-нян, а до этого от Асакуры-сан и Ходзё-сан. Накаяма Азуса. Асакура Кирари. Ходзё Юдзуки. Тот же звук, который издавали эти девушки. А значит — как и другие второстепенные героини, Мэри-сан тоже питает чувства к Рюзаки? — Она чем-то напоминает мне тебя, Котаро-кун, во время той поездки… Звук Мэри-сан нестабилен. Вот почему я никогда толком не понимала в классе, что она за человек. Это ощущалось жутко, даже немного страшно… но когда она наедине с Рюзаки-куном, её звук действительно кажется иным, чем обычно. Это ощущалось как подсказка. Я понял. Если «сила протагониста» Рюзаки влияет и на Мэри-сан… тогда, возможно, способ разрушить тот извращенный сюжет, что она создала, это! Я почувствовал, что начинаю нащупывать ответ. — Вот почему я думаю, что тебе не стоит о них беспокоиться, Котаро-кун. Не дави на себя так, как тогда, ладно? Мы больше в этом не участвуем. Если я ничего не буду делать, то ничего и не случится. По крайней мере, так это видит Шихо. И этот совет не лишен смысла. Но если Шихо может оставаться в стороне… то меня уже затянуло. Если я буду бездействовать, Мэри-сан попытается навязать мне роль «героя гарема». А это не то, чего я хочу. Потому что единственная, кого я люблю, — это Шихо. — Всё будет хорошо. Сказал я и твердо кивнул. Шихо невозможно обмануть. Поэтому я сосредоточился только на том, чтобы убедить её: причин для беспокойства нет. — …Этот взгляд — это нечестно. Но даже так она, вероятно, почувствовала, что я что-то скрываю. Тем не менее, она не стала меня расспрашивать. — Ты же не оставишь мне выбора, кроме как сказать «я верю в тебя», верно? Она мягко улыбнулась, говоря это. — Котаро-кун. Когда закончится школьный фестиваль… ты пойдешь со мной на еще одно свидание? — Конечно. В следующий раз давай выберемся куда-нибудь подальше… Хочешь съездить в Акихабару? Ты любишь аниме, думаю, тебе там понравится. — Да… Давай вместе сходим в мейд-кафе, и пусть они сделают для нас это «моэ-моэ кюн-кюн», договорились? На этот раз она протянула мне мизинец. — Обещаешь? Её палец был таким тонким и изящным, казалось, он сломается, если я сожму слишком сильно… поэтому я осторожно зацепился своим мизинцем за её... и тогда она сама крепко обхватила мой палец. — Мы обязательно пойдем, хорошо? — Конечно, — ответил я, кивнув с такой же решимостью. В этот раз у нас точно будет чистое и веселое свидание… Вот какое обещание мы дали друг другу. ◆ Похоже, я ошибался. До сих пор я думал только о том, как предать Мэри-сан. Но дело не в этом. Такой силовой подход мне не подходит. Есть более мягкие способы разрушить сценарий Мэри-сан — и именно Шихо показала мне это. «Мэри-сан влюбляется в Рюзаки». Если слова Шихо — правда… Если Мэри-сан осознала свои чувства… сможет ли она действительно заставить себя отвергнуть Рюзаки? Она сказала, что откажет ему и выберет меня, и всё ради того, чтобы сделать его «несчастным». Но что, если история закончится тем, что новая героиня полюбит протагониста без всякого предательства? Разве это не было бы тоже счастливым концом? Но… будет ли это действительно правильно? Сработает ли нечто столь половинчатое? «Заткнись. Просто заткнись». В последнее время кажется, что мой внутренний голос постоянно мешает мне думать… Больше глав на Бусти: https://boosty.to/sad_side ---------- Предзнаменование счастливого конца До школьного фестиваля оставалась одна неделя. В разгар этой суматохи Мэри-сан снова подкараулила меня и затащила в лимузин. — О боже, да это же Котаро. Какое совпадение. Не хочешь поболтать? — Вы так говорите, но ведь явно сидели в засаде. — Ну-ну, не будь занудой… Это просто дружеская беседа. История ведь близится к кульминации, верно? Считай это чем-то вроде смотра сил перед финальным актом. И всё же… японский у Мэри-сан действительно впечатляет. Как и ожидалось от «идеальной героини». Она, вероятно, превосходит всех в любой мыслимой области. — Еще всего одна неделя, и я ввергну Рёму в пучину полного отчаяния… Ах, не терпится это увидеть. Интересно, какое лицо у него будет, когда я отвергну его признание? А еще у неё настоящий талант к актерству. Перед Рюзаки она играла роль жизнерадостной, невинной героини — и справлялась с этим безупречно. Он уже полностью во власти чар Мэри-сан. Так что за Рюдзаки я могу не беспокоиться. А вот что касается самой Мэри-сан… этого может быть еще недостаточно. Пока она не полюбит Рюзаки настолько сильно, что откажется от своего «ромкома с возмездием», мы не сможем разрушить её сценарий. Вот почему я решил, что пора действовать. — Есть одна вещь, которая не дает мне покоя. — О? Если тебя что-то тревожит, я выслушаю. В конце концов, мнение со стороны может быть очень ценным для творца. — Спасибо. Возможно, это лишь мое воображение, но… вам не кажется, что у Рюзаки всё еще могут быть чувства к Шихо? С тех пор как мы столкнулись с ним в торговом центре, это не идет у меня из головы. Когда я это сказал, Мэри-сан слегка приподняла бровь. — О… и что навело тебя на такие мысли? — Рюдзаки активно избегал Шихо — прямо-таки из кожи вон лез для этого. Не намекает ли это на то, что он всё еще зациклен на ней? Если бы он по-настоящему любил вас, ему было бы плевать на Шихо. ...Я и впрямь мастер говорить вещи, которые звучат правдоподобно. — Ты прав. У меня нет веских доказательств, чтобы это опровергнуть. Похоже, Мэри-сан не смогла просто отмахнуться от этого со смехом. — Хм. Когда я услышала, что вы с Шихо идете на свидание, я подумала, что было бы забавно «случайно» столкнуться с вами, поэтому мы с Рёмой пошли в молл… но, похоже, эта моя прихоть в итоге напомнила Рёме о Шихо. — Вот почему я думаю, что было бы лучше, если бы Рюзаки влюбился в вас еще сильнее. Отлично. Мне удалось направить разговор в нужное русло. — …Ты правда думаешь, что это возможно? — У меня есть пара идей. Например... Я поделился с ней планом, как заставить Рюзаки окончательно потерять голову от Мэри-сан. Хотя, если быть точным, это был скорее план их сближения, ведущий к счастливому концу. Так что, по сути, это была стратегия «интимности». — Хм… что ж, неплохо, — выслушав меня, благосклонно ответила Мэри-сан. — Но к чему такая внезапная готовность помочь? До сих пор ты не проявлял никакого рвения… только не говори мне, что ты что-то замышляешь? Разумеется, Мэри-сан заподозрила неладное. Вполне естественно… я предвидел и такую реакцию. — Когда Шихо увидела Рюзаки, у неё снова всё помутилось в голове — совсем как тогда. Поэтому, даже если шанс невелик, я хочу исключить любую возможность их повторного пересечения… Я хочу стереть Рёму Рюзаки, самого «протагониста», раз и навсегда. Чтобы она больше не пострадала. У меня уже был готов подходящий ответ. Конечно, я смешал правду с ложью, чтобы её было труднее раскусить. — Ни-хи-хи. Теперь понятно. Хм, любопытно… устранение препятствий ради защиты близкого человека. Мне не претит такой ход мыслей. Мэри-сан умна. Обычно кто-то вроде меня не смог бы её обмануть. Но именно потому, что она гений, она самоуверенна… и недооценивает меня. «Нет ни единого шанса, что кто-то вроде него обведет меня вокруг пальца». Именно потому, что она так думает, мне и удалось так легко ею манипулировать. Теперь я собираюсь запустить «событие», которое заставит героиню влюбиться в протагониста. Чтобы стащить этого «творца» с небес на землю… и превратить её в обычную влюбленную девчонку. ◇ То, на что указал Котаро… в глубине души я и сама это чувствовала. Иногда кажется, будто Рёма разговаривает не со мной, а с кем-то другим. — Мэри, сегодня холодно — береги себя. Видите? Прямо как сейчас. Он говорит со мной так, будто я какая-то хрупкая, болезненная девочка. — ХА-ХА-ХА! В Америке гораздо холоднее, знаешь ли! В такую погоду я могла бы ходить в футболке и чувствовать себя отлично! Я отшучиваюсь, смеясь, будто это пустяк. Только тогда Рёма, кажется, вспоминает, что рядом с ним именно я. Он моргает и возвращается к реальности. — …А, да. Ты права. Прости, сам не знаю, что несу. — Может, ты просто за меня волнуешься?! Спасибо — Рёма, ты такой милашка, я тебя обожаю! — Ха-ха. Спасибо. Мне приятно это слышать. Рёма не выглядел недовольным моим проявлением чувств — скорее, он был даже польщен. — О, прости. Я отойду в туалет на минутку. — Хорошо! До скорого~♪ После уроков. Мы репетировали наш спектакль в пустом классе, когда Рёма встал, чтобы выйти. Судя по его поведению… у него действительно должны быть ко мне чувства. И всё же я не могу отделаться от легкого беспокойства. Мне очень не хочется думать, что он всё еще зациклен на Шихо… но на всякий случай я сделаю так, чтобы сердце Рёмы склонилось ко мне еще сильнее. Пока Рёмы не было, я подошла к Котаро, который читал сценарий в углу класса. — Котаро, есть минутка? Я думаю сегодня провести операцию «Получаю нагоняй, и моё сердце замирает♪ Спасибо, что злишься ради меня☆». Это было, конечно же, частью нашего плана по окончательному завоеванию Рёмы. — Я никогда не давал этому плану такого идиотского названия. — Но зато сразу понятно, о чем речь, верно? Он предложил что-то вроде: «Как насчет события, где Рюзаки тебя отчитает?». Сейчас казалось самое время это опробовать. — «Ты так переживаешь, что даже злишься на меня… Я так счастлива! Кажется, я влюбилась в тебя еще сильнее, Рёма♪»… Не то чтобы нормальные люди говорили такие удобные фразы. Это очередное типичное клише из отношений протагониста и героини. Честно говоря, мне никогда не нравились подобные сцены. — «Я злюсь только потому, что ты мне небезразлична» — не кажется ли тебе это своего рода эмоциональным насилием? Смахивает на старикашек, которые читают нотации девочкам в хостес-барах. — Ты уверена, что это подходящее сравнение для школьницы? А разве по сути это не одно и то же? В любом случае, сейчас я собираюсь выслушать нотацию от Рёмы. — Так что мне такого сказать, чтобы он разозлился ровно настолько, насколько нужно? Не хочу перегнуть палку. Хочу услышать твоё мнение. — Дай подумать… Честно, я даже представлять не хочу, что у этого парня в голове, но… возможно, его бесит, когда плохо отзываются о близких ему людях. Например, о девушках, с которыми он дружит — о Юдзуки или Кирари. Понятно. Это определенно в духе протагониста. Рёма абсолютно уверен в себе, так что если оскорбить его лично, он, скорее всего, просто отмахнется: мол, «пусть болтает, что хочет». Но если задеть кого-то из второстепенных героинь — которые служат источником его уверенности, а точнее, спеси, — он может почувствовать, будто кто-то насмехается над его ценными трофеями. Причем Рёма будет злиться не ради девочек, а ради самого себя. Вероятно, такова логика предложения Котаро. Он действительно зрит в корень. — Ладно, так и сделаю. Котаро, спрячься в тот шкаф для инвентаря. Если мы будем наедине, Рёме будет проще разойтись. Это было время репетиции только для актеров, так что никого больше не было. Если Котаро тоже не будет видно, Рёма даст волю эмоциям. — Э-э… мне правда обязательно здесь находиться? Если он меня найдет, будет очень плохо. — Мобы почти не обладают присутствием. Он тебя ни за что не заметит. — Я… не могу с этим спорить… — Нам будет проще обсудить всё потом, если ты сам увидишь, как всё пройдет. Выслушав это, Котаро неохотно кивнул. После чего я запихнула его в шкаф и стала ждать возвращения Рёмы. Прошло несколько минут. Я взглянула на часы, и вскоре появился Рёма. — Хм? Его нет? — Ты про Котаро? Он сказал, что у него дела, и ушел домой! Ни-хи-хи~♪ — Вот как? Впрочем, мне на этого Накаяму наплевать… Но ты, я гляжу, в хорошем настроении? Прямо светишься вся. Даже такой твердолобый тип, как Рёма, заметил перемену — возможно, потому что я вовсю сияла лучезарной улыбкой. Как и ожидалось от Мэри, актрисы высшего разряда. Моя игра была безупречна. — Это потому, что я наконец-то осталась с тобой наедине, Рёма! — Не думаю, что этому стоит так радоваться. Мы и раньше частенько оставались вдвоем. — Э-э-э? Но в школе это такая редкость, не находишь? Вечно рядом крутится какая-нибудь другая девчонка… И тут я произнесла её имя. — Например, Кирари! Она постоянно ошивается возле тебя, и, честно говоря, меня это малость подбешивает, понимаешь? Такое чувство, будто она мешает нам с тобой. Мне это не очень нравится~☆ Нарочито жизнерадостно. Я произносила слова весело и невинно, без капли видимой злобы. И, как я и рассчитывала, лицо Рёмы изменилось. — Эй, подожди-ка. Как Котаро и предсказывал… он не мог вынести, когда кто-то оскорблял одну из девчонок, которые на него молились. — Это не дело. На тебя не похоже, Мэри. Он не выглядел в ярости, но атмосфера мгновенно стала серьезной. — Кирари вовсе не мешает. Она просто пытается ладить с нами… нет, с тобой, Мэри. Может, вы и не сходитесь характерами, но она по-своему старается наладить контакт. Тебе не стоит обесценивать эти усилия. Как он вообще может говорить такое с серьезным лицом? Если Кирари меня недолюбливает, то только из-за Рёмы. И всё же, как и подобает протагонисту — он прячется за маской непонимания, чтобы снять с себя ответственность. Должно быть, удобно находиться в такой позиции. Даже когда эти мысли переполняли мою голову, я следила за тем, чтобы ничего из этого не отразилось на моем лице. Вместо этого я приняла удрученный, поникший вид. — П-прости… Я не хотела её обидеть или типа того, ясно? Это была просто шутка, не сердись так сильно? — Даже если это шутка, насмехаться над кем-то — это неправильно. Я знаю, что ты не хотела ничего плохого, но тебе стоит быть осторожнее с необдуманными комментариями. Из-за таких вещей тебя однажды могут возненавидеть. — Ты прав… в следующий раз я буду осмотрительнее. Я притворилась, что раскаиваюсь. Я опустила голову, потупила взор, ссутулила плечи — приняла позу искреннего сожаления — и тогда Рёма мягко погладил меня по голове. — Прости, что был резок. Но я сказал это потому, что ты мне дорога, Мэри. Надеюсь, ты это понимаешь. Он мгновенно сменил холод на доброту... Чистейшей воды психологическая манипуляция. Фу, гадость. — Да! Это потому, что ты супер-добрый, Рёма! Спасибо, что отчитал меня! …От этих слов у меня буквально кожа поползла мурашками. Нет, серьезно — какая нормальная девушка будет рада, что её отругали? Котаро, подглядывающий в щель шкафа, сейчас, наверное, корчится от кринжа. Это совершенно нелепая сцена — но Рёма ничего не замечает. Он способен интерпретировать вещи только так, как ему удобно, и, похоже, считает благодарность за нагоняй вполне естественной реакцией. — Ха-ха. Я вовсе не добрый. Обычный. — Ты не обычный! Ты был добр ко мне с нашей самой первой встречи… помнишь? Ты ведь тогда спас меня! Тем утром, когда я гуляла с собакой, меня чуть не сбила машина — и Рёма спас меня. Разумеется, это была постановка. И трюк с машиной тоже — всё было тщательно спланировано так, чтобы не было реальной опасности. Но Рёма об этом не знает. Он верит, что спас мне жизнь. И именно поэтому он думает, что у меня есть причина его любить. Хотя это вовсе не так… бедный протагонист. — Да уж, Мэри, ты та еще растяпа. — ХА-ХА-ХА! Я рассмеялась и закинула руку ему на плечо. В последнее время я увеличила количество физического контакта. Это тоже было предложением Котаро. — Я полная голова садовая, так что тебе лучше и дальше приглядывать за мной, ладно? Когда я это сказала, Рёма счастливо улыбнулся. — Да, конечно. Положись на меня… что бы ни случилось, я тебя защищу. — Спасибо! О, и если я когда-нибудь сделаю что-то не так, обязательно отчитай меня, хорошо? Мой отец меня даже никогда не ругал, так что сегодня это было даже как-то… освежающе. Я, может быть, даже немного разволновалась~ — Ха-ха. Что ж… да, пожалуй, я единственный, кто может на тебя разозлиться ради твоего же блага. Я и впредь буду приглядывать за тобой. — Кья-а~♪ Ты сказал «и впредь»… погоди, погоди, это что, предложение? Рёма, неужели ты на самом деле…? — Н-нет! Я не это имел в виду, ясно?! — …Даже если бы и это, я была бы не против. — А? Что ты сказала? — Н-ничего! Просто мысли вслух! И вот так мы разыграли очередной шаблонный диалог. Ничего свежего, ничего оригинального — просто набор фраз, которые можно встретить где угодно. Но благодаря этому связь между Рёмой и мной стала еще крепче. Последние несколько дней были полны подобных событий. Рёма — протагонист, так что эти слащавые моменты случаются регулярно, а он этого даже не замечает. А благодаря тому, что Котаро помогает за кулисами, теперь я могу с уверенностью сказать, что полностью завладела сердцем Рёмы. Хм… при таком раскладе всё должно быть в ажуре. Три дня до школьного фестиваля. Всё готово. Рёма по уши в меня влюблен. Осталось только дождаться подходящего момента. Ни-хи-хи. Не могу дождаться, чтобы увидеть выражение его лица, когда я его предам. Сердце забилось в предвкушении. Каждый раз, когда я смотрела на Рёму, я чувствовала беспокойство. Должно быть, я просто была на взводе. От одной мысли о том моменте, когда протагонист падет с небес на землю — мое сердце никак не унималось. ◆ Из шкафа для инвентаря я внимательно наблюдал за ними. Сквозь узкую щель я видел, как Мэри-сан и Рюзаки улыбаются друг другу. Они выглядели… по-настоящему счастливыми. Видя её такую улыбку, я почувствовал что-то странное. Потому что, когда мы впервые встретились, от Мэри-сан исходила эта подавляющая аура всемогущества… Но сейчас она выглядела как любая другая девушка. Она действительно похожа на влюбленную девчонку. Взгляд подернулся дымкой, щеки расслабились, уголки губ мягко приподнялись… всё лицо раскраснелось, а в глазах плясали искорки. Не похоже было, чтобы в этой улыбке была хоть капля лжи. «Надеюсь, это сработает». В последнее время я притворялся союзником, подстраивая события так, чтобы Рюзаки и Мэри-сан сближались. Мне также приходилось быть начеку, чтобы она не разгадала мой истинный замысел… но все эти усилия были почти позади. Три дня до школьного фестиваля, значит… Когда придет время, Мэри-сан, вероятно, попытается завершить свой самописный «ромком с возмездием». Но я ей не позволю. Прямо перед финалом я заставлю её осознать свои истинные чувства. История, созданная Мэри-сан, не закончится фразой «так тебе и надо». Она закончится так: «В конце концов, Мэри-сан обрела счастье». И жили они долго и счастливо. Мне хотелось опустить занавес в её истории чем-то простым и добрым. …Хотя я и не знаю, сработает ли это на самом деле. Этот внезапный внутренний голос заставил меня невольно нахмуриться. Но я убедил себя, что это пустяки — и снова притворился, что не слышу его. ---------- Невысказанные чувства Наступило начало ноября. Наконец-то стартовал школьный фестиваль Юки но Широ. Праздник длился два дня. Первый день предназначался только для учеников, а на второй могли прийти родители и другие гости. Наш спектакль, судя по расписанию, должен был состояться только во второй день. Хорошо, конечно, что выступать нужно всего раз, но подготовки всё равно было выше крыши. Особенно туго приходилось тем, кто отвечал за реквизит и костюмы. — Шимоцуки-сан, ну же, соберись! Смотри, это делается вот так — как можно этого не понимать?! — У-у-у… Азу-нян, ну будь ты хоть чуточку помягче. Я лучше работаю, когда меня хвалят, понимаешь? Нет, на самом деле я выкладываюсь на полную, только когда меня балуют. А если ты ругаешься, у меня всё из рук валится… — Азуса не собирается тебя баловать так, как это делает мой братик, ясно? Так что поменьше нытья и побольше складывания, пожалуйста. — Гр-р… Я скучаю по Котаро-куну… Он бы меня баловал! С меня хватит! Я больше не хочу стараться… Я просто хочу лениться! — …А что, если я пообещаю прислать тебе фото спящего брата, если ты постараешься? — Это нечестно. Ты демон? Или, может, сам дьявол? — Так тебе не нужно? — А-ах, прости! Нужно! Пожалуйста, я буду пахать как проклятая, только дай мне его! …У меня было много мыслей на этот счет, но… Даже Шихо, ответственная за реквизит, старалась изо всех сил. Сейчас она складывала бумажные ленты оригами для украшений, хотя из-за отсутствия сноровки дело шло медленно… Азуса, которая была одной из актрис, помогала ей. Их перепалка выглядела умилительно — становилось спокойно на душе, просто глядя на них. Мне хотелось бы посмотреть еще, но, поскольку завтра выступление, у меня тоже были дела. — Накаяма-сан, подойди сюда, пожалуйста. Мне нужно наложить тебе грим. По зову Судзуки-сэнсэя я вышел из класса. Меня отвели в пустой кабинет подальше от нашей комнаты. Это было одно из помещений, выделенных под подготовку, и сейчас там хранили реквизит и припасы на завтра. Один угол комнаты был оборудован под гримерную. — Ну что ж… Асакура-сан, оставляю его на тебя. Моим гримером, ко всеобщему удивлению, оказалась Кирари. Видимо, она лучше всех в классе разбиралась в макияже. Наверное, сказался её имидж «гяру» после поступления в старшую школу. — Окей, поняла. Нико-тян, дальше я сама — можешь возвращаться. — Хорошо. Но, пожалуйста, перестань меня так называть. — Поняла-поняла, постараюсь запомнить~ После этого прохладного обмена репликами Судзуки-сенсей вышла. Она курировала всю постановку, так что выглядела самой занятой из всех. При этом казалось, что она получает удовольствие — видимо, потому что искренне любила истории. Но девушка, которая когда-то любила истории больше всех… теперь имела ужасно тусклый взгляд. — … С того случая в книжном мы не перемолвились ни словом. Было неловко — до крайности неловко. — Хм-м-м, хм-м-м~! Всё готово! Ладно, пойду покажусь Рёме! Тем временем Мэри-сан, которая красилась сама, намеренно это выкрикнула и удалилась. Наверняка хотела оставить нас двоих наедине специально. По её сценарию Кирари должна была влюбиться в меня. Похоже, она решила, что настал момент для того самого «ивента». — Как-то это сложно… Возможно, потому что мы остались одни, Кирари заговорила сразу после ухода Мэри-сан. — Но… на самом деле я и сама хотела с тобой поговорить, так что, может, оно и к лучшему? Её тон был таким… будто она пыталась подлизаться. — Прости за прошлый раз. Я вела себя как-то странно, да? Она продолжала работать руками, пока говорила. Казалось, она просто не выносит тишины — и от этого мне становилось грустно. В средней школе у Кирари было сильное чувство собственного «я»… и я восхищался этим. Для такого, как я, у кого не было никакой индивидуальности, её решительная манера держать себя казалась ослепительной. Но теперь… она была совсем другим человеком. — Я не хотела тебя злить, Коу-кун. Просто в тот день я была не в себе… Я просто хотела снова поболтать с тобой — как в старые добрые времена в средней школе, понимаешь? Когда я наговорил ей гадостей в прошлый раз, я надеялся — ну вдруг? — что это в ней что-то всколыхнет. Но она не приняла вызов. И теперь мне было её просто жаль. Я не мог выдавить из себя ни слова. — …Э-эй. Несмотря на это, Кирари продолжала говорить, пытаясь всеми силами привлечь моё внимание. — Я имею в виду, я так чувствую, но если тебе неприятно, не заставляй себя, ладно? Я не хотела тебя расстраивать или типа того… Да, я знаю. Поэтому я и не хочу ничего отвечать. Потому что не хочу делать тебе больно. — Эм… Я-я закончила! Смотри! Я ведь правда круто крашу, а? Теперь ты настоящий красавчик, Коу-кун! Она поднесла зеркало, и я невольно замер. — …Ого. Это был даже не я. Это единственное слово, сорвавшееся с моих губ, заставило лицо Кирари просиять от радости. — Видишь? У тебя на самом деле довольно симпатичное лицо, Коу-кун. Обычно я бы тут же отмахнулся. Но, видя себя сейчас, я не мог не согласиться. Вот насколько умелой была Кирари. Губы выглядели здоровыми, кожа — бледной и ровной, глаза стали выразительнее. Даже мои обычно безжизненные волосы были уложены с помощью воска. — Ну, у тебя всегда были мягкие черты лица, так что я знала, что с макияжем ты будешь выглядеть круто. Ня-ха-ха~ Потрясно, да? Макияж — это как магия, он может полностью преобразить человека! Видимо, из-за моей похвалы Кирари вдруг стала очень разговорчивой. — Поэтому я каждый день стараюсь выглядеть мило. Так что, когда мне делают комплимент, это правда делает меня счастливой… Спасибо, Коу-кун♪ Зачем она говорит «спасибо» за простую похвалу? Перестань. Не улыбайся так из-за такой ерунды. — …Кирари, когда ты смотришь на меня сейчас, я всё еще похож на самого себя? — спросил я ни с того ни с сего. — А? Э-эм… ну да. Ты стал выглядеть лучше, но ты всё еще Коу-кун, ведь так? Она растерялась от внезапного вопроса, но ответила честно. Видеть, как она из кожи вон лезет, лишь бы меня не расстроить, было невыносимо. В средней школе Кирари была такой уверенной в себе… Я смотрел на неё снизу вверх. Но теперь от этого ничего не осталось. — Да. Я всё еще я, сколько бы грима на меня ни нанесли. Макияж не может изменить то, что внутри. …Ну, я и сам постоянно менял «личности», так что не мне об этом судить. Но слова давались легко — возможно, потому что я говорил их столько же себе, сколько и ей. — Помни об этом и позволь мне спросить… Кирари, а ты сама сейчас — это правда ты? С самого начала старшей школы ты перекроила себя под этот образ гяру… но даже если внешность изменилась, удалось ли тебе сохранить свою суть? — Та Кирари из средней школы — это тот же человек, что и Кирари сейчас? — Ч-что ты такое говоришь? Я… я — это я, очевидно же? Так ведь? Ну, я — это я, потому что я — это я, так что я… я… Видите? Всё как я и думал. Кирари из средней школы и Кирари из старшей — она сама уже не понимала, какая версия настоящая. — Желание измениться — это не плохо. Но если ты меняешься настолько, что забываешь, кто ты есть, то не остается причин по-прежнему зваться Асакурой Кирари. Нынешняя Кирари — это результат того, что ты вывернула себя наизнанку в угоду Рюзаки, и теперь ты даже не знаешь, кто ты. Ты выглядишь как девушка, которая потеряла саму себя. Это было не то лицо, которое я хотел видеть. Именно поэтому я сказал всё прямо. Даже если она предала меня, даже если оттолкнула — мы всё равно когда-то были друзьями. Я тоже хотел, чтобы она была счастлива. Я говорил это снова и снова… «Я не хочу делать тебе больно». …Нет, не совсем так. Если точнее — у меня нет права причинять тебе боль только потому, что я хочу тебя спасти. Если я так поступлю, это будет предательством по отношению к девушке, которая дорожит мной сейчас. Поэтому единственное, что я могу сделать… это сказать ей, что что-то идет не так. И всё. Большего я сделать не могу. Поэтому, пожалуйста… я умоляю тебя. Кирари — разозлись. Встань. Ответь мне. Скажи, что у меня нет права говорить такие вещи. — Спасибо за грим. И… завтра я тоже на тебя рассчитываю. Знаю, после всего этого может быть неловко, но давай просто делать то, что должны. Вот на что я надеялся, даже когда повернулся, чтобы уйти. — П-подожди! Ты на меня злишься? П-прости, ладно? Что я сделала не так? Я не очень умная, так что не совсем поняла, что ты имел в виду… н-но если я накосячила, я исправлюсь! …Мои чувства совсем не достигли Кирари. Этого мало. Чтобы подтолкнуть её к действию… у меня не хватило ни решимости, ни чувств. Мне их катастрофически не хватало. Неужели всё безнадежно? Неужели нет способа спасти Кирари? — ...Прости. Не оборачиваясь, я вышел из пустого кабинета. Но горький привкус остался… казалось, меня вот-вот стошнит... ◆ Как только я покинул пустой класс, возникло чувство, будто я шагнул в другой мир. В школе всё гудело. Кто-то зазывал на выставки своих классов, кто-то просто развлекался и дурачился — шум стоял оглушительный. Точно. Школьный фестиваль в самом разгаре. У меня совсем нет настроения праздновать, но ходить с кислой миной здесь как-то не к месту. — ...Ладно. Если я буду так выглядеть, я только расстрою её. Поэтому я заставил себя переключиться и снова поднял голову. И конечно, там, как ни в чем не бывало, стояла Мэри-сан. Я невольно вздохнул. — О боже? Вздыхаешь при виде красавицы? Как-то это невежливо. — Заткнись. У меня не было сил возиться с Мэри-сан прямо сейчас. Я попытался поскорее от неё отделаться, но она настойчиво привязалась. Раздражает. — Интересно, почему ты такой дерганый? О, неужели… тебя грызет совесть из-за того, что ты отверг свою бывшую подружку? ...Значит, она всё-таки подслушивала. — Если это так больно, почему бы просто не принять её? Тогда все были бы счастливы, не думаешь? Разве это не было бы ближе к хэппи-энду? — ...Как бы не так. Не существует такого финала, который можно было бы назвать счастливым, если в нем Шихо останется с разбитым сердцем. Полный бред. Я проигнорировал её и пошел обратно к классу. Но Мэри-сан не унималась. — Ну, в этот раз ты сделал всё, чтобы оттолкнуть её, но я с нетерпением жду следующего раза. Угадай что — в следующий раз именно Кирари бросят! И когда это случится, когда она будет на грани срыва… сможет ли Котаро по-прежнему оставаться холодным и бессердечным? Жду не дождусь узнать. — … Я и сам это знал… даже без её слов. Какой бы вариант сценария Мэри-сан ни сработал, там нет пути, где Кирари была бы счастлива. Но всё же… неужели повернуться к ней спиной — это единственное, что я могу? Просто смотреть, как страдает девушка, которой я когда-то восхищался? — Ну что ж, увидимся позже, окей? Времени на раздумья не было. Когда я пришел в себя, я уже стоял у дверей класса и ничего не мог ей возразить. И конечно, Мэри-сан не упустила возможности подлить масла в огонь. Она намеренно повысила голос и крикнула: — Ого! Котаро, ты сегодня просто чертовски хорош! Весь класс разом обернулся. Увидев меня при полном параде, ребята были искренне шокированы. — Хм. Весьма заметное преображение. Теперь в тебе есть харизма настоящего злодея. Очень подходит. — О-о-о…! Братик, ты сам на себя не похож! Подали голос Нио-сан и Азуса, с которыми я был в дружеских отношениях. Мастерство Кирари и правда впечатляло. Даже остальные одноклассники пялились на меня, и это было немного неловко. — ...Хм. Но, к моему удивлению… нашелся один человек, который выглядел совсем не радостным. Это была Шихо. — Э-эй, пойдем со мной на секунду! Она подбежала ко мне в необычайно взволнованном состоянии и внезапно схватила за руку. Я в недоумении смотрел, как она тащит меня вон из класса. — Куда мы? — Просто идем! Практически волоком Шихо вывела меня из здания. Мы оказались за школой. В этом тихом уголке, вдали от шума фестиваля, она наконец остановилась. — … Но она ничего не говорила. Просто стояла с немного недовольным видом. — Эм, что-то не так? — Нет… то есть да. Наверное. Если я скажу слишком много, ты наверняка подумаешь, что я слишком навязчивая или типа того, так что… лучше я промолчу. — Когда ты так говоришь, мне становится еще интереснее. — …Уня-а! То есть, да, давай я скажу это прямо — хорошо? Я просто самую малую капельку приревновала, ясно?! Мне не понравилось, что Котаро-кун привлекает столько внимания других девчонок, и я просто очень хотела остаться с тобой наедине — вот и всё, клянусь! Но не подумай ничего такого, ладно?! Я просто так сильно тебя люблю, что заревновала, вот и всё! Она выглядела так, будто сердится, но если слушать внимательно… это было так в духе Шихо, что я не смог сдержать улыбки. Холодное оцепенение в моем сердце, вызванное Мэри-сан, начало понемногу отступать. Благодаря Шихо я почувствовал, как лишнее напряжение покидает тело. — И этот грим… нет, наверное, мне не стоит этого говорить. — Грим? Погоди, тебе не нравится? Если Шихо не нравится, я пойду и немедленно всё смою. — Нет, всё нормально. Ну, это правда, что мне больше нравится твой обычный вид, Котаро-кун. Но я не собираюсь контролировать каждый твой шаг. Я не пытаюсь ограничивать твой выбор или что-то в этом роде. ...А? Эта нерешительная фраза прозвучала из уст Шихо как-то странно. Одной из её прелестей была та самая обезоруживающая честность и эмоциональная прямота. Обычно она не из тех, кто сдерживается — и я уже собирался ей об этом сказать. Но… похоже, я был не в том состоянии, чтобы учить других. — Впрочем, моя ревность — это так, пустяк. Лишь одна из причин, почему я тебя сюда привела. — Есть и другая причина? — Да. Потому что я услышала в твоем голосе что-то болезненное, Котаро-кун… Тебя что-то тревожит, ведь так? Что-то тяготит тебя. ...Она заметила. Я не собирался ничего говорить, потому что это было не то, чем я мог с ней поделиться. Я не хотел рассказывать о том, как страдает моя бывшая подруга, а я не могу её спасти. — ...Прости. Я не мог ничего объяснить, поэтому мне оставалось только извиниться. Но она ждала не этого. — Тебе не нужно извиняться. Я здесь не для того, чтобы тебя ругать… Я знаю, есть вещи, о которых ты не можешь рассказать, Котаро-кун. Я не буду пытаться вытянуть их из тебя силой. То есть, конечно, я бы хотела знать о тебе всё — но я не стараюсь быть эгоисткой. Я понимаю. Шихо просто искренне за меня беспокоилась. — Но я не могла просто проигнорировать тебя, когда ты выглядел таким подавленным. Я просто хотела сказать… «Тебе не обязательно страдать в одиночку». Сказав это, Шихо тепло мне улыбнулась. Мне нравится её ревнивое личико, но… такую её я люблю гораздо больше. — Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне, хорошо? Котаро-кун, просто делай то, что считаешь правильным. И если это окажется ошибкой, я тебя поправлю. Если сделаешь что-то плохое, я тебя отругаю. А если что-то хорошее — похвалю. Я внимательно за тобой слежу… так что, пожалуйста, никогда об этом не забывай. Эти слова дали мне необходимый толчок. — ...Спасибо. Будто мой тесный, замкнутый мирок внезапно распахнулся. Будто туман, окутывавший всё вокруг, развеяло порывом ветра. В голове прояснилось, а мысли снова стали четкими. Слова Шихо всегда умудрялись меня спасать. — Я постараюсь. Когда я это сказал, Шихо выглядела так, будто хочет добавить что-то еще. Её улыбка на секунду дрогнула. Но это длилось лишь мгновение. — Эм… нет, всё хорошо. Да. Я за тебя болею…! Она быстро вернула свою обычную сияющую улыбку и мягко обхватила мой сжатый кулак своими ладонями. — Что бы ни случилось, ты всегда будешь моим «главным героем»… Я верю в тебя, Котаро-кун. ...Если подумать, в последнее время мне часто говорят «я верю в тебя». Я хочу оправдать это доверие. Чтобы Шихо больше не пришлось волноваться. Даже если мне придется пойти на крайние меры… я знал, что должен всё решить в отношениях с Кирари ◆ «Котаро-кун, просто делай то, что считаешь правильным». Когда она это сказала, мне в голову пришла такая мысль: «Я хочу быть крутым — кем-то, кто достоин Шихо». Это и было тем, что я считал правильным. Но человека, который закрывает глаза на положение Кирари, нельзя назвать «крутым». Даже если это будет больно для неё — или для меня самого — я спасу её как следует. Вот что я должен сделать. Сдерживаться ради Шихо, колебаться и в итоге ничего не делать, кроме как терзаться сомнениями… я понял, что такая нерешительность была бы оскорблением её чувств. К тому же, я не хотел вечно цепляться за свои чувства к Кирари. Мне нужно было поставить жирную точку. Так же, как Азуса извинилась предо мной — я понял, как важно обрывать связи с прошлым. Потому что я… я действительно люблю Шихо. Эти чувства не пассивны. Это настоящие, живые эмоции, которые я ощущаю всем сердцем. Хватит заставлять её ждать. Как только фестиваль закончится, я расскажу ей обо всём как подобает. С этой решимостью я снова воспрял духом. Я встал с кровати и быстро собрался. И вот этот день настал. День спектакля. Как и было велено, я вышел из дома пораньше — и конечно же, там меня ждал черный лимузин. — Приветик, спасибо, что пришел вовремя, как я и просила. Послушание — это добродетель, знаешь ли. Ты такой же паинька, как мой песик. Когда я сел в машину, Мэри-сан поприветствовала меня, развалившись на сиденье с высокомерным видом и скрестив руки и ноги. — Не кажется ли вам, что это слишком рано? Сейчас едва шесть утра. — О нет, честно говоря, я бы предпочла еще раньше. Нам нужно досконально обсудить сегодняшний план. В конце концов, моя история наконец-то близится к завершению. Не могла же я это проспать? Возможно, дело было в возбуждении — щеки Мэри-сан слегка порозовели. — Сценарий в действии, сюжет движется. Все зацепки расставлены. Подготовка завершена. Все фигуры на местах. Теперь осталось только… собрать их воедино. Что ж, неудивительно, что она в хорошем настроении. Ведь грандиозный «ромком с возмездием» Мэри-сан вот-вот достигнет кульминации. — Рёма, решивший любить только меня, по глупости отшвыривает всех остальных второстепенных героинь. Он уверен, что его чувства взаимны, и, преисполненный гордости, планирует признаться мне на фестивале. Но главная героиня… в итоге влюбляется в другого парня — Котаро. Всего лишь моба, но человека, которого Рёма ненавидит больше всех. Раздавленный поражением, Рёма бросается к отвергнутым им героиням, но получает от ворот поворот от каждой. И вот в чем твист — все они девушки с глубокими связями с Котаро в прошлом. Сводная сестра, подруга детства, бывшая лучшая подруга — три девушки, которые спустя время снова осознают очарование Котаро. Со слезами на глазах они извиняются за предательство и становятся частью гарема нашего моба. Так Котаро получает всё — не только главную героиню, но и второстепенных, и начинает блаженную жизнь. Тем временем Рёма остается один, утопая в сожалениях и наконец осознавая, как ему везло. Остаток своих дней он проводит в нищете и горести, сокрушаясь о том, как всё могло бы быть иначе: «Если бы только я сделал то или это…». И увидев всё это, я наконец смогу сказать… Мэри-сан выпалила всё это на одном дыхании, затем намеренно выдержала паузу для эффекта, набрав воздуха. И фраза, которую она выдала после этого драматического затишья… была её коронной. — ...Так тебе и надо, не правда ли? Идеальная подача, как всегда. Сказав это, она наверняка почувствовала облегчение. — В общем, так оно и будет… проследи, чтобы последние штрихи прошли без сучка и задоринки, ладно? Будь послушным рабом истории и действуй в точности так, как хочет творец. С каким-то странно безмятежным выражением лица она принялась объяснять план на сегодня. Всё это время я внимательно наблюдал за ней… а в голове у меня уже прокручивался сценарий того, как я разнесу её план в пух и прах. Семена бунта посеяны. Я поливал их, они дали ростки и неуклонно росли… и теперь они почти готовы принести плоды. Когда Мэри-сан наконец осознает свои истинные чувства — сможет ли она действительно отвергнуть признание Рюзаки? Вместо того чтобы Рюзаки закончил жизнь в нищете под злорадное «так тебе и надо»… он останется с ней, и это будет счастливый конец. Месть превратится в обычную историю любви. И когда она поймет, что она не «творец», а просто влюбленная девчонка — какое лицо будет у Мэри-сан тогда? Мне… самую малость хотелось бы на это посмотреть. ---------- Не смей высмеивать мою романтическую комедию! ── Спектакль наконец-то должен был начаться. Второй день школьного фестиваля. Теперь, когда двери открылись для всех желающих, должна была состояться первая и последняя постановка класса 1-2. — Фух… Я выдохнул. Нехарактерно для меня, мои руки дрожали — я нервничал. Если подумать, это был не первый раз, когда я оказывался в центре внимания… или все-таки первый? Нет, во время школьной поездки я тоже выходил на сцену ради Шихо. По сравнению с тем разом, это, наверное, пустяки. Шихо наверняка где-то там, в зале, смотрит. Мне вдруг захотелось увидеть её лицо, но за кулисами её не было. И всё же её присутствие ощущалось. На одной из декораций, в углу, украшенном для спектакля… висела ленточка, сделанная из неровно сложенного оригами. Смастеренная неумело, но явно с любовью — один взгляд на неё успокоил мои нервы. Она тоже хотела увидеть это представление. Она говорила, что хочет увидеть меня крутым. Я получил эту роль только потому, что она подняла руку ради меня. Так что теперь мой черед выложиться на полную. Забыть о схемах Мэри-сан, о разбитом сердце Кирари — хотя бы на время. Прямо сейчас я сыграю эту роль ради Шихо. Чтобы стать тем крутым Накаямой Котаро, которого она достойна. Щёлк. Непроизвольно переключатель сработал. С возвращением давно забытого ощущения я почувствовал, как внутри зашевелилось что-то, не совсем похожее на меня прежнего. Ну что ж… пора сыграть злодея и устроить этой истории достойный финал. В тот миг я словно стал совсем другим человеком. Шихо когда-то просила меня не щелкать этим выключателем. — Котаро-кун должен просто делать то, что считает правильным. Её слова дали мне ясность. Прости, Шихо… только сегодня. Чтобы стать тем крутым Накаямой Котаро, которого ты заслуживаешь. Если я не сделаю этого, я не смогу довести дело до конца. И вот Накаяма Котаро принял на себя роль злодея. ◆ И вот — занавес опустился. Актеры выстроились на сцене и поклонились зрителям. В этот момент зал взорвался аплодисментами. Я не буду описывать саму игру — в ней не было ничего выдающегося. Важно отметить лишь одно: в исполнении Накаямы Котаро персонаж… казался совершенно другим человеком. На сцене я настолько вжился в роль мерзавца, что зрители испытывали искреннее раздражение от моего присутствия. Будто я стал кем-то иным. Спектакль закончился. Но в каком-то смысле это было лишь начало. Потому что теперь должна была развернуться настоящая драма. Любимый «ромком с возмездием» Мэри-сан приближался к своему драматическому пику. ◇ — Кто ты на самом деле? С тех пор как ей задали этот вопрос, Асакура Кирари постоянно об этом думала. Действительно ли я… это я? Она больше не знала, кто она такая. «С тех пор как я встретила Рю-куна… я перестала быть собой». Она отчетливо помнила момент, когда всё началось. Именно на церемонии поступления в старшую школу она встретила парня по имени Рюзаки Рёма — и решила изменить себя. — Думаю, мне больше нравится внешность с иностранным вайбом. Хотя черные волосы я тоже не то чтобы не люблю. Вот что он ответил, когда его спросили о вкусах. Поэтому Кирари перекрасилась в блондинку, надела цветные линзы и даже стала вести себя более шумно и ярко, чтобы походить на иностранку. Она перекроила свою внешность и характер — всё — лишь бы понравиться Рёме. Благодаря этому они сблизились… но в итоге её чувства так и не принесли плодов. «Понятно. Это случилось тогда… во время поездки, когда я осознала, что чувствует Рю-кун… нет, не только это. Именно когда я увидела Коу-куна, я начала терять себя». Дело было не только в любимом человеке. Видя, как вырос парень, которого она считала просто другом, она стиснула зубы. Коу-кун был крутым. Гораздо более харизматичным, чем в средней школе… А я? Стала ли я лучше, чем была тогда? Даже находясь под прицелом сотен глаз, он твердо стоял на своем, чтобы защитить одну-единственную девушку. Это делало его по-настоящему достойным восхищения. Эта перемена, вероятно, произошла благодаря Шимоцуки Шихо. «Коу-кун нашел ту, кто принимает его… я завидую». Она завидовала их связи. Поскольку Кирари так и не удалось построить подобных отношений с Рёмой, это зрелище её ослепляло. «Я тоже хотела быть как Коу-кун…» Она хотела признания. Просто безответной любви было мало. Она хотела, чтобы её заметили. Чтобы её похвалили за то, что она отдала всю себя. Она хотела быть любимой. Ведь она так глубоко в него влюбилась. Но парень, в которого влюбилась Кирари, никогда не смотрел в её сторону. Как бы она ни старалась, Рёма никогда не видел её настоящую. Даже когда она изменила всё ради него — он всё равно не полюбил её. Кирари больше не понимала, зачем вообще быть «Кирари». И так она потеряла ориентиры. «В средней школе я не была такой…» В последнее время она всё чаще вспоминала те дни. Тогда она не возражала против отсутствия друзей. Пока её окружали любимые истории, ей ничего не было страшно. Но однажды… встретив его, она подумала, что связь с другими людьми — это не так уж и плохо. «С тех пор как я встретила Коу-куна… я стала слабее». Котаро был её первым другом. Благодаря ему она заинтересовалась другими. Благодаря ему она начала чувствовать одиночество, когда оставалась одна. Затем она встретила Рёму — и влюбилась. Убежденная, что он — её судьба, она начала мечтать о вечности вдвоем. Из-за этого… она больше не могла вернуться к той версии себя, которой было плевать на одиночество. А значит, оставался только один путь. «Если я хочу продолжать быть собой… тогда Рю-кун должен меня полюбить». И она решилась. «Я признаюсь ему… и заставлю Рю-куна полюбить меня». Как только фестиваль закончится. Ей хотелось рассказать о своих чувствах и быть с ним. Быть любимой. Получить похвалу. Чтобы эту версию Кирари приняли. Вот о чем она думала, пока… — Ты мне нравишься, Мэри… Ты будешь со мной встречаться? Но она увидела это. Момент, когда человек, которого она любила, признался другой. «Быть не может…» Ей даже не дали шанса признаться. После спектакля она шла за Рёмой, ища возможности остаться наедине. И вот за зданием школы, где никого не было, — он признался. И, конечно, не ей. Это просто… жестоко. Раздавленная, она рухнула на землю в тени деревьев, кусая губы. Если Рёма не полюбил ту Кирари, которая изменилась ради него… тогда у неё не осталось причин оставаться этой «Кирари». И в этот миг в её сознании всплыл вопрос Котаро: — Кто ты на самом деле? «Я — это я? Или я — это я? Я это я, будучи собой?.. Да какая разница. Мне уже всё равно». Она и сама больше не знала ответа... Сколько времени прошло с тех пор? Тяжелая, но мимолетная тишина повисла в воздухе. ─ … Ни слова не говоря, она сидела в тихом уголке за школой. Прямо в том самом месте, где человек, которого она любила, только что признался другой. «Я могла делать вид, что не замечаю, когда это была Шимоцуки Шихо… но в этот раз, кажется, не смогу». Казалось, всё, что она делала до сих пор, было перечеркнуто. Она изо всех сил старалась быть любимой, но всё оказалось бессмысленным. Она больше ничего не понимала. Не хотела понимать. Не могла, даже если бы пыталась. Кто она? Что ей теперь делать? К чему стремиться, какое лицо носить, какой выбор делать? Она не знала. «Скажите мне… кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, кто я такая…!» Она хотела, чтобы её признали. Чтобы её спасли. Поддержали. Чтобы ей позволили за кого-то зацепиться. Асакура Кирари просто хотела зависеть от кого-то — от кого угодно. И именно тогда он появился. — …Эй, эй. Что случилось? Раздался голос. Вздрогнув, она подняла глаза — перед ней стоял её старый друг. — Ты выглядишь совсем подавленной. Что-то произошло? С обеспокоенным видом он подошел к ней. — Ты в порядке? Выше нос, Кирари. Что бы ни случилось, просто скажи мне. Я помогу. Словно говоря, что на него можно положиться, он мягко улыбнулся. «Коу-кун…!» Перед ней стоял обычный парень. Но сейчас он казался ослепительным. Как принц на белом коне. В этот момент глубочайшего отчаяния появился он — и Кирари чуть не разрыдалась. «Теперь я поняла. Тем, кем я должна была дорожить… всё это время был Коу-кун». Она ошибалась. Она видела только Рёму и пыталась стать той девушкой, которая ему понравится. Но... «Отныне я буду жить для Коу-куна. Я отдам ему всё, что у меня есть». Она приняла решение. Влюбиться в парня, который спас её — эту героиню — от самой себя. — Кирари. Я здесь, с тобой. Он нежно улыбнулся и протянул ей руку. Кирари тоже потянулась к нему, готовая вцепиться. Готовая, чтобы её обняли. Чтобы за него держаться. Но… её ладонь схватила лишь пустой воздух. — Ты правда думала, что я это скажу? Его рука исчезла. Нет — он одернул её в тот самый миг, когда она попыталась её взять. — ………… А? Она думала, что он спасет её. Она была готова сделать его своим смыслом жизни. Но этот парень растоптал все её надежды прямо у неё на глазах. — Как жалко. Кирари… ты вообразила себя какой-то трагической героиней? Упиваешься собственным горем, отказываешься подниматься, просто ждешь, когда кто-то придет и спасет тебя… это жалко. Пора перестать мечтать. — Нет. Кирари покачала головой. Это совсем не то, что она хотела услышать сейчас. Она хотела, чтобы её баловали. Утешали. Сказали, что всё будет хорошо…! — Ты всё еще пытаешься от кого-то зависеть, да? Как прискорбно… не отдавай свою жизнь, свою историю в чужие руки. — Это больно. Её сердце заныло. «Коу-кун… не сейчас… не время… мне и так безумно больно, ты не можешь делать мне еще больнее…!» Всё казалось каким-то неправильным. Его слова были совсем не тем, в чем она нуждалась, — и, прежде чем она осознала это, Кирари выпалила: — Не говори таких вещей… Она сама удивилась тому, как сильно дрожал её голос. Но парень перед ней не проявил милосердия. — Не будь такой размазней. Я не твой герой. Я не протагонист. Заруби себе на носу: Асакура Кирари — не героиня истории Накаямы Котаро. Так что не жди спасения. Не пытайся цепляться. Не завись ни от кого. Её отвергали. Каждую крупицу её чувств — отшвыривали прочь. — Но всё же, если ты так хочешь цепляться за меня, зависеть от меня — тогда ползай. Склони голову и умоляй. Ведь этого ты хочешь, верно? Хочешь сделать другого своим смыслом жизни? В этом же всё дело? Он смотрел на неё сверху вниз. Он высмеивал её. Издевался. Унижал. Иными словами, вот что Накаяма Котаро на самом деле думал об Асакуре Кирари. — Я подброшу тебе немного жалости, бедная второстепенная героиня. Тебе нужно внимание, так? Я не могу отдать его всё, но, может, выделю крохи. У нас ведь есть общее прошлое. Мог бы иногда перекинуться с тобой парой слов. Так что давай — моли об этом. Покажи мне всё свое рвение. Тогда, может быть, только может быть, я стану твоим смыслом жизни. Он видел её жалкой, никчемной, несчастной — просто очередной «неудачливой побочной героиней». — Ты слишком слаба, чтобы даже понять, кто ты есть, так что гордости у тебя всё равно не осталось, ведь так? Тогда склони голову. Если сделаешь это, я спасу тебя. Потому что ты — просто грустный маленький человек, который не может жить сам по себе. И не неси мне этот бред про то, как ты «хотела отдать Рюзаки Рёме всё»… Кирари, это не было любовью. Ты просто искала, на кого бы опереться. — ! Внутри неё что-то взорвалось. Поток эмоций, которые она подавляла глубоко внутри, внезапно вырвался наружу. — Нет! Всё не должно было закончиться так. «Не смей надо мной смеяться!» «Не смей оскорблять Асакуру Кирари». Чувство, вырвавшееся из самых глубин её сердца, было гневом. — …Нет. Слова сорвались с губ дрожащим шепотом. Но это было слишком тихо — Котаро не услышал. — А? Что ты там мямлишь? Всё так же снисходительно он наклонился ближе — и в этот момент Кирари взорвалась. — Я сказала — НЕТ! Энергия хлынула в её тело, которое мгновение назад было безжизненным. Всё нутро горело. Кровь закипала. Она больше не могла это сдерживать. — Склонить голову? Да кем ты себя возомнил?! Не набивай себе цену! Не смотри на меня сверху вниз… не смей смотреть на меня так! Не смей меня жалеть! Не смей называть меня жалкой!! Она кричала. Она вскочила на ноги. И тогда — она влепила парню пощечину со всей силы. Хлоп! [[image:/storage/reader-images/ddfa78038320f04b012c71aec0e3e4e49f3905ac.jpg]] Хлесткий, сухой звук удара разнесся в воздухе, но эмоции Кирари не утихли. Поддавшись порыву, она схватила парня за воротник и снова закричала прямо в это высокомерное лицо: — Не смей смотреть на меня свысока!! Да, Кирари была жалкой. Неудачливой героиней, которой только что разбили сердце. Но это не значило, что она позволит над собой издеваться. — Не смей отрицать мой ромком… мою историю! Да — у нее тоже была своя история. Пусть полная провалов. Пусть неловкая и ужасно запутанная. Но она не хотела, чтобы ее вычеркивали. Потому что она очень старалась. Это была история, которую она строила отчаянно, стремясь к счастью. — Ты ведь не понимаешь, да?! Тебе не понять, каково это — так сильно хотеть быть любимой, что готова пожертвовать всем ради этого!! Она кричала. Она неистовствовала. Она выплескивала каждую эмоцию, запертую внутри, на стоящего перед ней парня. — Если бы меня могли полюбить, мне было неважно, стану ли «Я» собой или кем-то другим. Вот как сильно я его любила! А ты когда-нибудь любил кого-то так же сильно?! Она помнила это отчетливо — будто всё случилось только вчера. В день церемонии поступления в старшую школу она с первого взгляда влюбилась в парня по имени Рюзаки Рёма. Она просто знала, что он — тот самый. Даже сейчас она не понимала почему. Но это был первый раз, когда она влюбилась по-настоящему, и ей больше всего на свете хотелось, чтобы эта любовь была взаимной. У нее всегда была привычка зацикливаться на том, что ей нравится. В средней школе это были «истории» — она погружалась в них с головой. Это было ее всем. После начала старшей школы этим всем стал «Рюзаки Рёма». Она была одержима им. Она любила Рёму всем сердцем. Вот и всё. И это чувство не заслуживало насмешек. «Просто искала, на кого опереться?» Да ни за что. Не могло всё сводиться только к этому. Не должно было. — Неужели это так плохо… хотеть быть с любимым человеком? Разве это ошибка — менять себя, из кожи вон лезть, чтобы стать той, кого он полюбит? Влюбиться, хотеть взаимности и упорно идти к этой цели — вот и всё, что делала Кирари. И всё же парень перед ней перечеркнул всё это. Он плюнул на ее старания, растоптал ее чувства. Этого она простить не могла. — Эй, Коу-кун… скажи мне. Почему ты так на меня смотришь? Скажи это. Ну же, отвечай мне… Накаяма Котаро!! Она вопила. Ей хотелось прямо сейчас еще раз влепить ему пощечину. — Да скажи ты уже хоть что-нибудь… Она сама чуть не вздрогнула от собственного одностороннего выпада. Но Котаро не позволил ей даже отвести взгляд. Хотя она мертвой хваткой вцепилась в его воротник, парень не отвернулся — он смотрел прямо на нее. — Тогда — докажи. Ты думаешь, что нытье и крики без единого реального действия что-то изменят? Не обольщайся, считая свои половинчатые попытки за достижение. Его резкие слова глубоко вонзились в сердце Кирари. Потому что… в глубине души она чувствовала, что он прав. Ей стало стыдно за саму себя — за то, что ей было достаточно просто «пытаться». — И что теперь? Ты готова довольствоваться мной, из всех людей на свете? Думаешь, над твоим «ромкомом» не будут смеяться после такого? В этом твоя слабость. Продолжай барахтаться… иначе так и останешься жалкой, никчемной побочной героиней. — Нет. Она отказывалась заканчивать всё как второстепенный персонаж. С этим она смириться не могла. — Если бы ты была согласна на этом закончить, тогда ладно — я бы тебя немного побаловал. В средней школе я и правда считал тебя другом. Так что, по старой памяти, я бы дал тебе смысл жизни. Мило, правда? Подходящий финал для побочной героини. Так что давай — будь счастлива. Улыбайся, как всегда. Лыбься и подлизывайся ко мне, чтобы я не злился. Парень продолжал насмехаться над ней. Сколько бы она ни кричала, ее чувства не достигали его. Потому что Кирари еще даже не начала бороться. — Ну, погоди у меня. Ярость перешагнула пик. — Накаяма Котаро… Смотри на меня! Она не могла вынести мысли о проигрыше. — Я тебе покажу… Я не просто какая-то там побочная героиня!! Она поклялась, что не позволит всему идти по его сценарию. Это была гордость Асакуры Кирари. — Я наконец-то поняла. «Я» — это всегда Я… Я не изменилась. И тогда, и сейчас — это всегда была Я! Пусть изменилась внешность, пусть сменился имидж, пусть даже мысли стали другими — Асакура Кирари оставалась Асакурой Кирари. Что бы ни менялось, суть оставалась прежней. Осознав это, она высоко подняла голову и дерзко заявила: — Я заставлю его сказать, что он меня любит… Я заставлю Рю-куна влюбиться в меня! И я докажу, что ты не прав! Я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь отрицать мои чувства!! С этими словами она с силой оттолкнула парня. Его тело, всё еще удерживаемое за воротник, качнулось назад, и он повалился на землю. Глядя на него сверху вниз, Кирари выкрикнула еще раз: — Смотри на меня… по-настоящему смотри! Она больше никогда не позволит над собой насмехаться. Она не позволит никому отрицать ее историю. Облекая эту решимость в слова, она сверлила его взглядом. Это была битва. Она сказала всё, что нужно. Она сорвалась. Она сделала ему больно. Теперь была его очередь — Кирари приготовилась. Она нанесла первый удар. Если он ответит — она была готова принять это. Но он… — …Ясно. Он ничего не сделал. — Если хочешь доказать обратное — вперед, дерзай. Он явно не был зол. Напротив — он даже выглядел слегка довольным. — …Не понимаю я тебя. Такая реакция сбила ее с толку. Кирари вздохнула и отвела взгляд. Даже после всех ее криков и метаний, словно дикого зверя… он оставался спокоен. От этого она почувствовала себя нелепо. Она не могла больше здесь оставаться. — … Она развернулась на каблуках. И, не проронив больше ни слова, ушла прочь из-за школьного здания. «Я буду счастлива. Чего бы мне это ни стоило». Раздувая пламя убежденности в своем сердце, она шагала вперед. В ее походке больше не было ни капли сомнения... ◆ Щека всё еще саднила. Она горела от пощечины, полученной недавно. — Ух… вымотало меня это. Наверное, потому что он не привык к подобным вещам, он чувствовал себя совершенно выжатым. И всё же… Кирари наконец-то снова посмотрела вперед. Именно такой она и была. Нет — именно это и делало ее Кирари. «Похоже, игра в злодея того стоила…» Это был единственный способ помочь ей, который он смог придумать. Спровоцировать ее на гнев, заставить дать отпор — это значило говорить вещи, которые он никогда бы не посмел сказать иначе. Если он хотел быть тем Накаямой Котаро, который достоин стоять рядом с Шихо, он не мог бросить Кирари. Поэтому он принял на себя роль мерзавца и добровольно причинил ей боль. Благодаря этому Кирари вернула себе саму себя. Она больше не была той, кто поддерживает свою значимость, цепляясь за других. Она стала человеком, который может верить в себя, независимо от того, что думают остальные — именно этой Кирари он когда-то так восхищался. Он был рад снова видеть ее такой. Пусть даже теперь они стали чужими. Когда-то они были друзьями. Нет — больше. Он считал Кирари своим лучшим другом. Поэтому… он просто не мог желать ей несчастья. Он не хотел, чтобы она отказывалась от Рюзаки. Ведь Кирари правда, глубоко любила его — разве нет? Тогда продолжай сражаться. Беги за своим счастьем и не отпускай его. Путь впереди наверняка будет тернист. Даже сейчас ее история была полна боли. Она чуть не сломалась под ее весом. И всё же… он надеялся, что она выдержит. «Когда тебе станет невмоготу, я хочу, чтобы ты вспоминала свой гнев на меня — и продолжала борьбу». Пожалуйста, докажи, что я не прав. Не словами — покажи своими действиями. Победи меня. Если она в итоге полюбит Рюзаки так сильно, что я стану ей совершенно не нужен — тогда я хоть в ногах буду валяться. Покажи мне счастье настолько яркое, чтобы даже я позавидовал. Это всё, чего я мог желать — как ее бывший лучший друг. Между нами много чего произошло… но я решил, что теперь с Кирари всё будет в порядке, даже без моих забот. Отныне она найдет свое счастье сама. Я больше ничего не мог для нее сделать. Поэтому я решил, что пора выключать «режим злодея». — …А? Но странно… ожидаемого щелчка не произошло. Вместо этого я услышал собственный голос: «Это еще не конец». Часть меня, зарытая глубоко внутри, прорычала с ненавистью. «Тебе еще предстоит разобраться с Мэри и Рюзаки, не так ли?» Рано еще щелкать выключателем. «Думаешь, сможешь защитить Шихо такими половинчатыми методами?» Другой «Я» захватил контроль. И в этот момент я наконец понял, почему Шихо не хотела, чтобы я переходил в этот режим. Потому что… я перестаю быть собой. — …Черт возьми. Я пытался сопротивляться. Но версия меня, ставшая злодеем, не желала исчезать. И, конечно, худшее всегда случается в самый неподходящий момент. — …Почему? Появилась Мэри-сан с раздраженным видом — видимо, она втайне наблюдала за всей этой сценой. Она не могла выбрать момента хуже. — Я была бы очень признательна, если бы ты не портил дело… мой сценарий должен был идти совсем не так. Обычно я бы ответил спокойно. Но сейчас я был не в себе. — Я сделал ровно то, что вы сказали. Я попытался принять Кирари, разве нет? Но это она отказалась. Я бросил фразу только для того, чтобы спровоцировать ее. — Если бы она вцепилась в меня, я планировал принять ее, знаете ли. Но увы — похоже, кто-то вроде меня недостаточно хорош для Кирари. Она явно не ожидала от меня такой дерзости. — …Так вот что значит «кусать руку, которая тебя кормит», а? На мгновение Мэри-сан словно потеряла свое обычное самообладание. — Я думала, ты сломаешься, как Азуса. Ты ведь такой персонаж, верно? Фоновый статист, чья единственная добродетель — это «доброта», который слишком боится кого-то ранить. — Что ж, спасибо. Приятно знать, что вы так считаете… ха-ха. Вы правы, доброта — это единственное, что у меня есть. Но не заблуждайтесь — я не святой. Я принял Азусу, потому что она моя семья. Я начал говорить вещи, которые вовсе не обязан был говорить. Даже зная, что рассказывать это Мэри-сан бессмысленно — я не мог удержаться от враждебности. — Мы не связаны по крови, но Азуса — человек, который мне глубоко дорог. Если ей больно, я прощу ее. Если она страдает, я утешу ее. Потому что она — самый близкий мне человек. Это же нормально, верно? Но Кирари — другая. Она не семья. — У меня нет причин вмешиваться в ее жизнь. Она не семья. Она даже больше не друг. Так что не просите невозможного: «принять ее безоговорочно»? Это уже слишком. Я не настолько самонадеян, чтобы верить, будто могу спасти всех. И я не настолько глуп, чтобы раздавать доброту направо и налево, как это делает Рюзаки, бездумно и безрассудно. — Что ж, тем не менее — я попытался. Я выдвинул ей условия и причины для принятия. Но Кирари отказалась. На этом всё. Правда в том, что я с самого начала не собирался ее принимать. Я просто хотел ее разозлить. Но я не настолько идиот, чтобы в этом признаться. Мэри-сан, скорее всего, уже поняла, что я пытался сделать на самом деле. Вот почему она пытается свалить вину на меня и вернуть контроль — но я до конца строил из себя дурака. — Тц… ты бесполезен. В кои-то веки Мэри-сан даже не пыталась скрыть раздражение. И, видя это, я не смог сдержать ухмылки. — Вот это лицо я и хотел увидеть… вы правда думали, что всё всегда будет идти по-вашему? Сам того не осознавая, я ляпнул нечто, провоцирующее на драку. Это не я. Я бы никогда такого не сказал...! «Проваливай. Ты всего лишь фоновый персонаж… ты ничего не можешь. Оставь это мне». Другой «Я» полностью взял верх. Я больше не мог себя контролировать... ---------- "Так тебе и надо, правда?" — Прошло немало времени. Я ощутил странное чувство ностальгии по этой версии себя — той, которую не видел со времен школьной поездки. Тогда я всё еще верил, что «обычный я» смогу защитить Шихо. Но… время шло, а я всё так же был бесполезен. Это бесило меня до глубины души. Мэри-сан нравится Рюзаки? Значит, они будут вместе, и жили они долго и счастливо — так заканчивается история? Именно из-за такого образа мыслей ты не можешь сдвинуться с мертвой точки с Шихо. Соберись уже. После всего, что она сделала, чтобы утвердить тебя, ты всё еще пытаешься оставаться фоновым статистом? Хватит. Дальше я сам. Теперь, когда выключатель злодея нажат, я наконец-то стал кем-то другим. Эта жалкая версия меня — фонового моба — может отойти в сторону. Отныне я — я сам разрушу историю Мэри-сан. — …Тц. Что ж, ладно. Творец высшего разряда справится с неожиданностями. Персонажи, живущие своей жизнью, — в этом нет ничего необычного. Просто досадная заминка… спокойно, просто перестроим всё с нуля. Мэри-сан была явно потрясена. — В конце концов, пока Рёму бросают, остальное неважно. Эту часть я не доверю третьесортному актеришке массовки — я сделаю это сама… я ни за что не проиграю. Да. Всё в порядке. Мой сценарий не развалится…! То, как она бормотала это, словно нуждаясь в самоуспокоении, — честно говоря, это было забавно. Ну что ж, ладно. Теперь очередь Мэри-сан играть свою роль. Она бросает Рюзаки и говорит, что любит меня. Рюзаки впадает в отчаяние, снова теряя главную героиню из-за меня… Таков сценарий. Так что провал должен быть невозможен. И всё же Мэри-сан, похоже, не могла скрыть своего беспокойства. «Всё еще видишь вещи ясно, я смотрю. Как и всегда». Ты смотришь с высоты птичьего полета, но тебе страшно, не так ли? Получить предательство от пешки, которую ты считала просто инструментом, — должно быть, это стало настоящим шоком. Я знаю весь план. Я знаю твои мысли, твои схемы — всё. И теперь, когда я вмешиваюсь, ты боишься, что не сможешь меня остановить — ведь так? — …Смотри не вздумай ничего выкинуть. — Конечно нет. Я и пальцем не пошевелю… как и всегда. — Я закрою глаза на то, что случилось с Кирари. Но если ты снова пойдешь против моей воли… знай, ценой будет покой Шихо. — Я никогда об этом не забывал. Я всё еще верный пес Мэри-сан, верно? Даже сейчас я не собирался тебя предавать. Гав-гав. Просто виляю хвостиком и даю лапу, как хороший питомец — так почему у тебя такой напуганный вид? — Ты слишком много болтаешь. Это на тебя не похоже. — А ты слишком мало. Это на тебя не похоже. — …Заткнись. Упс. Кажется, я немного перегнул палку. Для начала, вывести её из равновесия ровно настолько, чтобы пошатнуть самообладание, — более чем достаточно. Когда придет время, я сделаю ход, который заставит её окончательно потерять контроль. Накаяма Котаро — место. Будь хорошим песиком. Слушайся и не рыпайся... ◇ — С самого рождения у неё было всё. С богатым отцом и красавицей-матерью она унаследовала таланты обоих. Она схватывала всё на лету. Не было ни единого дела, которое бы у неё не получилось. Мэри Паркер была гением. Для кого-то вроде неё «реальность» была не более чем скучной рутиной. Разумеется. Когда ты можешь всё, жизнь превращается в это. С помощью тренировок она с легкостью осваивала любой вид спорта. В учебе — всё, что ей объясняли один раз, она запоминала навсегда. Выражаясь игровым языком, её характеристики были на максимуме уже в раннем детстве — и с этого момента жизнь стала не чем иным, как унылым гриндом. Но даже для неё нашлась одна вещь, которой она могла искренне наслаждаться. Это были — истории. «Что это… невероятно…!» В отличие от серой монотонности реальности, истории были полны стимулов. Девочка, отчаявшаяся найти смысл в реальности, бросилась в мир вымысла. С ненасытной жаждой знаний она была готова поглощать любые сюжеты. Аниме, фильмы, дорамы, романы, манга, театр — что угодно. Ей был неважен формат; она поглощала их все без разбора. Это продолжалось три года. К девяти годам Мэри уже была глубоко знакома с колоссальным количеством историй. Почти не осталось сюжетов, которых она бы не видела или не читала. Именно тогда она открыла для себя любимый жанр. «Так тебе и надо...!» Она прочитала одну историю. Сказку о мести — типичный сюжет, где протагонист побеждает врагов и находит счастье в конце. Антагонист, потерпев поражение, оказывается в руинах и нищете. Этот финал наполнил её неописуемым трепетом. «Еще. Еще. Еще!» С тех пор она стала полностью одержима историями о возмездии. Но их было недостаточно, чтобы удовлетворять её вечно. Истории конечны. Для кого-то вроде неё, ищущего бесконечного удовольствия, их просто не хватало. «Я хочу больше…!» Реальность, которая отказывалась идти ей навстречу, начала казаться невыносимо раздражающей. Она хотела крикнуть «так тебе и надо!» — но не могла найти историю, которая позволила бы ей это сделать. Она не могла с этим смириться. Она не выносила мысли о том, что что-то может быть вне её досягаемости. Поэтому она продолжала искать. Перерывая все доступные медиа, пытаясь обнаружить больше сюжетов, отвечающих её желаниям. И вот однажды... «…Минутку. А разве истории существуют только в вымысле?» Внезапно её осенило. В реальности полно декораций, запутанный сюжет, сложные отношения персонажей… не значит ли это, что истории есть и здесь? Всё верно — она наконец-то это нашла. Мэри прикоснулась к идее бесконечных историй. «Тогда я просто должна подправить всё сама. Упростить декорации, структурировать сюжет, отшлифовать актерский состав… и, возможно, я смогу увидеть Историю». Её сердце екнуло от этой гипотезы. Конечно, это было то, чего не смог бы сделать ни один обычный человек. Но она была гением. Если она ставила себе цель, она её добивалась. И вот, Мэри сделала это реальностью. «…Готово!» Первой историей, которую она создала, стала драма любви и ненависти её родителей. Это было обычное дело для богатых семей. Её отец женился на невесте, выбранной для него ради денег. Когда-то у него был человек, которого он по-настоящему любил, но не мог быть с ней. Её мать, с другой стороны, была мерзкой женщиной, которую заботили только деньги. Несмотря на социальный статус и красивую внешность, она была гнилой до мозга костей. Она видела в муже только кошелек, забросила обязанности жены и матери и проводила дни, развлекаясь с молодыми парнями. Мэри отвела своей матери роль злодейки. Она выследила бывшую любовь отца, подстроила «судьбоносную» встречу, вновь разожгла его старые чувства, а затем выставила измены матери на всеобщее обозрение. Разумеется, она действовала из тени. Она никогда не выходила на сцену. Она дергала за все ниточки за кулисами, манипулируя родителями и всеми вокруг по своей воле. И в итоге она добилась успеха. «Так тебе и надо!» Наблюдая за падением родной матери, сердце Мэри танцевало от радости. Видя, как отец находит истинную любовь и выглядит искренне счастливым, она впадала в экстаз. Но… это было всё. «А? И это всё? На этом конец?» Нет... Этого было недостаточно. Ей хотелось написать историю, где мать страдала бы больше… где отец стал бы еще счастливее. Но этот план провалился. Хуже того, отец, который должен был быть счастлив, пожалел мать… и остановился. — Я не хочу больше видеть страданий своей бывшей жены. Такой идиотский эмоциональный порыв привел сказку о мести к половинчатому финалу. В результате Мэри осталась наедине с углями обиды, всё еще тлеющими внутри неё… и история была вынуждена закрыться с незавершенным финалом. Конец без катарсиса? Непростительно. Это не оставило горького привкуса — но и удовлетворения не принесло. Осталось лишь чувство чего-то упущенного… и это смутное разочарование медленно превратилось в нечто неприятное, что начало разъедать её изнутри. — …Значит, вот как. В конце концов, реальность именно такая. Ей стало стыдно за саму себя — за то, что она хоть на миг поверила, будто этот глупый мир может быть чем-то большим. В итоге… как бы она ни старалась, всё это было бессмысленно. Её первая история оказалась не более чем «провалом» — в ней не хватило той самой финальной части удовлетворения. ◇ Девушка, исчерпавшая удовольствие от чужих историй, естественно, стала тем, кто создает свои — в этом самом по себе не было ничего удивительного. Искажение заключалось в том, что Мэри была гением. Выбери она путь создания вымышленных историй, она могла бы выпустить бесчисленное множество шедевров, которые помнили бы поколения. Вот насколько запредельными были характеристики Мэри. Но именно потому, что она могла всё, она превратила реальность в свою историю. Мэри, сумевшая воплотить вымысел через реальный мир, стала исключительно извращенным творцом. И что было еще хуже — она не могла найти удовлетворения даже в собственной работе. «Нет… причина, по которой я закончила провалом, в том, что моя техника еще не на высоте. Если я отточу навыки, я обязательно смогу создать шедевр!» С этой верой она продолжала создавать истории. В детстве она использовала взрослых как инструменты и строила полные мести мелодрамы. В подростковом возрасте она начала «играть» с одноклассниками и увлеклась школьными романтическими комедиями. В отличие от взрослых, дети были просты и легки в манипулировании — что играло ей на руку. Но сколько бы историй она ни мастерила… ни одна из них не получалась именно такой, какой ей хотелось. «Значит, вот оно что. Это не я виновата… это реальность сломана». Наконец Мэри это поняла. Этот реальный мир — как бы она ни старалась — был унылым, неудачным подобием истории. Здесь нет персонажей… только фоновые статисты. Не было протагонистов. Никого с чертами персонажа, достойного Истории. Даже если она силой втискивала моба в роль протагониста, его лимиты были слишком низкими… и сюжет неизбежно скатывался в скуку. И когда она осознала это, Мэри впала в отчаяние. «Значит, так оно и есть. Я… больше не могу наслаждаться историями». Вымысел больше не удовлетворял её. Хотя она наконец открыла потенциал для историй в реальной жизни. Реальность же оказалась миром, полностью лишенным мечты. Скучно. Какое-то время она даже не видела смысла в том, чтобы жить. Она всё гадала — зачем нужна жизнь, в которой ничего не приносит радости? И вот, это случилось. По воле случая одним из деловых партнеров её отца оказался японец. Женщина с огромными темными кругами под глазами, холодная и механическая, почти не реагирующая на слова. — Интересуешься Японией? Там не то чтобы сильно иначе… ну, если и выделять что-то, так это то, что люди там абсурдно иррациональны. Это глупая страна, которая ценит такие вещи, как «друзья детства» или «люди, которых ты просто знаешь». Она полна дураков, которые действуют не ради выгоды, а по зову «сердца». Терпеть не могу. Вот почему я работаю за границей. Не то чтобы Мэри особенно зацепили эти слова. Но мысль о том, что где-то может быть место с другими ценностями, зажгла в ней искорку — слабую надежду, что если она поедет туда, её «мир» изменится. — Хочешь поехать в Японию? Понятно. Если ты этого хочешь, я всё устрою. Тебе нужно только поехать. Я позабочусь обо всём — жилье, быт… только не забудь фамилию «Накаяма». Если однажды добьешься успеха, просто помни обо мне. И вот, с помощью той подозрительной японки, Мэри приехала в Японию. У неё не было завышенных ожиданий. Но она поставила на ту маленькую возможность… найти кого-то с потенциалом протагониста. Может быть, кого-то вроде девушки, внезапно упавшей с неба. Или жалкого мальчика, проданного родителями за долги. Героя, вернувшегося из другого мира. Или героя гарема с красавицей-подругой детства и девчонками, влюбляющимися в него направо и налево. Она не думала, что такой человек существует на самом деле, — но всё же искала, надеясь вопреки всему. И тогда — она нашла его. «Вот он! Рёма Рюзаки — герой гарема!» В тот миг, когда она увидела его, её сердце екнуло. Она была убеждена: если использовать его, она сможет создать ту самую идеальную историю, о которой всегда мечтала. С того момента она посвятила себя созданию «ромкома с возмездием». И наконец-то он был почти завершен — пока кое-кто не встал у неё на пути. И это привело её в ярость. «Котаро… не смей всё портить». Дела шли не по её плану, и она была раздражена. Быть обставленной каким-то мобом было невыносимо обидно. «Из-за того, что Котаро не принял Кирари, эффект возмездия теперь слабее… ха-а, серьезно». В этом мальчике было что-то странное. Как ни посмотри, он был всего лишь фоновым персонажем — но его действия этому не соответствовали. В нем была воля. Была убежденность. Сила, которая не колебалась. Даже при том, что он должен был быть просто массовкой, мобом, у него было сильное чувство собственного «я». Она никогда раньше не видела таких мобов. Она бесчисленное количество раз пыталась превратить статистов в протагонистов — но каждый из них, без исключения, оставался прежним. Мобы оставались мобами, продолжая свою жизнь. И всё же по какой-то причине только Котаро действовал так, как ни один фоновый персонаж никогда бы не стал. Как будто кто-то за кулисами направлял его… Котаро пытался стать чем-то большим — чем-то большим, чем просто моб. «Черт… да плевать. Неважно, что там с Кирари. Пока Рёма несчастен… уже одно это сделает историю чудесной!» С этой мыслью она направилась в класс. Когда ей признались раньше, она сказала: «Дай мне немного времени», и отложила ответ. Они договорились встретиться в пустом классе через час, чтобы поговорить. Причину, по которой она назначила это время, звали Накаяма Котаро. По плану он должен был появиться следующим. Она выстроила кульминацию истории как полагается. Как творец, она сделала всё, что должна была. План немного отклонился от курса, но… всё в порядке. На этот раз, несмотря ни на что, всё не закончится провалом. Этот момент наконец настал. Момент, которого она ждала больше всего. «Так тебе и надо». Она жаждала этих слов. Этого упоения — она жаждала его больше всего на свете. ◇ Это время наконец пришло. Сегодня я, Рёма Рюзаки… признался Мэри. И сейчас я должен был услышать её ответ. — О-о-о, это было так внезапно… ты не против подождать совсем чуть-чуть? Я не хочу отвечать на твои чувства необдуманно. Я хочу быть уверена, что тоже смогу выразить всё, что чувствую! С этой своей привычной беззаботной улыбкой она сказала мне это. Видеть эту сияющую улыбку было, пожалуй, единственным, что позволяло мне ждать спокойно. Нет ни единого шанса, что она мне откажет. Она примет мои чувства — в этом я был уверен. «……» Я стоял в пустом классе, залитом светом заходящего солнца, глядя в окно в ожидании её. Школьный фестиваль давно закончился, и школа перешла в режим «после праздника». Снаружи на школьном дворе собрались толпы учеников, наслаждаясь каким-то мероприятием. Наблюдая за всем этим, я не мог не вспомнить школьную поездку — и боль в груди вернулась. Наконец-то… я освобожусь от этой боли. Присутствие Мэри заполнит пустоту этой неутоленной жажды. С этим мои безответные чувства к Шихо закончатся. Если я начну встречаться с Мэри, я был уверен, что смогу окончательно в неё влюбиться. Она была другого типа красоты, нежели Шихо, но по уровню… они были равны. Нет, если говорить о физической привлекательности, Мэри, пожалуй, превосходила её. Она была спортивной, умной, из богатой семьи, и при этом с дружелюбным характером… во внешности, характере, даже в происхождении она была, пожалуй, лучше Шихо во всех отношениях. И такая девушка… будет моей. С этим исчезнет и мой комплекс неполноценности перед Накаямой. Наконец-то. Мне больше не придется чувствовать себя проигравшим рядом с ним. Если уж на то пошло, обладание Мэри означало, что я победил — я мог сказать это с гордостью. Если мы поженимся, мое будущее будет обеспечено. Даже если когда-нибудь мы расстанемся, сам факт, что она была моей девушкой, всегда будет источником уверенности. Во всех смыслах… Мэри была идеальным выбором для будущего. Затем, спустя то, что, должно быть, было парой минут— Она пришла, чуть позже, чем мы договаривались. — Прости! Рёма, мне очень жаль, что я опоздала… — Нет, всё в порядке. Не волнуйся об этом. Я не был настолько мелочным, чтобы жаловаться на опоздание. Это не имело никакого значения. — Итак? Ты приняла решение? Дашь мне свой ответ? — Да. Я скажу всё как положено… так что слушай внимательно, хорошо? Честно говоря, мне хотелось услышать ответ прямо сейчас. Однако, словно считая, что было бы расточительством закончить всё так резко, Мэри начала вспоминать всё, что произошло. — Наша первая встреча была случайностью, верно? Было раннее утро, я тогда гуляла со своим питомцем. …Ну ладно. Выслушать её не торопясь — это, полагаю, тоже часть моей роли. На самом деле я не хотел тратить время на пустую болтовню. Но это был момент, когда мы становились парой. Мне хотелось, чтобы Мэри тоже насладилась этим, поэтому я решил поддержать её рассказ. — Да, мне той ночью не спалось, и я вышел прогуляться. И вдруг на дорогу выбежала собака, а ты бежала за ней… тебя чуть не сбила машина. Именно тогда я спас ей жизнь. Так мы и познакомились. — Я подумала: «Неужели это судьба?!» С самого момента нашей встречи мое сердце замирало! Рёма, ты был просто красавчиком даже тогда! — Ха-ха. Ну, не буду притворяться, что мне неприятно это слышать. Когда она делала мне такие комплименты, я был искренне счастлив. Мэри выражала чувства открыто — без недомолвок, без загадочных сигналов. Это делало всё намного проще. Юдзуки, Кирари и даже Азуса… их всех было трудно понять. Я никогда не мог сказать наверняка, нравлюсь я им или нет. Так что быть с кем-то простым, как Мэри, было менее утомительно. — Потом была та вечеринка у тебя дома, наши свидания… о, и ты нашел то, что я потеряла на фестивале! Ты даже спас меня, когда я чуть не упала с лестницы! Ах, и ты отчитал меня однажды, помнишь? Когда я глупо пошутила про Кирари, ты на меня разозлился… — Злословить о других тебе не идет, Мэри. — Но это была просто шутка! Мои родители меня никогда не ругали, так что я удивилась… но это сделало меня счастливой! Ты сказал мне, что я поступила неправильно, и я чему-то научилась! — …Все совершают подобные ошибки. Это случается. — ХА-ХА-ХА! В любом случае, каждый день был таким веселым! — Да. Благодаря тебе, Мэри… каждый день и правда был веселым. Наши чувства определенно совпадали. К этому моменту мне даже не нужно было слышать ответ — я и так его знал. Мэри была такой же открытой книгой, как и всегда. — Так вот, знаешь… когда ты мне признался, я была очень счастлива! …Наконец-то. Наконец-то этот момент настал. Я наконец-то смогу стереть всё то замешательство и разочарование, которые копил со времен школьной поездки…! — Рёма, я… Мэри уже собиралась сказать то, что чувствует. В этот момент и произошло это. Щелчок. Я услышал звук открываемой двери. Я посмотрел в сторону входа — и увидел его. Из всех людей… Накаяма?! Что за тайминг такой?! Стоя позади Мэри — лицом ко мне с противоположной стороны комнаты — был Накаяма. — А? Ох, эм… Он выглядел не менее удивленным, увидев нас. Его глаза округлились, и он чуть не выронил костюм, который держал. …Точно. Этот пустой класс также использовался для хранения реквизита. Уборка должна была быть завтра, но, зная, какой он ответственный, он, вероятно, пришел вернуть костюм пораньше. Должен ли я остановить Мэри и выгнать его? Нет… плевать. Честно говоря, его присутствие было не более чем помехой. Но, может, похвастаться перед ним — тоже неплохая идея, так что я промолчал. «Смотри внимательно, Накаяма. Это момент, когда мне признается в любви… идеальная девушка. И усвой это хорошенько. Рёма Рюзаки не хуже Накаямы Котаро». То, что ты понравился Шихо, еще не дает тебе права задирать нос. Это не доказывает, что ты человек лучше. Я наконец-то освобожусь от этого комплекса неполноценности!! С тех пор как у меня отобрали Шихо, я постоянно чувствовал эту грызущую неполноценность перед Накаямой. Это душило. Так что, Мэри… давай покончим с этим. Пожалуйста, просто скажи, что я тебе нравлюсь, и успокой меня. И ровно в тот миг, когда я этого пожелал... — Но знаешь, Рёма… на самом деле я считаю, что ты какой-то… обычный! Вот таким был её ответ. Но в первый миг я даже не смог осознать то, что она сказала. — О-обычный? В смысле — обычный? — Ты мне нравишься в обычном смысле, но это не значит, что я хочу быть твоей девушкой — вот и всё! С этой её привычной беззаботной миной. Как и всегда. С сияющей, жизнерадостной улыбкой… она мне отказала. Я не понимал. — П-почему…? Ты же говорила, что я тебе нравлюсь… разве нет? — Ох… ты расстроился? Прости, Рёма. Ты мне правда нравишься, но… дело в том, что я влюбилась в кое-кого, кто нравится мне еще больше! Ей нравился кто-то другой. В тот миг, когда я это услышал, мое сердце пропустило удар. — Быть не может. Ужасное предчувствие пронзило меня. Вздрогнув, я поднял глаза — и вспомнил, что в комнате был еще кое-кто. — Накаяма…? — невольно пробормотал я его имя, и он заговорил, словно смирившись. — Прости. Я не хотел подслушивать. — Ах! Котаро, раз уж ты был здесь, мог бы и сказать! И как только Мэри заметила присутствие Накаямы… она повернулась ко мне спиной и побежала к нему. Увидев это — я всё понял. — Мэри… тот, в кого ты влюбилась, не говори мне, что это—? Мне хотелось, чтобы это было ложью. Я надеялся, что это просто недоразумение. — Да♪ Я влюбилась в Котаро! Но моя надежда осталась без ответа. И с этими словами… всё померкло. Это был второй раз. Второй раз человек, которого я любил… влюбился в Накаяму. Оправданий больше не было. «Значит, вот оно что… Я и правда всего лишь человек, который стоит ниже Накаямы». [[image:/storage/reader-images/a41a94b8117b5b07d7125f9d200e446d332d866a.png]] — Я проиграл. Снова потерпел поражение. Иными словами, это было доказательство того, что Рёма Рюзаки стоит ниже Накаямы Котаро. — Что? Мэри-сан я нравлюсь? Блин, ну и дела… Никогда не смотрел на неё в таком ключе. Ну и ну. И тут Накаяма снова начал нести какую-то чушь, и на этот раз я чуть не потерял рассудок от ярости. — «Ну и ну», значит? Да кем ты себя возомнил…! Даже при том, что девушка, с которой я хотел быть, призналась ему, он не выглядел счастливым. Напротив, то, как он пожал плечами с раздраженным, обеспокоенным видом — это было невыносимо. — Ах ты ублюдок…! Ослепленный гневом, я схватил Накаяму за воротник. Я занес кулак, готовый врезать ему. Но прямо перед тем, как я успел это сделать, одна его фраза остановила меня. — Если удар принесет тебе облегчение — валяй. Накаяма усмехнулся, глядя на меня сверху вниз. — Но единственным, кто в итоге будет выглядеть жалко… будешь ты. Взгляд его глаз был точно таким же, как тогда — когда Шихо отвергла меня. — Ты не изменился, Рюзаки. Как и раньше, ты любишь только себя. Именно это Мэри-сан и увидела насквозь. «─ Заткнись». «─ Закрой свою поганую пасть». «─ А что плохого в том, чтобы любить себя, а?!» Мне хотелось выкрикнуть это. Но я не мог проронить ни слова. Потому что я был проигравшим. Что бы я ни сказал сейчас… это было бы лишь жалким воем побитой собаки. — Черт возьми… Это всё, что я смог выдавить в порыве бессильной злобы. Я отпустил воротник Накаямы и пулей вылетел из пустого класса. Я даже не мог заставить себя взглянуть на них как следует. Я думал, он ниже меня… В первом семестре он был настолько фоновым персонажем, что я даже не помнил его имени. Но в какой-то момент роли поменялись… и теперь именно я выглядел как массовка... ◇ Наконец-то момент, которого я так ждала, настал. — Черт возьми… Рёма выплюнул ругательство, как типичный неудачник, и вылетел из класса. Он выглядел абсолютно раздавленным — и это было идеально. Это то, что я хотела увидеть. Тот самый момент, который я себе представляла. Это была сцена, которая заставила меня почувствовать: моя история наконец-то сложилась. — …Так тебе и надо. Я прошептала эту фразу под нос вслед Рёме, который буквально корчился от мук. А затем я стала ждать. Того самого прилива катарсиса после кульминации — удовлетворения, которое приходит, когда идеальная история разворачивается перед глазами. Того пьянящего чувства возмездия, которое смывает всё разочарование от реальной жизни. Я была уверена, что оно придет. Но… что-то было не так. — А? Сколько бы я ни ждала, катарсис так и не наступил. Вместо него медленно вползало… мутное чувство неудовлетворенности, будто я дочитала бездарно написанный рассказ. Мне захотелось выплеснуть это раздражение — написать гневный отзыв на сайте или в соцсетях. Горькое послевкусие заставило меня невольно поморщиться. — Почему… почему это происходит…? Я так ждала этого мига. Эта история должна была достичь идеального пика…! Тогда почему я не чувствую удовлетворения, говоря «так тебе и надо»? В плане что-то пошло не так. Хотя у меня должен был быть правильный ответ, результат оказался ошибочным — и я не могла найти баг в уравнении. Эта мучительная дымка тяжелым грузом легла мне на грудь. Где ошибка? В чем я просчиталась? Чего не хватает? Что пошло наперекосяк? Я продолжала искать, прокручивая мысли по кругу. Но сколько бы я ни рылась в памяти… перед глазами стояло лишь одно лицо. «Почему я думаю о лице Рёмы?» То страдальческое выражение, которое было у него, когда я ему отказала — оно застряло в голове и не желало уходить. И именно это не давало мне почувствовать триумф. — Что ж, на этом история Мэри-сан достигла кульминации… но у вас какое-то странное лицо. Это ведь история, которую вы сами написали. Только не говорите, что она вам наскучила? Так почему же вы не улыбаетесь? Заткнись. Замолчи. Я даже не смогла сказать это вслух… Вместо этого я просто опустилась на пол. Почему... «Почему это так больно?» Мой внутренний монолог был прерван — каким-то мобом. Совсем как я когда-то сделала с ним, он теперь проделал это со мной. Глядя на меня, сидящую на полу, он насмешливо ухмылялся. — Аха-ха… аха-ха-ха… А-ХА-ХА-ХА-ХА!! Будто он получал истинное удовольствие. Этот смех должен был принадлежать мне. Не смейся. Не смотри на меня сверху вниз. Не смей издеваться над творцом, когда ты всего лишь массовка! — Котаро, что ты хочешь этим сказать? — спросила я, заставляя его ответить прямо. И наконец он произнес это: — Тебе ведь больно, правда? Мучительно? Ты отвергла признание Рюзаки, ранила его… и теперь ты в шоке, не так ли? — Э-это неправда. — Нет, правда. Если ты еще не поняла, я разжую для тебя… Ты влюбилась в Рюзаки, сама того не ведая. Нет…! Я не влюблялась в Рёму! …Но сказать это с полной уверенностью было слишком больно. — Что ты за «творец» такой? В конце концов, тебя пленило обаяние Рёмы Рюзаки, протагониста. Ты поддалась его сюжетному притяжению. Смирилась с его чертой «нравиться девушкам, не имея особых качеств». И теперь ты мнишь себя всемогущим автором? Ну и шутка… американская, наверное? В таком случае, это действительно смешно. Просто обхохочешься. Слова Котаро звучали как истина. Его острые обвинения заставили меня наконец осознать: я действительно пала перед Рёмой. — «Охотник стал добычей» — это описание подходит тебе идеально. Ты думала, что играешь роль главной героини, но на самом деле тебе стало уютно в этом положении. Тебе начало казаться, что «быть героиней не так уж и плохо», и в итоге твои фальшивые чувства к Рюзаки превратились в настоящие. Потрясенная, сбитая с толку, пронзенная резкой болью в груди — я не могла ничего, кроме как слушать его слова. — Ты такая же, как и другие второстепенные героини — ты влюбилась в Рёму Рюзаки. И что это значит? Это значит, что Мэри Паркер, переведенная ученица, никогда и не была «творцом». Она была просто очередной «сюжетной героиней». Такой же, как Кирари или Азуса, над которыми ты смеялась. Нет — возможно, ты даже не на их уровне… Они, по крайней мере, пытаются создавать свои собственные истории сейчас, после всех неудач. В этом смысле они гораздо больше «творцы», чем ты. Я не была творцом. Я была просто персонажем. Вот почему я не смогла сопротивляться токсину Рёмы Рюзаки — его способности «нравиться девушкам, ничего для этого не делая» — и в итоге влюбилась. И раз я влюбилась, я не смогла насладиться сюжетом, где он остается несчастным… Вот что это значит? — Иными словами, ты никогда не контролировала сюжет. Ты только думала, что контролируешь. С самого начала роль Мэри была предопределена. Как самопровозглашенный «клоун-творец», призванный встряхнуть обстановку, чтобы ромком Рюзаки не застаивался… ты была не более чем вспомогательной героиней-инструментом. Слыша это, я отчаянно искала хоть что-то, чтобы возразить ему. Но… я слишком умна. И из-за этого у меня есть привычка всё обдумывать логически, а не эмоционально. Поэтому… чем больше я думала, тем яснее понимала, что Котаро прав — и в конце концов я не смогла вымолвить ни слова. «…………» И вот так моя история разлетелась вдребезги. Нет — возможно, её вообще никогда не существовало. — Не думай, что всё всегда будет идти по-твоему. Сказав это напоследок, Котаро ехидно ухмыльнулся. — Ну а теперь, давай послушаем… Расскажи мне, каково это — быть осмеянной людьми, которыми ты помыкала. Ну же — выплесни свое сожаление, свои оправдания, свои жалкие последние слова! Выговорись! …Иначе ты ведь не сможешь это сказать, верно? С самодовольной, издевательской и злой улыбкой он произнес это: — Так тебе и надо, не правда ли? Эта фраза — та самая, которую я повторяла постоянно — оставила отвратительное, горькое послевкусие в моей груди. Черт. Я облажалась. Всё кончено. С этого момента я не смогу ни создавать истории, ни наслаждаться ими. Потеряв то чувство всемогущества, я проживу остаток дней как обычная побочная героиня. Я буду вечно носить в сердце безответные чувства к Рёме, терзаясь от боли, запертая в жалкой, ничтожной любви, которая даже не стоит того, чтобы стать сюжетом. — …Н-гх. Зная, что в моем будущем нет света, мне оставалось только повесить голову. — Впредь старайся вести себя прилично, а? Чтобы не закончить еще более жалко. Удовлетворенный моим видом, Котаро внезапно стал бесстрастным. Плоским, лишенным эмоций голосом он бросил нечто, похожее на прощальный выстрел: — Я не какой-то там персонаж в твоей истории… Я единственный и неповторимый протагонист для Шихо. И я не собираюсь становиться героем гарема только для того, чтобы ублажить твой паршивый финал с «возмездием». …Эта фраза заставила меня замереть. То, как он это сказал — будто заранее подготовился. Это действительно зацепило меня. Теперь, когда я думаю об этом… почему Котаро такой проницательный? Этот вопрос вызвал лавину сомнений. Почему Котаро стал таким разговорчивым? Почему Котаро сыплет исключительно агрессивными фразами? Почему Котаро заметил, что я влюбилась в Рёму? Нет — прежде всего. Как я вообще совершила ошибку, влюбившись в Рёму? Я знаю, это звучит самонадеянно, но я гений. Да, я признаю, что иногда слишком много о себе мню. Но я не тупица. Я ни за что не позволила бы себе подойти к Рёме слишком близко, не будучи осторожной. …Это случилось тогда. Именно тогда дистанция между нами начала сокращаться. Это осознание потянуло за собой цепочку других. Когда Шихо и Котаро пошли на то свидание, и мы на них наткнулись… нет, точнее, это было на следующий день, когда Котаро сказал: «Есть одна вещь, которая не дает мне покоя». «Вам не кажется, что у Рюзаки всё еще могут быть чувства к Шихо?» «Вот почему я думаю, что было бы лучше, если бы Рюзаки влюбился в вас еще сильнее». После того разговора я начала сближаться с Рёмой — слишком сильно. Это и был поворотный момент. У нас стало больше поводов для тактильного контакта и пустой болтовни. Мы оставались наедине во время репетиций фестиваля. Во время тех прогонов только для актеров… Котаро очень удобно исчезал. Рёма нашел «потерянную» вещь. Котаро был тем, кто украл её и спрятал там, где Рёма легко мог её найти. Он помог мне, когда я чуть не упала с лестницы. Котаро проследил, чтобы Рёма был достаточно близко, чтобы поймать меня — и сам приглядывал за всем, чтобы я не пострадала. Я злословила о Кирари и получила нагоняй от Рёмы. Это тоже было тем, к чему Котаро меня подтолкнул. Точки соединяются — и превращаются в линию. Благодаря этим событиям я в итоге влюбилась в Рёму. Неужели… это Котаро меня подставил? Пазл сложился… и в конце концов возникла четкая картина. Он играл моими чувствами. Притворялся массовкой. Притворялся союзником. А сам читал меня как открытую книгу… предавал меня, манипулировал мной и стащил меня с пьедестала творца до уровня обычного персонажа. — …Значит, меня обставили. Даже если я поняла это сейчас, было уже слишком поздно. Но, по крайней мере, я могу нанести один хороший ответный удар, верно? Это не более чем мелочная месть. В ней нет глубокого смысла. Для кого-то вроде меня это невероятно детское, глупое решение. Но Котаро… мысль о том, что только ты получишь свое счастье — я просто не могу с этим смириться. Так что давай, присоединяйся ко мне. Давай будем несчастными вместе… ---------- «Лишняя вода» в «Мусорной истории» И вот так игра в «творца», затеянная навязанной героиней, подошла к концу. Я взял те зацепки, что расставил ради счастливого финала моба, и использовал их, чтобы раздавить её окончательно. Теперь она точно не поднимется. У главного героя разбито сердце, а истинный кукловод стала жертвой собственной ловушки… Какая же паршивая в итоге получилась ромком-история. Сюжет, созданный Мэри Паркер, закончился позорным провалом. Вот что бывает, когда пытаешься писать жалкие истории о мести. — ... Она лежала на полу, раздавленная отчаянием, низко опустив голову — честно говоря, зрелище было жалкое. Я не видел её лица. Но её свернувшаяся фигура слишком сильно напомнила мне Азусу и Кирари, когда у тех были разбиты сердца — я невольно отвёл взгляд. Я развернулся, чтобы выйти из пустого класса. Но внезапно она заговорила, и её голос заставил меня замереть на месте. — Эй, подожди. — Нам больше не о чем говорить. — Да, ты прав. И у тебя, и у меня — роли закончились. История подошла к концу… и закончилась таким крахом, какой никто и представить не мог. — И что с того? Я не понимал, что Мэри-сан пытается мне сказать. — Не смотри на меня так растерянно… Я и сама всё понимаю. Это не имеет отношения к основному сюжету. Просто небольшое «заполнение». Если бы мне пришлось дать этому название… может, что-то вроде «Месть бредовой недогероини, возомнившей себя творцом»? Мэри-сан подняла голову. На её лице играла холодная, пугающая улыбка. Не её обычная улыбка. И даже не та хитрая или невозмутимая. Это была улыбка человека, который потерял всё — безрассудный, саморазрушительный оскал. — Моя паршивая история, может, и закончилась тем, что все персонажи несчастны, но… есть ещё один человек, который ведёт себя так, будто он тут совсем ни при чём. У Кирари разбито сердце. Рюзаки отказали. Мэри-сан проиграла. Но оставался один человек, который продолжал притворяться посторонним. И этим человеком был, конечно же… я. Накаяма Котаро. — Ты, должно быть, шутишь… Меня охватило дурное предчувствие. Внезапно нахлынуло дикое желание развернуться и броситься вон из этого места. Но, возможно, из-за того, что Мэри-сан смотрела прямо на меня — я не мог пошевелиться. Дело плохо. — Хватит уже… Ты проиграла. Так прими это и уйди как подобает проигравшей. — Нет-нет. Это ведь моя последняя большая сцена. С этими словами Мэри-сан резко вскочила — и в следующее мгновение оказалась прямо передо мной. Словно змея, атакующая лягушку, она метнулась с пугающей скоростью и беззвучно набросилась на меня, повалив на пол. — Гха?! Конечно, я пытался сопротивляться. Мэри-сан прижала мои руки, не давая пошевелиться. Я пытался сбросить её, но… её сила оказалась куда больше, чем я ожидал от девушки. — Разве ты не знал? Я персонаж с такими настройками, которые позволяют мне всё… Даже мои атлетические показатели зашкаливают. Нет ни единого шанса, что кто-то со средними статами, вроде тебя, победит меня. — Чёрт. Отпусти! Не трогай меня..! — Ты не сбежишь. Я просто не могу простить тебя, Котаро. Выхода больше не было. Прижатый к полу в позиции «маунт», я не мог пошевелить ни руками, ни ногами, ни даже повернуть шею — от неё было не скрыться. — Ты… ты действительно меня уделал, верно? Ты всё спланировал так, чтобы я влюбилась в Рёму, не так ли? Честно, впечатляющая работа. Ты разыграл меня… молодец. У меня нет выбора, кроме как поаплодировать этому. …Значит, она догадалась. Похоже, она сложила все кусочки пазла, когда всё закончилось. — Я думала, что действую осторожно. Решила, что пока я угрожаю покою Шихо, ты будешь делать всё, что я попрошу. Я недооценила тебя. Но ты совсем мне не доверял… Наверное, думал: «Даже если я последую плану Мэри-сан, если я стану героем гарема, Шихо всё равно будет больно» или что-то в этом роде. Всё такая же проницательная. Эта её черта всегда меня пугала. Она была слишком опасна. Именно поэтому я хотел, чтобы она проиграла настолько сокрушительно, чтобы больше никогда не смогла к нам приблизиться. Я придумал план, чтобы довести её до отчаяния — чтобы она навсегда покинула сцену. То, на что у меня, как у моба, не хватало духу, я решился довести до конца в роли злодея… Так я думал. — Я проиграла. Прямо как ты и планировал, я потерпела поражение. А значит, я больше не сделаю ничего примечательного, верно? Раз так, то немного безумия напоследок — не такая уж плохая идея. Это мой последний выход под софиты… финальная сцена Мэри Паркер! Она рассмеялась — будто внутри неё что-то окончательно надломилось. Вероятно, ей было уже плевать на себя. Гордость сломлена, статус потерян, будущее беспросветно. Она была похожа на человека, которому нечего терять. Сейчас у неё не было страха. А это значило, что она способна на всё. — Котаро, давай будем несчастными вместе, а? Если все будут несчастны, это просто станет новой нормой. Я, Рёма, Кирари — мы все будем равны. Так что я и тебя утяну за собой… Я затащу тебя в грязь!! По спине пробежал холодный пот. Её глубокая, ядовитая обида заставила меня содрогнуться. Я определённо зашёл слишком далеко. Я думал, что раздавить её полностью — это правильный ход. Но, может быть… версия меня-моба всё это время была права? «Рюзаки и Мэри-сан остаются вместе, и это счастливый финал». Я считал такое мягкое решение бессмысленным. Но, возможно, моб во мне… боялся именно такого исхода и намеренно выбирал путь попроще. — Хм, если подумать… лишение Шихо покоя не обязательно означает, что Котаро станет несчастным. На самом деле, это может даже привести к новой истории — где Котаро спасает Шихо от её трудностей. Как и полагается злодею, я, кажется, вот-вот… получу свою плохую концовку. — Чтобы сделать Котаро как можно больнее… что же мне сделать…? О, я знаю — как насчёт того, чтобы я поцеловала тебя раньше, чем Шихо? Ни-хи-хи, неплохо, правда? Ты ведь ей верен, так что осознание того, что твой первый поцелуй был не с Шихо, а со мной — этот факт будет преследовать тебя всю жизнь. Мне оставалось только смотреть на Мэри-сан снизу вверх. Не то чтобы я не хотел сопротивляться. Но возникла эта подавляющая сила — и физическая, и сюжетная — из-за которой всё казалось безнадёжным, и в глубине души я уже сдался. Шихо просила меня не заходить слишком далеко… но я просто должен был переть напролом и нажать на этот переключатель — вот почему это происходит..! Версия меня-моба, которая до этого молчала, кричала внутри: «Мне никогда не следовало полагаться на тебя». Да. Теперь уже было поздно, но… мне следовало с самого начала противостоять Мэри-сан как самому себе. Я вёл себя так высокомерно, читал нотации Кирари… а потом совершил ту же самую ошибку. Какой же я неудачник. «Отрицание этого сейчас уже ничего не изменит, не так ли?» Я знаю. Но всё же, это больше не имеет значения. Если тебе невыносимо просто сидеть и ничего не делать — тогда меняйся. Перестань играть роль злодея и сделай шаг вперёд как Накаяма Котаро. Если ты не можешь даже этого, значит, ты снова предаёшь самого себя. К чему были все эти разговоры о том, чтобы «стать тем Накаямой Котаро, которого Шихо считает крутым»? Ты жалок. Я действительно жалок. — О да… с этого момента каждый раз, когда ты будешь целовать Шихо, каждый раз, когда будешь касаться её, ты будешь думать оо мне. Ты будешь мучиться от вины за то, что предал её. Ты не сможешь любить Шихо всем сердцем! Ты не сможешь простить себя — и снова превратишься в того жалкого моба, который отрицает сам себя! …Это конец. Чувство самоотречения захватило моё сердце. Прямо как сразу после церемонии поступления. Я отрицал себя, отвергал всё вокруг, твердил себе, что ничего не могу — и поддался апатии. …Если подумать, когда я вообще нажал на этот «переключатель моба»? Это было так давно, что я даже не мог вспомнить. Помнил только, что когда-то решил: это и есть я. Шихо… прости меня. Чей это был голос — меня-моба? Или меня нынешнего? Нет… обоих сразу. В самом конце я извинился перед Шихо. К этому моменту Мэри-сан приблизилась так сильно, что её лицо почти касалось моей щеки. — ...Так тебе и надо. Мэри-сан улыбнулась. Нет — ухмыльнулась. У неё была та же улыбка, что и у меня чуть раньше. — Котаро, ты ведь такой же, как я, верно? Давай проживём наши жизни, полные сожалений, как жалкие, несчастные персонажи… И если Шихо бросит тебя, приходи ко мне, ладно? Это было бы не так уж плохо — вдвоём зализывать раны, чтобы выжить. Терзать свои сердца, вечно преследуя несбыточную любовь и ненавидя друг друга в процессе… Это и будет моей местью. …Это было наказание. Последствие того, что я смеялся над другими. Я действительно ничто без этой девушки. Видимо, моей ромком-истории тоже конец. Даже если Шихо простит меня за этот поцелуй… я сомневаюсь, что смогу простить себя сам. В итоге я буду раздавлен сожалением, не способный полностью принять любовь Шихо. И шрам, оставленный Мэри-сан, будет мучить меня до конца моих дней. Шихо… прости. Я, возможно, больше не смогу сделать тебя счастливой... — ...Прекрати. …Обычно в этом месте история встала бы на паузу — занавес бы опустился. Но, конечно, она ни за что не позволила бы всему так закончиться. Раздался чистый голос. Холодный ветер прорезал тяжелый, застоявшийся воздух. — Скажи мне… с чего ты взяла, что я когда-нибудь позволю этому случиться? В мгновение ока вся комната замерла. Ни я, ни Мэри-сан не могли пошевелиться. Не в силах произнести ни слова, мы просто слушали её голос. — Нет. Не смей касаться моего драгоценного главного героя. Вздрогнув, я поднял голову. Отворачиваясь, чтобы избежать губ Мэри-сан, я посмотрел в сторону входа в пустой класс. И, конечно же — она была там. [[image:/storage/reader-images/fe2133214aa7da168e314f81178cd60d7b35e15a.png]] — Котаро-кун, теперь всё хорошо. Я защищу тебя, ладно? Шимоцуки Шихо стояла тихо и неподвижно. Её чистый, почти прозрачный голос едва не довел меня до слёз. Всё верно… она всегда была такой. Когда я борюсь, когда мне больно, когда всё кажется безнадёжным — она всегда рядом со мной. И она всегда меня спасает. — Отойди. Уйди от Котаро-куна. Её голос прозвучал резче, чем обычно. Услышав это, Мэри-сан немедленно встала. Словно запрограммированный робот, она подчинилась приказу Шихо без малейших колебаний. — …?! Мгновение спустя Мэри-сан в замешательстве уставилась на свои руки. Это произошло неосознанно. Она выглядела искренне потрясённой тем, как естественно исполнила приказ. — Котаро-кун, иди сюда. Я буду волноваться, если ты просто продолжишь там лежать, понимаешь? Затем Шихо позвала меня. И в тот момент, когда я услышал её голос, моё тело задвигалось прежде, чем я успел подумать. Я поднялся и подошёл к ней. Увидев это, Шихо тихо вздохнула. — Честное слово, ты безнадёжен. Хотя, полагаю, эта твоя черта даже милая… Я ведь говорила тебе раньше? Перестань менять тон. Очевидно, Шихо почувствовала перемену во мне. — Котаро-кун, возвращайся. Щелчок. Всего от этих слов переключатель, который я никогда не смог бы вернуть на место сам, был принудительно выключен. В то же мгновение «Накаяма Котаро», игравший роль злодея, исчез. — Шихо, прости. — Нотации оставлю на потом. А пока просто постой за моей спиной, хорошо? Даже когда я вернулся в норму, выражение её лица не изменилось. Глядя на неё сейчас, я вспомнил ту «Шимоцуки-сан», которую встретил впервые. Тогда я ещё плохо её знал… и именно такой образ у меня сложился. Безэмоциональная, ледяная. Теперь она направила этот острый взгляд на Мэри-сан. — Тогда, во время школьной поездки, Котаро-кун защитил меня… Теперь моя очередь. Не волнуйся — я защищу тебя от неё. — Что ж, довольно самоуверенное заявление. Мэри-сан, немного успокоившись спустя время, смогла ответить подобающим образом. — Мы ведь впервые разговариваем с того дня в торговом центре, верно? Тогда ты дрожала, как зверёк, но сегодня держишься на удивление бодро. Насмешки, издевки, попытки спровоцировать её. Это был привычный тон Мэри-сан, и всё же — Шихо даже не вздрогнула. — Я бы предпочла не разговаривать с тобой, если бы могла. Звук, который ты издаёшь… невероятно искажённый. Та застенчивая, замкнутая, робкая девушка, что была раньше — теперь она стояла на своём без тени сомнения, встречая Мэри-сан лицом к лицу. — О! Точно, Шихо, у тебя ведь хороший слух? Тогда, может, скажешь мне — какой звук издаю я? — …Будто ломается ветка. Хруст, хруст — словно переламывают живые ветви деревьев… Это болезненный, искажённый звук. — Болезненный? А я думала, звук ломающихся веток довольно приятно слушать. — Ты уверена в этом? Острые слова Шихо прорезали ухмылку на лице Мэри-сан. И в один миг улыбка исчезла. — Я… я думаю, что да… наверное? Её голос дрогнул, и она в замешательстве отступила назад. С тех пор как появилась Шихо, с Мэри-сан творилось что-то странное. Её поведение было совсем на неё не похоже. Что-то явно шло не так. — Я всё-таки не могу этого позволить. — По-позволить? Что ты имеешь в виду? — Мэри-сан, кажется? Я не могу позволить тебе касаться Котаро-куна. Если ты будешь рядом с ним, его прекрасный звук будет осквернён. Поэтому… я не позволю. И Шихо тоже говорила не так, как обычно. В её тоне — холодном и бесстрастном — чувствовался негласный авторитет. Возможно, именно поэтому Мэри-сан была так потрясена с самого её прихода. — Я сделала исключение для Азу-нян. Она когда-нибудь станет моей младшей сестрой, так что ей я, конечно, позволила. К тому же, если Азу-нян не будет счастлива, то и Котаро-кун не будет счастлив. Вот почему я сделала для неё особое исключение. Но тебя — я не признаю. — Ты… ты меня не признаешь? И кто дал тебе право это решать? — У меня нет никаких прав. Я просто говорю… я не позволю. Вот и всё. Она заявила об этом прямо. И всё же — что это за давление, которое я ощущаю? — Мэри-сан? Перестань приближаться к нему с этими нечистыми эмоциями. Если хочешь поговорить с Котаро-куном, тебе понадобятся более чистые и искренние чувства, ясно? — …! Мэри-сан не могла возразить. Нет — она пыталась отвергнуть её слова, но казалось, будто ей этого не разрешают. «Авторитет» Шихо — чем бы он ни был — подавлял её. — Не-не думай, что можешь вот так мне противостоять! Может, ты и не знаешь, Шихо, но я способна на большее, чем ты думаешь, понимаешь? Например… с моими деньгами я могла бы уничтожить твою семью, если бы захотела. Даже так Мэри-сан всё ещё пыталась сопротивляться. Она старалась заткнуть Шихо своими обычными язвительными угрозами. — Если думаешь, что сможешь — попробуй. Но Шихо с лёгкостью отмахнулась от её вызова. — Но если ты тронешь кого-то, кто мне дорог… я тебя никогда не прощу. — …Никогда не простишь? И что именно ты сделаешь, чтобы отомстить? — Ничего особенного. Я просто не прощу тебя — и всё. — Такая… такая туманная угроза… с чего бы мне вообще тебя слушать! Даже стиснув зубы, она не могла пошевелиться. Это зрелище напомнило мне о том моменте, когда я сам не мог выйти на сцену во время школьной поездки. Неужели это… сюжетное подчинение? Нет, это абсурд… но по-другому я это видеть не мог. Свободолюбивая, безудержная Мэри-сан, подчиняющаяся только Шихо… это просто не имело логического смысла. — …Так вот оно что. Почему слова Шихо имели такой вес? Причина была проста. — Это «присутствие» главной героини… не так ли? После этой единственной фразы Мэри-сан всё увиденное обрело смысл. Девушка, стоявшая здесь, не была той привычной, доступной Шихо, которую я так хорошо знал. Она напоминала ту далёкую «Шимоцуки-сан», которую я когда-то считал недосягаемой — цветком на вершине горы. Другими словами, эта Шимоцуки Шихо стояла здесь сейчас как главная героиня. Мэри-сан, должно быть, тоже это почувствовала. Потому что у неё такой же отстранённый взгляд, как у меня… или, скорее, потому что она видит природу Шихо как героини, она воспринимает её слова как истину в последней инстанции. И поэтому, будучи всего лишь второстепенной героиней, Мэри-сан не могла не подчиниться. Точно так же, как когда-то подчинился я. — Я… я думала, что она просто бесполезная героиня… но я ошибалась? Шихо стала героиней не из-за влияния Рёмы — она была ею с самого начала? И я, должно быть, подсознательно это понимала, поэтому и держала её подальше от сюжета? Чтобы сила главной героини не мешала мне… я изо всех сил пыталась вклиниться как суб-героиня? Неужели в этом и заключалась моя роль всё это время? — Главная героиня? Персонаж? О чём ты говоришь…? Этот мир не какая-то история. Я — это не кто-то другой, я — это я. Если уж на то пошло, я героиня для Котаро-куна. — …Ха-ха. Ха-ха-ха-ха-ха!! Всё, что она могла теперь делать — это смеяться. Мэри-сан смеялась так, будто окончательно сломалась. Но её смех был сухим, в нём не было ни капли радости. — Не читай мне нотации, если даже не осознаёшь, что ты — всего лишь ещё один персонаж. Её улыбка искривилась. Она превратилась в жестокую, издевательскую усмешку. — Не смеши меня. «Героиня» Котаро? Это абсурд. Он даже не протагонист — он просто моб. Ты не его уровня. Другой статус. Другой класс. Другой мир. Ты правда думаешь, что такая любовь сработает? Она обречена. Котаро никогда не станет тем мужчиной, который сможет любить главную героиню. Провокация. Издевка. Мэри-сан оскорбляла меня изо всех сил, отчаянно пытаясь вывести Шихо из себя. Но Шихо больше не обращала на неё внимания. — Я не совсем понимаю, о чём ты толкуешь. Это ведь только твоё мнение, не так ли? Я не считаю Котаро-куна мобом. Она ответила четко, не дрогнув и не изменившись в лице. И столкнувшись с этим, Мэри-сан лишь лукаво улыбнулась. — Когда-нибудь ты поймёшь, что я имела в виду. С недоброй усмешкой она начала уходить. — Что ж, будем считать, в этот раз я проиграла. Полагаю, мне стоит закончить всё подобающей репликой, как и положено клоуну. В конце концов, это роль, которую мне дали. Проходя мимо меня и Шихо, ни разу не оглянувшись, она оставила нам последнюю фразу: — Не забывайте об этом. И не думайте, что всё кончено. Это прозвучало просто как обида проигравшего. Как слова поверженного злодея, изрыгающего последнюю желчь перед тем, как исчезнуть. В отличие от меня, она до конца осталась верна своей «роли» в истории. Идеальный занавес для трагического антагониста. …Она не тот человек, который мне действительно нравился. Но за эту непоколебимую убежденность оставаться собой… честно говоря, я, возможно, уважаю её. В отличие от меня, Мэри-сан до самого конца оставалась Мэри-сан. И хотя мне всегда было трудно иметь с ней дело… Если быть честным… я так и не смог заставить себя её ненавидеть. ---------- Я люблю не «крутого Котаро», а настоящего Не успел я опомниться, как солнце уже окончательно скрылось за горизонтом. — Я всё это время ждала тебя в классе... — пробормотала Шихо, пристально глядя в окно. — С самого начала спектакля с тобой что-то было не так, и я местами себе места не находила от беспокойства... Но я нигде не могла тебя найти. Пока я в панике бродила по школе, мне попался Рюзаки-кун — он выглядел совершенно раздавленным... У меня появилось нехорошее предчувствие, а потом я услышала шум из этого класса. Именно тогда она заглянула в пустой кабинет… и увидела меня, прижатого к полу Мэри-сан. — Я так рада. В этот раз именно мне удалось спасти тебя, Котаро-кун. — Да… спасибо тебе. Благодаря Шихо я и правда был спасен. — Но… позже мне всё равно придется тебя немного отругать. — Да, я знаю. Я был к этому готов. — Давай выйдем ненадолго, ладно? Мне не очень хочется здесь оставаться. Она произнесла это с улыбкой. Её голос и выражение лица больше не напоминали ту холодную «Шимоцуки-сан»… это была тёплая и такая родная «Шихо». Мы поднялись на крышу школы. Обычно здесь яблоку негде упасть, но, возможно, из-за того, что афтер-пати фестиваля была в самом разгаре, вокруг не было ни души. Идеальное время, чтобы побыть наедине. — Хм, а здесь прохладно, не находишь? С этими словами Шихо прижалась ко мне. — Если ты замерзла, я могу отдать тебе пиджак... — Нет. Я просто использую холод как повод прильнуть к тебе, очевидно же. Честное слово, Котаро-кун, ты так плохо понимаешь намеки... В наказание стой смирно и будь моей грелкой, хорошо? Иначе я не согреюсь. Я прислонился к перилам крыши, а Шихо положила голову мне на плечо. Вцепившись в мою руку так, будто не хотела отпускать, она крепко сжала её… а затем тихо прошептала: — Я люблю тебя. Но понимаешь ли ты, что «тот, кого я люблю»… это не «тот, кто пытается стать кем-то, кого я полюблю»? И после этого признания… началась её «нотация». «Тот, кого я люблю». Что это на самом деле значит? — Котаро-кун, я думаю… ты ведь пытался стать «крутым Котаро-куном», верно? — Да, я просто хотел быть кем-то, достойным тебя... — я кивнул, начиная объяснять свои мотивы. Я пытался расти — ради того, чтобы быть рядом с ней. — Всё не так. Но это было совсем не то, чего она хотела. — Я ведь говорила тебе раньше? Я люблю тебя таким, какой ты есть... Я влюблена в того Котаро-куна, который уже существует. Так почему ты вечно пытаешься себя переделать? Тебе не нужно быть круче. Тебе не нужно быть добрее. Тебя уже более чем достаточно, так почему ты продолжаешь твердить, что тот, кто ты сейчас, «недостаточно хорош»? Шихо зрела в самый корень моих размышлений. Я верил, что раз я несовершенен, я обязан измениться… Именно это убеждение — почти как личную миссию — она и отвергала. — Я никогда не хотела, чтобы ты пересиливал себя или притворялся кем-то другим. Тот, кого я люблю — это добрый, искренний Котаро-кун… И я просто хотела, чтобы именно эта версия тебя любила меня в ответ. Наверное… я снова пытался стать какой-то другой версией самого себя. «Если я стану тем Котаро-куном, которого она любит, тогда я смогу любить её в ответ» — или что-то в этом роде. Но… — Не влюбляйся в меня, исходя из какой-то логики. Мои чувства к тебе не настолько мелочны, чтобы их можно было удовлетворить подобными рассуждениями. Она произнесла это, сжимая мою руку ещё сильнее. Так крепко, что стало почти больно… она держалась за меня уверенно и твердо. — Мне нравится, как внимательно ты умеешь слушать, Котаро-кун. «Так что тебе не обязательно быть великим оратором». — Мне нравится, что ты улыбаешься только для меня. «Так что тебе не нужно быть душой компании». — Мне нравится, что ты прямо скажешь, если я делаю что-то не так. «Так что тебе не нужно быть кем-то с бесконечным терпением, кто принимает абсолютно всё». — Мне нравится, как ты смущаешься каждый раз, когда я поддразниваю тебя. «Так что тебе не нужно строить из себя крутого парня». — Я люблю в тебе абсолютно всё. «Так что тебе не нужно меняться». Шихо всегда так относилась ко мне. И всё же… я ничего из этого не понимал. — Конечно, я никогда не сомневалась в твоих чувствах, Котаро-кун. Я знаю, что ты старался относиться ко мне серьезно. Поэтому я хотела верить в тебя… Даже в этот раз я знала, что с тобой что-то случилось, но раз ты старался изо всех сил, я решила довериться тебе и сделать вид, что ничего не замечаю. Так вот почему Шихо всегда говорила, что «верит» в меня. Эти слова были не для меня… она должна была повторять их самой себе. А я — я ошибочно принял их за подтверждение: раз Шихо верит в меня, значит, то, что я делаю — правильно. А потом я взял и самовольно нажал на тот «переключатель» и в итоге ранил её… Всё потому, что я до сих пор не могу до конца поверить в самого себя. — Нет, дело не в этом. Я не пытаюсь сказать, что ты был неправ, Котаро-кун... — Но всё равно, я... — Ты сделал более чем достаточно. Котаро-кун, ты правда старался полюбить себя. И иногда, как сейчас, ты совершаешь ошибки. Но в такие моменты я должна была вмешаться и всё исправить. Так почему же всё пошло не так? — Я сдерживалась. Я не могла сказать тебе то, что на самом деле хотела. Я молчала и продолжала доверять тебе… потому что боялась, что если я этого не сделаю, ты решишь, что меня «слишком много». Сказав это, Шихо — словно больше не в силах сдерживаться — обхватила руками уже не мою руку, а всё моё тело. — Я люблю тебя сильнее, чем ты думаешь, Котаро-кун. Эта любовь — она легко превосходила всё, что я мог себе вообразить. — Если спросишь, насколько сильно… Я люблю тебя так сильно, что хочу окончательно тебя испортить. Эта любовь была неистовой — достаточно страстной, чтобы, возможно, разрушить меня. — Я хочу, чтобы ты любил только меня, думал только обо мне, пока не перестанешь даже представлять кого-то другого — во мне живет часть, которая жаждет этого. Но я знаю, что это не сделает тебя счастливым. Поэтому я сдерживалась. Если подумать… Азуса как-то назвала Шихо «яндере». Похоже, она не ошиблась. — Вот почему… если бы твои чувства ко мне были несерьезными, ты бы, наверное, не выдержал моей любви и сломался. Я не хочу, чтобы это случилось… поэтому я закрывалась и не могла сказать о своих истинных чувствах. Может, поэтому Шихо в последнее время была такой недосказанной. Из-за того, что она молчала вместо того, чтобы говорить прямо… мы в итоге перестали понимать друг друга. — Но это тоже было неправильно. Потому что накопленные в себе чувства только отравляют… В итоге я тоже не доверяла тебе по-настоящему. Я решила, что ты не примешь мою любовь, и замкнулась. — …Я тоже люблю тебя, Шихо. Пусть я пока не могу сравниться с тобой в силе чувств, но то, что я чувствую — это по-настоящему. — Я знаю. Поэтому… да, это и моя вина тоже. Мы оба ошиблись в этот раз. Нам нужно всё обдумать, верно? Шихо крепко обняла меня. Я положил руку ей на голову и мягко погладил по волосам. — Да… Я тоже хочу, чтобы ты любил меня очень сильно, Котаро-кун. До сих пор я всегда сдерживался и избегал подобных вещей. Но с этого момента… я знал, что мне пора начинать это менять. — …Я всё ещё не могу полностью полюбить себя. И я снова заставил тебя волноваться. Прости. — Серьезно. Тебе лучше начать любить меня сильнее, ладно? Если ты не справишься с тем, насколько тяжелы мои чувства, я никогда не буду удовлетворена. — Да… Возможно, это займет ещё немного времени. Но я справлюсь. Я приму себя и приму твои чувства. — Хорошо. Я буду ждать. Но торопиться не нужно, ладно? У нас полно времени… даже если это займет десять лет, я не против оставаться с тобой в этом мучительном «междумирье». — Я не заставлю тебя ждать так долго. Эти слова были не для Шихо — это была клятва самому себе. Как Накаяма Котаро, я научусь по-настоящему любить Шимоцуки Шихо. Не притворяясь, просто будучи собой — я приму её любовь. Как только я смогу это сделать, я уверен… наши отношения двинутся вперед. — О, но… пожалуй, мне стоит разобраться с этим прямо сейчас. Как раз когда между нами всё наконец наладилось — пока мы нежились, наслаждаясь моментом… она вдруг пробормотала это и подняла лицо. — Что ты име... Я даже не успел закончить фразу. Прежде чем я успел что-то понять, Шихо прижалась своими губами к моим. — Пока какая-нибудь другая девчонка не попыталась их украсть, я забираю твои губы себе. [[image:/storage/reader-images/59cea220c5e7482ceb483501e4d1d921216eb6ab.png]] Конечно, это продлилось лишь мгновение. Но мягкое, теплое ощущение всё еще оставалось на моих губах. — Я не хочу, чтобы первый раз Котаро-куна достался кому-то другому. Сказав это, Шихо озорно улыбнулась. Нет, она пыталась казаться смелой… но её уши стали ярко-красными. Теперь, когда всё случилось, она выглядела невероятно смущенной. — …Д-да. Ну, я и сам был слишком ошарашен, чтобы что-то ответить. Даже глядя друг другу в глаза, мы неловко ерзали… и почему-то это заставило меня рассмеяться. ...И вот так еще одна история подошла к концу. …Да, ромком между мной и Шихо — это действительно сплошная неразбериха. История, которая движется так медленно, встречается нечасто. Но это нормально. Нет, именно это делает её хорошей. Для нас с Шихо это не «неразбериха». Даже если никогда не произойдет ничего драматичного, даже если не будет четкой структуры или крутых поворотов — это неважно. Пока мы счастливы, эта история — настоящий шедевр. ---------- Эпилог: Даже я... когда-нибудь Хаотичный школьный фестиваль подошел к концу, и жизнь вернулась в привычное русло. Шихо, как обычно, проводила расслабленный день у него дома. Словно ленивая кошка, она развалилась на диване. — Азу-нян, передай пульт. От новостей голова идет кругом. В такие моменты нужно детское шоу, чтобы мозг отдохнул. — ...Сама возьми. Азуса занята — она ест сладости. Азуса чинно сидела за столом, наслаждаясь кусочком торта. Пока Шихо наблюдала за ней, не вставая с дивана… Ур-р-р Её голод громко заявил о себе. — ...Азу-нян, я знаю, что ты обжора, но издавать такие звуки животом во время еды — не очень-то по-женски. — Это была не я?! Не сваливай на меня, это у тебя в животе заурчало, Шимоцуки-сан! — Тогда можно мне кусочек торта? — Ни за что! Это мой… к тому же, разве ты не ела совсем недавно? — Н-но он выглядит так вкусно! Торт, который Котаро купил в качестве награды со словами: «Все отлично потрудились на фестивале», — был дороже обычного и невероятно вкусным. Вспомнив этот вкус, Шихо вскочила на ноги. — Точно… А вдруг в торте Котаро-куна яд? Кто-то должен его попробовать первым, на всякий случай. — Ты просто хочешь его съесть! …Но если брат его не хочет, то я бы не отказалась. — Ясно. Значит, пришло время… решить, кого он любит больше? — О чем ты вообще говоришь? Конечно, он любит меня больше, чем тебя, Шимоцуки-сан. Брат во мне души не чает. — Т-ты до ужаса самоуверенна, да? Ладно… именно это и делает тебя достойной быть моей младшей сестрой. Пока они препирались, из прачечной вернулся Котаро. Как только он вошел в комнату, Шихо бросилась к нему. — Эй, Котаро-кун? Можно мне твой торт? — Нет-нет! Брат, ты ведь отдашь его мне? Я ведь твоя обожаемая младшая сестренка! Ты ведь выберешь меня, а не Шимоцуки-сан? — А ну стоять. Я милая подруга Котаро-куна, ясно? …Ну, я немного недовольна тем, что всё еще просто «подруга», но неважно! Я понимаю, что младшие сестры милашки, но в этот раз ты должен отдать приоритет мне! — Гр-р-р! Азуса и Шихо уставились друг на друга, одновременно зарычав, а Котаро неловко почесал щеку. — Как-то это внезапно… То есть вы обе хотите торт? — Кому ты его отдашь?! — Значит, вариант съесть его самому даже не рассматривается. Несмотря на спокойную улыбку, Котаро приложил руку к подбородку, всерьез обдумывая вопрос. Спустя мгновение… он медленно повернулся к Шихо с теплой улыбкой. — Кто это у нас на днях съел пудинг Азусы? — ……К-кто знает~ Шихо попыталась прикинуться дурочкой, фальшиво насвистывая, но Котаро это не обмануло. — Думаю, в этот раз я отдам его Азусе. — Ура! — Гва-а-а-а! При этих словах Азуса победно вскинула руки, а Шихо рухнула на колени. Это было сокрушительное поражение. Шихо проиграла узам брата и сестры. — Я так люблю тебя, братик~♪ В следующий раз повезет больше, Шимоцуки-сан! — Уня-а! В порыве радости Азуса начала говорить смущающие вещи, сама того не замечая. Она бросила на Шихо самодовольный взгляд, доставая торт Котаро из холодильника. Глядя ей в спину, Шихо больше не могла сдерживаться. — Т-так ты выбираешь любимчиков, потому что знаешь её дольше? Котаро-кун, как ты мог предпочесть сестру мне… это просто жестоко! Шихо, в конце концов, была ревнивого склада. Она встала и потрясла Котаро за плечо. — Эй, Котаро-кун? Если бы я была твоей подругой детства — человеком, которого ты знаешь дольше всех, — ты бы выбрал меня в такой момент? Правда, которую она ему еще не говорила. Факт, который она не собиралась раскрывать. «...Ах, я это сказала?!» Шихо на мгновение чуть не впала в панику из-за того, что слова сами сорвались с языка. Она уже раздумывала, не признаться ли во всем и не сказать ли прямо, что они на самом деле друзья детства, но тут… — Не-а. Даже если бы мы были друзьями детства, я бы всё равно выбрал Азусу в этот раз. Оказалось… Шихо просто проиграла. — Не-е-ет... Шок был настолько сильным, что она едва не сползла на пол. Но Котаро вовремя её подхватил. — Эй, дело не в том, что я выбрал Азусу вместо тебя… На самом деле я думал сходить в Акихабару на этих выходных. Решил, что там угощу тебя чем-нибудь вкусненьким. Дело было не в приоритете Азусы и не в том, что он не выбрал Шихо. Он просто заранее спланировал кое-что и для неё. — Подруга детства или младшая сестра… всё это не имеет значения. С невозмутимым видом он произнес то единственное, что сделало её по-настоящему счастливой. Что ярлыки, время, проведенное вместе, или то, кто пришел первым — всё это не важно. — Я просто не могу не дорожить тобой, Шихо. Всего одна фраза — и настроение Шихо мгновенно взлетело до небес. «Котаро-кун действительно любит меня». Осознав это в очередной раз, она почувствовала невероятное тепло в сердце. — Т-тогда я тебя прощаю… Боже, Котаро-кун, ты просто невероятен. Заставляешь моё сердце так колотиться, знаешь ли. — Спасибо. Я люблю тебя… от этих слов оно бьется еще быстрее? — Т-ты издеваешься! Ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Вот как сильно она любила Котаро. — ...Фу. Это слишком приторно, меня сейчас сахаром вырвет. Как вы можете говорить такие постыдные вещи прямо при мне? Тем временем Азуса скорчила гримасу, наблюдая за краснеющей парочкой, которая не сводила друг с друга глаз. — Н-нет, Азу-нян! Тебе нельзя на это смотреть! Ты еще слишком мала! — Да, тебе лучше отвернуться. Ты к такому еще не готова. — Мы одного возраста! И они просто флиртуют! Тут даже нет ничего серьезного! За кого вы меня принимаете?! — ...За десятилетку, может? — А разве ей не двенадцать? — Мне пятнадцать, ясно?! Аргх, даже ты теперь дразнишь меня, брат! Теперь уже краснея совсем по другой причине, Азуса принялась колотить брата кулачком по плечу, пока Котаро посмеивался, пытаясь её успокоить. Наблюдая за ними, Шихо нежно улыбнулась. «Когда-нибудь… я надеюсь, что смогу стать для него кем-то большим, чем просто подруга, как они». Пока что она была «просто подругой». Но Шихо мечтала однажды стать его девушкой… нет, кем-то еще более важным. «Я хочу стать и твоей семьей тоже». Совсем как Азуса и Котаро — связанными видимыми, неоспоримыми узами. С этой мыслью она мягко прижала руку к трепещущей груди. ---------- Бонус: Горькое ворчание творца (глупца) Всем привет — это Мэри совершает свой грандиозный выход. Наверное, вы сейчас думаете: «С каким лицом ты вообще сюда заявилась?»… Но бросьте, не будьте так жестоки. Разве я мало настрадалась? Сделайте мне поблажку после всего, через что я прошла. В общем, что касается моей истории… В-вам понравилось? Трагическое падение жалкой, бредовой героини — я хотя бы надеюсь, что вы над этим посмеялись. На этом моя история подошла к концу. Тем не менее, просто тихо откланяться, ничего не предприняв — это слишком скучно. Поэтому я решила хотя бы напоследок немного напакостить. Для начала я задумала уничтожить компанию, в которой работает отец Шихо. — А, алло? Папочка? У меня есть маленькая просьба. Пока эти девчонки наслаждались возвращением к нормальной жизни после школьного фестиваля… Я, всё еще пребывая в шоке, использовала этот гнев как топливо, чтобы снова подняться — и попыталась провернуть небольшую месть. Я решила, что папочке будет раз плюнуть раздавить подобную компанию, если я попрошу. — А? Ты сейчас занят? У компании проблемы… внезапно? Погоди, серьезно? Ладно, я поняла… перезвоню в другой раз. …Судя по всему, компания папочки уже на грани краха. А? Почему? Я думала, у нас непотопляемый бизнес-фундамент. Мы буквально купались в деньгах, но… похоже, куча неудачных совпадений наложилась друг на друга, и теперь всё разваливается на куски. Я спросила у персонала, что происходит, и, видимо, всё началось с того, что один из наших проектов в Японии провалился — и последствия разошлись кругами по всем отделам. Япония… неужели это вина той женщины? Накаяма, кажется? У меня было плохое предчувствие насчет неё с самого начала. Похоже, она действительно потянула папочку на дно. Она холодная, бесчувственная женщина — обманывать других для неё, должно быть, в порядке вещей. — Как и ожидалось от той, кто превратил Котаро в фонового персонажа. …Ну, хотя, наверное, я не могу винить во всем только её. Она могла стать катализатором, но вряд ли такую компанию, как у папочки, может обрушить один человек. Это похоже на божественное вмешательство — или на какую-то другую нелепицу. …А, теперь я поняла. Причина, по которой компания папочки идет ко дну… на самом деле может быть моей виной. Ну, если быть точнее — это из-за Шихо. Она ведь сама сказала: — Если ты тронешь кого-то, кто мне дорог… я тебя никогда не прощу. И всё именно так, как она сказала — сама история не дает мне прикоснуться к нему. Должно быть, в этом всё дело. Другого объяснения нет. Стоит мне что-то предпринять, как срабатывает какой-нибудь удобный сюжетный ход, и в итоге раздавливают именно меня. Может, вся эта катастрофа случилась только потому, что я снова попыталась что-то сделать. Если я хочу избежать еще большего позора… — …Значит ли это, что я вообще ничего не могу сделать? Да, похоже на то. Сила главной героини действительно подавляющая. Ух, я не могу провернуть даже мелкую пакостную месть… Ни за что не получу я так душевного покоя. Видимо, мне говорят просто посидеть тихо какое-то время. Котаро, Шихо… я не забуду эту обиду. Вот погодите у меня! …И на этом я закончу свою последнюю жалкую, клоунскую тираду — как и подобает такой дуре, как я. Спасибо за чтение. Мне было совсем не весело, но я хотя бы надеюсь… что вам — было. ---------- Послесловие автора Возможно, это лучшая работа, которую я когда-либо писал за всю свою карьеру. Честно говоря, не думаю, что мне когда-либо удастся создать историю лучше этой… Вот насколько я в ней уверен! Я искренне надеюсь, что вам всем она понравилась. Моему редактору — еще раз огромное спасибо за всё вслед за первым томом. Я благодарен за то, что вы прислушивались ко всем моим придирчивым замечаниям. Надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество! Рохе, иллюстратору — ваши работы продолжают поражать меня своим невероятным качеством. Спасибо, что сделали персонажей еще милее, чем я мог себе представить! Команде Micro Magazine — большое спасибо за всё продвижение и рекламные усилия. Когда я увидел доску с моим автографом в местном магазине моего родного города, я был так тронут, что чуть не расплакался! И, наконец, всем читателям, которые приобрели эту книгу… Спасибо всем, кто делился своими впечатлениями в социальных сетях! Я искренне счастлив, что вы прочитали и второй том! Огромное вам спасибо. Надеюсь на вашу поддержку и в будущем!! ---------- Иллюстрации [[image:/storage/reader-images/ab1571031c2fc73fdc74905ce52eefa80441a893.jpg]] [[image:/storage/reader-images/d84d6cdaaf5f86884a72cbe49701ff99f20fd9e7.jpg]] [[image:/storage/reader-images/5f8ab41da51f74b9400c2d3c0ed745ec21ffb791.jpg]] ---------- Пролог: Любовь фу-фу У неё чувствительный язык. Её зовут Шимоцуки Шихо. Дома её ласково зовут «Ши-чан». Она росла в любви и заботе широкоплечего отца, Шимоцуки Ицуки, который работает охранником, и чрезмерно красивой матери-домохозяйки, Шимоцуки Сацуки. Сейчас она учится в первом классе старшей школы. Она лишь «чуточку милее большинства девушек» (или так она верит), самая обычная девушка, какую можно встретить где угодно (или так она верит), живущая самой обычной жизнью (или так она верит). — Ши-чан, одэн готов! — ...Хорошо. — В этот раз получился настоящий шедевр. Ну, впрочем, как и всегда. — ...Хорошо. Шёл ноябрь. Погода становилась всё холоднее, и одэн прочно обосновался на обеденном столе семьи Шимоцуки. — Осторожно, он горячий. — ...Хорошо. Шихо взяла миску с одэном из рук матери и, не раздумывая ни секунды, сразу же вгрызлась в кусочек конняку. В тот же миг у неё во рту вспыхнул пожар. — Горячо! Мама, горячо!! Глаза Шихо наполнились слезами от обжигающего жара. Сацуки, сидевшая напротив, посмотрела на неё с выражением крайнего недоумения. — Я же предупреждала, разве нет? — Ты не говорила, что он настолько горячий! — Ты опять витала в облаках? Честное слово... Вот что бывает с плохими девочками, которые даже «приятного аппетита» сказать не могут. Так тебе и надо. Подумай над своим поведением. Теперь, когда она об этом задумалась, в голове всплыло смутное воспоминание о словах: «Осторожно, горячо». — Ух... прости. И спасибо за ужин. Приятного аппетита! Шихо тут же признала свою рассеянность и извинилась. Сацуки тепло улыбнулась и простила её. — Я так рада, что ты выросла такой хорошей девочкой — той, кто умеет говорить «спасибо» и «извини». Так что, тебя что-то беспокоит? Матери действительно проницательны. Поскольку она пристально следит за дочерью, то замечает даже малейшие перемены. — Странно, что такая глупышка, как Ши-чан, о чём-то переживает. — Не называй свою дочь «глупышкой»! Ну, мама... На этот раз она осторожно подцепила палочками варёное яйцо. С его глянцевой поверхности поднимался пар. Было очевидно, что если она сразу засунет его в рот, то обожжётся, поэтому Шихо решила дать ему немного остыть. Пока она ждала, она решила поделиться с мамой тем, что в последнее время не давало ей покоя. — Мама. В общем, эм... у меня был первый поцелуй. — О боже. Вы с Котаро уже настолько близки? Сацуки уже знала о нём. На самом деле, с тех пор как Шихо встретила Котаро, она говорила о нём дома почти каждый день. Её отец, Ицуки, к этому времени тоже был в курсе. — И когда ты его приведёшь? Папа тоже хочет познакомиться с Котаро. Он весь в предвкушении, твердит: «Это мой будущий сын!». Честное слово, кажется, Котаро ему нравится больше, чем я — я даже начинаю ревновать! — Нельзя ревновать к Котаро-куну! Слегка «тяжёлую» любовь Шихо определенно унаследовала от матери — но это уже другой вопрос. — И теперь... моё сердце никак не успокоится. — Ох. — Котаро-кун не выходит у меня из головы. — Это же чудесно. — Вот почему — я хочу стать к нему ещё ближе! Это не было проблемой, с которой она не могла справиться. Шихо просто чувствовала себя... немного неудовлетворённой. — То есть, Ши-чан влюблена. — Да. У меня горячий и пылкий роман... совсем как этот одэн! С этими словами Шихо подняла на палочках всё ещё дымящееся яйцо. — Для кого-то с таким чувствительным языком, как у меня, это слишком горячо. Что мне делать, мама? Что касается её метафоры про «горячий роман-одэн» — что ж, это было «в стиле Шихо». В ответ на её вопрос Сацуки, умудрённая опытом в делах сердечных, дала прекрасный совет: — Если слишком горячо, просто подуй на него. Фу-фу — вот так. Сказав это, она нежно подула на яйцо, которое держала Шихо. На мгновение пар исчез... а затем поднялся снова. Но после того, как она повторила это ещё несколько раз, струйка пара заметно поредела. — Если еда слишком горячая, её трудно есть. С Котаро то же самое, понимаешь? — ...Я поняла! Мне тоже нужно подуть на мой горячий одэн любви ради него! — Именно. Что это значило на самом деле... понимали, вероятно, только эти двое. Тем не менее, Шихо почувствовала, как гора свалилась у неё с плеч благодаря маминым словам. Она больше не собиралась витать в облаках. — Я скоро обязательно познакомлю его с тобой и папой! — Конечно. Мы будем ждать. — Ага! Он действительно замечательный человек, так что готовьтесь! Как и всегда, она невольно улыбнулась, подумав о Котаро... ---------- Клише под названием «Брак по расчету, решенный без моего согласия» Оказывается, по старому календарю ноябрь называли Шимоцуки — «месяцем инея». Когда я сказал ей об этом, её глаза округлились от удивления. — Значит... ноябрь — это мой сезон? — Да, можно и так сказать. Мы были в привычной обстановке — в гостиной дома Накаяма. Закончив с уборкой после обеда, я заговорил с Шихо, которая уютно устроилась на диване. Она лучезарно улыбнулась и похлопала по подушке рядом с собой. Словно говорила: «Иди сюда, поболтай со мной». Я присел — примерно в тридцати сантиметрах от неё. Но даже это небольшое расстояние, кажется, её не устроило, и она тут же придвинулась ближе. — Эй, Котаро-кун? — Что такое? — Ехе-хе~ Просто захотелось назвать тебя по имени. ...Она действительно близко. И физически, и эмоционально. По сравнению с тем, что было месяц назад, дистанция между нами полностью изменилась. Наши колени соприкасались, плечи прижимались друг к другу — мы сидели вплотную. Она была теплее меня, и от неё исходил тот самый сладкий аромат, который мог принадлежать только Шихо. — ............ Она молча смотрела на меня. Её взгляд — нежный и тоскующий — был прикован к моим губам. В этот миг в голове пронеслось яркое воспоминание. Это случилось около двух недель назад, сразу после культурного фестиваля. Там, на крыше, Шихо поцеловала меня. Я до сих пор помнил всё до мельчайших деталей. Это было тепло, мягко, сладко... и это делало меня счастливым. Интересно... можно ли мне поцеловать её снова? У меня было чувство, что она позволит. В конце концов, казалось, на этот раз она сама этого хотела. Её влажные глаза были такими мечтательными, что в них почти читались сердечки. Губы были слегка приоткрыты, словно в ожидании. Словно... она ждала поцелуя. [[image:/storage/reader-images/30ceb5aafffc5eb9d1af85ee85e2a65244b93bb2.png]] Но все же… Разве такому, как я, позволено её целовать? Этот внутренний голос вечно всё портит. И это не был голос «злодея», которого я играл на фестивале. Это был мой собственный голос, отвергающий мои же поступки. «Ты всего лишь фоновый персонаж, даже если главная героиня тебя любит». Эта фраза заставила мои мысли — и мое тело — полностью замереть. …Я не могу. Это дурная привычка всех неуверенных в себе людей. Из-за того, что я не верю в себя, я боюсь действовать. А потом виню себя за эту нерешительность. В итоге мне становится плохо от того, что мне плохо — и я проваливаюсь в еще более мрачное настроение. Я уже собирался отвести взгляд от Шихо, чувствуя, как меня затягивает в эту петлю сомнений, когда… — Фу-у… Её теплое дыхание коснулось моей шеи. Будто нежным выдохом пытаются отогреть замерзшие пальцы. Или… будто дуют на горячую еду, чтобы она остыла? Я не знал, что именно это было, но её дыхание было влажным и щекотным. — Ч-что-то случилось? — Не-а. Совсем ничего. Сказав это, она легонько щелкнула меня по носу кончиком пальца. В её выражении лица промелькнула легкая грусть, но она всё равно выглядела счастливой. — Ехе-хе~ Эта мягкая улыбка растопила что-то внутри меня. Каждый раз, когда я запутываюсь в цепях неуверенности, именно она освобождает меня. Ну же, давай… ответь на её чувства. Я хочу. Я правда хочу дать Шихо что-то взамен. Но у меня просто никак не получается, и каждый прожитый так день оставляет во мне всё больше горечи. ◆ После культурного фестиваля мои отношения с Шихо немного изменились. И вслед за этим перемены начали расходиться кругами и по всему остальному окружению. Но самым большим изменением стало то, что её больше нет. — «Так тебе и надо» — не думаешь? Это была её любимая фраза. Самопровозглашенная «героиня-созидательница», которая вечно мутила воду, исчезла. Мэри Паркер внезапно взяла академический отпуск сразу после фестиваля. Никто не знал причины… но среди одноклассников ходили слухи, что это связано с финансовыми трудностями известной зарубежной сети отелей. И так уж вышло, что название этой сети было «Мэри». Истины никто не знал, так что утверждать наверняка мы не могли. Но так или иначе, Мэри-сан ушла. И, возможно, поэтому в классе стало немного тише. Даже если она всего лишь играла роль, Мэри-сан была душой компании. Многим одноклассникам искренне её не хватало. — Блин… Хоть бы Мэри-сан поскорее вернулась. Одним из них был Ханагиши, сидевший передо мной. Это случилось первым же делом утром, сразу после прихода в школу. — Вы что, дружили с Мэри-сан, Ханагиши? — Да нет. Но у неё же были огромные сиськи. — И это вся причина? Я невольно усмехнулся, а Ханагиши повернулся ко мне с широкой дурацкой ухмылкой. — Ну, у Ходзё-сан грудь тоже приличная, да? — ...Разве? — Конечно! Накаяма… только не говори мне, что тебе не нравятся большие? Тогда, может, Асакура-сан больше в твоем вкусе — у неё фигура просто отпад. Он типичный мускулистый горлопан-бейсболист, который ни черта не смыслит в учебе. Так что пошлые шуточки ему вполне подходят — но вот когда он начинает обсуждать реальных знакомых, это становится проблемой. — А как насчет меня? А когда объект обсуждения внезапно врывается в разговор, проблема становится еще серьезнее. — А? Ой… да нет, ничего. Я поднял взгляд и увидел Кирари, стоящую за моей спиной с недовольным видом. Её крашеные светлые волосы были всё такими же, но в последнее время она начала носить очки в красной оправе, что немного напоминало её образ из средней школы. Это было еще одно из множества изменений вокруг нас. — ............ Я посмотрел на Ханагиши в поисках спасения, но тот притворился, что ничего не замечает, и отвернулся. Просто свалил на меня всю ситуацию. Каков наглец. — Да так, ни о чем, — попытался я отмахнуться, но бесстрастный взгляд Кирари не дрогнул. — Извращенец. Значит, она всё-таки слышала. Оставив напоследок только это слово, Кирари вернулась на свое место. С самого фестиваля отношения между нами были вот такими натянутыми. Но, в отличие от прежних времен, она больше не выдавливала фальшивую улыбку. Теперь я часто видел, как она ведет себя естественно. — Рё-кун, доброе утро! — ............ — Э-эй! Ну поздоровайся в ответ — ня-ха-ха, ты такой ребенок, Рё-кун. — Отвяжись. — Ой, как страшно~ Честно, пора бы уже прекратить дуться. Даже её разговоры с Рюзаки теперь казались более сбалансированными. Как бы сильно он ни был не в духе, Кирари, казалось, это вообще не волновало. Наоборот, она поддразнивала его и смеялась так, будто в этом нет ничего особенного. Похоже, та беззаботная Кирари из средней школы наконец-то вернулась. — Фух, пронесло. Асакура-сан почти нас услышала. — Она нас услышала. И не смей просто бросать меня под танк и убегать… Несмотря на внешность, Ханагиши, видимо, совсем не умел общаться с девушками. Пытаясь сделать вид, что появления Кирари не было, он продолжил: — Стой, о чем мы там говорили? А, точно! О том, какие сиськи нравятся Накаяме! — Тебе не кажется, что с этой темой покончено? — Да не стесняйся ты. О, я понял! Тебе, небось, нравятся маленькие? Тогда как насчет Накаямы-сан? У неё фигура — загляденье. — Ну, э-э… — Что это за реакция? Тебя фиг поймешь… Ой, погоди. У Накаямы-сан же такая же фамилия, как у тебя. Вы что, родственники? — Мы не кровные родственники. Одноклассники не знали о моем родстве с Азусой, которая в этот момент крепко спала за своей партой. Еще когда она была влюблена в Рюзаки, мы решили держать нашу связь в секрете, чтобы об этом не прознали. Так оно с тех пор и осталось. — Ну, в любом случае, девчонкам всё равно нравится Рюзаки! Везет же ему — может выбирать сиськи на любой вкус. С этими словами он покосился на места у окна, где сидели Рюзаки и остальные. Ханагиши был уверен, что девушки всё еще без ума от Рюзаки. И, наверное, это было правдой в начале учебного года… но я не думаю, что так обстоят дела сейчас. Тем более что сам Рюзаки сидел угрюмый и вообще избегал разговоров. Кирари продолжала пытаться заговорить с ним, но его ответы были настолько резкими, что Юдзуки только растерянно хлопала глазами. В последнее время они, кажется, вообще перестали общаться. С самого окончания фестиваля он в таком состоянии. Видимо, то, что Мэри-сан его отвергла, сильно по нему ударило. Он полностью закрылся, погрузился в уныние и начал излучать ауру «оставьте меня в покое». Настойчивость Кирари, которая всё еще пыталась с ним заговорить, честно говоря, впечатляла, учитывая, насколько холодным он был. Постепенно время меняло всё вокруг. Хорошие перемены, плохие — всё происходило одновременно. — О, но погоди-ка… Получается, что независимо от размера, твои любимые — это сиськи Шимоцуки-сан! Словно его только что осенило, Ханагиши внезапно вбросил её имя в разговор. И, ну… я не мог этого отрицать. — Наверное, так и есть… Но я и сам не знал себя достаточно хорошо, чтобы ответить уверенно, так что это всё, что я смог сказать. Я никогда особо не задумывался о подобных предпочтениях. У меня не было сильного чувства собственного «я». Я не знал, кто я на самом деле и за что стою. Моя личность была настолько расплывчатой, что я мог легко слиться с фоном — как моб-персонаж. Даже сейчас, будучи старшеклассником, я до конца не понимал себя. Возможно, именно в этом была причина того, что мои отношения с Шихо не двигались вперед. ◆ А потом, после школы… — Эй-эй, послушай! Я выпросила у мамы, и в этом месяце мне, похоже, накинут карманных денег! — Это здорово. — Ага! Десять сеансов массажа плеч за тысячу иен — отличная сделка. — Шикарные условия. Как и всегда, Шихо пришла ко мне потусоваться, и мы болтали о всякой чепухе. Внезапно кто-то начал массировать мои плечи. Я обернулся — и увидел Азусу, улыбающуюся как идиотка. — Братик, а мне дашь за это тысячу иен? Секунду назад она залипала в телефоне, но, видимо, всё это время подслушивала. — Я считаю, что десяти тысяч иен в месяц для старшеклассницы более чем достаточно. В нашем доме финансами распоряжаюсь я. Родители, работающие за границей, присылают фиксированную сумму каждый месяц, и я распределяю бюджет на все расходы. — ...Ты уже потратила деньги за этот месяц? — Они испарились после того, как я слила их на гачу в мобилке. — Это неразумная трата. Тебе нужно научиться соизмерять расходы с доходами. — Азу-нян, ты глупышка. Потакание своим желаниям делает тебя неудачницей. — Чего?! Чья бы корова мычала, Шимоцуки-сан! Вы в прошлом месяце тоже всё до копейки спустили! Я знаю, что вам из-за этого пришлось отменить свидание с братиком! — Ух… Шихо схватилась за грудь, будто её ударили в самое больное место. — Н-но если крутить гачу, пока предмет не выпадет, то он получается практически бесплатным, верно?! А значит, не выбить его — вот настоящая трата! — Именно это со мной и случилось в этом месяце! Так что на самом деле это не моя вина — это шансы выпадения отстойные! — Точно! И не моя вина. Это разработчики игры виноваты! — Да нет же. Вы обе определенно виноваты. Тратить деньги на игры — само по себе не плохо. В конце концов, это хобби, и каждый сам решает, как распоряжаться своими средствами. Но проблема в том, чтобы тратить их, не заглядывая в кошелек и не устанавливая лимит. — В-всё нормально! В этом месяце я осторожна. Так что… давай обязательно сходим в Акихабару вместе, хорошо? Мы договаривались о свидании в Акихабаре еще до школьного фестиваля. Честно говоря, мы должны были пойти гораздо раньше, но отложили это, потому что у Шихо кончились деньги. — Эти выходные будут немного заняты… Как насчет следующих? — Ага! Я очень жду! — Сможешь продержаться без мобильных игр до этого времени? — С-смогу! ...Наверное! Звучало не очень уверенно, но я решил ей поверить. — Азуса, значит, в следующие выходные ты сама по себе, ладно? — Ну и ладно… а как же мои деньги… — Сколько бы ты мне плечи ни массировала, ответ — нет. Расточительство входит в привычку, и нам нужно пресечь это сейчас. — У-у… а-а-а! Братик, ты вредина! Она разрыдалась и убежала в свою комнату. Ну, она хитрее, чем кажется. Она часто плачет, потому что думает, что так я её разжалоблю. На этот раз, думаю, дам ей немного остыть. — В-вау, Котаро-кун, а ты довольно строгий, когда дело касается денег. Шихо удивленно на меня посмотрела, словно открыла во мне новую сторону. Я смущенно улыбнулся и объяснил причину: — У меня мама строгая. Особенно в плане денег… Честно говоря, она даже пугает. От одной мысли о её лице моя спина невольно выпрямилась. — Твоя мама пугает? — Ну, да… Впрочем, неважно. Шихо выглядела заинтересованной, но я резко оборвал разговор. Между мной и мамой было не так много счастливых воспоминаний — настолько, что я даже не хотел об этом говорить. — Понимаю… В таком случае я не буду расспрашивать. Она уловила мое настроение и не стала настаивать. Вместо этого она мягко взяла меня за руку и тепло улыбнулась. Это значило для меня очень много. — Давай сделаем это свидание незабываемым, хорошо? — Да… обязательно. Я хочу, чтобы это был день, о котором мы всегда сможем вспоминать с улыбкой. И, возможно… пора сделать следующий шаг. Я собираюсь признаться Шихо. Расскажу ей о своих чувствах во время нашего свидания в Акихабаре. Если мы официально станем парой, я уверен, мы сможем разделить еще больше прекрасных моментов. Но… истории не всегда бывают такими добрыми. ◆ — Пока, Котаро-кун! — Ага, до завтра. Был вечер, и я провожал Шихо до двери. — Пока-пока! Она снова и снова махала мне из машины, и я, не желая уступать, махал в ответ — пока не заметил водителя, который с улыбкой наблюдал за мной. Её мама. — Ой — здравствуйте. Я быстро поклонился, и мама Шихо, вздрогнув, слегка кивнула в ответ и тут же отвела взгляд. За рулем сидела сереброволосая красавица. Всё такая же изящная… вернее, это Шихо похожа на неё, а не наоборот. Они даже разделяли одну и ту же застенчивость. На самом деле я никогда не разговаривал с ней — ни разу. Мы видели друг друга только через стекло машины. Мне бы хотелось когда-нибудь поздороваться с ней как следует… но каждый раз, когда я пытался встретиться с ней взглядом, она быстро отворачивалась. Возможно, потребуется еще немного времени. — Пока-пока! Шихо помахала в последний раз в открытое окно, и я махал в ответ, пока машина семьи Шимоцуки не скрылась из виду. Почувствовав легкое одиночество теперь, когда она уехала, я уже собирался вернуться в дом, когда это случилось. — ...А? Внезапно я услышал рокот мощного двигателя. Рокочущий бас, от которого вибрировало в животе — звук приближался к нашему дому. Любопытство взяло верх, я вышел на дорогу и увидел большой мотоцикл. Даже издалека было понятно, что водитель — миниатюрная женщина, и на ней… костюм горничной? Погодите… неужели это та, о ком я думаю? Мотоцикл со скрипом затормозил прямо передо мной. Она сняла шлем, и — как я и ожидал… — Здорово, Котаро. Прости, что завалилась без предупреждения. — Тётушка? Что происходит? — Тётушка?! Я же сколько раз говорила — зови меня "старшая сестрица", усек?! Её зовут Итидзё Чисато. Младшая сестра моей мамы — другими словами, моя тётя. Запустив руку в свои растрепанные шлемом черные волосы, она сердито уставилась на меня. Справедливости ради, она невысокого роста и выглядит молодо… точнее, по-детски. Но я звал её «тётушкой» с самого детства, и привычку трудно сломать. — Короче, чего на улице торчишь? — Подруга заходила, провожал её… и тут ты появилась, я даже растерялся. — Подруга, значит? Ну, полагаю, нет ничего странного в том, что у тебя завелась парочка знакомых. Она сказала это и запустила руку под свою короткую юбку. Я до сих пор не понимаю — почему она всегда носит наряд горничной? Каждый раз, когда я хочу спросить, она рявкает: «Заткнись, малявка», так что я забросил эти попытки. Выглядит она элегантно, как настоящая горничная… но характер у неё чисто бандитский. Разрыв шаблона полный. Тем не менее, именно она присматривает за мной и Азусой вместо наших вечно работающих за границей родителей. Можно сказать, она наш опекун. Так что нет — я её не боюсь. — Зайдешь? — Не, при Азусе курить не могу. Здесь нормально. С этими словами она выудила сигарету откуда-то из-под юбки. Видимо, пришила карман или типа того… Всё-таки хотелось бы, чтобы она была поскромнее. Мне было видно её бедра почти до самого основания. — Можешь при мне тоже этого не делать? — Если ты мужчина, то выдержишь немного пассивного курения от дамы. [[image:/storage/reader-images/5b9e6a1115716ebbceab4f254de52777b5de5180.png]] Как обычно, она несла полную чушь. Я вздохнул и пожал плечами — и тут она почему-то крепко вцепилась в мою руку. — ...Ты что творишь? — Даю тебе потрогать грудь. Раз уж нельзя курить, утешься этим. Ну как, доволен? «Легальная лоли» с внушительными формами — как раз то тело, по которому парни сходят с ума. — Как грубо. Пожалуйста, не говори таких вещей при Азусе. — ...Тьфу. Тебя вообще девчонки интересуют? — Она — семья. Я не воспринимаю её так. К тому же ты вдвое старше меня... — Не смей напоминать о моём возрасте! Мне всё ещё нет тридцати! Это молодость, чёрт подери! Она терпеть не могла разговоров о возрасте. Её лицо вспыхнуло от гнева, но, сделав глубокую затяжку, она, кажется, немного остыла. — Фух... Ладно. Притворюсь, что это была милая шутка от моего обожаемого племянника. Не то чтобы я любила детей. — Да-да. В любом случае... Подобная болтовня была для неё обычным делом, так что её резкие слова меня не задевали. Тем не менее, кругом были соседи, и мне не хотелось разводить долгие дискуссии на улице. — Тебе что-то нужно? — перешёл я сразу к делу, надеясь, что она скоро уедет. — День закупок ведь только на выходных? Раз в месяц она возит нас по делам. Мы закупаемся предметами первой необходимости, а если нужно — мебелью или техникой... хотя, честно говоря, я бы и сам со всем этим справился. На самом деле эти поездки были скорее мини-отчётами: её способом приглядывать за нашей жизнью вместо родителей, работающих за границей. В остальное время мы почти не виделись, и она практически никогда не заявлялась вот так, без предупреждения. Так что я был изрядно удивлен. — Ну да. У меня к тебе срочное дело. С сигаретой в зубах она наконец отпустила мою руку и залезла себе в декольте. Затем прямо из ложбинки между грудей она выудила телефон и бросила его мне. — Стой... а, воу! Я едва поймал его на рефлексе; телефон был странно тёплым. Стоило мне взять его, как раздалась весёлая мелодия и на экране появился какой-то мультяшный мышонок — я чуть не выронил аппарат. — Как раз вовремя. Тебя к телефону. Отвечай. — Меня? Я взглянул на экран. Там значилось просто: «Анеки». Её старшая сестра. Другими словами... моя мать, Накаяма Кана. — ...Мама. В ту же секунду, как я произнёс это слово, в голове стало пусто. Почему сейчас? Я наконец-то начал её забывать. Я не хотел вспоминать этот холодный голос... это безэмоциональное лицо... это безразличное сердце. «Ты мой ребёнок, и всё же ничего не умеешь». «Зачем ты вообще родился?» «Какое разочарование. Неудачник». Слова эхом отозвались в мозгу. Ледяной голос, который я столько раз слышал в детстве, заставил меня затаить дыхание. Не отвечай. Не бери трубку. Если ты снова услышишь её голос, ты вспомнишь... Того Накаяму Котаро, который ничего не мог. Того моб-персонажа, которым я был. Шихо помогла мне начать меняться... а теперь я вернусь к тому, кем был раньше. Я не хотел этого. Я не хотел возвращаться к тому неуверенному в себе, бесхребетному пацану. — Не заставляй меня ждать. Но её голос, уже звучавший в моей голове, сломил моё сопротивление. — ...Алло? Прежде чем я осознал это, я ответил на вызов. И тогда — заговорила она. — Помолвка с семьёй Ходзё решена. Ни приветствия. Ни светской беседы. Даже спустя столько времени. Потому что я не стоил усилий. Всего лишь кровный «неудачник». — Подробности узнаешь у Чисато. Это всё. — П-погоди, подожди... Её слова были такими внезапными, такими резкими. Ей было плевать, что я думаю. Тон говорил обо всём: сам наш разговор был бессмысленным. Это был не доклад. Это был приказ. — Это моё решение. Не говори мне, что ты настолько глуп, что не понимаешь веса прямого звонка от меня. Другими словами: это окончательно. Твоё мнение не имеет значения. Я понял, что она имела в виду. Но... помолвка с семьёй Ходзё? Она говорит, что я должен жениться на Юдзуки? Это абсурд. Я ни за что не приму этого. Та, кого я люблю — Шихо. Я не мог согласиться на такой брак по расчёту... Но даже чувствуя это всем сердцем... — ............ Я не мог говорить. Не мог пошевелиться. Страх пригвоздил меня к месту. Мышцы свело судорогой. Я ничего не мог поделать. Травмы прошлого взяли верх. Вся та строгая дисциплина моей матери всплыла в памяти разом. «Так я действительно всего лишь моб». Я вспомнил момент, когда впервые определил себя таким образом. Беспомощность, одиночество, печаль... Но тогда мне пришлось убедить себя в этом, просто чтобы выжить. Все эти воспоминания хлынули потоком. — А теперь делай, что скажет Чисато. И на этом она повесила трубку. Ни шанса возразить. Никакой возможности дать отпор. Мою жизнь только что перекрутили без моего согласия. Я планировал признаться Шихо. Но теперь это должно подождать. Пока я не разберусь с этим. В очередной раз... сюжет встал у меня на пути. На этот раз это была классическая линия с «браком по воле родителей». Одно из древнейших, самых заезженных клише в книгах... вот-вот должно было начаться. ---------- Моб Моя мать, Накаяма Кана, была очень строгим человеком. С самого рождения меня почти никогда не хвалили. Хотя я был её родным ребёнком… нет, именно потому, что я был её ребёнком, она была так сурова. Она пугала меня. Тот момент, когда я не справлялся с тем, что мне велели, и она вздыхала — я ненавидел это всей душой. Возможно, она видела во мне продолжение самой себя. Она считала, что раз она на всё способна, то и я должен уметь всё. Именно поэтому я постоянно её разочаровывал. «Не смей довольствоваться тем, что ты якобы стараешься». «Не называй это старанием, если нет результата». «Ты даже не можешь понять, почему облажался?» «Ты мой ребёнок, и при этом ничего не можешь?» Она вечно меня отчитывала. Попытки избежать очередной головомойки со временем стали моей единственной целью. У меня появилась скверная привычка браться за дела с оборонительным настроем. Но, конечно, это никогда не работало. В итоге я снова проваливался, и на меня снова орали. И так каждый божий день. Бесконечные односторонние нотации, где не допускалось никаких возражений, в конце концов начали меня разъедать. В какой-то момент мне стало трудно дышать просто от вида матери. Один её голос вызывал желание расплакаться. И в итоге я вообще перестал ей что-либо отвечать. Это стало травмой. Само её существование выжгло во мне чувство страха. И, похоже, это не изменилось даже сейчас, когда мне шестнадцать. — ............ Звонок давно завершился. Монотонные гудки в трубке уже затихли. Но я не мог заставить себя опустить руку с телефоном. Я просто стоял там в оцепенении. Я очень давно не слышал её голоса. Последний раз мы говорили… кажется, ещё в средней школе, перед тем как она уехала за границу? С тех пор, если ей нужно было что-то передать, она всегда делала это через тётю. Именно поэтому я понимал, насколько всё серьёзно. Она не шутила. Она всерьёз вознамерилась выдать меня за Юдзуки. — Цветы не выбирают, где им цвести. Заметив, что я стою как вкопанный, тётя закурила вторую сигарету и пробормотала эту фразу. — То же касается и детей — они не выбирают родителей. Паршиво, но эта женщина действительно твоя мать. Этот насмешливый тон, призванный разрядить обстановку — я был благодарен ей за него прямо сейчас. — Но она и твоя сестра тоже. — Да, верно. Так что мы в одной лодке. Младшая сестра тоже не выбирает старшую. — Ты ведь… понимаешь, что она требует невозможного? — Конечно. Мне правда тебя жаль. — Тогда...! — Не срывайся на мне. Не я хочу превратить твою жизнь в кошмар. Её слова подействовали как пощёчина. Просто потому, что я не мог возразить матери, я готов был сорваться на тётю. Мне стало стыдно. — ...Прости. — Ты действительно ещё ребёнок. Тётя усмехнулась на мои извинения, докуривая вторую сигарету. Она курила быстрее обычного. Когда я увидел, как она тянется за третьей, я понял — она не так безразлична, как хочет казаться. Она дымила одну за другой просто чтобы успокоиться. — ...Похоже, дела у того турагентства, которым управляет твоя мать, совсем плохи, — выдохнула она облако дыма вместе со словами, зажав в зубах третью сигарету. — Видимо, она прогорела на каком-то новом проекте. Кажется, партнерство с новой сетью отелей? Не знаю деталей, но переговоры сорвались. — Мама? Прогорела? Я не мог в это поверить. Моя мать была исключительно способным человеком… настолько, что трудно было поверить, что она родила такого посредственного парня, как я. Агентство, которое она основала, стало достаточно известным, чтобы о нём рассказывали по ТВ. Я думал, бизнес процветает. — Судя по всему, много чего произошло, и управлять делами за границей стало трудно. Теперь она пытается восстановить всё внутри страны, и её целью стала семья Ходзё, владеющая сетью старинных гостиниц. Вот так всё и закрутилось. — Но даже так, почему именно я должен быть участником этого брака по расчету? — Не знаю. Мне это тоже не нравится… напоминает о нашем доме. Наши родители были тем ещё мусором, цеплялись за былую славу, пока семья разорялась, но гордость не отпускали. Логично, да? В этом она вся. Ну, и я тоже. Тётя невесело усмехнулась. Если вспомнить, семья Итидзё, из которой вышли и мама, и тётя, считалась очень престижной. — В былые времена семьи Итидзё и Ходзё были близки, по крайней мере, я так слышала. Наверное, поэтому Ходзё посочувствовали моей сестре и согласились на предложение или что-то в этом роде. Она действительно нечто… на людей ей плевать, но использовать их она умеет мастерски. Жалко это всё. С этими словами тётя посмотрела на соседний дом. Это был величественный особняк в традиционном японском стиле. Я думал, Ходзё просто наши соседи… но, видимо, всё сложнее. — Мама построила наш дом здесь, предвидя нечто подобное? — Если это она, я бы не удивился. Хотя наверняка не знаю. Это лишь догадки, но… Возможно, она изначально выбрала это место для жизни, потому что думала, что когда-нибудь сможет меня использовать. Если это правда… за кого она вообще принимает меня и мою жизнь? — Что если я скажу, что не хочу этого брака? — От того, что ты скажешь это мне, ничего не изменится. К сожалению, я в том же положении… я тоже у неё под каблуком. Я давно это подозревал: тётя тоже не могла пойти против матери. Что бы я ей ни говорил, это не имело смысла. Значит, придётся доказывать делом. — Я ни за что не приму эту помолвку. Я уверен, Юдзуки чувствует то же самое. Ведь тот, кто ей нравится — Рюзаки Рёма. И девушка, которой нравятся мои чувства, тоже не будет в восторге. Я дал обещание во время школьной поездки — больше не заставлять Шихо плакать. Я закрепил эту клятву в своём сердце на фестивале. Я должен разобраться со всем этим до того, как Шихо узнает. Я уже не настолько мал, чтобы использовать её как единственный повод для действий. Благодаря ей я вырос — хоть немного. Это моё прошлое… и я встречусь с ним и разберусь сам. Да, я поверю в себя. Если это нынешний я, я смогу преодолеть даже страх перед матерью. Я разрушу эту помолвку. В конце концов, я всегда делаю одно и то же. Я противостою всему, что угрожает той повседневной жизни, которую я разделяю с Шихо. Вот и всё… ☆ Пока Котаро вел серьезный разговор с тётей Чисато… Шихо тоже вела непростую беседу со своей матерью. — Если ты будешь делать так, как говорит мамочка, ты будешь счастлива, Ши-чан. — Это не может быть правдой. Даже мамочка иногда ошибается. — Нет, мамочка всегда права. Разве дорогой папочка не говорил так постоянно? «Сач-чан, ты потрясающая», помнишь? — И всё же, я не позволю тебе идти на моё свидание с Котаро-куном! Впрочем, тон их беседы был куда более комичным, чем у Котаро. Это произошло сразу после того, как Шихо помахала Котаро на прощание. Её мать, Сацуки, внезапно пробормотала: «Может, мне пойти на свидание вместе с вами?». Когда Шихо спросила подробности, Сацуки сказала, что просто хочет пойти за компанию — но это было абсолютно неприемлемо. — К тому же, разве папа не разозлится? Ты всегда так ревнуешь его! Ты устраиваешь истерики и не готовишь ужин только потому, что он заговорил с коллегой-женщиной. Не втягивай меня в свои драмы! — С дорогим всё будет в порядке. Он на самом деле волновался и сказал: «Не испугается ли Котаро нашей Сач-чан?» — Папа слишком тебя балует… Шихо могли называть чудачкой в разговорах с Котаро и Азусой — но дома её мать была ещё большей чудачкой, что ставило саму Шихо в весьма необычное положение. — Я просто подумала, что Котаро такой славный мальчик, я хотела немного его побаловать. — При том, что ты стесняешься людей? Всё, что ты делала — это кивала ему через окно машины! Если ты внезапно привяжешься к нам на свидании, это его точно напугает. — Нет, он не будет против. Иначе он бы ни за что не поладил с такой безнадёжной растяпой, как ты, Ши-чан. — А! Ты только что назвала родную дочь растяпой?! — Назвала. В конце концов, только на днях ты пыталась пойти в школу с туристическим рюкзаком вместо обычной сумки. — Э-это… ну… о! Я просто хотела показать его Котаро-куну! [[image:/storage/reader-images/d9a03440881f786b99a9b04b5b2086e7636aadc5.png]] — Хм. Значит, Котаро тоже такое нравится? — Д-да. Вообще-то Котаро-кун так сильно меня любит, что жалеет, что мы не встретились еще в начальной школе. Но поскольку мы не можем вернуться в прошлое, я подумала, что могла бы хотя бы создать нужную атмосферу… поэтому и надела ранец. — О боже. Котаро, должно быть, и правда тебя обожает, а? — Ага! Он любит меня сильнее всех на свете!! Машина наполнилась оживленной болтовней. В школе Шихо была тихой, но дома превращалась в классический тип «скромница снаружи, смелая внутри». Она ни за что не стала бы нервничать рядом с мамой так, как это делал Котаро. Напротив, именно рядом с матерью она могла быть абсолютно собой. В отличие от семьи Накаяма, в доме Шимоцуки было тепло. Ребенок, выращенный в любви, против того, кто вырос без нее. Девушка, уверенная в том, что ее любят, и парень, у которого нет такой уверенности. Возможно, в этом и заключалась их истинная разница. ◆ На следующий день после того, как тетя рассказала мне о браке по расчету. Я полагал, что у Юзуки будет какая-то реакция, поэтому приглядывал за ней… но она вела себя так, будто ничего не изменилось. Она просто суетилась перед дующимся Рюзаки, даже не взглянув в мою сторону. Это казалось странным, учитывая, что родители решили судьбу ее помолвки за ее спиной. …Может быть, Юзуки даже не знает о помолвке? После школы я решил поговорить с ней напрямую. Я сказал Шихо, которая обычно ходит со мной домой, что мне нужно кое с чем разобраться, и отправил ее вперед. Я покинул свое место как раз вовремя, чтобы перехватить Юзуки по дороге домой. Мы жили по соседству. А еще мы ездили на одном автобусе, так что это был идеальный шанс поговорить. — Юзуки, можно тебя на минуту? Она уже вошла в автобус и сидела на двойном сиденье в задней части салона, когда я окликнул ее. — …А. Здравствуй. Она коротко кивнула, тон был отстраненным. Было ясно, что она не в восторге, но я все равно сел рядом — это было важно. — Извини, что поднимаю эту тему вот так внезапно, но это не то, о чем я могу говорить слишком громко… — Все в порядке. Она слегка отстранилась, отвечая сухо. Это мимолетное движение напомнило мне о том, как она вела себя раньше. Я знал Юзуки долгое время, но нельзя сказать, что мы были близки — мы просто часто сталкивались, потому что были соседями. При таких дистантных отношениях идея брака была очевидным абсурдом. — Ты, наверное, не знаешь, но, судя по всему, моя мать устроила помолвку между нами… и если мы что-то не предпримем, все может закончиться скверно. Я замолчал, сказав это. Я думал, она будет шокирована, возможно, лишится дара речи — может, ей понадобится время, чтобы собраться с мыслями. Но я ошибся. — …Да, я в курсе. Все такая же спокойная, как и всегда. Она посмотрела на меня так, будто думала: «И зачем ты подсел ко мне ради этого?» Я не понимал. — П-погоди, стой… Ты уже знала? — Да. Отец рассказал мне об этом на прошлой неделе. — На прошлой неделе?! Значит, обсуждение началось за кулисами уже давно. Она узнала об этом гораздо раньше меня. Тогда почему… — Почему ты ведешь себя так, будто ничего не случилось? Юдзуки ни капли не изменилась. Она была настолько невозмутима, что это пугало. — Они пытаются решить твое будущее без твоего участия! Родители относятся к тебе как к пешке, и тебя это устраивает?! Но… похоже, она не могла понять, почему я так взволнован. Больше, чем помолвка, ее, казалось, удивила моя реакция. — Почему я должна расстраиваться? Я дочь семьи Ходзё. Быть использованной на благо семьи — это нормально. Даже когда она говорила о себе, ее тон был отстраненным — словно речь шла о ком-то другом. В этом было что-то очень знакомое. …Она совсем как я. Эта позиция — «я не имею значения» — в точности соответствовала тому, как я привык думать. Так вот оно что… У меня было предчувствие, но теперь я уверен. Юдзуки такая же, как я. Человек с крайне низкой самооценкой. Наверное, поэтому ей неважно, будет она счастлива или нет. — Тебя и правда это устраивает, Юдзуки? Даже если в итоге ты выйдешь за меня… тебе действительно все равно? Я должен был спросить. Я хотел вызвать в ней хоть какую-то эмоцию. — Разве ты не любишь Рюзаки Рёму? В тот момент, когда я произнес его имя, ее лицо исказилось — лишь на мгновение. — Да. Я люблю Рёму-сана. Конечно, любила. Сразу после церемонии поступления… она сказала мне прямо: «Нет никакой нужды такому человеку, как я, присутствовать в вашей жизни, Котаро-сан». Встретив Рюзаки, она влюбилась. И только потому, что я был ее другом детства, я продолжал говорить с ней по привычке — ее это, должно быть, раздражало. Она ясно дала это понять, и мы разошлись. Вот насколько сильны были ее чувства к Рюзаки. Тогда… почему? — Но Рёма-сан не любит меня. Я не мог сказать: «Это неправда». Так вот оно что… Рюзаки — нарцисс, который поглощает чужую привязанность так, будто ему все обязаны. Поэтому Юзуки верит, что ее чувства никогда до него не дойдут. — Я не какая-то наивная девочка, которая верит, что безответная любовь волшебным образом вознаградится. Это был хороший опыт… Я просто буду хранить его как сладкое воспоминание и тихо проживу остаток жизни. С меня этого достаточно. — …Этого никак не может быть достаточно. Хм? Странно. Обычно я не выхожу из себя, но… неужели я и правда начинаю злиться? Ее самоуничижительные слова разозлили меня сильнее, чем я ожидал. Потому что она говорила именно то, что когда-то привык говорить Накаяма Котаро. — Твоя злость ничему не поможет. Но ей было плевать. Мои чувства ничего для нее не значили. — Такая жизнь подходит кому-то вроде меня. Затем Юдзуки улыбнулась. Фальшивой улыбкой, точно такой же, какую я сам привык выдавливать из себя в прошлом. — У нас с Котаро-саном есть кое-что общее… Думаю, мы вполне поладим. Ни один из нас не в восторге от этого уговора, но это в каком-то смысле делает нас равными. Это даже приносит небольшое облегчение. Я не настолько глуп, чтобы не понять, когда человек говорит не то, что думает. Мы знали друг друга с детства… я хорошо понимал характер Юдзуки. Похоже, что бы я ни сказал, это не будет иметь значения. Для Ходзё Юдзуки Накаяма Котаро — ничтожный человек. Никакие мои слова не достучатся до нее. Какие бы фразы я ни подбирал, я не тот, кто сможет ее изменить. — Что ж, тогда надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество. С тем, кто уже отказался от любви и жизни, не было смысла пытаться договориться об отмене помолвки. ◆ Время шло, а решение так и не находилось. Прошло несколько дней с тех пор, как я впервые услышал о помолвке. Но я ничего не предпринял, и прежде чем я успел опомниться, наступили выходные. — Наконец-то с завтрашнего дня отдых. Фух… я вымотана. — Погоди, Шимоцуки-сан, ты что, и правда так усердно учишься в школе, что устаешь?! — Учусь. В последнее время я очень увлеклась практикой в рисовании. — Ч-что? Просто каракули? Ох, слава богу, а я уж испугалась, что ты реально начала учиться. Если твои оценки станут лучше моих, тебе придется навсегда остаться очаровательной дурочкой, поняла? — Я не дурочка! Я вполне способна на многое, если приложу усилия! — Ага, ага. Да-да, слышать от тебя подобную чепуху — лучшее успокоение, Шимоцуки-сан. — Уррргх! Получай — щелбан по лбу! — Ой?! Э-эй, никакого насилия! Перестань… Эй, я сказала, хватит?! — Гах?! Мне прилетел «чапалах»! Котаро-кун, помоги! Она меня ударила! —… С этими двумя было невозможно сохранять серьезный настрой, и я не удержался от смешка. Ну, в любом случае, беспокойство ничего не решит прямо сейчас. Пока что мне просто нужно было следить за ними, чтобы они не слишком мешали другим посетителям. — Эй, вы двое, может, попробуете вести себя потише. — Вот именно! Азу-нян, могла бы ты не шуметь так сильно, пожалуйста? — Ха? Да это ты тут шумишь, Шимоцуки-сан! — Э-эй… ну же, мы в общественном месте. Давайте не будем ссориться, ладно? Верно. Сейчас мы были в ближайшем семейном ресторане. По правде говоря, дома закончились продукты, так что я не мог ничего приготовить… но выбираться вот так время от времени было не так уж плохо. — Котаро-кун прав. Моя мама обычно не разрешает есть вне дома, понимаете? Раз уж нам редко выпадает такая возможность, я бы хотела насладиться этим подольше. — Согласна! Обычно я ем только посредственную стряпню своего братика. Она полезная, конечно, но всегда такая пресная. Я от нее уже устала! Поскольку это был семейный ресторан, вокруг было много родителей с маленькими детьми. Благодаря этому в заведении было оживленно, так что наша компания не особо выделялась, но все же это казалось немного бестактным. Они были как два котенка, шипящих друг на друга. Это было довольно мило, но я понимал, что это никогда не кончится, если я не вмешаюсь. — Если вы продолжите ссориться, завтра никакого десерта не будет. Вас обоих это устраивает? — «Простите!» — хором ответили они. Обе обожали сладкое и были очень честны в своих желаниях. Так что «никакого десерта» было магическим заклинанием. Стоило мне это сказать, как они тут же успокаивались. Просто — нет, скажем так, очаровательно. — Азу-нян, давай пока помиримся, ладно? Тогда мы сможем попросить десерт. Я видела меню раньше, там было столько всего вкусного на вид. — Да, хорошая идея. Нужно убедиться, что завтра мы получим десерт… а еще, приятно иногда съесть что-то со вкусом! — …Моя еда действительно такая пресная? Я всегда пробовал ее во время готовки, но, видимо, Азусе чего-то не хватало. Тем не менее, я не мог не беспокоиться о натрии и прочем, поэтому не хотел делать блюда слишком солеными. — Мне она нравится, потому что она приправлена любовью. — А для меня она просто немного невзрачная. — Тогда, может, тебе самой стоит попробовать как-нибудь приготовить. Жаловаться, когда кто-то другой готовит для тебя — это нечестно. — …Я-я и сама это знаю! — О! Я поняла — ты строишь из себя цундере, да? На самом деле ты благодарна, но ведешь себя колюче, потому что хочешь внимания! Это так мило! — Я не цундере!! Ну… да. Мы брат и сестра — я все понимаю. Конечно, я знаю, что Азуса ценит то, что я делаю. Поэтому слова о «пресности» меня не задевают. И так как я не планирую менять рецепты из соображений здоровья, я просто пропустил ее комментарий мимо ушей. — Эй, эй, Азу-нян. Посмотри сюда… как думаешь, какой десерт выглядит лучше всего? — Ого! Все такие классные! Хм, шоколадный торт заманчив, но раз уж мы здесь, я вроде как хочу парфе… — Тут еще и блины есть! Ух, если бы я знала, я бы не брала порцию пасты побольше… — Ты много ешь, Шимоцуки-сан… как так получается, что ты никогда не набираешь вес? — Потому что я тренируюсь с Рингом, пока приключаюсь. — А? Так эта штука на самом деле… Может быть, потому что их небольшая перепалка утихла, но теперь Азуса и Шихо весело болтали. Они часто спорят, но, вероятно, именно поэтому им так комфортно друг с другом. Они даже специально сели бок о бок — они действительно ладили. Как брат Азусы и друг Шихо, я был искренне рад, что они подружились. Эта связь… она может быть разрушена из-за помолвки между мной и Юдзуки. Шихо проводит время с нами, потому что она добра ко мне. Мне неприятно это признавать, но я не настолько туп, чтобы не чувствовать симпатию Шихо. Я все еще хочу ответить на ее чувства. Это не изменилось. И именно поэтому мне нужно уладить все с Юдзуки — пока никто об этом не узнал. Да. Я снова подтвердил свою решимость. ◆ — …Думаю, на этом все. Выходные. Как и планировалось, я поехал с тетей в соседний город. Мы уже закончили покупки. Как обычно, тетя была в своем костюме горничной, когда загружала пакеты на заднее сиденье. — Мы ничего не забыли? — Да. Думаю, взяли все. Я еще раз просмотрел сумки, на всякий случай… все-таки вещей было много. Дому Накаяма столько не требовалось, так что было странно, что тетя — которая жила одна — накупила так много. Особенно поражало количество алкоголя и сока, больше, чем один человек мог бы когда-либо выпить. Я не мог не задаться вопросом, как она планирует все это употребить. — Тётушка, что ты собираешься делать со всем этим? — Заткнись, малявка. Называй меня «старшая сестрица». Опять за свое. Всякий раз, когда она не хочет отвечать на вопрос, она выдает это «заткнись, малявка». Я получил взгляд, говорящий «не лезь не в свое дело». Она член семьи, но у моей тети много секретов. Все, что я действительно знал, это то, что ей 33 года и она не замужем. Не то чтобы у меня было желание вытягивать из нее правду силой. — Проклятье. Может, я и правда переборщила… В этом месте выпивка такая дешевая, что я опять набрала лишнего. Моя дорогая напарница, пожалуйста, не развались прямо сейчас. Машина и так сидела низко, а теперь она практически скребла по земле под тяжестью груза. Сможет ли она вообще так ехать? — Может, тебе стоило купить обычную машину. — Эта круче. Думаю, такому сопляку, как ты, этого не понять. В круг ее хобби входили тяжелые байки, машины, курение и выпивка. Судя по всему, раньше она была хулиганкой — или «гяру», как говорят. Даже в 33 года она не до конца из этого выросла. Наверное, поэтому костюм горничной смотрелся на ней так неуместно. Это всегда привлекало мое внимание. — Прости. Нужно быстро перекурить… Я не смогу вести машину еще два часа без никотина. Не дожидаясь моего ответа, тетя закурила сигарету. Что ж, теперь, когда у меня появилось немного времени… пришло время сделать то, что я планировал со вчерашнего дня. — Эм, можно одолжить твой телефон? — Конечно, но… зачем? Она достала телефон из ложбинки между грудей и бросила его мне. — Если подумать, у тебя же нет телефона, верно? Тебе стоит его завести. Что ты будешь делать, когда понадобится с кем-то связаться? — …Да, пожалуй. До сих пор я не чувствовал в нем необходимости… но если я хочу оставаться на связи с Шихо, может, пришло время его купить. Размышляя об этом, я управлял странно теплым устройством. Я открыл историю вызовов и, увидев имя «Анеки», тихо вздохнул. Чтобы дать себе немного пространства, я ответил на ее вопрос. — …Я собираюсь позвонить маме. — Звонишь моей сестре? Не советовала бы. — Есть кое-что, что я должен сказать ей лично. — Это насчет помолвки? Ты выглядел довольно подавленным из-за этого. — Да. Я просто… не могу это принять. Она, должно быть, догадалась об этом. Выпустив дым, она криво усмехнулась. — Делай что хочешь. Если станет слишком тяжело и захочется поплакать, я позволю тебе уткнуться лицом в свои большие сиськи, чтобы утешить. — …Вообще-то, не думаю, что мне важен размер. — Что?! Неужели в мире есть такие парни… Не нужно так удивляться. Но… я был на самом деле благодарен за ее нелепый комментарий. Это помогло немного снять напряжение. — Ладно, я звоню. Дрожащими руками я открыл телефон и нажал кнопку вызова. …Если честно, я очень не хотел этого делать. Но увидев, в каком состоянии Юдзуки… я понял, что я единственный, кто может что-то предпринять. Она была слишком покорной, слишком отстраненной — ее было не изменить. Если я хотел отменить помолвку, был только один путь: убедить маму. Даже если это страшно. Даже если это больно. Даже если это кажется невыполнимым — я должен это сделать. Я больше не тот беспомощный ребенок, каким был раньше. Накаяма Котаро вырос. Во время школьной поездки я противостоял Рюзаки. Во время культурного фестиваля я дал отпор Мэри-сан. Я больше не просто какой-то «второстепенный персонаж». Тот Накаяма Котаро, которым я являюсь сейчас… может преодолеть даже старые травмы. — Тебе что-то нужно? Через несколько гудков она подняла трубку — как и раньше, даже не удосужившись поздороваться, словно даже секунда светской беседы была пустой тратой времени. Ее голос был таким же безэмоциональным и плоским, как всегда. От одного его звука мне захотелось оцепенеть, но я заставил себя заговорить. — …Это Котаро. Я звоню с телефона тётушки. — Не заставляй меня повторяться. Будь то Чисато или Котаро, мои слова остаются прежними. Для нее не имело значения, был ли человек на другом конце провода ее собственным сыном. — Имей в виду, что ты тратишь мое время. Ее холодные, резкие слова вонзились мне прямо в сердце. Ноги задрожали так сильно, что я подумал, что упаду прямо здесь. И дело было не в зимней стуже. Холод исходил от самой женщины, которая дала мне жизнь — вымораживая меня изнутри. — …Насчет помолвки… Проклятье. Я едва мог говорить. Дышать было трудно. Мой разум кричал: «Не говори больше ни слова». Он предупреждал меня — если я продолжу, я буду страдать так же, как раньше. Но я проигнорировал это, все равно выдавливая слова. — Я… я не хочу этого. Я четко заявил о своих чувствах. У меня не было сил объяснять. Я говорил это не потому, что хотел, чтобы она поняла. В этом не было логики. Только чистая эмоция. Я хотел показать ей, что я этого не хочу. Это казалось лучшим, что я мог сказать. Потому что… родители ведь не стали бы принуждать своих детей к тому, что те ненавидят, верно? По крайней мере, я в это верил. — И что с того? Не было ни малейшего колебания. Ни секунды паузы — она мгновенно раздавила мою волю. — Это не то решение, которое может быть изменено из-за твоих чувств. — Н-но! Принуждать ребенка к браку, которого он не хочет, это просто неправильно! — Меня тоже принудили. — Эта единственная фраза заморозила даже мое мужество. — Твой отец был тем, за кого я вышла замуж против своей воли. — …Тогда почему ты заставляешь меня проходить через то же самое? Если она знала, как это больно… Разве она не должна была захотеть избавить собственного ребенка от той же участи? Так думал я. Но она, похоже, не была согласна. — Потому что это единственный способ компенсировать убытки, которые я понесла, родив тебя. Убытки? Что, черт возьми, это значит? Не говори о ребенке так, будто он пассив в бухгалтерской книге… Но она не остановилась. — Другая сторона настроена с энтузиазмом. На данный момент твои чувства не имеют значения. Встреча с семьей Ходзё назначена в ближайшее время… Я не буду присутствовать из-за работы, но я поручила Чисато пойти вместо меня. Не делай ничего, что могло бы меня опозорить. И не разочаровывай меня больше. С этими словами она резко оборвала звонок. И перед лицом ее жестоких слов я… …Едва смог что-то возразить. «Какой рост», ха. Я действительно думал, что вырос достаточно, чтобы преодолеть свою травму. Я думал, что смогу проявить свою волю. Что смогу противостоять матери. Но я не изменился. Как и раньше… я сделал именно то, что она мне велела. Я ничего не могу сделать. Я только выполняю то, что мне говорят. Я просто марионетка без собственной воли. Я совсем не вырос. В самой своей сути ничего не изменилось. Другими словами… Накаяма Котаро все еще просто моб. ◆ — ………… По дороге домой после звонка матери моя тетя молча вела машину, пока я сидел рядом на пассажирском сиденье, слишком потрясенный, чтобы говорить. Это молчание… я был благодарен за него. Мне совсем не хотелось разговаривать. Глядя на проплывающие мимо пейзажи, слушая рев мотора, который казался громче обычного… мало-помалу я начал успокаиваться. Но как бы я ни старался, слова моей матери не выходили из головы. «Чтобы компенсировать убытки от твоего рождения». Я был потрясен этими словами больше, чем ожидал. Она действительно видит во мне обузу. Думаю… она перестала любить меня, потому что я ничего не могу сделать правильно. Моя некомпетентность — корень всего. Потому что я просто бесполезный персонаж массовки, мама никогда меня не любила. …Нет. Действительно ли это так? Теперь, когда я думаю об этом… когда я вообще начал определять себя как массовку? Прослеживая эти мысли, я понял… даже это может уходить корнями к моей матери. Верно. Все началось, когда я разочаровал ее… и перестал понимать, каким человеком я должен быть. Никчемная версия меня — кем я должен был быть? Я так и не нашел ответа и продолжал жить так. Потерявшись в цикле ненависти к себе и отрицания, не в силах разглядеть в себе хоть какую-то ценность… я наткнулся на эту идею, когда читал книгу. Фоновый персонаж. Тот, чье присутствие не имело значения. Персонаж настолько незначительный, что его никто даже не замечал. Я увидел в этом себя — и решил, что это и есть я. Это была моя «роль массовки». Как только я сделал этот ярлык своим, я наконец понял, что мне полагается делать. Сидеть тихо на заднем плане, как и подобает массовке. Не высказывать мнений, как и подобает массовке. Делать только то, что просят, как и подобает массовке. Жить скучной, бессмысленной жизнью, как и подобает массовке. Я убедил себя… и сдался во всем. «Я массовка, так что, конечно, я ничего не могу сделать». Я использовал это как оправдание, чтобы не пытаться. Безликий, безэмоциональный, выполняющий только то, что мне велели — как робот. Я думал, что проживу так остаток жизни. — Пока не встретил ее. «После всего этого… даже после того, как Шихо спасла тебя… ты все еще собираешься быть массовкой?» Этот голос отозвался в моей голове. Тот же голос, который я слышал во время культурного фестиваля, всплыл снова. «Заткнись. Помолчи. Не вылезай. Хочешь, чтобы я и на этот раз со всем разобрался?» Грубость в этом голосе не была похожа на меня, и я поморщился. Я тряхнул головой, пытаясь заглушить его — но он не уходил. «Если ты уже сдался, тогда позволь мне взять все на себя. Этот голос принадлежал мне — но не настоящему мне. Это был другой Накаяма Котаро. Ты притворяешься массовкой, а я играю злодея. Разницы-то особой нет, правда? Неудивительно, что Шихо не приняла мое признание. Тот, кто ей нравится — это настоящий Накаяма Котаро. Но бывают моменты, когда я веду себя как массовка — и, должно быть, именно поэтому она чувствует, что что-то не так, поэтому она колеблется и не дает нашим отношениям двигаться вперед». Если думать об этом так, все обретало смысл. Беспокойство Шихо — причина, по которой она сдерживается — вероятно, связано с тем, что я на самом деле чувствую внутри. — …Тц. Это злило меня. Я был жалок. Я ничего не мог сделать. Я сжал кулаки и стиснул зубы… но больше не мог сдерживаться. Слезы потекли сами собой. Черт возьми. Почему я не могу ничего, кроме как повиноваться своей матери? Хватит уже с этим дерьмом про массовку. Серьезно… я — Накаяма Котаро — какой же я безнадежный человек. «Я уже говорил это, но скажу еще раз… обвинение самого себя ничего не изменит. Ты просто пытаешься замаскировать одну боль другой. Я говорю тебе — хватит убегать». …Да. Я это знаю. Но я все еще не мог перестать ненавидеть себя. Это был единственный способ, который я знал, чтобы защитить себя, Накаяму Котаро. — Э-эй, не вздумай реветь… ты же парень, в конце концов. Даже тетя больше не могла притворяться, что не замечает. Она поспешно припарковала машину на обочине, расстегнула ремень безопасности и без предупреждения схватила меня за голову и прижала к своей груди. Она была мягкой и какой-то теплой. Но серьезно… что, черт возьми, она творит? — Это помогает, правда? Парни — простые существа, сделай так, и это обычно работает. Так мне подруга сказала… в общем, просто ухватись за сиську или типа того. — …Не самое подходящее время. Можешь не пытаться шутить прямо сейчас? — Я и не пыталась шутить. — А еще, от запаха сигарет меня тошнит. — Сбалансируй это сексуальностью груди. — Она не такая уж и сексуальная. — Чушь собачья! Размер F означает «фантастическая», понятно?! Разговор с тетей заставил меня почувствовать себя немного лучше. Правда… она всегда меня спасает. Всякий раз, когда мне приходилось иметь дело с матерью, тетя всегда была рядом. Все ее присутствие настолько комично, что, что бы ни случилось, это не позволяет ситуации стать слишком серьезной. Я знаю, что самобичевание ничему не поможет. «Если ты это знаешь, тогда перестань быть массовкой». Но даже тогда… я не мог заставить замолчать голос в своей голове. ---------- Либо ты, либо никто Время неумолимо шло вперед. Стрелки часов отсчитывали минуту за минутой. Конец ноября. Этот день наконец настал. — Акихабара-а-а! Как только мы вышли из поезда, Шихо радостно указала на вывеску перед нами. На ней красовалось: «Акихабара». Все верно — сегодня было то самое долгожданное свидание. — Я вела себя очень хорошо, представляешь? Буквально на прошлой неделе для моего любимого персонажа выпустили новый костюм, и искушение покрутить гачу было просто невыносимым! Но я сдержалась, вспоминая лицо Котаро-куна. Хей, хей, разве это не потрясающе? Я ведь была умницей, да? Думаю, будет честно, если ты меня похвалишь, Котаро-кун. Согласен? Шихо болтала больше обычного. Она всегда разговорчива рядом со мной, но сегодня была особенно оживлена. …Впрочем, возможно, не только сегодня. Всю неделю она была на подъеме, предвкушая это свидание. Благодаря этому она не заметила во мне ничего странного. У Шихо острый слух и она мастерски улавливает чужие эмоции. Из-за всей этой ситуации с мамой я боялся, что она что-то почувствует… но, к удивлению, она ничего не заподозрила. Это было облегчением. Я не хотел портить ей праздник. Поэтому на сегодня я решил забыть о матери и просто наслаждаться нашим временем. — Ты и правда молодец, Шихо. Я просто счастлив, что ты рядом. Спасибо, что родилась. — Муфу~♪ Ты заставляешь меня так сильно смущаться, когда говоришь такие вещи. Она буквально сияла. В какой-то момент она взяла меня за руку и начала раскачивать её взад-вперед прямо на ходу. Она шла быстрее обычного, и мне приходилось поспевать за ней, пока она тянула меня за собой. — Это действительно рай для фанатов аниме. Реклама просто космос! На светодиодных экранах вдоль стен станции мелькали промо популярных тайтлов, новой манги, ранобэ — чего там только не было. Такого не увидишь на других станциях. Она буквально подпрыгивала от восторга. — От одного только вида всего этого у меня мурашки по коже! — Ну, ты же обожаешь аниме. — Ага! Обожаю! О том, как сражаются с титанами и демонами, как перерождаются слизью или мечом в другом мире, или как девочки просто бездельничают в кафе… когда я смотрю такое, я чувствую себя счастливой. Дома она часто смотрела аниме. А так как я обычно смотрел вместе с ней, то и сам уже начал неплохо в этом разбираться. — И куда мы направимся в первую очередь? — В «Animate»! Еще рядом есть «Toranona» и «Melonbooks», так что всё под рукой! — Понял. Хочешь зайти куда-нибудь пообедать? — Конечно! Было одиннадцать утра. Мы еще не проголодались, так что решили немного побродить, а уже потом искать место для еды. Пока мы болтали и прогуливались по улице, мы заметили горничную, раздающую листовки. Я слышал слухи, но да — они действительно существовали. Горничная лучезарно улыбалась, общалась с прохожими и фотографировалась с туристами. — Ого! Смотри, смотри, Котаро-кун — настоящая горничная! Шихо тоже заметила её, и её голос подскочил от восторга. Возможно, поэтому горничная, только что закончившая фотосессию, обратила внимание на нас. — Здравствуйте~♪ — …З-здравствуйте, эм, добрый день! Ах, вот оно. Давно я этого не видел — Шихо, которая только что была на пике активности, внезапно стала тише воды, когда к ней обратились. Она была очень застенчивой. — О, вы японцы? Прошу прощения~ Но горничная, очевидно, привыкла к таким ситуациям. Даже столкнувшись с растерянной Шихо, она сохранила улыбку и подошла к нам. Это была высокая, красивая женщина… но хм. Что-то в её длинных черных волосах казалось неестественным. По сравнению с волосами Юдзуки, которые были примерно такой же длины, им не хватало того глубокого блеска… Словно они были искусственными? Это ощущение вызвало у меня странное, подозрительное чувство. — К-Котаро-кун, поговори с ней за меня! Ах… Шихо спряталась за мою спину, поэтому я шагнул вперед и ответил вместо неё. — Она может не выглядеть таковой, но она опасно близка к провалу по английскому. — Мог бы и не говорить этого! — Старшеклассники, да? Такие свеженькие и милые~ С этими словами горничная протянула нам листовку. — Если хотите, загляните к нам в кафе. Я буду работать там после обеда и обещаю принять вас по высшему разряду, идет? — …«Ваташи»? Она произнесла это с немного странной интонацией. Это ведь было «ваташи», верно? Но что-то в том, как она это сказала… звучало знакомо. Кроме того, теперь, когда я увидел её лицо вблизи, я не мог избавиться от чувства, что мы уже встречались. Это вызывало беспокойство. — Я-я-я пойду! Я х-х-хочу пойти! — Спасибо~ Кстати, как мне вас называть? Хозяин? Госпожа? Принцесса? «Старшая сестренка» тоже подойдет — что предпочтете? — Э-э?! Я-я-я не могу решить… Классическое «Хозяин» заманчиво… но в «Принцессе» тоже есть свой шарм… С другой стороны, «Старшая сестренка» — это эксклюзив для Азу-нян, так что, может, «Хозяин» всё-таки лучше. Ух, я не могу выбрать! — Ты девушка, так что я рекомендую «Миледи». Это создает вайб богатой девочки, которой прислуживает горничная. Довольно мило, правда? — Тогда пусть будет «Миледи»! Шихо, в отличие от меня, не заметила ничего странного. Она продолжала кивать и мечтательно улыбаться горничной. — Хорошо. А как насчет тебя? Теперь горничная повернулась ко мне. Её глаза были сапфирово-синими. Я уже видел этот цвет где-то раньше… но где? Черт. В голову ничего не приходило. — Эм… мне подойдет обычное обращение. — Тогда я буду звать тебя «Хозяин», ладно? Бай-бай~ Буду ждать вас в кафе! И вот так разговор закончился. Она засунула оставшиеся листовки в карман и ушла. Погодите, она что, не собирается раздавать остальные? Разве она не должна? Она была… какой-то странной. — Котаро-кун, я решила, что хочу на обед… ту горничную! — Горничных нельзя есть. — Как думаешь, она сотворит заклинание «моэ-моэ кюн-кюн»♪? Не могу дождаться! Шихо всё еще кипела от восторга, ни капли не подозревая о странностях горничной. …Может, я просто накручиваю себя. В последнее время столько всего произошло — вероятно, я просто стал параноиком. ◆ Специализированные магазины вроде «Animate» были узкими, высокими и битком набитыми товарами. И людьми тоже. Там всегда было тесновато. Лестничные пролеты едва позволяли разойтись двоим, поэтому мы с Шихо в основном ходили по залам гуськом. — Котаро-кун, это же додзинси! Я никогда раньше их не видела… А! Похоже, они в подвале! — В подвале? Стой — эй! — Уня-а?! К-Котаро-кун, тебе на этот этаж еще слишком рано! — Я знаю, так что давай быстрее возвращайся! Случился небольшой инцидент, когда Шихо чуть не забрела в секцию 18+ по ошибке… но если не считать этого, наше свидание проходило великолепно. Мы так увлеклись осмотром, что не успели оглянуться, как время перевалило за два часа дня. — Если подумать, я умираю с голоду. — Да, давай пойдем в то мейд-кафе сейчас. — Я так взволнована! Интересно, нарисуют ли они что-нибудь на моем омлете кетчупом…! Мы пропустили обеденный час пик, но, возможно, это было к лучшему — меньше народу, больше уюта. Мы последовали карте с листовки и чуть в стороне от главной улицы нашли нашу цель. — Котаро-кун, я всё гадала с тех пор, как увидела листовку… как читается это название? — «冥土可不依 (Meido Kafui)»… скорее всего, читается просто как «Мейд-кафе». Оно располагалось в подвале здания, которое больше походило на офисный комплекс. На всех остальных этажах висели таблички серьезных компаний, но одна светящаяся розовая вывеска явно выбивалась из общего ряда. Она смотрелась здесь чужеродно. Название тоже было странноватым… для мейд-кафе у него был какой-то агрессивный вайб. Может, это… одно из тех сомнительных мест, которые только притворяются мейд-кафе? Если почую неладное, мы сразу уходим. С этой мыслью мы начали спускаться по лестнице в подвал. Я проверил, идет ли Шихо за мной, и открыл дверь — и в тот же миг передо мной выскочила горничная. — С возвращением, Хозя-… мя?! Широкая улыбка на лице горничной сменилась широко распахнутыми глазами в ту же секунду, как она увидела меня. А я чуть не рухнул на месте, когда увидел её. — П-погоди… Тётушка?! Все верно. Перед мной стояла Итидзё Чисато — тридцать три года, верность табаку и алкоголю. С грудью, непропорционально большой для её миниатюрного тела. Её черные волосы и глаза придавали ей элегантный вид… и всё же, моя хулиганистая тётя, которая обычно никогда не улыбается, застыла с самой приторной «клиентоориентированной» улыбкой, какую только можно представить. — …………Вы обознались. Я просто горничная Чири-чири~ — Ни за что. Я бы никогда не спутал человека, который менял мне подгузники. — Я-я не настолько старая, ясно~? — Тридцать три. — Не смей называть мой возраст вслух, мелкий засранец! И вот так она сорвала с себя кошачью маску, в которой была. — К-к-как, черт возьми, ты меня раскусил?! Редко можно было увидеть мою тётю такой растерянной. Впрочем, я и сам не был спокоен. Я имею в виду, она всегда вела себя как крутая хулиганка… а теперь я узнаю, что она подрабатывает в мейд-кафе? Это было выше моего понимания. Я бы хотел возмутиться так же, как она, но… — Ик! Г-горничная взбесилась! Позади меня Шихо выглядела еще более напуганной, чем я, что, как ни странно, помогло мне сохранить самообладание. — Всё в порядке, Шихо. Это моя тётя. — Т-тётя?! Да ладно… она выглядит моложе меня… Услышав мой голос, Шихо робко выглянула из-за плеча. В этот момент тётя, кажется, наконец заметила её. — Я не его тётя — я его старшая сестрица… Погоди, стоп, ты что, пришел сюда с девушкой? Она снова удивилась — хотя на этот раз по совершенно другой причине — и уставилась на нас с открытым ртом. — Не могу поверить… этот мелкий сопляк Котаро действительно привел с собой девчонку. — К-Котаро-кун очень красивый, так что он вполне мог бы привести с собой целый гарем девушек! Как обычно, тётя молола языком без умолку. Но Шихо, видимо, не в силах это игнорировать, набралась смелости и выпалила в ответ. Хотя… это была не самая удачная попытка защитить меня. — Котаро, только не говори мне, что ты из тех, кто гуляет направо и налево? Эта малышка серьезно милая — что, она твоя любовница? Как мелко. Если ты настоящий мужчина, выбери одну девушку и люби её до смерти. — Всё совсем не так! Боже… Шихо, не волнуйся. У моей тёти грязный язык, но внутри она хороший человек. Она часто говорит то, чего не имеет в виду. На самом деле она очень заботится обо мне и балует как ребенка. В общем, она классическая цундере. — Цундере? Понимаю… горничная-цундере, вот оно что! — Я не цундере! Черт, из всех людей на свете я меньше всего хотела, чтобы ты видел меня за работой… Кто, черт возьми, притащил вас сюда?! Тётя обхватила голову руками и застонала от досады. Я уже начал подумывать, не стоит ли нам просто уйти… когда высокая горничная, которая первой дала нам листовку, наконец появилась. — О, вы мои клиенты! Спасибо, что пришли~ — Аримэ! Я же велела тебе не затаскивать сюда моего племянника! И я говорила: не раздавать листовки на главной дороге! Это место должно быть тихим, уединенным уголком исцеления, где люди могут… — Да-да, отчитаешь меня позже~ А пока — с возвращением, Хозяин. Она полностью проигнорировала гневную тираду моей тёти и грациозно поклонилась нам. Полагаю, её звали Аримэ. — Погодите, родственник менеджера? Я и понятия не имела~ Ну да ладно. А пока, почему бы вам двоим не присесть? Давайте поболтаем за стойкой. Даже для горничной она была очень дружелюбной. Вид Аримэ, кажется, помог Шихо наконец вспомнить, где мы находимся. — Миледи, прошу сюда? — Д-да! Я иду~! Её лицо озарилось улыбкой, и она радостно последовала за Аримэ. Тётя слегка шлепнула меня пониже спины, пока я провожал их взглядом. — Ой. — Тц. Ладно, шила в мешке не утаишь. Раз уж пришли, садитесь. Я угощаю. …У неё всегда был поганый язык, но на деле она была мягкосердечной. Я тихо хмыкнул и занял место, на которое она указала. Немного освоившись, я осмотрел кафе. Это была стильная, современная чайная… и всё же, это было мейд-кафе, которым управляла моя тётя. — Миледи, ваша кола. — Ва-а. Сп-спасибо, спасибо! — Не за что~ А теперь позвольте мне сотворить небольшое заклинание, чтобы она стала еще вкуснее~ Кроме меня и Шихо, в кафе сейчас не было других посетителей. Возможно, поэтому Аримэ уделяла всё свое внимание Шихо. — Оишику нарэ~ оишику нарэ~ моэ моэ кюн♪ Вот так! — Нгух, нгх… кха! — О боже~ Миледи, я правда не рекомендую пить колу залпом~ — П-простите… — Но ты милашка, так что я прощаю♪ — П-правда? Большое вам спасибо! …Она ведь горничная, верно? А Шихо — госпожа? Динамика казалась полностью перевернутой, но Шихо явно было весело, так что не важно. Раз уж она была полностью поглощена этим опытом, я снова повернулся к тёте. — Мне всегда было интересно, чем ты занимаешься на самом деле. Теперь я чувствую облегчение. Честно говоря, я думал, ты можешь быть боссом какой-нибудь банды хулиганов или типа того. — Я больше не живу той жизнью гяру. Я завязала с этим еще в молодости… Теперь я просто менеджер обычного мейд-кафе. — Обычного? Ну да, конечно. Но теперь я хотя бы понимаю, почему на тебе был костюм горничной. И теперь я также понял, почему она всегда таскала столько алкоголя и газировки во время походов за продуктами. Она делала запасы для кафе. — Тебе… нравятся горничные? Это казалось странным. Она вся такая про алкоголь, сигареты, машины, байки — довольно грубые хобби. «Горничная» в этот ряд просто не вписывалась. Хотя, с одной стороны, это был милый контраст. С другой — это просто не вязалось с её образом. — …«Нравятся» — не совсем подходящее слово. Я бы сказала… восхищение? Нет, это больше похоже на «уважение», я думаю. Очевидно, её чувства к горничным выходили за рамки простого хобби. Она выглядела серьезнее обычного, когда начала объяснять, почему это для неё так важно. — Я ведь говорила тебе раньше, что наша семья была богатой? — Да, когда ты была ребенком, верно? — «Старшая сестрица», будь добр… Когда я была в начальной школе, у нас еще были деньги. Была женщина, которая работала в нашем доме — Курумисава-сан. Она была, по сути, горничной. …Это было новостью для меня. Если она была ребенком тогда, значит, прошло уже больше двадцати лет. — Я любила её. Она заботилась обо мне и моей сестре, потому что наши родители были вечно заняты работой. Она играла с нами, учила нас вещам… — Так вот почему ты открыла мейд-кафе? — Да, в общем-то… Я не видела её с тех пор, как родители спустили все деньги и им пришлось её уволить. И сразу после этого я на несколько лет слетела с катушек. Но в итоге я открыла это кафе, потому что хотела быть похожей на неё. Понимаю. Значит, это не просто восхищение — она гналась за образом человека, которого глубоко уважала. — Мейд-кафе — это, технически, не работа горничной, конечно. Но даже самого вайба достаточно. Я хотела стать тем, кто может поддерживать других… как она. Её лицо смягчилось, когда она вспоминала прошлое. Она явно очень дорожила той женщиной. Это было видно по её глазам. — Ты её когда-нибудь видела снова? — Слышала слух, что она заправляет какой-то школой или чем-то в этом роде… но точно не знаю. В любом случае, Курумисава-сан — одно из моих главных вдохновений. Одно из двух. — Двух? Тогда второе это… Как раз в тот момент, когда я собирался спросить, Аримэ вышла из кухни с недоеденным омурайсом и поставила его перед Шихо. — Заказ готов — омурайс подойдет? …Э-э, нет. Это определенно не подойдет. Что это за кафе, которое подает объедки? Я посмотрел на тётю, надеясь, что она вмешается, но она только вздохнула и заговорила так, будто это было обычным делом. — Аримэ. Сколько раз я должна повторять, чтобы ты не предлагала клиенту всего один вариант? Да не в этом проблема! Пожалуйста, прокомментируй тот факт, что его уже кто-то ел! — Я возьму омурайс! Шихо, пожалуйста, не соглашайся на это так радостно. — Заказ принят! Это тот замороженный омурайс, который я собиралась съесть раньше~ — Аримэ. Не говори им, что он замороженный. Мы берем за это 1200 иен. — Да это же почти даром! Я имею в виду, недоеденный омлет от горничной должен стоить минимум десять тысяч иен! — Остынь, малявка. Никто не будет платить столько за омлет, себестоимость которого пара сотен иен. — Что мне написать сверху? Моя рекомендация — «мапо тофу». — Какая цепочка мыслей привела тебя к этому? — Тогда давайте так и напишем! — …Котаро, ты уверен, что с этой девочкой всё в порядке? Честно говоря, меня больше беспокоило, всё ли в порядке с этим кафе. Шихо была явно ошеломлена своим первым опытом в мейд-кафе, а безалаберное обслуживание Аримэ в паре с безразличием моей тёти создавало совершенно сюрреалистичную картину. — Котаро, хочешь тоже омурайс? Всего пять минут в микроволновке. — …Ладно, сойдет. — Принято. Аримэ, омурайс для Котаро. Можешь не париться с оформлением. — Оке-е-ей, тогда я вынесу жареный рис~ — Жареный рис пойдет. Он всё равно весь замороженный — разницы никакой. К слову, в меню он значится как «Домашний рис Могю-Могю от горничной» за полторы тысячи иен. — Разве это не грабеж? — Такова суть мейд-кафе. …Говорить так — значит оскорблять другие мейд-кафе. Тем не менее, трудно спорить, когда всё это можно списать на завышенную стоимость обслуживания. — …Котаро-кун, ты что, мне изменяешь? И теперь всё обещало стать еще сложнее. Шихо, которая только что счастливо уплетала свой омурайс, внезапно надулась. — А? Как ты вообще пришла к такому выводу из этого разговора? — Не разговаривай с горничной! — Это не горничная, это моя тётя. Ей тридцать три. — Возраст тут ни при чем, щенок! Хочешь, чтобы я тебе всыпала?! — …Му-у. Ну и каша. Я правда хотел, чтобы это свидание стало приятным воспоминанием… Что мне делать? Пока я ломал над этим голову, тётя неожиданно подкинула мне спасательный круг. — Эй, малявка. Почему бы тебе самой не попробовать стать горничной? — …А? Шихо моргнула, застигнутая врасплох случайным предложением. Но тётя не дала ей времени на возражения — она спрыгнула со своего табурета и схватила Шихо за руку. — П-погодите, я, эм…! — Кончай ныть. Если тебя бесит, когда Котаро говорит с другими девчонками, тогда сама стань горничной и присматривай за ним. — О-о-о, в этом есть смысл! Болтая в таком духе, они вдвоем скрылись в подсобке магазина. Оставив меня одного в зале. …Что только что произошло? Я не понимал, что творится, но всё равно ждал. Я думал, что жареный рис скоро вынесут, но даже он так и не появился. Прошло целых десять минут моего одинокого ожидания. Значит, Шихо сейчас станет горничной, да? Я попытался это представить. Она будет одета примерно как Аримэ… и да, наверняка будет выглядеть мило. Но нельзя сказать, что я фанатею от костюмов горничных. Если уж на то пошло, униформа горничной у меня так сильно ассоциируется с тётей, что её трудно воспринимать в романтическом ключе. Поэтому, даже если Шихо наденет её, я не думал, что это вызовет во мне какой-то трепет. Не будет ли это грубо по отношению к ней…? Я начал беспокоиться. — П-простите за ожидание… Х-хозяин~! Из-за стойки, через кухонную дверь, вышла сереброволосая горничная. — …… Она несла поднос с жареным рисом — и я оцепенел в ту же секунду, как увидел её. Мило. Просто невероятно мило. П-почему здесь стало так жарко? Мне кажется, я сейчас сгорю. Я видел костюмы горничных кучу раз, так почему же…? Шихо в образе горничной была ослепительна — настолько, что я не мог смотреть на неё прямо. — Эм… к-как я выгляжу? Думаешь, мне идет? Она поставила рис передо мной, а затем нервно оглядела свой наряд. Это была такая же классическая горничная в западном стиле, как у Аримэ. Типичный, каноничный образ. — Котаро-кун… ты считаешь меня милой? Шихо покрутилась на месте, демонстрируя форму. Её юбка взметнулась, и на миг показались её бледные бедра. Я немедленно отвел взгляд. Я не могу на это смотреть…! — ……?! Котаро-кун, у тебя лицо совсем красное. Ты в порядке? Значит, я действительно покраснел. Несмотря на ноябрь и разгар зимы, моему телу было невыносимо жарко. И виной всему была Шихо. — Я в порядке… просто не подходи так близко. — А? Почему? Погоди — неужели мне не идет? Тебе не нравится, как я выгляжу? Т-только не говори, что ты меня теперь ненавидишь… я этого не вынесу! — Нет, дело не в этом! Я просто… Если она подойдет еще ближе, я чувствовал, что просто вспыхну. Но Шихо, вероятно, подумала, что я её отвергаю, поэтому я быстро попытался оправдаться. — Ты слишком милая… я не могу нормально на тебя смотреть. Слова, которые мне удалось выдавить, звучали довольно глупо. Я был слишком сбит с толку, чтобы сделать нормальный комплимент. Она не была просто «милой» в привычном смысле — Шихо в этом наряде выглядела просто сногсшибательно. — Э? П-правда…? Ты серьезно? — Да… ты очень милая. Я сказал ей это от чистого сердца. В ту же секунду настроение Шихо взлетело до небес, и она застенчиво улыбнулась. — Хе-хе-хе~ Прикрыв рот подносом, она застенчиво хихикнула. Даже по одним глазам было видно, что она сияет. — Если ты будешь говорить такие вещи, я не захочу уходить. Я подойду еще ближе. — Я же говорю, что этого нельзя делать. Тётя смотрит…! Я чувствовал её взгляд на нас всё это время с другого конца комнаты. Но Шихо было всё равно. — Тогда я сотворю вкусное заклинание над твоим жареным рисом. — Это как-то неловко… А если я откажусь? — Тогда я просто сделаю вид, что не слышала. Растерянный и красный Котаро-кун? Такое редко встретишь — я не собираюсь упускать шанс~ Несмотря на то что она горничная, она не желает слушать просьбы клиента. Невинно улыбаясь, она исполнила заклинание над тарелкой. — Оишику нарэ~ Оишику нарэ~ Моэ моэ кюн~♪ Вот так! — …Приятного аппетита. Я взял ложку и съел немного риса, теперь уже приправленного её магией. Это был просто разогретый замороженный рис, который уже успел подостыть… и всё же, мои вкусовые рецепторы — или, может, всё моё тело — сбоили. На вкус это было невероятно. Раньше я не понимал слов Шихо, но теперь до меня дошло. Если бы она попросила 10 000 иен за это, я бы, наверное, заплатил с улыбкой. ◆ И всё же, взгляд моей тёти сверлил меня всё это время. Я приготовился к подколам насчет Шихо, но… — Эй, малец… не хочешь здесь поработать? Ты бы мигом стала звездой этого кафе. Она смотрела не на меня — её интерес был явно прикован к Шихо. — Э-э, Менеджер~ А как же я~? — Ты тоже впечатляешь. Взлететь на вершину всего за неделю — это чертовски круто… но эта малышка на совсем другом уровне. — А ты умеешь рубить правду-матку, да. Аримэ рассмеялась, потягивая свой сок. Сидя у стойки, закинув ногу на ногу, она выглядела как опытный сотрудник — но, судя по всему, она была новичком. — Ну, у нас и так тут горничных раз-два и обчелся~ — Я нанимаю только тех, кто мне лично нравится. У нас маленькая, но элитная команда… но этот ребенок? Она в собственной лиге. Она могла бы править миром. — Н-но, я… эм… — Не парься о деталях. Если ты мне нравишься, это всё, что имеет значение. Мне плевать на твое прошлое. Черт, я даже не знаю, где живет Аримэ и сколько ей лет — но она всё равно здесь работает. — Тебе не стоит в этом признаваться, не думаешь? — Если будут проблемы, я возьму на себя всю ответственность. Звучит круто, но, скорее всего, ей просто лень заморачиваться. Моя тётя всегда была пофигисткой. Поэтому было таким сюрпризом узнать, что она заправляет кафе. — В тебе есть этот шарм, заставляющий мужчин влюбляться. Только посмотри на Котаро — он весь красный и паникует. Это ненормально. Что она вообще обо мне думает? Впрочем, не важно. Шихо действительно была очаровательна. Но я не думал, что она создана для работы горничной. Она не очень хороша в общении с незнакомцами, да и сама идея её, похоже, не особо воодушевляла. — Я… эм… личная горничная только для Котаро-куна. Шихо вежливо поклонилась и отклонила предложение. Для человека, который обычно так робок, она высказала свои чувства на удивление четко. Увидев это, тетя, кажется, поняла, насколько она серьезна. — Хм… ты упрямее, чем я думала. Погоди — ты что, серьезно влюблена в Котаро? У тебя странный вкус. — Я не просто какая-то чудачка. Котаро-кун — чудесный человек… Он тот, кого я люблю больше всего во всем мире. Ни за что на свете я бы не захотела быть горничной для кого-то другого! — О? Какая сильная решимость… Неплохо. Против такого решительного отказа даже у моей тёти не нашлось аргументов. Она криво усмехнулась и взъерошила волосы Шихо, словно вознаграждая её за этот яростный взгляд. — Котаро, тебе досталась чертовски крутая девчонка. — Да. Я правда считаю, что Шихо потрясающая. Видя, как её хвалят, я тоже почувствовал радость. Я улыбнулся и уже собирался добавить еще пару слов о том, какая она замечательная — но тут заметил, что лицо тёти не посветлело. — Но тебя действительно устраивает такое положение дел? Ты не из тех, кто играет в любовь. Тётя ясно видела, насколько мы с Шихо сблизились. И именно поэтому она должна была спросить. Она говорила, конечно же, о помолвке. — …О каком положении дел вы говорите? Шихо наклонила голову в замешательстве. Увидев это, тетя мгновенно всё поняла. — Ой. Только не говори мне, Котаро… ты до сих пор ей не сказал? — …Нет. Я кивнул, и её глаза гневно сузились. — Ты должен ей сказать. Я же вижу — этот ребенок тебе действительно дорог, так? Тогда будь честен. Её суровые слова болезненно сжали мою грудь. Я думал, что молчание — лучший выход. Но для моей тёти это выглядело просто как нечестность. — Ч-что такое? Что происходит? Шихо явно что-то почувствовала и начала волноваться. На этом этапе я больше не мог это скрывать. Оставаться безучастным было бы неправильно. — ………… Но я всё еще не мог заставить себя произнести это — а тётя не собиралась давать мне спуску. — У Котаро есть невеста. В этот миг время остановилось. — …А? Шихо уставилась в пустоту. Казалось, она не поняла, что только что было сказано. Сначала она посмотрела на тётю, потом на меня. Её глаза спрашивали: «Это ведь шутка, правда?» Но это не было шуткой. И я не мог этого отрицать. Я всегда знал… что однажды мне придется ей рассказать. И всё же я надеялся, что если вся эта затея развалится сама собой до того, как я что-то скажу, Шихо никогда об этом не узнает и ей не будет больно. Вот почему я не хотел, чтобы она знала. Но, может быть… может быть, это был неправильный выбор. — Котаро-кун… это правда? — …Да. Всё… немного сложно… Я попытался объяснить. Рассказать ей, как всё это произошло — почему всё не так, как кажется. Но мне не дали шанса. — Нет. Шихо покачала головой. — Нет… я не приму этого! Крупные слезы покатились по её щекам. — Я не хочу, чтобы ты женился на ком-то другом — я это ненавижу! Она закатила истерику. Плакала, как ребенок, который не знает, как выразить свою боль словами. — Не-е-ет… Это не были просто тихие слезы — она рыдала. Слезы Шихо лились водопадом, стекая по лицу густыми струями. — Ух… я не хочу жизни без Котаро-куна! Я не вынесу мысли о том, что ты меня не любишь! Будь моим и только моим! Люби только меня! Оставайся моим милым, драгоценным Котаро-куном…! [[image:/storage/reader-images/8be515e1153adc957efc65e884f050cec2398f4d.png]] Она вцепилась в меня, рыдая. — Я никогда тебя не отпущу. Эта непоколебимая решимость ощущалась физически — даже через то, как сильно она сжимала мою одежду. — Если Котаро-кун в итоге женится на ком-то другом, я просто убью его и умру вместе с ним! Так ты навеки останешься моим… и я буду единственным человеком, которого ты когда-либо любил в своей жизни…! Охваченная эмоциями, «Яндере Шихо-чан» выглянула наружу лишь на мгновение. Это было редкое зрелище — она почти никогда не давала о себе знать. Но это лишь доказывало, насколько сильно она на самом деле дорожила мной. — Если это не Котаро-кун, то всё бессмысленно. Прижимаясь ко мне, вжимаясь в мою грудь и содрогаясь от пропитанных слезами всхлипов, Шихо выкрикнула: — Мне никто не нужен, кроме тебя. Услышав эти слова, увидев её слезы… внезапно до меня дошло. Какого черта я творю? Я ведь обещал себе, что больше никогда не позволю ей плакать. Я говорил, что хочу, чтобы она всегда улыбалась. Разве не это я решил? И всё же она снова здесь, плачет… ей снова больно. Разве это нормально? Должен ли я позволить себе измениться…? В моей голове раздался голос. Это была та версия меня, которая всегда играла роль злодея. «Если ты ничего не можешь сделать, тогда передай всё мне. Я сделаю Шихо счастливой. Подвинься, фоновый персонаж. Не заставляй её больше плакать». Он пытался поглотить меня. Пытался взять под контроль меня — Накаяму Котаро — и стать кем-то другим. И я чувствовал это. Если я поддамся, дела, вероятно, пойдут более гладко. У той версии меня была хватка, он не боялся быть ненавидимым и обладал силой защитить кого-то, даже если для этого придется причинить боль другим. Но… Шихо полюбила не тебя. Поэтому… Заткнись. Я ответил голосу твердо. Это говорил не злодей. И не массовка. Это был настоящий Накаяма Котаро — я, такой, какой я есть. Ты, кто умеет защищать, только причиняя боль, — не лезь не в свое дело. Я не могу быть плохим парнем. Такая агрессия мне не идет. Ты, кто умеет защищать, только страдая сам, — с тобой тоже покончено. Мне больше не нужен образ массовки. Меня тошнит от того, что я прячусь за самоотрицанием. Пора перестать притворяться второстепенным персонажем. Потому что для Шихо я — главный герой. — …Прости, Шихо. Правда в том, что я действительно обручен с Юдзуки. Я осторожно обнял Шихо, пока она рыдала. — Нет! Я люблю Котаро-куна! — Я знаю… и я тоже люблю тебя, Шихо. — Тогда почему?! — …Моя мама устроила это сама, по своей воле. При этих словах всхлипы Шихо немного утихли, будто гора свалилась с плеч. — Значит… ты меня не ненавидишь? — Конечно, нет. Ты единственный человек, которого я когда-либо любил в своей жизни. Не только сейчас — навсегда. Никогда не будет никого другого, кого я смог бы полюбить так сильно. Вот насколько глубоко я — Накаяма Котаро — люблю Шихо. И это не какая-то роль или игра. Это мое настоящее, искреннее чувство. — Ты единственная девушка, от которой мое сердце замирает, стоит тебе только надеть костюм горничной. Я никогда не понимал, что значит влюбиться. Я не мог полюбить даже самого себя, поэтому любовь к кому-то другому всегда казалась невозможной. Но теперь я всё понял. Это Шихо. Та, кого я люблю — Шихо. Когда я с ней, на душе становится тепло. Один взгляд, одна улыбка — и сердце пускается вскачь. Это и есть любовь. Вот что значит по-настоящему любить кого-то. — Я положу конец этой помолвке как положено. Так что не волнуйся. Я нежно погладил её по голове, произнося эти слова. Но слезы не прекращались. — Ух… обещай мне. Поклянись, что ты действительно всё прекратишь. Что бы ни случилось, хорошо? Она всё еще не могла улыбнуться. И, вероятно, не смогла бы — пока с помолвкой не будет покончено окончательно. И я не мог этого так оставить. Мысль о том, что я не увижу её улыбку, была невыносимой. — Скоро Рождество. — …Д-да. И что? — В этот день… я скажу тебе о своих настоящих чувствах. …Я и представить не мог, что до этого дойдет. — Погоди, ты хочешь сказать… это то, что ты планируешь? — Да. Я улажу дела с помолвкой до этого времени. Мои отношения с матерью не назовешь хорошими, но… я что-нибудь придумаю. Так что, Шихо, ты тоже будь готова. — Постой… че-че-чего-о-о?! Даже я сам не мог в это поверить — я действительно анонсировал признание? Шихо тоже поняла, что я имел в виду. Она выглядела потрясенной, но счастливой, хотя слезы всё еще продолжали литься. Казалось, она уже не знала, что ей чувствовать. Но я и сам не мог остановиться. Оказывается, Накаяма Котаро может быть довольно смелым, когда это действительно важно. И это хорошо. В конце концов, я не какой-то там побочный персонаж. Если бы я действительно им был, я бы просто стоял здесь сейчас, беспомощный. Но это не так. Я — это я. В том, чтобы быть Накаямой Котаро, есть смысл. И я думаю, теперь я наконец это понимаю… ---------- Враги вчера, друзья сегодня Шихо плакала так сильно, что о продолжении свидания не могло быть и речи. Я извинялся перед ней снова и снова, и к тому времени, когда она наконец успокоилась, солнце уже садилось... Когда мы собрались ехать домой на поезде, моя тетя предложила подбросить нас на машине. — До завтра, Шихо. — ...Да. Пока-пока. Она всё еще выглядела подавленной. Она помахала мне на прощание, но даже этот жест казался слабым и безжизненным. Вероятно, она немного успокоилась после того, как я пообещал признаться ей на Рождество, но я так и не увидел на её лице ни единой улыбки. Это лишь доказывало, насколько глубоко она ко мне привязана. От мыслей о ней сердце болезненно сжималось… и я начал злиться на собственную бесполезность. Но я не собирался больше сидеть сложа руки и винить себя. У меня не было времени на хандру. Я уже всё решил — возможно, поэтому даже тетя заметила, что во мне что-то изменилось. — Никогда не видела тебя таким эмоциональным. Она не смотрела на меня, пока говорила — всё её внимание было сосредоточено на дороге. Но она действительно наблюдала за мной всё это время. — Ты всегда такой спокойный, логичный и отстраненный. Рассуждаешь так, будто ты выше всего этого. Честно говоря, ты никогда не казался мне ребенком… определенно, сын своей матери. …В конце концов, я действительно её сын. Похоже, во мне есть черты, которые напоминают тете мою мать. — Вот почему я так удивилась, увидев твои слезы. Никогда не думала, что ты на это способен. В детстве с тобой никогда не было проблем… что, честно говоря, заставляло меня волноваться еще больше. Это правда — я почти не помню, чтобы когда-нибудь плакал. Даже когда я был совсем маленьким… думаю, я сдерживал слезы из-за беспокойства о маме. — Но теперь я понимаю, почему ты заплакал. Это из-за той девчонки, да… какое облегчение. Ты не такой, как твоя мать. Если ты можешь плакать ради кого-то, если можешь злиться за кого-то, этого более чем достаточно. Выражение её лица не менялось на протяжении всего разговора. Но её голос — совсем чуть-чуть — казался мягче, чем обычно. Теперь, когда я думаю об этом, она сегодня не курила. Обычно она избегает курения при женщинах, но даже после того, как Шихо ушла, она не потянулась за сигаретой… может, она и правда не так уж нервничала. — Тц. Я никогда не любила детей… но наблюдать за тобой — это сбивает меня с толку. Ты был таким крошечным сорванцом, а теперь посмотри на себя. Совсем взрослый. — ...Прости, что был обузой, тётушка. Пока мои родители-трудоголики были заняты, именно тетя присматривала за мной и Азусой. Благодаря ей мы смогли жить нормальной жизнью. Я хотел сказать ей, как я благодарен — но она перебила меня прежде, чем я успел. — Тебе не за что извиняться. Мы семья… Разве я не говорила? Опирайся на меня сколько хочешь. ── Это были те же слова, что я когда-то сказал Азусе. Правда в том, что я позаимствовал их у тети. — Я всегда тебя поддержу. Так что просто живи так, как хочешь. Это были такие сильные, утешительные слова. Что бы ни случилось, тетя будет на моей стороне. Само знание этого давало мне мужество идти дальше. — Если мама в итоге откажется от меня… ты меня приютишь? Я собирался пойти против собственной матери. Встретиться лицом к лицу с травмами прошлого. Если моя холодная, прагматичная мать решит, что я больше не приношу пользы… она вполне может бросить меня, несмотря на то, что я её ребенок. Вот насколько ледяной она могла быть. — В таком случае я дам тебе работу с проживанием в мейд-кафе. Я как раз подумывала нанять милого мальчика-травести. Уж я позабочусь, чтобы ты отработал свой хлеб. Тетя пообещала, что защитит меня. И, как всегда, она не использовала слов, которые заставили бы меня чувствовать себя должником. Её тон был грубым, но доброта всегда оставалась искренней. — Если можно… я бы предпочел работать на кухне или где-нибудь за кулисами. — Ну уж нет. С макияжем ты будешь выглядеть вполне пристойно. Ты всё-таки мой племянник. Она любила меня, и это было для неё самым естественным делом в мире. Это делало меня по-настоящему счастливым. — ...Я серьезно настроен расторгнуть помолвку. Мама, скорее всего, будет в ярости. — Если уверен, что сможешь довести дело до конца — действуй. Но… я не смогу помочь тебе в этой части, ясно? Я разгребу последствия, если всё пойдет прахом, но я не могу встать в этот строй рядом с тобой. Обычно такая волевая, тетя становилась странно робкой, когда речь заходила о моей матери. Конечно, на то была причина. — Она может быть какой угодно, но для меня… она величайший благодетель в моей жизни. Когда я бунтовала против родителей и окончательно пустила свою жизнь под откос, твоя мама спасла меня. Она дала мне денег на открытие кафе, нашла место и даже научила, как вести дела. Всё — благодаря ей. …Так вот что она имела в виду раньше. Когда тетя говорила о двух людях, которые помогли ей открыть кафе, я тогда не понял. Первой была Курумисава-сан, горничная, работавшая в семье Итидзё в её детстве. А вторым… была моя мама. — Если бы я продолжала жить так, как жила, я бы, наверное, закончила полной ничтожностью. Но твоя мама превратила меня в нормального человека. Поэтому, что бы ни случилось, я никогда не пойду против неё. Если она прикажет мне умереть, я сделаю это без лишних вопросов. В этом заключалось её собственное понимание долга. Это также соответствовало её хулиганскому прошлому. — Прости, Котаро. Я не смогу стать той поддержкой, которая тебе нужна. Причина, по которой она всё это объяснила, вероятно, крылась в чувстве вины. Она извинялась за то, что не может помочь мне напрямую. Не то чтобы я когда-либо стал винить её за это. — Нет, всё в порядке. Это то, что я должен сказать маме сам… то, что под силу только мне. Потому что я её сын, и я могу сказать то, что должно быть сказано. Потому что я видел её вблизи так, как никто другой… мои слова могут иметь реальный вес. — Я единственный, кто может сказать ей, что она неправа. Моя мать никогда не слушала, что говорят другие. Но я не чужой человек. В моих жилах течет её кровь. Даже такая холодная женщина, как она, должна что-то чувствовать. — Я не позволю ей всё решать за меня. Когда я четко это заявил, тетя усмехнулась и дружески толкнула меня в плечо. — Хорошо сказано! Иди и покажи ей, Котаро. Если кто и может это сделать, то только ты! Да… это моя история. Единственный, кто может принести счастье Накаяме Котаро — это я сам. ◆ Теперь давайте разберемся. Во-первых, мне нужно прояснить, что именно я должен сделать. Цель проста: расторгнуть помолвку. На пути к этому есть несколько препятствий, но самым большим может быть тот факт, что сама Юдзуки уже поставила крест на Рюзаки и своем будущем. Очевидно, что она не в восторге от этого уговора. И всё же мама сказала, что семья Ходзё тоже «за». Мне нужно было убедиться в этом самому — поэтому позже тем же вечером, после нашего «не-свидания», я отправился к Юдзуки домой. Динь-дон — ...Да? Кто это? Голос из домофона принадлежал не Юдзуки. Он звучал чуть более зрело. — Меня зовут Накаяма Котаро. Я живу по соседству… я друг Юдзуки. Поскольку я не знал, кто на другом конце провода, я начал с вежливого представления. — О боже, Котаро-кун? Давно не виделись… Это мама Юдзуки, Юри. Ты помнишь меня? Я так и думал. Их голоса были достаточно похожи, чтобы у меня возникло такое подозрение. — Подожди минутку, я сейчас выйду. Через несколько минут ожидания входная дверь открылась, и появилась мать Юдзуки — Юри-сан. Я вежливо поклонился. Одетая в изысканное кимоно, она воплощала грацию традиционной японской леди — именно такое впечатление производила Ходзё Юри. — Давно не виделись, не так ли? — Да, это так. Спасибо, что приняли меня. Несмотря на то, что мы были соседями, мы мало общались. Когда моя мама еще жила со мной, мы контактировали чаще… но это был первый настоящий разговор за многие годы. — Пожалуйста, проходи. Юри-сан одарила меня мягкой, элегантной улыбкой и жестом пригласила войти. По тому, как она на меня смотрела, я не чувствовал, что она затаила какую-то обиду. …Может быть, мне стоит немного прощупать почву. — Эм… вы в курсе насчет помолвки? — Да, конечно. Я была удивлена, когда мы впервые услышали об этом, но как только узнала, что другой стороной будешь ты, Котаро-кун, мне стало гораздо спокойнее. Ты сын Накаямы-сан, и ты давно знаешь Юдзуки. Мой муж сказал то же самое — он не считает, что это такой уж плохой вариант для неё. Она пригласила меня внутрь, и пока мы шли по деревянному полу, я молча слушал её слова. Понятно… Значит, семья Ходзё действительно поддерживает эту помолвку. По крайней мере, судя по поведению Юри-сан, она относилась к этому весьма благосклонно. — Это комната Юдзуки… Пожалуйста, позаботься о ней. С этими словами Юри-сан удалилась. То, на что она указала, было не дверью, а раздвижной бумажной перегородкой — фусума. Это, должно быть, комната Юдзуки. Я постучал и позвал её. — Эм, Юдзуки? Прости, что зашел так внезапно. — ...? Через несколько секунд фусума приоткрылась лишь на узкую щелку — и Юдзуки выглянула на меня, молча и озадаченно склонив голову. — Зачем ты здесь? Она явно не была в восторге от моего визита. Лицо было напряженным. Она также не пригласила меня войти — довольно явный знак того, что она не собирается расслабляться. — Это насчет помолвки. — Ты проделал весь этот путь в такой час только ради того, чтобы поговорить об этом? — Да. Конечно — я не хочу этой помолвки. При этих словах Юдзуки издала короткий раздраженный вздох. — Мне всё равно, что ты об этом думаешь. Твои слова ничего не меняют. — Нет, но ведь ты тоже этого не хочешь, верно? Так давай обсудим это и отменим всё. Я прошу тебя действовать сообща. — В этом нет смысла. Всё безнадежно. — Ты действительно сдаешься в отношении Рюзаки? Он ведь тебе нравится, не так ли? Так как ты можешь просто игнорировать собственные чувства... Я пытался достучаться до неё, говоря с искренней убежденностью. Я думал, что, может быть, хотя бы капля моей искренности пробьет её броню. — Я не просила читать мне нотации. Но её вздох лишь стал глубже, а тон остался плоским и безучастным. Мои слова явно ничего для неё не значили. Это задело — но, полагаю, я этого и ожидал. — Пожалуйста, уходи. И с этими словами Юдзуки задвинула фусума. Классический холодный прием. Трудно было не усмехнуться тому, как бесцеремонно меня отшили. Ну, а чего еще я ожидал? Я не пал духом. Честно говоря, всё прошло именно так, как я и думал. Сегодня — провал. Но завтра всё может быть иначе, так что времени на хандру не было. Когда я направился обратно, уже прикидывая другой подход, я услышал шаги за спиной у входа. — Котаро-кун? Ты уже уходишь? — ...Да. Я сказал то, что хотел. — Жаль. Я надеялась угостить тебя чаем. — Ваша забота сама по себе много значит для меня. Спасибо. Я поклонился и повернулся, чтобы уйти — но Юри-сан проводила меня до самых ворот. — Котаро-кун… Она тихая, замкнутая девочка. Пожалуйста, позаботься о Юдзуки. Перед самым моим уходом она повторила это снова. Я не знал, что ответить. Просто коротко поклонился и пошел прочь. Но… что-то в поведении Юри-сан не давало мне покоя. Юдзуки, похоже, я вообще не интересен. Так почему её мать была так добра ко мне? «Пожалуйста, позаботься о Юдзуки». Она сказала это уже дважды. Почему? Не похоже, чтобы эти слова исходили из доверия — мы не были настолько близки. В самой глубине это было... беспокойство? Материнская тревога за счастье дочери? У меня возникло ощущение, что семья Ходзё не видит в Юдзуки инструмент. По крайней мере, они не казались холодными и расчетливыми, как моя собственная мать. «Тогда зачем соглашаться на помолвку?» По дороге домой я размышлял над этим, задавая себе один и тот же вопрос снова и снова. «Неужели они действительно думают, что брак со мной сделает Юдзуки счастливой…?» И тогда… меня осенила одна догадка. ◆ Допустим, чисто гипотетически, семья Ходзё искренне считает эту помолвку благом. Но что, если это просто недоразумение? Что, если бы они поняли, что этот брак на самом деле плохая идея — и для Юдзуки, и для меня? Возможно, тогда они согласились бы его отменить. Скажем, если бы кто-то из нас четко заявил: «Я не хочу этого брака». Согласилась бы тогда семья Ходзё сама «выдернуть вилку из розетки»? Это было бы простейшим решением… но что-то в нем не давало мне покоя. Это казалось тем, что сделала бы моя «злодейская» версия. Это не было бы счастливым концом — это было бы насильственным исправлением. Потому что это не спасло бы Юдзуки. Даже если бы мы избежали этой помолвки, на её место просто пришла бы следующая — и она, вероятно, снова бы согласилась. Если возможно… я хочу, чтобы всё закончилось хорошо не только для меня, но и для Юдзуки тоже. Вот чего хочет Накаяма Котаро. Не фоновый персонаж. Не злодей. Вот кто я на самом деле. Тот, кто не хочет конфликтов. Тот, кто ненавидит видеть, как людям причиняют боль. Но… к сожалению, я не мог придумать, как этого добиться. Даже проснувшись утром, я всё еще не нашел ответа. Наступил понедельник. По дороге в школу я всё еще ломал голову над тем, как помочь Юдзуки. И именно тогда она появилась. — Что ж, это становится интересным. Наблюдение за тобой действительно заставляет мое сердце биться чаще. Я узнал этот голос — я слышал его совсем недавно. Когда я поднял глаза, то увидел высокую красивую женщину с длинными черными волосами. На ней был... костюм горничной. [[image:/storage/reader-images/1e5c226b1a30b1f45cc2d24eeb09ab27c9c89b63.png]] — …Аримэ-сан? Это была та самая девушка, которую мы встретили вчера в Акихабаре. По идее, она должна была быть просто горничной в кафе моей тети, но вот она здесь — стоит, скрестив руки на груди, прямо посреди моей дороги в школу. Это выглядело… невероятно неуместно. — Ага, всё верно. Я Аримэ, горничная. Та, что привела Котаро и Шихо в кафе. Сваха, которая свела твою тетушку Чири и Шихо. И… настоящая виновница того, что Чири узнала о помолвке между Котаро и Юдзуки. …Ах. Теперь всё встало на свои места. Неудивительно, что её голос показался мне таким знакомым при встрече. Конечно, я почувствовал дежавю, когда заглянул в эти сапфировые глаза. — Аримэ-сан… нет — Мэри-сан? — В точку. Она улыбнулась той самой до боли знакомой улыбкой. Этой насмешливой, снисходительной ухмылкой, которая высмеивала тебя самим фактом своего существования. И всё же, я даже не удивился. Как ни странно… какая-то часть меня этого ожидала. Конечно, она вернулась. ◆ Сколько раз я уже ездил в этом лимузине? Прошел примерно месяц с последнего раза, но я так и не привык. Подушки сидений были настолько роскошно мягкими, что казались неправильными, а сладкий аромат парфюма в воздухе был чересчур сильным на мой вкус. — Фух, наконец-то я могу снять этот парик… Не то чтобы мне не нравился образ с черными волосами, заметь. Но пышная блондинка — это моя визитная карточка. Ни за что от неё не откажусь. Значит, те черные волосы действительно были париком. — Но раз ты не заметил, значит, они мне вполне шли, верно? Котаро, что ты думаешь… обо мне в образе Аримэ? Она выжидающе посмотрела на меня, и я не смог сдержать легкой гримасы. Аримэ-сан была… ну, да. Вполне ничего. — Вы выглядели как настоящая красавица. Сразу после культурного фестиваля Шихо и Мэри-сан были на ножах. Но Шихо была в полном восторге от неё, даже не осознавая, кто перед ней — так что да, образ черноволосой горничной определенно сработал. Когда я признал это, она ухмыльнулась и по-хозяйски закинула руку мне на плечо. — Честность — это определенно твое очарование. Ну так что скажешь? Почему бы тебе не бросить эту приставучую Шихо и не сделать героиней меня? Я покажу тебе все наслаждения, которые только может предложить этот мир. — Нет, спасибо. И Шихо не приставучая. Я отцепил руку Мэри-сан от себя и сделал шаг назад. Она выглядела искренне восхищенной моей реакцией. — Всё такой же верный, да? Ух, как же я хочу тебя украсть. Хочу заставить Шихо плакать — точно так же, как она заставила меня. — …Приятно видеть, что вы совсем не изменились. К сожалению. Честно говоря, меня раздражало, что ничего не поменялось. Я надеялся, что мы больше никогда не встретимся. — Не смотри на меня так. Боже, как грубо. Мэри-сан наконец немного отступила, картинно вздохнув. …Что было удивительно вежливо с её стороны. Что это с ней? — Расслабься, в этот раз я не злодейка. Я здесь не для того, чтобы вставлять тебе палки в колеса. Она ответила на вопрос, который я даже не задал — словно видела меня насквозь. Её аура самодовольства никуда не делась. — У меня куча вопросов. — Я догадалась. Но если я начну всё объяснять, мы проторчим здесь весь день… Так что буду краткой — ровно столько, чтобы не спойлерить сюжет. «Сюжет», ха? Когда она говорила в таком мета-стиле, это становилось странно комфортным. Мне неприятно это признавать, но… я отчасти её понимаю. Иногда я и сам думаю в таком ключе. — Для начала: я более-менее знаю обо всем, что происходит вокруг тебя. Можно сказать, что я использую детективные навыки, камеры наблюдения или что-то еще, но на самом деле? Давай называть вещи своими именами: я — читерский персонаж. Я уже слышал это от неё раньше. Её информационная сеть была абсурдной. Одного знания о том, что она использует деньги и власть для манипуляций за кулисами, было достаточно. — Даже пока я была в отъезде, я приглядывала за вами. — …Кстати, а почему вы вообще уезжали? — Семейные дела. Обычное проявление дочерней почтительности. — Не лгите. — Ня-ха-ха. А ты проницателен, да? Я и забота о родителях — это анекдот. Но это правда, что мне пришлось вернуться в Америку. Можно сказать, меня депортировали насильно. Вероятно, потому что я проиграла как злодейский персонаж. — …Да, злодеи обычно исчезают после завершения своей арки. — Возможно, я тоже должна была раствориться в тумане. Но посмотри — я ведь такой удобный персонаж, правда? Одно мое присутствие помогает двигать историю вперед. Наверное, поэтому меня и вернули. Теперь, когда она это упомянула, события действительно начали развиваться стремительно с момента её появления. — Я устроилась в мейд-кафе Чири под именем Аримэ после того, как узнала, что вы с Шихо планируете свидание в Акихабаре. Мне нужно было создать «случайную» встречу Шихо и Чири. Если бы они не встретились… я бы, наверное, так и продолжал скрывать всю эту историю с помолвкой. — «Значит, у Котаро есть невеста, а он всё еще якшается с другой девчонкой?» Я прикинула, что Чири отреагирует именно так, если увидит вас с Шихо вместе. Вот почему я из кожи вон лезла, чтобы всучить вам ту листовку. Мэри замолчала, как будто на этом её объяснения закончились. Но вопрос, на который я больше всего хотел получить ответ… так и не был затронут. Почему? Почему она пошла на такие сложности? — Я хочу увидеть, сможешь ли ты вырваться из роли «персонажа массовки». …И снова она ответила раньше, чем я успел спросить. Она даже сделала паузу — намеренно — чтобы дать мне время подумать. Всё разыгрывалось как по нотам в её руках. Мне это чувство совсем не нравилось. — Котаро, за тобой действительно весело наблюдать. Ты заводишь меня так же сильно, как Рёма. Раньше ты был никем — просто очередным фоновым персонажем — а теперь посмотри на себя. Ты начинаешь становиться «протагонистом». Между тем, Мэри-сан вела себя по отношению ко мне необычайно благосклонно. Что, честно говоря… делало ситуацию очень неловкой. — Покажи мне историю о том, как персонаж массовки возвышается до главного героя… Развлеки меня, Котаро. Она говорила с лихорадочной интенсивностью — её дыхание участилось, щеки покраснели. Она положила руку мне на бедро, наклонилась совсем близко и прошептала: — Я имею в виду… мы не можем прямо сказать «так ей и надо», но разве эта история не вырисовывается в такую, где твоя мать наконец-то получит по заслугам? Позволь мне помочь. Нет — позволь мне стать частью этого. Я тоже хочу насладиться этой историей. …Честно говоря, мне не нравилась эта затея. Мэри-сан была непредсказуема. Если позволить ей вмешаться, всё может выйти из-под контроля. Но… у меня не было особой возможности ей отказать. — Ты ведь застрял, не так ли? Ты не можешь двигаться вперед сам. У тебя могут уйти месяцы, чтобы разрешить это в одиночку… и всё это время Шихо будет продолжать страдать. Тебя это правда устраивает? В этом-то и проблема. Сейчас у меня нет толкового плана. — Конечно, ты, вероятно, мог бы расторгнуть помолвку сам. Но разве ты не хочешь исправить всё? С моей помощью ты сможешь подбодрить Шихо — и даже помочь этой самоуничижительной Юдзуки найти счастье. Это было похоже на сделку с дьяволом. Если я приму её руку, велик шанс, что всё пойдет именно так, как я надеюсь. Но риск предательства был так же высок. Смогу ли я действительно удержать в узде этого капризного читерского персонажа? …Нет. Успокойся. Я уже сделал свой выбор — я больше не буду убегать. Если есть хоть малейший шанс сделать всех счастливыми… тогда я доверюсь самому себе и воспользуюсь им. Этого хочу я, Накаяма Котаро. Так что вместо того, чтобы сомневаться во всем или искать оправдания для неудачи, возможно, мне стоит просто действовать согласно своим чувствам. — …Мне нужна ваша помощь. Этой одной фразы было достаточно. И Мэри-сан… улыбнулась с чистой радостью, хватая меня за руку. — Ня-ха-ха. Я так и знала. Ты пробудился… Спасибо, что принял мою руку. Не волнуйся — я не дам тебе повода пожалеть об этом. Ну… не то чтобы я прямо-таки принял её руку. Она просто сама её схватила. Но — черт возьми — это была крепкая, обнадеживающая хватка. — Это довольно классический ход, не так ли? Бывший злодей присоединяется к хорошим парням. Клише, конечно, но это всегда крутой момент. Вчерашний враг — сегодняшний союзник… или как там говорится? Да. Именно так это и выглядит. С Мэри-сан на моей стороне кажется, что я действительно смогу прорваться через любые преграды, которые подкинет мне эта история. Она была сущим кошмаром в качестве врага… но как союзник — она просто стихийное бедствие. …Ладно. Хватит колебаться. Пора разрушить этот клишированный сюжет ромкома о «браке по расчету, который решили за тебя родители». Я справлюсь. Потому что я больше не собираюсь притворяться бесполезной массовкой. ---------- Разве не «Протагонист» всегда меняет героиню? ── В то самое время, когда Котаро встретил Мэри. Кха-кха. Сухой кашель эхом разнесся по одной из комнат резиденции Шимоцуки. — У-у-у… Мама, какая у меня температура? У меня жар? Обитательницей комнаты была Шимоцуки Шихо, и кашляла именно она. — Тридцать семь и пять… Сегодня ты останешься дома и не пойдешь в школу. Проверив термометр, который она только что использовала, Шимоцуки Сацуки пожала плечами. Она нежно улыбнулась, стараясь успокоить свою изнуренную дочь, и легонько погладила её по голове. — Редко когда наша Ши-тян простужается. Раньше говорили, что дураки не болеют, знаешь ли. — Я не дура! Да… Шихо чувствовала себя неважно еще со вчерашнего вечера. На свидании с Котаро всё было в порядке. Но на обратном пути в машине Чисато она почувствовала вялость, а к ночи ей стало совсем худо, и она едва доползла до кровати. Приняв безрецептурное лекарство, она почувствовала себя достаточно лучше, чтобы уснуть. Но утром, когда она проснулась, у неё поднялась температура. — Ух… В голове туман. Ненавижу простуду. — Вот что бывает, когда ты слишком перевозбуждаешься из-за свидания с Котаро и ложишься слишком поздно. — Н-но я была так взволнована, что никак не могла уснуть… — Ты такая уже несколько дней подряд. Как маленький ребенок перед школьной экскурсией. Последние несколько дней Шихо была настолько беспокойной, что даже если засыпала, то просыпалась почти мгновенно. Недостаток отдыха, вероятно, сыграл большую роль в том, что она слегла. И… конечно, «то самое дело» тоже было при чем. Помолвка Котаро-куна… Всё действительно будет в порядке? Тревога всё это время кружила у неё в голове. Сама мысль о том, что любимый парень может жениться на другой, заставляла сердце болезненно сжиматься. После свидания он сказал ей, что «признается на Рождество», но, несмотря ни на что, она не могла избавиться от беспокойства. Вероятно, сказалось всё разом: бессонница, эмоциональный шок и усталость после свидания. Всё это вылилось в то, что теперь называлось «болезнью». — Если подумать, ты выглядишь подавленной со вчерашнего дня… Вы с Котаро поссорились или типа того? Как и ожидалось от матери. Хотя Шихо не проронила ни слова о помолвке, Сацуки, кажется, догадалась, что что-то произошло, просто глядя на её лицо. — Э-это просто простуда. Поэтому я такая грустная. Шихо не хватило духу произнести вслух, что Котаро может в итоге жениться на ком-то другом. Она просто хотела спрятать это чувство, забыть об этом как можно скорее. Сацуки раздраженно вздохнула на отрицание дочери. — Я вижу это по твоему лицу. Ты выглядишь… одинокой, Ши-тян. Из-за жара лоб Шихо немного увлажнился, и волосы прилипли к коже. Сацуки слегка ухватила эти пряди и убрала их ладонью. Эта простая нежность чуть не заставила Шихо расплакаться. В её ослабленном состоянии материнское тепло проникало в самое сердце. Я и правда не могу врать маме, да… Она чувствовала это… и всё же произнести слова о «браке по расчету» вслух казалось чем-то, что сделает его реальностью — и это пугало её. Поэтому вместо этого она спросила: — Если бы… если бы мама не смогла выйти за папу, что бы ты сделала? Если бы будущее было другим. Шихо представляла возможность того, что она не сможет выйти за Котаро. — Если бы ты не могла выйти за человека, которого любишь, что бы ты сделала? Это было ужасающее будущее, которое она даже не хотела представлять. Шихо больше не видела своей жизни без Котаро. Поэтому она хотела знать, как поступила бы мать. — Если бы я не смогла выйти за Дорогого? Хм… дай-ка подумать. Интересно, что бы со мной стало. В отличие от серьезного тона Шихо, Сацуки оставалась такой же расслабленной, как и всегда. Она сохраняла свою мягкую улыбку, тепло которой было подобно солнечному свету, пробивающемуся сквозь листву, отвечая на беспокойство дочери. — …Я бы, наверное, нашла способ выследить Дорогого и всё равно выйти за него замуж. Этот ответ… был нечестным. — Это… это нечестно. Я совсем не о том спрашивала! — Ничего не могу поделать, если ты на меня злишься. Просто не существует такого будущего, где я не встречаю Дорогого. Даже если бы он был на другой стороне планеты или на краю света, я бы всё равно его нашла. — Т-тогда… что если бы кто-то сказал тебе, что ты не можешь выйти за него? Если бы папа уже нашел кого-то другого до встречи с тобой, что бы ты сделала? — Такого просто не могло бы случиться. Я была бы первой, кто нашел бы Дорогого, первой, кого бы он полюбил, и мы бы, конечно, поженились. Потом у меня появилась бы Ши-тян, и мы жили бы долго и счастливо — прямо как сейчас. Даже если бы они не встретились, она нашла бы его и сделала бы так, чтобы это произошло. Будущее, где они не могут пожениться? Она даже не допускала такой мысли. Потрясающе… Мама действительно потрясающая. Она никогда не колебалась. Сацуки никогда не сомневалась ни в своей любви, ни в любви своего мужа. — Я не знаю, что тебя беспокоит, Ши-тян, но… если это касается Котаро, ты должна ему доверять. Конечно, Шихо доверяла Котаро. По крайней мере, она так думала… но по сравнению с Сацуки её «любовь» всё еще казалась недостаточной. — С этим мальчиком всё будет хорошо. — …Почему ты так говоришь, мама? Ты ведь никогда не общаешься с людьми и даже из машины не выходишь. Ты ведь никогда с ним не разговаривала, верно? — Я вовсе не стеснительная… Ну, нет, я с ним не говорила. Но я всё равно вижу, что он хороший ребенок. Её рассуждение было — как и положено обожающей свою дочь Сацуки — простым. — Потому что он тот, в кого смогла влюбиться Ши-тян. С самого детства Шихо была застенчивой и не умела заводить друзей. Когда рядом были незнакомцы, она замолкала, а иногда даже плакала. Дома она была веселой, но на людях замыкалась… и всегда казалось, что ей тяжело. Как мать, Сацуки хотела ей помочь — но время шло, а она ничего не могла поделать. И вот, Шихо встретила Котаро. Она так переживала за будущее дочери. Но вид Шихо, счастливо болтающей о Котаро, развеял её страхи. Когда она поняла, что её дочь нашла своего суженого, она даже расплакалась перед мужем — хотя это осталось секретом для Шихо. Котаро сделал то, чего не смогла она. Мальчику, который наконец понравился Шихо, Сацуки доверяла полностью. Она позволяла Шихо проводить время у него дома после школы или гулять с ним наедине без лишних волнений — потому что это был Котаро. — Этот мальчик определенно сделает тебя счастливой, Ши-тян. — Н-но… а что если я перестану ему нравиться? — Это невозможно. Ты ведь дочь меня и Дорогого. Сацуки, которая верила в себя и своего мужа, была также уверена и в очаровании своей дочери. Вот почему она верила, что всё будет хорошо. — В любом случае, поверь мне. Всё будет в порядке, Ши-тян. — …Ладно, я поняла. Когда Сацуки заговорила так уверенно, Шихо послушно кивнула. Казалось, слова матери её успокоили… и она медленно закрыла глаза. — Меня клонит в сон… — Вот и славно. Поспи… Если после обеда тебе не станет лучше, сходим в больницу. — …Я ненавижу больницы. — Не ной. На ужин я приготовлю твой любимый омурайс. — Омурайс? Ладно… я постараюсь… Поболтав еще немного, Шихо в конце концов погрузилась в сон. — Спокойной ночи, Ши-тян. Сацуки еще раз погладила её, прежде чем выйти из комнаты. ◆ Если подумать, Шихо впервые пропустила школу из-за болезни. Она может выглядеть хрупкой или болезненной, но на самом деле она была удивительно здоровой. Вот почему новость о её недомогании вызывала беспокойство. Я решил, что навещу её, как только закончу со своими делами — а пока мои мысли были заняты ею. — Хм. Значит, главная героиня отсутствует по болезни в такое время. Сейчас, после школы, меня снова затащили в лимузин Мэри. Утром нам не удалось нормально поговорить, так как времени было в обрез. Похоже, она всё еще официально числилась в отпуске и в школу не заходила. Вместо этого она, видимо, снова работала сегодня в кафе своей тети — одетая в костюм горничной. — Это может означать, что Бог Романтических Комедий говорит мне: «Не парься насчет Шихо, сосредоточься на Юдзуки». …Ну, какова бы ни была причина. Я беспокоился о Шихо, но сначала мне нужно было сосредоточиться на том, что я могу сделать. Почувствовав мою решимость, Мэри-сан, не теряя времени, перешла к делу. — Ну так что, Котаро, как ты видишь текущую ситуацию? Расскажи мне, что ты заметил и что чувствуешь. Это может либо запустить ивент, либо послужить материалом для того, чтобы взорвать сюжет к чертям. Она, вероятно, хотела для начала понять, насколько моё видение истории отличается от её собственного. — Брак по расчету с Юдзуки, о котором мне рассказала мать… Я думаю, ситуация такая, что отказаться очень трудно. Во-первых, я не мог пойти против матери. Во-вторых, сама Юдзуки сдалась и готова делать то, что велят родители. Так что, на мой взгляд… мы в тупике. — Хм… Понятно. Ну, технически, ты мог бы прорваться сквозь это силовым решением. Например, если бы ты сбежал из дома вопреки воле матери, одно это могло бы всё разрешить. — Да. Даже если просто сказать семье Ходзё: «Категорически нет», этого могло бы хватить для отмены помолвки. — Но это и близко не было бы «счастливым концом», верно? Только ты один был бы спасен таким методом. Ни Юдзуки, ни Рёма, ни даже твоё прошлое — ничего из этого не было бы разрешено. …Как ни досадно это признавать, общаться с Мэри-сан действительно легко. Наши способы мышления похожи, поэтому легко составить общую картину разговора, да и темп хороший. — В этом браке по расчету есть две основные проблемы. Первая — слабая воля Юдзуки. Вторая — разлад между тобой и твоей матерью. Пока ты не решишь обе, это нельзя будет назвать идеальным счастливым финалом. Да, именно так. В идеале я хотел бы наладить и личную жизнь Юдзуки, и свои отношения с матерью. Но я не собираюсь жадничать. — Юдзуки должна быть в приоритете. В худшем случае, меня устроит остаться в плохих отношениях с матерью… Одного решения ситуации Юдзуки было бы достаточно для счастливого конца. Что касается моей матери — тут ничего не поделаешь. Единственный способ спасти Юдзуки — это отказаться от брака. Если это случится, мать будет в ярости, так что примирение станет невозможным. — Если не произойдет какого-то чуда, я не думаю, что мои отношения с матерью можно наладить. — Хм, понятно… Кажется, я уловила суть. Выслушав меня, Мэри-сан несколько раз кивнула с заинтригованным видом. Она подперла подбородок рукой и погрузилась в раздумья. — ………… Для Мэри-сан было необычно молчать. В этой паузе я кое-что вспомнил и решил поднять тему. — Кстати, родители Юдзуки выглядели довольно воодушевленными по поводу этого брака. — О? Это правда? У меня есть информация о семейной ситуации Ходзё, но, в отличие от твоей матери, они обычные люди, понимаешь? Люди, которые искренне заботятся о своей дочери, не согласились бы на такой настойчивый, устаревший брак по расчету. — У меня просто сложилось впечатление, что они видели в этом что-то позитивное для Юдзуки. Хотя это только моё впечатление. — Нет, если это твое впечатление, я могу ему доверять. Котаро, у тебя, может, и нет острой проницательности, но ты ценишь эмпатию — так что я могу доверять твоей способности воображать, что чувствуют другие. Мэри-сан ухмыльнулась. — Я всё гадала, нет ли со стороны Ходзё какой-то неизбежной причины, заставившей их принять эту помолвку… но это объясняет, почему я ничего не смогла найти. Значит, они на самом деле были настроены позитивно. Её улыбка могла бы показаться пугающей, будь она врагом, но как союзница она внушала уверенность. — Другими словами, возможно, Юдзуки просто не может нормально объясниться с родителями. Они могут не осознавать, насколько ей на самом деле неприятна эта помолвка. Если это так, то всё, что нужно сделать, — это убедиться, что они знают её настоящие чувства. — Но она уже сдалась. Она не скажет, что не хочет этого брака… и она даже слушать не стала, когда я пытался с ней поговорить. Я рассказал Мэри-сан о вчерашнем вечере — как она не пустила меня в свою комнату, когда я зашел, и как нам не удалось достичь взаимопонимания раньше в автобусе. Услышав это, Мэри-сан весело рассмеялась надо мной. — Ни-хи-хи. Котаро, по-моему, ты кое-что путаешь. Это мило, конечно… но ты немного возмнил о себе. — …Что это должно значить? — Тот, кого любит второстепенная героиня, — это протагонист. Ты, может, и пробудился, но ты всё еще не главный герой. В этом ромкоме ты по-прежнему персонаж массовки. — Я это знаю, но... — Тогда почему ты думаешь, что твои слова до неё дойдут? Её слова ударили по больному — потому что я знал, что она права. — «Брак по расчету, решенный родителями» — это классический сюжетный шаблон ромкома, верно? Типичное развитие событий — это когда «протагонист вдребезги разбивает уговор» и всё разрешает… но, к сожалению, ты этого сделать не можешь. Потому что в ромкоме Юдзуки… я не главный герой. — Только протагонист может изменить героиню. Другими словами, единственный, кто может изменить Юдзуки, — это Рёма. Котаро, твои слова никогда до неё не достучатся. В этом уговоре моё положение — это, по сути, избранный жених, почти враг. Пытаться убедить Юдзуки при таких обстоятельствах было невозможно. Вот почему для расторжения этой помолвки его появление необходимо. — Так что ты теперь знаешь, что должен делать… Верни Рёму, который дуется после того, как я его отшила. Значит, наконец-то… настала очередь Рюзаки появиться на сцене. Как и сказала Мэри-сан, если это будут слова Рюзаки, они дойдут до Юдзуки. Но, конечно, тут возникает другая проблема. — Я никак не смогу вернуть Рюзаки. Потому что Рюзаки меня ненавидит. — …Понятно. Значит, Котаро видит сюжет, но не может прочитать его развитие. Мэри-сан криво улыбнулась с раздраженным видом. — Тебе не хватает воображения — нет, креативности. Подумай об этом. Твои слова не дойдут ни до Юдзуки, ни до Рёмы. Так иди в обход. Тебе нужно сдвинуть с места того человека, который может изменить Рёму. — Человека, который может изменить Рюзаки? Это была бы… — Ты её знаешь. Кого-то, кто выслушает тебя и кто искренне заботится о Рёме… В конце концов, список гаремного протагониста состоит не из одного человека. И только тогда я наконец понял, к чему она клонит. Кто-то связанный со мной и в то же время особенный для Рюзаки, помимо Юдзуки. — …Ты имеешь в виду Кирари? Когда я произнес её имя, Мэри-сан твердо кивнула. — Это идеальный шанс. Она задолжала тебе… так заставь её вернуть долг. Она всё еще чувствует вину за то, что ударила тебя, так почему бы не спасти её? …Этот человек действительно потрясающий. Или, может быть, не столько потрясающий, сколько пугающий. Ситуация, в которой я застрял, колеблясь и никуда не двигаясь, внезапно пришла в движение — благодаря «чтению» Мэри-сан. ◆ Итак, я планирую поговорить с Кирари о браке по расчету. Однако после обсуждения с Мэри-сан мы решили, что этот разговор произойдет в пятницу. Почему? Потому что на следующий же день семьи Ходзё и Накаяма встречаются лицом к лицу. — Если ты скажешь ей об этом прямо накануне, это усилит чувство срочности и подтолкнет протагониста к более смелым действиям. Так она сказала, поэтому я пока не могу делать ходов. Я беспокоился о Кирари… но было и кое-что еще, что не давало мне покоя. Здоровье Шихо. Она отсутствовала с начала недели и до сих пор не вернулась. В понедельник, после разговора с Мэри-сан, я пытался навестить её — но оказалось, что она ушла в больницу, согласно сообщению, которое Азуса получила на телефон. Конечно, я пытался зайти и на следующий день… но Азуса снова получила сообщение — на этот раз о том, что у Шихо грипп. Она просила не навещать её. Это означало, что я ни разу не разговаривал с ней на этой неделе. С тех пор как мы подружились с Шихо, мы впервые так долго не виделись. А так как у меня нет телефона, я не мог связаться с ней сам. Всякий раз, когда мне нужно связаться с Шихо, я прошу Азусу, у которой есть телефон, передать сообщение. Вот и в этот раз я узнавал о состоянии Шихо через Азусу. — Как там Шихо, Азуса? — …У неё всё еще жар. А еще она говорит, что скучает по тебе, братик. — Правда…? Тогда скажи ей, что я тоже по ней скучаю. — …Она говорит, что хочет увидеть, как ты выглядишь, когда тебе одиноко. Мне сфотографировать? Ага, ага… Сфотографирую, ладно? — Азуса… Я тоже хочу увидеть фото Шихо, ты не могла бы мне прислать? — …Она говорит «нет», потому что у неё волосы все растрепаны. — А-а, понятно… Логично, она ведь девушка. О, и ты не могла бы передать ей, что спортивные напитки вроде как помогают восстановиться? — …А-ах, боже… Может быть, потому что такой обмен репликами продолжался несколько дней. — У-ух! Это так бесит!! Серьезно, это уже слишком бесит!! В четверг вечером Азуса наконец взорвалась. — Если ты так волнуешься, почему бы тебе просто не поговорить с ней напрямую?! Я поняла, что ты заботишься о ней, ясно?! Но не используй меня в качестве доски объявлений!! [[image:/storage/reader-images/374256f4e497f81f367ff58d4fabc198b793e099.png]] Азуса впихнула телефон мне в руки. — Я в ванну! — Э? Азуса… эй... Она полностью проигнорировала меня и направилась в ванную, тяжело топая ногами. …Похоже, я её всё-таки допек. Я же даже не знаю, как пользоваться этой штуковиной!.. Теперь я застрял. Как мне отправить сообщение Шихо? Пока я стоял, озадаченно глядя на телефон, раздался резкий сигнал — «пинь♪», и на экране всплыло уведомление. Я нажал на него; открылось приложение, и я смог прочитать текст. 【Я тоже хочу увидеть Котаро-куна сразу после ванны. Если бы у меня было такое фото, я бы мигом выздоровела!】 …Шихо, вероятно, не догадывалась, что это читаю я. Она прислала что-то невероятно смущающее. 【Эм, прости. Это Котаро… но фото после ванны — это как-то чересчур неловко.】 Я возился с незнакомым интерфейсом, но всё же сумел отправить это предложение. У меня ушло много времени на набор текста, однако Шихо ответила в считанные секунды. 【Азу-нян, хватит притворяться Котаро-куном. Ты просто пытаешься меня отшить, потому что тебе лень, да? Ну же, скорее покажи мне его после ванны.】 Она мне ни капли не поверила. Я уже думал, как объясниться, когда пришло еще одно сообщение. 【Я ведь болею, понимаешь? Почему ты не можешь быть со мной поласковее? Побалуй меня как следует. Относись к своей старшей сестренке лучше!】 …Да, это определенно Шихо. Даже в тексте я узнавал её характер. Трудно было описать это словами, но эта её капризная манера общения с близкими была настолько в её духе, что я невольно рассмеялся. 【Это правда я, Котаро.】 【Лгунья. Ты никак не можешь быть Котаро-куном… Если бы это был он, он бы тщательнее подбирал слова. Я ведь хочу, чтобы он считал меня милой.】 Ты всегда милая, Шихо. 【…Х-ха? Погоди… это же ты, Азу-нян, да? Ты просто дразнишь меня? Почему-то то, как ты пишешь, кажется необычным...】 【Это не Азуса. Она сейчас в ванне.】 …Хм? До этого момента она отвечала мгновенно, но внезапно поток сообщений иссяк. Я раздумывал, не отправить ли ей что-нибудь еще, чтобы поддержать разговор… и тут из ванной вышла Азуса. — Б-братик? Ты ведь не лазил в папки Азусы, да? Ты точно не проверял фотографии, ясно?! Н-не то чтобы там было что-то странное! Просто, может быть, пара… случайных кадров... Она закончила быстрее, чем я ожидал — видимо, всерьез опасалась, что я начну рыться в её телефоне. Разумеется, я уважал частную жизнь сестры и ни к чему подобному не прикасался. — Не волнуйся, я ничего не смотрел. Отложив телефон, я вернул его Азусе, пока она расхаживала по комнате в домашней одежде. — Вот и славно. Ну… что там говорит Шимоцуки-сан? Азуса с облегчением вздохнула, взяла телефон и быстро пробежалась глазами по нашей переписке. — Ну… она внезапно перестала отвечать. — …Она подозревает, что я притворяюсь тобой, но, возможно, в глубине души надеется, что это правда, и теперь вся на нервах. Ладно, братик… давай сделаем фото. Она подошла ближе. Значит, это будет селфи… Понятно. Если в кадре будем и я, и только что вышедшая из душа Азуса, это станет неоспоримым доказательством для человека на другом конце провода. Я придвинулся к ней; она навела камеру, и я на всякий случай показал пальцами знак «v». Щелк. Затвор сработал, кадр был сделан. Азуса тут же отправила его Шихо… и через пару секунд раздался звук уведомления. — Что она пишет? — …Ей слишком неловко, говорит, что температура подскочила и она ложится спать. — …Серьезно? Как это вообще возможно…? Впрочем, это так похоже на Шихо. Думаю, на этом наш контакт пока закончен. Это было коротко, но весело. Казалось, я впервые за долгое время по-настоящему с ней поговорил. — Надеюсь, Шимоцуки-сан скоро поправится. — Да… я тоже на это надеюсь. — Потому что если нет, то и ты, братик, в норму не придешь. Азуса вздохнула с таким видом, будто это было очевидно. Должно быть, я и правда вел себя не как обычно. Ничего удивительного… Чтобы самому прийти в норму, мне нужно начать с того, что я могу сделать. Шихо пусть восстанавливает здоровье. А завтра… я попрошу Кирари о помощи. Если я это сделаю, возможно, мы сможем вернуть нашу привычную жизнь. ◆ Настала пятница. — Эм, Кирари? Было время обеда. Она не отрываясь читала ранобэ, и я понял, что если буду ждать удобного момента, то никогда его не дождусь — поэтому обратился к ней напрямую. — …Что? Она выглядела крайне раздраженной, вероятно, из-за того, что я прервал её чтение. Рюзаки… спал за партой, уткнувшись лицом в скрещенные руки, и вряд ли что-то слышал. Тем не менее, разговор предстоял долгий, и класс был не лучшим местом для него. — Прости, но пойдем со мной. — Ха? Погоди!.. Я вывел её из класса в место, где было поменьше людей. Мы оказались в библиотеке. Не самое подходящее место для бесед, но если говорить тихо, то сойдет. Несколько других учеников тоже переговаривались, так что наши голоса должны были слиться с общим фоном. — Ладно, выкладывай уже. Я вообще-то занята, понимаешь? — Да, извини, что вытащил тебя так внезапно. В углу библиотеки, скрытом за книжным стеллажом, я наконец повернулся к ней лицом. Она смотрела на меня настороженно и с явным недоумением. — Что у тебя за дело? — Эм… ну… я не знаю, как сказать это получше, так что просто… не выходи из себя, ладно? — Что? Это вообще к чему? Она держалась колюче — та самая враждебная аура, призванная держать меня на расстоянии. Учитывая всё, что между нами произошло, я не мог её винить. Я не хотел задерживать её надолго, поэтому сразу перешел к сути. — При таком раскладе я могу в итоге жениться на Юдзуки — поэтому мне нужна твоя помощь. — …Ха? Ладно, возможно, это было слишком прямолинейно. У Кирари отвисла челюсть, а очки, которые она недавно снова начала носить, чуть не сползли с переносицы от шока. — Погоди, притормози — начни с самого начала, чтобы я хоть что-то поняла. Что происходит? — Наши родители решили устроить помолвку, не спрашивая нас. Завтра — в субботу — назначена встреча за ужином, и, похоже, всё принимает серьезный оборот. — …И ты думаешь, что я могу с этим что-то сделать? Это вообще не моё дело! Я знал, что прошу о чем-то неразумном. Но это было то, что могла сделать только Кирари. — Именно поэтому… я хочу, чтобы ты деликатно рассказала об этом Рюзаки. Что семьи Ходзё и Накаяма встречаются завтра около трех. — Рассказать Рё-куну…? А в этом вообще есть смысл? — Есть. Потому что он тот, кого любит Юдзуки. При этих словах глаза Кирари расширились от осознания. Кажется, до неё наконец дошло. — Я не говорю тебе, что именно делать… но Юдзуки на грани того, чтобы сдаться. Она готова подчиниться воле родителей, считая, что «у неё всё равно ничего не получится». — …Да, это похоже на Юзу-тян. — Но я уверен, что это не тот финал, которого она хочет. И… я думаю, Рюзаки она тоже не безразлична. Он не может оставаться в стороне. Мне нужно было, чтобы он это понял. А после этого… Рюзаки должен будет действовать. — Если возможно, я хочу, чтобы он расстроил эту помолвку. Я не люблю Юдзуки — я люблю Шихо. Но я не смогу убедить его сам. Он меня ненавидит. — То есть ты хочешь, чтобы его убедила я? Вдаваться в подробности было бы слишком долго, поэтому я сказал ей лишь необходимый минимум. Тем не менее… Кирари, кажется, успокоилась. — Рё-кун сейчас дуется, понимаешь? Сомневаюсь, что он хоть пальцем пошевелит, если я просто скажу ему про помолвку. — В этом-то я и рассчитываю на тебя. Знаю, я не в том положении, чтобы просить… но ты единственная, на кого я могу положиться. Людей, готовых меня выслушать, было немного. И я знал, что Кирари не самого лучшего мнения обо мне. — Прости за эгоизм. Но… я думаю, Юдзуки и Рюзаки нужно еще немного времени. Если всё закончится вот так — это будет слишком жестоко. Когда я это сказал, Кирари тихо вздохнула. — Ты всё такой же до тошноты добрый, ты в курсе? В её голосе всё еще слышались резкие нотки. Но… взгляд стал чуточку мягче. — Значит, это не только ради Юдзу-тян — но и ради тебя самого? — Ну, да, мне это тоже не по душе. Не только ради неё… Так что скажешь? Я был бы очень рад, если бы ты помогла. — …Как будто я могу сказать «нет». Она поджала губы и отвела взгляд, нарочито демонстрируя свою неохоту. — Я твой должник. И мне до сих пор не по себе из-за того, что я ударила тебя. — Да. Я знал это, поэтому и попросил. Прости, что поступил хитро. — Ты не прав. Не извиняйся… Это я была неправа, когда ударила тебя. Если помощь тебе поможет мне хоть немного облегчить душу, то я согласна. С этими словами Кирари поправила очки привычным жестом, подтолкнув переносицу — я часто видел это в средней школе. Это было… ностальгично. — Они тебе идут. Слова сорвались с губ сами собой. Кирари, разумеется, отреагировала в своей обычной резкой манере. — Ха? Ты ко мне подкатываешь? Считаешь меня такой уж милашкой? — Не особо. Шихо милее. — …Пфф, ха-ха. А ты стал довольно смелым, да? Она рассмеялась. Она так долго была колючей, что увидеть снова эту знакомую улыбку было неожиданно приятно. — Вот это та Кирари, которую я помню. — Это еще что значит? Я всегда была Кирари. Она быстро стерла улыбку с лица, давая понять, что не намерена слишком уж сближаться со мной. — Теперь со мной всё в порядке. Ты… Коу-кун, ты тоже — постарайся. Оставив эти слова, она вышла из библиотеки. Тебе больше не нужно за меня беспокоиться. Мне показалось, что именно это она хотела сказать — и это сделало меня счастливым. У нас были проблемы на культурном фестивале, но, похоже, теперь с Кирари всё было хорошо. Ладно… как мы и обсуждали с Мэри-сан, я оставил Рюзаки на попечение Кирари. Теперь мне оставалось только верить в неё — и самому готовиться к действию. ◇ Рюзаки Рёма пребывал в дурном расположении духа. Тц. Какая скука. В последнее время ничто не приносило радости. С тех пор как Мэри отшила его на культурном фестивале, Рёма не мог заставить себя улыбнуться. Шихо и Мэри… влюбились в этого никчемного парня? Ни за что. Края глаза он взглянул на невзрачного одноклассника. Обычный школьник — ни одной выдающейся черты. Ни в плане внешности, ни способностей, ни характера Рёма не считал, что уступает ему хоть в чем-то. Накаяма Котаро. Когда они только поступили, он его почти не замечал — просто очередной фон. Но теперь… именно по отношению к нему Рёма испытывал глубочайшее чувство неполноценности. Черт возьми...! Один только вид этого парня заставлял кровь Рёмы кипеть. Поэтому, как обычно, он решил побыстрее уйти из школы, чтобы поменьше находиться там. — Ах, Рёма-са...н... — Он заметил, что Юдзуки начала что-то говорить, пока он собирал вещи, но проигнорировал её и размашистым шагом вышел из класса. Не разговаривай со мной, когда я в таком состоянии. Разыгрывая из себя трагического героя, он растоптал её чувства. «Мне больно. Я страдаю. Так прояви хоть каплю понимания». Это была позиция, пропитанная высокомерием. Холодно-то как!.. Снаружи резкий зимний воздух заставил его поморщиться. То, что он засунул руки в карманы, не помогло — холод пробирал до кончиков пальцев. Его раздражение было вызвано не только стужей. Всё казалось тусклым и безжизненным, и его это достало. В эти дни Рёма производил не лучшее впечатление. Если он продолжит в том же духе, люди наверняка начнут отворачиваться от него. Но даже сейчас была одна девушка, которая отказывалась его бросать. — Погоди… Эй, да подожди же ты! Та, что спешила за ним, была девушкой с ярко выкрашенными волосами. В последнее время она носила очки в красной оправе — Асакура Кирари. — Рё-кун, ты ходишь слишком быстро. И не игнорируй меня — я ведь звала тебя всё это время, ты в курсе? Она высказала свое раздражение, как только догнала его. Рюзаки бросил на неё короткий взгляд и снова отвернулся. — …Что? — Что за отношение? Ты ведешь себя как последний придурок. С недавних пор она начала открыто высказывать свои претензии. Еще не так давно, как и Юдзуки, она во всем соглашалась с ним… но с тех пор, как она начала говорить то, что думает, Рёма находил её всё более раздражающей. — Не разговаривай со мной. — Вау. Значит, вот так ты ставишь вопрос? Это просто грубо. — … Разговор не клеился. С наигранным вздохом Рёма снова зашагал вперед. Но Кирари не собиралась его отпускать. — Эй! Я сказала — стой! Она схватила его за плечо, заставив остановиться. Перед лицом такого напора даже Рёме пришлось замереть. — Тц… В чем твоя проблема? Ты очень настырная. — Очевидно, я говорю с тобой, потому что мне есть что сказать! Так что… пожалуйста, просто посмотри на меня. «Такая эгоистка… Неужели она не видит моего настроения и не может быть чуточку деликатнее?» — отставив в сторону собственное поведение, он злобно уставился на неё. — Наконец-то. Ты смотришь на меня. Кирари улыбнулась. Даже под тяжестью его резкого взгляда она смягчилась и выглядела довольной. — Ты в последнее время вообще не смотрел мне в глаза. Я начала чувствовать себя одиноко. Она даже сказала что-то теплое. Рёма не понимал — он был в замешательстве. — О-одиноко? Почему? — Именно то, что я сказала. Ты меня игнорируешь, так что, конечно, я так себя чувствую. Я хочу больше с тобой разговаривать. — Мое поведение сейчас — дерьмо, ты же видишь. Ты правда хочешь говорить с кем-то в таком состоянии? — Конечно, хочу. О чем ты вообще? Нет ни единого шанса, чтобы я не захотела с тобой поговорить. Её прямые слова застали его врасплох. Он почти отступил, но так как её рука теперь лежала у него на плече, деться было некуда. Её близость была… пожалуй, даже более вызывающей, чем раньше. — Эй, почему ты дуешься? Это из-за меня? — …Дело не в тебе. У меня просто навалилось куча всего. — Хм. Ну, я не буду лезть в душу… но не игнорируй меня, ладно? Я становлюсь сама не своя, когда мне не хватает времени с Рю-куном. — С-сама не своя?! Ч-что это вообще должно значить?! — Ня-ха-ха. А ты как думаешь? Кирари дразняще рассмеялась. Она намеренно прижалась к нему, сокращая дистанцию… и это тепло начало отогревать замерзшее тело Рёмы. — Я не знаю, что тебя так разозлило, но не срывай зло на мне или Юдзу-тян, ладно? Я думала, мы друзья… Когда ты ведешь себя холодно, это правда больно, понимаешь? Ты можешь это понять? — …! Срывать на них зло — в ту секунду, когда он услышал эти слова, его первым порывом было всё отрицать. Но каким-то образом тепло Кирари растапливало его ледяное сердце, и желание огрызнуться просто… не возникло. — Ты дуешься, транслируешь этот вайб «относитесь ко мне осторожнее»… но наблюдение за тем, как мы суетимся вокруг тебя, не заставляет тебя чувствовать себя лучше, ведь так? Она была права. И хотя он не хотел признаваться в этом, часть его действительно чувствовала вину за то, что заставляла их нервничать. Тем не менее, он еще не был достаточно взрослым, чтобы открыто это признать. — Если честно, Рё-кун, сейчас ты ведешь себя просто ужасно. Ты поступаешь хуже всех. — Т-тогда...! — Но прежде чем он успел прогнать её, чтобы защититься, Кирари отрезала этот путь к отступлению. Она не позволила бы ему причинять боль другим только для того, чтобы прикрыть собственную слабость. — Но даже так… ты мне всё равно нравишься, Рё-кун. — Нравишься. Это одно-единственное слово заставило его чуть ли не поперхнуться. — Че-е-е?! Эй… ты что несешь… так внезапно...! — Я-я, конечно, имею в виду как друга! Ня-ха-ха, неужели я заставила тебя всё неправильно понять? Ты такой милашка, когда смущаешься, Рё-кун. Это было игривое, почти провокационное замечание. Но её лицо было ярко-красным… и Рёма не мог поверить, что это была полностью шутка. — Кхм. Кирари откашлялась, словно пытаясь скрыть смущение. Увидев это, сердце Рёмы непроизвольно екнуло. «Хм? Кирари всегда была… такой милой?» Её жесты, её слова, её присутствие — каким-то образом они согревали его душу. — В общем… это значит, что я не перестану к тебе хорошо относиться. — Она продолжала говорить вещи, которые заставляли его невольно улыбнуться. — Так что не веди себя со мной холодно. Что бы ни случилось, я буду на твоей стороне, ясно? И не делай такое страшное лицо. Мне не нравится такой Рё-кун. Услышав всё это, даже Рёма наконец понял её чувства. И, не задумываясь, слова сорвались с его губ. — …Прости. За дурное отношение. За то, что причинял ей боль, выплескивая свое раздражение. За то, что дулся и замыкался в себе… он извинился за всё это. Кирари ответила лучезарной улыбкой. — Всё в порядке. Я тебя прощаю. Просто вот так. Никаких лишних слов — если он извинился, этого было достаточно. Она приняла это так легко, словно хотела сказать именно это. — Фух… Ну и облегчение. Ты всё-таки умеешь извиняться, когда следует. Хороший мальчик. Ладно, пора тебя похвалить. — Э-эй, перестань… это неловко. Когда она протянула руку, чтобы погладить его по голове, Рёма не смог сдержать улыбку. Это была его первая настоящая улыбка за долгое время. — О! Вот так гораздо лучше. Теперь ты прежний Рё-кун. Ты правда выглядишь круто, когда улыбаешься… ня-ха-ха. Её голос был полон радости, и видя это, Рёма подумал о нем. — …Ты права. Всегда лучше, когда кто-то улыбается. Даже сейчас лицо Котаро Накаямы всплыло в его памяти. Обычно Котаро никогда не улыбался — вечно бесстрастный, трудночитаемый — но перед одной конкретной девушкой он улыбался часто. Этой девушкой была подруга детства самого Рёмы, Шимоцуки Шихо. Она тоже когда-то была девушкой, которая никогда не улыбалась… но теперь рядом с Котаро она делала это постоянно. Видеть их всё еще было больно. И всё же… отрицать, что он завидовал тому, что у них было, было бы ложью. Если я останусь таким, мне конец… Наконец он смог осознать, что с ним было не так. Если он не сможет даже улыбаться… в конце концов, даже кто-то такой добрый, как Кирари, покинет его. «Если и Кирари, и Юдзуки откажутся от меня…» Он действительно останется совсем один. Рёма был рад — рад, что осознал собственную глупость прежде, чем стало слишком поздно. — …Мне нужно будет извиниться и перед Юдзуки тоже. Как и в случае с Кирари, он жалел о том, что игнорировал её. Он решил, что сделает это завтра… но... — Хм… Юдзу-тян, возможно, уже безнадежна, — произнесла Кирари, нахмурившись. — …Почему? — Ну, ты же знаешь, как быстро она сдается? Она, скорее всего, думает, что ты её ненавидишь, и это её совсем подкосило. — …Понятно. Это была правда — Юдзуки была более хрупкой, чем Кирари. Рёма это знал. Поэтому чувство вины заставило его сердце сжаться. — Тогда я хочу извиниться еще сильнее… Что ты имеешь в виду под «безнадежна»? Она меня не простит? — В том-то и дело… Похоже, она пустилась в саморазрушение. Уверенность в том, что ты её ненавидишь, стала таким шоком, что она решила согласиться на «брак по расчету», который устроили её родители. — …Что?! Это был внезапный поворот, заставивший Рёму вскрикнуть. — П-погоди — что ты имеешь в виду?! Брак по расчету…? Мы еще в старшей школе! Это слишком рано — и кто вообще в наше время занимается этой старомодной чушью?! Он еще не был уверен, было ли то, что он чувствовал к Юдзуки, любовью. Она была близким другом, конечно… но его реакция была гораздо сильнее, чем он ожидал, и это его встревожило. — Кто этот парень? — Хм… я не знаю. Точно не знаю. Но я знаю, что встреча с ним завтра, около трех. Бедная Юдзу-тян — отвергнута Рё-куном, принуждена к браку родителями… Это ужасно. — …Ты не пыталась её остановить? — Это ведь не моя роль, верно? — …! Её резкие слова заставили его затаить дыхание. Он и сам это знал — если кто и должен это останавливать, так это он. — Что ты будешь делать — решать тебе. — …И тебя это устраивает? Ты ведь её подруга, не так ли? — Да. Но я также её соперница. Она не сказала, в чем именно они соперничают. Ей и не нужно было — он сам знал. Если она промолчит, её соперница исчезнет. Она не была настолько глупой, чтобы не понимать этого. Но она всё равно рассказала ему — потому что хотела соревноваться с Юдзуки честно. — Кирари… Это было соревнование за любовь. — Не жди от меня большего. Решай сам… Если я тебе нужна, то и ладно — не утруждай себя отменой помолвки. Меня бы это тоже устроило. В её словах была не только доброта — за ними стояла твердая воля. Почувствовав это, Рёма лишился дара речи. (Я…) Ему нужно было встретиться лицом к лицу с собственными чувствами. Позволить помолвке Юдзуки состояться и быть вместо этого с Кирари — это был один из путей. Это было бы даже удобным оправданием. Он мог бы сказать себе: «Ничего не поделаешь». В последнее время он плохо обращался с Юдзуки и чувствовал вину. Но если он просто проигнорирует это… то не нужно будет вмешиваться. В конце концов, эта помолвка была её проблемой. Где-то в глубине души дурная часть его нашептывала это. И он знал — было бы легче прислушаться к этому голосу. Но он мысленно дал пощечину этой жалкой части самого себя. — …Прости. Я собираюсь остановить эту помолвку. Сердце никак не хотело успокаиваться. Он не мог игнорировать это чувство. — Мне правда очень жаль перед тобой, Кирари… но это меня гложет. Я не могу просто притвориться, что не вижу этого. Её чувства дошли до него. И, возможно, было бы нормально опереться на её доброту — искушение было велико. Но выбрать Кирари сейчас казалось бы оскорблением для неё самой. — Прости, что я такой нерешительный. Он склонил голову, искренне сожалея. Кирари криво усмехнулась, словно говоря, что тут ничего не поделаешь, и толкнула его плечом. — Да уж, ты нерешительный… Но это нормально. Мне и это в тебе нравится. Даже такого, как он — она принимала его. И это делало Рёму счастливым. — Спасибо. Ты помогла мне прояснить мысли. — Ня-ха-ха. Вот и славно… Сейчас ты тот Рё-кун, который нравится мне больше всего. [[image:/storage/reader-images/4679039d3cd82cd88d003763615f9ecd4f91c5b6.png]] — Нравишься. От этого слова сердце Рёмы пропустило удар. Черт возьми… она и правда милашка...! Наверное, она почти не изменилась с тех пор. Но одни только очки преобразили её образ куда сильнее, чем он ожидал. Когда-нибудь… мне тоже придется взять себя в руки. Если он хотел ответить на чувства Кирари, ему первым делом нужно было развеять ту тревогу, которую он испытывал из-за Юдзуки. И потому он твердо решил расторгнуть эту помолвку. ---------- Доброта — это не слабость — Унылый главный герой воспрял духом благодаря второстепенной героине, да? Типичное, клишированное развитие для шаблонного гаремного ромкома… скука. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь подумал о том, каково мне, читателю, быть втянутым в этот фарс. Боже мой… может, мне и вовсе не стоило утруждать себя просмотром истории Рёмы. Глядя на секретную запись Кирари, где запечатлен Рёма, я невольно вздохнула. Вот почему я ненавижу нерешительных, бесхребетных главных героев. Если бы у него хватило жестокости порвать с Юдзуки прямо здесь, он бы мне даже понравился… похоже, я зря ожидала от Рёмы хоть чего-то. Так вот… эй, давно не виделись. Не знаю, остались ли у меня еще читатели, но я всё же поздороваюсь. Это я, Мэри — проигравшая героиня. На этот раз я вам не враг, так что расслабьтесь. И, пожалуйста, не говорите, что вы меня слишком сильно ненавидите… это как-то удручает. Проще говоря, если проводить аналогию с той знаменитой боевой мангой про драконьи жемчужины, я была бы кем-то вроде принца этой расы «Сайянов». Неплохая позиция, верно? Как говорится, вчерашний враг — сегодняшний друг. Тем не менее, мне не нужно делать ничего особенного. В тот момент, когда я дала Котаро совет, моя роль была окончена. Ну, пока я ничего не предпринимаю, но кто знает, что будет потом? …В любом случае, теперь, когда я слегка намекнула на будущее развитие событий, перейдем к главному. Итак, вот здесь начинается самое интересное. Я нажала на клавиши компьютера и переключила трансляцию. На экране появилось здание в японском стиле. Поместье Ходзё, где живет Юдзуки. Завтра семья Накаяма приедет сюда для официальной встречи. Где-то в середине этого действа обязательно должен появиться Рёма. ◆ Но… я не думаю, что одного этого будет достаточно, чтобы расторгнуть помолвку. Пробуждение Рёмы как главного героя всё еще слишком слабое. Я поняла это, когда увидела сцену, где он спросил Кирари: «Разве ты не собираешься остановить помолвку?» Он слишком бесхребетный. В его нынешнем состоянии я никак не могу на него рассчитывать. Вот почему ключ к тому, как развернется это событие, лежит в руках Котаро. Состояние Рёмы будет меняться в зависимости от слов и действий Котаро. И, в свою очередь, действия Юдзуки тоже должны измениться. Двигать сюжет вперед невозможно для обычного моба… но ты — что насчет тебя? Эксцентричный моб, который может «видеть» историю. Выбранный главной героиней Шихо, он начал вырываться из скорлупы отведенной ему роли. Словно пешка в сёги. Удастся ли пешке пройти в ферзи? Вот чего я с нетерпением жду. История о мобе, который восстает, чтобы стать главным героем, а? Мне такое по душе. Это освежает и приносит удовлетворение. Что ж, в надежде на его должное пробуждение… пожалуй, я тоже проведу кое-какую подготовительную работу. — А, алло? Давно не слышались… эй, не ори на меня. Ты сам виноват, что подставил нас в прошлый раз, помнишь? Я просто немного подтолкнула тебя, чтобы отплатить… успокойся, Накаяма. Я позвонила кое-кому. Вы ведь знаете, чья фамилия Накаяма, верно? …Ой, возможно, для этого разоблачения еще слишком рано. В общем, ждите того, что будет дальше. Обещаю, вы не пожалеете… ◆ …И вот, настало время встречи двух семей. — Тц. Сейчас бы покурить… В данный момент мы собрались в комнате, похожей на гостиную в поместье Ходзё. В центре стоял большой стол, рассчитанный на десять человек, а я сидел в углу рядом со своей тетей. Вместо моих вечно занятых родителей тетя взяла отгул на работе, чтобы прийти сюда. Обычно она ходит в костюме горничной, но сегодня была одета подобающе и выглядела респектабельно. — В груди тесно. Котаро, помассируй мне тут, чтобы легче дышалось. — Ни за что. И все же, с таким поведением она оставалась всё той же «тетей». — Кстати, ты не взял с собой Азусу? — …Я звал ее, но она просто сказала: «Это касается тебя и мамы. Звучит как лишняя морока, а я очень занята». — Это так на нее похоже… Почему сестра так мягка с этой девчонкой? Да, в этом-то и дело. Мама строга со мной, но совершенно не вмешивается в дела Азусы. …Я не совсем понимаю их отношения, но так или иначе, ее здесь нет. — Я думала, это будет грубо, раз со стороны Накаяма пришли только двое, но… похоже, у них та же ситуация. Разумеется, этот разговор велся вполголоса. Так что сторона Ходзё, сидящая напротив нас, скорее всего, ничего не слышала. — …Они, должно быть, тоже заняты. Сейчас напротив нас сидели всего три человека: Юдзуки и те, кто, должно быть, был ее бабушкой и дедушкой — пожилые, добродушного вида люди, беседующие с ней за чаем. Для помолвки, устроенной родителями без согласия детей, атмосфера была на удивление теплой. Ранее я мельком видел мать Юдзуки — Ходзё Юри-сан, так что она, вероятно, присоединится к нам позже. Но отца я не видел, так что, возможно, он и вовсе не придет. — Я не фанатка японской кухни… Эх, просто хочу домой и выпить. Поскольку нас заставили ждать довольно долго, жалобы тети начали накапливаться. Пока я пытался ее утихомирить, Юри-сан наконец вернулась. — Простите за ожидание. Мой муж тоже должен был присутствовать, но… говорит, что не может прийти из-за работы. — Не нужно извиняться. Моей сестры и зятя здесь тоже нет. К тому же у младшей сестры Котаро сейчас какой-то переходный возраст, так что мы оставили ее дома. Моя вина. — …Я-ясно. Хорошо, я понимаю. Моя тетя говорила, грубо отхлебывая чай из чашки. С ее утонченной внешностью ее манера речи, напоминающая задиру, явно выделялась. Юри-сан выглядела искренне обеспокоенной. — Что ж, тогда начнем обед? …Итак, официальная встреча обеих семей началась. Когда же появится Рюзаки? Я взглянул на настенные часы. Обед должен был начаться в 15:00. Мы уже опаздывали — сейчас было 15:30. К этому времени Рюзаки уже пора бы прийти… но его всё еще не было видно. — Нам повезло с такой связью. Наша семья уже много лет поддерживает узы с семьей Итидзё… и с молодым Котаро мы чувствуем себя спокойно. Мы надеемся на долгие и добрые отношения. Юдзуки, давай, поприветствуй их. — …Да, мама. Все члены семьи Накаяма, я надеюсь на наше дальнейшее знакомство. До этого момента Юдзуки даже не смотрела в нашу сторону. Поддавшись просьбе матери, она неохотно поклонилась. Ее выражение лица, веселое во время беседы с бабушкой и дедушкой несколько минут назад, теперь полностью омрачилось. — Так Юдзуки наконец-то выходит замуж. — Дедушка, возможно, мы даже успеем увидеть правнуков, пока живы. — Это было бы поистине замечательно. — Пожалуйста, оба, не говорите об этом при них! Тем не менее, сторона Ходзё была настроена исключительно празднично. Они, должно быть, искренне заботятся о Юдзуки — для них она выглядела как человек, за которого стоит радоваться от всей души. …Именно поэтому эта помолвка кажется неправильной. Юдзуки не хочет этого соглашения. Очевидно, что между ней и ее семьей существует какой-то разрыв. Если бы она просто сказала: «Я не хочу этого», всё бы закончилось. Но она бросила попытки сказать даже это. Вот почему появление Рюзаки здесь критически важно. Я начал беспокоиться, что он может просто пропустить это… но, похоже, мои опасения были напрасными. — Эм, извините! Можно войти? Внезапно в комнату вошла женщина, похожая на служанку. Она поспешно подошла, чтобы что-то прошептать на ухо Юри-сан. В этот момент я с надеждой поднял глаза… — Юдзуки-и-и-и! Это я-я-я!! Эге-гей!! Громкий, разрушающий тишину голос прогремел на всю комнату. Совершенно не заботясь о том, что он мешает другим, кричал, конечно же, Рюзаки. А он смельчак, ничего не скажешь. Я не смог сдержать ухмылки. Неужели он не мог войти более изящно? — Ч-что, черт возьми, происходит?! Застигнутая врасплох, Юри-сан уставилась на дочь, словно говоря, что не знает, как реагировать. — Это твой знакомый, Юдзуки? — ……… Но она ничего не сказала. Нет — она выглядела так, будто не могла вымолвить ни слова. — Ты же слышишь меня, да?! Это я, Рюзаки Рёма! Юдзуки, дай мне поговорить с тобой немного!! — ………! Для нее это было полной неожиданностью. Как и Юри-сан, Юдзуки выглядела так, будто не знала, что делать. — Юдзуки? Мне прогнать его? Видя, что дочь молчит, Юри-сан спросила об этом. Если так пойдет и дальше, Рюзаки просто укажут на дверь… так что это был мой выход. — Нет, вам не нужно его прогонять. Он близок с Юдзуки. — …О? Вы имеете в виду, друг? — Да. Близкий друг мужского пола. Так что… ну, я уверен, у него есть свои мысли по поводу этой помолвки. — Н-но даже так… Юри-сан всё еще колебалась. Ее отношение давало понять: просто быть другом — недостаточное основание, чтобы врываться на встречу по случаю помолвки. Да, это справедливо. На самом деле, это нормальная реакция. Я уже собирался придумать оправдание получше, когда пришла неожиданная поддержка. — Звучит интересно. Иными словами, это и есть «юность», да? Моя тетя, которая до этого момента молча наблюдала, вдруг заговорила. — Сестренка, в этом и есть вся суть молодости. Впусти его. Это по-детски, и именно это делает ситуацию крутой. — Я… я вам не сестренка. После этого замечания Юри-сан, казалось, больше не могла отказывать. Или, скорее, она выглядела слишком запуганной моей тетей, чтобы настаивать на своем. — Ну… ладно. Раз вы так считаете. Хорошо… всё идет по нашему плану. Я боялся, что Рюзаки могут развернуть у порога, но кризис миновал. И с этим официально началось событие «срыв помолвки». Я полагал, что отсюда Рюзаки сам всё разрушит, и мне не придется и пальцем шевелить. А значит, моя работа здесь была окончена — по крайней мере, я так думал. — Пожалуйста, входите. — Простите за беспокойство…! В сопровождении служанки вошел — разумеется — Рюзаки. — Р-Рёма-сан? Почему ты… — Прости, что вломился! Я услышал от Кирари, что у тебя помолвка, и не смог сидеть сложа руки. Я даже писал тебе сообщения, так что не игнорируй меня — подожди, а? Посреди объяснений с Юдзуки его взгляд зацепился за меня в углу. — Почему… Накаяма здесь…? — А? Ну… потому что я тот, с кем она обручена. Погодите — Кирари не сказала ему обо мне? Он выглядел необычайно потрясенным. — Я-я не понимаю… Из всех людей, почему именно Накаяма?! Он также выглядел выбитым из колеи. Плохо дело. Это не похоже на обычного Рюзаки. Куда делась его абсурдная уверенность? Аура «главного героя», которую он излучал раньше, исчезла. Сейчас Рюзаки выглядел неуверенным, лишенным своего привычного ободряющего присутствия. Из-за этого… даже Юдзуки не казалась такой уж радостной от встречи с ним. — Рёма-сан, мне жаль. Это наша проблема. Я прошу прощения за то, что не сказала тебе, но сегодняшний день не имеет к тебе никакого отношения, так что, пожалуйста, иди домой. — Д-да ладно тебе, это же…! Ее холодные слова привели его в замешательство. Было ясно, что что-то не так. Благодаря Кирари ему стало лучше, чем раньше — если бы он всё еще хандрил, он бы даже не дошел сюда. Но он всё еще не вернулся к своему прежнему «я». Я думал, что мне не придется ничего делать, но… при таком раскладе помолвка не развалится. ...«Неизбежного вмешательства протагониста» не происходило. И что теперь? Что я должен был сделать? Накаяма Котаро фактически играет роль врага в этом событии «помолвки, устроенной родителями». С точки зрения Рюзаки, я был парнем, пытающимся украсть Юдзуки. Даже из этой позиции… я всё еще мог сделать ход. — Значит, в конце концов, это единственный путь. Издав вздох, я впервые за долгое время представил в уме тот самый переключатель. Я думал, что мне никогда больше не придется его щелкать. Но… теперь со мной всё в порядке. Накаяма Котаро существует как Накаяма Котаро. Вот почему меня больше не поглотит какая-то роль, которую я играю. Веря в это, я щелкнул переключателем «злодея». Клик. Звук отозвался эхом в моей голове. Но мое сознание не изменилось. «Я-злодей» не вытеснил меня. Нет… возможно, он всё еще был там в какой-то форме. Вероятно, этот злодей просто стал частью меня. А значит, я мог призвать этого «персонажа» когда захочу, просто пожелав этого. Так тоже сойдет. Если мне не нужно беспокоиться о том, что меня захватят, я могу уверенно стать «злодеем» для Рюзаки. — …Все верно. Рюзаки, это не имеет к тебе никакого отношения. Я намеренно выбрал жестокие слова для Рюзаки, который ерзал и не знал, что сказать. — Юдзуки для тебя просто подруга, верно? Тогда не суй свой нос в эту помолвку. Ты так громко орал на улице — не думаешь, что ты просто мешаешь? Просто иди уже домой. — …Т-тогда кто ты такой, черт возьми?! Да, вот оно. Ты же главный герой — покажи характер. Не проигрывай мне. Сопротивляйся. Стой на своем. Если ты это сделаешь, ты снова станешь прежним «Рюзаки». — Я? Я жених Юдзуки. — Ваши родители просто решили это за вас, не так ли?! Если это всё, на что ты способен, не смей называть Юдзуки без уважительных суффиксов! …Точно. Думаю, Рюзаки даже не знает, какие у меня отношения с Юдзуки. Значит, пришло время сказать ему. — Да ладно, ты думаешь, меня выбрали бы в качестве жениха без какой-либо связи? Мы с Юдзуки знаем друг друга с детства. — Ха?! Ты хочешь сказать…! — Да. Мы друзья детства. Эта фраза, вероятно, пришлась Рюзаки не по вкусу. В конце концов, для него это напоминание о его «первой любви». — По крайней мере, это более глубокая связь, чем просто быть другом, как ты. — …! Сейчас эмоции Рюзаки, должно быть, зашкаливали. Его глаза, казалось, спрашивали: «Что происходит, когда у тебя есть Шихо?» В то же время в них читалось неохотное признание — «Полагаю, это правда». …Да, он был в замешательстве. Пора прояснить кое-что. — Раз уж ты, скорее всего, всё превратно понял, я скажу вот что: я не то чтобы в восторге от этой помолвки. Ты не хуже меня знаешь, что это решение моей матери… Накаяма Котаро не любит Ходзё Юдзуки. — …Что? Больше всех удивился не Рюзаки — это были Юри-сан и бабушка с дедушкой Юдзуки. Похоже, они всё-таки всё неправильно поняли. Простите, что напугал вас. Я скоро это закончу. Просто позвольте мне побыть грубым еще немного. — Т-так ты хочешь сказать, что откажешься от помолвки? — Нет. Я не откажусь… вернее, не могу. В конце концов, мы сами это предложили — естественно, я не могу просто так взять и отвергнуть это. Я отказал ему. Я отказался позволить ему цепляться за надежду, что я разорву помолвку за него. Если ты не будешь действовать, эта помолвка не закончится. Нет — я не позволю ей закончиться. Так покажи мне свою решимость, главный герой. — Но что ж… не то чтобы мы собирались жениться прямо сейчас. Я мог бы оставить всё как есть, не отказываться от помолвки, а потом принять ее, когда будет удобно. Я в таком положении, что мог бы сделать это, если бы захотел. Ну как тебе? Противно? Мысль о том, что девушку, с которой ты близок, используют ради чьего-то удобства — ты ведь не можешь этого вынести, верно? — …Что ты, черт возьми, думаешь о жизни Юдзуки, а?! Хорошо. Злись. Этот гнев вернет тебя к состоянию настоящего «Рюзаки». Но этого всё еще было недостаточно. Подумав об этом, я продолжил давить словами. — Жизнь Юдзуки? Ну, это ей решать… Если ей что-то не нравится, она могла бы просто отказаться от помолвки. Но если она молчит, значит, она, возможно, согласна. Сказав это, я взглянул на Юдзуки. Даже услышав всё это, она по-прежнему ничего не говорила. И она не смотрела на меня — ее глаза были прикованы к Рюзаки. Думаю, я даже не отразился в ее сознании. Она даже не разозлилась на мои слова… Для нее Накаяма Котаро стоил примерно столько. Рюзаки же, напротив, был по-настоящему зол. — Не смей так говорить о ней! Юдзуки — тихая девушка! — Быть тихой не значит, что она не может сказать «нет», когда захочет. А значит, она хочет такой жизни. Она из тех, кто не заботится о собственном счастье, позволяет использовать себя ради чужого удобства… тип робкого, кроткого человека, которому важнее радовать родителей, чем себя. Как и всегда, я мастерски играл очередную роль… Даже я должен был признать: я идеально справляюсь с ролью омерзительного злодея. Благодаря этому… Рюзаки начал проявлять признаки перемен. — …Заткнись. Он яростно уставился на меня. Но еще не время. Покажи больше эмоций. Иначе… твои слова никогда не достигнут Юдзуки. — Ахаха. Не злись ты так… И вообще, ты всего лишь друг, так что не лезь. Если девушка, которая мне нравится, откажет мне, я сделаю Юдзуки счастливой. Она даже не может распоряжаться собственной жизнью, так что я буду продолжать присматривать за ней, даже если она в тягость — потому что мы друзья детства. Бедняжка. Я издал вздох вместе с этим оскорблением. Это окончательно испортило атмосферу в комнате. Даже у Юри-сан и стариков Ходзё были сложные выражения лиц. Люди, мягкие по натуре, явно испытывали ко мне отвращение. Хорошо. Это как раз то, что нужно. Я вызвал на себя необходимую ненависть. А теперь давай — это твой звездный час как героя. — Не называй ее «бедняжкой». Его голос прозвучал хрипло, почти шепотом — и все же он был странно четким и отчетливым. Воздух вокруг него заметно изменился. Да… это был тот самый момент, которого я ждал. — Конечно, Юдзуки пассивна. Она робкая, застенчивая и не скажет «нет»… но это не делает ее плохой. Юдзуки нежная, глубоко внимательная, всегда думает о других в первую очередь — она потрясающая девушка. Слова, которые Рюзаки не смог бы произнести еще недавно — честные, искренние. Это было так похоже на главного героя… ярко и чистосердечно. — Эта помолвка — она не могла отказаться, потому что не хотела расстраивать родителей, верно? Юдзуки такая добрая… она ненавидит причинять боль другим. — …! Юдзуки была явно тронута его словами. В отличие от того лица, которое она показывала мне, сейчас она слегка покраснела… тая, как влюбленная девчонка. Для девушки без твердого чувства собственного «я» Рюзаки, который умел быть только самим собой, должен был быть тем, кем можно восхищаться. Я понимал, почему она влюбилась в него. Потому что Юдзуки и я… мы похожи. — Не обижай такую потрясающую девушку. Больше не колеблясь, Рюзаки шагнул вперед. Он навис надо мной, пока я сидел, глядя сверху вниз острым взглядом. …Хорошо. Я дам тебе последний толчок. — Ч-что это с тобой, вдруг начал строить из себя невесть что! Ты же просто друг Юдзуки, не так ли?! Не лезь не в свое дело! Дерзкий при нападении, трусливый при обвинении... Я играл клишированного злодея, заставляя его ответить. «Кто для тебя Юдзуки, Рюзаки?» На этом этапе я знал, что он не назовет ее просто другом. Нынешний Рюзаки сможет это сказать. — Юдзуки… она для меня не просто подруга. Он замялся на мгновение… Но в следующий миг выпалил ответ громко и отчетливо. — Юдзуки… та, в кого я, возможно, влюблен!! [[image:/storage/reader-images/fe6ccf46c41c21da470c8b5e87974693cc573572.png]] В тот момент время замерло. Даже я не ожидал таких слов, поэтому инстинктивно вышел из образа и переспросил: — Что значит «возможно»? В смысле, здесь вполне хватило бы фразы «человек, который мне нравится». Иначе получается как-то неопрятно. Если причиной срыва помолвки было «ну, возможно, она мне нравится», то это звучит как-то неубедительно. Но эти слова почему-то разрядили всю атмосферу в комнате. — …Уфуфу. Раздался тихий смешок. Это была Юдзуки, которая до этого момента молчала. Для меня это было половинчатое признание. Но для нее этого, кажется, было более чем достаточно. — Я рада, что ты это сказал, Рёма-сан… Значит, есть вероятность, что ты полюбишь меня, верно? Поднявшись на ноги, Юдзуки улыбнулась с искренней радостью. — Д-да. Прости, что так неопределенно… Я сам еще не до конца понимаю свои чувства. Думаю, ты мне нравишься, Юдзуки. Но есть еще кое-кто, к кому я чувствую нечто похожее, и когда я сравниваю, я всё еще не совсем уверен… — Теперь всё в порядке. Юдзуки прервала сбивчивые объяснения Рюзаки улыбкой и покачиванием головы. Словно говоря, что его чувства уже достигли ее — и больше никаких слов не нужно. — Только… позволь мне спросить одну вещь. Являюсь ли я необходимой частью твоей жизни, Рёма-сан? Услышав эту фразу, я невольно вспомнил день церемонии поступления. День, когда Юдзуки встретила Рюзаки. Момент, когда она сказала мне — своему другу просто по привычке — что между нами всё кончено. — «Я ведь не нужна в твоей жизни, верно, Котаро-сан?» Столкнувшись с этим вопросом тогда, я не смог ответить, и наши отношения закономерно сошли на нет. Но Рюзаки ответил без колебаний. — Конечно нужна! С твердой уверенностью он притянул Юдзуки к себе и обнял. Она покраснела от внезапных объятий, но… конечно же, не сопротивлялась. — Тогда я останусь рядом с тобой. Как и всегда — грациозно. Она слегка склонилась, словно отдавая ему дань уважения. Но ее действия ясно говорили, что она последует за ним — она обняла его в ответ. И затем… она вслух выразила свою волю. — Мама, я не желаю этой помолвки… Тот, кого я люблю — это Рёма-сан. Наконец-то в ее глаза вернулся свет. Рюзаки действительно был потрясающим… Юдзуки, которая не сдвинулась ни на йоту от моих слов, так легко поддалась его влиянию и изменилась благодаря ему. Героиню всегда может изменить только главный герой. Наблюдая, как эта сцена снова разыгрывается перед моими глазами, я лишь тихо усмехнулся про себя… ◆ Итак, встреча была прервана. В итоге мы с тетей покинули поместье Ходзё, так и не притронувшись к еде. — У меня сложилось впечатление, что Юдзуки питает к тебе чувства, Котаро-кун… Мы, родители, просто увлеклись. Прости за беспокойство; будем считать помолвку аннулированной. Юри-сан извинилась перед нашим уходом, но выражение ее лица было ледяным. Учитывая, как она отреагировала на мои слова ранее, это было вполне естественно. — Да. Прошу прощения, что тоже доставил вам хлопот. Я вежливо поклонился, но Юри-сан резко развернулась и ушла, даже не взглянув на меня. …Вообще-то, Рюзаки теперь занял наше с тетей место за обедом. По предложению Юдзуки, семья Ходзё и Рюзаки, вероятно, собирались провести остаток дня вместе. По крайней мере, я не хотел им мешать… поэтому быстро покинул территорию поместья. — Эй, малец. А ну стоять. Я уже собирался идти домой, когда тетя вдруг схватила меня за загривок. — У тебя же есть время, верно? Поехали со мной… Хочу прокатиться. Она указала на большой мотоцикл, припаркованный у входа. Честно говоря, у меня было не то настроение. — Ты что, собираешься показаться Азусе с такой кислой миной? После такой подколки я просто не мог отказаться. Значит… у меня и впрямь был такой паршивый вид? — Тц… Не перенапрягайся. Тебе не идет играть роль, которая тебе не свойственна. Тетя взглянула на меня и криво усмехнулась. Затем, словно веля спрятать лицо, она сунула мне в руки шлем. Я надел его, а она вытащила из багажника мотоцикла теплую куртку и помогла мне в нее влезть. — Надень. В это время года холодно. — …А вам не холодно, тетушка? Кажется, куртка была всего одна. — Такая «старшая сестренка», как я, не мерзнет. Слова прозвучали грубовато, но голос был теплым. Я позволил себе опереться на эту доброту, хотя бы на время. Она надела свой шлем, натянула перчатки и перекинула ногу через сиденье. Привычным движением убрала подножку, завела двигатель и жестом позвала меня садиться. Я устроился сзади. — Не стесняйся — обхвати меня руками. Если свалишься, будет куча проблем… И не лапай меня за грудь. Я не смогу сосредоточиться на дороге. — И не собирался. Да и не особо интересно, если честно. — М-м?! Э-эй, твои руки блуждают. Ты что трогаешь? — Живот. — …Ну хоть бы для вида засмущался. Ты вообще-то трогаешь живот сексуальной «старшей сестренки». — С вами это невозможно, тетушка. — Я же просила — «сестренка». Хочешь, чтобы я заставила тебя плакать? Под эту привычную перепалку мотоцикл взревел, и мы тронулись. Я впервые узнал, насколько холодной может быть поездка зимой. Если бы не куртка, я бы, наверное, не выдержал. Тетя же выглядела бодро — хотя ее хрупкая фигура становилась всё холоднее от встречного ветра. Я прижался к ней сзади, чтобы поделиться теплом, и она слегка, щекотливо поежилась. Она ничего не говорила, просто ехала… минут тридцать. Мы приехали к побережью. Зимой пляж был пустынным. Белые гребни волн перекатывались по воде, взбаламученной ветром… Честно говоря, море — не самое идеальное место для зимних прогулок. — Холодина собачья… Я сейчас насмерть замерзну! — Тогда не стоило ехать к морю. Я протянул ей банку горячего кофе, купленную в ближайшем автомате. Она взяла ее, издав вздох. — Ты дурак? Когда тебе хреново, нужно смотреть на океан, чтобы взбодриться. Разве мать не учила тебя, что если пялиться на море, то большинство проблем исчезает? — Не думаю, что мама могла сказать такое. — Наверное, нет… В любом случае, я только что поняла: мне ведь придется сказать твоей матери, что помолвка отменяется. Ух. Совсем не жду этого момента. Она же мне всю плешь проест. — П-прости. — Э, мне не привыкать. Не парься об этом, Котаро. — …Да. Спасибо. Сняв кофту, я протянул ее тете. — …А ты добрый малый, знаешь об этом? Она улыбнулась, принимая вещь, надела ее, а затем схватила меня за голову и взъерошила волосы — не столько погладила, сколько окончательно превратила прическу в гнездо. — Хватит. Это смущает. — Не скромничай… серьезно, с тобой столько мороки. Я вообще-то не люблю детей, но… ничего не могу поделать, ты кажешься мне очаровательным. Затем, что было для нее необычно, тетя сказала нечто странное: — Ты молодец. Она произнесла это так, будто хотела меня похвалить. — Было видно, что ты пересиливаешь себя, но теперь ведь разговоры о помолвке прекратятся, так? Это впечатляет… значит, семья Ходзё просто во всём ошибалась. Ее доброта действительно пробирала до глубины души. Там, в поместье, я выставил себя злодеем, принял на себя все эти холодные взгляды… я не настолько бесчувственный, чтобы это меня совсем не задело. От ее теплых слов у меня почти навернулись слезы. — …Я снова пошел по пути наименьшего сопротивления. Я не смог сдержаться и позволил своей слабости прорваться наружу. Прямо как в прошлый раз, когда я расплакался… перед тетей я не мог притворяться сильным. — Я сделал себя злодеем, думая, что всё в порядке, пока у остальных всё хорошо… Не то чтобы я хотел это делать, но я мог, поэтому и сделал. Даже зная, что мне будет больно, я всё равно… Это был недальновидный метод. Если бы я мог быть абсолютно холодным, если бы я мог думать только о себе, всё это можно было бы провернуть гораздо проще. И всё же я… всегда в итоге ставлю других выше себя. Я думал, что это плохо… — Это достойно восхищения. Тетя похвалила меня за это. — Способность заботиться о других — это потрясающая черта. Мир полон людей, которые думают только о себе. Такой, как ты, Котаро — редкость. — Редкость?.. Кажется, таких как я полно. — Ни за что. Люди вроде тебя не встречаются на каждом шагу. Не отрицай свою доброту… гордись ею. И перестань так сильно себя винить. Глядя на тебя, мне самой плакать хочется. — …Н-неужели это было так заметно? — Ты с самого детства не умел скрывать чувства… а я присматривала за тобой всё это время. Я почти всегда могу сказать, о чем ты думаешь. Оставь свою боль у моря. Не неси ее домой. Услышав это, я снова посмотрел на море. Прилив отступал, затем накатывал вновь… отступал и снова накатывал. — … Пока я наблюдал за этим, как ни странно, я начал успокаиваться. Я думал, что моя доброта — это слабость. Что я добр только потому, что у меня нет собственной воли, как у фонового персонажа. Но это был лишь еще один способ отрицания самого себя. Это тоже я. Накаяма Котаро именно такой человек… и не нужно было стыдиться этого или называть это недостатком. Я мог стоять с высоко поднятой головой. Злодей Накаяма Котаро и добрый Накаяма Котаро — это всё равно я. Я не переигрывал. Смена режимов была просто подстройкой моего состояния, а не превращением в кого-то совершенно другого. До сих пор я не мог это хорошо контролировать. Но с этого момента, возможно, смогу… возможно, я даже смогу сделать это своей силой. — Не проигрывай. Ни самому себе, ни своей сестре… Мне нужно, чтобы ты был счастлив, иначе у меня будут неприятности. Прошло какое-то время, и, возможно, мой вид немного улучшился. Тетя сняла кофту и вернула ее мне — словно говоря: «Пора домой». — Почему это у вас будут неприятности? Я принял вещь и натянул ее. От нее исходил знакомый, уникальный аромат — смесь сигарет и парфюма. Запах, к которому я привык, запах, который меня успокаивал. — Потому что я начала воспринимать тебя как собственного ребенка. Это было почти как… если бы меня обнимала мать. Когда я был рядом с тетей, Накаяма Котаро мог просто быть Накаямой Котаро. — Хорошо, тогда я буду счастливым. — Да уж, постарайся. — И, эм… я хотел бы кое-куда заехать. Это можно? — Конечно. Если это твоя просьба, Котаро, я сделаю что угодно. — «Потому что я люблю тебя». Даже без слов ее чувства уже достигли меня. Спасибо, тетя… нет, Чисато онэ-сан. Я уверен, что вырос добрым именно благодаря вам… ◆ — Ну всё, Котаро. Доберись до дома в целости. — Ага. Спасибо за сегодня. Когда мы добрались до нужного мне места, я попросил тетю ехать обратно. Я рассудил, что то, что мне нужно сделать, может занять время, и было бы неправильно заставлять ее ждать. Она всегда уважает мои решения в такие моменты. Она не чрезмерно опекающая, а тот, кто всегда держит правильную дистанцию. Я снова оценил это. Мое лицо больше не должно быть мрачным. Так что… я должен быть в норме при встрече с ней. Сказав это себе, я нажал на кнопку домофона. Динь-дон. Звон был слышен даже сквозь дверь. Вскоре после этого из динамика у входа раздался голос. — Да, кто это? На мгновение мне показалось, что голос похож на голос Шихо. Но, поняв, что он немного другой, я поспешил ответить. — З-здравствуйте… меня зовут Накаяма Котаро. Я пришел навестить Шихо. — Котаро. Значит, это всё-таки была не Шихо. То, как она ко мне обратилась, подтвердило догадку — вероятно, это была ее мать. — Подожди минутку. Я сейчас выйду. Не дожидаясь моего ответа, связь прервалась, послышались торопливые шаги внутри… а затем дверь открылась. Лицо, которое выглянуло, было так похоже на Шихо, что я бы поверил, скажи мне кто-нибудь, что это Шихо через десять лет — ее мать. Красивая женщина с еще более бледными серебристыми волосами и более глубокими синими глазами, чем у Шихо. На самом деле я впервые видел ее так близко. И на таком расстоянии мысль ударила еще сильнее: Это действительно мать Шихо. Красавица, излучающая грацию и ауру, которую не встретишь каждый день, смотрела прямо на меня. — …… Она молчала. Она ждала, что я заговорю? — Эм… приятно познакомиться? Нет, мы виделись пару раз, так что это звучит странно. Я много слышал о вас от Шихо. Вы Сацуки-сан, верно? Я назвал имя, которое мне говорила Шихо. Затем… она заерзала и произнесла: — Шачуки дешу. — …А? Ч-что? Я удивленно моргнул, не поняв ее слов, пока Сацуки-сан не прокашлялась и не попробовала снова. — …Сацуки десу. А, значит, она просто запнулась, когда представлялась. Я не мог не подумать — она и правда мать Шихо. — Прости. Быть мамой Ши-тян… я на самом деле немного стеснительная. — Вот как? — Да. С обычным мальчиком я была бы настолько нелюдима, что не смогла бы вымолвить и слова. — Но со мной вы разговариваете вполне нормально. По сравнению с Шихо, когда мы только познакомились, ее застенчивость казалась умеренной. Казалось, за это не стоило извиняться. — Это, наверное, потому, что ты особенный. Я так много слышала о тебе от Ши-тян… кажется, что это не первый наш разговор, хотя так оно и есть. Это было приятно слышать. — Заходи. Давай, наверх. — Хорошо. О, и спасибо, что всегда делитесь с нами своей стряпней. Это очень вкусно… моя сводная сестра Азуса всегда в восторге от вашей еды. — Неужели? Ясно… уфуфу♪ Я вошел внутрь. Когда я упомянул то, что мне никак не выдавалось случая сказать раньше, Сацуки-сан тепло улыбнулась. — Если у меня будут оставаться какие-то закуски, я буду передавать их через Ши-тян и впредь. — Спасибо. Азуса будет рада. — А ты, Котаро? — А? О, я, конечно, тоже буду рад. — Какое твое любимое блюдо? — Я… ну, наверное, омурайсу? Я назвал блюдо, которое больше всего запомнилось мне из тех, что приносила Шихо. Услышав это, Сацуки-сан легонько коснулась пальцем моего лба. — Как мило — ты прямо как Ши-тян. Затем она повернулась и наконец пошла вперед, ее шаги были такими легкими, что это почти напоминало подскоки. — Кажется, со вчерашнего дня? У нее спал жар, и она постепенно приходит в себя. Она рассказывала о Шихо, пока мы шли. Весть о том, что она поправляется, искренне меня обрадовала. — Рад это слышать. — Да. Она, наверное, сейчас спит, но ее можно разбудить. Она привела меня к комнате Шихо. — Не торопись. Поклонившись Сацуки-сан, когда та открыла дверь, я вошел внутрь. В комнате было чище, чем я ожидал. Несмотря на внешность, Шихо бывает довольно небрежной… может быть, Сацуки-сан помогает с уборкой. Это определенно была та комната, которая напоминала мне — Шихо всё-таки девочка. Возможно, из-за ее любви к играм, здесь было полно милых фигурок и мерча. Кровать, в частности, была уставлена несколькими большими плюшевыми игрушками, и, притаившись среди них, она крепко спала. — Ня… нихехе~ Интересно, какой сон ей снился? Видя ее такую мирно улыбающуюся, всё напряжение окончательно покинуло мое тело. [[image:/storage/reader-images/3cde09e6ab3db9b685f3e86b0e2309ccb1c40f5d.png]] Мне казалось, что я целую вечность не видел ее. Шихо. Шихо была здесь, прямо передо мной. Цвет лица был лучше, чем я ожидал, хотя она всё еще выглядела немного вспотевшей — видимо, из-за жара. Если подумать, наша первая встреча тоже произошла, когда она спала. Я нашел ее дремлющей в классе после уроков. Ну, вернее, не я ее окликнул, а она заговорила первой. В любом случае, я помню, как занервничал, увидев ее спящее лицо. Это беззащитное выражение почему-то выбивало из колеи. Словно тот трепет, когда впервые держишь на руках младенца. А вдруг она заплачет? А вдруг я ее расстрою? Глядя на нее спящую, я чувствовал нечто подобное. Но… подушка, к которой она прижималась щекой, прогнала эти негативные мысли. А… это же моя подушка. Это было еще в самом начале — когда она впервые пришла в дом Накаяма. По ряду причин она в итоге забрала мою подушку из моей комнаты. Похоже, она до сих пор ею пользуется. …Если она так дорожит моей вещью, она ни за что не рассердится на меня за то, что я просто смотрю, как она спит. Теперь я мог в это верить. Я уже не был тем человеком, что при нашей первой встрече. Тот занимающийся самобичеванием «моб» исчез. Тот, кто стоял здесь сейчас — это Накаяма Котаро. Повинуясь зову сердца… я протянул руку к ее лицу. Желая поправить растрепанные волосы, я коснулся ее лба. И в этот момент… — Ння… Мама, можно мне воды? Глаза Шихо приоткрылись. Похоже, она приняла меня за Сацуки-сан. Она схватила мою протянутую руку, вцепившись в нее с детской настойчивостью. — Если тебя устроит не мама, я могу принести воды. Я осторожно сжал ее ладонь в ответ. Говоря вполголоса, чтобы не напугать ее… кажется, она наконец поняла, что я не Сацуки-сан. — …Э? Ее глаза широко распахнулись. Увидев меня, ее круглые глаза сузились до точек. — …К-Котаро-кун? Настоящий? — Да, это я… пришел навестить тебя. Я кивнул и погладил ее по волосам свободной рукой. Шихо мгновенно вспыхнула и спрятала лицо под одеялом. — Н-не смотри. — Э-э? Но я не видел тебя целую неделю — я хочу насмотреться вдоволь. — Н-но… это смущает. И всё же… Раз уж я сказал, что хочу видеть ее лицо, она выглянула из-под одеяла ровно настолько, чтобы были видны глаза. — …Поверить не могу. У меня ведь очень острый слух, ты же знаешь? — Знаю. — Тогда почему я не заметила, как ты вошел в комнату? Только маме или папе это удается… Котаро-кун, ты ниндзя? Или, может, ассасин? Из тех, кто привык убивать звук своих шагов? — Нет-нет. Я просто вошел как обычно. Ах… как же это уютно. Мы не виделись всего лишь будние дни. И всё же этот разговор казался первым за вечность — и он приносил столько радости. — Как ты себя чувствуешь? — Мне понемногу становится лучше. Я присел на край ее кровати. Мы продолжали держаться за руки, пока разговаривали. И не только потому, что она не отпускала мою руку — я тоже не отпускал ее. — Но я так скучала по нашим разговорам, Котаро-кун. — Вообще-то… мне тоже было не по себе от желания поговорить с тобой. Поэтому я думаю наконец-то обзавестись смартфоном. — Я думаю, это отличная идея! Как только она услышала слово «смартфон», Шихо с энтузиазмом подалась вперед. — На днях ты одалживал телефон Азу-нян, верно? Мне было неловко тогда, но… всё равно было весело. — Ага. Мне тоже понравилось. В таких разговорах по душам было свое очарование. Конечно, встречи лицом к лицу — это лучшее, что может быть, но даже на расстоянии чувствовать эту связь — это успокаивало. — Ой, но… тебя не будет раздражать, если я буду присылать много сообщений? — Не будет. Я буду только рад. — …Но я из тех, кто пишет много сообщений подряд. Наверное, я не смогу сдерживаться, и это может надоесть. Если ты говоришь это просто из вежливости, то, может, тебе лучше его не покупать. Может, дело в том, что она болела… Шихо была необычайно робкой. Она нервно сжала мою руку, поэтому я сжал ее в ответ чуть крепче, чтобы приободрить ее. — Слишком поздно об этом беспокоиться. Я знаю, что ты бываешь привязчивой… и ни разу не подумал, что это раздражает. Мне это в тебе нравится. Я озвучил свои чувства вслух, четко и ясно. Услышав это, Шихо смягчилась, словно окончательно успокоившись. — Я тоже тебя люблю. Люблю такого Котаро-куна, который говорит подобные вещи. …В груди потеплело. По всему телу разлился жар. Ее слова рождали во мне то самое чувство, которое называют счастьем. Мне хотелось видеть ее улыбку еще чаще. Я был благодарен судьбе за встречу с человеком, который заставляет меня чувствовать себя так. …Точно. Мне нужно было рассказать ей об этом. Собственно, это и была главная причина, по которой я пришел сегодня. — Шихо. Я отклонил предложение о помолвке. Я хотел сказать ей, что с помолвкой с Юдзуки покончено. До сих пор воспоминание о заплаканном лице Шихо причиняло мне боль. Я больше никогда не заставлю ее плакать… и это был мой первый шаг — правильно решить проблему. — …Я так рада. Всего пара слов, и она издала вздох облегчения. Ее лицо просияло еще больше, согревая мое сердце. — Обещай, что не обручишься ни с кем другим, хорошо? — Не обручусь. Обещаю. — Поклянись, что я буду для тебя единственной особенной, ладно? …Ну, Азу-нян может быть исключением. — Кроме семьи — только ты, Шихо. — Хорошо. И… ты не можешь жениться ни на ком, кроме меня, ладно? — Прежний я, возможно, впал бы в ступор от этих слов. В те времена, когда я отрицал самого себя, у меня не было сил думать о будущем. Но теперь я мог кивнуть без тени сомнения. — Конечно. Только на тебе. По-другому и быть не могло. Того трусливого Накаямы Котаро больше не существовало. Теперь я мог всерьез думать о будущем с Шихо… потому что я научился доверять самому себе и даже начал себе нравиться. — Я так счастлива… правда. Она, должно быть, сильно переживала. Шихо внезапно села и бросилась мне на шею. — Котаро-кун… я так рада, что ты никуда не уйдешь. Ее тело было горячее, чем обычно. И казалось, дело было не только в простуде. — Когда я представляю жизнь без тебя, меня бросает в дрожь… Даже сейчас мне иногда становится страшно. Когда я вспоминаю, какой была жизнь до встречи с тобой, мне становится так жутко, что хочется плакать. Было одиноко, больно и невыносимо… Я никогда не хочу возвращаться к этому. — Она родилась с исключительным слухом. Для Шихо, которая могла «слышать» даже чужие эмоции, другие люди, должно быть, были источником постоянного страха. Вдобавок к этому, ее необычайно яркая внешность означала, что она постоянно подвергалась похоти со стороны противоположного пола и ревности со стороны своего… что в итоге сделало ее болезненно застенчивой, почти до социальной тревожности. В присутствии других она не могла говорить, не могла изменить выражение лица, не могла даже нормально думать. …Я попытался представить ее жизнь. И когда я это сделал, я понял — возможно, это не я был спасен нашей встречей… а Шихо. Если бы мы не встретились… Возможно, она до сих пор не умела бы улыбаться. Возможно, за пределами своей семьи она всё еще носила бы «маску» безразличия… проживая каждый день в тихом страдании. Вот почему она так сильно плакала из-за моей помолвки. — Теперь всё хорошо. Я здесь. Я прошептал эти слова, желая, чтобы она успокоилась… и Шихо просияла. — Ехехе~ Улыбка, теплая и яркая, как солнце. Мне определенно это нравилось больше, чем ледяная «Шимоцуки-сан». Потому что это была та Шихо, которую я знал. — ……… Некоторое время мы обнимали друг друга в тишине. Я не хотел отпускать ее — нет, я никогда ее не отпущу. Я никогда не хотел забывать это тепло. Я хотел, чтобы Шихо продолжала улыбаться. Я хотел… сделать ее счастливой. Оставалась последняя проблема, с которой я обязательно должен был разобраться. Мне нужно расставить все точки над «и» с мамой. Я должен был преодолеть свое прошлое. Мне надоело, что она помыкает мной. Чтобы ничего подобного больше не повторилось, мне нужно было четко заявить о своей воле. Я проведу четкую границу в наших отношениях. А потом… на Рождество я признаюсь Шихо, как и обещал. Я стану парнем Шихо. Таково было мое решение. ---------- Deus ex machina Похоже, я ошибалась. «Моб», который способен лишь наблюдать за сюжетом. Именно к этой категории я относила Котаро… но он далеко не просто «моб». Он растет. Он пробудился — перешагнул границы фонового персонажа и стал чем-то большим. Автор создает события. Читатель наблюдает за ними… а ты — тот, кто двигает их вперед, верно? В каком-то смысле мы с тобой одного поля ягоды. Но в деталях мы разные. Будучи одновременно и автором, и читателем, я могу предсказать поток событий — но мне не хватает сил, чтобы управлять сюжетом. Вот почему во время культурного фестиваля всё пошло не по плану. Котаро, с другой стороны, может и не силен в анализе грядущего… но он мастерски прогибает историю под свою волю. Поскольку он был «мобом» — человеком без четко выраженного «я», — он обладает гибкостью, позволяющей стать кем угодно. Я не думала, что он так легко со всем управится. Я ожидала гораздо больше проблем из-за помолвки с Юдзуки. Пробуждение Рёмы было половинчатым, а его поведение не дотягивало до уровня настоящего главного героя… и всё же Котаро силой вернул всё на круги своя. Он персонаж с минимальной инициативой. Но именно поэтому он невероятно эффективен в выполнении поставленных задач. Он не может делать того, чего ему не велели. Но это также означает — он может сделать всё, что ему велят. — Это становится слишком занимательным. Я хочу видеть больше. Хочу стать свидетелем того, куда приведет его история. Именно поэтому… было бы слишком расточительно потерять тебя на этом этапе. Чтобы продолжать читать историю Котаро, мне придется разобраться еще с одной проблемой. И дело тут не в совести. Это не «арка искупления злодея». Я не такой уж чистый персонаж. Мэри — гедонистка. Она просто идет по тому пути, который кажется ей наиболее веселым. Даже в этот раз — это просто каприз. Котаро… позволь мне разорвать цепи твоего прошлого. Я хочу, чтобы эта история закончилась по-настоящему счастливым финалом. Это поможет ему вырасти. И это будет красиво с точки зрения сюжета. С этой мыслью я призвала ее. — Ну что ж… интересно, Накаяма уже вернулась в Японию? Сколько там лететь из Европы в Японию? Что ж, учитывая разницу во времени, если она вылетела вчера, то может приземлиться как раз сейчас. В таком случае, мне тоже пора выдвигаться к цели. — «Deus ex machina» (Бог из машины). Было много сложностей, но в итоге боги обо всём позаботились. И иногда такие истории… не так уж и плохи. ◆ На следующий день после того, как я навестил Шихо. Проснувшись утром, я как раз собирался пойти к тете, когда — зазвонил телефон Азусы. — Братик, это Чисато-онэ-сан звонит. — А? О, ладно. Понял. Я взял трубку у Азусы и приложил к уху. — Котаро. Прости. — Голос тети в трубке звучал напряженно. — …Моя сестра вернулась. — …Ясно. Странно, но я не почувствовал особого удивления. Я не ожидал встретиться с ней лично, но… я и так собирался позвонить ей сегодня. Ничего не изменилось. Собственно, поэтому я и хотел сначала увидеться с тетей. — Можешь сейчас прийти к нам в кафе? Она уже здесь. — Да. Скоро буду. На этом разговор закончился. …Я уже всё решил. Так что причин для страха нет. Я повторял это себе, заставляя дрожащее тело слушаться. Но… похоже, Азуса всё поняла. — Ты идешь к маме? Видимо, громкость динамика была высокой, потому что Азуса явно слышала мой разговор с тетей Чисато. Скрывать было нечего. Я покорно кивнул. — Да… похоже, она вернулась в Японию. — Тогда почему она не пришла домой? Она странная, как и всегда. — Азуса подозрительно нахмурилась. Для нее эта женщина технически является мачехой, но у них почти нет отношений. Между ними нет эмоциональной связи. Возможно, поэтому Азуса так сурова к ней. — Она избегает меня, но при этом пытается помыкать тобой — что за дела? Серьезно, я ее вообще не понимаю. — …Может быть, потому что она моя родная мать. — И всё равно ты не ее марионетка, верно? Погодите — неужели Азуса действительно злится? Она была явно более раздражительной, чем обычно. — Она бросила тебя под предлогом работы, даже не воспитывала… ты ей ничего не должен. — А… Азуса? Успокойся. Всё в порядке. Не думаю, что она что-то сделает тебе, так что не нужно так напрягаться. — …Но я не могу простить ее за то, что она причинила тебе боль! …Ах, вот оно что. — Хочешь, я выскажу ей всё за тебя? Типа: «Не смей обижать братика!» или что-то в этом роде? Сначала я подумал, что она злится на ровном месте, но… Азуса злилась за меня. Азуса — злится ради кого-то другого. Осознав, как сильно она выросла, я был тронут. — Азуса… Я протянул руку, желая похвалить ее как следует. Не подумав, я уже собирался погладить ее по голове — как я всегда делаю с Шихо. — Фу, не трогай меня! Серьезно! Ты такой бесхребетный, что на тебя смотреть тошно! Тебе нужно научиться стоять на своем! Азуса, ставшая выше, чем раньше, кажется, переживала период бунтарства. Она вела себя гораздо резче, чем обычно. — Если ты будешь продолжать в том же духе, она так и будет причинять тебе боль, понимаешь?! Это неправильно! Ты всегда так печешься о моем будущем, но не мог бы ты подумать и о своем тоже?! Ее голос был твердым — почти как выговор. — …Да. Ты права. Мне нужно позаботиться и о своем будущем тоже. — Честное слово… ты мой братик, так что соберись. Эти слова придали мне сил. Доброта Азусы подтолкнула мое слабое «я» вперед. — Спасибо. Сегодня я выскажу ей всё как следует… Я ухожу. Сказал я, выходя за дверь. — Боже… ты действительно безнадежен, Онии-чан. Удачи там, ладно? Увидимся. Несмотря ни на что, Азуса всё же вышла проводить меня до дверей. …Хорошо. Теперь я в порядке. Благодаря ей я даже не заметил, как дрожь в руках утихла. ◆ Я приехал в Акихабару и направился прямиком к кафе тети. Прошла всего неделя, так что маршрут еще был свеж в памяти. И всё же… шаги были тяжелыми. Это место было связано со старой травмой. Здесь всё и началось — причина, по которой я стал считать себя обычным «мобом». После того как она отвергла меня, я возненавидел себя. Но теперь — всё будет хорошо. Я знаю, что она снова скажет что-нибудь резкое. Тем не менее, на этот раз я не дрогну. Я больше никогда не заставлю Шихо плакать. Я произнес это вслух, чтобы запечатлеть эти слова в своем сердце. Затем я вошел в мейд-кафе тети. — Ах… Котаро, ты пришел. Прямо у входа меня встретила тетя Чисато. Она, должно быть, ждала — потому что в тот момент, когда я открыл дверь, она уже шла мне навстречу. — Я пыталась ее успокоить, но… она в ярости. — Всё в порядке. Она всё такая же добрая, как и всегда. Ей нет нужды извиняться… то, что мама злится — не вина тети Чисато. — Дальше я сам. — …Хорошо. Прости. Она всё еще выглядела обеспокоенной, но коротко кивнула мне. Что ж — время встретиться лицом к лицу. — …Подойди. Всего одно слово. И воздух мгновенно стал ледяным. Несмотря на то, что в кафе должен был работать обогреватель, я почувствовал такой холод, что захотелось съежиться. Я нерешительно поднял голову… и посмотрел в глубь зала. Там, за столом, самым дальним от входа, сидела она. — Не трать мое время понапрасну. Голос, лишенный тепла. Холодный. Механический. Это звучало почти как зачитанная вслух строчка текста — безэмоциональный, роботизированный тон. Возможно, из-за стресса, но даже под макияжем она выглядела бледной. Темные круги под глазами были почти не замаскированы. Она выглядела нездоровой, как и всегда. В строгом деловом костюме она была воплощением карьеристки. Этим человеком была, без сомнения, моя мать — Накаяма Кана. — …Мама. Последний раз мы виделись в средней школе. Прошли годы. Она выглядела худее, чем я помнил. — Ты хорошо себя чувствуешь? Глядя на ее лицо, я невольно забеспокоился. Но… сомневаюсь, что ее это волнует. — Садись. И объясняйся. Что произошло? Почему помолвка с семьей Ходзё была отменена? Разве я не говорила: «Не разочаровывай меня»? Она даже не повысила голос, и всё же она была так пугающа. Это тоже казалось странно знакомым. Она ни капли не изменилась. Она всегда выговаривала мне так, будто медленно душила. — Из-за этого наша сделка с Ходзё тоже сорвалась. Как ты планируешь возмещать эти убытки? Котаро, твои ошибки — это твоя забота. Так это работает. Это ведь и значит быть «взрослым», не так ли? — Но… он же еще ребенок! Прежде чем я успел ответить, тетя Чисато встала передо мной, пытаясь защитить. Но ее голос явно дрожал. Я знал, что она многим обязана моей матери. Она и раньше говорила мне, что не может идти против нее. И всё же — она нарушала собственное правило ради меня. Но человек, которого могли бы тронуть слова сестры, не был бы тем, кто назвал собственного ребенка «неудачником» в первую очередь. — Чисато. Помолчи. Ее чувства не достигли цели. — Я призову тебя к ответу за твою халатность позже. Если собираешься вмешиваться, уходи. — Н-но…! — Не заставляй меня повторяться. Она оборвала ее на полуслове. Не пытаясь понять слова или стоящие за ними эмоции, она отбросила их, как ненужные факты на бумаге. Этого холода было достаточно, чтобы заморозить даже сердце тёти Чисато. — …Прости. Тетя извинилась передо мной в последний раз, затем развернулась и ушла. Тётя Чисато — человек, который ценит справедливость. Именно поэтому она просто не могла восстать против женщины, которая когда-то помогла ей… и с болезненным выражением лица она покинула кафе. Разумеется, я не винил ее. Напротив, я был благодарен за то, как она пыталась меня защитить — даже ценой такого страдания. «Не волнуйся… Это то, что я должен сделать сам». Положить конец этим отношениям с матерью — это то, что под силу только мне. — Если ты до сих пор считаешь старшеклассников «детьми», тебе лучше пересмотреть свои взгляды. Котаро, есть люди твоего возраста, которые уже зарабатывают миллионы. Ты уже не в том возрасте, когда отношение как к ребенку имеет смысл. Для нее я, видимо, принадлежу к категории «взрослых». Но… даже если она так говорит, не похоже, чтобы она видела во мне равного. Всё равно кажется, что она видит во мне лишь марионетку. Вот почему она не выносит, когда я не делаю в точности то, что она хочет. — Если ты не можешь возместить убытки… Что ж, я и не ожидала этого от тебя. Нет никакого способа, чтобы старшеклассник, просто плывущий по течению, смог принести десятки миллионов прибыли. — …Ты ведь планируешь снова заставить меня что-то сделать, не так ли? — Есть еще один потенциальный партнер для помолвки. Семья Курумисава. Они когда-то служили нам, когда мы жили в главном доме. Мы до сих пор в тесном контакте — нет, мы глубоко им обязаны. Если договоримся с ними, это будет хорошей связью. Конечно. Если я не разорву этот порочный круг сейчас, мама будет продолжать вмешиваться в мою жизнь снова и снова. — …А что, если я скажу, что мне это не интересно? — Я не припомню, чтобы спрашивала о твоих чувствах. Не смей саботировать мои планы своими мелочными эмоциями. Просто живи так, как я тебе говорю. Я ничего от тебя не жду. Поэтому, по крайней мере, будь мне хоть в чем-то полезен. Иначе в том, что я тебя родила, нет никакого смысла. Ее спокойный тон был ужасающим. Он пробудил воспоминания о том, как беспощадно она отчитывала меня в детстве. Было время, когда такое отрицание заставляло меня погружаться в ненависть к себе. Когда клеймо «никчемного» заставляло меня чувствовать, что я и правда такой. Именно с того момента, как она выразила свое разочарование во мне… я начал ненавидеть «Накаяму Котаро». — Тебе не нужно ничего делать. Просто сиди тихо и веди себя прилично. Тебе не нужно понимать, о чем я думаю. Просто послушно следуй инструкциям. Если будешь так делать, проживешь вполне сносную жизнь. …Так холодно. — Кх… От одного ее голоса сердце словно сковало льдом. Старая травма пробудилась, медленно пожирая меня изнутри. Холод распространялся по телу, растекаясь вместе с кровью от сердца к каждой конечности, пробирая до костей. — Не вздумай довольствоваться тем, что ты якобы «стараешься». Мои усилия были отвергнуты. — Не называй это трудом, если нет результатов. Она сочла меня лентяем. — Неужели ты даже не можешь понять, почему провалился? Она относилась ко мне так, будто я вообще не способен соображать. — А я-то думала, что ты мой ребенок — оказывается, ты ни на что не годен. Я не могу забыть выражение ее лица, когда ее надежда сменилась разочарованием. Я убеждал себя, что это только моя вина. Что меня ненавидят, потому что я некомпетентен… мне пришлось в это поверить, иначе я бы просто не выжил. Но… мама, я хочу спросить тебя об одном. — Неужели дети… обязательно должны быть способными, чтобы их любили? Сначала мой голос был тихим. Но я постарался — достаточно громко, чтобы она услышала. — Если мы чего-то не умеем, значит ли это, что мы не заслуживаем любви? Ты родила меня, не спрашивая, возложила на меня ожидания, не спрашивая, а потом разочаровалась, когда я им не соответствовал. Разве это справедливо? Я дал отпор. Мне это просто осточертело. — Я не хочу той «сносной жизни», которую ты пытаешься мне навязать. Конечно, с твоей точки зрения я бесполезен и вечно совершаю ошибки. Может, ты делаешь всё это, потому что считаешь меня жалким, потому что думаешь, что я несчастен… но, честно говоря, это не твое дело. Ошибаться — не преступление. Мне не нужно быть идеальным… Если бы ты хоть раз сказала это, возможно, я бы вырос совсем другим. — Я больше не буду жить так, как хочешь ты. Я заставил себя произнести эти слова. Это потребовало от меня всего мужества, что у меня было. Но… выражение лица мамы ни разу не изменилось. — Это всё, что ты хотел сказать? Она услышала — но дала понять, что это не стоит ее внимания. — Не заставляй меня повторяться. Котаро, мне плевать на твои желания. Мне плевать, ненавидишь ты это или тебе тяжело. Делай. Это единственное, на что способен такой бесполезный человек, как ты, не так ли? …Так холодно. Ее безэмоциональные слова просачивались в меня, медленно замораживая изнутри. У меня было еще много чего сказать. Но тело онемело от холода, а горло не слушалось. Цепи прошлого снова сковали меня. «Двигайся». «Двигайся сейчас же. Котаро, разве ты не вырос?» …Ты больше не просто «моб», который может делать только то, что ему велят. Черт возьми. Я стиснул зубы, но слова не выходили. Нет, я не мог пошевелиться, потому что мое тело было сковано напряжением. Отвечать тому, кто причиняет тебе боль, такими же сильными словами… возможно, во мне просто нет такой силы. Может, я и вправду жалкий человек… — «Ты — единственный особенный». …Внезапно я вспомнил. Где-то из глубины души. Как раз когда я был готов окончательно замерзнуть… ее тепло смело этот холод. В тот же миг жар разлился по телу. Сердце, которое почти оледенело, начало отогреваться. Я снова был готов начать отрицать самого себя. Но… как раз вовремя я вспомнил о Шихо — и это помогло мне удержаться. Причинять кому-то боль — не значит быть сильным. И неспособность дать отпор не делает тебя слабым. Я никогда не был из тех, кто любит конфликты. Я просто не такой человек, который может причинять боль другим. И это… та часть меня, в которую влюбилась Шихо. Доброта — это одна из моих сильных сторон. И, возможно… попытка причинить кому-то боль в ответ была моей ошибкой. — Тогда, пожалуй… мы никогда не сможем понять друг друга. — Сказал я с легкой улыбкой. — …О чем ты говоришь? Она, видимо, не ожидала такой реакции — мама впервые выглядела озадаченной. — Нам ведь нет нужды понимать друг друга, верно? — Да. Но я всё равно пытался. Я старался, потому что хотел, чтобы ты меня поняла. Потому что думал… раз ты мой родитель, ты поймешь. — Ты думаешь, что понимание хода твоих мыслей принесет мне хоть какую-то пользу? — Дело не в выгоде и убытках. Родителю и ребенку не нужна причина, чтобы понимать друг друга. — …Я не понимаю. — Это нормально. Я оставил попытки быть понятым… но я больше не позволю тебе вмешиваться в мою жизнь. Я не буду делать то, что ты говоришь. Я отступил, решив не навязывать свою точку зрения, причиняя ей боль в ответ. Я не буду спорить. Если ничего не получается, я просто отпущу ситуацию. Это мой собственный способ справляться с вещами — мой мирный метод. — Ты не будешь меня слушать? Ты думаешь, ты в том положении, чтобы делать такой выбор? Кто, по-твоему, обеспечивал твою жизнь до сих пор? …Вот в чем суть. Причина, по которой мама говорит со мной так властно. Я дожил до этого момента только потому, что она финансово поддерживала меня. И из-за этого она считает себя вправе вмешиваться — потому что хочет получить что-то взамен. Что ж… тогда я разорву и эту связь. — Тебе больше не нужно меня поддерживать. Отныне я буду жить самостоятельно. Пусть я школьник, но по закону я уже взрослый — уверен, я смогу найти работу. — …Не стоит вложений. И как ты планируешь возмещать всю ту поддержку, которую я оказывала тебе до сих пор? — Я был бы признателен, если бы ты сочла это выполнением своих обязательств по воспитанию ребенка. По крайней мере, до окончания средней школы, я думаю, это справедливо… а всё, что я потратил со старшей школы, я верну, когда начну работать. — …Значит, ты заявляешь, что больше не мой ребенок. Похоже, мои слова наконец-то дошли до нее. Мама раздраженно вздохнула… затем медленно встала. Она нависла надо мной, словно пытаясь запугать. — Ты действительно думаешь, что у тебя есть на это право? Всё еще топчется по моей воле. — Ты оказался еще большим неудачником, чем я воображала… На данном этапе ты безнадежен. Ты прошел ту точку, когда затягивание поводьев могло что-то исправить. Полагаю, лучше всё-таки оставить тебя семье Курумисава. У них школа-пансион — возможно, там тебя исправят. Но это больше не заставляло мое сердце замирать. — Я именно об этом и говорю: я этого не хочу. Я больше не боялся. Это, должно быть, доказательство — я наконец преодолел травму «матери». — …Ты думаешь, что сможешь прожить, не полагаясь на меня? — Честно говоря, я не помню ни одного случая, когда ты помогала бы мне чем-то, кроме денег. — Обеспечение финансовой поддержки — это более чем достаточная помощь, не находишь? Где ты будешь жить? Ты даже не сможешь продолжать ходить в школу. — Что ж… я хотел бы закончить школу. Но если ты велишь мне бросить ее, я так и сделаю. Тут уж ничего не поделаешь. Если бы у меня был выбор, я бы хотел насладиться остатком школьной жизни с Шихо. Когда я начну работать, я определенно буду более занят и не смогу видеть ее так часто… но это не значит, что мы не будем видеться совсем. На самом деле даже сейчас мы проводим больше времени вместе вне школы. Мои отношения с Шихо не изменятся. Я верил в это, поэтому никакие угрозы мамы меня больше не пугали. — Я сам разберусь со своим жильем и расходами. Так что, пожалуйста — просто оставь меня в покое. Тебе ведь тоже станет легче, верно? Избавиться от такой обузы, как я. — …Ты действительно серьезно настроен. Впервые в жизни я пошел против нее. Я искренне, от всего сердца, отверг ее контроль. И только когда я зашел так далеко… мои слова наконец достигли ее. — …Делай что хочешь. Отныне мы с тобой больше не родитель и ребенок. Ее взгляд скользнул мимо меня. Это был четкий знак — разговор окончен. У нее больше не было ни малейшего намерения продолжать. — Да. Спасибо за всё, что было до сих пор. — Не нужно благодарности. Я растила тебя не ради твоего блага. Она даже не приняла мою благодарность. Мама медленно встала и начала уходить. Почему-то я знал. Скорее всего, мы видимся в последний раз. В итоге у нас ничего не вышло. Но иного пути не было. Отношения между мной и мамой зашли слишком далеко… здесь не осталось места для того, чтобы кто-то другой мог их исправить. Разве что вмешается бог. Иначе мы с мамой никогда не примиримся. …И именно в тот момент, когда я уже сдался. — Давайте жить дру-у-ужно, давайте жить дру-у-ужно, моэ-моэ кюн♪ Раздался нелепый голос. Прежде чем я успел что-либо понять, рядом со столом, за которым сидели мы с мамой, внезапно появилась горничная. Она сложила пальцы сердечком и приняла игривую позу. Ее поведение было совершенно неуместным в этой атмосфере. — Итак! Я только что наложила на вас двоих магическое заклинание, дорогие Господа, так что как насчет того, чтобы перестать ссориться и помириться, а? Подняв глаза, я увидел красавицу с длинными черными волосами. Высокая, в идеально сидящей форме горничной и явно намного моложе мамы. — Посторонним лучше уйти. У меня нет времени на этот бред. — Ой, ну не будьте такими~ шмыг-шмыг, какая злюка… О, хотите попить? Я купила этот кофе чуть раньше и сделала всего глоточек — он оказался ужасным на вкус. Она небрежно проигнорировала давление мамы, поставив на стол открытую банку кофе на подносе. Этот беспечный тон и полное отсутствие чувства такта… я узнал его. Ариме-сан… нет, не то. Ее настоящая личность... — Мэри-сан? — позвал я ее по имени. При этом «Ариме-сан» лукаво ухмыльнулась и сняла черный парик. И перед нами предстала знакомая блондинка. — Нихехе. И вот — Мэри-сан совершает свой выход. Йо, сорян, что врываюсь в такой серьезный момент… Котаро, не делай такое удивленное лицо. Мое внезапное появление — это ведь в порядке вещей, не так ли? …Почему она здесь? Нет, дело не в этом. Главный вопрос — зачем появляться именно сейчас? — …П-почему ты здесь? Но самым большим сюрпризом была реакция мамы. Она была явно потрясена, увидев Мэри-сан. Женщина, которая обычно никогда не проявляла эмоций, сейчас была заметно встревожена. — Ой, а я-то думала, что после долгой разлуки меня ждет теплый прием. Когда мы виделись в последний раз?.. Ах да, перед тем как я перевелась. У тебя была деловая встреча с моим отцом, и я зашла поболтать, помнишь? Она вела себя раздражающе театрально. Вероятно, она делала это ради меня. Я впервые узнал, что Мэри-сан и мама уже знакомы. — В любом случае, благодаря твоей рекомендации я в итоге оказалась в Японии… правда, я благодарна. Но всё же я не могу закрыть глаза на то, что ты предала моего отца. Из-за этого наш главный офис едва не пошел ко дну. — …Если бы он только пошел ко дну. …Погодите — что? За кулисами происходило что-то, о чем я не знал? Я не мог уследить за их разговором… но одно было ясно: мама была заметно взволнована. Что-то, что почти никогда не случалось. — Я была убеждена, что смогу его потопить. Но в итоге… именно ты его спасла. — Нихехе. Я же читерский персонаж, помнишь? Вытащить компанию с края пропасти — плевое дело. К тому же нужно было проявить дочернюю почтительность — папа в последнее время так и подлизывается ко мне. Приятно, честно говоря. — Тогда почему… почему ты взялась за мою компанию? …………Что? Компания мамы была в упадке из-за Мэри-сан? Вы шутите… — Если бы ты не вмешалась, я бы сейчас не стояла здесь, выслушивая отречение собственного сына. — А я думала, ты и так уже была в таком положении? Но эй, я правда извиняюсь — хотя не перед тобой, Накаяма. Я пришла сюда, чтобы извиниться перед Котаро. И, ну, может, заодно помочь ему. Мэри-сан… это всё твоих рук дело? Я знал, что что-то не так. Это не имело смысла для мамы — человека с такой сильной деловой хваткой — так провалиться. Также именно из-за вмешательства Мэри-сан Шихо узнала о помолвке. Иными словами… договорной брак с семьей Ходзё — этот навязанный поворот в нашей истории — был чем-то, что Мэри-сан подстроила сама. Это было похоже на заранее спланированную постановку. Она сама разожгла пламя… и теперь сама же пыталась его потушить. — Котаро, не злись, ладно?.. Благодаря мне куча вещей разрешилась. Не нужно поднимать такой шум. Смотри, в качестве извинения я даже наладила твои отношения с родителем. Так что просто предоставь это мне… божественный ход может перевернуть всю доску. Словно сцена из античного мифа. Deus ex machina. Это литературный прием. Термин, обозначающий сюжетные ходы, часто встречающиеся в мифологии. В вольном переводе это означает: «Произошла куча всего, но потом пришли боги и всё исправили». Возможно, именно такую историю Мэри-сан задумала с самого начала. — Компанию Накаямы выручит «Мэри Корпорейшн» моего отца. Видишь? Никакого банкротства. Убытки Котаро полностью компенсированы — нет, даже больше. Даже чистая прибыль осталась. А это значит, что нет нужды разрывать узы… и вы двое можете вернуться к своим привычным сухим и холодным отношениям матери и ребенка. …Я наконец понял — она никогда не была на моей стороне. Она — беспокойная сила, будь то враг или союзник… по-настоящему сложный человек. — Нихехе. Теперь ромком Котаро и Шихо может продолжаться без помех. Разве это не здорово? Я смогу наслаждаться вашей историей еще немного дольше. В конце концов, в этом-то всё и дело. Ради собственного развлечения она капризно двигала фигуры на доске так, как ей заблагорассудится. Она обладала той всемогущей способностью, которая делала это возможным. Когда дело не касается Рюзаки, Мэри-сан — настоящий читер. — …Котаро, позволь мне дать тебе один совет. Тебе лучше держаться подальше от этого «монстра». Я говорю это не как твой родитель — а как человек старше тебя, с большим жизненным опытом. Даже мама опасалась Мэри-сан. После всего, через что ей пришлось пройти, она, вероятно, ненавидела ее даже больше, чем я. — Что ж, раз это не вредит моей компании, полагаю, всё в порядке… Котаро, отныне я больше не буду в тебя вмешиваться. Ты принес достаточно прибыли, чтобы я почувствовала, что иметь тебя стоило того. Живи свободно. Если когда-нибудь понадобится поддержка — просто попроси. Я отплачу тебе частью прибыли. И вот так просто она была готова восстановить наши отношения. Мама — человек, который руководствуется логикой больше, чем эмоциями. Пока нет убытков, этого ей достаточно. Скорее всего, наши отношения останутся такими же, как и были — холодными и расчетливыми. Я не возражал против этого. Конечно, у меня были чувства по этому поводу… но раз она не собиралась их обсуждать, то и я не стану. Если жизнь не изменится, я всё еще смогу создавать прекрасные воспоминания с Шихо. Так что пока я просто буду рад этому. — …Что ж, я ухожу. У меня еще дела. — Я тебя провожу. Нам нужно кое-что уладить, не так ли? — Я не в восторге от этого… но ладно. Давай покончим с этим. — Не стоит спешить. Увидимся, Котаро… до следующего раза. И с этими словами Мэри-сан и мама покинули мейд-кафе. Я посмотрел им в спину, а затем медленно выдохнул. — Фух… ну, как бы там ни было. В итоге всё обернулось не так уж плохо. Помолвка с Юдзуки отменена, компания мамы спасена, мои отношения с Шихо наладились, Рюзаки пробудился, и у Юдзуки тоже всё хорошо. Так что всё в порядке. Даже если Мэри-сан была кукловодом, дергающим за ниточки за кулисами… в итоге никто не остался несчастным. Теперь я наконец могу признаться Шихо в своих чувствах. Осталось сделать только одну вещь. Признаться Шихо — сказать ей, что я люблю ее. Одна мысль о ней наполнила мою грудь теплом. Благодаря Мэри-сан с ее божественными способностями вся эта неразбериха разрешилась одним махом. Остался лишь легкий осадок… но всё же. Всё закончилось хорошо. Так что пока… назовем это счастливым финалом… ---------- Эпилог: Сколько ни дуй, оно не остынет И вот, Накаяма Котаро больше не был просто «мобом». …Если бы мне пришлось подвести итог всему случившемуся, я бы выразился именно так. Я преодолел свое прошлое — свою мать — и перестал притворяться кем-то другим. Это не значит, что я отверг прежнего себя. Я пришел к пониманию и принятию того, что и моя сторона «моба», и даже сторона «злодея»… всё это части того, кто я есть. Я перестал втискивать себя в чужие шаблоны персонажей. Накаяма Котаро наконец-то научился быть просто Накаямой Котаро. И благодаря этому… я наконец-то могу понять свои чувства. Я больше не сомневаюсь. Я не ищу подвоха. Я могу сказать это с уверенностью — вот что я чувствую на самом деле. — Я люблю Шихо. Это чувство реально. Поэтому, когда наступило Рождество — а вместе с ним и момент, когда я обещал признаться, — я даже не нервничал. Скорее, я почувствовал облегчение от того, что наконец-то смогу рассказать ей о своих чувствах. Я был готов. Оставалось только… произнести эти слова. ◆ — Наконец-то вторая четверть закончилась… Я та-а-ак устала~ — Отличная работа. Ты ведь ничего не забыла? Завтра начинаются зимние каникулы, так что лучше всё перепроверить. Школа ведь может быть закрыта. — О боже, Котаро-кун… ты меня недооцениваешь? Чтобы я что-то забыл... ах. 25 декабря. После торжественной линейки, ближе к вечеру. Шихо и я вместе шли домой. Пока мы болтали, Шихо вдруг начала в панике рыться в сумке. Но, видимо, того, что она искала, там не оказалось, и с почти плачущим выражением лица она произнесла: — М-мой телефон… Я его забыла. И вот, мы направились обратно в класс. Она сказала, что я могу идти вперед, но я решил составить ей компанию. — Котаро-кун, прости за это. — Да нет, всё в порядке. Наоборот, хорошо, что ты сразу заметила. — …Без телефона я бы не смогла играть в игры или писать тебе сообщения. Я серьезно чуть не расплакалась. Буквально на днях я наконец-то купил смартфон. С тех пор мы с Шихо переписываемся каждый день. Я всё еще не привык им пользоваться, но общаться с ней очень весело. Хотя иногда она строчит сообщение за сообщением, когда я медленно отвечаю — это немного выбивает из колеи. И всё же, оно того стоило. Я очень рад, что купил его. — Нашла! В классе было пусто. Все остальные уже разошлись по домам после линейки. …То, что мы здесь вдвоем, навевает воспоминания. Первый раз, когда я заговорил с Шихо — это было в этом самом классе, после уроков. С тех пор прошло уже больше полугода. Многое случилось, но я очень рад, что мы стали друзьями. И теперь… я чувствую нечто настолько сильное, что просто дружбы уже недостаточно. Да… это подходящее место. Я решился. Я признаюсь — здесь и сейчас. — Ладно, пойдем обратно? Мама сказала, что сегодня вечером у нас рождественская вечеринка, так что, Котаро-кун, обязательно приходи, хорошо? Ты обещал, помнишь? Не забудь! — Конечно. О... и еще кое-что… я хотел тебе сказать. Можно? — Конечно. Что такое? Шихо посмотрела на меня с улыбкой, ее глаза сияли. Она, вероятно, забыла, что я обещал признаться на Рождество. Вот почему — я хотел ее немного удивить. Поэтому я не колебался. Я сказал то, что чувствовал, прямо и открыто. — Я люблю тебя. Я обдумывал фразы покрасивее. Думал о том, чтобы приукрасить это сладкими романтичными словами, как в ромкоме. Но в итоге… я хотел сказать это своими словами. Потому что это были чувства Накаямы Котаро, и я хотел выразить их лучшими словами, которые только мог найти. И в конце концов… не нашлось фразы более подходящей, чем «Я люблю тебя». — Я хочу стать к тебе ближе, Шихо… В смысле, я больше не считаю тебя просто другом. Мне никогда никто так сильно не нравился и… э-э, прости. У меня не очень получается облечь это в слова, но в общем… я правда тебя люблю. — ……… Шихо замерла. Она смотрела на меня с улыбкой, широко открытыми, немигающими глазами, совершенно неподвижно. Честно говоря, она выглядела так, будто превратилась в камень — это было даже забавно. — Ну… да. Вот что я чувствую. Если ты не против… я бы очень хотел, чтобы мы были вместе. Сдерживая смешок, я сумел закончить признание. Были еще вещи, которые я хотел сказать, но я рассудил, что если буду затягивать, то «каменное состояние» Шихо может никогда не пройти. — …………Т-так внезапно?! Спустя добрых десять секунд молчания она наконец зашевелилась — и выглядела при этом совершенно потрясенной. Когда мы только познакомились, она никогда не проявляла эмоций… теперь же выражение ее лица менялось постоянно. Это была одна из причин, по которой я в нее влюбился. — Это не было внезапно. Помнишь, когда мы ездили в Акихабару? Я ведь говорил, что признаюсь на Рождество. Ты забыла? — …Не то чтобы я забыла. Я пыталась забыть… и мне наконец это удалось! Потому что если бы я продолжала об этом думать, я бы слишком сильно нервничала и совсем извелась… Ух, так ты это серьезно?! — Конечно. Когда я кивнул, ее лицо стало ярко-красным… и она опустила взгляд. — В-общем… спасибо. Твои чувства достигли меня. Я очень рада, что ты меня любишь. Т-так рада, что меня аж подташнивает… — Пожалуйста, не надо тошнить. Я осторожно погладил ее по спине, и Шихо, пошатываясь, прислонилась ко мне. Пока я поддерживал ее рукой, она застенчиво посмотрела на меня снизу вверх. — Ты не лжешь… Я чувствую это по твоему «звуку». Он сильнее, чем обычно, и звучит в точности как ты. Не так давно Шихо не могла принять мои слова. «Если ты не можешь полюбить себя, как ты сможешь полюбить кого-то другого?» «Если это тот Котаро-кун, которого я люблю… тогда мне нужно, чтобы ты тоже любил меня. Поверхностной привязанности мне недостаточно». Вот что она чувствовала раньше. Но теперь, без лишних слов, она приняла мои чувства. Я наконец-то достиг того момента, когда смог оправдать ее ожидания. Наверное, вместо слова «вырос» лучше будет сказать — я наконец-то принял себя. Накаяма Котаро не изменился. Изменилось мое сердце. Мой образ жизни. Вот и всё. Шихо заметила этот тонкий сдвиг… и это сделало ее счастливой. — Ты и впрямь… в каком-то смысле крутой, Котаро-кун. …Я перестал отмахиваться скромным «да нет, что ты». То, что думают другие люди, больше не имело значения. Если она так считает, значит, это правда. Было бы грубо не принять это. Я наконец-то это понял. — Спасибо. Когда ты так говоришь, мне кажется, что я на всё способен. — Правда? Тогда я буду говорить это намного чаще… Потому что для меня Котаро-кун особенный, как никто другой. Она прошептала это тихим голосом, а затем крепко сжала мою руку. Когда я осторожно сжал ее в ответ, она улыбнулась и сказала: — Накаяма Котаро-кун всегда будет главным героем Шимоцуки Шихо. То же самое она сказала мне во время нашей поездки с ночевкой. Даже сейчас ее чувства не изменились — она всё так же любит меня. — Когда я впервые увидела тебя в этом классе… я это почувствовала. Словно это судьба. Я начала думать, что, возможно… такой человек, как ты — мой идеал. Иными словами, Котаро-кун, для меня ты тот, кем я восхищаюсь настолько, что даже не знаю, что делать. Я очень, очень, очень тебя люблю и… ну, если подвести итог всему, что я пытаюсь сказать... Я не настолько тугодум, чтобы не понимать, что она чувствует. Даже если бы она не облекла это в слова, я знаю, как сильно она мной дорожит. И я думаю… она тоже понимает мои чувства. — Короче говоря... если мы станем парой, я буду так нервничать, что могу помереть! Вот почему… я не мог не растеряться от ее следующих слов. — …А? Ч-что ты имеешь в виду? Погодите, что? Разве это не тот момент, когда мы оба понимаем, что чувствуем одно и то же, и наступает счастливый финал? Настроение внезапно изменилось — не стало мрачным или грустным, скорее, это было похоже на то, как по небу проплыло облако странной формы. Это чувствовалось почти… комично. — Я не буду оправдываться. Скажу прямо — я трусиха. Прости! — …Э-э. Ладно, да — этого я не ожидал. Хотя, на самом деле… наверное, стоило. Если подумать, Шихо уже некоторое время откладывала любые официальные шаги между нами. Точно так же, как мне нужно было время, чтобы подготовиться… возможно, она тоже была не готова. — Дело не в том, что я боюсь перемен в наших отношениях или чего-то подобного… просто если мы начнем встречаться сейчас, мне кажется, я стану слишком скованной и не смогу вести себя нормально. В смысле, у меня уже сейчас бабочки в животе просто от того, что ты рядом. Честно говоря, даже стыдно, насколько я по уши влюблена… Ты мне нравишься так сильно, что это аж нелепо — даже я сама считаю, что это перебор. Ее чувства пылали так ярко… что могли бы даже обжечь ее саму, если не соблюдать осторожность. Любовь Шихо была чем-то, с чем она еще не совсем научилась управляться. — Я наконец-то поняла… как бы я ни старалась остудить пыл, ничего не выходит. Чем сильнее я влюбляюсь в тебя, тем жарче горит… и если бы мы начали встречаться прямо сейчас, я бы, наверное, просто умерла. Причина смерти… любовь? Нет-нет — не надо шутить про смерть из-за таких вещей. И всё же, думаю, я понял, что она имела в виду. По сути… я слишком сильно поспешил. — Ясно. Ну, ты и впрямь та еще трусиха, Шихо… — П-прости! Я и правда робкая, тревожная, зашоренная и слабая! Но когда ты такой милый, Котаро-кун, я не могу не увлекаться. Так что на самом деле это всё твоя вина!! — Ну, тут уж… прости за это. — А то! Поразмысли над своим поведением! …И я тоже поразмыслю. Прости, что заставила тебя поторапливаться. Я всегда строю из себя крутую и говорю уверенные вещи, но правда в том, что… я еще не совсем разобралась в себе. Н-но это не потому, что ты мне не нравишься, ясно?! — Я знаю. Я ни на секунду не сомневался в твоих чувствах. Я осторожно приложил палец к ее губам, прерывая ее сбивчивую речь. Всё в порядке — тебе не о чем беспокоиться. — Прости, если я заставил тебя чувствовать давление. Но я не пытаюсь ничего торопить. Я просто очень хотел сказать тебе о своих чувствах… и ты права. Нет никакой нужды сразу же двигаться дальше. У нас впереди целая вечность. Это были собственные слова Шихо, сказанные мне когда-то. О том, что у нас будет время — годы впереди, проведенные вместе. Так что спешить некуда. — Прости. Наверное, я подумал, что заставляю тебя ждать, и забежал вперед. — Не нужно извиняться… если уж на то пошло, это я должна просить прощения. — На самом деле, никому из нас не нужно извиняться. Мы ведь не сделали ничего плохого. — Ничего, если я заставлю тебя подождать еще немного? — Я могу ждать сколько угодно. Так что не волнуйся, Шихо… давай двигаться медленно, вместе. — …Когда ты говоришь такие вещи, Котаро-кун… я влюбляюсь в тебя снова и снова. — А за то, что ты такой человек, который говорит подобное… за это я в тебя и влюбился. К сожалению… мое признание закончилось неудачей. Но это не была печальная неудача. Скорее, чувствовалось, что мы оба так сильно дорожим друг другом, что спешка сейчас была бы неправильным шагом в долгосрочной перспективе. Будет лучше — и счастливее, — если мы подождем, пока оба не будем по-настоящему готовы. Честно говоря, я был рад, что Шихо пока мне отказала. Потому что я мог верить в будущее, где всё сложится как надо. — Значит, я признаюсь снова… чуть позже. — А? Разве в следующий раз не моя очередь? — Э-э, нет — тут уж инициативу должен брать на себя парень… — Пфф. «Потому что ты парень» или «потому что я девушка»? Такое мышление устарело, Котаро-кун. — Ты права… Иногда ты говоришь довольно резкие вещи. — Ехехе~ Шихо просто улыбнулась, как обычно, не обремененная чувством вины или беспокойством. На данный момент этого достаточно. Мы всё равно когда-нибудь станем еще ближе… так что я вполне могу насладиться этой фазой подольше. С этой мыслью признание было временно окончено. — Ладно, пойдем обратно. У тебя ведь дома ужин, да? Я сначала заскочу домой и заберу Азусу. — Да! О, точно — мама велела мне прийти пораньше, чтобы помочь с подготовкой к вечеринке… Котаро-кун, поспеши... кья!? Шихо, вспомнив наставления Сацуки-сан, внезапно рванулась прочь от меня — и тут же споткнулась и шлепнулась с тихим стуком. Впрочем, ничего серьезного. Она просто слишком резко двинулась, и ноги немного заплелись. Это нельзя было назвать полноценным падением — скорее, она просто присела на месте. Похоже, она не ушиблась. Какое облегчение. — П-поверить не могу… Я, из всех людей — с моей-то идеальной спортивной подготовкой — так споткнулась…! — Ну, уж не знаю, — сказал я, протягивая ей руку. И в этот момент... Перед глазами вспыхнула сцена нашей первой встречи. Тогда Шихо тоже упала. Это было после уроков, в классе, когда мы заговорили впервые. Я пытался убежать, а она меня остановила. «Поймала». Тогда она тоже схватила меня за руку — осторожно, но крепко. Я вспомнил, как тогда я был так полон сомнений в себе, что даже не мог нормально протянуть ей руку в ответ. «Разве такому, как я, позволено касаться такой, как она?» Подобные извращенные мысли удерживали меня. Но теперь всё иначе. На этот раз я тот, кто держит ее за руку — крепко, без малейших колебаний. [[image:/storage/reader-images/ec57c87388a058b47875e5e13872a7ee676b159a.png]] — Спасибо! — Пожалуйста. Когда я потянул её на себя, помогая подняться, до меня дошло — я действительно помог ей встать на ноги. …Это был лишь короткий диалог. Но я почувствовал, как внутри меня что-то наполняется — реальное ощущение собственного роста. Я рад, что Накаяма Котаро стал тем человеком, которого полюбила Шихо. Теперь я мог в это верить — для неё нет никого другого, кроме меня. Я единственный, кто может сделать эту девушку счастливой. Потому что я умею быть внимательным к другим. Потому что во мне нет жестокости. Потому что я достаточно мягок, чтобы всегда ставить других на первое место… Именно поэтому такая чувствительная натура, как Шихо, может позволить себе быть настолько беззащитной рядом со мной. Я искренне рад, что Симоцуки-сан влюбилась в «моба». Если бы она этого не сделала, она бы никогда не полюбила Котаро. — Котаро-кун, ты всё ещё держишь меня за руку, знаешь? Ты ведь сам говорил раньше, что будет неловко, если нас кто-то увидит. — Мне всё ещё неловко, если нас видят, но больше этого — я просто хочу держать тебя за руку, Шихо. — Ого, а это было серьезно и мило. Да уж, я только что влюбилась в тебя ещё сильнее, Котаро-кун. Затем, по какой-то причине… она вдруг слегка выпятила губы и придвинулась вплотную. — Котаро-кун, поцелуй. Так внезапно… она попросила о поцелуе. Был ли это минутный порыв? Ещё не так давно даже обычный поцелуй требовал от неё огромного мужества. Но теперь… всё в порядке. Я больше даже не думаю о вещах вроде: «А позволительно ли такому, как я, целовать Шихо?». Поэтому, всего на мгновение… я молча поцеловал её. И она улыбнулась, оставшись довольной. — М-м, идеально. Почувствовала ли она в этом поцелуе мою любовь? С абсолютно удовлетворенным видом она зашагала вперед легкой, подпрыгивающей походкой. Я подстроился под её ритм и пошел рядом. — Эй, эй, Котаро-кун, а что ты попросишь на это Рождество? Как думаешь, Санта придет? — …Санта? Погоди, он всё ещё приходит к тебе домой? — Конечно! Я же каждый год веду себя как хорошая девочка! — А… ясно. Это многое объясняет. — Хм-м? Ты хочешь сказать, что к Котаро-куну Санта не придет, потому что он плохой мальчик? — Н-наверное, всё же нет… Мы продолжали болтать в таком духе всю дорогу до дома. Наши шаги были медленными и расслабленными…словно они отражали темп нашей совместной жизни в стиле романтической комедии. Эта история, вероятно, наполнена простым, обыденным счастьем. И так как мы с Шихо очень сильно любим друг друга… нет никаких сомнений, что всё именно так и сложится. Одного осознания этого было более чем достаточно на данный момент. ---------- Бонус 1: Некий Создатель (Серый Кардинал) раскрывает карты Эй-эй, это Мэри-сан, серый кардинал этой истории! Мне показалось, что в сюжете было недостаточно сказано о матери Котаро — Накаяме Кане, — поэтому я решила добавить пару слов от себя. Это просто небольшая заметка, не имеющая прямого отношения к основному повествованию, ладно? Но… если уж вы читаете эту историю, вам, пожалуй, стоит это знать. Что за человек мать Котаро, верно? Думаю, так всё станет намного понятнее. В общем… на обратном пути, после того как я «спасла» Котаро, пока я везла Накаяму в аэропорт — так как она живет за границей, — у нас состоялся короткий разговор о том, что будет дальше. — Ну вот, на этом наши переговоры можно считать законченными. Давай впредь ладить. — Меня сейчас стошнит. — Боже мой, ты совсем не умеешь быть честной, да?.. Эта кислая мина — вылитый твой сын. Я тепло улыбнулась, говоря это, но Накаяма лишь отвернулась и не шелохнулась. — Подумать только, что я в итоге свяжусь с тобой… Я была близка к завершению сделки с Курумисавой, но теперь я, пожалуй, просто выйду из игры. — Тебе и правда лучше держаться подальше от Курумисавы. Знаю, из моих уст это звучит странно, но… эта семейка до боли скучная. — Что? Ты их знаешь? — …Немного, да. Не то чтобы я этого хотела, но знаю. Я правда не люблю эту семью. В отличие от меня — романтика, помешанного на историях, — Курумисава прожженные реалисты. Естественно, я их терпеть не могу. Особенно их единственную дочь — не будет преувеличением назвать ее моим заклятым врагом. …Вообще-то, я слышала, что когда Накаяма обставила нашу компанию, именно Курумисава дергали за ниточки из-за кулис. Но ладно, сейчас не время об этом болтать, так что опустим подробности. — Накаяма, считай, что на этом мой долг погашен. Я была ей должна. Именно она когда-то подтолкнула меня приехать в Японию, когда я застряла в Штатах. И вот только что, когда Котаро и Накаяма были на грани разрыва всех уз, я вмешалась как посредник… и позаботилась о том, чтобы это зачлось как выплата моего долга. — Да, пожалуй, так и есть. Похоже, Накаяма считала так же. Ну, это и логично. — …Спасибо. Видите? Она на самом деле сказала «спасибо». Она из тех, кто в обычной ситуации ни за что бы такого не произнес, но она сказала это вслух. Это лишь доказывает — то, что произошло в кафе, было для нее действительно серьезным кризисом. — Боже… какая же неуклюжая мать. Пытаться облегчить вину своего ребенка, выставляя себя злодейкой — это просто глупо. И она так похожа на своего сына, что аж страшно. Так что, пожалуйста, постарайтесь понять. Накаяма… на самом деле не плохой человек, ясно? Когда её компания начала идти ко дну, первым делом она забеспокоилась о том, что не сможет обеспечивать Котаро. Похоже, именно поэтому она запаниковала и предала нашу компанию. Много чего произошло, но… В итоге Накаяма действительно заботится о Котаро. — …Я должна убедиться, что он счастлив. Ей больше не нужно было держать оборону, раз Котаро не было рядом. Возможно, поэтому Накаяма немного раскрылась и высказала то, что было на душе. — Раз уж он ребенок, которого родила такая, как я… меньшее, что я могу сделать — это убедиться, что он будет счастлив. Мне вообще не следовало заводить детей. Меня втянули в брак по расчету и заставили родить… но когда я увидела его в первый раз, у меня защемило в груди. Я представила, какую жизнь он проживет, будучи моим сыном, и мне просто стало его жаль. Накаяма — тот же тип людей, что и Котаро. Я вижу это… нет, я вижу это, потому что я сама такая же. Котаро — вылитая мать. — Я не хотела, чтобы он стал таким, как я, поэтому старалась воспитывать его строго… но это не сработало. Когда он был маленьким, я видела в нем себя. У него не было никакой инициативы… он был таким тихим ребенком. Но было одно отличие. Котаро… обладал талантом делать всё, что ему велят, на высшем уровне. …Значит, она всё-таки заметила. Родная мать видела талант Котаро насквозь. — Он одареннее меня. Пока ты прокладываешь для него рельсы, он будет следовать им прямо вперед… и если в конце этого пути его ждет счастье, он его достигнет. Вот почему я продолжала вмешиваться, пыталась направлять его. Накаяма действительно глубоко переживала за Котаро. Если бы Котаро послушно следовал словам Накаямы, он, вероятно, смог бы обрести своего рода «сносное» счастье. — Даже если бы он в итоге возненавидел меня — это было бы нормально. До тех пор, пока он использовал бы этот гнев на меня как топливо, чтобы двигаться вперед. Так я пыталась его вырастить… но этот ребенок вырос. Котаро повзрослел. Он больше не был тем, кто просто делает то, что ему велят, и считает это достаточным. — Котаро… в отличие от меня, стал тем, кто может принимать решения сам. Трудно поверить, не так ли? Я прекрасно понимаю это чувство. Кто бы мог подумать, что Котаро — просто какой-то заурядный фоновый персонаж — эволюционирует во что-то реальное, во что-то с потенциалом стать кем угодно? — Кажется, я ошибалась… Как жалко. Если бы не ты, я бы сейчас даже не могла стоять в стороне и наблюдать за его жизнью. Такая мать, как я… я действительно задолжала Котаро извинения. Даже её самокритичная улыбка была точь-в-точь как у Котаро. Может быть, поэтому… самую малость, я нашла в себе силы проявить каплю доброты. — Не задирай нос. «Мать» ты или нет, люди остаются людьми. Они совершают ошибки. Эту иллюзию того, что родители безупречны, пора развеять. Люди лажают. Главное — не повторять те же ошибки снова. Это и называется «рост». …Не то чтобы я сама часто ошибалась. Обычные люди не могут быть идеальными. Так что, Накаяма… не нужно так сильно себя изводить. — Поразмысли над этим и постарайся в следующий раз быть лучше. Если это Котаро, я уверена, когда-нибудь он тебя примет. В конце концов, он добрый человек. Когда я это сказала, Накаяма слегка улыбнулась. — Да… он и правда хороший мальчик. Неважно, что происходит, это всегда согревает сердце — когда кто-то хвалит твоего ребенка. Выражение её лица смягчилось. Видя это, я почувствовала искреннее облегчение от того, что всё не закончилось худшим из возможных способов. Если бы Котаро когда-нибудь узнал, какая его мать на самом деле… и если бы к тому моменту он уже окончательно разорвал с ней связи, он мог бы пожалеть об этом. А если бы был хоть малейший шанс на такое, мы не могли бы назвать этот финал идеально счастливым, верно? Я просто хотела, чтобы эта история завершилась чисто. Потому что так красивее. И занимательнее. И в итоге именно так всё и вышло. Фух, это было весело! Что ж, думаю, я закончу этот рассказ финальной строчкой. И жили они долго и счастливо… ведь так? Ну что ж, до новых встреч. В следующий раз я бы с удовольствием вернулась в роли крутого злодея, которого все обожают ненавидеть… но кто знает, как оно обернется на самом деле... ---------- Бонус 2: Страдания некоего гаремного протагониста (Возвращение в строй) 25 декабря. Тот самый вечер после торжественной линейки. — Счастливого Рождества, Рё-кун, Юдзу-тян! — Да! С Рождеством, Рёма-сан, Кирари-сан! Кирари и Юзуки устроили рождественскую вечеринку прямо у меня дома. — Счастливого Рождества! Не желая отставать, я поднял свой бокал и подхватил их радостный клич. — Посмотрите-ка, как Рё-кун воодушевился. Прямо как ребенок — это так мило~ — Уфуфу♪ Я сегодня очень постаралась и приготовила много вкусной еды. Пожалуйста, ешьте сколько захотите. С этими словами они обе тоже подняли бокалы, следуя моему примеру. Кирари и Юзуки так весело смеялись. …Я и подумать не мог, что ко мне снова вернутся такие беззаботные дни. Всего месяц назад я ранил их своим ужасным поведением… и всё же они простили меня. Мне искренне жаль. И я от всего сердца им благодарен. Я просто счастлив, что снова могу смеяться вместе с ними… В последнее время я часто об этом думаю, и даже сегодня мне захотелось расплакаться. — Кирари, Юдзуки… спасибо. Спасибо, что не отказались от меня. — Ох, ну вот опять. «Проблемный Рё-кун» вернулся… Я же сказала, что всё уже нормально, так что перестань реветь. Ну-ну, тише. — А-ах… п-пожалуйста, не волнуйтесь, хорошо? И Кирари-сан, и я всегда будем на вашей стороне, Рёма-сан. Так что сегодня просто пейте и забудьте обо всех тревогах. — …Да. Спасибо. Подумать только, они простили такого, как я… опустившегося так низко. Еще недавно я вел себя настолько паршиво, что сам вызывал у себя отвращение. Будь я на их месте, я бы никогда не простил подобного человека. И всё же они приняли меня… а сейчас даже утешают и подбадривают. Доводить таких замечательных девушек до слез… каким же мусором надо быть? Мне честно стало стыдно за себя еще раз. — Отныне я буду относиться к вам обеим как полагается… Обещаю! — Да-да, мы поняли — так ты перестанешь наконец плакать? И вообще… это мило, что ты постоянно такое говоришь, но в итоге — кого из нас ты выберешь в качестве своей девушки? Меня или Юдзу-тян? — Очевидно же, обеих! — …Эта щедрость — одно из ваших очарований, Рёма-сан. — Он просто нерешительный. Ну и слабак. — Не называй меня слабаком! Я — я теперь вроде как начал кое-что понимать, ясно?! Честно говоря, я всё еще заставляю их со многим мириться. И всё же Кирари и Юдзуки продолжают присматривать за мной. Вот почему… мне нужно встретиться лицом к лицу со своими чувствами. …Что на самом деле значит «любить кого-то»? В последнее время этот вопрос не дает мне покоя. Мне нравятся и Кирари, и Юдзуки. Но когда я спрашиваю себя, с кем я хочу быть как с девушкой… я не могу не думать о том, что хочу быть с ними обеими. Кирари… Юдзуки… простите, что я такой слабак. Но я клянусь, что дам вам обеим настоящий ответ. Я возьму на себя ответственность за то, что вы обе влюбились именно в меня. А до тех пор… пожалуйста, подождите еще совсем немного... ---------- Послесловие Официально стартует адаптация в формате манги! Пожалуйста, поддержите комикс-версию этой серии! Моему редактору — спасибо за всё. Всякий раз, когда я заходил в тупик или был чем-то недоволен, вы помогали заполнить пробелы и направляли историю так, чтобы она стала тем, чем я могу по-настоящему гордиться. Роха-саме, нашему иллюстратору — ваши иллюстрации персонажей являются для меня огромным источником мотивации. Оригинальная иллюстрация сразу после выхода второго тома придала мне столько сил. Огромное спасибо! Кигуруми-саме, который отвечает за адаптацию манги — несмотря на то, какой это огромный труд, спасибо, что взялись за этот проект! Я искренне благодарен и надеюсь на наше дальнейшее плодотворное сотрудничество. Всем сотрудникам Micro Magazine — спасибо не только за третий том, но и за мангу, рекламные ролики и различные промо-акции. Благодаря всему этому мои дни как автора стали по-настоящему насыщенными. И, наконец — всем читателям! Будь то третий том, манга-адаптация или сам факт того, что я могу продолжать писать — всё это только благодаря вам. Надеюсь на вашу поддержку и в будущем. ---------- Иллюстрации [[image:/storage/reader-images/01ec008fdf65c13052c561f2f7729a9fe09abefb.jpg]] [[image:/storage/reader-images/af564a117a8e9bfd257dd48cdc83c814b768178b.jpg]] [[image:/storage/reader-images/920b685519176dc48e56b99895b07fedcb2fcf01.jpg]] ---------- Пролог: Тревожная школьная романтическая комедия о «навязанной героине драмы», которой не удалось стать автором. Если, к примеру, этот мир был бы «историей». Тогда кто, интересно, стал бы главным героем? К сожалению, ответ — не он, Накаяма Котаро. Главный герой этой истории, без сомнения, его одноклассник: Рюзаки Рёма. …Или, по крайней мере, так должно было быть. Изначально это должна была быть мерзкая гаремная ромком-история, где одного-единственного парня бесконечно обожает целая процессия героинь. Необъяснимо популярный протагонист. Единственная и неповторимая героиня — подруга детства. Состав из второстепенных героинь на любой вкус: типаж «младшая сестра», типаж «гяру», скромница с пышной грудью. Глядя на одну лишь завязку, сразу становится ясно, к чему стремился автор. Но в какой-то момент главный герой этой истории перестал быть «главным героем». Гаремный ромком, который должен был развернуться, был искажен и переломлен одним-единственным персонажем массовки. Накаяма Котаро. Обычный, ничем не примечательный парень, которого можно встретить где угодно. Таким было первое впечатление — и ничего более. Циничный, робкий, пассивный… фоновый персонаж, на которого было настолько досадно смотреть, что хотелось лишь тяжело вздохнуть. И все же, вопреки всему, он вырос. Во время школьной поездки он расправил плечи и перевернул динамику отношений с «гаремным» протагонистом. На культурном фестивале он нанес удар по лидеру класса. В инциденте с невестой он противостоял травме, связанной с матерью, и преодолел её. И так он преобразился — из моба в главного героя. Наблюдая за ним… нет, наблюдая за ними обоими, невольно задумываешься. Что делает кого-то главным героем? Это что-то врожденное? Или же протагониста определяет то, что его выбрала главная героиня? До сих пор я верил в первое. Но глядя на этих двоих… я не могу отделаться от чувства, что, возможно, верно второе. И это открытие меня будоражит. Подобно тому, как ни один герой не рождается без конфликта… Не может быть главного героя без главной героини. Иными словами, в сердце любого ромкома лежит главная героиня. Именно её воля определяет направление истории. И если это правда, тогда… у меня есть одно крошечное опасение. Что произойдет, если в ходе истории главная героиня станет полностью удовлетворенной? Сможет ли ромком тогда завершиться должным образом? Останется ли в их истории место для интереса? Большинство ромкомов заканчиваются тем, что двое становятся парой. Но если героиня уже чувствует себя «достаточно счастливой» еще до достижения этой точки, то никаких происшествий или событий больше не случится. Это не обязательно плохо. Однако — с точки зрения повествования… разве это не скучновато? Что, если история продолжит двигаться вперед без того, чтобы они стали парой, просто под каким-то предлогом вроде «некуда спешить»? Сначала это может быть нормальным. Но в конце концов их отношения застопорятся, превратившись в обычную инерцию. И то «веселье», что есть для читателей, быстро иссякнет. Просто скука. Ни взлетов, ни падений. Кто захочет читать такую историю? Вы правда думаете, что я — как читатель, как автор — буду удовлетворен чем-то настолько пресным? Я ни за что не приму такое половинчатое, затянутое месиво. Вот почему я, читатель, переживаю. Продолжит ли ромком Шихо и Котаро становиться интереснее? Да, я знаю, что вмешиваюсь. И знаю, что вежливо с моей стороны подливать масла в огонь их отношений. Но всё же… я надеюсь, вы сможете хотя бы представить, что чувствую я, автор. Нам нужны перемены. Их ромкому нужна небольшая встряска, немного остроты. Иначе история не сдвинется с места. Позволить ей тянуться бесконечно — это худший из возможных исходов. Кто знает? Историю могут даже закрыть в один прекрасный день, оборвав её на полуслове так, как никто не хочет. Так что, эй… как насчет такого? Давайте добавим еще одну героиню. Давайте приправим этот застоявшийся ромком классическим ходом: — Как раз когда у героя всё налаживается с героиней, появляется милая и очаровательная подруга детства. Ну, вы знаете этот троп. Если мы вбросим любовный треугольник, у нас появится гораздо больше возможностей для движения вперед. Ну а теперь, Котаро… сможешь ли ты сделать эту романтическую историю захватывающей? Пожалуйста — не дай ей превратиться в скучную тягомотину. Как читатель, как писатель… я рассчитываю на тебя. ---------- Небольшое недоразумение 25 декабря. Сегодня тот самый праздник, что бывает лишь раз в году — день, когда весь мир наполнен благословением. — Счастливого Рождества! Сероволосая девушка так и сияет от невинной радости. Её беззаботная улыбка излучает такое блаженство, что невольно расслабляешься, просто глядя на неё. — Я так люблю Рождество… здесь столько моей любимой еды! — Всё выглядит так аппетитно. Сейчас мы находились в доме Шихо. Нас пригласили на рождественскую вечеринку семьи Шимоцуки. Стол был уставлен красочным изобилием: жареная курица, пицца, салат, картофель фри, кукурузный суп-пюре… и вдобавок ко всему, своей очереди ждал праздничный торт. Меню, пропитанное духом Рождества — один взгляд на него пробуждал аппетит. И что самое удивительное? Каждое блюдо было домашнего приготовления. Наверняка всё это безумно вкусно... — Ши-тян, помоги расставить тарелки, ладно? Ты вполне справляешься, когда стараешься. — Ага! Я всё могу, если постараюсь! Мама Шихо — Сацуки-сан в фартуке — вынесла еще одну тарелку со свежепожаренным карааге. Золотистая курочка, от которой всё еще шел пар, наполнила воздух аппетитным ароматом. И, возможно, именно из-за этого у кого-то рядом негромко заурчало в животе. — О-ого… э-это потрясающе… Рядом со мной Азуса во все глаза уставилась на пиршество, её взгляд буквально искрился. Вообще-то, Азуса сегодня тоже присоединилась к рождественской вечеринке. Перед уходом она ворчала: «Не то чтобы я хотела идти или типа того», выглядя совершенно безучастной… но сейчас её лицо выражало не меньше восторга, чем у Шихо. — Азунян-тян, обязательно кушай побольше, хорошо? Я поднял взгляд и снова увидел Сацуки-сан — на этот раз с дымящимся блюдом паэльи в руках. Её невероятно красивое, почти неземное лицо сейчас было обращено к Азусе с мягкой, теплой улыбкой. — А! Д-да! Азуса же, напротив, была скованной и неловкой. Она вздрогнула, словно испуганный зверёк. Затем она протянула руку, ухватилась за мой рукав и придвинулась ближе ко мне. …Моя сводная сестра — классический домосед. В кругу семьи или с Шихо, с которой она близка, она ведет себя смело и дерзко, но перед незнакомыми людьми превращается в крошечное, нервное существо. Конечно, дело не в том, что ей не нравятся люди. Просто она такая. Тем не менее, Сацуки-сан выглядела капельку недовольной. — …Мы станем друзьями до того, как ты уйдешь. Нет, погодите — может, это было не недовольство. Может, она просто исполнилась решимости? Лично я был бы рад помочь сократить дистанцию между Сацуки-сан и Азусой. — Азуса, всё в порядке. Можешь расслабиться. — Я-я в порядке! Ничего подобного! Даже говоря это, она всё еще не отпускала меня. Видимо, всё еще нервничает. Хм… как бы мне помочь Азусе немного раскрепоститься… я как раз размышлял об этом, когда появилась Шихо с тарелками в руках. — Вот, держи! Азунян, эта для тебя! — А? О, эм, спасибо… погоди, а тарелка не слишком маленькая? — Конечно нет. Я пользовалась ей, когда еще была в начальной школе. Ты всё равно много не ешь, так что она тебе идеально подходит, верно? — Ха-а?! Я не ребенок! Азуса может много съесть, чтоб ты знала! — Уфуфу♪ Вот и посмотрим. — Грр… ах ты, мелкая…! Я точно съем больше, чем Шимоцуки-сан! Эта тарелка слишком мала — я пойду и возьму себе другую! [[image:/storage/reader-images/ae4b2629422113ac3824f36df3124cb5b1132abb.png]] — Хм. Что это было? В то мгновение, когда Шихо заговорила с ней, всё напряжение Азусы словно испарилось. С громким фырканьем она зашагала к Сацуки-сан, чтобы вернуть детскую тарелку. — А! Погоди, это была просто шутка... пожалуйста, не говори маме! Шихо в панике бросилась за ней. Конечно, кухня была совсем рядом с гостиной, так что она не успела — Сацуки-сан мигом раскусила шалость дочери. — Ши-тян, хватит дурачиться, поторапливайся уже. — П-п-п-прооостиии! — Пффф! Шимоцуки-сан отчитывают... как же весело♪ — Мгх. Ну погоди у меня — я тебе потом отомщу, когда меньше всего будешь ждать. — Сацуки-онее-сан, Шимоцуки-сан ко мне пристает~ — Что?! Мам! Я ничего не делала, клянусь! — О? «Онее-сан», значит? Надо же... какая ты милая девочка, Азунян-тян, раз так меня называешь. Что ж, я обязательно как следует отругаю Ши-тян ради тебя. — Ура! Спасибо, Сацуки-онее-сан! — Положись на свою онее-сан, ладно? — Она врет! Мам, ты слишком легко поддаешься!! В итоге маленькая шалость Шихо помогла Азусе преодолеть стеснительность перед Сацуки-сан. …Похоже, мне и впрямь не стоило беспокоиться. Семья Шимоцуки и Азуса, кажется, поладили на удивление хорошо. Она не то чтобы мастер общения, но такими темпами… я уверен, она сможет поддерживать добрые отношения с Шимоцуки и в будущем. …Какое облегчение. Я верю в будущее наших отношений с Шихо. Вот почему… видеть, как все, включая Азусу, так замечательно ладят, было невероятно тепло на душе. Может быть, когда-нибудь в не слишком далеком будущем… Я поймал себя на том, что думаю об этом сам того не желая, и невольно усмехнулся. Прежний Накаяма Котаро, игравший роль массовки, не мог позволить себе роскошь размышлять о будущем. Точнее, даже если бы он попытался, всё было бы затянуто густым туманом. Но теперь, когда я перестал притворяться… нынешний Накаяма Котаро видит вещи ясно. Поскольку я научился принимать себя, быть добрым к себе… я думаю, что наконец-то способен заботиться о собственном счастье. И это делает меня по-настоящему, искренне счастливым. …Но в то же время именно поэтому я не могу сказать, что полностью избавлен от тревоги за то, что ждет впереди. Интересно, смогу ли я поладить с папой Шихо? Как отец, он наверняка испытывает сложные чувства по поводу парня, который сблизился с его любимой дочерью. Я не хочу, чтобы он меня невзлюбил. И это чувство — оно не только из-за Шихо. Азуса была моей семьей, и, конечно, моя тетя тоже. Но теперь я обнаружил, что желаю — не просто надеюсь, а именно желаю — понравиться еще кому-то: родителям Шихо, которые в будущем, скорее всего, станут моей семьей. Я не мог позволить себе всё испортить — ни сегодня, ни на этой вечеринке. Я хотел, чтобы отец Шихо принял меня… Я думал об этом не переставая, настолько, что вообще не мог расслабиться. Возможно, это не самое здоровое состояние ума. Я осознавал это. Но ничего не мог с собой поделать. Я варился в тревожных мыслях, когда вдруг кто-то прыгнул на меня сзади. — Всё, я сдаюсь! Барьер Котаро-куна, активируйся! Заблокируй атаку маминых нотаций! Видимо, устав от выговоров Сацуки-сан, Шихо спряталась за моей спиной. — Использовать Котаро как щит? Это нечестно. — Сацуки-онее-сан, вы можете и моего старшего брата отругать, знаете? Вчера, когда Азуса пыталась оставить болгарский перец, он лишил её десерта! — …Ну, тут ты сама виновата, Азунян-тян. — Э? — Болгарский перец — это вкусно. Котаро был прав. — Э-э-э-э?! Я-я извиняюююсь! Погодите, теперь уже Азуса извинялась перед Сацуки-сан? Ах, точно. Она человек, который обожает готовить — разумеется, она будет строга к привередливым едокам. — Круто! Как и ожидалось от моего Котаро-куна. Я знала, что ты меня защитишь! — Да я вроде ничего и не сделал. — Эхе-хе~ …Да, сегодня Шихо казалась более по-детски непосредственной, чем обычно. Невинная и беззаботная, выражение лица мягкое, аура воздушная и беззащитная. Она всё еще обнимала меня со спины и не собиралась отпускать. Шихо буквально приклеилась ко мне. Конечно, я был этому рад… но было уже 7 часов вечера. Папа Шихо мог вернуться с работы в любую минуту. Мне стоило попросить её отпустить меня до того, как… — Я дома. ── Я не заметил, как он вошел. Я резко вскинул голову от неожиданности. Он уже стоял на пороге гостиной. — О! С возвращением, дорогой! Лицо Сацуки-сан мгновенно просветлело, она была явно вне себя от радости из-за возвращения любимого мужа. И этот человек… был отцом Шихо. Естественно, я тут же открыл рот, чтобы поздороваться. — ………… Но когда я разглядел его лицо и фигуру, я замер. Потому что они были совсем не такими, как я себе представлял. Увидев Шихо и Сацуки-сан, я подсознательно решил, что любой их родственник должен обладать столь же неземной внешностью. Но отец Шихо не был похож ни на одну из них. Круглый. Это была первая мысль, пришедшая в голову. Ростом он был примерно с меня, но при этом полноват и имел отчетливо округлый силуэт. В отличие от поразительной красоты Шихо и Сацуки-сан, его лицо излучало тепло и дружелюбие. У него была такая мультяшная, расслабленная внешность, которая располагает к себе с первого взгляда — он буквально излучал уют и спокойствие. Конечно, будучи кровным родственником Шихо, он обладал правильными чертами лица. Но эта округлость придавала ему невероятно мягкое и милое очарование. Он напомнил мне кого-то… вроде робокота или того самого героя из булочки с анко. Такой типаж, который обожают дети. — Простите за опоздание! — И не говори. Котаро и Азунян-тян пришли, так что тебе стоило вернуться пораньше. И вообще, я тоже здесь, знаешь ли. Тебе нужно быть дома в пять каждый день. Если ты опаздываешь хоть на минуту, я начинаю переживать, не изменяешь ли ты мне. Я чуть не начала закидывать тебя звонками. — Аха-ха. Са-тян, твоя любовь тяжела, как и всегда… Но на всякий случай, я заканчиваю работу в шесть. Папа Шихо тепло рассмеялся. У него было очень доброе выражение лица. Может быть… может быть, он всё-таки не возненавидит меня. В моей груди начала расцветать слабая надежда — пока я внезапно не вспомнил о мягкой тяжести, прижатой к моей спине. (О нет. Шихо всё еще виснет на мне…!) Если отец увидит свою любимую дочь, нежащуюся с парнем, которого она только что представила… не удивительно, если это испортит ему настроение. — …Хм? И в тот миг, когда отец Шихо посмотрел в нашу сторону, эта нежная улыбка исчезла. Без сомнения — он был не в восторге. Его лицо посуровело, будто он заметил вредителя, вцепившегося в его драгоценную дочь. — Э-эм, это…! Я поспешил сказать хоть что-нибудь, чтобы объясниться. Но слова застряли в горле, я не мог нормально среагировать… и тут отец Шихо медленно направился ко мне. — Ты, должно быть… Котаро-кун, верно? Теперь пути назад не было. — …Да, прошу прощения, что не представился раньше. Я Накаяма Котаро. В последнее время я провожу много времени с вашей дочерью. Я поклонился, надеясь хотя бы не оставить плохого впечатления… но это, вероятно, было не более чем каплей воды на раскаленный камень. Отец Шихо наверняка сейчас взорвется от гнева. Но так тому и быть. Как бы то ни было, я был готов принять любые эмоции, которые он на меня обрушит, лишь бы атмосфера не стала слишком тяжелой. С этой решимостью я поднял голову. Отец Шихо уже стоял прямо передо мной. — Поистине, поистине…! Затем резким движением он вскинул обе руки и бросился ко мне. А? П-погодите, бить меня без предупреждения — это как-то чересчур… — но эта мысль оказалась совершенно ошибочной. ── Я правда очень ждал встречи с тобой. С этими словами отец Шихо обнял меня. Оказавшись в объятиях тела, которое было даже мягче, чем у Шихо, я испытал странное чувство. Так тепло… Будто солнечный свет, пробивающийся сквозь листву деревьев, нежное тепло разлилось по всему моему телу. Напряжение в уме и мышцах разом исчезло… я чуть не рухнул прямо на месте. — Спасибо тебе. Похоже, ты хорошо заботишься о моей дочери… Я постоянно слышу о тебе от Ши-и. Я правда счастлив, что она встретила такого человека, как ты. Звук его голоса распутал каждый узелок в моем теле. Это было… точь-в-точь как видеть улыбку Шихо. Моё сердце полностью успокоилось. — Нет, что вы… Если уж на то пошло, это Шихо всегда помогает мне. — …Ты хороший парень! Ох, какой же ты хороший парень!! И тут, переполненный эмоциями, отец Шихо разрыдался. То суровое выражение лица… возможно, это был вовсе не гнев. Может… он просто изо всех сил старался не заплакать. Осознав это, я вдруг почувствовал неловкость из-за того, что был так встревожен, так насторожен, так напряжен. Одна из моих дурных привычек. В очередной раз я надумал лишнего без всякой причины. — П-папа, ну хватит… Это так неловко! Не смущай Котаро-куна! — Прости, прости! Я просто так обрадовался… всхлип… Прости, Котаро-кун. Чем старше я становлюсь, тем эмоциональнее делаюсь. — Ты всегда был плаксой. Вечно глаза на мокром месте. Но… это одна из вещей, которые я в тебе люблю. — Аха-ха. Са-тян, ты слишком добра… Ох, виноват. Наверное, я тебя смутил, вот так внезапно обняв. Отец Шихо наконец отпустил меня и отступил на шаг. Затем, встав напротив меня как следует, он протянул руку для рукопожатия. — Я Шимоцуки Ицуки. Можешь звать меня «Ицуки-сан». Или, хей, «Ото-сан» тоже подойдет. В конце концов, я могу когда-нибудь стать твоим тестем. — Эй, полегче. Мы же только вчера договорились не говорить таких вещей? Это слишком давит на них. — Ой… точно. Но разве можно меня винить? Я просто так счастлив сейчас. Затем, не дожидаясь моего ответа, отец Шихо — Ицуки-сан — схватил мою руку и крепко её пожал. То, как он это сделал, напомнило мне о первой встрече с Шихо. Тогда она сказала: «Давай будем друзьями» — и точно так же насильно схватила меня за руку. (…Они похожи.) Не внешне — но внутри они абсолютно одинаковы. Я всегда задавался этим вопросом. Шихо в чем-то удивительно по-детски наивна. Её внешность настолько утонченная, даже пугающая, но характер мягкий и округлый. Этот разрыв всегда казался мне неким противоречием. Я гадал, как в ней уживаются такие контрастные черты. Теперь я понял. Внешность она унаследовала от матери. А сердце — от отца. Она словно вобрала в себя лучшее от обоих. — …Ну что ж, Котаро-кун! Давай поедим вместе, а? Налетай! Стряпня Са-тян просто божественна. Посмотри на мой живот — сам видишь, да? Настолько вкусно, что я вечно переедаю! Хотя вообще-то хочу сесть на диету. — По-моему, ты милее, когда такой кругленький и пухленький. — Аха-ха! Может, не поверишь, но в былые времена я был довольно крутым парнем, знаешь ли? Но как только женился на Са-тян, я просто… разом раздулся. — Так лучше. Теперь ты не сможешь изменять. — …Говорят, в детстве у меня было такое лицо, что меня путали с девочкой. Но я попал в ловушку Са-тян, и теперь я, по сути, персонаж-талисман. Даже на работе дети, проходя мимо, начинают собираться вокруг меня — сплошной хаос. О, кстати, я работаю в охране— …Да, это определенно папа Шихо. То, как он нанизывал одну тему разговора на другую — точь-в-точь как Шихо. И я думаю, Шихо пришла к той же мысли, что и я. — Эм, приятно познакомиться! Я младшая сестра братика! Азуса, которая обычно замолкает при виде незнакомцев, на удивление сама проявила инициативу и заговорила с Ицуки-саном. — О! Так ты Азунян-тян, да? Хорошая девочка, хорошая. Ты в каком классе, в начальной школе? Ты прелесть. Кушай побольше и расти большой и сильной, ладно? — Я в старшей школе! Я того же возраста, что и Шихо-сан, чтоб вы знали! — Погоди, что?! Неужели в мире есть старшеклассница, которая выглядит еще более по-детски, чем моя Ши-и…?! — Я не выгляжу по-детски!! Я взрослее Шихо-сан!! А еще Ицуки-сан, кажется, мастерски умел общаться с детьми. Или, точнее будет сказать — от него не исходило того «давления взрослого», которое всегда чувствуется от моей мамы. Наверное, поэтому Азуса смогла так непринужденно заговорить с ним с самого начала. — Так нечестно. Знаешь ли, Азунян-тян — моя дорогая малышка, ясно? Не вздумай у меня её уводить. Тут Сацуки-сан вклинилась между Азусой и Ицуки-саном, защитнически обнимая Азусу и бросая на мужа строгий взгляд. — И прекрати заигрывать. — Э-э? Ну не ревнуй ты к Азунян-тян, в самом деле. — Я её обожаю. Но всё равно, нет значит нет. — Хня-а-а~ Хватит меня гладить — это щекотно~! Наблюдать за ними тремя было так… радостно. Я рад. Азуса и правда смогла поладить с семьей Шимоцуки. И Сацуки-сан, и Ицуки-сан приняли меня… Уверен, мы сможем поддерживать хорошие отношения и дальше. С этим осознанием гора свалилась у меня с плеч. — …Теперь полегчало? Как и ожидалось — какая проницательность. Шихо прошептала мне это в тот самый момент, когда я тихонько вздохнул с облегчением. Всё еще прижимаясь ко мне со спины, она говорила голосом, который слышал только я. — Котаро-кун, ты был весь напряжен с самого прихода… но теперь твое сердцебиение успокоилось. Теперь, когда она об этом сказала, я понял, что она была непривычно тихой. Видимо, всё это время она прислушивалась к моему сердцу. — Мои папа и мама замечательные, правда? — Да. Я очень рад, что познакомился с ними сегодня. — Тогда я тоже рада. Эхе-хе~♪ Она выглядела искренне счастливой, слыша похвалу в адрес родителей. Всё хорошо. Тревога ушла. Теперь я мог наконец насладиться рождественской вечеринкой от всей души. ◆ Время пролетело в счастье. Мы ели вкусную еду, отвечали на поток вопросов от Сацуки-сан и Ицуки-сана, помогали присматривать за Азусой и Шихо, когда они объелись так, что не могли пошевелиться… и не успели мы оглянуться, как наступила ночь. — Жаль, но, наверное, пора закругляться. Са-тян, могу я попросить тебя подвезти их? — Конечно. Вы двое, собирайтесь. Я отвезу вас домой. Было уже за десять вечера. Вечеринка подходила к концу. — О, не хотите взять оставшуюся еду с собой? — Правда?! — Разумеется. Бери всё, что нравится. — Ладно, эм-м… тогда… всё! — Э-э?! Азунян-тян, оставь хоть что-нибудь мне на завтрашний обед! Азуса, теперь полностью освоившаяся с Сацуки-сан, в шутку выпрашивала остатки угощений. Даже после всей той еды… она такая же обжора, как и Шихо. — Котаро-кун, это может занять какое-то время, может, подождем на улице? — А? Ах, да... ладно. Шихо внезапно потянула меня за рукав. На мгновение я подумал: «Не лучше ли подождать внутри, раз на улице холодно?» — но быстро понял, что она имела в виду. Она хотела остаться со мной наедине. Я больше не был тем человеком, который не мог себе представить подобные чувства. — Бр-р… да уж, холодно. Хоть я и надел пальто перед выходом, мороз был именно таким, как я ожидал. Но для моего всё еще разгоряченного тела свежий воздух был даже приятен. К счастью, небо сегодня было ясным, и звезды сияли ярко. Пока я рассеянно глядел вверх, Шихо тоже запрокинула голову, вглядываясь в небо вслед за мной. — …Было очень весело. Тихо пробормотала Шихо. — Папа и мама тоже выглядели такими счастливыми… Честно говоря, я заставляла их волноваться. У меня ведь никогда раньше не было друзей. Будучи родителями, Сацуки-сан и Ицуки-сан, должно быть, понимали её ситуацию лучше всех. Вот почему они так беспокоились из-за одиночества Шихо. — Папа был так счастлив, что даже расплакался. — Да. Это меня изрядно удивило. — М-м… это просто значит, что он переживал за меня настолько сильно. Говорят: «Ребенок не знает сердца родителя». Но Шихо… она понимала всё прекрасно. — Я рада, что наконец смогла их успокоить. И всё это благодаря тебе, Котаро-кун… Спасибо. Я так, так рада, что встретила тебя. Она улыбнулась — ярко и доверчиво. Это была та самая улыбка, переполненная счастьем, абсолютно умиротворенная. И всё же… вид этой улыбки пробудил во мне странное чувство неудовлетворенности. (Дальше… я хочу зайти дальше...) Если бы я мог просто поддаться своему желанию и обнять её прямо сейчас… как бы я был счастлив. Нет — слова «неудовлетворенность» было недостаточно. Это была тоска. Я хотел Шихо — больше, чем просто так, больше, чем сейчас. (Оставаться просто друзьями… этого будет мало…) Внезапный прилив нежности перехватил дыхание, лишив меня дара речи. Пока я смотрел на неё, она, кажется, заметила мой взгляд, и её глаза встретились с моими. — ……? Она любопытно склонила голову набок, с озадаченным выражением лица не отрывая от меня взгляда. Но затем, словно говоря, что всё это сложное не имеет значения, её лицо смягчилось. — Эхе-хе~ Снова та же сияющая улыбка. Такая полная довольства, совсем не похожая на мои мятущиеся чувства. И это нажало на тормоз в моем сердце. (Успокойся. Шихо выглядит счастливой такой, какая она есть… не нужно спешить.) Это было совсем недавно, сегодня. Я признался в своих чувствах, и она попросила подождать, пока она будет готова. Не было нужды давить. Я знал, что буду с Шихо еще очень долго. Так почему же моё сердце так несется вперед? Может, потому, что я никогда раньше не чувствовал ничего подобного и не знал, что с этим делать. — Котаро-кун, возьмешь меня за руку? Но Шихо не понимала. Она не слышала того тихого ропота разочарования в моем сердце. Девушка, которая когда-то была так чувствительна к звукам… теперь, чувствуя себя в безопасности и расслабившись, она слегка утратила эту бдительность. И так мои чувства остались скрыты. Хорошо это или плохо — я, честно говоря, не мог сказать. Но всё же… если Шихо счастлива, то счастлив и я. Нашему ромкому не нужны никакие «корректировки». Потому что прямо сейчас этого уже достаточно. Я просто приберегу свои чувства под замком — на время. И когда она будет готова, я дам им волю. — …Конечно. Я буду держать крепко, чтобы твои руки не замерзли. — М-м! Я сдержал эмоции и обхватил её пальцы своими. — …Котаро-кун, ты сжимаешь слишком сильно. Я и не заметил. Только когда тело Шихо слегка качнулось, я осознал, что хватка была чересчур крепкой. — А! П-прости… больно было? — Нет, не больно. Но… я предпочитаю, когда ты нежен. Шихо, хрупкая, как и всегда, не любила ничего насильственного. Даже небольшое лишнее давление казалось способным её сломать. Вот почему — я должен был обращаться с ней бережно. (Перестань думать о том, когда отношения двинутся вперед.) Может, именно это заставляло меня проявлять нетерпение. Обдумывать всё на сто шагов вперед — это всегда было моей худшей привычкой. (Что если… когда-нибудь я испугаюсь того, что мы станем любовниками…? Нет, это невозможно.) Я сказал себе это. Потому что иначе тревога могла взять верх. — ……! Но тут Шихо внезапно отпустила мою руку, и я замер. Она выскользнула пальцами из моей ладони, будто отмахиваясь. Неужели я снова сжал слишком сильно? Я поспешил извиниться — пока не понял, что её взгляд прикован к дороге. — Котаро-кун, ты ничего не слышал сейчас? — Звук? — Да. Мне показалось… там кто-то был. С её природно острым слухом она наверняка что-то уловила. Но когда я посмотрел, вокруг не было ни души. — Прости, я ничего не заметил. — Т-тогда… может, призрак? Н-не то чтобы я боюсь или типа того! Просто я, эм, не люблю их, или, скажем так, я с ними не в ладах! Конечно, её страх был очевиден. — Хей, братик! Нам дали кучу еды, помоги донести! Как раз вовремя из дома раздался голос Азусы. — А-Азунян могла забрать и мою долю — я должна проверить! И это не потому, что мне страшно, ясно! Призраки меня вообще не волнуют, но… я просто зайду внутрь, на всякий случай! Ухватившись за этот шанс как за спасательный круг, Шихо поспешила прямиком к входной двери. Она больше не оглянулась на меня. — …… Наблюдая за тем, как её рука тянется к дверной ручке, я сжал свою ладонь в кулак. Словно пытаясь раздавить то мимолетное тепло, что всё еще цеплялось за мою кожу. ---------- Подруга детства, которую я всегда считал «своим парнем», оказалась милой девушкой — ну, знаете, этот классический сюжетный ход. — Я сразу понял, что это сон. В конце концов, прямо предо мной было знакомое лицо. — Котаро, ты и правда плакса. Он раздраженно пожал плечами, словно говоря: «ну и ну», и попытался приободрить меня, пока я безутешно рыдал. — Ты же мальчик, верно? Тогда возьми себя в руки. Сколько лет назад это было? Если память мне не изменяет, мне тогда было шесть... значит, прошло десять лет. — Не реви из-за того, что мама с тобой не разговаривает. Меня вот постоянно ругают, знаешь ли. За то, что грубый, дикий, слишком шумный — вечно велят вести себя приличнее. — ...Ри-кун, а ты когда-нибудь плачешь? — Конечно нет. Потому что я сильный. — Ого... это так круто. — Я-я вовсе не крутой... это просто нормально, ясно?! Когда я был маленьким, я часто плакал, потому что мама была холодна со мной. Я думал, она бросила меня, потому что я бесполезен. Теперь, когда я немного подрос, я могу понять... Тогда мама только разошлась с моим настоящим отцом. Развод это был или смерть — я не знаю. Она никогда о нем не говорит. В любом случае, это был серьезный поворот в её жизни. Сначала она постоянно отчитывала меня, а потом вдруг отдалилась. Конечно, ребенком я был сбит с толку. Тем, кто утешал меня в то время, был «Ри-кун» — мальчик, которого я случайно встретил в парке. Честно говоря, прошло десять лет, так что воспоминания довольно туманные. Я не особо помню, как он выглядел. Его лицо в моей памяти размыто. Но я отчетливо — очень ярко — помню его кепку козырьком назад и его поразительные алые глаза. Они были такими красивыми. — На, я одолжу тебе свой платок... Так что перестань уже плакать. А то я из-за тебя тоже сейчас зареву. — ...Прости. — А… нет, погоди! Я не это имел в виду! Я тебя не виню или типа того... Ух, серьезно! Котаро, с тобой столько хлопот! — У-у-у... П-прости, что я такой проблемный! — ...Д-не плачь, идиот. Оглядываясь назад, я понимаю, что и правда был трудным ребенком. Чувствительный, вечно плачущий, вечно мрачный... И всё же Ри-кун никогда не бросал меня. Он был добрым ребенком. — Уже темнеет. Тебе пора домой. — Не хочу... я не хочу домой. — Тц... Ладно. Я тебя доведу, так что давай руку. — Но... сейчас ночь. Мне страшно. — Ха-а? Тогда я наложу на тебя заклинание. — Заклинание? — Заклинание, которое гласит: «Если держишься за руки, тебе не будет страшно». Он определенно не был нежным типом. Его слова были грубыми, но хватка оказалась удивительно мягкой и доброй, когда он взял меня за руку. Я также отчетливо помню, что его ладонь была меньше и какая-то мягкая. — Вот. Так-то лучше, да? Всё еще страшно? — ...Наверное, уже нет. Я чувствовал себя в безопасности. Одного того, что я держал его за руку, было достаточно, чтобы успокоить сердце — это я помню ясно. — Котаро, ты и правда безнадежен. — Прости... Но спасибо, что остаешься с таким, как я. Ты такой добрый, Ри-кун. Ты мне очень нравишься. — Т-ты идиот... Вовсе ты мне не нравишься, ясно?! Несмотря на эти слова, он всегда был рядом. Всякий раз, когда я бежал в парк, раненый какими-то мамиными словами, он всегда был там, сидел на качелях и ждал меня. Чтобы подбодрить, он всегда говорил что-то сильное и обнадеживающее. И всегда накладывал свое заклинание «не бойся». Когда мне приходилось идти одному ночью или когда я дрожал после маминого выговора, одного того, что Ри-кун держал меня за руку, хватало, чтобы придать мне мужества. Он спас меня. Тогда, когда я чувствовал себя таким одиноким, его присутствие было моей опорой. Возможно, он был единственным... кого я по-настоящему мог назвать «другом». Но, может быть... я был единственным, кто так думал. Ри-кун, вероятно, устал от меня. Может, он просто играл в парке, а я постоянно припирался, и он чувствовал себя обязанным со мной возиться. Это единственное логичное объяснение. Потому что он исчез, не сказав ни слова. Если бы он тоже считал меня другом, думаю, он бы хотя бы попрощался. Когда мне было девять, я пришел в парк как обычно — но Ри-куна там не было. И после того дня я его больше не видел. Теперь, когда я думаю об этом, Ри-кун никогда ничего мне не рассказывал. В конце концов, я даже не узнал его настоящего имени. Он никогда не снимал кепку при мне, так что я даже не знал, какого цвета у него волосы. Где он жил, что любил, в какую школу ходил... всё это он держал в секрете. Это не было односторонним — я хотел, чтобы он тоже считал меня другом. Я правда хотел стать ближе к нему... Именно об этом я думал, когда ко мне медленно вернулось сознание. — …… Я в полузабытьи открыл глаза, вспоминая сон о Ри-куне, и поднял руку к потолку. Я всё еще чувствовал тепло руки Шихо со вчерашнего вечера. Но так же отчетливо... я всё еще ощущал и тепло руки Ри-куна. По какой-то причине осталось это тягучее чувство пустоты. Рука Шихо, рука Ри-куна... я хотел бы держать их обе вечно... Наверное, поэтому он мне и приснился. Это было ностальгично. И самую малость... одиноко. Было ли это потому, что я вспомнил, как Ри-кун внезапно исчез из моей жизни? Или... дело в моих отношениях с Шихо? Нет... может быть, и то, и другое. ◆ — Прошло немного времени. Середина января. Зимние каникулы закончились, и занятия возобновились. — Фу-а-а-а... Котаро-кун, я так хочу спать. — Ты всегда хочешь спать после длинных каникул. — Ну да, мой режим сна совсем сбился из-за игр! Недавно вышла вторая часть той игры с водяными пушками, стреляющими чернилами, и я просто не могу оторваться! Утром я шел в школу рядом со слегка сонной Шихо. Это был первый день новой четверти. Шихо, боясь опоздать, попросила меня зайти за ней — так что я встал пораньше и направился к её дому. Её дом достаточно близко к школе, чтобы дойти пешком. Обычно её подвозит мама, Сацуки-сан, но так как сегодня она успевала по времени, мы решили прогуляться вместе. — Азунян вовремя проснулась? — Не-а, она еще дрыхла. Когда я попытался её разбудить, она огрызнулась: «Сам ты дурак, братик!». Так что я её оставил и пришел сюда. Наверное, сейчас она носится как угорелая, собираясь. — О боже, какая безнадежная девочка. Может, мне стоит сделать ей изысканный утренний звонок... Кхм, алло? Азунян, доброе утро. М? Нужно ли мне что-то? О нет, вовсе нет. Просто хотела немного подбодрить тебя, ведь ты вот-вот опоздаешь. Шихо озорно ухмыльнулась, совершая звонок. Азуса, без сомнения паникуя из-за опоздания, наверняка слушала на другом конце. Шихо веселилась больше обычного. 【Заткнись, идиотка!】 — ...Мои уши... они сейчас отвалятся. И всё же, она, возможно, зашла слишком далеко. Крик Азусы был таким громким, что даже я его отчетливо услышал. Шихо прижала ладонь к левому уху, у неё даже слезы выступили от громкости. — Постарайся не слишком над ней издеваться. — Это не ссора. Разве ты не знаешь? Конфликт возможен только между равными. — Именно поэтому я это и сказал. У вас двоих ведь примерно одинаковые оценки, верно? — ...Э? Моё ухо сломалось — я тебя не слышу. — Ты бываешь очень удобной иногда. Мы обменивались привычными легкими подколами, и я не мог сдержать улыбку. Хотя школа только началась, мы часто виделись во время каникул, так что не чувствовалось, будто мы были в разлуке. Мы пропустили традиционный поход в храм на Новый год, потому что Шихо не хотелось рано вставать, но я снова заглядывал в гости к Шимоцуки на праздничный ужин. Кроме того, Шихо тоже приходила к Накаямам потусоваться, так что между нами всё было совершенно естественно. — Кстати, Котаро-кун, ты получил новогодние деньги от тети Чисато? — А, да. Получил вчера, когда виделся с ней... и почему-то от мамы тоже пришло. Она никогда их не дает, так что понятия не имею, с чего вдруг. — Хм-м-м. И сколько же ты получил, если не секрет? — ...Сто тысяч. — С-сто ты—?! Глаза Шихо округлились от шока. Я её не винил. Я был так же ошеломлен, когда открыл конверт. Тридцать тысяч от тети Чисато. И сто тысяч от мамы. Итого — 130 000 иен. Моя тетя всегда была ко мне мягка, так что такая сумма не была чем-то необычным... но мотивы моей матери оставались полной загадкой. С тех пор как мы поговорили в мейд-кафе тети Чисато, она ни разу со мной не связывалась. Так к чему эта внезапная щедрость? Ну, мне всё равно не на что было их тратить, так что я просто положил их в банк. Решил, что воспользуюсь, когда придет время. Пока что она никак не вмешивается в мою жизнь. Я всё еще время от времени вижусь с тетей Чисато, и она говорит, что бизнес мамы пошел в гору и сейчас дела у неё идут отлично. Если это правда, то и славно. Пока всё спокойно — мне этого более чем достаточно. — А-а-а-ах. Разговор затих, когда Шихо снова зевнула. Она терла сонные глаза на ходу, отчего её шаги стали немного неуверенными. Я хотел было её предупредить, но пока спохватился, было уже поздно. — ...Ах. Как и следовало ожидать, её ноги заплелись, и она споткнулась. — Шихо! Я даже не успел протянуть руку. Её тело внезапно качнулось вперед, и я не успел среагировать. Она вот-вот должна была упасть — пока — — Опа, осторожнее. Не моя рука её поймала. Кто-то другой протянул руки сзади и подхватил Шихо за талию, мягко поддерживая её. Слава богу. По крайней мере, она не ушиблась. — Спасибо— Я поднял взгляд, чтобы выразить благодарность. Но в тот миг, когда я увидел стоящую там девушку, я замер, а слова застряли в горле. — ...Смотри, куда идешь. Голос был резким, а форма совпадала с нашей — ничего необычного. Она была чуть выше Шихо. Стройная, но руки и ноги были длинными и изящными. Даже с волосами, завязанными в два хвоста, как когда-то у Азусы, она вовсе не выглядела по-детски. И всё же, не это лишило меня дара речи. Нет, дело было в цвете её волос. — Розовые...? Всё еще находясь в руках девушки, Шихо моргнула и тихо прошептала. Верно. У девушки, которая только что спасла её, были ярко-розовые волосы. Это было поразительно — словно сошедшая со страниц манги или экрана аниме героиня. — Эй. Ты даже «спасибо» не скажешь? Выражение лица розоволосой девушки оставалось бесстрастным. — О, т-точно. Спасибо. Ты меня спасла. — ...Хмпф. Ну, по крайней мере, ты вежливая. Она несколько секунд пристально смотрела на Шихо, словно оценивая её. — Э-эм, тебе... что-то нужно? — Да нет. Просто смотрю на тебя. — Вот как...? Это немного неловко. — ...Ты миленькая. Да, проверку внешности прошла. Что это еще за проверка? С удовлетворенным кивком она наконец отвела взгляд от Шихо и переключила внимание на меня. — Но то, что кто-то мило выглядит, еще не значит, что он такой же внутри. Тебе лучше быть осторожнее. — ...А? Она говорила так, будто мы уже знакомы. Одно это было удивительно — но когда я заглянул ей в глаза, у меня перехватило дыхание. Багряные. Её чистые, рубиново-красные глаза сияли подобно драгоценным камням. Дело было не в том, что она была красива. Ну, да, объективно она была хороша собой — но дело было не в этом... я видел эти глаза раньше. Совпадение? Неужели это и правда совпадение, что мне только что приснился человек с такими же глазами, и вот я встречаю её наяву? Нет... Ри-кун должен был быть мальчиком. Так что она не может быть родственницей. Умом я это понимал... и всё же, что-то в ней пробудило то самое ностальгическое тепло, переполнившее мою грудь. — Ха-а... ты совсем не изменился, а? Этот твой ошарашенный вид — он меня бесит. Розоволосая девушка пожала плечами. Отпустив Шихо, она повернулась к нам спиной. — Ладно, еще увидимся. Она не стала ждать ответа. Её хвостики покачивались, пока она уходила бодрым, уверенным шагом. Я стоял как вкопанный, глядя ей вслед... когда Шихо рядом со мной тихо пробормотала: — Погоди... я ведь не занервничала, да? Прижав руку к груди, Шихо выглядела такой же ошеломленной, как и я. — Звук... он был каким-то красивым. — Красивым? — М-м. Отличается от твоего, Котаро-кун, но... мне понравилось. Если подумать, она была права — Шихо не напряглась, когда эта девушка коснулась её. Даже сблизившись со мной, Шихо всё еще плохо ладила с незнакомцами. Ей стало лучше, но не до такой степени, чтобы вести себя настолько расслабленно. И всё же, с этой розоволосой девушкой... она, казалось, совсем не нервничала. Её поведение было таким же, как когда она со мной или Азусой — спокойным и естественным. — Это делает её... всего лишь второй. После Котаро-куна. Чтобы Шихо сказала такое о ком-то, кого только что встретила — это было впервые. Кто она вообще такая? И почему... когда я смотрю на неё, я думаю о Ри-куне, друге, который у меня когда-то был? Честно говоря, эта странная встреча потрясла меня до глубины души. И шок только удвоился, когда сразу после этого её представили как новую ученицу. — Я Курумизава Курури. Приятно познакомиться. Купаясь в пристальных взглядах всего класса, розоволосая девушка стояла прямо и непоколебимо. Её пылающие багряные глаза — были устремлены прямо на меня. ◆ «Курумизава Курури». Переведенная ученица в середине учебного года — одно это делало её похожей на Мэри Паркер. Но разница была очевидна: в отличие от Мэри, она не проявляла никакого желания заводить друзей. — Эй, Курумизава-тян, а почему у тебя волосы розовые? — К-Кирари-сан! Она хулиганка, я тебе говорю! К ней опасно приближаться! Это было во время перемены. Когда перевелась Мэри-сан, её парту окружила толпа одноклассников. Но вокруг Курумизавы-сан были только двое — Кирари и Юдзуки. — ...Тц. Заткнитесь. Какая разница, а? Совсем не как Мэри. Причина была ясна: Курумизава-сан была резкой до степени враждебности. Её брови всегда были сурово приподняты, губы сжаты в узкую линию — всё выражение лица так и излучало раздражение. Неудивительно, что люди её боялись. — Значит ли это, что я могу звать тебя «Пинк-тян» отныне? Конечно, Кирари была исключением. Даже когда Курумизава-сан отшивала её, она продолжала болтать. Тем временем Юдзуки держалась позади, нервно паря рядом, словно на страже. — Я не позволяю давать себе прозвища тому, кто даже не знает, как правильно употреблять слово «значит». — В-видишь?! Я же говорила, Кирари-сан, она хулиганка! Настоящая янки! — ...Я не янки. — Хи-и-и-и! И-и-извинииите!! — Ня-ха-ха! Юдзу-тян такая трусиха, это просто умора. — Ха-а... Вы все такие шумные. Просто проваливайте уже. Курумизава-сан вздохнула и отвернулась. Казалось, вокруг неё была тонкая ледяная корка — будто она не хотела иметь ничего общего ни с кем. И всё же её взгляд был прикован — к нему. — Довольно, Юдзуки. Не стоит так беспечно вешать на неё ярлык хулиганки... И Кирари, перестань совать нос не в свои дела. Уверен, у неё есть свои причины. И на этих словах он наконец-то совершил свой выход. Сегодня ё Рёма снова был «Рюзаки Рёмой». Он говорил естественно, в той манере, которая была присуща только ему. Немного резковато, конечно — но никогда не со злом. Это был особый вид доброты Рюзаки. Для некоторых людей его слова, вероятно, значили бы целый мир. — Р-Рё-кун... — Рёма-сан...! По крайней мере, Кирари и Юдзуки были совершенно очарованы, их щеки вспыхнули румянцем всего от одной его фразы. Может, даже ледяная аура Курумизавы-сан могла растаять перед его обаянием... или так я думал. — Че-а? Не сработало. Лицо Курумизавы-сан исказилось в гримасе, когда она свирепо посмотрела на Рюзаки. — Не разговаривай со мной. Я презираю людей, которые смотрят на других свысока. Никогда больше не подходи ко мне. — ...Гу-хах. Ах. Рюзаки рухнул. — Рё-кун умер?! — Она и правда хулиганка! У-у-у, Рёма-сан, пожалуйста, не умирай пока! — Кирари, Юдзуки... спасибо вам за всё. Мне нечего сказать, но хотя бы... пожалуйста, не смотрите мои файлы на компьютере. Просто утопите его сразу в ванне... ургх. ...Ну, по крайней мере, эта троица, кажется, ладила. Наблюдая за их напыщенными выходками, я чуть не прыснул со смеху. Но Курумизава-сан даже глазом не моргнула. — Свои балаганы устраивайте в другом месте. Холодно. Поистине холодно. Так же холодно, как была Шихо сразу после церемонии поступления... нет, пожалуй, даже холоднее. Из-за этого весь класс был в ужасе от неё. Все просто наблюдали со стороны, боясь подойти. И всё же — почему я чувствовал себя комфортно? Что-то в её поведении, словах, выражении лица... всё это пробуждало во мне ностальгическое тепло. Она и правда была похожа. Похожа на того самого «Ри-куна», которого я когда-то считал своим другом. ◆ Неужели это возможно...? Неужели Ри-кун и Курумизава-сан — это один и тот же человек? Я не мог выбросить её из головы. Если это правда, мне столько всего хотелось ей сказать. Но без уверенности я не знал, как к ней подступиться. Я пытался присматривать за ней в течение дня, но она лишь хранила молчание в одиночестве, и её лицо ни разу не смягчилось. После школы она сразу ушла домой, не оставив мне шанса заговорить с ней... так что я, как всегда, пошел домой вместе с Шихо. — Фня-а-а-а. Она зевала без остановки с самого утра. Заметив, какой рассеянной она кажется, я упомянул Курумизаву-сан, чтобы взбодрить её — но она отреагировала гораздо энергичнее, чем ожидалось. — Э-э?! Ты думаешь, Курумизава-сан может быть Ри-куном?! Её сонное лицо мгновенно преобразилось, она с интересом подалась вперед. — Значит, это будет означать... что Курумизава-сан — подруга детства Котаро-куна, верно? — Ну, если она действительно Ри-кун. — ...Может ли она быть, ну... твоей первой любовью? — Ни за что. Я всегда думал, что Ри-кун — мальчик. Дело было не в романтике. Она не интересовала меня в этом смысле. Но я знал, что Шихо иногда ревнует, когда дело касается других девушек. — Он был просто тем, кого я считал другом. Когда он так внезапно исчез, у меня на душе остался неприятный осадок. Вот и всё. Я просто... хочу получить шанс сказать ей то, что не смог тогда. Я объяснил всё тщательно, чтобы не было недопониманий. Всё равно я переживал, что она может надуться. Но — — Ясно! Так вот оно что! Она совсем не выглядела расстроенной. Если на то пошло, она казалась совершенно спокойной. Это было необычно. Не так, как она обычно реагирует. Это заставило меня призадуматься — хотя, может, я просто накручиваю себя. — Хм-м, хм-м. То есть, вкратце... Котаро-кун, ты так извелся из-за того, Ри-кун ли Курумизава-сан на самом деле, что даже спать по ночам не сможешь, так? Ну, со сном-то у меня всё в порядке, но... ладно. — Тогда, может, тебе стоит попробовать вспомнить побольше о прошлом? Вдруг найдешь какие-то зацепки. — О прошлом, значит... У меня не так много хороших воспоминаний из детства. До сих пор я всегда избегал их ворошить из-за матери. Но, возможно, теперь, когда я многое преодолел, всплывут другие воспоминания. — Да. Я подумаю об этом. — Да, обязательно! Вспомни как следует, ладно? Даже самое далекое... например, когда ты был младенцем. — Сомневаюсь, что я могу помнить так далеко. — ...Ты в этом уверен? Шихо загадочно улыбнулась. Я склонил голову, не понимая, что она имеет в виду. — О чем ты? — Кто знает... А-а-а-ах, я сегодня такая сонная. Она потерла глаза и отвела взгляд. Ничего необычного не чувствовалось. Хм... может, она и вправду ничего такого не имела в виду. ◆ Пройдя еще немного, мы дошли до дома Шихо. Сегодня я заглянул, потому что Сацуки-сан обещала угостить меня ужином. Шихо должна была зайти ко мне позже, но она слишком хотела спать, так что мы отменили эти планы. Вместо этого я направился домой, неся контейнер с домашним никудзага. Благодаря Сацуки-сан мне не нужно было готовить, и у меня появилось немного свободного времени. — Вспомнить прошлое, значит... Конечно, мысли мои постоянно возвращались к Ри-куну. С тех пор как я увидел Курумизаву-сан, он не выходил у меня из головы. Так что я попытался, как советовала Шихо, вспомнить что-нибудь еще — но воспоминания не шли. В раздражении я встал. — ...Ладно. Может, мне стоит просто сходить в тот парк, где я когда-то играл с Ри-куном. Идти было всего минут пятнадцать. Может, если я там окажусь, что-то вернется. Это не было запланировано — просто потянуло туда. Но странное дело… — Ты опоздал. Было ощущение, что она меня ждала. Вот она, сидит на качелях. Кепка надета козырьком назад, совсем как раньше. Но когда я присмотрелся, столько всего было другим. Качели теперь казались меньше по сравнению с ней. Её ноги легче доставали до земли. И — выглядывая из-под кепки — её волосы были розовыми. Этот цвет не оставлял сомнений. Это была она. Но когда-то — это был он. — Неужели... Ри-кун? Я позвал по имени своего друга детства. Она пожала плечами в ответ. — Долго же ты. Всё такой же медлительный, Котаро. Её хмурый взгляд был точь-в-точь таким же, как тогда. Затем, сняв кепку, розовые хвостики рассыпались по плечам — и я узнал окончательно. Это и правда был Ри-кун. Курумизава-сан была Ри-куном! Охваченный ностальгией, я почти бросился к ней. Но как раз перед этим её теплота исчезла. — Тц. Так бы ответила прежняя я, это точно. Но, к сожалению, я уже не в том возрасте, чтобы нести подобную чепуху. Снова, как и в классе, её окружила эта тонкая корка льда. — Ну так что, Накаяма — удивлен узнать, что я была Ри-куном? Она даже не называла меня «Котаро», как раньше. Было чувство, будто я наткнулся на стену отчуждения — и мои шаги замедлились. — ...Я и не подозревал, что ты девочка. — Неудивительно. Я ведь вела себя как мальчишка. — Могу я спросить, почему? — Глупая причина. Всё еще хочешь услышать? Конечно. Тогда я ничего не знал... и так глубоко сожалел об этом позже. — Хочу услышать. Я кивнул, побуждая Курумизаву-сан — нет, Ри-куна — заговорить. Она вздохнула, словно ей это было в тягость, отвела взгляд и заговорила ровным тоном: — Я всегда была упрямой, даже ребенком. Рожденная в старомодной семье, я видела полно людей, которые ухмылялись, мол: «Она всего лишь девчонка». Я отказывалась позволять на себя смотреть свысока. Отец и мать говорили, что я могу вести себя как угодно, но я была слишком гордой. Я заставляла себя вести себя как мальчишка. Всё еще мягко раскачиваясь на качелях, Ри-кун с горечью выплюнула эти слова. — У меня всегда был скверный характер. Противоречивый до мозга костей. Из-за этого я в итоге обманула тебя. Её лицо было не просто кислым... была ли она зла? Не на меня — на саму себя. — А потом я просто взяла и переехала, не сказав ни слова. Я думала, что расплачусь, если буду прощаться... у меня не было сил показать слабость. Так что я просто уехала молча. Небось, ты ждал меня там днями напролет, а? — Ну... да. Я приходил в этот парк около недели. — Я так и думала. Знала, что ты так и сделаешь, и всё равно ничего не сказала. Делала вид, будто мне плевать на разлуку... притворялась, что мне не одиноко. Но даже говоря это, она держалась с гордостью. Словно провоцируя меня, её поза казалась намеренной — будто она хотела меня испытать. — Ну вот, мы здесь. Встретились снова спустя столько времени. С этими словами Ри-кун сошла с качелей. Подбоченившись, она замерла, как модель. Ни следа вины, лишь властное присутствие. — Есть что сказать? — Конечно. Мне многое хочется тебе сказать. — Я так и думала. Говори что хочешь. На этот раз я выслушаю... не то что тогда, когда могла лишь строить из себя невесть что. Я узнала, что значит проигрывать, я пожалела о своих поступках и наконец поняла собственную слабость. Теперь я могу встретиться с этим лицом к лицу. Значит, она тоже через многое прошла. Тогда... я должен сказать ей всё как положено. Всё, что я чувствовал тогда. В тот миг, когда я об этом подумал, мои эмоции захлестнули меня, будто я снова стал ребенком. Я вспомнил те чувства, что владели мной в те дни. — Прости. Я не знаю, смогу ли облечь эти чувства в слова. — Тогда покажи действием. Я не убегу. Если это то, что нужно, чтобы ты остался доволен, я приму это. Ри-кун решительно опустила подбородок. Она приготовилась. Раз она настолько серьезна, значит, и мне нужно действовать так же серьезно. — Ри-кун. Я... И я резко вытянул руку вперед. — !? Ри-кун мгновенно напряглась, зажмурив глаза. Её лицо исказилось от страха. Погодите... что? Что она делает? Я не понимал. Но оставлять руку неловко висеть в воздухе было еще страннее — так что я довел дело до конца и схватил её за руку. Я пожал Ри-куну руку. — Спасибо. И с этими словами я наконец-то выразил свои переполняющие чувства. Её глаза наконец распахнулись, рот приоткрылся в недоумении. — А? Замешательство и шок смешались на её лице, когда она смотрела на меня. Ей я высказал всё, что было на сердце. — Я благодарен тебе. Тогда, хоть я и был той еще занозой, ты оставался рядом со мной. Благодаря тебе, Ри-кун... я был спасен. Это простое слово благодарности — я так и не смог сказать его тогда. И это давило на меня. Я встретил тебя в шесть. Потерял в девять. И вот прошло семь лет. Из-за того, что расставание с тобой было таким болезненным воспоминанием, я притворялся, что забыл. Но после того как я разобрался со своим прошлым с мамой, у меня, должно быть, появились силы встретиться и с этим. Наконец-то я почувствовал, что могу противостоять этому должным образом. Я рад. Теперь мне спокойно. — ...Ух. В отличие от моего явного облегчения, лицо Ри-куна исказилось от беспокойства. — Ты... не злишься? — Злюсь? С чего бы мне злиться? — Потому что... я была ужасной. Вечно шла наперекор, вечно была трудной, вечно хмурой. Я сквернословила, постоянно издевалась над тобой, вела себя высокомерно, эгоистично, а потом исчезла, даже не попрощавшись! — Значит, ты всё это осознаешь. — Конечно осознаю! Вот почему — ты должен злиться. Это поставило меня в тупик. — Я не умею злиться. Я просто не такой человек... Прости? — Что? Почему ты извиняешься? Боже... ты совсем не изменился. И с этими словами Ри-кун внезапно присела. Так как наши руки всё еще были сцеплены, я последовал её примеру и тоже наклонился — как раз в тот момент, когда она глубоко выдохнула, её голос дрожал. — ...Я думала, ты будешь в ярости. Я была готова даже к тому, что ты меня ударишь. — Я-я не настолько жестокий, знаешь ли. А... так вот почему она была так напряжена. Это напомнило мне о случае с отцом Шихо — Ицуки-саном. Разумеется, Ицуки-сан никогда не поднимал на меня руку. Он лишь заключил меня в объятия. И я был таким же — у меня и в мыслях не было насилия. Всё, чего я хотел, — это пожать ей руку. Если подумать, может, мы с Ицуки-саном не так уж и отличаемся. — С тобой невозможно договориться. Ты и правда совсем не мужественный. — Да... я тоже так думаю. Я часто думал, что мне стоит быть тверже, сильнее. Но я никогда не считал, что это так уж плохо. — Но в этом и есть твоя прелесть. Ри-кун признала эту часть меня. — Нет нужды быть «мужественным». Это нелепо. Определять характер по полу — это полный анахронизм. Теперь-то я это понимаю. Ребенком Ри-кун была одержима идеей быть мужественной. Теперь она объявила это ошибкой. Она тоже наверняка через что-то прошла — через что-то, что заставило её повзрослеть. Она выглядела спокойнее, чем тогда. — И всё же... я знаю, что был плаксой. Достаточно, чтобы доставлять хлопоты. Прости, что обременял тебя. — Я никогда тебя не ненавидела. И никогда не считала тебя обузой. — Правда? Она часто называла меня «раздражающим», так что я решил, что я ей неприятен. — Если честно, это я удивлена. Хоть я и вела себя с тобой так паршиво, ты меня никогда не ненавидел. Ты на самом деле на меня равнялся. Я и не осознавала. — Конечно равнялся. Пусть у тебя и был острый язык, но ты была доброй. — ...Н-не говори, что я была доброй. А — она краснеет. Обычно такая суровая, но сейчас её щеки слегка порозовели. Это напомнило мне о том, когда мы были маленькими. Она пыталась это скрыть, но лицо всегда её выдавало. Благодаря этому я знал, что я ей дорог — даже тогда. — Ну... в общем, я рада видеть, что «Котаро» вырос таким хорошим. Я всё переживала, не остался ли ты всё тем же плаксой. — Ну-у. Я уже в старшей школе. Я хоть немного, но вырос. — Ты так говоришь, но ты даже до дома не мог дойти один ночью, если я не держала тебя за руку, плакса. После этих слов она сжала мою руку крепче. Она была мягкой, теплой, немного нежной — точь-в-точь как в моем сне. Тогда я думал, что это странно... но конечно. Она была девочкой. Вот почему её рука ощущалась именно так. Пока я об этом думал, Ри-кун внезапно отпустила мою руку. Она посмотрела на меня с обеспокоенным выражением, будто ей что-то только что пришло в голову. — Ах... кстати говоря, у тебя ведь теперь есть девушка, верно? Прости, я зашла слишком далеко. Всё в порядке? Она не будет на тебя злиться? Девушка? ...Ах, точно. На секунду я не понял, о чем она — но потом до меня дошло. Ри-кун, должно быть, говорит о Шихо. Она видела нас, идущих в школу вместе сегодня утром, так что, конечно, у неё сложилось такое впечатление. — Та сереброволосая девушка... Шимоцуки, да? Вы ведь встречаетесь, так? Можешь не скрывать... Ты просто проявляешь тактичность по отношению ко мне? — Ну, эм... как бы это сказать? Назвать это «встречаемся» было бы не совсем ошибкой. Я был уверен, что мы достаточно близки для этого. Мы оба знали, что питаем друг к другу особые чувства. Но правда была в том, что мы не были официально парой. — То есть... вы не встречаетесь? Ри-кун подозрительно прищурилась. Она встала, скрестила руки на груди и бросила на меня пронзительный взгляд. — Просто глядя на вас, я могу сказать. Она тебе нравится, так? — Да. Могу признать это без колебаний. — Тогда почему вы не встречаетесь? Это... был сложный вопрос. И всё же я должен был ответить. Я думал, Ри-кун поймет нашу ситуацию — за исключением того... — Что? Вы просто не спешите? Вы оба знаете о своих чувствах? Вы в итоге всё равно будете вместе? Да брось ты. Я не могу принять подобную затянутую неопределенность. А что, если она просто держит тебя на крючке? Значит, это и вправду трудно объяснить кому-то со стороны. Я знал, что наши отношения не совсем нормальные. Но слышать, как она это преподносит — с точки зрения третьего лица — было для меня шоком. Для неё это выглядело так, будто мной манипулируют. — Это неправда. Шихо не такая расчетливая. Конечно, я это отрицал. Больше, чем кто-либо другой, я знал, какой хороший человек Шихо. Но для Ри-куна, которая только что её встретила, Шихо всё еще была незнакомкой. — Тебя ведь не обманывают, а? Она не играет с тобой? Конечно, у неё милое личико, но это не значит, что её характер ему соответствует. Она всё еще казалась обеспокоенной за меня. — Ты стал выше, сильнее — я это признаю. Но всё же, чтобы кто-то вроде тебя внезапно оказался с такой красоткой? Это не вяжется. — Ну... да. Я знаю, что мы внешне не совсем подходим друг другу. — Не принижай себя. Мало кто из парней вообще может сравниться с её внешностью. Дело не в этом. Я не говорю, что ты непривлекателен, Накаяма. Как и всегда, она не могла оставить меня в покое. Так же было и тогда — она оставалась рядом со мной, отказываясь бросать меня. Может, у Ри-куна и правда была эта аура «старшей сестры». Тогда её доброта спасла меня. — Ты ведь не понимаешь, какими пугающими могут быть женщины, да? А что, если она плохая девчонка? Если Шимоцуки окажется жестокой, ты же будешь раздавлен. А этого — я не допущу! — Ри-кун? П-погоди, успокойся! — Я не могу успокоиться! Если я не защищу тебя, Котаро, то кто?! Но на этот раз... её доброта могла стать причиной совершенно новой проблемы... ---------- Ко-та-ро и Котаро Если подумать, нечто подобное уже случалось. Это было примерно через год после того, как я впервые встретил Ри-куна в детстве. — Котаро, ты вроде как младший братишка. Я внезапно вспомнил, как Ри-кун, сидя рядом со мной на парковой скамейке, пока я читал книгу, рассеянно пробормотал это. — Младший братишка? Я? — Ага. Мы одноклассники, но… я вечно за тебя переживаю. Может, от смущения, Ри-кун почесала щеку и слегка толкнула меня в плечо. Казалось, она просто не могла оставить меня в покое, ведь я вечно то плакал, то ходил мрачнее тучи. Оглядываясь назад, я понимаю, что она очень любила заботиться о других. Если я чего-то не понимал в домашке, она объясняла. Если я говорил, что мне одиноко, она оставалась рядом. Но тогда я не осознавал, что это была её доброта. Потому что, ну — Ри-кун всегда вела себя так холодно. — Ты не понимаешь эту часть? Ух, какая морока… Ладно, я научу тебя. Тогда я был очень самокритичен, поэтому принимал её слова за чистую монету. Я искренне верил, что помогать мне с учебой для неё — сплошная обуза. — А? Тебе одиноко…? Не мои проблемы. Не то чтобы я здесь ради тебя. Я просто гуляла, а тут ты приперся — ясно? Я думал, что наше совместное времяпрепровождение — лишь её прихоть. Я просто не мог поверить, что кто-то вроде неё выберет находиться рядом с кем-то вроде меня. Но если бы я подумал хоть немного, я бы понял. Что она просто строила из себя колючку, ведя себя резко, чтобы скрыть смущение. И всё же я всегда был тем типом людей, который, к лучшему или к худшему, не может заставить себя сомневаться в других. — Прости, что я вечно так к тебе липну. Я помню, как сказал ей это однажды, от чистого сердца. И Ри-кун со сложным выражением лица ответила: — Ты… просто слишком честный, понимаешь? Вот почему я за тебя всегда боюсь. Ты кажешься тем типом парней, которых какая-нибудь плохая женщина когда-нибудь обведет вокруг пальца. Курумизава Курури-сан… Было ли это благодаря встрече с Ри-куном? Или, может быть, потому, что дела с моей мамой наконец уладились. Нет — скорее всего, и то, и другое. В последнее время я чувствую, что наконец-то смог по-настоящему вспомнить прошлое. И вместе с тем я вспомнил, какой заботливой на самом деле была Ри-кун. Насколько она типаж «старшей сестры». И теперь, благодаря этому, происходит нечто странное. — Шимоцуки. Я тебя не одобряю. Это случилось во время обеденного перерыва. Мы с Шихо обедали за школьным зданием, где нас никто не видел. И именно в этот момент Ри-кун, которая, видимо, тайно следила за нами, внезапно появилась и заявила: — Не играй с Накаямой. Э… Ри-кун? У тебя что, какой-то странный переключатель внутри сработал? — Эм… — Накаяма, молчи. — Погоди, но... — Ты слишком добрый, чтобы говорить такие вещи, верно? — Ну… — Вот почему я скажу их за тебя. Просто предоставь это мне. Я пытался её остановить, но каждый раз, когда я открывал рот, она обрывала меня новыми тирадами. У меня не было ни шанса. — Шимоцуки, скажи что-нибудь. — Э? Э? Э? Ч-что происходит?! … ням-ням Шихо была закономерно сбита с толку внезапной конфронтацией. Тем не менее, она всё равно отправила в рот яичный рулет — что было в её духе и довольно мило. Она выглядела как бурундук, набивший щеки. Глоть. — А-а… К-Курумизава-сан? Или, эм, лучше Курури-тян? — Зови меня Курумизава-сан. — Поняла. Тогда я буду звать тебя Курури-тян, ладно? — Чего? Накаяма, нет. Эта девчонка никуда не годится. Она меня даже не слушает. Эй, говорить так сейчас как-то несправедливо. — Вообще-то, Шихо и так никого особо не слушает. Она невероятно расслабленная, так что слова людей обычно влетают в одно ухо и вылетают в другое. — Я-я слушаю, ясно?! Она настаивает на обратном, но… так ли это на самом деле? …Как только показалось, что наша перепалка затянется, Ри-кун внезапно вмешалась. — Ладно, это не главное. Эй, Шимоцуки — разве ты не водишь Накаяму за нос? Почему бы тебе просто не признать это? — ????? Шихо посмотрела на меня, моля о помощи, её лицо выражало полное замешательство, будто над головой висело облако знаков вопроса. Конечно, я хотел бросить ей спасательный круг. — Вообще-то... — Накаяма, тише. — …Ладно. Но Ри-кун не дала мне разрешения говорить. Может, это привычка из детства, но я инстинктивно подчинился, не раздумывая. Шихо посмотрела на меня так, будто видела что-то из ряда вон выходящее. — Ого. Котаро-кун сейчас совсем как щеночек! Интересно, он умеет выполнять команды? — Еще как умеет. Накаяма всегда был послушным… слишком послушным, честно говоря! Мне было нелегко с этим! Я имею в виду, я просто хотела, чтобы он чуть больше улавливал нюансы в моих словах — впрочем, не в этом дело! Ри-кун была настроена необычайно враждебно. — Я спрашиваю, держишь ли ты Накаяму на крючке или нет. Просто ответь уже. Казалось, она уже решила, что Шихо — враг, и пыталась её припугнуть. Обычно Шихо из тех, кто съеживается от такой агрессии… но, как ни странно, в этот раз она выглядела довольно спокойной. — Я не держу Котаро-куна на крючке. — Значит, ты с ним играешь? — Играю… играю… забавляюсь? Я забавляюсь — с ним. — Нет, я не это имела в виду. «Играть с кем-то» значит использовать чувства Накаямы, чтобы обмануть его. — Че...?! Я бы никогда не сделала ничего настолько ужасного! — Неужели? Мне в это трудно поверить… Я имею в виду, у тебя такое милое личико, и ты всё равно выбираешь Накаяму? Это подозрительно. Может, у тебя на стороне есть парень покрасивее или типа того. — Хмф. Котаро-кун красавчик! Он самый красивый во всем мире! — …Хмпф. Ну, тогда, пожалуй, я могу быть с тобой чуть помягче. Погодите — почему ты ведешь себя так, будто это ты проявляешь великодушие? Шихо только что сделала мне комплимент, так почему ты выглядишь такой довольной…? Это что, замашки старшей сестры? В любом случае, слышать это, находясь прямо рядом с ними, было невероятно неловко. — Тебе нравится Накаяма, Шимоцуки? — Ага! Я его обожаю! — И это всё? — Нет! Я его обожаю-преобожаю!! Если возможно, я бы предпочел, чтобы они вели такие разговоры, когда меня нет рядом. Это было так неловко, что я даже не мог проглотить еду. — Но вы ведь с Накаямой не встречаетесь, верно? Если ты его так сильно любишь, это как-то странно. — Гику...! Я впервые видел, чтобы кто-то произносил звуковой эффект из манги вслух. Всего от одной этой фразы Шихо заметно побледнела. — Н-н-нет, мы не встречаемся, но это не значит, что он мне не нравится или типа того. — Тогда почему? — П-потому что я слишком сильно его люблю, и если мы начнем встречаться, мне кажется, я окончательно сойду с ума. Моя любовь… тяжеловата… Я, наверное, просто задавлю Котаро-куна. Я буду только в тягость. …Разве это действительно плохо? Я уже объяснил всё о наших отношениях с Шихо вчера. Но Ри-кун отказалась это принимать. Так мы здесь и оказались. Объяснение Шихо тоже не было особо логичным. С такими аргументами Ри-кун ни за что бы не поверила — по крайней мере, так я думал. — Я поняла. Она энергично кивнула. Её розовые хвостики подпрыгнули с такой силой, что стало ясно, насколько слова Шихо нашли у неё отклик. — Значит, ты стараешься не влюбиться в него еще сильнее? — Ага. Мне вроде как страшно любить его больше, чем сейчас. — …Я это понимаю. На этот раз Ри-кун глубоко кивнула, будто пропустив эти слова через себя. Всего мгновение назад она была агрессивной, но теперь её тон смягчился. Погодите секунду… эти двое… они что, правда ладят? — А? Шихо и Ри-кун… вы двое спелись? Когда я на это указал, обе удивленно подняли глаза. — А-ага… Мне кажется, мы могли бы поладить! — Ха-а?! Н-не вздумай ничего такого! Ни с кем я не пелась, Шимоцуки! И в друзья я к тебе не набиваюсь! Шихо признала это честно. Но Ри-кун была хрестоматийным амаэнодзяку — противоречивой до мозга костей. Она отказалась признавать мои слова. — Я еще не приняла Шимоцуки, чтоб ты знал! С этим заявлением она убежала, словно спасаясь с места событий. Шихо склонила голову, глядя ей вслед. — Может ли быть… что Курури-тян — цундере? — …Значит, всё-таки цундере… Я уже какое-то время это подозревал. Упрямая и колючая, но прозрачная и неуклюжая. Холодная снаружи, но добрая внутри… Да, типичная цундере. — Хм-хм. Рядом с Курури-тян я вообще не чувствую нервозности. Была еще одна вещь, которая не давала мне покоя. Шихо тоже казалась озадаченной этим: её поведение рядом с Ри-куном было естественным. Словно она показывала свое истинное «я» — настоящую Шихо — так же, как в разговорах с Азусой или со мной. Но почему? Объективно говоря, кто-то такой колючий и острый на язык, как Ри-кун, совсем не должен быть во вкусе Шихо… и именно это меня беспокоит. Я хотел еще немного понаблюдать за ними. Может, Ри-кун и Шихо и вправду смогут стать подругами. Эта мысль промелькнула у меня в голове, и я решил продолжать следить за тем, как будут развиваться события между ними. ◆ После обеда у нас была контрольная по математике — и Шихо с треском её провалила. В последнее время она только и делала, что играла в игры, и результат был налицо. Она набрала однозначное число баллов и, вместо того чтобы стыдиться, осталась совершенно невозмутимой. — Иксу нет места в моей жизни. — …О чем ты вообще говоришь? Обычно я был тем, кто выслушивал такие её тирады. Но, похоже, Шихо что-то почувствовала к Ри-куну. После уроков, собирая вещи, она повернулась и начала болтать с ней. — Подумай рационально. Нам ведь не обязательно знать положение точки P, верно? — Так говорят только идиоты. — Не называй меня идиоткой… Ух, я совсем провалилась. Курури-тян, а как у тебя? Ты тоже завалила? Пожалуйста, скажи, что у тебя баллов меньше, чем у меня. — Конечно нет. У меня высший балл. — В-высший?! Э-это потрясающе! — Если честно, я считаю, что более потрясающе — это набрать так мало баллов на такой легкой контрольной. — Хмф? Ну, тогда я, пожалуй, позволю тебе подтянуть меня, если хочешь. Ты же знаешь, всем отстающим раздали дополнительные листы с заданиями? Я не против кое-чему научиться. — С чего это ты тут раскомандовалась? Я иду домой. — А, погоди! Прости, пожалуйста, научи меня, я умоляю! Просто уточню — мы всё еще в школе. Шихо обычно не ведет себя так раскованно перед другими. Конечно, она может завестись вот так со мной… но видеть её такой расслабленной рядом с Ри-куном было даже радостно. Может, Шихо тоже это уловила — доброту Ри-куна. — Эй! У меня вообще-то есть дела, знаешь ли… Ух, ладно, я научу тебя, только перестань ко мне липнуть! — Правда?! Ура, спасибо!! — …А что это за малявка там сзади? — Фуэ? Ри-кун указала за спину Шихо. Шихо проследила за её взглядом. Мы увидели Азусу, которая нервно стояла там, сжимая в руках свой тест и домашнее задание. — Азунян? Что-то случилось? — А, я… я тоже завалила… теперь мне надо делать домашку… — Погоди, правда?! У тебя тоже восемь баллов, как и у меня! — Не говори так громко! Ух… не могу поверить, что я так мало набрала… — Хмф? Ну и что тогда? Есть что сказать мне? — Ага. Курумизава-сан, вы собираетесь помочь Шихо-сан с учебой? — К сожалению… да, похоже, так оно и вышло. — Тогда научите и меня тоже! С этими словами Азуса вежливо поклонилась. Это было довольно редкое зрелище. Азуса обычно дичится людей, но тут она непринужденно заговорила с Ри-куном, хотя они виделись впервые. Шихо, Азуса… и, может быть, я тоже. Наверное, Ри-кун от природы нравится тихим типажам. — Необычно. Хочешь, чтобы я тебя учила? Почему? — Ну, Курумизава-сан просто кажется очень доброй. — Я-я вовсе не добрая или типа того! Она отрицала, но было ясно, что ей этот комментарий вовсе не неприятен. Её хвостики слегка покачивались. Значит, и тут её эмоции видны. — Эм… это значит «нет»? — Ну, раз уж я всё равно учу Шимоцуки, так и быть. Одним больше, одним меньше — разницы нет. — Ура! Я правда не хочу проигрывать Шихо-сан, так что учите меня получше, ладно? — Эй, нечестно! Я тоже не хочу проигрывать! Я должна поддерживать достоинство старшей сестры…! — Погодите, серьезно — у меня правда есть дела. Я могу помочь только в течение часа… О, кстати, а не лучше ли будет, если вас будет учить Накаяма? Он ведь на удивление хорош в учебе, верно? Пока троица болтала, Ри-кун внезапно попыталась «спихнуть» девочек на меня. Судя по её тону, у неё и правда были дела. Тем не менее, обе были явно настроены учиться именно у неё. — Часа достаточно. На самом деле, час — это идеально! — Если это братик, я не могу сосредоточиться, потому что он слишком добрый. Вы же знаете, он вообще не умеет быть строгим. — Точно. Когда Котаро-кун рядом, я всегда в итоге лентяйничаю. — Так что на самом деле наши плохие оценки — это целиком вина братика! — Ага, во всем виноват Котаро-кун. …Да уж, я знаю. Я просто не создан для того, чтобы учить людей. Мой характер заставляет меня слишком сильно их баловать, и они вечно убегают играть в мобильные игры. — …Это вы двое лентяйничали. Идиотки. В этом и заключается сила Ри-куна — она из тех, кто говорит вещи прямо и четко. Что делает её идеальным человеком, способным заставить этих двоих сосредоточиться. — Ну, раз уж мне снова приходится подтирать за Накаямой, выбора нет… Слушайте, у нас всего час, так что сосредоточьтесь! — «Есть, мэм!» После уроков, в классе — Ри-кун сидела между Шихо и Азусой, помогая им справляться с заданиями по математике. Наблюдая за ними тремя, я не мог не улыбнуться. Видеть, как верный друг, любимая девушка и моя дорогая младшая сестра ладят между собой… это делало меня по-настоящему счастливым. ◆ — Назвать Шимоцуки «роковой женщиной» — это слишком щедрый комплимент. Она скорее безнадежная растяпа. Прошла неделя с тех пор, как Ри-кун перевелась. И это был тот простой вывод, к которому она пришла. — Поверить не могу… Такое лицо, и она настолько тугодумка? Это же сплошное противоречие. Она так и излучает ауру «я всё могу», а на деле буквально ничего не умеет. — Э-это немного грубовато, тебе не кажется? Мы были в парке на закате, и Ри-кун сидела на качелях, ссутулившись. Обхватив голову руками, она простонала эти слова. — Ну давай — скажи мне, что Шимоцуки умеет делать. — ………… — Видишь? Ты ничего не можешь придумать. Прости, Шихо. Я хотел тебя защитить, но в голову ничего не пришло. — Ну, эм… на самом деле она довольно надежная большую часть времени. Просто когда она доверяет кому-то, она расслабляется. Когда она рядом со мной, Шихо становится такой… мягкой и пушистой. Но когда она одна, она прекрасно справляется сама. Так что дело не в том, что она чего-то не умеет — она просто предпочитает этого не делать. — Если она может, но всё равно не делает, это еще хуже. — Тут ты права… Меня снова мгновенно заткнули. Когда я пожал плечами, Ри-кун глубоко вздохнула, словно в унисон мне. — Твоя сестренка тоже впечатляет, но не слишком ли ты её балуешь? Быть добрым — это хорошо, но иногда быть строгим — это тоже часть доброты, знаешь ли. — Я знаю… Но она такая милая, я ничего не могу с собой поделать… — Ха-а… Честно говоря, я просто не могу оставить тебя в покое. Их тоже, очевидно. В её голосе слышалось раздражение. Но даже сейчас я ясно чувствовал доброту за этими словами — то, что я наконец-то смог заметить теперь, когда повзрослел. — Спасибо. Благодаря тебе, Ри-кун, и Шихо, и Азуса выглядят так, будто им весело… Они обе дичатся других, так что, думаю, они правда счастливы завести новых друзей. — Я серьезно не понимаю. Почему из всех людей они потянулись именно ко мне? У меня острый язык, я холодная и совсем не дружелюбная. Может, на поверхности это и так. Но они обе из тех людей, кто чувствует, что у человека внутри. Вот почему… они чувствуют твою доброту. — Они — девушки, которым я дорог, понимаешь. — …Наверное. Они из тех, кто может разглядеть, что делает тебя особенным. С этими словами Ри-кун посмотрела на небо. Больше она ничего не сказала. Похоже, она пыталась привести мысли в порядок, поэтому я тоже молчал. — ………… Между нами повисла короткая тишина. Кто-то мог бы счесть её неловкой. Но не с Ри-куном. Вовсе нет. …Находиться вот так наедине с ней в парке было так привычно. На самом деле, всю последнюю неделю я приходил в этот парк каждый вечер. И каждый раз она ждала меня здесь — и ни разу не пожаловалась. Обычно всё еще в форме, будто заглянула по пути домой. Благодаря этому болтовня в течение получаса стала ежедневным ритуалом. И это было очень весело. Даже комфортно. Для меня она всё еще «Ри-кун». Даже семь лет спустя, даже несмотря на то, что теперь она другого пола, то, кем она является в своей основе, не изменилось. — Она как чудо какое-то. Спустя несколько минут Ри-кун пробормотала это с ошеломленным видом. — Она такая красивая, такая милая… и всё же внутри она как чистый, невинный ребенок. В её словах нет притворства. Она такая честная. Поистине замечательная девушка. Я просто не могу её не любить. Всего неделю назад она относилась к Шихо с подозрением — боялась, что та может оказаться какой-нибудь роковой красоткой. Но теперь… она начала её понимать. — Тебе повезло, что ты встретил такую хорошую девушку… У меня словно гора с плеч свалилась. — Да. Я очень рад, что встретил Шихо. — …Я рада, что тебя не обманули. У тебя всегда был характер, которым легко воспользоваться. Я переживала, но… как-то ты, Котаро, стал сильнее. Затем её глубокие багряные глаза впились в мои. В них был… лишь след грусти. — Тебе больше не нужно, чтобы я вела тебя за собой. Котаро теперь может идти сам. И всё же в её голосе слышалось счастье. Может быть, Ри-кун всё еще видит во мне своего маленького «отуто». Взгляд её глаз — сложный, противоречивый — был похож на взгляд старшей сестры, наблюдающей за тем, как растет её младший брат. — Думаю, с Шихо я могу оставить тебя в надежных руках. Рядом с ней тебе придется взять себя в руки… верно? — Аха-ха. Да, ты права. Когда я кивнул, губы Ри-куна изогнулись в слабой улыбке. Она была крошечной, но для неё… это была сияющая ухмылка. — Будь счастлив с Шихо, ладно? Слова искренней поддержки. Я чувствовал любовь, которую она ко мне питала, и в груди защемило от эмоций. Ри-кун и правда очень за меня переживала. Я хотел ответить ей тем же. Она столько раз выручала меня — я хотел отплатить хотя бы немного. Поэтому я сделал шаг вперед. — …Я хочу, чтобы и ты была счастлива, Ри-кун. — А? О чем это ты вдруг…? Я и так счастлива, знаешь ли. Это ложь. Я прекрасно знаю: когда Ри-кун делает вид, что всё в порядке, она просто заставляет себя казаться сильной. Потому что она цундере. Она отрицает правду, когда хочет сказать «да», и говорит «да», когда имеет в виду «нет» — она всегда была амаэнодзяку. — Тогда почему ты всегда выглядишь так, будто тебе больно? — Мне не больно, ясно? — Правда? Даже если ты всегда выглядишь так, будто вот-вот расплачешься, когда остаешься одна? — …Ты это видел? Да. Я наблюдал за тобой всю неделю. — Шихо тоже за тебя переживала… Она сказала мне: «Курури-тян кажется чем-то озабоченной. Котаро-кун, пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы помочь ей». Даже я чувствовал, что что-то не так. Нет шансов, что кто-то настолько эмоционально проницательный, как Шихо, этого бы не заметил. — Для такой растяпы она удивительно проницательна в странных вещах… ха-а. Ри-кун опустила голову. Она вздохнула, отвела от меня взгляд и замолчала. Её выражение лица ясно говорило: «Я не хочу об этом говорить». …Прежний я, наверное, на этом бы и остановился. Если бы я всё еще был тем робким персонажем массовки, я бы принял её молчание как предлог и отступил. Но теперь я — Накаяма Котаро. Я не «моб» и уж точно не тот инфантильный «Котаро», которым был раньше. — Почему ты перевелась именно в это время года? Почему вернулась в этот парк семь лет спустя? Ри-кун… почему ты всегда уходишь в сторону больницы? Было очевидно, что она с чем-то борется. Не всегда правильно лезть в чужие личные дела. Но чтобы понять, что она чувствует на самом деле… я знал, что должен вмешаться, даже если придется быть немного напористым. — И что ты будешь делать с этой информацией? Что ты вообще можешь сделать? Её лицо стало бесстрастным. Даже то, как она говорила, изменилось — голос звучал как низкое рычание. Будто она обернулась слоем тонкого льда, пытаясь отгородиться от меня. Так что я разбил этот лед. Я не тот человек, которым был тогда. Я больше не могу позволить себе просто не знать. Потому что я узнал, что бывает, когда я ничего не делаю — что ты исчезнешь, не сказав ни слова. — Ты всегда помогала мне, Ри-кун… Так что на этот раз моя очередь помогать тебе. Я сказал это с улыбкой. Давая ей понять, что ей больше не нужно быть настороже. — …А что, если это то, что никто не сможет исправить? — Тогда ничего страшного. Ты для меня не «кто-то другой». Ты мой друг, Ри-кун. — …! В тот миг, когда я это сказал, её глаза внезапно наполнились слезами. Всего секунду назад она стискивала зубы и говорила так, будто пыталась сдержать всё в себе. Но теперь всё это напряжение испарилось. Её выражение лица, её поза — всё смягчилось, когда она присела на корточки. И на мгновение… она позволила своей маске цундере соскользнуть. Я мельком увидел её истинное «я». — …Мой дедушка в больнице. — Он…? — Ага. Он упал несколько месяцев назад и с тех пор прикован к постели. Раньше он был в крупной городской больнице, но его перевели в больницу поблизости. На самом деле это его родной город, и у моих родителей здесь есть квартира, так что я пока живу там одна. Это был первый раз, когда я услышал что-то настолько личное о Курумизаве Курури. И раз её ситуация оказалась серьезнее, чем я ожидал, я слушал как можно внимательнее, не желая упустить ни единого слова. — Каждый день после школы я навещаю его. И почти каждый раз мы ссоримся. Я вылетаю из палаты, прихожу в парк поговорить с тобой и успокоиться… а потом возвращаюсь к нему в палату перед самым окончанием часов посещения. — Так вот в чем дело. — Да… Если меня там нет, он просто спит целыми днями. Это страшно. Кажется, будто он сдался и перестал бороться за жизнь… Судя по всему, состояние её дедушки не было стабильным. Ри-кун выглядела испуганной. — Он упрямый, твердолобый, ворчливый и совершенно несносный… но он также единственный, кто когда-либо отчитывал меня как следует. В отличие от моих милых, души во мне не чающих родителей, именно он научил меня отличать добро от зла. — …Он важен для тебя. — Конечно важен. Он незаменим… Ему слишком рано уходить. Я еще даже ничего не сделала, чтобы отблагодарить его. Похоже, это долгое время тяжким грузом лежало у неё на сердце. — Но… я просто не могу быть честной. Я вечно строю из себя сильную… и в итоге веду себя с ним холодно, хотя и не хочу этого… и я ничего не могу с этим поделать! Эта маска амаэнодзяку… она не собиралась сниматься так просто. Даже сейчас маска лишь слегка перекосилась — она не сошла полностью. Потому что Ри-кун всё еще не просила о помощи. Просто рассказать мне о своих обстоятельствах, похоже, уже требовало от неё всех сил. Если так, то мне остается только самому сократить дистанцию. — Есть что-нибудь, что я могу для тебя сделать? — …………Я не знаю. — Тогда я найду что-нибудь, что смогу сделать. — …………Я тебя не просила. — Не переживай. Я просто делаю это сам по себе. — …………Это называется совать нос не в свои дела. — Это то же самое, что ты всегда делала для меня. Её маска уже начала возвращаться на место. Поэтому, прежде чем она полностью закрылась, я быстро спросил, чего она на самом деле хочет. И её ответом было — — …………Я хочу, чтобы дедушке стало лучше. — Понял. Что-нибудь еще? — …………Я хочу быть честной. Ладно. Этого было достаточно. — Предоставь это мне. Я буду рядом с тобой. Потому что Накаяма Котаро может стать кем угодно. Даже «главным героем». ---------- Парень напрокат? Что-то копошится. История начинает приходить в движение. Похоже, встреча с ней действительно стала триггером. «Моя подруга детства, которую я всегда считал просто своим парнем, оказалась милой девушкой». Это клише — избитое, заброшенное, а затем иронично возрожденное — вдохнуло новую жизнь в повествование. Однако события могут пойти совсем не в том направлении, которого я ожидала изначально. — Главная героиня не чувствует угрозы. Несмотря на появление той, кто могла бы стать соперницей, Шихо совершенно спокойна. Она, должно быть, искренне доверяет Котаро всем сердцем… в ней нет ни тени беспокойства. Она полностью расслаблена. Может ли ромком вообще функционировать, если главная героиня не питает ни малейшей враждебности к героине-сопернице? Конфликт необходим в любой истории. Враждебность разжигает конфликт, конфликт заставляет делать выбор, а выбор ведет к росту. Отсутствие этого элемента сделало историю немного пресной — но благодаря Курури в потоке событий наконец-то пошла рябь. Так что, возможно, это не такое уж плохое развитие событий. Да, ввести её было правильным решением. Все те усилия, что я потратила, надавив на больницу, где лежал этот старый хрыч, оправдали себя. Как я и предсказывала, перевод в другую больницу привел его в родной город — а это значит, что теперь он находится в том же районе, что Котаро и остальные. Идеально. Ну и ну. Похоже, еще одним человеком, способным тягаться со мной, станет меньше… Видимо, обычные люди и правда не могут победить болезнь и старость, верно? Видеть бывшего делового соперника — того, с кем я когда-то вела ожесточенную коммерческую войну — в таком ослабленном состоянии не то чтобы очень приятно. ...А, это ложь. Я ничего не почувствовала. Я ведь хладнокровная, в конце концов. Эта девушка по имени Мэри — из тех людей, что действуют исключительно ради собственного удовольствия. Даже сейчас я дергаю за ниточки за кулисами только потому, что нахожу это забавным. События развиваются немного медленно из-за участия Курумизавы, но в целом прогресс неплох. — Ну а теперь, отсюда и далее всё становится непредсказуемым. Вернемся к повествованию. Изначально план состоял в том, чтобы Шихо и Курури столкнулись в драматичном любовном треугольнике... но, похоже, этого не случится. Я была глупа, ожидая чего-то от такой бесхребетной героини. При таком раскладе Курури может просто победить без всякой драмы. Если всё пойдет по моему плану… тогда её желание исполнится слишком легко. История начинает смещаться к сценарию, где Курури забирает Котаро себе. С другой стороны, сам Котаро демонстрирует рост, который намного превосходит ожидания. Возможно, благодаря тому, что в прошлый раз он разобрался с проблемой матери, он полностью преобразился. Он эволюционирует — из персонажа массовки в настоящего главного героя. Та его фраза: «На этот раз моя очередь спасать тебя», — честно говоря, пробрала меня до мурашек. Вот это слова настоящего протагониста. Интересно, что он предпримет дальше? Сделает Курури честной. Поможет тому старому хрычу поправиться. Решить обе задачи разом — непросто. По обычным меркам это невозможно. Даже для тебя нынешнего это может быть чересчур. Вот почему на этот раз тебе нужно будет пробудиться. Сможешь ли ты пройти туда, куда не смог Рёма — на следующий этап? Способен ли ты возвысить эту историю, не поддаваясь влиянию главной героини, которая по уши влюбилась? Эта «Мэри», когда-то возомнившая себя творцом, будет наблюдать за историей любви, которую вы все плетете. Будет ли это интересно или нет… ну, это зависит от главного героя, Котаро — не так ли? ◆ Происходит нечто странное, когда я разговариваю с Шимоцуки Шихо. — Курури-тян всегда выглядит так, будто ей больно. Это случилось незадолго до того, как я узнал о ситуации Ри-куна. Шихо тихо пробормотала это, пока мы перекусывали в доме Накаям. — Нет, это не совсем так. Не всегда. Точнее… когда Котаро-куна нет рядом, я слышу что-то болезненное в голосе Курури-тян. Именно после этих слов я стал внимательнее наблюдать за Курури. Благодаря этому я смог понять, что Ри-кун через что-то проходит. — Помоги ей, хорошо? Кажется, Курури-тян может улыбаться, только когда она с тобой. На этот раз Шихо была необычайно терпима, когда дело касалось Ри-куна. — …Я правда понимаю, что чувствует Курури-тян. Потому что... она совсем как я. Причина, по которой Шихо так привязалась к Ри-куну... Возможно, потому что они похожи. — Я тоже хочу ей помочь... Но есть кое-что, что не дает мне покоя. — Шихо... ты уверена, что всё в порядке? Действительно ли это нормально, что я направляю свои чувства на другую девушку? Ты ведь из тех, кто может быть удивительно ревнивым — не ранит ли это тебя? Если Шихо это не нравится, тогда я... — Что ты имеешь в виду под «в порядке»? Но, похоже, Шихо не уловила моей обеспокоенности. Она посмотрела на меня пустым взглядом, склонив голову. — Я совершенно в порядке! Ведь Курури-тян — наш друг, верно? Я тоже помогу — не только ты, Котаро-кун! В её невинной улыбке не было ни капли лжи. Казалось, её это действительно совсем не задевает. Хотя она из тех девушек, кто — пусть и не проявляет собственничество открыто — склонна к сильной потребности в исключительности отношений. Что-то здесь не так... Как раз когда я был готов начать накручивать себя, я выбросил эти мысли из головы. — …Ты права. Давай сделаем всё возможное, чтобы поддержать Ри-куна. — Ага! И-и-яй-о~! Она тоже просто думает о Ри-куне. Только и всего... так что я решил не зацикливаться на этом. ◆ — Так я оказался вовлечен в ситуацию Ри-куна. Но даже сейчас я не совсем уверен, что именно мне предстоит сделать. «Я хочу, чтобы дедушке стало лучше». «Я хочу быть более честной с самой собой». Я до сих пор не придумал, как решить ни одну из этих задач. Очевидно, что вылечить болезнь я не в силах. Я не врач и уж точно не какой-то бог, творящий чудеса. При этом я знаю, что Ри-кун не просит о чем-то невозможном. Она, вероятно, просто хочет «увидеть, как дедушка улыбается». Но из того, что она мне рассказала, сейчас их отношения натянуты. Она говорила, что они ссорятся почти каждый день, и в итоге она вылетает из палаты. Если это так... тогда, может быть, всё, что мне нужно сделать — это помочь им наладить общение? Если это случится, её дедушка, вероятно, будет чаще улыбаться, и ей самой будет легче быть честной с собой. ...Если разложить всё так, проблема кажется удивительно простой. Но я всё равно понятия не имею, что конкретно предпринять. Если подумать, я уже не первый раз оказываюсь в таком тупике… Когда я не знал, как разорвать помолвку с Юдзуки, я в итоге попросил совета у Мэри-сан. Но я больше не могу на неё полагаться. Она всё еще в академическом отпуске, и никто не знает, где она — нет, погодите, это не совсем так. Похоже, она работает в мейд-кафе тети Чисато, но каждый раз, когда я туда заглядываю, её по странному стечению обстоятельств там нет. Так что я её фактически не видел. ...Не то чтобы я и вправду собирался её спрашивать. В любом случае, кажется, Накаяме Котаро фундаментально не хватает «креативности». Видимо, я просто не тот человек, который может быть самодостаточным. Раньше, когда я этого не понимал, я пытался решить всё в одиночку — и постоянно терпел неудачи. Но теперь я больше не позволяю этому тянуть меня назад. Я достаточно повзрослел, чтобы признать, когда мне нужна помощь других. — Ты не знаешь, как помочь Курури-тян и её дедушке поладить? Тогда давай подумаем об этом все вместе! Когда я обратился к Шихо, она тут же предложила решение. И вот... — Настоящим объявляю начало операции: «Стратегическое совещание по примирению Курури-тян и дедушки»! В те выходные все собрались в нашей гостиной. Сейчас в центре стоит круглый складной стол, и мы все сидим друг против друга, словно рыцари круглого стола. Шихо настояла на такой расстановке ради атмосферы — она очень ценит «вайб». Ну, по крайней мере, мне удалось пропылесосить под диваном, что обычно лень делать, так что буду считать это маленькой победой. — Тебя никто не просил. Ты лезешь не в свое дело. Конечно, на собрании присутствует и сама виновница торжества — Курумизава Курури... она же Ри-кун. Естественно, здесь Шихо и я... и по какой-то причине она тоже присутствует. — Ради Курури-онее-тян Азуса приложит все-все свои силы! Азуса подняла руку вместе с Шихо. Она тоже была полна энтузиазма. — Я же говорю — я об этом не просила. — А? О, это напомнило мне — Азунян, почему ты зовешь Курури-тян «онее-тян»? Ведь это я должна быть твоей онее-тян, разве нет? — Шимоцуки-сан ниже Азусы по статусу, так что она не квалифицируется как онее-тян. — Уфуфу, как мило. Знаешь, говорят, что громче всех лают самые маленькие собачки. — ...Не игнорируйте меня. С Ри-куном между ними, Шихо и Азуса обменялись колкими взглядами. Их странная динамика — постоянные попытки смотреть друг на друга свысока — вызывала у Ри-куна лишь раздражение. — Эй. Перестаньте ссориться. — Есть! — Есть! Обе всегда послушны, когда дело касается Ри-куна. — В общем, объяснись… Накаяма. Когда напряжение спало, она переключила внимание на меня. — Погоди — ты им рассказал? Такие вещи должны держаться в секрете! — Ну, это… я просто не могу лгать Шихо. Прости. Было естественно, что Ри-кун расстроилась. Я поделился её сложной ситуацией без разрешения… хотя я и извинился как положено, ей это всё равно не понравилось. — Я... я на самом деле не злюсь. Так что перестань делать такое лицо. Не смотри так уныло… мне аж хочется тебя утешить. Она сильно смутилась, и, видя это, Азуса и Шихо озорно переглянулись. — Смотри, Шимоцуки-сан! Курури-онее-тян ведет себя как типичная цундере! — Да! Она такая милашка… цундере и правда лучшие! — Вы же только что цапались. Почему вы вдруг спелись?! Настроение сменилось, и лицо Ри-куна вспыхнуло от неловкости. Ей было здесь крайне некомфортно. Тонкий слой льда, которым она обычно окружала себя, растаял под теплом каждого из присутствующих. Возможно, благодаря этому ей было легче быть честной, чем обычно. — Ну… эм, да. По крайней мере, я знаю, что вы за меня переживаете. И это… делает меня счастливой. В её словах чувствовалась искренность. Честно говоря, рядом с нами она может позволить себе так смягчиться. Если бы она могла показать ту же сторону своему дедушке, всё было бы в порядке. — Курури-тян, положись на меня, хорошо? Мама всегда говорила: «Ши-тян может всё, если приложит усилия!» — Да! Просто доверься Азусе и Шимоцуки-сан, мы как надежная лодка! — ...Если это тонущая лодка, мы все пойдем ко дну вместе. — Аха-ха. Это серьезная проблема, с которой мы столкнулись. Но благодаря Шихо и Азусе атмосфера разрядилась, и я не смог сдержать смех. Обстановка была хорошей. Даже выражение лица Ри-куна казалось более спокойным. — Значит, нам всего лишь нужно заставить дедушку Курури-тян рассмеяться, верно? Может, мне исполнить мандзай. Или еще лучше, короткую сценку — я однажды заставила папу смеяться до слез своей пародией на маму. — Мандзай, сценка или пародия? …В любом случае, мы пытаемся сделать не это. — О! Азуса мастерски умеет щекотать! Однажды я подшутила над Юдзуки-онее-тян и защекотала её, так у неё началась гипервентиляция — такой был переполох! — ...Котаро! Неудивительно. Слыша такую чепуху от Шихо и Азусы, Ри-кун выглядела так, будто сейчас расплачется. И я её понимаю. Разговор с этими двумя и правда заставляет почувствовать себя так, будто ты внезапно забрел на цветочное поле в облаках — полная дезориентация. — Кхм. Э-э, Накаяма? Сделай что-нибудь. — Да, да… Шихо, Азуса, слушайте внимательно. Дедушка Ри-куна не то чтобы жаждет смеха или хочет заставлять себя смеяться. — ……??? — ……??? Они одновременно склонили головы. Как и ожидалось, они всё поняли совершенно превратно. — Он болен. У него мало сил, и именно об этом переживает Ри-кун. — Понятно! — Поняла! В этот раз они кивнули в идеальном унисоне. — Это как у меня, когда я недавно слегла с гриппом. У меня тоже совсем не было сил. — ...Ну, если классифицировать широко, то, наверное, это примерно то же самое. — И Азуса тоже приуныла, когда Шимоцуки-сан съела её пудинг. Так что это одно и то же! — ...Если классифицировать еще шире, то конечно, это одно и то же. Нет, это совсем не одно и то же. Но, возможно, такой уровень понимания лучше всего подходит для этих двоих. Ри-кун, видимо, подумала так же, потому что не стала их сильно поправлять. Поэтому я последовал её примеру и спустил это на тормозах. — Когда ты болела, Шихо, что заставляло тебя чувствовать себя лучше? — Конечно же, то, что Котаро-кун приходил меня навестить! — Но даже когда Ри-кун навещает дедушку, кажется, у него всё равно нет нужных сил. Что еще она могла бы сделать? — Хм… как насчет сладостей? Независимо от того, какое у человека настроение, если дать ему десерт, он не сможет не улыбнуться, верно? — …Дедушка ненавидит сладкое. — Ч-что?! Неужели в мире есть такие люди?! Азуса не может в это поверить… Тогда как насчет того, чтобы дать ему денег? Деньги решают всё! — Не говори такие невинно-жестокие вещи. К тому же, дедушка — богатый землевладелец, у него несколько предприятий. Он и глазом не моргнет, сколько бы денег ты ему ни предложила. — Даже не дрогнуть при виде бесплатных денег… он в своем уме? Я в шоке. — Меня больше шокирует то, что вы двое и правда думали, будто ваши ценности совпадают с дедушкиными. Ну, по крайней мере, Азуса и Шихо серьезно стараются. Их ответы немного мимо, конечно, но… как ни странно, они могут быть и не совсем ошибочными. Поэтому я побудил их продолжать. — Есть еще идеи? — Дайте подумать… у нас не так много зацепок. Эй, Курури-тян, а что твоему дедушке нравится? — Ему ничего особо не нравится и не не нравится. Он не из тех людей, кто принимает решения на основе личных предпочтений. — Э-э? Тогда как насчет его мечты на будущее? — Моему дедушке семьдесят восемь… мечта на будущее — это… Прежде чем она успела договорить, глаза Ри-куна расширились от внезапного осознания. В глубоких багряных зрачках, которые до этого были затуманены, вспыхнул слабый огонек. — Теперь, когда я об этом думаю… Дедушка однажды сказал мне: «Курури. Я уже и не надеюсь увидеть твоего ребенка собственными глазами…» Может ли быть так, что дедушка Ри-куна тоже цундере? Если так, то смысл его слов таков… на самом деле он очень хочет увидеть ребенка своей внучки. — Он также сказал: «Ты такая же упрямая, как и я. Не представляю, что найдется мужчина, который тебя примет. Если хочешь, я могу подыскать тебе кого-нибудь». — …И что ты ответила, Ри-кун? — Я сказала ему: «Не суй нос не в свое дело, старый хрыч. Поскорее бы ты уже загнулся». — Ты правда это сказала? Она была настолько остра на язык, что я невольно отпрянул. Возможно, разрыв между ней и её дедушкой глубже, чем я думал. Но если так, то мы, возможно, нашли зацепку. — Понятно… но мы ведь не можем прямо сейчас показать ему ребенка Курури-онее-тян, ведь, ну… у неё его нет. — Хм, тогда что, если она вместо этого приведет домой парня? Простая, бесхитростная — и, честно говоря, здравая идея. Шихо и Азуса живут так честно, что их мысли тоже всегда прямолинейны. В отличие от меня или Ри-куна, они не надумывают лишнего. И поэтому иногда выдают идеи, о которых мы бы и не помыслили. — Парень… неплохая идея. К сожалению, у меня его нет. Похоже, Ри-кун сочла предложение вполне обоснованным. Она скрестила руки на груди, посуровев лицом, словно собираясь с духом. — Но да, если бы я действительно показала дедушке, что у меня есть пара, он мог бы обрадоваться. Он уже какое-то время делает тонкие намеки на мою личную жизнь. — Значит, в конечном итоге он и правда заботится о тебе, Ри-кун. — Конечно. Он души во мне не чает… Просто ни один из них не может быть честным, и поэтому всё так натянуто. Если это так, то даже небольшой триггер может подтолкнуть их отношения вперед. Должно быть что-то, что мы можем для неё сделать. Нам просто нужно найти способ. — Курури-chan, тебе кто-нибудь сейчас нравится? — Если да, просто признайся и начни уже встречаться! Ты такая красивая, Курури-онее-тян — ни один парень в здравом уме тебе не откажет! — …Я ценю ваши слова. Тут Ри-кун выдала слабую, одинокую улыбку. — Но мне недавно разбили сердце. Так что нет, мне больше никто не нравится… И если можно, я бы предпочла об этом не говорить. Рана еще не затянулась. Это не было резким отказом. Не похоже на привычную колючую, ершистую Ри-кун. Нет, сейчас она выглядела такой хрупкой, будто рассыплется, если кто-то коснется этой темы. — …… — …… — …… Мы все трое замолчали. Даже Азуса и Шихо не могли вымолвить ни слова. Возможно, это была не та тема, которую стоит поднимать так легкомысленно. На их лицах тоже отразилось чувство вины. Тем не менее, ей эта тема была неприятна. — Простите. Я не хотела, чтобы вы все так смотрели… Я никого не виню и не злюсь. Не переживайте, я буду в порядке. Со временем я это преодолею. Я просто хочу привести свои чувства в порядок. И ради этого, прежде чем этот старый хрыч умрет, я хочу сказать ему спасибо. Она сказала это полушутя, нарочито бодрым голосом. Как и ожидалось, она была добра. Пока что я позволил себе положиться на эту доброту. — В таком случае познакомить дедушку Ри-куна с парой не совсем получится. Я подхватил разговор там, где она остановилась. По крайней мере, пока Шихо и Азуса не успокоятся, я буду поддерживать беседу. Ри-кун, кажется, заметила мое намерение и присоединилась со слабой улыбкой. — …Нет. Честно говоря, мне эта идея кажется довольно привлекательной. При всей своей напускной суровости дедушка всё же человек. Говорят, в молодости он был хладнокровным и трудным, но с возрастом смягчился. Он по-своему заботится о моем будущем. — Но раз у меня нет никого, кто мог бы стать моим партнером, я ничего не могу сделать. И даже если бы я кого-то привела… это была бы просто ложь. — Ну, на данном этапе какая разница, ложь это или нет? Можно просто нанять кого-нибудь притвориться. Знаешь, парень напрокат. — М-м… мне это как-то не по душе. Пока мы продолжали разговор, тяжелая атмосфера медленно рассеивалась. Хорошо. Может быть, теперь мы в безопасности. — Что вы двое думаете, Шихо, Азуса? Считаете, вариант с парнем напрокат может сработать? Я переадресовал вопрос им. Им потребовалось мгновение, но они ответили как следует. — Эм… Азуса против! Курури-онее-тян очень красивая, поэтому я не хочу, чтобы она разменивалась по мелочам. — Я не размениваюсь. Просто… обстоятельства. — Я тоже не особо «за». Мне было бы страшно, будь это какой-то незнакомец. — Правда? Ну… хм. Всё равно жалко отказываться от этой идеи насовсем. И Шихо, и Азуса выглядели обеспокоенными. Но Ри-кун казалась разочарованной. Казалось, она хотела сказать, что если бы способ существовал, она бы им воспользовалась. — Не хочу вас подводить, но… может, мне просто попросить родителей кого-нибудь найти? Если я объясню ситуацию, они наверняка смогут представить кого-то надежного. Честно говоря, на данном этапе я бы даже на брак по расчету согласилась. …Если подумать, может, Ри-кун и правда из богатой семьи. Её дедушка — состоятельный землевладелец. Она может не сильно отличаться от Юдзуки. В таком случае, возможно, в знакомстве через родителей не было бы ничего странного. — …Ты правда хочешь этого настолько сильно? Шихо всё еще выглядела обеспокоенной. — Да. Простите, но… правда в том, что мы с дедушкой ничего не можем, кроме как ссориться. Мне нужен какой-то триггер, чего бы это ни стоило. Пусть даже это будет немного форсированный метод. Ей нужен был триггер… что-то, что послужило бы отправной точкой для примирения. Её воля казалась твердой. Шихо почувствовала это, плотно сжав губы… но она всё еще выглядела встревоженной, не желая сдаваться. — Курури-тян? Послушай… это зависит от твоих чувств, и от его тоже, но… у меня есть идея. И на этом Шихо выдвинула предложение. Это было нечто, о чем наверняка подумали все присутствующие. Но никто из нас не осмеливался произнести это вслух при ней. Никто не ожидал, что именно Шихо сама это предложит. — …А как насчет Котаро-куна? …Конечно. Единственный парень здесь, и тот, с кем она могла чувствовать себя в наибольшей безопасности — это я. Не нужно никого нанимать. Ради Ри-куна… если это означало помочь ей, я бы никогда не стал отказываться. Но, думая о чувствах Шихо, я сразу отверг эту мысль. — …Ты правда была бы не против? Ри-кун спросила, вглядываясь в лицо Шихо, пытаясь понять её истинные чувства. Но Шихо была тверда. — Конечно, я была бы не против. Потому что Курури-тян страдает. А Котаро-кун — тот, кто может тебя спасти. — Но… всё же...! — Если ты колеблешься из-за меня, то не стоит меня недооценивать. Её голос прозвучал как предупреждение и мне, и Ри-куну. В этот раз взгляд Шихо был острым и непоколебимым. — Я доверяю Котаро-куну больше всех на свете. Я больше не буду ревновать, даже если какая-нибудь кассирша в магазине выдаст ему сдачу! — …Шимоцуки-сан, ты начинаешь рассуждать прямо как старшая сестра! — Само собой. Я тоже выросла, знаешь ли. И как онее-тян для Азунян… и как будущая невеста Котаро-куна тоже… верно? Она не выглядела совсем уж недовольной лестью Азусы — это было ясно по её лицу. Понятно. Шихо тоже растет. Возможно, чрезмерно опекать её, стараться обращаться с ней с излишней осторожностью… это может быть даже неуважительно по отношению к ней. Важнее всего было уважать её чувства. — Шихо… спасибо. — Я ведь сокровище, правда? Я заставила тебя влюбиться в меня снова? — Я и так уже давно в тебя влюблен. — …Эхе-хе~ Она улыбнулась. И эта улыбка была искренней. Шихо от всего сердца хотела помочь Ри-куну — это было несомненно. — Я согласен на это. Если это поможет Ри-куну, я не буду отступать. — ……! При моих словах Ри-кун сильно прикусила губу. Будто пыталась подавить голос… или, может быть, перебороть собственные эмоции. — Вы двое… слишком добры. Она прошептала это охрипшим голосом. Затем улыбнулась и сказала: — Хорошо. Тогда я одолжу Накаяму. …Что именно она чувствовала в тот момент? Что-то в этой улыбке казалось натянутым. Это засело у меня в голове. Нет… может, я опять надумываю лишнего. Эта моя дурная привычка — вечно пытаться разглядеть слишком много в вещах — только мешала. Пора бы мне перестать пытаться предсказать будущее и обременять себя ненужными заботами. ---------- Ограничение по времени И вот, в итоге я стал притворяться «парнем» Ри-куна. — Ты только не слишком шокируйся, ладно? Мой дедушка тот еще фрукт… Он буквально ходячее воплощение слова «эксцентричный». После нашего стратегического совещания — по пути в больницу — Ри-кун рассказывала мне больше о своем дедушке. Судя по всему, мы собирались поприветствовать его без промедления. Я очень надеюсь, что он меня примет... но, судя по рассказам Ри-куна, это может быть трудновато. — Курумизава Иттэцу. Ему семьдесят восемь. Когда он был моложе, он постоянно менял школы, работая учителем. Он был строг, но его четкие и меткие наставления взрастили бесчисленное количество блестящих учеников... Сейчас он поутих по сравнению с теми годами, но всё еще довольно суров. — Ну, я привык к строгим людям, так что это не проблема. Моя мама ведь того же типа. Так что не думаю, что я буду дрожать от страха при виде её дедушки — Иттэцу-сана. Но на самом деле не это меня беспокоит больше всего. — Просто будь готов. Дедушка души во мне не чает... так что нет ни единого шанса, что он не будет суров к тому, кто претендует на роль моего партнера. Особенно к кому-то вроде тебя, о ком он ничего не знает. Именно. В отличие от моей мамы, Иттэцу-сан кажется человеком чувствующим. К лучшему или к худшему, моя мать мыслит чистой логикой — если что-то имеет смысл, она это примет. Но Иттэцу-сан будет другим. — Нет никакого шанса, что вы поладите с самого начала. Он может наговорить тебе довольно резких вещей... Ты точно к этому готов? Мне не нравится мысль о том, что Накаяме будет больно. Ри-кун переживала. Даже когда она сама явно нервничала, она всё равно находила время позаботиться обо мне. Ради такого доброго человека оскорбления и брань — пустяки, о которых не стоит и беспокоиться. — Я буду в порядке. У меня высокая толерантность к оскорблениям. Честно говоря, мне куда неуютнее от комплиментов. Никогда не знаю, как на них реагировать. — Правда? — Ага. Так же, как и тебе. — Я-я вовсе не «не в ладах» с комплиментами или типа того! Как и всегда, Ри-кун мгновенно отвергла мои слова. Но я знал, что она имела в виду на самом деле. Она из тех, кто всегда говорит противоположное тому, что чувствует. Какое-то время после этого мы шли в молчании. Когда мы добрались до больницы, мы заполнили документы для посетителей и направились к палате. Восьмой этаж. Сразу за лифтом находилась палата Курумизавы Иттэцу. Ладно. Пора встретиться с ним лично. — ...Пошли. Ри-кун выпрямилась. Я последовал её примеру, расправив плечи, а она трижды постучала в дверь палаты. — Дедушка, я вхожу. Ответа не последовало. Не дожидаясь, Ри-кун отодвинула дверь и шагнула в комнату. Тем временем я остался снаружи, как мы и планировали. Мы решили, что я не покажусь, пока она меня не представит. Так что я заглянул в палату из дверного проема. Мне было любопытно увидеть, что за человек этот Иттэцу-сан. И то, что я увидел, было… крупным, мускулистым мужчиной с серьезным выражением лица, перелистывающим блокнот. Длинные волосы с проседью, собранные в хвост. Дикая, неухоженная борода. И пронзительные глаза. Он выглядел как странствующий самурай. В нем не было ни капли хрупкости — ни за что не догадаешься, что он пациент. — Иди домой. Я занят. — Твоя любимая внучка пришла навестить. Прояви хоть каплю благодарности. — Я её не просил. А. Ага. Определенно дедушка Ри-куна. Она тоже постоянно говорит вещи вроде «я тебя не просила». В этом они были абсолютно одинаковы. — Эй, что ты делаешь... Ты ведь еще даже не поел. — Я пишу завещание. Иметь слишком много денег — такая обуза... Курури, может, мне просто оставить всё тебе? — Не говори глупостей. Я же говорила тебе раньше — если ты так сделаешь, меня возненавидит вся остальная семья. Это лишняя морока, так что ничего мне не давай. — ...Неприемлемо. Ты возьмешь. В конце концов, я скоро умру. — Я не хочу. И хватит говорить так, будто ты помирать собрался. — Бесполезная внучка. Не может даже проявить к деду капельку любви! — Да что ты вообще собрался делать со всеми этими деньгами?! Боже, упрямый старик — прекращай уже! ...Почему они всегда в итоге ссорятся? Души не чающий в ней дедушка и внучка, которая любит его независимо от денег. Честно говоря, я думаю, что они замечательно смотрятся вместе... — Не хочешь денег? Тогда как насчет земли — — Хватит об этом! Послушай, дедушка... Я привела того, с кем хочу тебя познакомить сегодня! Видимо, она поняла, что такими темпами они никогда не доберутся до главной темы. Ри-кун насильно сменила тему. — Накаяма, иди сюда. — Да… Извините за беспокойство. По её приглашению я вошел в палату. Только тогда Иттэцу-сан наконец признал мое присутствие. — О? Значит, Курури привела мужчину? Он наверняка уже знал, что я там. Он не выглядел ни капли удивленным. Тем не менее, он даже не потрудился посмотреть в мою сторону. Словно говоря, что я даже не стою усилий. — Приятно познакомиться. Меня зовут Накаяма Котаро. — Нет нужды в представлениях. Ты мне не интересен. Проваливай, сопляк. — Эй! Ах ты, грубый старый хрыч! Видя, как Иттэцу-сан отмахивается от меня, как от бродячей собаки, Ри-кун быстро завелась. — Не разговаривай так с Накаямой! Он… он важный для меня человек! Возможно, дело было в её гневе. Она планировала представить меня честь по чести, шаг за шагом, но всё это в мгновение ока вылетело у неё из головы. — Он… м-мой парень. Ри-кун произнесла это, а её щеки тронул слабый румянец. Она выглядела искренне сконфуженной — будто ей и вправду было неловко. Честно говоря, она актриса получше, чем я думал. При такой игре Иттэцу-сан ни за что не подумает, что это ложь. ── Нелепо. Сопляк… Я прекрасно осознаю, что веду себя необоснованно. Я отлично знаю, что в наши дни относиться к внучке как к своей собственности — неправильно... И всё же я скажу тебе это. То, что эмоция была настоящей, вовсе не означало, что Иттэцу-сан собирался подыгрывать. — Я не отдам свою внучку такому, как ты! Сказал он как отрезал. Даже признавая свою неправоту — он не колебался. — Это избитая фраза, но я всё равно её скажу. Ни за что я не позволю какому-то безвестному панку вроде тебя забрать мою внучку. Чертов дурак. — Т-ты, упрямый старый козел!! И вот оно — ярость Ри-куна. Я просил её не выходить из себя, но… когда дело касается меня, она становится очень зацикленной. Так же было, когда она впервые встретила Шихо. Она уже тогда решила, что та — злодейка… И я полагаю, поскольку на этот раз дело в семье, её эмоции вспыхивают еще быстрее. — Ты ведь переживал, не так ли?! О том, выйду ли я когда-нибудь замуж?! Так порадуйся за меня! Встань, спляши какой-нибудь радостный танец или типа того! Будь настолько счастлив, чтобы это тебя исцелило и тебя уже наконец выписали! По сравнению с её пылким тоном, Иттэцу-сан был спокоен — но абсолютно непоколебим. — Курури. Одобрять всё, что делает ребенок — это не то же самое, что желать ему добра. Не ровняй меня со своими слащавыми родителями. Я забочусь о тебе больше, чем кто-либо. Вот почему — если я считаю, что ты сделала неверный выбор, даже если это сделает меня твоим врагом, даже если ты в итоге меня возненавидишь, я этого не одобрю. Никогда. — Заткнись, ты, полумертвое ископаемое! Не строй из себя такого важного…! — Если ты так расстроена, то подожди, пока я умру. Я оставлю тебе всё по завещанию, и ты сможешь жить долго и счастливо с этим сопляком. Не то чтобы мое одобрение было абсолютно необходимо, не так ли? — Неужели ты не можешь просто понять чувства своей внучки…? Идиот! — Я понимаю их прекрасно. И всё равно говорю это. Я не отдам внучку такому, как ты, сопляк. Идиот. Спор зашел в тупик. И каким-то образом из-за того, насколько всё это было глупо, они оба окончательно впали в детство… Серьезно, «идиот»? Не самый зрелый способ оскорбления для старшеклассницы и семидесятивосьмилетнего мужчины. Это было так нелепо, что я не смог сдержать смех. — Аха-ха. — Эй! Котаро, не смейся! Скажи что-нибудь моему деду! — Ну надо же, какой ты спокойный, сопляк. Вижу, у тебя есть стержень… Что ж. Я «взгляну» на тебя. С этими словами Иттэцу-сан наконец обратил на меня свой взор. Казалось, сегодня этот человек впервые по-настоящему признал мое присутствие. Его глаза, того же багряного оттенка, что и у Ри-куна, имели тусклый, призрачный отблеск… Чувствовалось, что за этим взглядом скрыта какая-то странная сила. Это был тот самый взгляд, от которого кажется, будто тебя видят насквозь. — ... В мгновение ока мое веселое настроение испарилось, сменившись волной напряжения, сковавшей тело. Это напомнило мне то самое гнетущее присутствие, которое я ощутил, когда Мэри Паркер посмотрела прямо на меня. — …Чем дольше ты живешь, тем сильнее это чувствуешь — все твои функции начинают угасать. Твоя выносливость, слух, мышцы, интеллект… они лишь тень того, чем были когда-то. Но как ни странно, зрение — это единственное, что не притупилось. Более того, с каждым годом я вижу всё яснее и яснее. Услышав это, я невольно вспомнил о слухе Шихо. Её от природы обостренный слух, по слухам, был настолько острым, что мог улавливать даже саму суть характера человека. Своего рода экстрасенсорное восприятие. Так называемое «шестое чувство». Но глаза Иттэцу-сана не были чем-то, с чем он родился. А значит… возможно, он обрел свое «шестое чувство» позже в жизни, как результат накопленного за всю жизнь опыта. ── Подделка. Это единственное слово сорвалось с его губ, и я напрягся. Подделка. Фальшивка, которая лишь напоминает оригинал… Вот каким меня видел Иттэцу-сан. — Ч-что…!? Мое сердце пропустило удар. Дело не в том, что он коснулся чего-то конкретного. Он не задел за живое. И всё же… почему я почувствовал такую вину? Есть части меня, которые я сам не до конца понимаю. И казалось, Иттэцу-сан увидел их насквозь. — Хмпф. Как я и думал… так не пойдет. Я вижу слишком много. Даже если я прозрел твою самую суть — то, чего ты сам даже не осознаешь — для меня это ничего не значит. Остер, как лезвие. Определенно не обычный старик… Если перед Ри-куном он может казаться ворчливым дедушкой, то для всех остальных он — хитрый и грозный интеллект. Он вполне может быть слеплен из того же теста, что и Мэри Паркер. — Следовательно, нет смысла с тобой разговаривать. Убирайся отсюда. И заботься о моей внучке, слышишь? Я никогда тебя не одобрю, но если ты сделаешь её несчастной после того, как я уйду, я буду преследовать тебя из загробного мира. Не забудь об этом. — Ах… эм… — Э-эй! Ты, упрямый старик! Прекрати уже... не говори гадости Накаяме! Почувствовав моё замешательство, Ри-кун подошла ко мне, подбадривающе потирая мою спину. Увидев это, Иттэцу-сан в недоумении прищурился. — Есть кое-что, что мне не дает покоя… Вы двое правда пара? То, как вы себя ведете, не похоже на отношения мужчины и женщины. Это больше напоминает… старшую сестру и младшего брата. Старшая сестра и младший брат. Еще одно прямое попадание — и на этот раз даже Ри-кун лишилась дара речи. — Да как ты…! — Курури, не сверкай так глазами. Я не говорю, что вы не пара. Вы будете строить свои отношения отныне, верно? Вы молоды. У вас есть время. Не спешите, но неуклонно углубляйте свою связь. Это всего лишь ворчание сварливого старика, чей конец близок, но… из него всё еще можно многому научиться. Имей это в виду. ── С ним будет нелегко сладить. Это была наша первая встреча. Всего лишь краткое знакомство — мы и не ожидали решить всё сегодня. Но я не думал, что наш первый шаг окажется настолько неудачным. И Ри-кун, и я были совершенно подавлены. — Вы закончили? Тогда ступайте. Мне нужно дописать завещание. И с этими словами Иттэцу-сан отвел от нас взгляд. Как и когда мы пришли, его внимание вернулось к блокноту. Он сказал, что пишет завещание, но в его руке не было даже ручки… Он явно делал что-то другое. Эта очевидная ложь отражала его намерение. Он не собирался говорить больше ни слова. Всё его поведение так и кричало об этом. — Ладно! Я больше никогда сюда не вернусь, ты, старый хрыч! Резкие слова встретились с еще более резкими. Ри-кун полностью спряталась в свой панцирь цундере. Она вылетела из палаты тяжелыми, гневными шагами. Всё пошло совсем не так, как планировалось…! — Эм… Простите. Позвольте нам откланяться. Больше мы ничего не могли поделать. Я отвесил Иттэцу-сану небольшой поклон и повернулся, чтобы уйти. — ...Позаботься о моей внучке. Сразу после того, как я вышел из палаты — мне показалось, что я услышал эти слова, приглушенные дверью. Но прежде чем я успел обернуться, дверь закрылась, и у меня так и не было возможности подтвердить это. ◆ — Да мне плевать! Пусть этот дурацкий старик уже поскорее загнется! Это было первое, что сорвалось с губ Ри-куна. Мы покинули больницу после посещения, и пока мы шли домой, её шаги были громкими и яростными. — Котаро, он наговорил тебе столько гадостей… Он серьезно худший. — Ну же, не злись так сильно. — Нет. Конечно, я злюсь! Котаро, ты как? Тебя не задели его слова? Можешь забыть каждое слово, что сказал этот старик, ясно? Если ты из-за этого расстроишься, то этот старый хрыч того не стоит — я его просто брошу! — ...Ри-кун, всё в порядке. Успокойся. Я понимал, что она злится из-за меня — но ей не стоило заходить так далеко. — Конечно, он наговорил довольно резких вещей… но, честно говоря, меня это не особо задело. Я привык к такому отношению. И, ну… это просто заставило меня снова осознать, что он действительно твой дедушка. Они были так похожи. У обоих за словами скрывалась доброта. В конце концов, Иттэцу-сан действовал только из беспокойства за свою внучку… Зная это, я не мог злиться на него, что бы он ни сказал. Более того, это даже показалось мне немного трогательным. — Ты ведь не хочешь на самом деле, чтобы он «загнулся», верно? Не будь такой упрямой. — ...И всё же! — Иттэцу-сан тоже выглядел счастливым от встречи с тобой. Его слова были грубыми, но я думаю, он был рад, что ты пришла. Я, честно говоря, думал, что ему гораздо хуже. Судя по тому, что она мне рассказывала, его состояние не должно было быть очень хорошим. Но из того, что я видел, он совсем не был похож на больного человека. — Ну да. Он только при мне так храбрится. Медсестра сказала, что обычно он прикован к постели. — Понятно… Глядя на ту мощную ауру, что от него исходила, в это было трудно поверить. Если он так храбрился только для того, чтобы она не волновалась… тогда да, я и вправду хотел, чтобы они поладили. Даже если я всего лишь посторонний, я не мог игнорировать это. — Тебе стоит навестить его снова как-нибудь. Если хочешь, я пойду с тобой. Не говори вещей вроде «я больше не вернусь»... Я всё еще переживал, так как мы расстались на довольно минорной ноте. — О, не беспокойся об этом. Я ведь говорила тебе раньше, помнишь? Мы вечно ссоримся, и я вылетаю из палаты. Он обычно напоследок отпускает какую-нибудь подобную колкость. Мы оба к этому привыкли. Значит, беспокоиться было не о чем. У них свой способ общения — и это нормально. — А теперь, может, вернемся? — Да… Шихо и Азуса наверняка заждались. На этом посещение больницы было окончено. Вообще-то, мы должны были встретиться с Шихо и остальными в парке после этого, так что мы поспешили туда. Было 2 часа дня. Погода сегодня была чудесной, так что даже посреди зимы чувствовалось приятное тепло. Воздух был холодным, конечно, но не обжигающим. Ветра почти не было, что делало этот день идеальным для прогулки... Отличный день, чтобы выбраться на улицу. Может, поэтому те двое в парке казались такими полными энергии. — Азунян… это нелепо. Такого просто не может быть. — Ничего не нелепо! С чего это ты так шокирована?! Когда мы пришли в парк, мы застали их спорящими перед джунгли-джимом. Это не была ссора — скорее игривое подтрунивание. Они были так увлечены, что не заметили нашего приближения. — Почему ты можешь сделать оборот назад на перекладине, а я нет? — Это просто значит, что ты стоишь ниже Азусы, Шихо-сан! — Невозможно. Я явно превосхожу Азунян. — Что невозможно, так это то, что ты считаешь это невозможным! Ты серьезно меня недооцениваешь, Шихо-сан! — Не должно существовать такой младшей сестры, которая лучше своей старшей сестры. — Это совершенно нормально! Даже в семье Накаяма я стою выше своего старшего брата! Они кричали так громко, что я отчетливо слышал их за несколько метров. Азуса… значит, ты и правда считаешь, что я ниже тебя по рангу, да? Ну, это не то чтобы сюрприз. У меня всегда было такое подозрение. — Котаро… Тебе нужно научить её тому, что неправильно судить людей по тому, выше они или ниже других, ладно? — Прости. Она просто слишком милая — я в итоге её избаловал… — Вздох. Ну, с таким добрым старшим братом, как ты, неудивительно, что она так зазналась. Ри-кун тяжело вздохнула. …Погодите. Теперь, когда я об этом думаю, когда мы играли вместе в детстве, это ведь было до того, как Азуса стала частью моей семьи, верно? Но с тех пор, как мы воссоединились, Ри-кун, кажется, знала, что Азуса — моя младшая сестра… Может быть, я проговорился об этом где-то по ходу дела. Наши отношения не совсем обычные, так что не многие в школе о них знают. Было бы неудивительно, если бы кто-то удивился, узнав об этом… должно быть, я объяснил ей это в какой-то момент. Впрочем, сейчас это было неважно. Мы наконец воссоединились с Шихо и остальными, так что я вернул свое внимание к настоящему. — Эй! Позвал я — и только тогда они нас наконец заметили. — Братик! Смотри, смотри! Азуса теперь умеет делать оборот назад! — Погоди — не смотри! Почему это Шихо не хочет, чтобы я видел? Она вскинула обе руки, чтобы закрыть мне обзор, но Азуса была быстрее — она подпрыгнула и плавно прокрутилась вокруг перекладины. Приземлившись с эффектным жестом, она выпятила грудь, словно говоря: «Ну как тебе такое?!» — Это потрясающе! Я захлопал в ладоши, и она расплылась в улыбке до ушей. — Хе-хе~ Видишь? Азуса растет как надо! О, а Шихо-сан вообще не умеет! Так что это значит, что я теперь старшая сестра, да? Я начну звать тебя Шихонян и баловать тебя отныне! — …Как унизительно. Позволить Азунян обращаться с собой как с младшей сестрой… Непростительно. Я тоже могу сделать оборот, вот увидишь! …Эти двое, кажется, не знают значения слова «серьезность». Я думал, они тут же спросят о том, как прошло посещение больницы… Никак не ожидал, что они будут соревноваться в оборотах на турнике. Мы с Ри-куном обменялись усталыми улыбками. — Хмф… Поехали! Нгх—! — Аха-ха-ха! Это было даже не близко, Шихо-сан… я имею в виду, Шихонян! — Ух… Как же обидно. У Шихо никак не получалось. Она раз за разом подпрыгивала, ударялась животом о перекладину, а затем падала обратно с наворачивающимися на глаза слезами разочарования. — Эй, Накаяма… Они ведь в старшей школе, да? Уметь так серьезно относиться к турникам в их возрасте… это практически талант. — Да, Азуса и Шихо удивительные. Может, потому что у них одинаковый ментальный возраст, но всякий раз, когда они вместе, время словно поворачивает вспять. Как ни странно, обе они довольно зрелые, когда остаются одни. Удивительно. — Фух… я так смеялась, что в горле пересохло. Братик, купи нам сока~! — О-о! Я хочу тот черный! И никаких этих «зеро-калорий» — пусть там будет побольше сахара! — Азуса хочет прозрачный! Обязательно сладкую газировку! — …Тогда мне кофе. Черный, разумеется. Накаяма, я на тебя рассчитываю. Даже Ри-кун присоединилась… если подумать, она больше не зовет меня «Котаро». Может, это прозвище только для тех случаев, когда мы наедине. В присутствии Шихо и Азусы — только «Накаяма», значит. — Ладно, погодите секунду. Причин отказываться не было, так что я направился к ближайшим торговым автоматам. Купив всё по списку, я вернулся и обнаружил троицу отдыхающей на скамейке. — Какая сегодня чудесная погода. На солнце тепло, но… всё равно становится зябко, если долго сидеть на месте. — Зато Курури-онее-тян такая теплая! — Эй, не липни ко мне. Честное слово… Ну, в такое время года мне хочется съездить на горячие источники. Может, запланирую поездку на выходных. — Горячие источники?! Звучит чудесно… Я тоже хочу~ — Азуса тоже хочет! И я хочу поиграть там в пинг-понг! — …Поедем тогда? Знакомый семьи Курумизава держит рёкан, так что мы, вероятно, сможем забронировать его целиком. — «Хотим поехать!!» Ри-кун сидела между ними с расслабленным видом. Благодаря Шихо и Азусе она, казалось, отпустила всё свое напряжение. — Вот, держите. — Спасибо. — Ты такой медлительный, братик! — Котаро-кун, я тебя люблю! Каждая из девочек по-своему поблагодарила меня, когда я раздавал напитки. Скамейка была полностью занята ими тремя, так что я встал рядом и сделал глоток своего чая. — Накаяма, хочешь присесть? — Да нет, всё в порядке. Не беспокойся обо мне. — Видишь? Братик никогда не принимает помощь в таких ситуациях. — Верно? Он просто терпеть не может, когда вокруг него суетятся. Просто оставь его в покое. Они хорошо меня знали. Ри-кун всё еще выглядела немного сконфуженной, но она поняла мои чувства. После этого она больше ничего не сказала. — О, точно — как прошло посещение больницы? Дедушка Курури-тян не впал в экстаз от Котаро-куна? Типа: «Не могу поверить, что такой чудесный парень существует! Теперь я абсолютно спокоен!» или что-то в этом роде? — Хотелось бы мне, чтобы всё прошло настолько гладко. — О-о-о… Значит, не вышло, да. Тогда, может, Азусе стоит пойти в следующий раз? Я теперь умею делать оборот назад, так что со мной не пропадешь! — Тебе стоит гордиться тем, что ты можешь чувствовать себя уверенно, основываясь на такой логике. Так непринужденно. Как обычно, в воздухе не было ни капли напряжения. Ну, благодаря этому и Ри-кун подостыла. Наверное, так было к лучшему. — Котаро-кун, как всё прошло? — Он оказался… довольно крепким орешком. Наконец я начал объяснять, что произошло в палате. О том, что Иттэцу-сан был гораздо энергичнее, чем мы ожидали. Он наговорил резких вещей, но было ясно, как сильно он заботится о своей внучке. Он не принял меня — и даже больше. Я рассказал им всё, но Азуса и Шихо, казалось, не особо этим расстроились. — Из того, что ты рассказал, не похоже, что он тебя ненавидит. Тогда я не думаю, что это проблема. Если это Котаро-кун, я уверена, он со временем завоюет его доверие. — Может, дедушка Курури-онее-тян просто нервничал, потому что вы впервые встретились? Если ты навестишь его еще пару раз, держу пари, всё наладится~ Это был оптимистичный взгляд — но не настолько далекий от истины, чтобы его сразу отметать. Это было неожиданно метко, настолько, что даже Ри-кун, казалось, не знала, что ответить. — Наверное, это… правда? Может, еще слишком рано делать выводы? — Да-да, слишком рано, слишком рано! — Ага-ага! Слишком рано судить! Они, вероятно, не совсем понимают, что это значит… Но Ри-кун, похоже, этого не уловила. — Ну да. Сдаваться после всего одного отказа было бы слишком рано. Если мы продолжим приходить и заставим дедушку чувствовать себя спокойно, может, я найду способ пробраться к нему в сердце… Она выглядела глубоко задумавшейся, словно тщательно взвешивала их слова. — Шихо. Ты не против, если я «одолжу» Накаяму еще на какое-то время? Если я буду приходить каждый день… может быть, только может быть… дедушка откроет свое сердце. — А? Я не против. Если только Котаро-кун сам согласен. — Я согласен. Честно говоря, я был бы рад помочь всем, чем смогу. — Удачи, братик~! Если бы говорили только мы с Ри-куном, мы бы, наверное, не остались такими позитивными. Но благодаря Шихо и Азусе настроение оставалось светлым. — Вы ребята невероятные… Но спасибо вам. Может быть, Ри-кун тоже спасалась благодаря им. До того, как мы поняли, что происходит, её лицо всегда было напряженным — но теперь оно выглядело чуточку более расслабленным. — Ага! Надеюсь, дедушка поправится! — И я надеюсь, что Курури-онее-тян тоже поправится! Мягко улыбнувшись их невинным пожеланиям, она прошептала: — Да… Может быть, благодаря вам двоим чудо и правда случится… и дедушка всё-таки выздоровеет. В её словах, больше не окрашенных пессимизмом, несомненно чувствовалось влияние Шихо и Азусы. Если бы только Иттэцу-сан мог выздороветь, может быть, и Ри-кун тоже поправилась бы. У меня не было доказательств — но я не мог не надеяться. Потому что такой финал был бы прекрасен. Никто не пострадал бы, и история завершилась бы хэппи-эндом. Но… Реальность, к сожалению, не была столь добра. ...Дедушка потерял сознание. Это случилось в начале недели. Как раз когда мы собирались отправиться на очередное посещение больницы после уроков, Ри-кун сообщила мне об этом. Ей только что поступил экстренный вызов, и она была заметно потрясена. — Не волнуйся. Пока что его состояние стабильно… но ему стало хуже, и его везут на операцию. Говорят, он придет в себя к завтрашнему дню. — ...Слава богу. Тогда я приду с тобой навестить его завтра— — Нет. Нельзя. Он… запретил посещения. — Что…? — Он всегда был из тех, кто храбрится до последнего… Я думаю, он просто не хочет, чтобы я видела его в таком состоянии. Серьезно… этот упрямый старик… В парке её голос дрожал. На её лицо, замершее на грани слез, было так больно смотреть, что я даже не мог встретиться с ней взглядом. — Давай уже поправляйся поскорее… идиот. Похоже, дела были… хуже, чем мы думали. Мы полагали, что время есть — если просто навещать его достаточно часто, всё наладится. Но возможно… у них не было этой роскоши. Может быть, времени, оставшегося у Ри-куна и Иттэцу-сана… было гораздо меньше, чем мы когда-либо могли себе представить. ---------- «Ещё не время» Просто на всякий случай — я ничего такого не делала, ладно? То, что состояние старика ухудшилось — чистое совпадение. Честно говоря, я сама немного потрясена; это было куда неожиданнее, чем я думала. Даже я не могу быть настолько жестокой... Я, может, и гедонистка, но не злодейка. Истинно — бог ромкомов бессердечен. Так бесцеремонно пустить под откос то, что обещало стать милым и добрым эпизодом… Никогда не думала, что сюжет вывернут именно так. Подобный резкий поворот в повествовании — далеко за пределами того, что мог бы провернуть такой второстепенный персонаж, как я. Подумать только, именно так они решили навязать истории лимит времени. Котаро и Курури теперь вынуждены делать выбор. По иронии судьбы, это именно то развитие событий, на которое я надеялась. …Ну, да ладно. Что сделано, то сделано. Пока что я просто продолжу читать их историю. Нельзя отрицать, что ощущение спешки придает сюжету остроты. Ну что же, Котаро? Что ты предпримешь теперь? Если ты не начнешь действовать, велик шанс, что всё будет слишком поздно — прежде чем старик и Курури успеют хотя бы помириться. Ты должен всё уладить до этого момента. Это было бы чудом, на которое ни один персонаж массовки не смел бы и надеяться. Но теперь ты — главный герой. У тебя получится. Пожалуйста — сражайся. Если ты будешь бороться, возможно, всё встанет на свои места. А Курури… время пришло. Нет нужды сдерживаться. Следуй за своим желанием. Используй этот шанс. Видишь? Всё в точности как я и предсказывала, не так ли? Даже у забитой героини-цундере всё еще есть путь к победе. Бесхребетная главная героиня сейчас ослабила бдительность. Пользуйся этой лазейкой и укради его. Если ты это сделаешь, тогда, возможно — только возможно — именно ты останешься победителем. Всё как я и говорила… верно? Я не знала, что так случится. Но я читала истории, где происходили подобные вещи. Не упусти свой шанс, второстепенная героиня. Даже если тебе навязали этот устаревший, вечно проигрывающий типаж «цундере» — это твой ромком, и ты должна в нем победить. …Должно быть, это было унизительно, да? Принужденно полагаться на девушку, которую ты ненавидишь — на Мэри. Всё в порядке. Я понимаю это чувство. И я намерена вознаградить его — лучшим из возможных сценариев. А теперь, двигайся именно так, как я того хочу. Если ты это сделаешь, тогда… ты наконец-то сможешь нанести ответный удар Шихо. Я не забыла унижение на культурном фестивале. И для Курури, и для меня — это золотая возможность. Я рассчитываю на тебя, второстепенная героиня. Уведи Котаро у Шихо. «Героиня не смогла дать ответ, потому что продолжала полагаться на доброту протагониста после его признания… и проиграла второстепенной героине». Если история закончится именно так, честно говоря… я буду совсем не против. И позвольте мне сказать вот что — Той главной героине, которая однажды обвела Мэри вокруг пальца… позвольте ей пробормотать горькую прощальную фразу: «Так тебе и надо…» — что-то в этом роде, идет? ◆ — Не говори ничего Шихо или Азусе. Я не хочу, чтобы они знали. Ри-кун попросила меня промолчать об операции Иттэцу-сана. — Я хочу, чтобы они продолжали улыбаться... Если они воспримут это слишком серьезно, я в итоге буду чувствовать себя виноватой. Она не просто проявляла излишнюю тактичность. И она не пыталась их чрезмерно опекать. Казалось, ей самой будет проще, если они останутся в неведении. — …Хорошо. Лично мне казалось, что им вполне можно было бы рассказать. Я верил, что Шихо и Азуса справятся с этим. Но в данном случае… Ри-кун сама казалась той, кто еще не разобрался со своими чувствами, так что я решил пойти ей навстречу. И вот, я сохранил операцию в секрете и сказал им лишь, что посещения будут ограничены в течение одной недели. — Хм-хм-хм. Теперь-то я поняла… Дедушка Курури-тян — стопроцентный цундере, да? — Ему стоит просто быть честным~ Благодаря этому обе сохраняли бодрый настрой. Судя по всему, они вбили себе в голову, что «дедушка просто дуется, потому что внучка привела своего парня». Иттэцу-сан не казался мне настолько мелочным человеком… но так как это недопонимание пошло нам на пользу, я лишь неопределенно улыбнулся и не стал их переубеждать. — Значит, нам просто нужно покорить его в следующий раз, когда встретимся, да? — Покорить, значит… Интересно, что на самом деле заставит Иттэцу-сана улыбнуться? Ням-ням. — Хм… что бы сработало… ням-ням. О! А это вкусно~! — Правда?! Дай попробовать… ого, какая сладость! За болтовней Шихо и Азуса уплетали торт за обе щеки. В отличие от обычных посиделок, сегодняшний разговор происходил в кафе. Ри-кун пригласила нас в популярное десертное заведение. Там проходил фуршет с тортами «ешь сколько влезет», и Азуса с Шихо ели без остановки с самого момента нашего прихода. «Я подумала, что нам будет легче пообщаться в бодром ключе, если мы поедим чего-нибудь сладенького». Видимо, таков был план Ри-куна. И действительно, обе девушки выглядели абсолютно блаженными — план удался на славу. — Вы двое и правда много едите… Неужели так вкусно? — Конечно! Вот, Курури-тян, ты тоже попробуй! — На, Курури-онее-тян! Скажи «а-а-ам»~! — Я-я уже ем… Это неловко, честное слово. Благодаря им двоим даже Ри-кун выглядела так, будто ей весело. Она была сильно подавлена в тот день, когда услышала об операции Иттэцу-сана, но день спустя, казалось, вновь обрела самообладание. — Ух… Ну почему дедушка не хочет принимать Накаяму? Я имею в виду, я ведь представила его как своего парня, верно? Обычный человек был бы рад! — Э? А вот Азуса понимает чувства дедушки! Он ведь просто волнуется, да? Типа: «А сможет ли этот сопляк правда сделать мою внучку счастливой?!» — То есть ты хочешь сказать… он не доверяет Накаяме? — Не совсем. Это скорее… даже если он ему доверяет — раз уж кто-то важный для него принял Накаяму — он просто не может признать это сразу. Вот такой вайб я ловлю! Сказав это, Азуса бросила взгляд на Шихо. — Ну, я уверена, что со временем он остынет. Сопротивление бесполезно. Вы двое так близки — у него нет иного выбора, кроме как сдаться. — А? Значит, в принципе, всё путем! — ...Ха-а-а-а. Азуса издала долгий, тяжелый вздох. Её взгляд исподлобья ясно говорил: «Мы же о Шихо говорим, ты в курсе?» Тем временем Шихо, как и всегда, выглядела совершенно расслабленной. — Но я этого не принимаю! Как можно не признавать Котаро-куна? Это просто немыслимо. Во всем мире нет более чудесного парня! Дедушка просто слишком упрямится! И вот она снова за свое — как обычно, дико переоценивает меня. Дело не в том, что я скромничаю или прибедняюсь — это просто чистой воды неправда. Тем не менее, Ри-кун с большим энтузиазмом закивала в ответ. — М-м, м-м. Я тебя полностью понимаю… правда. Ах… точно. Ты ведь тоже ко мне пристрастна, да. — Не признавать Накаяму — это просто смешно. У дедушки вроде как должен быть глаз-алмаз на людей, но… в этот раз он явно промахнулся. — Точно! Котаро-кун потрясающий, и любой, кто этого не видит, просто неправ! Нет, серьезно — вы обе перебарщиваете. Мне не было от этого плохо или что-то в этом роде, но слушать, как они поддакивают друг другу, было… невыносимо неловко. — Уэ-э~ А я не думаю, что братик такой уж потрясающий? Единственной, чья позиция была разумной, оказалась Азуса. В отличие от слепо обожающих меня Шихо и Ри-куна, она относилась ко мне на удивление трезво. Это не значит, что ей было плевать — она всё еще была внимательна и заботлива по отношению ко мне. В этом смысле… возможно, образ мыслей Азусы ближе всего к дедушкиному. Они оба глубоко ценят свои семьи — это то, что их объединяет. «Вы двое так близки — у него нет иного выбора, кроме как сдаться». Я повторил слова Азусы про себя. Эта одна фраза не давала мне покоя. — Если подумать, Иттэцу-сан сказал, что мы «не похожи на пару». Он сказал, что мы больше смахиваем на «брата с сестрой». Может… именно эта странная дистанция между нами и заставила его почувствовать подвох. — Теперь, когда ты об этом упомянул… он и правда так сказал. Но даже если мы будем вести себя как пара, неужели дедушка правда нас примет? — …Он примет вас. Он должен. Потому что ты — тот человек, которого больше всего любит та, кем он дорожит больше всех. Если он не примет тебя, то тот, о ком он заботится, в итоге пострадает. Так что, как бы его это ни бесило… у него нет иного выбора, кроме как смириться. Ух, как же это бесит, но… раз уж она станет Онее-тян, то, полагаю, мне придется с этим жить! Голос Азусы был полон эмоций. Значит, вот как она видела Шихо… Азуса, из всех людей, пыталась принять это — ради меня. Видя это, я почувствовал, что моя младшая сестра повзрослела. Это было так трогательно, что я чуть не прослезился. — Ты так выросла. — Гья-а! Н-не гладь меня по голове! Не относись ко мне как к ребенку! Кусь! Я погладил её по голове, не подумав, и она укусила меня — больно. Но это ничего. Вернемся к сути. — Ну, раз других идей у нас нет… Может, когда мы пойдем в больницу на следующей неделе, нам стоит попробовать вести себя больше как пара? Больше мы пока ничего не могли сделать. Стоило хотя бы попытаться. Тем не менее, Ри-кун выглядела неуверенной. — А мы правда сможем изобразить пару? …Честно говоря, я тоже не был уверен. Я понятия не имел, что вообще значит «вести себя как пара». У меня не было опыта. Мы ведь с Шихо на самом деле не встречались… Мысли об этом лишь добавляли тревоги. — Хм, ясно. Теперь-то я поняла! В этот момент Шихо решительно и веско кивнула, словно подводя итог всему разговору. С уверенным видом она провозгласила: — Если вы хотите вести себя как пара, то просто делайте то, что делают пары! Как всегда, её логика была простой и прямой. И именно благодаря этому её слова обладали той ясностью, которая могла направить тех из нас, кто иначе погряз бы в сомнениях. — Иными словами… вам стоит поехать вдвоем на горячие источники! Хотя на этот раз — при всей «шиховости» предложения — оно также было на неё не похоже. — Только вдвоем, конечно же. — «Только вдвоем?!» Мы с Ри-куном были совершенно ошарашены этим предложением. ◆ Ри-кун и впрямь оказалась настоящей благородной леди. Этот факт поразил меня в тот самый миг, когда я увидел лимузин, на котором она приехала. — Тут нечем хвастаться. Конечно, мне не нужно беспокоиться о деньгах… но за это приходится платить свободой. Это душит, честное слово. Зависть окружающих, эти грязные дрязги с родственниками… Наблюдение за всем этим выматывает меня. Она говорила это уже в машине, нежно проводя рукой по мягким кожаным сиденьям и тяжело вздыхая. Тем не менее, выражение её лица не было слишком серьезным. — Я ни разу не подумала, что родиться в богатой семье — это хорошо… но этот раз — исключение. Забронировать целиком рёкан с источниками? Это привилегия, доступная только богатым, верно? Мягко улыбаясь, она погладила по головам двух девушек, которые теперь спали, положив головы ей на колени. В этот раз её прикосновения были еще нежнее. — Возможность вот так отправиться в маленькую поездку со всеми вами… это правда делает меня счастливой. Были выходные. Мы воспользовались праздничными днями для короткой поездки на одну ночь и два дня в рёкан на горячих источниках. Судя по всему, гостиницей управлял кто-то из знакомых семьи Ри-куна. Это был уединенный источник в горах, куда не так-то просто добраться. Но это также означало, что там не будет толп — идеальное, мирное прибежище, которое она и остальные, похоже, время от времени посещали. — Мне не очень нравится так выражаться, но… это место для таких людей, как мы. Роскошный рёкан для привилегированных. Постарайся не обращать внимания на этот снобистский вайб… комфорт того стоит. — Да нет, серьезно, спасибо. То, что нам позволили остановиться в таком месте — это потрясающе. В этом нет ничего снобистского. — Правда? Я рада. Просто терпеть не могу эти замашки богатеев, понимаешь? Когда они невольно смотрят на других свысока. — Ты, наверное, накручиваешь себя. Я имею в виду… посмотри на Шихо и Азусу — они уже несколько дней места себе не находили от восторга. При упоминании их имен Ри-кун снова посмотрела на свои колени, где мирно дремали обе девушки, и её лицо смягчилось. — Да… они определенно были в предвкушении. — Наверное, они очень этого ждали. Настолько, что вымотались и уснули. — …Я правда рада, что взяла их с собой. На эти слова я твердо кивнул в знак согласия. У этой короткой поездки была предполагаемая цель: помочь нам с Ри-куном вести себя как настоящая пара. Сначала — вернее, Шихо изначально предложила, чтобы мы поехали только вдвоем. Но Ри-кун отказалась, и в итоге Шихо с Азусой тоже пригласили. «Если только вдвоем, я не поеду. Мне тогда плевать на примирение с дедушкой. Это не то чтобы… я хотела предать вас двоих или типа того». Я вспомнил слова Ри-куна. Она была непреклонна. Несмотря на то, что она, должно быть, была эмоционально истощена из-за Иттэцу-сана, она всё равно нашла силы подумать и о нас тоже. Честно говоря, я и сам был не в восторге от идеи ехать только вдвоем. Если бы Шихо и Азуса решили не ехать, сомневаюсь, что эта поездка вообще состоялась бы. Оглядываясь назад, я был искренне рад, что они поехали. — Я серьезно не могу поверить, что вы двое целых два часа были в шоке от этого лимузина… — Ну, они ведь впервые на таком едут. Нельзя их винить. — А ты слишком спокоен. Хоть бы вид сделал, что удивлен… Я ведь тоже обычно на нем не езжу, понимаешь? Его пригнали из дома специально ради сюрприза. И вот мы ехали к гостинице в лимузине. Азуса и Шихо были вне себя от радости из-за иссиня-черного роскошного авто… но мне доводилось ездить на таком пару раз раньше, так что я не смог выдать Ри-куну ту реакцию, на которую она, вероятно, надеялась. — Они за меня сполна отдулись в плане шока, так что, думаю, мы в расчете. — …Справедливо. Честно говоря, ты бываешь слишком милым иногда. Просторный салон лимузина был настолько большим, что обе девушки могли с комфортом лечь. Ри-кун, сидевшая между ними (их головы покоились у неё на коленях), нежно потыкала их в щеки с ласковой улыбкой. — Хррр… — Ня-а-а… И всё же ни одна из них не шелохнулась. Они спали без задних ног, мирно посапывая, как котята, у которых нет ни единой заботы в мире. Вдоволь натешившись первой поездкой на лимузине и вымотавшись от восторга, они уснули. Глядя на них таких, трудно было поверить, что они — мои одноклассницы. Они выглядели как маленькие дети. — Честное слово… такие беззащитные. Вам бы стоило быть осторожнее, знаете ли? А то какая-нибудь ужасная женщина воспользуется вашей добротой. Если быть точнее, она продолжала тыкать в щеку именно Шихо. — Подумать только, она предложила оставить того, кого любит, наедине с другой девушкой… Такое не стоит говорить. …Эта фраза тоже засела у меня в голове. «Если вы двое сблизитесь во время поездки и начнете вести себя больше как пара, это будет чудесно». Это было такое чистое, в духе Шихо, побуждение. Но учитывая, какой ревнивой она обычно бывает, я и представить не мог, что она скажет нечто подобное. …Вообще-то, если подумать, я до сих пор не мог поверить, что она изначально была не против того, чтобы я притворялся парнем Ри-куна. У Шихо тесное сердце. Я говорю это в лучшем смысле слова. Она на удивление эгоистична и крайне ревнива. У неё просто нет той самой «зрелой невозмутимости». Интересно, что заставило её передумать? Что она думает обо мне сейчас? Я знал, что дорог ей. Это было ясно. Но… было ли это чувство направлено в будущее? Думала ли она наперед? Это было то, что я хотел понять. Хм… Неужели я снова заставляю её тревожиться? И всё же мои собственные сомнения мешали мне двигаться вперед. …Нет. Успокойся. Мне нужно сосредоточиться на том, что прямо передо мной. Сейчас мне нужно помочь Ри-куну и Иттэцу-сану помириться. Не время для лишних мыслей. Убеждая себя в этом оправдании… я отвел взгляд от спящей девушки передо мной. ◆ Спустя четыре часа пути мы наконец прибыли в горный рёкан. Лимузин заехал на ухоженную парковку. Когда мы вышли из машины, перед нами предстало традиционное японское здание — старое, но полное очарования. От него исходила изысканная аура заведения с богатой историей. У входа висела деревянная табличка с надписью: «Ходзё». Наверное, так называлась гостиница. — Ютака…? — Кёку… мамэ? Шихо и Азуса уставились на табличку, разинув рты. Может, потому что они только что проснулись после дневного сна в лимузине… их лица выглядели немного заторможенными. Впрочем, сомневаюсь, что их трудности с чтением кандзи имели какое-то отношение к сонливости. — Это читается как «Ходзё». Означает «богатый урожай». — «Хм-м-м». — …Вы двое даже не пытаетесь понять, да? Как всегда, они просто терпеть не могли учиться. Судя по тому, как они оглядывались по сторонам с отсутствующим выражением лиц, было похоже, что они уже забыли, что это слово значит. — Тут такой вайб. Ну, вы знаете… всё такое японское-японское! — Ага! Супер-японское! Таково было первое впечатление Шихо и Азусы от рёкана. Ну, я понял, что они хотели сказать. Дорожка была вымощена для ходьбы, но стоит шагнуть в сторону — и под ногами гравий. Фонари, которые наверняка зажигают ночью, были из камня. Чуть поодаль виднелся сад с небольшим прудом, арочным мостиком и аккуратно подстриженными соснами — это определенно создавало атмосферу традиционной Японии. — Этот рёкан существует уже много поколений… очаровательно, не правда ли? Полон элегантности и характера. — Ага-ага! Прямо-таки так и веет «фудзэй»~! — Да! Полный «омомуки»~! — …Накаяма, у этих девочек серьезные проблемы со словарным запасом. Пожалуйста, обучи их как следует. — П-прости… Не знаю, почему отчитывали именно меня, но что уж поделать. — Мы входим. Ри-кун первой зашагала в гостиницу. Когда она открыла дверь, нас уже ждали несколько сотрудников, готовых нас поприветствовать. Они низко поклонились, когда мы вошли. Как и подобает роскошному рёкану, часто посещаемому богачами… их вежливость была почти подавляющей. — Добро пожаловать, леди Курури. Мы вас ждали. Пожилая женщина в традиционном кимоно обратилась к нам от имени персонала. Она, вероятно, была оками — хозяйкой гостиницы. — Пожалуйста, проходите внутрь. Я провожу вас в ваши комнаты… а ваш багаж — мы о нем позаботимся. Вам не нужно ничего нести. — Большое спасибо. Я передал свою сумку и вошел внутрь. — И-извините за беспокойство! — ‘Извините…! Теперь, когда нас окружали незнакомые люди, привычная смелость девушек испарилась. Они съежились за моей спиной, как пугливые детишки. Персонал смотрел на это с теплыми улыбками. — Сюда, пожалуйста. Мы последовали за Ри-куном по инструкции. Так как в помещении обувь строго запрещена, мы переобулись в предоставленные тапочки, прежде чем продолжить путь. — О-о-о-о… — Э-это место потрясающее… Шихо и Азуса снова глазели по сторонам в холле, их глаза искрились при виде дорогих картин и украшений. Для таких людей, как мы, привыкших к более скромному образу жизни, всё здесь казалось совершенно иным миром. «Может, мы сможем вернуться и осмотреться попозже…» Как раз когда я об этом подумал, я услышал, как впереди беседуют Ри-кун и оками. — Простите, что попросила забронировать всё место только для нас. — Ах, ну вообще-то… могу я кое-что объяснить? Мы получили запрос в последний момент от главной семьи — они просили позволить им воспользоваться частью помещений во время вашего пребывания… — О, правда? Ну, я не против… Хм. От главной семьи, значит. Полагаю, вам было бы трудно им отказать. — Да. Конечно, мы хотели уважить и пожелания леди Курумизавы, но… — Всё в порядке. Просто… я бы предпочла с ними не пересекаться. Если вы сможете всё устроить так, чтобы наши пути не сошлись, я была бы признательна. — Разумеется, миледи. Значит, мы всё-таки были не единственными гостями. Для такого впечатляющего места было бы слишком уж роскошно иметь его целиком в своем распоряжении. Территория была просторной, и пока мы держались на расстоянии, проблем возникнуть не должно было. Меня это не особо беспокоило. — Сюда, пожалуйста. Располагайтесь поудобнее. Нас провели в комнату с традиционными татами. Она не была кричащей, но атмосфера была теплой и уютной. Внутри было просторно. Никаких вычурных украшений — только простые напольные подушки и низкий столик. На первый взгляд, обычный номер в рёкане. Но каждый предмет обстановки выглядел невероятно дорогим. Даже невооруженным глазом было видно, что всё здесь высшего качества. Тем не менее, комната не производила впечатления чего-то «кричаще роскошного», что было удивительно. — Кажется скромным? Ри-кун, похоже, прочитала выражение моего лица. Она начала объяснять спокойным и рассудительным тоном. — Знаешь, богатых людей куда больше, чем можно ожидать — особенно тех, кто устал от городской суеты. Видишь? Здесь даже телевизора нет. Такие места созданы для того, чтобы помочь забыть о шуме и спокойно пожить на природе. Может, в этом и суть — те, кто ведет гламурную жизнь, несут на себе самый тяжелый груз забот. — Значит, вот оно что… ты часто здесь бываешь, Ри-кун? — Не в последнее время, но я была здесь несколько раз, когда училась в начальной школе. Мои отец и мать до сих пор регулярно сюда ездят. Они считаются постоянными покровителями, и я слышала, что они даже помогают покрывать часть расходов на содержание. Благодаря этому мне позволяют выполнять такие эгоистичные просьбы. — Понятно. — Ну, из-за этого здесь нет ничего, что кричало бы: «Я баснословно богата!» — так что надеюсь, ты не против. Вовсе нет. Честно говоря, я предпочитал именно такую спокойную, расслабленную атмосферу. А когда дело касалось этих девушек, я давно перестал обращать внимание на детали. — Ого! Там еще одна комната сзади — а-а, футоны! Шихо-сан, смотри! Здесь есть футоны! И они такие мягкие и пушистые?! — Что—? Я вообще-то предпочитаю кровати, но… погоди, они и правда слишком мягкие?! Я бы могла уснуть на таких буквально за две секунды! Теперь, когда оками и персонал, принесший багаж, ушли, девушки быстро забыли о своей недавней стеснительности и снова начали резвиться. Они носились по комнате, словно в маленьком приключении. — Это спальная зона. Эй, не вздумайте раскладывать футоны сейчас — мы не собираемся ложиться спать прямо сейчас. — Ну на секундочку! Пожалуйста, Курури-онее-тян? — Одним глазком! Мы просто хотим проверить подушку и футон! — …Л-ладно. Только на чуть-чуть, ясно? Ри-кун пыталась их остановить, но она была не самым стойким человеком, когда дело доходило до давления со стороны сверстников. Несмотря на то, что на улице был белый день, футоны раскатали, и Азуса с Шихо с энтузиазмом плюхнулись на них. — Ах… да, дело плохо. Я, может, и не встану больше… — То же самое… ня-а-а-а, теперь меня клонит в сон… То ли материалы были настолько качественными, то ли девушки были безнадежны по своей природе? Наверное, и то, и другое. Обе теперь были полностью в режиме дневного сна. — Накаяма, сделай что-нибудь. Если они сейчас уснут, у них будут проблемы со сном ночью. — Да нет, всё будет в порядке. Я уверен, они через минуту вскочат. Было около часа дня. Как раз вовремя. — Простите за беспокойство. Обед готов. Идеальный тайминг. В тот миг, когда голос оками раздался из-за раздвижной двери— — «Еда!» Они вскочили с футонов, как пружины. Эти двое всегда действовали на чистых инстинктах. Я ни капли не волновался — они всегда оживали, когда приходило время обеда или перекуса. ◆ После восхитительного обеда. — Накаяма-сама, в этом рёкане есть несколько горячих источников… Большинство из них разделены на мужские и женские, но один под открытым небом является общим и работает по расписанию: отдельно часы для мужчин и для женщин. Пожалуйста, имейте это в виду. — О, правда? — Судя по всему, это традиционная ванна под открытым небом. Они не хотели слишком сильно её переделывать, добавляя отдельные зоны, поэтому сохранили её в первозданном виде и управляют доступом через временные интервалы. Пока оками объясняла планировку рёкана, я почувствовал, что что-то не так. Внезапно стало очень тихо. Обернувшись проверить, я понял, что две девушки, которые только что болтали, исчезли. — А? Куда делись Азуса и Шихо…? Я оглядел комнату, но нигде их не увидел. Меня осенила мысль, и я посмотрел наверх. Раздвижная дверь сзади — та, что вела в спальную зону — была приоткрыта. Я встал проверить, и, конечно же, они обе свернулись калачиком под футоном и крепко спали. — Что? Они спят? Несмотря на то, что они только что два часа дремали у меня на коленях в машине? Ри-кун удивленно моргнула, глядя на двух спящих девушек. Ну, это имело смысл. — Они не привыкли часто выбираться куда-то. Думаю, они просто устали от долгой поездки. Дорога заняла четыре часа. Даже если лимузин был комфортным, это всё равно утомительно. К тому же, всё утро они были полны энергии. Теперь, когда они наелись за обедом, сонливость наверняка навалилась на них разом. — Прямо как дети. — Да… хотя, может, дело скорее в том, что они чувствуют себя достаточно безопасно, чтобы вести себя как дети. Они на удивление зрелые, когда остаются одни. — Хм… может, это потому, что они рядом с тобой. Наблюдая за тем, как они спят… вернее, пристально глядя именно на Шихо, Ри-кун тихо пробормотала это. — Азусу я понимаю. Она твоя семья, так что логично, что она расслабляется. Но Шихо… не знаю. То, как она ведет себя с тобой — это меня немного беспокоит. — Беспокоит? Что именно в Шихо вызывало у неё это чувство неловкости? Я не мог сказать — но что видела в ней Ри-кун? — …Это не лучшее место для разговоров. Давай выйдем. С мягким шорохом Ри-кун аккуратно задвинула дверь и вышла из комнаты. Попросив ожидавшую оками убрать посуду после обеда, мы какое-то время шли, пока не добрались до комнаты со стеклянными стенами и видом на сад. Прямо у стекла протекал узкий ручеек с мягко дымящейся водой. А… это, должно быть— — Здесь можно попарить ноги. Мы пойдем в настоящий источник, когда те двое проснутся, а пока… давай поговорим здесь немного. Ри-кун слегка поклонилась сотруднику, присматривавшему за этой зоной, затем сняла тапочки и опустила ноги в теплую воду. Я последовал её примеру и сел рядом. В тот миг, когда мои ноги коснулись воды, успокаивающее тепло разлилось по всему телу, снимая всё напряжение. Я поймал себя на мысли: «Надо будет привести сюда Шихо и Азусу попозже». Да… это определенно было идеальное место для расслабленного разговора. — Есть кое-что, о чем я давно хотела тебя спросить. Ри-кун заговорила, глядя на японский сад через стекло. Комната не особо отапливалась, поэтому воздух казался прохладным — но, возможно, это лишь подчеркивало тепло под ногами. — О чем ты хотела спросить? — О твоих отношениях с Шихо. …Значит, она всё-таки заметила. Ту слабую дистанцию — трудновыразимую словами — которая существовала между мной и Шихо. Хотя мы и сами не могли её четко определить, она увидела её насквозь. — Я знаю, что Шихо не какая-то там расчетливая девица. Она не из тех, кто может лгать человеку в глаза. Но всё же… то, как обстоят дела между вами сейчас? Это не кажется здоровым. Она настолько расслаблена рядом с тобой, и всё же… «Почему вы до сих пор не встречаетесь?» Она не произнесла этого вслух, но я почувствовал продолжение фразы так же ясно, как если бы она прозвучала. — И почему так получается… что хотя я притворяюсь твоей девушкой, она ни разу не возразила? — …Это потому, что я хочу помочь тебе, Ри-кун... — Я не об этом спрашиваю. Дело не в тебе. Я говорю о Шихо. Её багряные глаза всё еще не были обращены ко мне. Но в отражении на стекле я видел, как они пронзают меня насквозь. — Не потому ли это, что ты всегда вот так её выгораживаешь? Словно ты простишь что угодно, несмотря ни на что. Словно она всегда может на тебя положиться. Со стороны кажется, что она просто стала беспечной. — Беспечной… хм. — Да. Например... Внезапно она схватила меня за плечо. Она придвинулась близко — настолько, что её губы почти коснулись моего уха. — Если бы я попыталась сейчас тебя соблазнить… что бы ты сделал? Её шепот пронзил меня, как разряд тока. Это застало меня врасплох. У меня даже в мыслях не было остерегаться её. — Ты такой же. Вы оба слишком беззащитны… А что, если бы я и правда попыталась? Почему вы с Шихо так мне доверяете? Я не понимаю… Мне тревожно просто наблюдать за вами двумя. Она и сама сейчас была не в лучшем расположении духа из-за всей этой ситуации с Иттэцу-саном. И всё же она умудрялась переживать за нас. Она действительно была… невероятно доброй. — Кто из вас причина того, что вы до сих пор не вместе? Это ты, Котаро? Или Шихо? Скажи мне — за какие оправдания вы оба цепляетесь? Кто из нас избегал мысли о том, чтобы начать встречаться? Что мешало нам стать парой? — Котаро, пожалуйста… если вы двое не сдвинетесь с мертвой точки, я тоже не смогу разобраться в собственных чувствах. Чувствах…? Я хотел знать. Я хотел понять, что именно она имела в виду. Почему её это так волнует. Для этого я знал, что должен быть честным. Я должен был поговорить с ней об этом. Если бы я смог всё объяснить здесь как следует… может быть, только может быть, что-то начало бы меняться между нами. Но — нет. Я этого не допущу. Словно что-то — или кто-то — провозгласило это вслух. — А? Юдзу-тян, разве здесь не было ванночки для ног? — П-прости! Я давно здесь не была… а-а-ах! — Ну, успокойся, Кирари. Прогулка в любом случае была приятной, разве нет? — Рёма-сан и правда такой добрый… в отличие от некоторых. — Ой, да ладно тебе! Я никого не виню, ясно?! Но серьезно, Юдзу-тян, ты в последнее время стала довольно смелой, а? — Х-хей! Перестаньте ссориться... Сначала я подумал, что это галлюцинация. Я имею в виду, серьезно… каковы шансы встретить кого-то в такой глуши, за границей префектуры? Но этот голос я не мог спутать ни с чем. — Я же специально просила сделать так, чтобы мы ни с кем не столкнулись, и всё же — а? Котаро? Что случилось? Если подумать, оками упоминала, что в рёкане будет еще одна группа гостей. Ри-кун, кажется, вспомнила об этом и раздраженно вздохнула. Тем не менее, даже она почувствовала, что со мной что-то не так. — Ты слишком явно демонстрируешь, как тебе это неприятно… Это на тебя не похоже. А, значит, у меня это на лице написано, да? Полагаю, с ним всё всегда иначе. — …Рюзаки. Я произнес его имя. Сразу после этого он вошел в комнату. — …Какого черта ты здесь делаешь? Рюзаки сверлил меня взглядом, его враждебность была ясна с первого же слова. Затем он перевел взгляд на Ри-куна, стоявшую рядом со мной… и его гнев лишь усилился. — И что это вообще такое, а, Накаяма? Какого черта ты здесь с кем-то, кто не является Шихо? Он не кричал. Никакой взрывной ярости. Но этот холодный, кусачий тон — это был Рюзаки во всей красе. — …Надо же было столкнуться с ним именно сейчас. Вздох сорвался с моих губ прежде, чем я успел его сдержать. Это… было необычайно резко даже для меня. — А? Погодите, почему Коу-кун здесь? Что происходит?! — Это Котаро-сан и… а?! Из-за спины Рюзаки выглядывали Кирари и Юдзуки. Похоже, они только что осознали ситуацию. Ну, не совсем так. Кирари определенно смотрела на меня— А Юдзуки? Её взгляд был прикован к Ри-куну. — Ой… э-это Курумизава-сан, та самая янки…! Я её с самого детства боюсь. Она такая агрессивная…! — Так это вы те самые из главной ветви семьи Ходзё, да? К слову, вы мне тоже никогда не нравились. Тихие, но упрямые и эгоистичные. …Удивительно, но они, похоже, были старыми знакомыми. Курумизава Курури и Ходзё Юдзуки. Их положение в чем-то схоже, если так подумать. Может, поэтому они пересекались раньше. — Ходзё… «Ходзё», значит? Наконец-то до меня дошло. Я вспомнил, как моя тетя Чисато упоминала, что семья Юдзуки управляет рёканом. Значит, это место — эта самая гостиница — принадлежит её семье. А семья Ри-куна, Курумизава, должно быть, их важные покровители. Логично, что девушки узнали друг друга. Мир всё-таки тесен. — Не игнорируй меня, Накаяма. Я задал тебе вопрос. Какого черта тут происходит? Это привычное давление со стороны Рюзаки заставило меня горько усмехнуться. Ему всегда плевать на то, чего хотят другие. Он словно всегда говорит: «Просто делай, как я сказал». Эта манера поведения была так типична для него. И именно поэтому он мне никогда не нравился. Видимо, поэтому я не смог вести себя как обычно. — С какой стати я должен тебе что-то объяснять? Это не твое дело. Я знал, что только подливаю масла в огонь. Но не мог сдержаться. Не когда дело касалось Рюзаки. — Ну же, ребята… это ведь поездка ради отдыха. Может, не будем ссориться? — Она права. Рёма-сан, Котаро-сан, пожалуйста, успокойтесь…! — Я не могу успокоиться. Насколько я вижу, этот ублюдок, возможно, изменяет Шихо. Атмосфера мгновенно накалилась. Даже Кирари и Юдзуки, пытавшиеся выступить посредниками, замолчали от беспокойства. Но Рюзаки было не остановить. — Не поймите меня неправильно, не то чтобы у меня всё еще были чувства к Шихо или типа того. Я по ней не сохну. Но всё же… я не могу просто сидеть сложа руки и смотреть, как её дурачат. Мы друзья детства. У меня есть полное право желать ей счастья, не так ли? Да. Это Рюзаки. И именно поэтому я его терпеть не могу. Ты ведь правда считаешь, что твоё суждение всегда верно, да? Хотя ты ни черта не знаешь о моих обстоятельствах, ты без проблем делаешь выводы и несешь всё, что вздумается. — Я ей не изменяю. — Тогда объясни, какого черта происходит. — ………… Я знаю. Знаю, что было бы лучше просто глубоко вздохнуть, сохранить спокойствие и разложить всё по полочкам. Но я просто… не мог заставить себя это сделать. Он уже решил, что я виноват — и одно это бесило меня до чертиков. Я не хотел ничего говорить. Но Рюзаки требовал объяснений. Если так пойдет и дальше, разговор ни к чему не приведет, а напряжение в комнате только усилится. Может быть, поэтому… ─ Хватит уже. Резкий, холодный голос прорезал гнетущую атмосферу между мной и Рюзаки. Голос Ри-куна — ледяной и властный — мгновенно остудил жар нашей перепалки. — Накаяма, это на тебя не похоже. Успокойся. — …Прости. Это одно слово вернуло меня в реальность. Внезапно осознав, насколько я поддался эмоциям, я почувствовал, как к щекам приливает жар смущения. — Сейчас не время и не место для этих разборок. Ха-а… — Ой, я всё еще жду от— — Заткнись. И в отличие от того, как она говорила со мной, её тон по отношению к Рюзаки был вдвойне холоднее — а то и больше. — У нас свои причины, ясно? Ты ни черта не знаешь о том, что происходит, и всё же вваливаешься сюда с таким видом, будто ты какой-то моральный авторитет. Хочешь почесать языком? Для начала попробуй проявить хоть каплю сдержанности. — ... Даже Рюзаки ошеломленно замолчал. Они были как лед и пламя — совершенно несовместимы. — Позволь мне прояснить одну вещь: между мной и Накаямой ничего нет. Более того, я болею за него и Шихо. Я искренне хочу, чтобы у них всё сложилось. Доволен? Теперь можешь перестать беспокоиться, а? — Э-это не... — Если хочешь подробностей — жди. Пока Накаяма не успокоится. Мы все здесь, чтобы отдохнуть, разве нет? Это же отпуск. А ты — серьезно, ты совсем тугой? Не видишь лиц тех двоих у тебя за спиной, которые места себе не находят от беспокойства? Побуждаемый словами Ри-куна, Рюзаки наконец обернулся к Кирари и Юдзуки. — …Тц. Я облажался. Он прижал руку ко лбу, на его лице отразилось сожаление. — Кирари, Юдзуки… простите. Я опять сорвался. Это… было признаком роста. У него всё еще было туннельное зрение, это факт — но, по крайней мере, теперь он учился замечать людей вокруг себя. — Нет, всё в порядке. Пока ты видишь меня, этого достаточно. — Д-да! Тебе не стоит тратить время на беспокойство о ком-то вроде Котаро-сана! — …Да. Я правда напортачил. Простите. Рюзаки выдал слабую самокритичную улыбку, пока обе девушки пытались его успокоить. — Эй, Ходзё? Что значит «кто-то вроде Котаро»? Как ты смеешь— — Тише, тише. Ри-кун, остынь. Юдзуки всегда такая. Ты и правда мгновенно выходишь из себя, когда дело касается меня, да? Всего мгновение назад ты была холодна как лед — а теперь посмотри на себя. Это на самом деле помогло мне немного расслабиться. — Пойдем уже. — …Раз ты так говоришь, то ладно. Ри-кун всё еще выглядела недовольной, но — ради меня — не стала продолжать. Мы встали, вытерли мокрые ноги и вышли из комнаты. — Еще увидимся. Пробормотал Рюзаки, когда мы проходили мимо. Я сделал вид, что не слышу. Но я понимал. Зная его, мне не нужно было назначать встречу — он найдет меня снова рано или поздно. И когда это случится, я всё объясню как следует. — Ух… хуже и быть не могло. Столько планов на серьезный разговор — и всё коту под хвост. Она была права. Было столько важных вещей, о которых я хотел поговорить. Но внезапное появление Рюзаки… было худшим из возможных вариантов по времени. ---------- Поездка на горячие источники Посмотри-ка — возможность представилась. Курури… поездка на горячие источники — идеальный шанс увести Котаро, не так ли? Так почему же ты отвергла идею поехать только вдвоем? На тебя навесили этот обреченный на проигрыш ярлык «цундере», а ты еще смеешь вести себя так, будто у тебя всё под контролем? Ты и впрямь… завораживаешь. Просто броситься на наживку, что маячит перед носом, было бы недостаточно, чтобы противостоять Шихо. Прелесть сценария в том, чтобы колебаться в такие моменты, бороться со своими чувствами, мучиться от вины — и всё равно, в конечном счете, выбрать честность с самой собой. Тем не менее, она отказывается быть девушкой Котаро. Она цепляется за оправдание: «Котаро мне как младший брат, а я для него вроде старшей сестры», умело скрывая свою привязанность. Типичный ход в духе цундере — неспособность быть честной даже с собой. Такое устаревшее, антикварное поведение почему-то кажется еще более очаровательным именно потому, что оно неуместно в наши дни. Странно, не правда ли? И всё же, когда Шихо и Азуса увязались следом, эта поездка грозила превратиться в обычный расслабленный отпуск. Чтобы добавить этому событию на источниках хоть немного напряжения, я подстроила так, чтобы Рёма и остальные тоже объявились в том рёкане… интересно, справились ли они со своей ролью? Я рассчитываю на тебя, бывший главный герой. Помоги нынешнему главному герою вырасти как следует. Котаро — единственный, кто открыто обнажает свои эмоции перед Рюмой. Я уверена, это приведет к позитивным переменам. В ответ на его рост второстепенная героиня Курури тоже должна начать выбираться из своей скорлупы. Возможно, когда-нибудь она даже станет главной героиней. Думаю, у неё есть задатки… по крайней мере, их больше, чем у меня. Конечно, Шихо ей никогда не превзойти. Это твой момент. Нет — это твой единственный момент. Именно потому, что Шихо сейчас так беспечна, это идеальный шанс выбить её из колеи. Курури? Ты заявляла: «Я не собираюсь плясать под твою дудку», но прости — в итоге именно это и произойдет. Потому что ты позаимствовала мудрость у Мэри. Готовься, второстепенная героиня. Тебя уже затянуло в водоворот истории, и теперь твоя роль — увести Котаро. — Эй, Аримэ. Какого черта ты прохлаждаешься? Живо за работу. — …Чири, ты ведь знаешь, кто я на самом деле, да? Твоя сестра даже называет меня чудовищем — Мэри-сан, помнишь? Позволь мне хотя бы немного побездельничать. — Не тупи. Я плачу тебе почасовую. Мне плевать, кто ты такая — отлынивать не позволено. Перерыв окончен. Хватит лыбиться в телефон как идиотка. [[image:/storage/reader-images/b5074f829c3909fb3b181f8aae041a38dbc41bb5.png]] — Фух, ну и ну… Мне серьезно нужно идти работать? — Серьезно. Тот клиент специально попросил тебя, так что иди туда и наложи заклинание. Иначе они сейчас выложат две тысячи иен за замороженную еду, понимаешь? — Это просто грабеж средь бела дня… Ух, ладно, неважно. …Если подумать, как долго я еще собираюсь подрабатывать в этом мейд-кафе? Мне кажется, пора бы уже вернуться в школу, но я никак не найду подходящий момент — и вот я здесь, всё еще торчу на этой работе. Ну да ладно. По крайней мере, «кукловода» Мэри-сан сегодня нет. Полагаю, стоит немного поработать как следует в роли Аримэ-сан, черноволосой горничной с пышной грудью. ◆ Когда я вернулся в комнату, Азусы и Шихо там уже не было. — А? Куда они подевались? Может, ушли куда-то вместе? В этом месте полно развлечений, так что ничего удивительного. Они обе старшеклассницы, так что мне не о чем беспокоиться… Так я сказал себе и почти сразу бросил поиски. — …Их тапочки всё еще у входа, так что они не должны были выходить из номера. У Ри-куна глаз наметан на детали. Раз она так говорит, значит, они прячутся где-то в комнате. — …Попались. Ри-кун окинула комнату взглядом и замерла, уставившись в определенную точку. Она смотрела на шкаф — тот самый, куда мы вешаем одежду. — Когда мы пришли, он был открыт. Теперь закрыт. Подозрительно, верно? Она, должно быть, очень внимательно наблюдала, раз заметила такое незначительное изменение. — Я знаю, что вы там. Почему бы вам просто не выйти? Сразу после того, как она окликнула шкаф, изнутри донесся грохот. — Ой! Шимоцуки-сан, там что-то грохнуло! — Твой голос, Азунян! Ты слишком громкая! — Это вы громкая, Шимоцуки-сан! — М-мы должны вести себя тихо! …Да уж, спалились по полной. — Нашла вас. Ри-кун открыла дверцу шкафа, и вот они — сидят там вдвоем, съежившись и стараясь казаться как можно меньше. Они сидели, обхватив колени руками и затаив дыхание. — И зачем вы там прятались? — Э-э, мы просто… ну, вроде как решили поиграть в прятки… — Э-э? Шимоцуки-сан, не нужно врать, да? Разве вы только что не говорили, что хотите оставить Курури-онее-тян и братика наедине? — Азунян, я же просила тебя не говорить этого, а то Курури-тян снова превратится в цундере! — Кто это тут цундере?! …А, так вот в чем дело. Перед этой поездкой Шихо сказала что-то в духе: «Я придумала кучу планов, чтобы Котаро-кун и Курури-тян стали больше похожи на настоящую пару!» Конечно, Ри-кун отмахнулась от неё: «Не лезь не в свое дело. Я не просила твоей помощи». Но, похоже, Шихо не сдалась. — Я же просила тебя не вытворять подобные штуки, разве нет? Я просто хотела съездить с вами в хорошую, спокойную поездку. Это всё, чего я хотела. — Но я хочу, чтобы вы с дедушкой помирились. — …Я правда ценю твои намерения. Но всё же, это немного раздражает. Ри-кун посмотрела на Шихо с озадаченным выражением лица. И всё же, Шихо не хотела ничего плохого, поэтому Ри-кун не могла заставить себя отругать её по-настоящему… Она на удивление мягка с Шихо. Она без проблем отчитала Рюзаки, но сейчас выглядела заметно смущенной. — Ладно, неважно. Я не настолько глупа, чтобы попасться на такую примитивную уловку. Но эй, можете пытаться дальше. — Примитивную?! Как ты смеешь так называть мой план… Какая наглость…! — Мне-то всё равно, но не втягивай в это Азусу, ладно? Это лишняя морока. Они втроем непринужденно болтали. Может, потому что они были одни, без парней, атмосфера казалась иной. Я не хотел портить это нежное настроение, поэтому… пожалуй, я не буду ничего говорить о Рюзаки и остальных. Если столкнемся с ними, тогда и объясню. Шихо и Азуса не выглядят особо счастливыми, когда звучит его имя. Хотя, если подумать, Ри-кун не знает об их прошлом с Рюзаки, так что она может об этом упомянуть… Но что поделать. — О? Котаро-кун, о чем это ты там замечтался? — А? Ох, эм... — Не говори мне… ты думал о сегодняшнем ужине?! На секунду я подумал, что Шихо что-то заподозрила, и инстинктивно напрягся — но это была ложная тревога. Криво усмехнувшись её совершенно ошибочной догадке, я кивнул. — Ага. Обед был отличный, так что я в предвкушении. — Я так и знала! Я тоже очень-очень его жду♪ В её невинной улыбке было детское очарование. Видя это искренне счастливое выражение лица, я снова почувствовал, что этого достаточно. Ничего не нужно менять. Так что спешить некуда… пока что мне просто нужно наслаждаться этой поездкой с Шихо. ◆ Проведя какое-то время в комнате за отдыхом... Было около 5 вечера, когда Ри-кун сверилась со временем и внезапно встала. — Хотите сходить на источники перед ужином? — Хотим!! Две девушки, которые до этого валялись и играли в мобильную игру, вскочили в унисон. Они вскочили на ноги, их глаза искрились восторгом. — Я впервые на горячих источниках… Я так волнуюсь! — Азуса тоже! Интересно, как там будет~ Шихо и Азуса — из тех, кто осторожен в общении с другими. Горячий источник, где нужно обнажаться, обычно был бы для них проблемой… вот почему такой тихий рёкан идеально им подходил. Это не частная купальня, так что был шанс столкнуться с Кирари и Юдзуки. Но эти двое — обычные девчонки, когда Рюзаки нет рядом, так что всё должно быть в порядке. — Ладно, пошли. Честно говоря, я и сам ждал похода в источники. Моя семья никогда особо не путешествовала, так что я видел их только по телевизору. Мне всегда было любопытно, как там всё на самом деле. — Просто на всякий случай — никаких совместных купаний, ясно? Сейчас ванна под открытым небом закреплена за женщинами, так что будь осторожен, Накаяма? — Я знаю. Не переживай, я туда не сунусь. — Братик, ты хочешь купаться с нами? Ну ты и извращенец~ — Я даже не думал ни о чем таком. — Хм-м, значит, Котаро-кун у нас извращенец-кун. — Да вовсе нет! Боже, Шихо, и ты туда же… Пока они втроем подтрунивали надо мной, мы прошли еще немного... И вскоре добрались до зоны купален. Красная занавеска обозначала женскую ванну, синяя — мужскую. — Ну, тогда до встречи. — Э? Котаро-кун, ты не пойдешь в эту сторону? Раз уж ты извращенец-кун, ты можешь присоединиться к нам, знаешь ли. — С какой стати я бы это сделал… Отмахнувшись от озорной ухмылки Шихо, я шагнул за синюю занавеску. Конечно, в раздевалке было пусто. Я бросил одежду в случайный шкафчик и направился в саму купальню. Никого вокруг не было, но быть полностью голым всё равно казалось немного неловким, поэтому я обмотал полотенце вокруг талии — на всякий случай. Комната была размером примерно со школьный класс. Деревянная постройка — довольно редко, я в такой впервые. От неё исходило приятное тепло… хотя я и гадал, как дерево не гниет во влажной среде. Возможность насладиться таким местом в одиночестве… какая роскошь. Я уже собирался полностью погрузиться в релакс, когда — кое-что, чего я совсем не хотел видеть, промелькнуло на краю зрения. — …Ой. Какого черта ты здесь делаешь? В дальнем конце ванны кто-то сидел, скрестив ноги и сложив руки на груди, и окликал меня. Он что, был здесь всё это время? Я его совсем не заметил. — Рюзаки… ну надо же. Прекрасно. Я-то рассчитывал побыть один. Какое разочарование. Из всех людей именно он — парень, которого я ненавижу больше всего — оказался моим соседом по ванне. Это отстой. — Не вздыхай так демонстративно. Я здесь, так что проваливай. — Нет. — Тц. Ты меня бесишь… Я пришел первым, ясно? Если бы я знал, что Рюзаки здесь, я бы точно развернулся и ушел. Но уйти сейчас значило бы уступить ему, а это задевало мою гордость. Из упрямства я решил остаться. …… Я начал мыться в тишине. За это время Рюзаки не проронил ни слова. Он хранил полное молчание... Честно говоря, я ожидал парочки язвительных замечаний, так что это было даже как-то буднично. Тщательно вымывшись, мне больше нечего было делать. За неимением иного выбора я встал и вошел в воду. Конечно, я хотел держаться как можно дальше от Рюзаки… поэтому сел на противоположной стороне. И всё же ванна была не такой большой, так что мы были в поле зрения друг друга. …… Даже после того, как я вошел, он молчал. Может, это был его способ показать, что он даже разговаривать со мной не хочет. Меня это вполне устраивало. Но я не мог не взглянуть на него — просто из любопытства, какое лицо он строит — и обнаружил, что всё его лицо, да и всё тело, было ярко-красным. П-погодите секунду… — Ты перегрелся? — Вовсе нет. Категоричный отказ. Но если присмотреться, его взгляд даже не был сфокусирован. Было ясно, что он заставляет себя. — …И как долго ты уже здесь сидишь? — Часа три, а что? — Это слишком долго. Неудивительно, что он выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок. — Если ты отключишься, мне придется тебя вытаскивать… Вылезай уже. Даже если я терпеть его не могу, он так сильно пошатывался, что я не мог просто игнорировать это. — Тц… Ты вообще ничего не понимаешь, да? — О чем ты? — Прямо сейчас в женской ванне… Юдзуки и Кирари там, так? — …И? — И эта ванна соединяется с той, что под открытым небом. Иными словами, ты ведь понимаешь, к чему я клоню? — Не особо. О чем вообще несет этот парень…? Я склонил голову, пытаясь разобраться — как вдруг он резко встал, его голос был полон неуместной убежденности. — Я жду, когда Кирари и Юдзуки придут в ванну под открытым небом! Тогда я как бы невзначай выйду туда, типа случайно. Я хочу искупаться с ними — совместное купание! — …Ты идиот? Упс. Это вырвалось само собой. Я-то гадал, зачем он терпит этот жар, а оказалось… вот ради чего. Но теперь всё встало на свои места. Вот почему Рюзаки засел в том углу. Прямо рядом с ним была дверь. Скорее всего, она вела к источнику на улице. И причина, по которой он сидел так тихо — он прислушивался к звукам снаружи. — Я слышал, что здесь для ванн под открытым небом установлены временные интервалы по полу. — Не слышал о таком. А если и слышал… сделаю вид, что нет! — Дурак. Я уверен, что персонал говорил нам об этом раньше. Рюзаки, должно быть, намеренно «забыл», чтобы подкараулить шанс пробраться в общее купание. Но он явно был на пределе. Может, из-за того, что он так резко встал, но он выглядел совершенно неустойчиво. — Проклятье. Мой дух всё еще горит, но тело на исходе! — …Ну, раз уж ты на пределе, то те две девушки в женской ванне наверняка тоже не продержались бы так долго. — …! Глаза Рюзаки расширились от моих слов. «Точно!», — казалось, говорило его лицо. — Ты бы и сам догадался, если бы хоть немного включил мозги. — …Проклятье. Он разочарованно выдохнул. Затем, пошатываясь, он вышел из воды. — Всё пошло не так, как планировалось… Его горькое ворчание затихло вдали... Похоже, он и правда грезил о совместном купании. Честно говоря, звание «извращенец-кун» подходит ему куда больше, чем мне когда-либо. — Фух… Ну и ладно. Суть в том, что теперь весь источник в моем распоряжении. Раз Рюзаки ушел, я мог наконец спокойно насладиться отдыхом. При этом я не собирался повторять его ошибку. Наверняка голова закружится меньше чем через тридцать минут, так что лучше выйти пораньше. Только я об этом подумал — Тук-тук-тук. Я услышал слабый стук. Сначала я решил, что мне почудилось. В конце концов, я был один в купальне… а звук доносился с совершенно невозможной стороны. Будь это со стороны входа, я бы понял — но стучали сзади. Этого… просто не могло быть. — Эй, Котаро-кун? Ты ведь там…? Хе-е-ей! Т-тут холодно, открой! В этот раз я услышал отчетливо. Это был голос Шихо, доносившийся сзади — нет, от двери, ведущей наружу. — Ч-что за?! Я вскочил и бросился туда, где до этого сидел Рюзаки. Там была деревянная дверь, и, подойдя ближе, я заметил, что она заперта. Вероятно, потому что никто из мужской ванны еще не выходил на улицу, раз в рёкане сегодня было немноголюдно. Я быстро отпер засов. Почти мгновенно дверь распахнулась. — Я больше не могу! Появилась Шихо, обернутая лишь в одно полотенце. Был конец января — самая зима — так что, конечно, она наверняка продрогла. Бледная девушка дрожала, входя в мужскую ванну. Может, из-за холодного воздуха, но её кожа казалась еще белее обычного. ─ ! Всё моё тело оцепенело. В отличие от того, какой замерзшей она выглядела, я внезапно облился потом. Я не мог смотреть прямо на неё. Хотя я взглянул лишь на долю секунды, образ Шихо ярко отпечатался на сетчатке моих глаз. Если я посмотрю чуть дольше, то перегреюсь похлеще Рюзаки. Почему Шихо… в мужской ванне?! — А вот и я~♪ Пока я стоял как вкопанный, она выглядела на удивление спокойной. На её лице не было ни тени смущения. Напротив, она улыбнулась мне, словно с облегчением. — П-п-почему?! Это что, ЧП какое-то?! Что происходит? Она пошла на такой риск, зайдя в мужскую ванну — должно быть, случилось что-то экстраординарное. Иного объяснения не было. И быть не могло. Это должно было быть что-то настолько серьезное. — М-м? Ах — точно! Котаро-кун, это ЧП! Шихо кивнула в ответ на мои слова. Хотя для человека, столкнувшегося с ЧП, её голос звучал совсем не встревоженно. — В общем, просто иди со мной! Я замерзла… Скорее! Она схватила меня за руку и потянула за собой. Она сделала это так внезапно, что я запаниковал. Её полотенце немного сползло. — Э-эй! Я изо всех сил старался не смотреть. Если это полотенце соскользнет совсем… одной этой мысли хватило, чтобы мои мозги закоротило. Всякое самообладание давно испарилось. Я даже не мог сообразить, чего она хочет или что пытается сделать. Позволяя ей тянуть меня, я вышел на улицу. Как и ожидалось, мы оказались у ванны под открытым небом. На улице было холодно, и от горячей воды поднимался густой пар. Если я залезу, то наверняка согреюсь в миг. При этом сейчас определенно было женское время посещения. — Котаро-кун, просто залезай пока! — Но... — Просто сделай это! Я пытался сопротивляться, но Шихо насильно столкнула меня в воду. Вода была теплой — нет, горячей. Пожалуй, даже слишком. Но как только я погрузился по плечи, она и правда отсекла морозный воздух. Не то чтобы я был в состоянии сосредоточиться на этом сейчас. Шихо? Это ведь должно быть ЧП, верно? Какого черта тут происходит?! — А пока просто спрячься за тем камнем, ладно? Посреди круглой ванны под открытым небом лежал большой валун. Она отвела меня за него. — Шихо? Эм… о чем вообще речь? Мне нужны были ответы. И всё же она не сказала ни слова. — Всё в порядке! Просто подожди немного, хорошо…? Они скоро должны быть здесь. — Они? Погоди, кого ты имеешь в виду под «они»?! — Я на выход! — Шихо?! Шихо выскочила из-за камня. Она зашагала куда-то — но не успела далеко уйти, как с другой стороны раздался звук. Нет, не звук — голоса! — Шихо? Эй, ты где…? Тут холодно, я захожу. — А, так это же ванна на улице! Давайте запрыгнем ненадолго, Курури-онее-тян! В смысле, Юдзуки-онее-тян и Кирари-онее-тян тоже здесь! — Точно-точно~! Давай, Пинк-тян, укрепим узы, купаясь голышом! — А! Кирари-сан, это опасно! Если подойти слишком близко, можно превратиться в хулиганку! Знакомые голоса. И их больше, чем я ожидал. «(Почему Юдзуки и Кирари здесь — вместе с Ри-куном и Азусой!?)» …Погодите. Это даже не главная проблема. Что меня должно волновать больше всего, так это факт моего присутствия здесь прямо сейчас. «(Шихо, что происходит!?)» Я окликнул её шепотом. «(Прости! Я просто хотела оставить Курури-тян и Котаро-куна наедине, и… почему-то пришло столько народу!)» Шихо тоже была в замешательстве. Она нервно заерзала — но было уже слишком поздно. Ри-кун и остальные приближались и тут же заметили Шихо, выглядывающую из-за камня. — Вот ты где. Шихо, не могла бы ты не звать меня так внезапно? Я вообще-то была в процессе мытья головы. — П-почему вы все здесь?! — А? Мы не должны были приходить? Азуса просто увязалась за мной. А те двое сзади — понятия не имею, они просто присоединились. — Юдзуки-онее-тян и Кирари-онее-тян пошли с Азусой! — Ну, мы вообще-то вышли из ванны часа два назад? Но Рё-кун так и не появился, поэтому мы пошли искать его в купальнях~ — А потом мы случайно встретили Азусу-сан, и она нас пригласила… Мы еще не были в ванне на улице, так что решили заглянуть. Это наш второй заход, но... Курури-сан всё еще пугает! …Похоже, у Рюзаки был ужасный тайминг. Судя по всему, он как раз разминулся с Кирари и Юдзуки. «(Дело плохо. Я только пыталась выманить Курури-тян одну...!)» Я едва слышал, как Шихо бормочет себе под нос. Она всё еще пыталась дергать за ниточки, чтобы мы с Ри-куном больше походили на пару… По её плану, полагаю, мы должны были остаться здесь вдвоем, в этой ванне на улице. Но Шихо никогда не была сильна в интригах. Её планы всегда были полны дыр. «(Такими темпами меня заклеймят извращенцем-куном!)» Конечно, моей вины в этом не было. Будь моя воля, я бы немедленно ушел отсюда. Но выйти из-за этого камня сейчас значило быть пойманным на месте. Всё, что я мог — это погрузиться в воду по шею и спрятать тело. Просто сидеть тихо, не высовываться и ждать. Ни на что не смотреть. Затаить дыхание. Ждать, пока они уйдут. Затем прокрасться обратно в мужскую ванну… Это был лучший план действий. — Фух… тепло… но лицо всё равно мерзнет. Хочу обратно внутрь. — Ня-ха-ха♪ В этом-то и вся прелесть, Пинк-тян. Ты еще не понимаешь… Погоди-ка — а фигурка-то у тебя отпад! Ух, нечестно — как ты можешь быть такой стройной?! — Ого! У Юдзуки-онее-тян грудь плавает и выплескивается! — Ах, Азуса-сан, пожалуйста, не смотри так пристально. Это неловко! …Может, потому что между девушками нет барьеров, но слушать их разговор, будучи парнем, было очень неловко. Ну, они ведь не думают, что я могу их слышать. Тем не менее, мне нужно было быть предельно осторожным, чтобы не подслушивать. Но раз уж я намеренно заблокировал себе обзор, мой слух стал сверхчувствительным. Н-н-нг-г-гх-х-х! Перестань фантазировать, говорил я себе. Но мозг продолжал рисовать образы на основе их слов. Это было безнадежно. «(Шихо, пожалуйста… умоляю — скорее уводи всех обратно!)» Теперь, когда они были в воде, любой звук грозил выдать меня. Так что единственным способом общения с Шихо был зрительный контакт. Она была единственным человеком, которого я мог видеть отчетливо… хотя, по иронии судьбы, именно на неё мне и не стоило смотреть. «М-м-м-м-м-м-м!» Шихо явно паниковала, не зная, что делать. И из-за этого она даже не заметила, как её полотенце сползало всё ниже и ниже. Пар был не настолько густым, чтобы полностью скрыть обзор. Видно было не идеально — но этого не хватало, чтобы я перестал видеть то, что было на виду. Такими темпами она могла оказаться полностью обнаженной. Если я увижу её такой, я не знал, что со мной будет. (Что же мне делать…!?) Мне было жарко. Было ли дело в температуре воды? В Шихо? В разговоре Ри-куна и остальных? Я уже сам не понимал, что происходит внутри меня. То, что я был погружен по шею, наверняка не помогало. Голова поплыла. Это было плохо. Кажется, я перегреваюсь… мысли путались. И именно в этот момент случилось худшее. — …Ах. Полотенце Шихо соскользнуло. Чисто белое полотенце, прикрывавшее её от груди и ниже, упало с мягким всплеском. Передо мной встал выбор. «Ничего не делать и в итоге увидеть Шихо голой». «Встать и придержать полотенце». Если я выберу первый вариант, остальные меня не заметят. И, честно говоря, Шихо не казалась тем типом людей, кто будет чрезмерно смущаться — так что она могла бы и не делать из этого проблему. Если я выберу второй вариант, я раскрою себя — буквально — обнаружив, что прячусь за камнем. Не было сомнений, что они все меня увидят. Я прекрасно понимал, что оставаться незамеченным и тихим — более разумный выбор. Но… оказалось, что я был еще более беззащитен перед женским образом, чем думал. (Если я увижу Шихо голой…!) Одной только мысли об этом хватило, чтобы голова взорвалась. Моё тело и так горело — стань жарче, и я мог бы и впрямь умереть. По какой-то причине я искренне чувствовал, что моя жизнь в опасности. Перегретый и больше не способный здраво рассуждать — я принял худшее из возможных решений. — Шихо! Я выскочил из-за камня и потянулся сзади, чтобы подхватить полотенце и прижать его на месте. Как раз вовремя. Полотенце едва успело прикрыть её тело. Но, к несчастью, моё собственное тело теперь было выставлено на всеобщее обозрение при свете дня. «««─ А?»»» Все обернулись на меня. И я посмотрел на них всех. То, что раскинулось передо мной, было… пейзажем из обнаженной кожи. Благодаря пару видимость была низкой. Наверное, это единственная причина, по которой я не умер на месте. Тем не менее, я явно превысил пределы своих ментальных возможностей. — П-простите…! Прежде чем я успел нормально выговорить эти слова, в глазах начало темнеть. Я пошатнулся, навалившись на Шихо в поисках опоры. — Э-эй, Котаро-кун? …Котаро-кун!? Я даже не мог ответить на панический голос Шихо. И вот так — я потерял сознание. ◆ Ну, я просто перегрелся. Ничего такого уж страшного. К тому времени, как я пришел в себя, я лежал на массажном кресле в раздевалке. Видимо, это место также служило зоной отдыха. Здесь работал кондиционер, и было очень комфортно. Благодаря этому температура моего тела пришла в норму. — А, братик. Ты проснулся? Азуса сидела рядом. Она всматривалась в моё лицо с искренним беспокойством. — Ты был в отключке минут тридцать. Как ты себя чувствуешь? — С телом порядок… Погоди... а! Я-я-я очень извиняюсь!! Как только я вспомнил, что произошло прямо перед тем, как я отключился, я запаниковал и начал извиняться. Но Азуса лишь выдала слабую, неловкую улыбку. — Всё в порядке, знаешь ли. Все понимают, что ты не пытался подглядывать. Это ведь Шихо-сан виновата, да? — Т-ты мне веришь? — Конечно. Братик не из тех, кто сделает нам что-то плохое. Я не ожидал, что Азуса будет так добра… Это совершенно застало меня врасплох. — Спасибо… Погоди, а моя одежда!? Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я больше не голый. Кто-то, должно быть, меня одел… от чего я почувствовал себя еще более виноватым. — Успокойся… Курури-онее-тян и Кирари-онее-тян принесли тебя сюда, но не волнуйся. Азуса была той, кто одел тебя перед этим. Я проверил, как она и сказала. Меня одели в одно из юката, предоставляемых в рёкане. Видимо, на меня накинули его еще в ванне, прежде чем нести сюда. Какое облегчение. Благодаря Азусе я не причинил всем еще больше хлопот. — Азуса, спасибо… и прости. — Да ладно. Я видела тебя голым постоянно, когда мы были маленькими, так что меня это вообще не парит. Мы ведь семья, так что подобные штуки — это совершенно нормально, верно? …И правда, она очень повзрослела. То, как она говорила — так мягко и рассудительно — сделало меня даже как-то счастливым. — О, Коу-кун. Проснулся, а? На, выпей сока. Когда я сел, Кирари протянула мне баночку с напитком с бодрой улыбкой. Должно быть, купила в автомате. Я умирал от жажды, поэтому с благодарностью принял подарок. Рядом с ней Юдзуки выглядела хмурой и слегка недовольной. — Спасибо. И, эм… простите. — Ня-ха-ха! Никаких проблем. Не то чтобы от тебя что-то отвалится просто от того, что тебя увидели, верно? — Вздох. Пасть в обморок при виде голой женщины — как жалко. Будь на твоем месте Рёма-сан, он бы точно оскалился как извращенец и начал бы флиртовать. В тебе ноль шарма, Котаро-сан. — И это ты называешь «шармом»...? Я уже давно это понял, но теперь это стало очевидным — Юдзуки нравятся парни с гнильцой. Я явно был не в её вкусе. — Ну, мы тогда пойдем~! Я собираюсь сказать Рё-куну, что Коу-кун видел меня голой, и пусть он помучается! — О, мне нравится этот план. И если бы он поддался своим желаниям и набросился на меня прямо там, я бы не возражала… Это могло бы быть мило. — Это не было бы мило?! Юдзу-тян, я знаю, что ты латентный извращенец, но тебе стоит лучше это скрывать. Пусть твоя грудь будет единственной вульгарной вещью в тебе. — М-моя грудь не вульгарная! Обе вышли из раздевалки, больше не удостоив меня вниманием. Остались только я и Азуса. Теперь, когда я об этом подумал… ни Ри-куна, ни Шихо не было видно. — Если ты ищешь Шихо-сан и Курури-онее-тян, они уже вернулись в номер. — …Понял. Давай тоже возвращаться. Я ненадолго зашел в мужскую раздевалку, чтобы забрать свою одежду, а затем вернулся в комнату вместе с Азусой. Когда я открыл дверь, первое, что я увидел, — Ри-кун, стоящая со скрещенными руками в властной позе, и Шихо, сидящая на коленях с заплаканными глазами в официальной позе сэйдза. Шихо… её что, отчитывали? — О, ты вернулся. Ну что, Шихо… тебе нечего сказать Накаяме? — Простите-е-е-е-е! Как только я переступил порог, Шихо практически повалила меня, комично рыдая. Да. Её определенно отчитали. И она и вправду выглядела раскаявшейся. — Котаро-кун, ты в порядке? Мне так жаль, что всё это из-за меня. — Нет-нет, это мне стоит извиняться. Я имею в виду… всё как-то странно вышло, и… Ри-кун, прости и ты меня. — Ты ничего не сделал плохого, Накаяма. Не за что извиняться. Все были гораздо добрее, чем я ожидал. Честно говоря, мне даже захотелось плакать. — Спасибо… Я правда думал, что меня смешают с грязью. Я нежно погладил Шихо по голове, пока она, всхлипывая, прижималась к моей груди, и пробормотал те мысли, что давили на меня. Затем Ри-кун объяснила, почему они не злились. — Да брось ты… хлопнуться в обморок от вида голой девчонки в твоем возрасте? Это слишком чисто. Когда ты так реагируешь, на тебя просто невозможно злиться. — Азуса тоже удивилась. У братика, похоже, сопротивляемость противоположному полу еще ниже, чем у нас. …Так вот почему они все так странно-тепло на меня смотрели. Видимо, их сочувствие было вызвано тем, что моя реакция была такой невинной. И я не мог этого отрицать. Даже я не ожидал, что настолько потеряю самообладание. — Похоже, это было чересчур для тебя, да, Котаро-кун? Прости. Я думала, вы с Курури-тян сможете сблизиться, поболтав в ванне… — И я только что сказала ей — в сотый раз — что подобное вмешательство совершенно излишне. Завязывай уже с этим, ладно? — Ага… Я прекращу. Я никогда не хотела доставить проблем. Я это понимал. Я знал, что Шихо хотела как лучше. Но всё же… вся эта её затея «помочь нам больше походить на пару» просто не укладывалась у меня в голове. План провалился, не успев начаться — но если бы он сработал, и я действительно в итоге вел бы себя как парень Курури, Шихо определенно не было бы весело на это смотреть. «(Это не то, от чего можно просто отмахнуться словом «доверие».)» …Возможно, Ри-кун тоже об этом беспокоилась. — Я не понимаю, о чем ты думаешь. Она вздохнула и посмотрела на Шихо с раздражением. В данном случае она не надумывает лишнего. Я уже какое-то время это подозревал, но… в последнее время Шихо ведет себя как-то странно... ◆ После инцидента в источниках время потекло мирно. Как только всё улеглось, пришло время ужина. Может быть, благодаря еде Шихо, которая выглядела немного подавленной, кажется, приободрилась, что было облегчением. После этого мы провели вечер за отдыхом. Не успели мы оглянуться, как приблизилась полночь… и к тому времени Шихо с Азусой уже вовсю зевали. Днем они поспали, но долгая дорога и непривычная обстановка явно вымотали их. Завтра воскресенье. Тем не менее, мы должны были отправиться домой сразу после завтрака… так что засиживаться допоздна было не лучшим вариантом. Пожалуй, так было в самый раз. — Шихо, Азуса. Спокойной ночи. — Спокойной ночи-и~ — М-м-м-м… — Спокойной ночи всем… погодите, вы уже спите? Как быстро. Я расстелил два футона в спальне, но почему-то они вдвоем улеглись спать на одном. Видя, как они счастливо делят одну подушку, было трогательно. Пожалуй, и мне пора ложиться пораньше. С этой мыслью я направился в мужскую комнату по соседству. Хоть это и была отдельная комната, нас разделяла лишь раздвижная дверь — так что это было совсем рядом. Стены были тонкими, и я наверняка мог бы слышать дыхание Шихо и Азусы во сне. Если подумать, я тоже изрядно устал. Наверное, усну мгновенно. — …Эй, Накаяма. Есть минутка? Как только я приоткрыл дверь, Ри-кун окликнула меня. — Что такое? — Ну… просто… мне кажется, я не смогу уснуть. Она выглядела встревоженной. …Да. Это имело смысл, честно говоря. До этого она казалась спокойной, но, конечно, это не могло быть правдой. В конце концов, Ри-кун наверняка переживала за Иттэцу-сана. Операция прошла успешно, и, судя по всему, его состояние было неплохим… но всё же сам факт того, что он потерял сознание, должен был тяжким грузом лежать у неё на душе. Что, если он снова упадет? Неудивительно, если этот страх снедал её изнутри. — Понял. Хочешь выйти проветриться ненадолго? — Ага. Спасибо. И вот, мы вместе вышли из номера. В рёкане еще горел свет в коридорах, но вокруг не было ни души. Ванночка для ног, в которой мы были раньше, скорее всего, была закрыта. Тем не менее, казалось, что в сад еще можно выйти, так что мы решили немного прогуляться. Хорошо, что я захватил пальто… на улице морозно, но на какое-то время должно хватить. Мы шли по гравийной дорожке и подошли к небольшому пруду. Даже в такой холод карпы неспешно плавали… может, температуру воды регулируют? Всё равно их движения были вялыми, как и ожидалось. Пока я всматривался в воду, Ри-кун тихо пробормотала рядом со мной. — Когда я с Шихо и Азусой, я не думаю о всяких странностях, понимаешь? Но стоит мне остаться одной, как всё становится пугающим. — Это из-за Иттэцу-сана, верно? — Ага. Всего год назад он казался таким полным жизни… честно говоря, казалось, что он будет жить вечно. Эта девушка, которая всегда строит из себя сильную, теперь дрожала от страха. Может, потому что я был рядом. И всё же… редко доводилось слышать от неё такие откровения. — Иттэцу-сан поправится… Я знаю, это просто пустые слова утешения, но… — Нет… на самом деле, я ценю это. Мне не нужна логика. Просто слышать что-то позитивное много значит для меня… потому что, честно говоря, почти ничего ни я, ни Котаро сделать на самом деле не можем. Я не умею творить чудеса. Так что, разумеется, я не могу исправить состояние Иттэцу-сана. Как она и сказала, мы и правда мало что можем сделать. Но это не значит, что мы совсем бессильны. — Может, я и не могу исцелить его тело, но я могу попробовать поднять ему настроение. Мы ведь снова пойдем к нему в понедельник, верно? На этот раз давай правда постараемся его успокоить. Я сделаю всё возможное, чтобы больше походить на настоящего парня. — …Ага. По крайней мере, я хочу избавить его от неопределенности, которую он чувствует по поводу моего будущего. Я хочу показать ему, что проживу счастливую жизнь со своим партнером — чтобы он больше не волновался. Пусть даже всё это лишь ложь. — Я хочу сказать «спасибо»… пока дедушка не уснул навсегда. В конце концов, только это и важно. Сказать «спасибо», пока не стало слишком поздно. Она никогда не говорит об этом прямо, но по тому, как Ри-кун рассуждает… я могу догадаться. Она уже готовится к худшему. Вот почему она была такой нетерпеливой, упрямой… и постоянно совершала ошибки. Так что если я, как посторонний человек, могу вмешаться и дать ей повод расслабиться — тогда, пусть даже ненадолго, я сыграю роль её «парня». Я хотел отплатить Ри-куну, которая когда-то спасла меня. ─ ...Ясно. Похоже, тут всё серьезнее, чем я думал. …Когда он успел здесь появиться? Чтобы кто-то подошел так близко — на расстояние слышимости — по гравийной дорожке, и ни один из нас этого не заметил… это просто уму непостижимо. И подслушивать наш разговор как ни в чем не бывало — я правда не понимаю его логики. Но в то же время, это так в его духе. Вечно всплывает в самый неподходящий момент для меня и в самый удобный для сюжета. — Не подслушивай без спроса, Рюзаки. Я обернулся — и, конечно же, он был там. Как ни странно, я не удивился. Потому что где-то в глубине души я знал, что мы снова с ним столкнемся. Всего в нескольких метрах, стоя там в юката, предоставленном гостиницей. Без верхней одежды — он наверняка продрог до костей — но Рюзаки стоял там, совершенно невозмутимый. — …Ты серьезно обделен манерами. — Мне просто очень хотелось узнать, что у вас двоих происходит. Я не мог уснуть, пошел прогуляться и случайно увидел вас. Вот и пошел следом. Нагловатая ухмылка расплылась по его лицу. В нем не было и следа того замешательства, что было раньше, когда Ри-кун его осадила. В нем не было той нелепой неловкости, что была, когда он перегрелся в источниках. Рюзаки Рёма, стоящий перед нами сейчас, был дерзким, самовлюбленным, самоуверенным — и с ним было чертовски трудно иметь дело. — Я имею в виду, ну серьезно. Девушка, которой я нравлюсь, спит за одной раздвижной дверью, совершенно беззащитная. Как я, черт возьми, должен сохранять спокойствие? Я тут на грани потери самообладания. …А. Не-а. Придурковатый Рюзаки всё еще проглядывает. Может, мне и не нужно быть так уж настороже. — Ну, подслушанный разговор был как ушат холодной воды. После такого я бы точно не смог оставаться в предвкушении. — Как жалко. Не лезь не в свое дело… Какая наглость — строить из себя невесть что после того, как подслушивал. — Ой, да ладно тебе, не злись. Ты пугающая, как и всегда. Он отмахнулся от этого как от пустяка. Даже ледяные слова Ри-куна ни капли его не задели. — Ну, теперь я вроде как понял. Почему Накаяма наедине с девушкой, которая не является Шихо. Значит, ты всё-таки не променял мою подругу детства на новенькую. — Тогда нам больше нечего обсуждать. Уходи. — Нет, у меня всё еще есть вопросы. На самом деле, теперь, когда я понял ситуацию, я должен спросить — Накаяма, почему ты не ставишь Шихо на первое место? Эта самодовольная улыбка исчезла. На её месте появился… тот самый Рюзаки Рёма, который еще недавно казался главным героем. — Разве проблемы всех этих других девчонок не второстепенны? Разве Шихо не та, кто тебе дороже всех? Тогда отсеки их. Не трать доброту на Курумизаву Курури. Если Шихо единственная, кто для тебя особенная, то просто смотри на неё. Сделай её счастливой. Этого должно быть достаточно. — Эй, ты — — Заткнись, Курумизава. Ты ведь знаешь, да? Что пользуешься слабостью Накаямы. Не говори мне, что не заметила. ─ ... Ри-кун потеряла дар речи. Да… такая версия Рюзаки пугает. Его слова имеют вес. За ними чувствуется сила, высокомерие, которое может подавить тебя, если не проявить осторожность. И для Ри-куна, слышавшей это впервые, это явно был шок. Тем не менее… я-то уже к этому привык. — Не веди себя так, будто знаешь о Ри-куне всё. Она меня ни о чем не просила. Это я сам предложил ей помощь. Не говори так, будто твои догадки — это истина. Его излюбленная тактика — интерпретировать всё со своей колокольни — всё еще была при нем. Он говорит с такой уверенностью, что заставляет поверить, будто это правда. — Что, ты защищаешь Курумизаву даже сейчас? Я же сказал тебе — ставь Шихо на первое место. Неважно, если ей будет больно. Неважно, если она будет страдать. У тебя есть Шихо. Она должна быть для тебя всем. Эй, Накаяма… ты правда думаешь, что можешь любить мою подругу детства вполсилы, как какую-то дополнительную обузу? Эти слова заставили меня невольно рассмеяться. Закрывать глаза на чужую боль и фокусироваться только на собственном счастье. Ясно… Может, он не совсем неправ. Будь я тем типом людей, кто может вот так раскладывать окружающих по полочкам… может, я бы так и поступил. Но Накаяма Котаро — добрый и мягкий человек. Он терпеть не может видеть, как другим больно, избегает применения силы и естественным образом ставит других выше себя. — Я просто не такой человек. Я ни за что не смог бы проигнорировать Ри-куна. Сделай я это, я бы перестал быть собой. Шихо это понимает. Даже если в последнее время она ведет себя немного странно… всё равно правда то, что она уважает мои решения. — Ты ведь и сам это знаешь, Рюзаки? Шихо ненавидит эгоистов, которые думают только о себе. Именно потому, что я из тех парней, кто помогает другим не раздумывая, я и стал для неё особенным. Вот почему я не изменюсь. Рюзаки, твои слова не пошатнут меня. — Есть разница между «приоритизацией» кого-то и тем, что этот человек является «особенным». Сказал я твердо. Рюзаки, твои слова неверны — и я дал это понять. И тогда Рюзаки… — Ха… Ясно. Да… тебя теперь не так-то легко сбить с толку, а? — Он рассмеялся. Горько, да. Но он всё же выдал короткий смешок в ответ на мои слова. — Конечно, я понимаю. Да, Шихо ненавидит тех, кто заботится только о себе… таких людей, как я. «Протагонист» Рюзаки Рёма исчез. Перед нами стоял обычный старшеклассник. Добродушный, немного извращенец, порой излишне праведный, часто ошибающийся в суждениях… но всё это было частью того, что делало его Рюзаки Рюмой. — Прости. Я испытывал тебя. Просто хотел посмотреть, насколько ты серьезен… Виноват. Это всё было ради моего собственного удовлетворения. Я просто хотел знать, что творится в твоей голове — настолько, что я бы проигнорировал свою первую любовь, свою подругу детства. Вот и всё… Я больше не буду вмешиваться в ваш ромком. Он вскинул руки в знак капитуляции. В его голосе слышалось искреннее раскаяние. — Теперь я могу наконец это сказать — я рад, что Шихо влюбилась в тебя. В тебе есть та мягкость, которой у меня никогда не было… и, наверное, поэтому она и смогла тебя полюбить. Я и представить не мог, что услышу такие слова от Рюзаки. И сказаны они были не со злобой, не как ложь и даже не как сарказм. — Мы через многое прошли. Но это правда, что я переживал за Шихо… так что теперь, когда она выглядит счастливой, я чувствую облегчение. Накаяма, я оставляю её тебе. Сделай её счастливой. Ты, наверное, этого не хочешь, но я оставлю свои чувства тебе тоже. С этими искренними словами Рюзаки медленно подошел ближе — и пожал мне руку. Рукопожатие. Если подумать, такое уже случалось однажды — тогда, когда мы впервые начали обедать вместе с Шихо. Он и тогда так же схватил мою руку. Тогда он смотрел на меня свысока. Но теперь он жал её как равному. — Взамен я сделаю твою подругу детства и ту другую девушку счастливыми. О, и… приглядывай за Азусой тоже. У неё бывают нестабильные моменты — так что позаботься о ней как следует. — …Тебе не обязательно мне это говорить. Я знаю. Оглядываясь назад, мои отношения с Рюзаки были довольно сложными. Мы никогда не могли стать друзьями по-настоящему. Мы не могли понять друг друга. Мы слишком разные. Но… мы смогли признать друг друга. Это и делает Рюзаки Рюму тем, кто он есть. Его непоколебимое, властное чувство собственного «я» — порой настолько сильное, что оно могло поглотить окружающих. Но именно это и делало его таким притягательным. Я так долго наблюдал за ним из угла класса. Для такого человека, как я, лишенного этого самого чувства «я», Рюзаки был ослепителен. Я восхищался им. Считал его крутым. И если теперь я наконец смог встать на одну ступень с ним… то, честно говоря, я счастлив. — Ну что ж, оставлю вас двоих. Простите, что помешал… но серьезно, тут дубак. Пойду прокрадусь в постель к Кирари и Юдзуки и получу пощечину. — …Если знаешь, что так и будет, не лезь. — Ты идиот? Её грудь прямо там… настоящий мужчина пользуется шансом. С последним глупым комментарием Рюзаки удалился. Остались только я и Ри-кун. — …Ну и ну. Я вздохнул и пожал плечами. Он как тайфун. Появляется из ниоткуда, наводит шороху и исчезает так же внезапно, как только остается доволен. Я уже собирался сказать что-то Ри-куну, как вдруг... — …Это было очень неожиданно. Она заговорила первой. — Эм, подожди… мне нужно мгновение, чтобы успокоиться. Когда я обернулся… Ри-кун стояла там, глядя на меня ошеломленным взглядом. Она крепко прижимала руки к груди. Если подумать, она уже какое-то время была непривычно тихой… Я гадал, что не так. Обычно с её волевым характером она бы без раздумий осадила Рюзаки. Но прямо сейчас в ней чувствовалось что-то… иное. — Что тебя удивило? — Д-потому что! Котаро, ты… ты вел себя как-то мужественно. — Мужественно? Да нет, я уверен, я был обычным собой. Я не пытался казаться кем-то другим. Но Ри-кун, должно быть, почувствовала во мне перемену. — Нет, не в этом дело. Ты не был обычным Котаро… Ты был спокойным, надежным, и просто от того, что ты рядом, я чувствовала себя в безопасности — спокойно. Может быть, только перед ним… я не мог сдерживать свои эмоции. Она, вероятно, удивилась, увидев эту мою сторону. — Теперь я понимаю. Да… Котаро, ты в порядке. Ты правда со всем справляешься. — Ты так думаешь? Мне много значит слышать это от тебя. — Ага. А значит, проблема в… Шимоцуки. Словно она наконец-то решила сложную головоломку. Ри-кун говорила с убежденностью человека, нашедшего ответ. — Я всё это время гадала. Почему вы с Шимоцуки не вместе… пыталась понять, в чем проблема. Я думала, может, вы оба виноваты — но я ошибалась. Накаяма, ты теперь в порядке. А значит, причина того, что ваши отношения зашли в тупик… это Шимоцуки. Конечно, я попытался оспорить её слова. Но Ри-кун не позволила. — Я больше не дам себя обмануть. Каждый раз ты выгораживал Шимоцуки — вот почему я не видела правды. Но ладно. Давай пока закроем эту тему. Она отвернулась с фырканьем. Явный сигнал, что она не хочет продолжать разговор. И на этом мне больше нечего было сказать. — …Апчхи! Ниоткуда в воздухе эхом отозвался на удивление милый чих. Было уже поздно. Завтра нам рано вставать — не стоило себя истязать. — Пойдем обратно. Сказал я и повернулся к Ри-куну спиной. Я зашагала вперед, намереваясь проводить её обратно в рёкан… но вдруг что-то потянуло меня за рукав. Когда я посмотрел, её пальцы крепко держали меня. [[image:/storage/reader-images/ae7ca65307174b4e29d135a80cf1cd36d640c7c2.png]] — А? Ри-кун? Я окликнул её, гадая, что стряслось. Я полагал, что, возможно, она хочет обсудить что-то еще… но, судя по всему, дело было не в этом. — …А? Когда я заговорил, она почему-то в замешательстве склонила голову набок. — Эм, твоя рука… Я указал на неё, так как она всё еще крепко держала меня за рукав. И когда она это увидела… она резко отпрянула и отпустила меня. — А, чего—? Нет, в смысле… почему? — Вообще-то, это я должен спрашивать. — Нет, погоди! Я не хотела хватать… это вышло бессознательно! Почему она так паниковала? Видя Ри-куна в таком смятении, я тоже невольно склонил голову. Наверное, она решила, что если мы продолжим стоять вот так, то ни к чему хорошему это не приведет. — Да пойдем уже скорее! Ничего не случилось, ясно?! Она резко оборвала разговор и зашагала вперед. Нарочито размашистыми, тяжелыми шагами — будто пыталась скрыть то, что чувствовала на самом деле. Я думал было спросить «почему», но она, скорее всего, всё равно бы проигнорировала вопрос. Если бы я мог видеть её лицо, возможно, я бы догадался, о чем она думает. Но она уходила слишком быстро… и я совсем не мог разглядеть выражение её глаз. ---------- Счастливый конец Щелк. Мне показалось, я услышал звук переключателя внутри Котаро. Сдвиг в личности, который он сам больше даже не осознавал. Эта его сильная, властная сторона — столь непохожая на его обычное кроткое «я» — была поистине редким зрелищем. Рёма действительно нечто особенное. Даже если он пал в глазах окружающих и был заклеймен как непригодный, имело смысл то, что когда-то он стоял рядом с Шихо как кто-то «особенный». Его влияние на других было огромным. Благодаря ему Котаро — притупленный и ошеломленный чарами Шихо — наконец-то пробудился. Теперь настало время протагониста сиять. Давай решим все затянувшиеся проблемы и подвяжем все до единого концы. Первым делом, Котаро — иди помоги этому старику и Курури. Я поддержу тебя, чем смогу. Я — и весь мир — теперь на твоей стороне. Воля Котаро — вот что определяет этот мир. Благодаря уникальной силе, которой может обладать только главный герой, каждое твое действие и выбор встретят попутный ветер. «Сюжетная броня». Возможно, это не самый лестный термин. На самом деле Рёма использовал эту силу только для собственной выгоды. В результате накапливались нелепости, судьбы многих персонажей искажались, и за этим следовало несчастье. Но Котаро — его полная противоположность — может использовать эту силу только ради других. Нет, он пробудился как редкий вид протагониста, способный призывать сюжетную броню не для себя, а для тех, кто его окружает. Рёма мог создать только историю, которая заканчивалась его собственным счастьем. Напротив, Котаро может создать историю, которая закончится всеобщим счастьем. Конечно, в сюжете могут быть дыры. Логика может быть притянутой за уши, череда совпадений может громоздиться одна на другую, или всё это может казаться настолько удобным, что вызывает лишь смех. Но в конце всего этого — единственное желание Котаро: чтобы все были счастливы. Давайте понаблюдаем за ним — за нашим кротким героем — когда он выйдет на сцену. Захватывающе, не правда ли? Персонаж массовки зашел так далеко... Я едва могу сдержать восторг. 【Аримэ. Живее — твоя смена.】 【Эй.】 【Ой.】 【Не игнорируй нас.】 【Мы знаем, что ты это читаешь.】 Приложение для сообщений разрывалось, но я игнорировала каждое уведомление. У Аримэ сейчас нет времени быть горничной. Я слишком занята, чтобы раздавать «моэ-моэ кюн» или что-то в этом роде. Шедевр вот-вот развернется во всей красе. Его финал уже не за горами. И потому я — прогуляю работу! В конце концов, я целую вечность ждала, чтобы увидеть, как он стильно разрулит все до единой проблемы. ◆ И вот так веселое путешествие на горячие источники подошло к концу. После ночной прогулки с Ри-куном мы вернулись в номер и быстро уснули... если не считать того случая, когда я проснулся и обнаружил Шихо в своем футоне. Помимо этого, ничего особенно примечательного не произошло, и мы все вернулись домой. — Ну тогда, до понедельника. — Ага! Спасибо, Курури-онее-тян! — Пока-пока, Курури-тян! Увидимся завтра~! — ...Твой дом не здесь, вообще-то. Ну же, садись в машину. Поездка не закончена, пока ты не дома. Нас высадили на лимузине у дома Накаям, и Шихо почему-то попыталась выйти вместе с нами — за что получила нагоняй от Ри-куна. Её тут же затащили обратно в машину, и мы все помахали вслед уезжающему авто. Было уже 2 часа дня. После слегка позднего обеда и разбора вещей из поездки день плавно перетек в вечер. Что придумать на ужин...? Обычно я готовлю сам, но после всех этих разъездов я устал больше, чем думал. Может, просто куплю что-нибудь готовое. С этой мыслью я вышел на улицу. Недалеко была закусочная с фастфудом, так что я решил заглянуть туда. ...Впрочем, нет ни шанса, что она будет здесь сегодня, верно? Ри-кун внезапно пришла мне на ум, и я поймал себя на том, что заглянул в парк. На привычных качелях её не было. Ну, само собой. Посещения разрешены только по понедельникам... Погодите-ка. Если прошла неделя с того момента, как посещения ограничили… не значит ли это, что я смогу навестить его сегодня? Если я правильно помню, операцию Иттэцу-сану делали в воскресенье, и именно тогда вступил в силу запрет на посещения. Значит, сегодня ровно неделя. Был шанс, что визиты снова разрешили. Нормально ли мне идти одному? Хм... Будет ли в этом хоть какой-то смысл без Ри-куна? С другой стороны... попытка не пытка. Даже если посещения снова разрешили, я знал, что мне там вряд ли будут рады. Тем не менее, по какой-то причине мне просто очень хотелось увидеть Иттэцу-сана. Так что я заглянул в больницу. Если подумать, сегодня у меня была необычайно ясная голова. Может, я просто поймал ритм? В последнее время я слишком много надумывал и сам себя изводил, так что это была приятная перемена. С этими мыслями я прибыл в больницу и сказал в регистратуре, что пришел навестить Иттэцу-сана. — Вы к господину Курумизаве...? А, похоже, посещения всё еще ограничены до сегодняшнего вечера. Значит, я был прав — всё еще нельзя. Регистратор покачала головой, глядя в экран компьютера. — Понятно. Спасибо, что проверили. — Не за что, но... вы член семьи? Если да, с вами должны были связаться заранее. На меня бросили подозрительный взгляд. — Посещение господина Курумизавы разрешено только родственникам. Не могли бы вы предъявить удостоверение личности? — Ах, эм... я не родственник, нет. Но... да, вот. Что бы я ни сказал сейчас, это звучало бы как оправдание. Так что я просто протянул свой студенческий билет — главным образом для того, чтобы показать, что я не замышляю ничего дурного. — Накаяма... Накаяма? Прочитав мою фамилию, регистратор внезапно подалась к экрану, вздрогнув от неожиданности. — Похоже, хотя господин Курумизава изначально не должен был принимать посетителей до завтрашнего дня... господин Накаяма Котаро, в системе есть пометка, что вы являетесь исключением. — Погодите, что? Почему? — ...Боюсь, я не знаю причины, но разрешение здесь есть. Прошу прощения. Господин Накаяма, вы хотите пройти? Если да, пожалуйста, заполните этот бланк. Что вообще происходит? Я не видел всей картины. Но это явно был шанс. У меня не было конкретной причины приходить... мне просто очень хотелось поговорить с Иттэцу-саном. Так что я заполнил бланк и получил пропуск. Я уже был здесь однажды, так что знал дорогу. Подойдя к палате, я обнаружил, что дверь уже приоткрыта. Мне было неловко заглядывать без стука... но особого выбора не было. Стараясь не напугать его, я медленно заглянул внутрь. Конечно, я намеревался сразу заговорить — но потом... — ...А? Я замер на месте. Потому что человек в той палате не был тем энергичным ветераном, который совсем не выглядел на семьдесят восемь лет. Нет, это был просто... старик. Он сидел в постели, выпрямившись. Пристально смотрел в блокнот, видимо, глубоко задумавшись, совершенно не замечая меня. Я знал, что должен что-то сказать. Но человек, который когда-то казался таким сильным и величественным, теперь выглядел таким маленьким... Он изменился настолько разительно, что я едва мог поверить, что это тот самый человек. — М-м...? Ты. Почему ты здесь? Пока я стоял, потеряв дар речи, Иттэцу-сан заметил меня первым. Он в недоумении склонил голову. — Ну, закрой дверь-то... Моё старое тело зябнет. — Ах... простите! Я быстро прикрыл дверь. Возможно, это немного его успокоило, потому что он снова повернулся к своему блокноту. — Тут медсестра заходила, мол, хочет проветрить эту мрачную атмосферу... и открыла дверь. А потом ушла и забыла закрыть. Январь на дворе, помилуй бог. Ты правда думаешь, что нам нужно проветривание? — ...Полагаю, нет. — То-то же. Если бы не это, я бы не впустил такого, как ты, в эту комнату. Я бы выставил тебя вон в ту же секунду, как ты постучал. Дурак. По сравнению с прошлым разом он выглядел заметно более немощным. Даже острый блеск в его глазах потускнел. Теперь Иттэцу-сан был просто... обычным семидесятивосьмилетним стариком. — Почему ты здесь? Я думал, посещения ограничены до конца сегодняшнего дня... Ты застал меня врасплох. — Я и сам не совсем уверен. Почему-то мне единственному разрешили войти. — ...О? Понятно. Вот оно что. Эта девчонка-лисица… нет, это чудовище наверняка приложило к этому руку. Что затеяла эта мелкая бестия, шныряя за кулисами? Скажи мне, зачем она донимает старика вроде меня, который уже одной ногой в могиле? — Девчонка-лисица? Чудовище? Мелкая бестия? Внезапная череда странных слов окончательно сбила меня с толку. Видя моё замешательство, Иттэцу-сан негромко хмыкнул. — Значит, ты не в курсе. Хмпф, похоже, ты просто еще одна из её жертв... забудь, что я сказал. Его затуманенные красные глаза всё еще были прикованы к блокноту. Теперь, когда я об этом подумал, он и в прошлый мой визит на него смотрел. Тогда он сказал, что пишет завещание — но я не видел рядом ручки, так что не был уверен, насколько это серьезно. — Перестань пялиться. Любопытный сопляк. — П-простите! Смущенный выговором, я быстро отвел взгляд. Именно тогда я наконец заметил то, чего не было раньше — капельницу. Он определенно выглядел более хрупким, чем неделю назад. Возможно, он почувствовал, о чем я думаю, потому что заговорил об этом, даже когда я не спрашивал. — Удивлен, а? Всего неделю назад я выглядел полным сил перед внучкой, а теперь я просто старик, балансирующий на краю реки Сандзу, а? Моя дочь — мать Курури — постоянно это говорит. Кажется, мне удается играть роль «ворчливого старого козла», только когда Курури рядом. Услышав хрипотцу в его голосе, я наконец всё понял. Верно... это и правда был дедушка Ри-куна. Упрямство явно было у них семейной чертой. — Не то чтобы я специально так себя веду. Вздох... Эта девчонка — единственная такая. Курури — единственная, кто оскорбляет меня без капли жалости. И я просто не могу не любить её за это. Наверное, поэтому Иттэцу-сан и храбрился — просто чтобы не волновать любимую внучку. — Простите, что заявился вот так внезапно. — И то верно. Из-за тебя мне пришлось показать парню внучки ту сторону себя, которую я бы предпочел скрыть. Подумай над этим... и иди домой. Ты ведь придешь завтра с Курури, так? Тогда я снова превращусь в прежнего «ворчливого деда». Жди с нетерпением. Он по-прежнему был резок. Он пытался спровадить меня, но мне пока не хотелось уходить. — ...Если можно, я бы хотел еще немного поговорить. — Мне нечего сказать. Серьезно, что ты рассчитываешь спросить у такой старой развалины, как я? Что бы ты вообще хотел узнать? О чем ты вообще мог бы спорить? ...А, неважно. У меня даже нет настроения спорить. Сил на это нет. Оставь это на завтра. — Я здесь не для того, чтобы спорить. Я просто хочу поговорить с вами — таким, какой вы сейчас. Потому что... вы ведь просто будете строить из себя крутого перед Ри-куном — вашей внучкой, верно? Я говорил прямо, от чистого сердца. И на этом Иттэцу-сан наконец оторвал взгляд от блокнота. — Я не строю из себя ничего. — Вы такой же упрямый, как и она, сами знаете. — ...Значит, она всё-таки пошла в меня. Он пожал плечами в ответ на мои слова. Издав смиренный вздох, он снова опустил глаза на блокнот. — Значит, ты правда хочешь поговорить. Не похоже, что врешь... И всё же, сопляк. Ты сильно повзрослел с прошлого раза. — ...Я правда выгляжу сейчас иначе? — Да. Раньше ты казался «подделкой» — наполовину сформированной имитацией того, кем еще не стал. Но дети быстро растут, не так ли? Тот, кто стоит сейчас передо мной... это настоящий оригинал. Может, дело в поездке на источники — или, точнее, в моем разговоре с Рюзаки, который всё изменил. Если подумать, с тех пор я соображал необычайно четко. Потому ли это, что я перестал беспокоиться? Нет... наверное, дело в том, что исчезли колебания. Как бы то ни было, я был в хорошем расположении духа — и Иттэцу-сан это увидел. — Очень хорошо. Я позволю один вопрос. Только один... больше — и у меня не хватит сил. Не принимай это за мою вредность. — Спасибо! Я очень это ценю. Значит... Иттэцу-сан не был тем «ворчливым старым хрычом», каким его выставляла Ри-кун. Ну, может, он и казался таким при ней, но в глубине души он ощущался совершенно другим человеком. Он был готов к диалогу. Раньше я даже не мог завязать с ним нормальный разговор в присутствии Ри-куна — но теперь он искренне слушал. Это был редкий шанс. Если я хотел понять его истинные чувства, сейчас было самое время. — Ну так что ты пришел спросить? По правде говоря, у меня не было в голове какого-то конкретного вопроса. Мне просто было любопытно узнать Иттэцу-сана — меня притянуло сюда по наитию. У меня не было ни дела, ни особой причины. Я ничего не готовил заранее. Вот почему слова, сорвавшиеся с моих губ, не были обдуманными. — Иттэцу-сан… почему вы так сильно любите свою внучку? Я повторюсь. Это не было тем, что я планировал спросить. Это даже не было чем-то, что давно меня беспокоило. Мне просто внезапно захотелось это узнать — без какой-либо глубокой причины. Но этот вопрос заставил выражение лица Иттэцу-сана измениться. — ...Из всего, что ты мог бы спросить, ты выбрал то, на что мне меньше всего хотелось отвечать. — А? Ой — простите. Если не хотите говорить об этом, то ничего страшного… — Всё в порядке. Я сказал, что позволю один вопрос, и сдержу обещание. Взгляд, который мгновение назад казался отстраненным, наполнился живым блеском. — ...Потому что у меня есть сожаления. Его голос был полон глубоких, непоколебимых эмоций. — Когда я был молод — слишком молод — я был благословлен ребенком, хотя был далеко не готов. Не матерью Курури. Моим первым ребенком — её старшим братом. Тогда я был вне себя от радости. Думал про себя: «Родился наследник семьи Курумизава». Его голос дрогнул. Наружу выплеснулись его неприкрытые, честные чувства. — Оглядываясь назад, я вижу теперь, как я ошибался. Я никогда не считался с его собственной волей. Просто потому, что он был моим сыном, я уже всё решил — он должен был стать следующим главой семьи Курумизава. Каким же я был никудышным отцом... Я не был даже отдаленно достаточно зрелым, чтобы заслуживать ребенка. — Зрелым...? — Мне было едва за двадцать. Слишком мало для того, чтобы растить ребенка, вот и всё. С точки зрения ребенка родитель — фигура абсолютная. Кажется, что они неспособны на ошибки — по крайней мере, я так думал раньше. Но это не так. Родители тоже люди. А люди ошибаются. — Он был добрым мальчиком. Глубоко чувствительным, легко плакал и был полон сострадания… в нем было тепло, которое, казалось, не могло достаться ему от меня. Теперь я вижу в этих чертах добродетели — но в то время я мог видеть в них только недостатки. В мире бизнеса эмоции — это слабость. ...Теперь, когда я об этом думаю, Ри-кун ведь однажды это сказала. Что семья, в которой она родилась, — та еще морока. Может быть, Иттэцу-сан тоже стал жертвой этой системы. — Я отчитывал его снова и снова, пытаясь сломить его наивное доверие к людям. Я сурово его наказывал, полный решимости вылепить из него кого-то достойного фамилии Курумизава... Но его доброта — это был дар небес. Что-то, что невозможно было стереть. В конце концов, один только его вид наполнял меня досадой. Я не мог смириться с тем, что он не станет таким, каким я хотел его видеть. Вот в чем его сожаление. Груз ошибок, совершенных им как отцом, всё еще давит на него. — Так что я отбросил его. Разорвал узы. Оставил на попечение дальних родственников... Тогда я ничего не почувствовал. Более того, я по глупости думал, что так будет лучше для него же самого. Что он слишком мягкотел, чтобы выжить в клане Курумизава. — ………… Я не мог вымолвить ни слова. Было ясно, что этот выбор был ошибочным. Но я не мог заставить себя осуждать его. Не тогда, когда он выглядел настолько страдающим. — Потом прошло лет двадцать. Мне было за сорок, когда у меня родился второй ребенок — мать Курури. Примерно в то время я начал остывать. Вырастил своенравную дочь, которая и слушать меня не хотела, привел зятя, и в конце концов родилась внучка... Около десяти лет назад я серьезно заболел и был при смерти. И именно тогда Ри-кун вошла в эту историю. Причина, по которой Иттэцу-сан так глубоко дорожил ею... вот-вот должна была раскрыться. — Я едва выкарабкался, но тот опыт заставил меня начать оглядываться на прожитую жизнь. Наконец я смог встретиться лицом к лицу с грехами, на которые предпочитал закрывать глаза. Я не жду прощения — не спустя столько времени. Я просто… я просто хочу знать, в порядке ли он. Это всё, о чем я могу думать. — Вы… вы не можете связаться с ним? — ...Может, и мог бы, если бы очень захотел. Я всё еще поддерживаю связь с семьей, которая его вырастила. Но у меня не хватает смелости. У меня даже нет права с ним разговаривать. Он был бы рад весточке от вас. Вы его отец — он наверняка обрадуется вашему звонку! ...Легко было бы это сказать. Но мои слова ничего бы не значили. Потому что человек, который больше всех отказывается прощать Иттэцу-сана — это сам Иттэцу-сан. Я не имею права ничего говорить. Да и он не ищет утешения. — Любить Курури так, как я люблю... это мой способ искупления. По крайней мере, я хочу обеспечить счастье своей внучке. Я уже подвел одного ребенка — я не хочу больше причинять им боль. Вот и всё. — ...Тогда почему — почему вы ведете себя так упрямо при ней?! Но эти слова... были слишком тяжелы, чтобы промолчать в ответ. — Пожалуйста, просто проявляйте свою любовь честнее. Ри-кун вас тоже любит. Она переживает за вас — так почему же...? — ...Если я умру, я только заставлю её страдать сильнее. Разве нет? Его голос был спокоен. Но эта фраза… накрыла меня как волна. От глубины чувств, которые он скрывал, стало трудно дышать. — Я знаю, что моё время ограничено. Болезнь десятилетней давности так полностью и не прошла. Пройдет совсем немного времени, и это старое тело превратится в прах. И когда это случится... Курури будет раздавлена, разве нет? Поэтому я хочу смягчить эту боль, хотя бы немного. Даже если она будет меня ненавидеть, презирать — если это поможет хоть каплю облегчить её ношу... тогда этого достаточно. Так вот почему Иттэцу-сан не хочет меня признавать. Почему он упрямится с Ри-куном. Почему он нарочно играет роль «ворчливого старого хрыча». Всё из-за этого. — Но... всё равно! Неужели это то, чего она правда хочет? Она так его любит. Как она может по-настоящему его возненавидеть? Я хотел это сказать — возразить ему. Но прежде чем я успел, он внезапно начал кашлять. — Гух... кхе, кхе...! Кашель был сильным. Настолько, что блокнот в его руке упал на пол. — Иттэцу-сан?! Его тело согнулось, лицо побледнело. Я в панике бросился к нему. Я потянулся к кнопке вызова медсестры — но как раз перед тем, как я нажал на неё, он мягко перехватил мою руку. — Не надо. Не сейчас... не раньше завтрашнего дня. Пока он не увидит Ри-куна. Его глаза встретились с моими с той решимостью, которую видишь у человека, готовящегося к последнему прощанию... и я замер. — Даже у ворчливого старика есть гордость. Слушай, сопляк... я не прошу тебя понимать. Просто оставь как есть. Пожалуйста... дай мне увидеть лицо внучки в последний раз. Что будет, если я нажму кнопку вызова сейчас? Может ли это привести к тому, что посещения отменят? Объявят ли его состояние слишком тяжелым для визитов... и не дадут ли Ри-куну увидеть его еще раз? Это казалось маловероятным — но возможным. И перед лицом этого крошечного шанса — и веса решимости Иттэцу-сана — я сдался. Я медленно убрал руку от кнопки. — Вот и славно... вот и хорошо. Ни в чем этом нет твоей вины. Ты не сделал ничего плохого, сопляк. Спасибо. — ...! Я не мог заставить себя смотреть прямо на него — он выглядел таким хрупким. Я опустил взгляд. И именно тогда я это увидел. Блокнот, который он выронил... и кое-что еще рядом с ним. Выцветшее фото. Так вот на что он всё это время смотрел... Фото, должно быть, лежало между страниц, он часто его переглядывал. — Это фото... это ваш сын? — Я же сказал: только один вопрос. Он не ответил — но я был почти уверен, что угадал правильно. Так как он всё еще с трудом дышал, я поднял блокнот и фото за него. Я не собирался подглядывать. Но в тот миг, когда я их поднял, я увидел лицо мальчика на снимке. Даже выцветшим оно было узнаваемым — он был красив. На вид примерно моего возраста. У него были черные волосы. Но что бросалось в глаза, так это его взгляд. Поразительные, ярко-голубые глаза— ...Погодите — что?! Я впился взглядом в фото еще пристальнее. Потому что дело было не только в глазах. Черты лица тоже... казались пугающе знакомыми. В нем было что-то такое — он напоминал мне ту девушку... — ...Верни. Прежде чем я успел полностью осознать увиденное, Иттэцу-сан выхватил фото из моих рук. Я не успел рассмотреть как следует. Но всё равно — я был уверен! — Эм... Я попытался заговорить, попытался поделиться тем, что понял. Но Иттэцу-сан больше не хотел на меня смотреть. — Давай закончим на этом разговор? Я устал... просто иди домой. Я не думал, что он злится. Но видя, каким изможденным он выглядит, я понимал — у него просто не было сил. Я не мог сказать больше ничего, что могло бы его взволновать… поэтому пока что я промолчал. — Да. Я приду завтра... Спасибо. Я поблагодарил его и послушно выполнил просьбу. — ………… Но Иттэцу-сан ничего не ответил и просто лег. Он мог уснуть прямо сейчас. Я не хотел мешать, поэтому тихо вышел. — Прошу прощения. Я отвесил небольшой поклон и открыл дверь палаты. Уходя, я оглянулся в последний раз — он всё еще крепко сжимал в руке то фото сына. ◆ На обратном пути. Я поймал себя на том, что оглядываюсь на больницу за спиной, всматриваясь в окна этажа, где была палата Иттэцу-сана. Конечно, отсюда я ничего не мог видеть. ...Понятно. Иттэцу-сан впервые серьезно заболел около восьми лет назад... Это было как раз в то время, когда я впервые встретил Ри-куна. Может быть, он и тогда лежал здесь. Это было крупнейшее медицинское учреждение в округе — вполне возможно. Мне говорили, что я тоже здесь родился. А значит… может быть, Ри-кун и тогда приходила сюда навещать его. А через пару лет, когда его выписали, она тоже сменила школу... Когда я подумал об этом в таком ключе, многое начало вставать на свои места. Даже тогда ты наверняка через многое проходила... но ты всё равно переживала за меня, не так ли? Я крепко сжал кулак. Снова почувствовав весь вес её доброты... я захотел поддержать Ри-куна еще сильнее. Она невероятно добрая. Нет шансов, что она сможет по-настоящему ненавидеть Иттэцу-сана. И даже если бы она попыталась — это никак не уняло бы боль. Спасать других, становясь объектом их ненависти. Накаяма Котаро часто так поступал раньше. Он из тех, кто готов принести себя в жертву, если решит, что это поможет другим... И в некоторых случаях это было верным решением. Но на этот раз всё иначе. Потому что для Ри-куна Иттэцу-сан не просто старик — он её любимый дедушка. Нет шансов, что она забудет всё то тепло, что он когда-то ей дарил. И всё же... если я вмешаюсь — возможно, я смогу помочь исполнить желания Иттэцу-сана. Кажется, я теперь понимаю. Если бы Накаяма Котаро подыграл плану Иттэцу-сана... тогда, может быть, Ри-кун и правда смогла бы его возненавидеть. Она склонна поддаваться эмоциям, когда дело касается меня. Так что если бы Иттэцу-сан использовал это — если бы он очернил меня достаточно сильно, чтобы спровоцировать её... Она бы, вероятно, сорвалась. Пришла бы в ярость. И возненавидела бы его за это. Если бы я позволил этому случиться... такое будущее легко могло бы стать реальностью. Но... простите меня. Иттэцу-сан... я не могу быть на вашей стороне. Никто не хочет такого финала. Я не бог. Я не могу вылечить его болезнь. Даже если случится худшее... Лучшим исходом было бы, если бы Ри-кун и Иттэцу-сан были счастливы вместе до самого конца. И прямо сейчас — я чувствую, что могу сделать этот выбор. Что мне нужно сделать, так это... Я спокойно собрался с мыслями. Странно, но голова была ясной. Я соединил воедино то, что знал раньше и что узнал сегодня — упорядочил, проанализировал, предсказал возможные варианты... и наметил путь вперед. История, в которой каждый мог бы быть счастлив. Моя собственная попытка выстроить счастливый конец. До сих пор я лишь делал то, что велели другие. Мэри-сан как-то сказала мне, что у меня нет творческой жилки... Но сейчас всё ощущалось иначе. — Ладно. Я закончил планирование всего за несколько минут. Я остановился и посмотрел в небо. Стало совсем темно... но благодаря ясной ночи звезды сияли ярко. Мне всегда нравились звезды. Потому что... это имя той, кого я люблю, если прочитать его наоборот. Шихо... на этот раз мне понадобится и твоя помощь тоже. Интересно, как Иттэцу-сан отреагирует, когда увидит её. Я не мог предсказать, но надеялся, что он будет рад. И с этой мыслью я медленно пошел дальше. ◆ — И вот, наступил следующий день. Занятия закончились, и пришло время визита в больницу. — Эм... Котаро, можно тебя на пару слов? По пути мы заглянули в наш привычный парк. Похоже, Ри-кун хотела что-то сказать. — Если сегодня ничего не выйдет, я брошу попытки получить его одобрение как твоя девушка. Она сидела на качелях и тихо бормотала это. — ...Могу я спросить, почему? — Дедушке хуже, чем я думала... и из-за этого часы посещений, похоже, сократят. Мама сказала. Она весь день выглядела хмурой. У меня было предчувствие, что её что-то гложет, судя по её виду, но… теперь всё стало ясно. Состояние Иттэцу-сана, вероятно, достигло той точки, когда его уже невозможно было скрывать. — Понятно... Я уже знал об этом со вчерашнего дня, так что мне удалось сдержать эмоции. Но так как я не говорил ей, что заходил к нему, я просто кивнул, решив посмотреть, как будут развиваться события. — Чтобы он мог сосредоточиться на лечении, врач посоветовал избегать лишних визитов. ...Это ложь. Я это чувствовал. Скорее всего, мать Ри-куна исполняла волю Иттэцу-сана… говоря это лишь для того, чтобы ему не пришлось показывать внучке свою слабость. Тем не менее, как бы то ни было, с сегодняшнего дня у неё будет меньше шансов его видеть. А значит — больше чем когда-либо — ей нужно было быть честной с самой собой. — Но надежда еще есть. Она должна быть! При мне он выглядел таким бодрым... Он поправится, я знаю… верно? Она наверняка и сама понимала правду. Её слова звучали позитивно, но было ясно, что это напускное. Всё это время её лицо оставалось мрачным. — Вот почему сегодня — последний шанс. Если не получится... тогда я сдамся. Нет, погоди — если я получу его одобрение сегодня, то всё еще возможно! Она говорила больше обычного. Может быть, чтобы отвлечься от страха. Её речь была быстрой, почти лихорадочной. — У меня вообще-то есть план. Рассказать? Я хочу заставить дедушку поверить... что он, может быть, когда-нибудь увидит моего ребенка. Мне нужно, чтобы ты подыграл — не отрицай то, что я скажу. Если мы так сделаем, я думаю, у него снова появится стимул бороться! — ...Хорошо. Я согласился. Но финал её плана был для меня уже очевиден. Скорее всего, он просто отмахнется. Потому что больше, чем о будущем Ри-куна, Иттэцу-сан беспокоился о ней нынешней. Больше всего он боялся причинить ей боль своим уходом. Вот почему он наверняка отверг бы её слова. Разговор превратился бы в очередной спор, как и всегда, где они осыпали бы друг друга колкостями — не в силах быть честными — и день бы так и закончился. И с этого момента они бы начали отдаляться друг от друга. Если ничего не менять, так бы оно и вышло. Но я не собирался этого допускать. — Ри-кун, послушай меня. — ...Что такое? Может быть, она почувствовала перемену в моем тоне. Она перестала качаться и поставила ноги на землю. Её глубокие багряные глаза смотрели прямо на меня. Я встретил её взгляд… и протянул ей руку. — Дай мне руку. — А? З-зачем? — Просто… доверься мне. Потерпи секунду. — Не то чтобы я была против или типа того...! Смутившись, она вложила свою ладонь в мою. Сколько раз мы вот так держались за руки? Когда мы были маленькими, она постоянно держала меня за руку. Когда мне было страшно идти домой ночью или когда я дрожал после маминого нагоняя — Ри-кун всегда пыталась утешить меня своим маленьким «заклинанием». Она спасла меня. Если бы не это заклятие, я мог бы навсегда остаться плаксой. Так что на этот раз... настала моя очередь спасать её. — ………… — Котаро? Эм… что ты…? Ри-кун выглядела озадаченной, но я проигнорировал это и продолжал молча держать её за руку. Это длилось около минуты, плюс-минус. — Всё. Теперь готово. Когда я наконец отпустил её, Ри-кун удивленно моргнула. — Что готово? — Я наложил «магическое заклинание». При этом слове её глаза расширились. — Погоди… ты про то, которое я всегда делала для тебя? Значит, она всё-таки помнила. — И что же делает это заклинание? — Это заклинание, которое позволит тебе быть честной — только на сегодняшний день. Я знаю, что твоя натура цундере и это упрямство — часть твоего очарования. Но есть вещи, которые просто не доходят до адресата, пока не произнесешь их вслух. — Если твои эмоции начнут закипать или ты почувствуешь, что вот-вот сорвешься на гнев… я хочу, чтобы ты вспомнила моё заклинание. И перед Иттэцу-саном, пожалуйста — просто будь настоящей Курури. Я сказал ей то, что на самом деле чувствовал. И тогда Ри-кун… ошеломленно моргнула, слегка приоткрыв рот. — Ты ведь впервые назвал меня по имени, верно? — ...Тебе не понравилось? — Ух. Терпеть не могу. Терпеть. Это совсем сбивает моё чувство дистанции. Никогда больше меня так не называй. Она отвела взгляд и встала с качелей. Её лицо всё еще было омрачено чем-то. Может, её всколыхнули мои слова — она больше не встречалась со мной взглядом. — Для тебя я Ри-кун. А для меня ты Котаро. Ты просто… как младший братишка для меня, ясно? — Ага, я понял. — Вот и славно. Тогда не забывай об этом, ладно? Вбей себе в голову. Её лицо не прояснилось. Но почему-то это не казалось чем-то плохим. — Я тоже его запомню. Заклинание... спасибо. У меня короткий запал, и я очень легко выхожу из себя, но... может быть, только на сегодня у меня получится сдержаться. — Надеюсь на это. Это бы меня порадовало. — Только не вздумай ничего такого себе вообразить, ладно? Я делаю это только из-за твоей дурацкой физиономии. Так что будь благодарен. Не то чтобы я волновалась за дедушку или типа того... хотя и не то чтобы я за него НЕ волновалась! — Аха-ха. Ты совсем не умеешь притворяться. Пока я смеялся, она резко отвернулась с фырканьем и пошла вперед. Весь её вид говорил: «Мы идем, так что не отставай». ...Ну что ж. Приготовления были завершены. Теперь пора создать счастливый конец для Курумизавы Курури. ---------- Удобство сюжета — Кхе, кхе...! Это случилось как раз перед тем, как мы вошли в палату. В тот миг, когда из-за двери донесся громкий кашель, лицо Ри-куна резко изменилось. — Дедушка?! Даже не постучав, она ворвалась внутрь. Но к тому времени, как я заглянул в палату, Курумизава Иттэцу-сан уже скрыл все признаки недомогания. — Курури, разве я не учил тебя стучать, прежде чем входить? Сегодня он даже не лежал. Он стоял в полный рост, спиной к нам, и смотрел в окно, неподвижный как статуя. Эта поза — точь-в-точь как в наш первый визит в эту палату — излучала властное присутствие. С первого взгляда и не скажешь, что ему семьдесят восемь. Перед нами высилась величественная фигура. — Н-но я слышала, как ты кашлял! — ...Я не кашлял. Тебе, должно быть, послышалось что-то из другой палаты. Видишь? Я явно полон сил. Он обернулся, являя нам свое лицо — и, как и ожидалось, на нем играла бесстрашная ухмылка. Хотя ему явно было нехорошо. Он храбрился только для того, чтобы любимая внучка не волновалась. Он выглядел совершенно другим человеком по сравнению с тем немощным стариком, которого я видел вчера. Будто вчерашнего дня и не было. — Ну... если ты чувствуешь себя хорошо, то и ладно. Я рада. — Жаль тебя разочаровывать. ...Хм? Сопляк тоже здесь? Как безвкусно. Это моё первое воссоединение с внучкой за неделю, знаешь ли? Умей читать атмосферу, дурак. — Да. «Неделя», верно? — М-м. Прошла целая неделя... сопляк. То, как он намеренно подчеркнул слово «неделя», было его способом дать Ри-куну понять, что я ничего не рассказал о вчерашнем. И я уверен, Иттэцу-сан тоже понял это негласное послание. На его лице промелькнуло мимолетное облегчение. Если бы она узнала, что было вчера, она бы места себе не находила от беспокойства. Этого-то он и пытался избежать. — Твоя физиономия меня раздражает. Если ты закончил здороваться, можешь быть свободен. Не мешай мне проводить время с внучкой наедине, сопляк. Будешь ворковать с ней сколько влезет позже... но делать это при мне? Это просто жестоко. — Д-мы ничего такого не делаем! — О? Не делаете? Но вы в том самом возрасте — наверняка хоть немного... — Старый извращенец! Всё как всегда. Ри-кун на самом деле выглядела бодрой — возможно, она была рада наконец снова препираться с ним спустя неделю. Её встревоженное выражение лица немного смягчилось. — Ну, так как ты себя чувствуешь? — Лучше не бывает. Я в отличной форме. — Значит, операция прошла успешно... Какое облегчение. — Что это? Ты за меня переживала? Как мило. — Я-я вовсе не это имела в виду... Ри-кун инстинктивно попыталась всё отрицать — но осеклась в последний момент. Должно быть, она всё еще помнит мое маленькое заклинание. И всё же, полагаю, она так и не смогла заставить себя быть до конца честной. Её отношение к Иттэцу-сану оставалось немного отстраненным, как обычно. — Хей, это правда, что нам какое-то время нельзя будет приходить? Мама что-то такое говорила. — Да. Моё состояние оказалось лучше, чем ожидалось... поэтому мы решили начать курс более сильных препаратов. У них будут побочные эффекты и они заберут много сил, но говорят, результат будет исключительным. Возможно, какое-то время у меня не будет сил на посетителей, но приходи снова, когда я оправлюсь. — ...Ладно. Обязательно поправляйся, хорошо? — Разумеется. Не стоит беспокоиться. Я еще не умираю. Эти твердые слова, казалось, полностью успокоили Ри-куна. — Котаро, смотри! Он сегодня стоит на ногах...! В последнее время мы редко видели его вне постели, так что, может, он и правда в порядке. Даже её шепот был полон восторга. Но... я заметил. Заметил, что дыхание Иттэцу-сана всё это время было тяжелым. Даже просто стоять ему наверняка было больно. И всё же он заставлял себя — ради внучки. — Какая досада, сопляк. Пока я жив, я не отдам тебе свою внучку. Готовься — я упрямый старик. Я никогда тебя не одобрю. Честно говоря, я не вижу, как кто-то столь бесхребетный, как ты, сможет защитить Курури. — Эй! Не смей наговаривать на Котаро...! На самом деле он супер-мужественный, когда это нужно! И, как я и ожидал, события пошли именно по этому пути. То заклятие помогало сохранять спокойствие до этого момента… но когда дело касается меня, она всегда теряет самообладание. — Не могу в это поверить. Курури, не думаешь ли ты, что мне лучше самому выбрать тебе пару? Ты могла бы выбирать из молодых людей с положением, богатством, честью — из кого угодно. — Ты что, дурак? Я за всю свою жизнь навидалась достаточно людей, тонущих в жадности… Они не из тех, кого я ищу. — Лучше так, чем этот простофиля, у которого, кажется, вообще нет никаких амбиций, не находишь? — ...Да что ты вообще знаешь о Котаро, старый хрыч? Одна колкость за другой. Градус их спора стремительно рос. — Я уже всё решила. Я выйду за Котаро и р-рожу от него детей. Просто представь, ладно? Твои правнуки. Разве они не будут прелестны? — Хмпф. В них ведь будет течь кровь этого мальчишки, так? Не думаю, что смог бы их полюбить. — Что?! Они будут и моими детьми тоже, так что будь добр, прими их! — Невозможно. Я никогда этого не приму. Подумать только, что грязная, плебейская кровь смешается с родом Курумизава… Непростительно. — ……Что? Ах. Вот и та черта, которую нельзя было переступать. Воздух в комнате изменился. Будто ледяная корка сковала всё пространство… тепло исчезло. — Дедушка… Ты правда из тех людей, что говорят такие вещи? Нет. Этого не может быть. Ведь ты сам всегда говорил мне — «Кровь не имеет ценности», помнишь? — Неужели я говорил такие красивые слова? Не припоминаю… Что ж, если и говорил, то вот мои истинные чувства. Курури, неужели ты до сих пор не поняла? Есть вещи важнее, чем сердце. — Мне противно это слышать… Таких вещей не существует. Всякое выражение сошло с лица Ри-куна. Её багряные глаза затуманились от разочарования. — Значит, ты такой же, как все остальные. Просто еще один поверхностный, корыстный старик… Неужели твоя истинная натура проявилась только потому, что тебе стало немного лучше? Дедушка, которого я так любила — он не был таким человеком. — Нелепо. Я всегда был таким. Я думал, ты любила меня, уже зная об этом… Но это неважно. Я ведь говорил раньше, не так ли? Курури, мне плевать, если ты в итоге меня возненавидишь. Если я сочту, что что-то идет во вред тебе — или, скорее, во вред семье Курумизава — я пресеку это, что бы ты обо мне ни думала. — ...Ты безнадежный, мерзкий старик. Её взгляд сместился. Она больше не смотрела на Иттэцу-сана. Казалось, теперь она и впрямь возненавидела его от всего сердца. — И посмотри на этого сопляка. Он просто позволяет мне говорить что угодно и слова не проронит. Был бы он настоящим мужчиной, он бы хоть немного огрызнулся в ответ, не находишь? Просто лыбится как идиот — тебе не кажется это жалким? Ну же, скажи что-нибудь. Сопляк. Словно забивая последний гвоздь, Иттэцу-сан подначивал меня. — Ты сможешь сделать Курури счастливой? Эти глаза — сияющие зловещим блеском — впились в мои. «Ты ведь понимаешь, да?» Вот о чем говорил его взгляд. Если бы я сорвался и начал спорить… Ри-кун, без сомнения, приняла бы мою сторону. Затем, вскоре после этого, она бы сказала «Хватит» и вылетела из палаты. Это бы исполнило план Иттэцу-сана. Внучка бы его возненавидела, посещения прекратились, они бы стали чужими людьми. Когда бы он ушел из жизни, это случилось бы с минимальным эмоциональным потрясением для неё. Вот какую историю он пытался написать. Историю, где кто-то «спасен», но на самом деле не спасен никто. Сказка, о которой никто не просил, тихо подошедшая к концу. Но именно поэтому… я собираюсь переиначить этот трагический сценарий. ── Простите. Я склонил голову. Оба посмотрели на меня, разинув рты. — Котаро? Что ты делаешь? — Сопляк… За что это ты извиняешься? — За многое. Иттэцу-сан… и Ри-кун. Простите, ладно? С этого момента я собираюсь стать вашим врагом. Я не тот человек, который может просто стоять в стороне, пока кому-то причиняют боль. Я не такой «протагонист». Пока я в центре этой истории, я не позволю никому остаться несчастным. — Иттэцу-сан. Вы абсолютно правы... Я не могу сделать Ри-куна счастливой. Потому что я люблю другую. — ...О чем ты несешь? — Именно о том, что сказал. Я влюблен в девушку, которая не является Ри-куном. Я едва закончил фразу, как... ── Ты нас обманул. Тон его изменился. Этот низкий, звериный рык излучал давление, способное парализовать любого от страха одним своим звуком. Прежний я, возможно, сломался бы под ним. Но сейчас я мог отразить это со спокойным безразличием. — Да, я обманул вас. — ...Ты играл чувствами Курури?! Он выплюнул эти слова как угрозу. Глаза его сверкали от ярости, Иттэцу-сан схватил меня за плечи. В его хватке не было и следа немощи. Совсем не то, чего ожидаешь от больного человека. — Мне плевать, если ты лгал мне. Я и так подозревал, что ваша близость не похожа на любовь. Но чувства Курури были настоящими. А ты, сопляк...! — Э-эй! Дедушка, Котаро?! Какого черта вы двое творите?! Выйдя из оцепенения, Ри-кун бросилась к нам, паникуя и пытаясь вмешаться. Но прежде чем она успела, я добавил еще кое-что. — Всё не так. Тот, кого мы обманули, не Ри-кун. Это были вы, Иттэцу-сан. Верно, Ри-кун? — ...А? Застигнутая врасплох внезапным поворотом, она замерла. — Сопляк… Что это значит? Объяснись внятно. Даже Иттэцу-сан, который только что кипел от гнева, теперь почувствовал подвох. — Мы никогда на самом деле не встречались. С самого начала я не был её парнем… Простите за обман, Иттэцу-сан. Я выложил всю правду. В ответ оба выглядели потерянными, не зная, как реагировать. — Почему? Какая у вас была причина лгать о таком...? — Потому что мы хотели вас подбодрить. Вы беспокоились о будущем Ри-куна, и мы подумали, что если мы дадим вам повод для спокойствия, это поможет. Пусть это была ложь, мы думали, вы будете рады узнать, что у неё кто-то есть. Конечно — это было не моё решение. А её. — ...Это правда, Курури? ── Она наверняка не ожидала, что я так раскрою наше прикрытие. Сбитая с толку, Ри-кун отвела взгляд от Иттэцу-сана, прикусив нижнюю губу. — В-вовсе не...! Как обычно, она почти рефлекторно попыталась всё отрицать. Но тут она увидела меня — через плечо Иттэцу-сана — и слова застряли у неё в горле. Может быть... может быть, она всё еще не простила Иттэцу-сану то, что он наговорил обо мне. По её лицу было видно, что она не хочет быть честной. Что честность сейчас будет сродни капитуляции. Но в последнюю секунду, прямо перед тем, как слова сорвались с губ, она, кажется, вспомнила наше обещание. То «заклятие», что я наложил ранее: хотя бы сегодня будь честной. — ...Это правда. Её глаза всё еще не встречались с нашими. Но мало-помалу... она начала облекать свои чувства в слова. — Дедушка, ты ведь так сильно меня любишь... Я думала, если это будет ради меня, ты поправишься. Ты ведь захочешь увидеть меня невестой, познакомиться с правнуком, верно? Ну так что же… победи уже эту болезнь. Поправляйся, ради меня… идиот. Она не плакала. Но её чувства, выраженные в словах, падали тихо, подобно слезам. — Разве ты не хочешь увидеть меня по-настоящему счастливой? Дедушка… Я ведь еще даже не отблагодарила тебя... Живи дольше. Пожалуйста, еще хоть немного. Иначе мне будет так одиноко. Эта чистая, искренняя любовь обретала форму в её голосе. — Я еще недостаточно взрослая, чтобы сказать тебе «спасибо» как следует. Даже сейчас мне не хватает самообладания, чтобы выразить это правильно... Так что, пожалуйста, просто подожди еще немного. Пожалуйста, не исчезай пока...! Я уверен, Иттэцу-сан был потрясен. Он и не осознавал, насколько глубоко Ри-кун его любит. — Курури... И всё же он медлил… вероятно, потому что в глубине души всё еще верил, что она может его возненавидеть. Если он предполагает, что шанс её отказа от него всё еще есть… тогда я возьму на себя смелость исправить это заблуждение. — Что бы вы сейчас ни сказали, то, что вы уже сделали, просто так не «исчезнет». Это касается и вашего сына... и того, как вы относились к Ри-куну. Но любовь, которую вы ей дали — она никогда не будет забыта. Она не настолько холодный человек, чтобы просто выбросить это. Для своего отвергнутого сына Иттэцу-сан, возможно, и впрямь был худшим отцом. Но для Ри-куна это не имело значения. Потому что для неё он был тем самым добрым и любимым дедушкой, которого она обожала. — Пытаться заставить её ненавидеть вас нарочно — бессмысленно. Не волнуйся, Ри-кун… всё, что Иттэцу-сан наговорил раньше, было ложью. — ...Правда? — Конечно. В конце концов, твой любимый «дедушка» никогда бы такого не сказал, верно? — И то верно. Да… ты прав. Конечно же, ты прав. Даже без моих слов она наверняка уже знала это где-то в глубине души. Наверное, поэтому она сразу кивнула и доверилась моим словам. — В конечном счете, если вы уйдете, это причинит ей боль. Пытаться выставить себя злодеем — это лишь потакание собственному эго. Вы ведь не хотите потом о чем-то жалеть? Тогда примите это. Примите то, что ей будет больно. Возьмите эту боль с собой… боритесь до самого конца, любите её и оставьте ей как можно больше счастливых воспоминаний. Я знаю, что у меня не было права говорить эти слова. Это было дерзко — объективно говоря, невероятно самонадеянно. Вмешательство постороннего в худшем его проявлении. Но подобное самоуправство… это привилегия «главного героя». — Иттэцу-сан, ваш выбор неверен. Даже такому юнцу, как я, это понятно. С этими словами я улыбнулся ему. — Я уже нашел ту, кто мне дорога. К сожалению, я не могу взять ответственность за жизнь Ри-куна. Если вы беспокоитесь о её будущем, возможно, вам стоит задержаться здесь подольше. ── А ты остр на язык, сопляк. При этих словах Иттэцу-сан тоже… улыбнулся. Горько, но как-то умиротворенно — сложная гамма чувств на лице. — Нет… Котаро. Ты молодой человек со стержнем. Ты напоминаешь мне его… Я думал, что смогу доверить тебе Курури. Как жаль. Да… простите. Я рад, что вы так ко мне отнеслись. Но я не могу дать Ри-куну того, чего вы для неё желаете. — Я понимаю, о чем ты говоришь. Я и правда хочу и дальше приглядывать за ней… но, думаю, мне пора позволить себе отдохнуть. Я достиг своего предела. И в это самое мгновение — Иттэцу-сан пошатнулся. — Дедушка?! Прежде чем Ри-кун успела вскрикнуть, я уже подхватил его обмякающее тело. — ...! Он и правда заставлял себя через силу. Я осторожно помог ему сесть на кровать, его дыхание было прерывистым. — Прости. Курури… прости меня… Тот задор, что был у него раньше, исчез. Теперь перед нами был тот же немощный старик, что и вчера. Настолько слабый, что он больше не мог даже притворяться перед внучкой. Его взгляд был расфокусирован, сознание уплывало. — Сказали, операция слишком рискованная… так что я сдался. Всю эту неделю я был прикован к постели. Отныне — только паллиативное лечение, чтобы я протянул еще немного. Ровно столько, чтобы ты успела смириться с моей смертью, Курури… ── Идиот! Но Ри-кун тоже была на пределе. Теперь она плакала. Я впервые видел слезы Ри-куна. — Ни за что я не смирюсь с твоей смертью — даже если пройдет вечность! Так что позволь мне быть рядом. Дай мне побыть здесь столько, сколько я смогу… пожалуйста... просто позволь мне остаться. Словно больше не в силах сдерживаться, она бросилась Иттэцу-сану на шею. И пока он нежно гладил её по голове, утешая... — ...Прости меня, Курури. Даже тогда он не кивнул. Может быть, потому что уже смирился. По его лицу было видно, что он принял конец. — Я не тот человек, который заслуживает долгой жизни. Есть вещи, которые я совершил — вещи, о которых я даже не могу тебе рассказать, Курури… Возможно, я не смогу приглядывать за тобой из рая. Но из ада я всё равно буду желать тебе счастья… Это было так, словно он говорил: «Я пожил достаточно. Дай мне теперь уснуть». Но этого еще мало. Даже при всей своей любви к Ри-куну Иттэцу-сан всё еще не простил себя настолько, чтобы цепляться за жизнь. — Я должен понести наказание за ту боль, что причинил… Я не могу позволить себе быть счастливым в одиночку. Тогда… мы просто должны дать ему причину. Даже если он не может простить себя сам — мы можем дать ему повод, ради которого он обязан продолжать жить. — ...Иттэцу-сан, вы верите в чудеса? Я задал этот вопрос внезапно и прямо. Естественно, и Иттэцу-сан, и Ри-кун выглядели озадаченными. — Котаро? О чем ты вдруг заговорил? — Хей… я просто хочу кое-что спросить. Иттэцу-сан, как вы думаете, что такое чудеса? Вы видите в них предначертанную судьбу — или просто случайные совпадения? — Не знаю, к чему ты клонишь, но... ты хочешь услышать ответ? Да, пожалуйста. Я хочу услышать ваши мысли — облеките их в слова. — Чудеса, значит… Это судьба. Каждое событие несет в себе смысл. Слишком расточительно отмахиваться от них как от простой случайности. Я так и думал, что вы это скажете. У меня не было доказательств, но… почему-то я знал, что вы в это верите. — Тогда, пожалуйста, подумайте, что может значить вот это конкретное «чудо». И сразу после того, как я это произнес... — Шихо, заходи. Я позвал кого-то, кто стоял в пустом пространстве за моей спиной. И точно по сигналу... дверь палаты со скрипом приоткрылась. — Э-эм! В общем… К-Котаро-кун попросил меня прийти! Я не пыталась подслушивать, но в итоге всё услышала… Я-я извиняюсь! Сероволосая девушка отвесила резкий поклон. — Чт...?! В тот миг, когда он увидел её, Иттэцу-сан был ошеломлен. И это понятно — ведь сама Шихо была истинным воплощением чуда. — Прости, что заставил ждать. О, и прости, что так внезапно, но не могла бы ты представиться? — Хорошо! Кхм… П-приятно познакомиться! Я Шимоцуки Шихо! — Шихо, ты бормочешь. Вдохни поглубже — я ни слова не разобрал. — Н-но я супер-нервничаю! Я снова мягко поманил её к себе, и на этот раз она подошла и встала рядом со мной, слегка ухватившись за ткань моей рубашки. Наверное, только тогда ей удалось успокоиться достаточно. — Шимоцуки Шихо. Она произнесла свое имя четко. И в этот момент — лицо Иттэцу-сана исказилось от шока. — Шимоцуки...?! Да. Её фамилия Шимоцуки. Для вас… она, скорее всего, дальняя родственница, не так ли? Разве не той семье вы когда-то доверили своего сына? (Тот мальчик на фотографии… он немного походил на Шихо.) У него были черные волосы, и он был парнем — но в чертах лица было что-то общее. Нет, точнее... это Шихо похожа на него. У её отца, Шимоцуки Ицуки, такое же лицо. Была еще одна вещь, которая всегда меня немного занимала. То, как Шихо при первой встрече с Ри-куном ни капли не выказала своей обычной стеснительности. Может ли быть… что это из-за их кровного родства? Шихо не дичится членов семьи. Если Ри-кун попадала в эту категорию, это могло бы объяснить, почему Шихо с самого начала вела себя с ней так непринужденно. Я какое-то время вынашивал эту теорию. В конце концов, для Шихо Ри-кун — двоюродная сестра. И эта теория… была, вероятно, верной. Потому что даже сейчас, хоть Шихо и выглядела немного взволнованной рядом с Иттэцу-саном, в ней совсем не было страха. — Надеюсь, у вас всё было хорошо. Даже я мог сказать — Ицуки-сан в молодости обладал схожей аурой с Шихо. Иттэцу-сан должен чувствовать это сходство еще сильнее. — Я так рад… правда, искренне рад...! Слезы наполнились в его глазах, он прижал к ним руку, его голос дрожал. В этом голосе слышалась несомненная радость. — Погоди, что? П-почему ты плачешь? Дедушка...? Шихо, что происходит?! Сделайте что-нибудь! — Э-э?! Да как я могу что-то сделать! — Я тоже сейчас расплачусь! Я уже вообще ничего не понимаю…! — У-у-ух… Кажется, я тоже сейчас зареву… Курури-тян, пожалуйста, не грусти! Затем Шихо повернулась и посмотрела на Иттэцу-сана, и сказала: ── Дедушка, не плачь, ладно? От этой одной нежной фразы… выражение лица Иттэцу-сана полностью смягчилось. — Ну ты и выдал на этот раз, сопляк. Он посмотрел на меня, ухмыляясь. Эта бесстрашная ухмылка — была полна той самой силы, которой славился Иттэцу-сан. — Да. Возьмите на себя ответственность за это чудо — или, вернее, за эту судьбу. Вам нельзя умирать просто ради того, чтобы сбежать. На вас лежит долг — быть свидетелем их счастья. Подумайте о своих внучках — тех, ради кого вам нужно оставаться в живых и за кем нужно продолжать приглядывать. Это не один человек. Есть двое, чьё счастье вы должны подтвердить собственными глазами. — ...Разумеется. Еще не моё время умирать — еще нет! И с этими словами Иттэцу-сан снова встал на ноги. Он подошел к Шихо, долго и пристально вглядывался в её лицо… и мягко улыбнулся. — Шихо, верно? Как твои родители, поживают? — Фуэ? Э-эм… да! У них всё отлично! Папа со мной очень мил, но он вечно дает мне слишком много карманных денег, так что мама его постоянно ругает! — Понятно… понятно. Это на него похоже. Иттэцу-сан всегда беспокоился. Беспокоился о том, обрел ли счастье тот сын, которого он когда-то отверг. Теперь, когда эти сомнения исчезли, умиротворенное выражение застыло на его лице. — Курури, прости меня. Я решил — я соглашусь на ту серьезную операцию, завтра же, если получится. Раньше риск казался слишком велик, и я не мог на это решиться… но если всё пройдет успешно, моё здоровье должно значительно улучшиться. — А?! Т-ты будешь в порядке? — Не нужно беспокоиться. Потому что мне еще не дали разрешения умирать. Всё пройдет успешно — чудесным образом. Потому что так решила судьба. Да. Вам еще нельзя умирать. Такой финал… недопустим. Боритесь. Ради Ри-куна. Ради Шихо. Вы сделали Ицуки-сана несчастным. Так что теперь вы должны принести счастье этим двоим. (Почему-то я просто знаю, что всё будет хорошо.) …Странно, но мысль о том, что операция может провалиться, даже не пришла мне в голову. Может, это клише. Может, это просто удобный сюжетный ход. Но это ничего. Потому что это — именно та история, которую мы все ждали. История, которая заканчивается счастьем для каждого… Настоящий счастливый конец. ---------- Д-дело не в том, что ты мне нравишься или что-то в этом роде, ясно!? Блестяще, Котаро! Персонаж массовки, когда-то бывший не более чем фальшивой заменой протагониста, теперь пробудился — созрел до настоящего героя. Увидеть этот момент своими глазами… это как сон. В этой скучной, обыденной реальности ваша повседневная история любви искренне завораживает. И вот, сказ протагониста подошел к концу. А это значит — теперь ваш черед… Шихо, Курури. Контратака второстепенной героини — против избалованной, самодовольной главной героини. Наконец-то начинается тот тип романтической комедии, который приносит мне удовлетворение. Все до этого момента было лишь подготовкой к этой минуте. У Курури случилось сужденное воссоединение с Котаро в парке. Это событие произошло только потому, что я предсказала его перемещения и велела Курури идти туда. Скармливая ей предварительную информацию о Котаро и его связях, я помогла ей стабилизироваться эмоционально, чтобы она не паниковала. Иначе она никогда не смогла бы принять присутствие Шихо. Ей нужно было время, чтобы подготовить сердце. Вот почему я всё это устроила. Столкновение с Рюмой и остальными в рёкане на горячих источниках... я это уже объясняла, не так ли? И я также намекала, что приложила руку к переводу старика в другую больницу. Нет нужды повторяться. Есть и другое — например, я подстроила так, чтобы Котаро был единственным, кому разрешили посещение, и убедилась, что никакие медсестры или пациенты не помешают Шихо, пока она ждет снаружи. Всё я. Да, я работала за кулисами, чтобы гарантировать, что всё развернется в пользу Котаро. Конечно, не только ради него… всё это было заделом для истории, которую я хочу увидеть. (То самое «заклятие, заставляющее быть честным на один день» — как чудесно и поэтично.) На один день героиня-цундере превращается в милую, правильную главную героиню. Золотая возможность. День еще не закончен… так что всего на этот день ты получаешь шанс избежать участи цундере — черты, по определению обреченной на проигрыш. Спасибо тебе, Шихо. Из-за того, что ты затянула свою романтическую комедию с Котаро, появилась лазейка. Пока она не ослабляет бдительность, непобедимая главная героиня Шихо никогда не потеряет свое место. Но благодаря твоей маленькой оплошности бог ромкома решил, что настало время для возвышения новой героини. (Курури, это твой момент… Подави эту самодовольную главную героиню. И нет, твое признание не обязательно должно быть успешным. Ничего страшного, если ты провалишься. Вам не обязательно начинать встречаться прямо сейчас. Важно то, что «Рут Курумизавы Курури» официально начат… Отныне это больше не ромком про чистую любовь. Это любовный треугольник.) И в конце концов Курури победит Шихо. Одно только представление такого исхода вызывает у меня дрожь восторга. — Нихихи. Так тебе и надо… Главная героиня. Это твое наказание за то, что ты слишком уютно устроилась в лучах доброты протагониста. Жалей об этом. Страдай. Проклинай собственную наивность. Да, это личное. Шихо, помнишь, что я сказала тебе раньше? — Тебе лучше это запомнить. Я тоже до сих пор этого не забыла — даже сейчас. ◆ К тому времени, как мы вышли из палаты Иттэцу-сана, на улице уже стемнело. — Шихо, что это вообще было? Хей, почему ты вот так вдруг появилась…? И почему ты так сильно плачешь? — К-Котаро-кун позвал меня! Я-я даже не знаю, почему я плачу… Уа-а-а! В итоге Шихо разрыдалась. Она плакала даже сильнее, чем Ри-кун и Иттэцу-сан — настолько, что они в конце концов замолчали просто от крайнего недоумения. — Когда я увидела дедушку, что-то внутри просто… согрелось, и слезы сами потекли. Это было так нежно… как папа. — Что это вообще за логика такая? Я тебя до сих пор вообще не понимаю, Шихо... Но Котаро? Ты-то всё понимаешь, да? Расскажи мне, что происходит! Почему Иттэцу-сан был так потрясен, увидев Шихо? Почему к нему внезапно вернулись силы? Конечно, я знал причину. Но почему-то… мне казалось, что не мне это объяснять. — Прости… тебе придется спросить самого Иттэцу-сана. — Иными словами, ты мне не скажешь. — Не могу сказать. — ...Ладно. Раз уж ты так решил, то и пусть. Я обо всем расспрошу дедушку — когда ему станет лучше. Да… так и сделай. Он быстро встанет на ноги... так что я уверен, у вас еще будет полно возможностей поговорить. Ри-кун тоже больше не выглядела слишком обеспокоенной состоянием Иттэцу-сана. — Всё же… операция завтра, да? Мама будет в шоке. Но я рада. Было чувство, что дедушка снова стал таким же, каким был до того, как слег. Мы разговаривали на ходу — и в конце концов дошли до того самого парка. Была уже ночь, так что мы понимали, что пора бы и по домам. Но по какой-то причине никому из нас не хотелось расставаться прямо сейчас, поэтому мы заглянули в парк на минутку. К этому времени Шихо наконец перестала плакать. — Шихо, ничего, что ты так поздно задерживаешься? — М-м. Мама и папа сказали, что всё в порядке, пока я с тобой, Котаро-кун. Слышать, что я заслужил доверие Сацуки-сан и Ицуки-сана, было очень приятно. А — когда я увижу их в следующий раз, может, стоит найти способ деликатно упомянуть Иттэцу-сана? У меня было предчувствие. Они такие теплые и добрые люди... вряд ли они разозлятся из-за этого, даже если тема щепетильная. — Вы двое серьезно невыносимы, вы в курсе? Ри-кун вздохнула, присаживаясь на парковую скамью. Но выражение её лица было светлым и бодрым. — Вы сунули нос туда, куда вас не просили, предложили кучу ненужной помощи и даже отнеслись к кому-то вроде меня с добротой… Вы оба полные идиоты. И... вы чудесные. Затем она низко склонила голову. ── Спасибо. Видимо, «заклятие» всё еще действовало. Редко можно было увидеть Ри-куна такой честной. — Благодаря вам двоим дедушка снова стал самим собой, а я… я смогла быть чуть честнее с собой. Я даже думать не хочу о том, как бы всё обернулось, если бы вас здесь не было. Вы правда меня спасли. Спасибо. Она продолжала сидеть с поклоном, повторяя слова благодарности. Она вела себя так официально, что мне, честно говоря, стало неловко. — Не бери в голову. Я просто… отплатил за услугу, вот и всё. — В случае с Котаро-куном я понимаю, но я-то ничего не сделала. Тебе не за что меня благодарить. — ...Ничего не сделала? Это совсем не так. Ри-кун подняла голову, услышав слова Шихо. — Если уж на то пошло, я думаю, что на тебя я взвалила самое тяжелое бремя, Шихо. — Э? Правда...? Я совсем не чувствовала никакого бремени. — ...Конечно. Именно это ты бы и сказала. Она глубоко вздохнула, словно в её голове только что что-то сошлось. Даже в ночной тьме её глаза блеснули странным светом, когда она уставилась на Шихо. ── Как же бесит. Я чувствую это — вот он, мой шанс. Прямо сейчас, в зависимости от того выбора, что я сделаю… всё может измениться. В точности как она и говорила. И затем она начала бормотать что-то, чего я не мог разобрать. — Фуфу... Ах, так вот что это такое. М-м? Красиво сработано. Это правда — если я подействую сейчас, преимущество будет на моей стороне. Если я доведу дело до конца здесь... судьба качнется именно в ту сторону, в которую ты хотела. О чем... она говорит? Я не понимал. Но всё же в этом было что-то глубоко тревожное. — Хм-м? Курури-тян, ты в порядке? Но Шихо, в отличие от меня, не заметила ничего странного. Она была такой же, как всегда — совершенно беззащитной, нежной и слишком расслабленной… Это было опасно. Я в панике вскочил, пытаясь защитить её. Но я опоздал. — Шихо… Смотри внимательно. Это результат, к которому ты привела. Прими его полностью — обдумай, помучайся над ним… и поразмысли над своими поступками. — О чем ты говоришь, Курури-тян...? Ри-кун сделала шаг вперед. Она остановилась прямо передо мной, заглянула мне в глаза и мягко прошептала: ── Котаро, я люблю тебя. Её слова были переполнены чувствами. Волна жара, сладости и щемящей уязвимости выплеснулась из них, оставив и Шихо, и меня в полном оцепенении. — «...Э?» Мы оба одновременно округлили глаза. Мы хотели верить, что это шутка. Нет — мы ОЧЕНЬ хотели верить, что это шутка. Но… она сама это опровергла. — Это твоя вина… в том, что я сегодня честна, хотя бы на этот день. Так что это правда. Я всегда, всегда тебя любила. С тех самых пор, как мы встретились — еще тогда — у меня были к тебе чувства. Маска амаэнодзяку-цундере, которую она всегда носила, исчезла. Тонкая корка эмоционального льда, защищавшая её, растаяла в пламени её страсти. Прямо сейчас Ри-кун была абсолютно искренна. Это были её истинные чувства, выставленные напоказ. — А… а-а… Шихо открыла рот, пытаясь что-то сказать. Но слова не шли — лишь сдавленный, беспомощный звук. Что касается меня… я вообще не мог говорить. — ………… Потому что я понятия не имел, как реагировать. И пока мы оба стояли как вкопанные, Ри-кун обрушила на нас еще больше слов — еще больше чувств. — Когда я узнала о твоей связи с Шихо, я думала о том, чтобы сдаться… но не смогла. Напротив, от этого ты стал мне нравиться только сильнее. Ты и правда потрясающий парень, Котаро. Могу сказать наверняка: я никогда не найду никого, кого смогла бы полюбить больше, чем тебя. — Н-но… но—! — Прости, Шихо. Мне правда неловко из-за этого… Но такова любовь, верно? Если вы еще не вместе, значит, у меня всё еще есть шанс. И она была права. Мы с Шихо не были парой. — ! Эта истина застряла комом в горле Шихо. — Я знаю, что сейчас проигрываю. Даже если бы я призналась, не думаю, что ты бы ответил взаимностью… но дай мне попробовать. Я уверена, что смогу сделать тебя счастливее, чем Шихо когда-либо сможет. Я заставлю тебя полюбить меня вместо неё. В её словах чувствовалась сила. Она и впрямь была внучкой Иттэцу-сана. Как и у него, её слова имели вес. Я чувствовал это. То самое «нечто особенное», что было у Шихо и Рюзаки… у Ри-куна оно тоже было. Возможно, Шихо чувствовала это тоже. — Н-нет… я не… Она отчаянно пыталась это отрицать. Она качала головой, стараясь отогнать всё это прочь. Но это было неостановимо. Всего мгновение назад она была совершенно беззащитна — и теперь признание Ри-куна буквально раздавливало её. — ... Её глаза уже наполнились слезами. Еще более крупными, чем когда она плакала в больнице — они вот-вот должны были сорваться. И тогда — ── Если бы я действительно всё это сказала, именно так бы оно и вышло, верно? И вот так же внезапно весь жар покинул голос Ри-куна. Словно подул холодный ветер. Пламя её эмоций исчезло. — Шихо, тебе не кажется, что ты слишком уж сильно полагаешься на его доброту? Голос её был суров. И всё же он был переполнен добротой. — Я понимаю — это приятно. Доброта Котаро, это уютное тепло, в нем легко утонуть. Но человеческие сердца не вечны. Они могут изменить форму в одно мгновение. — Ри-кун…? Мне наконец удалось вставить слово. Я не понимал, что происходит, и мой голос прозвучал в замешательстве. Она повернулась ко мне со своей обычной гримасой, выпятив губы тем самым знакомым обиженным жестом. — Котаро, тише. Ты ничего плохого не сделал. Ну, точнее, быть слишком добрым — это своего рода проблема… но именно это делает тебя тобой, так что оставайся таким. Речь сейчас не о тебе. Шихо, это касается тебя. — А-ах… Шихо была потрясена. Она явно ничего не понимала и смотрела на меня в поисках поддержки — но Ри-кун встала между нами, преграждая ей обзор. — Посмотри на меня, Шихо. Это не жестокость. Это не наказание. Это просто последняя капля вмешательства, которую я могу позволить себе ради вас двоих. — Вмешательства...? — Ага. Вы двое так сильно любите друг друга, но всё еще не вместе — так что я это исправлю. Вы меня об этом не просили. Я знаю, что это не моё дело. Но я всё равно это сделаю. ...Это было похоже на то, как если бы она дала нам попробовать нашего собственного лекарства. Точно так же, как мы влезли в её проблемы — она теперь насильно втиснулась в наши. — Если бы он когда-нибудь влюбился в другую… что бы ты делала? — Э-это… нет, такого никогда бы— — Почему ты так уверена, что этого «никогда» не случится? Нет никакой гарантии, что в этом мире не найдется никого, кто подошел бы Котаро лучше тебя. Если подумать, Ри-кун всегда казалась сомневающейся в наших отношениях. С самого момента нашего воссоединения она, очевидно, глубоко об этом размышляла. — Котаро невероятно привлекателен… Ты ведь знаешь это лучше всех, не так ли, Шихо? Вполне естественно, что другие девушки могут попытаться его захомутать. Как это сделала я — может найтись кто-то, кто внезапно пойдет в наступление. …С этими словами всё стало ясно. Признание Ри-куна — было ложью. И всё же оно ощущалось настолько реальным, что она полностью одурачила нас, как и намеревалась. — Если ты думаешь: «Котаро ни за что не полюбит никого, кроме меня», то тебе нужно немедленно избавиться от этого самодовольства. Полагаться на чью-то доброту — это нормально. Но принимать её как должное — предполагать, что кто-то всегда будет добр к тебе — нет. — Погоди, Ри-кун? Это ведь я— — Время пришло, Шихо. Неужели это действительно нормально — просто стоять и смотреть, как Котаро тебя защищает? Ты ничего не делаешь просто потому, что уверена: он всегда тебя прикроет? Всё ведь не должно быть так, верно? Ри-кун полностью игнорировала мои слова. Она была сосредоточена только на Шихо. Что бы я ни сказал, это до неё не доходило. (И всё же… неужели она действительно неправа?) Я задумался о том, как инстинктивно потянулся заслонить Шихо — и замолчал. В последнее время даже я чувствовал некую неловкость в поведении Шихо. Она будто вела себя моложе… немного слишком по-детски. Настолько полностью доверяла мне, что это казалось почти безрассудством. И конечно, это доверие делало меня счастливым — это было то, что я никогда не хотел бы отвергнуть. Чувствовать, что на тебя полагаются, было приятно. Но может быть… только может быть, такой уровень зависимости не шел на пользу нашему будущему. Слепое доверие иногда может завести людей на опасную тропу. — Даже если кто-то готов тебя защищать, это не значит, что можно оставаться слабой. Если с Котаро что-то случится, ты должна быть той, кто его поддержит. Если ты думаешь, что всё всегда будет оставаться как сейчас… пора отбросить это наивное мышление. Это были резкие слова. Но наполненные — несомненно — добротой. Именно поэтому я был уверен… они достигали сердца Шихо. ─ ... Она была на грани слез. Но даже так она потерла глаза и встретила взгляд Ри-куна прямо, отказываясь плакать. — Котаро может заболеть. Он может потерять память. Или что-то попроще — ему может надоесть, что на него так сильно полагаются, и он начнет на тебя злиться. — ………… — Люди стареют. Их сердца меняются… Я знаю это, потому что сама совершила ошибку. Я думала, что дедушка всегда будет сильным и здоровым, и не могла заставить себя подготовиться к неизбежному. Если бы вас двоих не было рядом… я даже думать не хочу о том, что бы произошло. — ...Ага. — И еще… я потеряла человека. Потому что решила, что тот, кого я люблю, никогда не изменится. Я думала, он всегда будет прежним. Я не хочу, чтобы ты совершила ту же ошибку, что и я, Шихо. — Ты… потеряла кого-то? — Ага. Я ведь говорила тебе раньше, помнишь? Мне недавно разбили сердце. Парень, которого я любила долгое время… влюбился в другую девушку. …Если подумать, она упоминала об этом раньше. Она не вдавалась в подробности, так что я не знал толком, что случилось. Но то, как она говорила сейчас… наводило на определенную мысль. Может ли быть так, что тот, кого она потеряла — это я? — Просто чтобы прояснить: это не ты, ясно? Котаро — не задирай нос. Я ведь говорила тебе раньше, не так ли? Для меня ты как младший братишка. Ни больше ни меньше. Так что не заблуждайся. [[image:/storage/reader-images/9a008b0299c4943010a0d77f7748b8f53029aa78.png]] Или… может, и нет. Да уж, нет. Этого просто не могло быть. Ни за что она не могла любить меня всё это время… Если бы это было правдой, она бы не стала поднимать эту тему именно сейчас. …Вот что Ри-кун пыталась сказать. — Я-я вовсе не потому, что ты мне нравишься или типа того, ясно?! Так что я решил поверить ей на слово — и тихонько сохранил это в своем сердце. Спасибо, Ри-кун. — Шихо, тебе действительно нужно быть более осознанной. Нельзя просто позволять другим девчонкам «притворяться его девушкой». И даже не вздумай пытаться отправлять его с ними в поездки на горячие источники с ночевкой. Будь я из расчетливых стерв, я бы его уже давно захомутала, понимаешь? — Это… нехорошо. — Вот именно. Так что будь осторожнее. Шихо… чувство собственности — это не что-то плохое. Это чувство не станет обузой для того, кого ты любишь. Быть в отношениях — это, по сути, значит дать обещание взаимно принадлежать друг другу. Это правда — Шихо всегда немного комплексовала из-за своего собственничества. Время от времени она говорила вещи, намекающие на её страх, что я сочту её «слишком привязчивой» или «проблемной». — Я понимаю. Когда любишь кого-то слишком сильно, становится страшно. Ты переполнена радостью, но при этом боишься, что не справишься, если полюбишь еще сильнее… Мне знакомо это чувство. Но ты должна его преодолеть. Если будешь продолжать убегать от него, однажды ты просто не сможешь его догнать. Её слова обладали каким-то странным весом. Они не звучали как обычный совет — они были основательными, наполненными горькой правдой. Словно Ри-кун вверяла свои чувства Шихо. — Не закончи так же, как я. Тихо прошептала она, нежно положив руку Шихо на голову. — Или… может, мне просто взять и сделать Котаро счастливым вместо тебя? Если ты не справляешься, я подменю. Как подруга детства, не думаешь, что я справлюсь с этой работой лучше тебя? ── Нет. Шихо сказала это четко. Её голос звучал взрослее, чем обычно, а выражение лица стало более уверенным. — Никто не сможет сделать Котаро счастливее, чем я. — Хорошо. Именно так, Шихо. Прямо сейчас ты номер один… так что, пока это так, действуй. Будь с Котаро и будь счастлива, ладно? …Мне не нравится копировать методы того парня, но я добавлю и свои чувства к твоим, только на этот раз. Та сцена с Рюзаки явно произвела на Ри-куна сильное впечатление. Шихо? Похоже, наши чувства теперь принадлежат не только нам одним. — Да… я приму их. Я возьму и твои чувства тоже, Курури-тян — и я обязательно обрету счастье. С торжественным кивком она посмотрела прямо на Ри-куна — а затем внезапно прильнула к ней и крепко обняла. — Спасибо… Спасибо, Курури-тян… И тут Шихо наконец разрыдалась, больше не в силах сдерживаться. Было ли это от грусти или от счастья… Или, может быть, потому, что она так сильно переживала за Ри-куна — никто не мог сказать наверняка. — Н-не плачь, ну чего ты? Боже… вечно ко мне плаксы липнут. Честное слово… и что мне с тобой делать? С привычной раздраженной улыбкой Ри-кун обняла её в ответ. Выражение её лица, как и всегда, было таким добрым… и таким теплым. ---------- Эпилог: Шимоцуки-сан любит Котаро Вторник. На следующий день после всего произошедшего... Мы с Шихо были в классе после уроков. — Котаро-кун, прости. Я заставила тебя ждать, пока все разойдутся. — Всё в порядке. Я улыбнулся ей. Она выглядела виноватой. Я ждал момента, когда ты будешь готова, всё это время. Такая мелочь не могла меня расстроить. — В конце концов… это место для меня особенное. Класс 1-2, старшая школа Юки-но-Сиро. Именно в этом кабинете мы с Шихо встретились и стали друзьями. Здесь же я признался ей в прошлом месяце и получил отказ... так или иначе, этот класс стал особенным местом для нас обоих. — Я собираюсь признаться сейчас. Шихо заявила об этом четко и твердо. Благодаря тому, что Ри-кун вчера подтолкнула её, она, похоже, наконец решилась. — Когда я увидела, как Курури-тян признается тебе тогда... моё сердце пропустило удар. Мне внезапно стало страшно, будто ты, которого я так сильно люблю, вот-вот уйдешь далеко-далеко. — Я тоже был в шоке. — Да. Это правда меня удивило… и напугало… и заставило осознать, как я была неправа. Прости меня, Котаро-кун. — Тебе не нужно так много извиняться. Она вела себя так со вчерашнего дня. Она смотрела на меня с таким раскаянием, что мне самому становилось неловко. — Шихо. Думаю, лимит извинений на сегодня исчерпан. — Правда? Тогда… хорошо. Н-но подожди! Дай мне сказать еще совсем чуть-чуть? Я всё еще нервничаю... кажется, слова сейчас начнут путаться. У неё часто заплетается язык в самые важные моменты. Само по себе это довольно мило, но… сегодня всё иначе. Сегодня особенный день. Наверное, она хочет прогнать мандраж. Конечно, спешить некуда. — Фух… тут как-то жарковато. Тебе не кажется, что обогреватель кочегарит слишком сильно? С этими словами Шихо сняла пиджак. Под ним на ней был розовый кардиган, в котором я часто видел её летом. — Не против, если я приоткрою окно? — Давай. Только на улице холодно, так что закрой поскорее. Она кивнула, подошла к окну и присела на подоконник. Окно было приоткрыто ровно на толщину пальца, и я почувствовал, как в класс проникает морозный ветерок. — …Мне было совсем горячо, так что это в самый раз. Шихо была достаточно миниатюрной, чтобы идеально вписаться в узкое пространство у окна. Она сидела там, обхватив колени, и смотрела на меня. — Слушай, Котаро-кун. Не против, если я спрошу кое-что странное? — Конечно. Твои вопросы всегда странные, так что я привык. — Э-эй, вовсе они не странные… в смысле, я не об этом. Кхм. Я не шучу, ясно? Да, я знаю. Наверное, я поддразнил её, потому что сам тоже нервничал. — Прости, я слушаю серьезно. — Не обязательно быть таким официальным, но… ну, понимаешь? Как ты думаешь, почему я смогла заговорить с тобой, совсем не нервничая, с самого начала? Вопрос возник из ниоткуда, но было ясно, что он значит что-то важное. — Ты говорила раньше, что это потому, что «твой звук прекрасен». О, точно. Ты ведь и про Ри-куна так говорила, верно? — Да. Это часть причины. Но Курури-тян и ты — вы немного разные… Мне кажется, её звук больше похож на папин. Поэтому это не совсем одно и то же. С Курури-тян я не уверена почему, но для тебя, Котаро-кун, есть более ясная причина. — Более ясная причина, значит. Честно говоря, всю эту тему со «звуком» мне было трудно уловить. В случае с Ри-куном это имело смысл, раз они тайно связаны кровным родством, хоть Шихо об этом и не знает… но со мной это всегда оставалось загадкой. Я просто принял это как данность… но, судя по всему, была и другая причина. — На самом деле... мы не были совсем уж незнакомцами, когда встретились впервые. Всё оказалось удивительно просто. — Когда мы были совсем младенцами... похоже, мы встретились сразу после рождения, в больнице. Я увидела это на днях, когда перелистывала свой старый фотоальбом — там была моя детская фотография, и Котаро-кун тоже был на ней. — Это... невероятное совпадение. Но, честно говоря, я ничего не помню из того времени. — Большинство людей не помнят. Но понимаешь, я помню. Я помню звук твоего сердца, Котаро-кун... Когда мне было тревожно, страшно или грустно, ты всегда был рядом. Я помню этот звук. Вот почему я никогда не нервничала рядом с тобой. Странно, но я не почувствовал удивления. Напротив, это прояснило тот туманный ответ, который я носил в себе всё это время. Больница, где мы родились, была, вероятно, той же самой, куда положили Иттэцу-сана. Это крупнейшее медицинское учреждение в этих краях. — Понятно... значит, мы... — Подруги детства, возможно? Да. Думаю, это правильное определение. — Даже раньше Рюзаки, раньше Ри-куна... я была первой, кто тебя встретил. — Верно. Так что, ну... может быть, это было просто совпадение, что я встретил тебя первым. И если бы этого не случилось, возможно, мы бы сейчас даже не разговаривали вот так. ...Так сказал я, но... Шихо немедленно покачала головой. — Может, кто-то и думает в таком ключе. Но я? Я верю в это — какую бы жизнь я ни прожила, я бы всё равно влюбилась в Котаро-куна. Я имею в виду, как может тот, кто заставляет меня чувствовать так сильно, не быть моим суженым? Я знал, что она так скажет. Я хотел верить, что она так скажет. — Порядок встречи не имеет никакого значения. Даже если бы я не встретила тебя в колыбели, даже если бы мы встретились только взрослыми, я бы всё равно в тебя влюбилась... Потому что когда Курури-тян призналась тебе, мне показалось, что мир рушится. Вот насколько я тебя люблю. Что бы ни случилось, я бы всё равно в тебя влюбилась. В конце концов, думаю, именно это она и хотела сказать на самом деле. — Я больше не буду бояться. Даже если от слишком сильной любви я немного потеряю рассудок... Даже если моя любовь станет настолько тяжелой, что я время от времени буду вести себя как яндере — это ничего. Я больше не буду сдерживаться. — Я готов. Я готов принять твои чувства, Шихо… Потому что я люблю тебя так же сильно, как ты меня. Больше не было нужды в подтверждениях — наши чувства были взаимны. Мы никак не могли оставаться просто «друзьями». Пришло время сделать следующий шаг. — ...Хорошо. Я успокоилась! Пока мы говорили, она, похоже, окончательно привела свои мысли в порядок. Она спрыгнула с подоконника и подошла ко мне. Затем она крепко сжала мою руку. Сильнее, чем обычно. В эту хватку были вложены все её чувства, и моё сердце гулко забилось в груди. Я ждал этого дня. Может быть, даже больше, чем Шихо... нервничаю сейчас именно я. — Уфуфу♪ Ты и вправду разнервничался впервые за долгое время, да? Я слышу это, Котаро-кун... Этот звук — я его обожаю. Нет, не только звук. Я люблю в тебе всё, Котаро-кун. Поэтому, Котаро-кун... И затем она наконец произнесла эти слова. ── Ты будешь со мной встречаться? При звуке этих долгожданных слов я закрыл глаза. Я наслаждался этим «я люблю тебя» от самого дорогого мне человека. Не прошло и года с тех пор, как я впервые назвал её «Шимоцуки-сан». Но время, проведенное вместе с тех пор, ощущалось глубже, чем любой другой год. Тогда я жил серой, скучной жизнью массовки. Проснуться, пойти в школу, уснуть прежде, чем осознаешь… Я проживал пустые, безрадостные дни. Было время, когда я окончательно на всё забил. Но благодаря ей мой бесцветный мир заиграл красками. И я уверен — эти веселые, счастливые дни будут продолжаться. Одна мысль об этом наполняет меня такой радостью, что я не могу её сдержать. Шихо, спасибо тебе. Спасибо за то, что полюбила меня. Я отдам тебе всю свою любовь взамен. Обещаю вернуть тебе столько же счастья… нет, даже больше, чем ты подарила мне. [[image:/storage/reader-images/d3439da6f53042b0104186138684088256e1bc00.png]] — ...Котаро-кун, я скоро дождусь ответа? Должно быть, я слишком долго молчал, захлестнутый эмоциями. Шихо надулась, всем своим видом показывая, что больше не может ждать. Видя, как она ведет себя по-детски, совсем как обычно, я невольно улыбнулся. Возможен был лишь один единственный ответ. — С большой радостью. ...И вот так мы стали парой. Ромком Шимоцуки-сан и моба подошел к концу. И теперь начинается ромком Шихо и Котаро — двух влюбленных людей. 〔Конец〕 ---------- Бонус: Последние мысли одного автора (монстра) Сумерки. Под небом, окрашенным в багряные тона, розоволосая девушка прислонилась к школьным воротам, глядя на здание школы. — Почему? Я спросила её об этом. Сверля её взглядом своих глубоких красных глаз. — Если бы ты просто делала то, что я велела, ты могла бы и дальше любить Котаро. Твоя первая любовь, которую ты считала законченной, могла бы ожить. — Ты такая зануда. Просто заткнись на секунду… Я пытаюсь прочувствовать момент. Даже выслушав мои жалобы, она не повернулась в мою сторону. Её глаза оставались прикованы к окнам класса 1-2, где в этот самый момент Шихо и Котаро признавались друг другу в чувствах. — Интересно, признание прошло успешно? — О, об этом не стоит беспокоиться. Уверена, всё прошло прекрасно. — Что ж, приятно слышать. И всё же, если они закончили, могли бы уже и поторопиться… Мы ведь договорились навестить дедушку в больнице все вместе. Возможно, мои слова успокоили её, потому что розоволосая девушка — Курури — закрыла глаза и тихо выдохнула. И, наконец, она повернулась ко мне. — Досадно, а? Всё пошло не так, как ты хотела. — Да. Именно это я и чувствую… Скажи мне, Курури. Почему ты выбросила ромком, в котором могла победить? Я не понимаю. Я не могу это принять. Мне не ясно её решение. — Ты ведь любила Котаро, не так ли? Ты жалела о прошлом — настолько, что даже приняла помощь от кого-то, кого ненавидишь, вроде меня, лишь бы эта первая любовь сбылась. Так почему? — Да. Всё верно. Я любила его и жалела о прошлом. В этом нет сомнений. Не говори это вслух. От этого всё становится еще запутаннее. — Я вернулась в этот город на Рождество впервые за долгое время… и случайно увидела Шихо и Котаро вместе перед тем домом. Я была так удивлена… и это было больно. Я ведь наконец решила, что на этот раз предстану перед Котаро как девушка. Да, я слышала это раньше. Когда того старого хрыча-дедушку госпитализировали и тебе пришлось перевестись в другую школу, ты решила, что пришло время дать волю чувствам, которые хранила в себе годами, верно? Ты отрастила волосы, превратив их в длинные черные локоны — такие, что обычно нравятся парням — чтобы удивить Котаро своей женственностью. Но как раз когда ты собралась это сделать, ты стала свидетелем той рождественской сцены. — Он уже нашел девушку, которая нравилась ему больше меня… и я, честно, пожалела о потерянном времени. Да, я знаю. Я также знаю, что от шока ты импульсивно перекрасилась в розовый и завязала хвостики. Ты думала, что сможешь «обнулиться» с новым имиджем, но всё пошло не так, как ты надеялась… и тогда я подошла к тебе. Ослабленная разбитым сердцем, ты повелась на мои сладкие речи. Я была уверена, что ты будешь действовать по моему плану... и всё же...! — Именно тогда я и приняла решение. «Чтобы больше не о чем было жалеть, я поддержу их двоих». Если Котаро и Шихо могут быть счастливы вместе, то мне там нет места, верно? — …Ты просто блефуешь. Если бы это было правдой, то зачем ты следовала моим приказам? У тебя всё еще были чувства к Котаро, и ты цеплялась за шанс стать его девушкой. — Хех… О, теперь я поняла. Ты расстроена, потому что сама в это верила, да? Ты не понимаешь, почему я так поступила, и это выбивает тебя из колеи. Курури рассмеялась. Холодным, насмешливым смехом, направленным прямо на меня. — Не заблуждайся. Я с самого начала тебе не доверяла. Вспомни — разве я хоть раз согласилась с чем-то из твоих слов? Я связалась с тобой только для того, чтобы следить за каждой твоей выходкой. ─ ... Эта девчонка действительно… невыносима. Вне всяких сомнений — «заклятый враг» Мэри. — Я не хотела, чтобы моими чувствами играли. Я заранее прознала, что ты собираешься вставить им палки в колеса. Вот почему я пошла к тебе — чтобы предать тебя. Только и всего. Умная девочка. Без своей привязанности к Котаро, у неё достаточно мозгов, чтобы соперничать с моими. Она настоящая заноза. В прошлом даже её дедушка — тот старый хрыч — был головной болью в мире бизнеса… и, похоже, Курури, унаследовавшая и его кровь, и его интеллект, ничуть не менее опасна. — О, и еще кое-что? Мне только что звонил дедушка. Операция окончена, и она прошла успешно. — ...Ну и что? Жив он или мертв — мне плевать. — Там было послание. Он сказал его по телефону. «Ты, чудовище. Я знаю, что ты плела интриги втайне. Я позволял тебе делать что вздумается до этого момента… но это ради моей внучки. Я уничтожу тебя. Даже если это будет стоить мне последнего вздоха». Вот что он сказал. Ради его внучки? Значит... ради Курури — и Шихо тоже. — Че. Лучше бы он подох, пока была возможность... чертов старик. Нехорошее предчувствие охватило меня. Я знала этот паттерн. Всё как во время «Культурного фестиваля», когда я впервые выступила против Шихо. Отныне весь мир станет моим врагом. Вот что значит идти против главной героини. Deus ex machina — поистине пугающая вещь. В слащавом ромкоме Котаро и Шихо я теперь не более чем помеха… Они обрушатся на меня со всей силой, стараясь стереть окончательно. — Ну и ну… мне снова придется сражаться против нелепой логики сюжета? Какая морока, серьезно. Я пожала плечами и горько усмехнулась. Нет, вспоминая, что случилось сразу после фестиваля, смех — единственное, что удерживает меня в рассудке. Ладно. Я принимаю вызов. Я всё вынесу и выйду победителем… Я ведь гений, в конце концов. — …Знаешь, этот наряд горничной тебе на самом деле идет. К слову, я как раз возвращалась сегодня со смены в мейд-кафе тети Чисато. Курури самодовольно ухмыльнулась при виде моей ставшей уже привычной формы горничной. — Моя мама — огромная фанатка горничных. Говорят, она так их любит, что сама когда-то ею была… Если когда-нибудь всё потеряешь, приходи ко мне, ладно? Я предложу тебе весьма достойный контракт. — …Заткнись. К сожалению, сегодня я была не в лучшем расположении духа. Оставаться здесь дольше значило бы только портить себе настроение еще сильнее, так что я ушла, почти убегая. Конечно, дальше мне придется несладко… но это, вероятно, и так понятно. И на этом история главной героини и персонажа массовки подошла к концу. Она не затянулась сверх меры и не рассыпалась в инерции, как я боялась — но она также и не стала любовным треугольником. И это так разочаровывающе. Я действительно хотела увидеть грязный, драматичный ромком, где Курури и Шихо сражаются за Котаро. Вздох... То, что последует теперь — история настолько пресная, что её даже историей называть не стоит. Просто чистая, мирная, бесконечная ромкомная ваниль. И, честно говоря… именно это по-настоящему досадно. ---------- Послесловие Как говорит сама Мэри в этой истории, я верю, что цель любого ромкома — это момент, когда герои становятся парой. Но до сих пор мне никогда не удавалось довести историю до этой цели. Вот почему 4-й том стал для меня по-настоящему особенной работой. Я рад, что смог написать завершение истории любви Шихо-тян и Котаро. Больше всех на свете я искренне счастлив, что эти двое могут быть вместе и оставаться счастливыми. Обычно, когда я выпускаю историю, у меня остаются лишь сожаления и чувство беспомощности. Мне всегда было неловко перед читателями за то, что я не мог относиться к своим работам с должной заботой. Но в этот раз я могу наконец сказать — это история без сожалений. Шихо-тян, Котаро... Я желаю вам обоим счастья, больше, чем кто-либо другой. Пусть ваша счастливая жизнь продолжается вечно. Далее следуют мои слова благодарности: Моему редактору: Спасибо за то, что заботились не только о самой работе, но и обо мне как о человеке. Несмотря на мою неопытность во многих вещах, я зашел так далеко только благодаря вашей поддержке. Я всегда благодарен вам за помощь! Рохе-сану, иллюстратору: Ваши улыбки, которые вы рисуете для Шихо-тян, всегда придают мне сил. Для меня было большой честью работать с вами! Кигуруми-сану, который занимался адаптацией манги: Я всегда с удовольствием читаю вашу работу. Я искренне благодарен за ту любовь и уважение, которые вы проявляете к оригиналу. Надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество! Издательству GCN Bunko: Спасибо за многочисленные мероприятия, специальные кампании и рекламную поддержку! Благодаря вам эта история стала такой теплой и радостной. И наконец, всем читателям, которые продолжают меня поддерживать — Спасибо за то, что любите «Шимоцуки-сан любит моба». Спасибо за то, что наслаждаетесь моими историями. От всего сердца выражаю вам свою глубочайшую признательность. Пожалуйста, поддерживайте меня и в будущем! Кагами Ягами ---------- Иллюстрации [[image:/storage/reader-images/860ebff7c8205d3ca11b215faa4e6120bba084e6.jpg]] [[image:/storage/reader-images/b68bf053a1377f374a7f04bc286142e523133c1f.jpg]] [[image:/storage/reader-images/371041f7f71a21f5b75a25164cbc278384febe4c.png]] ---------- Пролог: Послесловие И жили они долго и счастливо. История любви второстепенного персонажа, который в итоге остался с главной героиней, уже подошла к своему завершению. Самовлюбленный и эгоистичный протагонист гаремника повзрослел и снова стал обычным парнем. Самопровозглашенный творец — не более чем шут — лишился клыков и растерял все свои силы. Цепи прошлых травм оказались лишь результатом неуклюжей любви. Даже новая героиня, которой прочили роль следующей антагонистки, в итоге стала их союзницей и теперь поддерживает их союз. Сама история благословляет их единение. Словно намекая, что больше никакие невзгоды не падут на их плечи... влюбленные построили счастливые отношения. Любые испытания с этого момента были бы не более чем лишними дополнениями. История, начавшаяся с того, что Шимоцуки-сан влюбилась в обычного моба, завершилась счастливым финалом — ведь и сам моб по-настоящему полюбил Шимоцуки-сан. В этой ромком-истории нет места затянутой драме. Конечно, можно было бы попытаться втиснуть сюжет о том, как они неловко топчутся на месте, не зная, как вести себя в статусе официальной пары. Но это мало кому нужно и вряд ли принесет удовольствие. Потому что они уже счастливы. Нет никакого смысла снова делать их несчастными. А значит, это эпилог. История Шимоцуки Шихо и Накаямы Котаро, которые стали возлюбленными и теперь просто наслаждаются мирными, счастливыми днями вместе — и ничего более. ---------- Спокойная и размеренная жизнь В последнее время я стал проводить за играми гораздо больше времени. Особенно по выходным — на них уходит приличный кусок дня. — Эх... опять облажался... Я криво усмехнулся у себя в комнате, глядя на мигающую надпись «Game Over» на экране. Я всё никак не мог привыкнуть... пробовал кучу разных жанров, но прогресса что-то не видать. — Сложно-то как... Игровая консоль появилась в моей комнате всего несколько месяцев назад. Как раз в то время, когда я перешел в десятый класс. Раньше Шихо играла в гостиной. Но потом, ни с того ни с сего, она начала приходить с играми ко мне... и не успел я опомниться, как уже сидел рядом с ней. — Котаро-кун, ты в этом такой неумеха, что это даже мило. — Вообще-то, мне бы хотелось показывать крутые приёмы, знаешь ли. [[image:/storage/reader-images/0b0a76d585324a2056d27e4b798d7940952ef154.png]] Мой вздох и понурые плечи, должно быть, выглядели забавно, потому что Шихо рассмеялась, и ее плечи задрожали от хохота. — Уфуфу♪ Обычно ты такой надежный, Котаро-кун, но стоит тебе сесть за игры, как ты превращаешься в сущее недоразумение. — Ну, я просто не привык, тут уж ничего не поделаешь. — Угу. И то, как ты начинаешь немного ворчать — это на самом деле очень мило. Прямо как обиженный ребенок. Видимо, капля досады всё же отразилась на моем лице, и Шихо это явно забавляло. — А теперь дай-ка мне. Моя очередь, ладно? Я покажу тебе, что такое настоящая разница в навыках. — Опять ты за своё, пытаешься доминировать... Это твоя дурная привычка, Шихо. — Эхе-хе~ Но мне так нравится, что ты всегда уступаешь мне, Котаро-кун. — Ну, слышать такое не так уж и неприятно. Ладно, даю тебе минуту славы. — Ура~! ──В последнее время я стал играть с Шихо всё чаще. Она всегда была геймером и частенько играла, когда заходила ко мне в гости. Но раньше мы редко играли вместе. Она никогда не заставляла меня присоединяться и обычно просто наслаждалась одиночным прохождением. Но недавно всё изменилось. Теперь она прямо говорит, что хочет, чтобы я тоже играл. — ...Да, играть вдвоем куда веселее, — пробормотала она, без особых усилий проходя уровень, на котором я только что проиграл. Я кивнул, разделяя её чувства. — Ага, мне тоже весело... хотя хотелось бы прогрессировать побыстрее. — Ты набьешь руку в мгновение ока, Котаро-кун. Только не вздумай стать лучше меня, хорошо? А то я обижусь. — Обиженная Шихо — это мило, так что я не против. — О боже. Ты что, пытаешься поднять мои очки симпатии? Какая прелестная фраза. — О, стратегия сработала. И на сколько я их поднял? — Хм... дай подумать... может, на миллиард очков? Хотя это неважно, шкала симпатии и так была на максимуме, так что ты просто пробил потолок. — Не слишком ли это легко? Смотри, не будь такой доверчивой с другими, ладно? — Всё в порядке. Я веду себя так только с тобой, Котаро-кун. ...И вот так, как и всегда, мы продолжали болтать. Наш непринужденный разговор лился бесконечно, без пауз. Та неловкость, что была между нами раньше? Она исчезла без следа. Мы оба достигли того момента, когда можем говорить свободно и искренне. То, что Шихо советует мне игры — вероятно, тоже результат этих перемен. И я стал более открыто проявлять эмоции рядом с ней. Даже негативные. Я не пытаюсь их скрыть — потому что доверяю ей. В конце концов, мы больше не «просто друзья». Накаяма Котаро и Шимоцуки Шихо теперь официально пара. Признаться, была вещь, о которой я втайне беспокоился. А именно — не станет ли нам неловко друг с другом теперь, когда мы встречаемся. Нам было хорошо в статусе друзей. Смена динамики могла сделать общение натянутым или неудобным. Но... даже став официальной парой, наши отношения не испортились. Напротив, они стали только лучше. Стало меньше колебаний, меньше секретов. Благодаря взаимному доверию мы можем просто быть собой. Та прошлая динамика — близкая, но с осторожной дистанцией — была неплоха. Но теперь я понимаю, что мы никогда не смогли бы вернуться к тому неопределенному промежуточному состоянию. Быть в таких отношениях... так тепло и уютно. ◆ — Котаро-кун, ты ведь знаешь, что скоро летние каникулы? Утро понедельника, начало новой учебной недели. Мы вместе шли в школу после встречи на обычном месте. — Конечно, знаю. А еще я знаю, что ты чудом не завалила экзамены, и тебе не придется ходить на дополнительные занятия. — Вот именно! Я едва сдала благодаря всей той зубрежке... ой, нет! Я не об этом. Кхм, я хотела сказать, раз наступают каникулы... мы должны сходить на свидание. Пытаясь перекричать стрекот цикад, Шихо весело повысила голос. Хотя в этом не было нужды — я прекрасно слышал её и так. — Хорошая идея. Раз уж лето... может, сходим на пляж? — Котаро-кун, ты извращенец. — Воу, как ты пришла к такому выводу из моих слов?! — Ты ведь хочешь увидеть меня в купальнике, верно? — Да нет же! Я просто подумал, что было бы здорово погулять по пляжу вместе! — Значит... ты не хочешь видеть меня в купальнике? — И этого я тоже не говорил... — Хмм? Значит, всё-таки хочешь? ...Что, собственно, было чистой правдой. От одной мысли о Шихо в купальнике я покраснел, поэтому поспешил отогнать эти образы. Даже воображение рисовало слишком будоражащие картины. Смогу ли я вообще сохранять спокойствие, если увижу это вживую? Не уверен. Но притворяться, что мне всё равно, я не мог, так что... остается только ждать. — Поход на пляж — это и правда по-летнему. Но... хм. Я не очень люблю большие скопления людей. — Да, я тоже. Толпы не по мне... — В таком случае, не хотите съездить ко мне? Это немного далековато, но у нас есть частный пляж. Думаю, мы могли бы там отлично провести время, не беспокоясь о посторонних. Голос раздался из ниоткуда. Девушка с приметными хвостиками и розовыми волосами внезапно присоединилась к нашему разговору. Это была Курумидзава Курури, которая незаметно подошла к нам сбоку. — О, это Курури-тян. Доброе утро! — Да, доброе утро. Я бы предпочла, чтобы вы заметили меня чуть раньше, но так и быть, прощаю. — Ри-кун, доброе утро. — Э-эй! Не называй меня так на людях, зови Курури! Н-не то чтобы мне это не нравилось, но это смущает! Легкий румянец на моих щеках... вряд ли был от жары. Нет, я определенно покраснел. — А! Эй, Котаро-кун. Сколько раз мне повторять? Тебе нельзя заставлять других девчонок «дередереть» перед тобой! Му-у~! В последнее время Шихо начала надуваться всякий раз, когда я общался с Ри-куном. Её щеки раздулись, как у рыбы-фугу. — Курури-тян, могла бы ты не быть такой милой и легкодоступной? — Ч-что?! Я не легкодоступная! Я не такая девушка, ясно?! — Ага, конечно. Именно это говорят все «чороины». — Протестую! Накаяма, приструни свою подружку. Её поведение — твоя ответственность, как парня. — Ну же, вы обе, успокойтесь. Я вмешался, чтобы помирить их, но... я знал, что это не всерьез. Они не ссорились по-настоящему. На самом деле, такая бесцеремонность была доказательством того, что они ладят лучше, чем когда-либо. — ...Почему мы спорим из-за тебя, а ты еще нас и успокаиваешь? — Она права. Это твоя вина, что ты такой ненадежный, Котаро-кун. — А? Ой, простите... Не успел я опомниться, как стал нашим общим врагом. Но раз это помогло им остыть, буду считать это своей победой. Стоит воспользоваться шансом и вернуть разговор в нужное русло. — Так вот, Ри-кун... то есть, Курумидзава-сан. Что там насчет частного пляжа? Стоило мне сказать «Ри-кун», как обе пронзили меня взглядами-кинжалами, так что я быстро исправился. К счастью, это избавило меня от дальнейшего гнева, и она ответила как положено. — Именно то, что я сказала. Семья Курумидзава владеет частным пляжем. — ...Пляжем можно владеть? — ...Курури-тян, твоя семья типа... супербогатая? — Скажем так, это, вероятно, более впечатляюще, чем вы думаете. Формально собственность принадлежит моему дедушке. Нам, обычным людям, было трудновато это осознать. И всё же, частный пляж означал отсутствие толп и суеты. — Я бы с удовольствием поехала! И было бы здорово потусоваться с Курури-тян. — Погоди. С чего это «потусоваться со мной»? Я не говорила, что хочу этого. — Уфуфу♪ Сегодня ты тоже очаровательная цундере. — Перестань называть меня цундере! Это моё самое ненавистное слово в мире! Шихо, казалось, была полностью за эту идею. В таком случае, я приму предложение. — Может, в следующий раз, когда мы навестим Иттэцу-сана, я спрошу его и о пляже тоже. — Верно. Раз это технически принадлежит дедушке, лучше предупредить его заранее. — О! Мне нужно сказать дедуле, что я не провалилась! Я сдала! С самой операции мы продолжали регулярно навещать Иттэцу-сана. Поскольку его не могли выписать сразу после восстановления от тяжелой болезни, мы часто заглядывали к нему в палату. И как-то так вышло, что мне эти визиты начали искренне нравиться. Он был добр к нам обоим. У меня возникло чувство... если бы у меня был дедушка, он был бы именно таким. — Дедушка будет в восторге. Особенно если придет Шимоцуки. Он всегда так размякает и сюсюкается с ней... интересно почему? — Мне тоже нравится дедуля, так что это взаимно. — ...Как скажете. В любом случае, давайте выжмем из каникул максимум. Пока мы втроем так болтали, сами не заметили, как пришли в класс. Класс 2-2. Тот самый, в котором учимся мы с Шихо и Ри-куном. В первый год Рюзаки, Кирари и Юдзуки были с нами, но на второй год их распределили в другие классы. И был еще один человек, тесно связанный с нами... Моя младшая сводная сестра, Накаяма Азуса, тоже в нашем классе. Ей, видимо, слишком неловко ходить в школу вместе со мной, поэтому она обычно выходит из дома в другое время. Раз она ушла сегодня рано, значит, уже была здесь. — Азу-нян, доброе утро~! Время обнимашек~ Ну-ну, хорошая девочка. Ты и сегодня супер-милая! — Гья-а-а! Не трогай меня первым делом с утра пораньше! Ты меня задушишь!! Отношения Шихо и Азусы остались прежними. Эти двое ведут себя так с тех пор, как сблизились — на это по-настоящему приятно смотреть. — Эй, Азу-нян, ты ведь тоже поедешь на пляж? На летних каникулах отправимся на частный пляж Курури-тян! — Частный пляж?! О-го, вот это ты богачка... Я в деле! Я точно еду!! Курури-онээ-тян, Азусе тоже можно? — Конечно. Но... Ри-кун кивнула, затем бросила на меня неоднозначный взгляд. Я понял, что она хотела сказать, без слов. И да... это была моя реплика. — Ты никуда не поедешь, пока не закончишь свои пересдачи и летние задания. Ри-кун в душе добрячка, поэтому ей трудно быть строгой с Шихо или Азусой. Так что я вернул всех с небес на землю, и Азуса тут же выглядела так, будто сейчас расплачется. — Не напоминай о моих двойках!! Она лоботрясничала вместо учебы, так что это было заслуженно. Её лето обещало быть наполненным допзанятиями и горой заданий. — Не переживай, Азу-нян! Ты справишься! — У-у, бесит! Почему Шимоцуки-сан не завалила, а я — да?! — Потому что я гений, само собой. — Ты набрала всего на два балла больше меня! Небольшой разрыв — всё равно разрыв. Их баллы были практически одинаковыми, но в данном случае эта крошечная разница решила всё. Так или иначе, экзамены позади. Осталось всего несколько дней до конца первого семестра. Летние каникулы были уже не за горами.... ---------- Неуклюжая причина и следствие любви Летние каникулы начались. Следующий год, скорее всего, превратится в хаос из-за подготовки к вступительным экзаменам в университет, так что это, пожалуй, последний год, когда я могу по-настоящему расслабиться — по крайней мере, пока я еще десятиклассник. ...Конечно, это не значит, что я совсем забросил учебу. Мы с Шихо как-то вскользь обсуждали поступление в университет Китабанэ неподалеку. Судя по моим оценкам, для меня это вполне реально. Для Шихо это может быть трудновато, но не невозможно. Скорее всего, пройдет еще немного времени, и Шихо целыми днями будет сидеть за учебниками. Я планирую быть рядом с ней в это время, так что сейчас наши возможности для создания общих воспоминаний ограничены. Вот почему я хочу дорожить сегодняшним днем. — ...Фух. Я разгладил складки на одежде перед ростовым зеркалом. Может, это и не верх стиля, но для меня это лучшее, на что я способен. По крайней мере, я не выгляжу плохо... надеюсь. Так сойдет? Нормально смотрится? Пока я разглядывал свое отражение в зеркале, дверь внезапно распахнулась без стука. — Братик, помоги! Разложение на множители издевается над Азусой! В комнату ворвалась Азуса, сжимая в руках лист с домашним заданием и едва не плача. Похоже, она не могла решить задачи по математике... Я бы с радостью помог, но прямо сейчас это невозможно. — Извини, я уже ухожу. Вообще-то, у нас с Шихо сегодня планы — поехать в Акихабару. Раз уж начались каникулы, мы решили выбраться куда-нибудь вместе. — ...Ты что, вырядился? Только не говори, что это свидание?! Это так несправедливо, когда Азуса тут страдает!! Нет-нет-нет, я этого не приму! Я не хочу, чтобы ты один был счастлив! Ты должен страдать больше, чем Азуса, иначе это нечестно! Наверное, она просто переутомилась от учебы. Будем считать, что она не всерьез. Если же это не так... что ж, придется признать, что в ее воспитании мы где-то крупно просчитались. — Я помогу тебе с уроками, когда вернусь. О, и я принесу тебе что-нибудь вкусненькое, так что постарайся и сделай сама всё, что сможешь, ладно? — Э-э?! Ты правда уходишь?! Братик, ну пожа-а-алуйста, поучи лучше Азусу? Выбери свою милую и красивую сестренку вместо Шимоцуки-сан? — Не выйдет, даже если будешь так подлизываться. — Что-о-о?! Ты не понимаешь, братик? Кто должен быть в приоритете — твоя девушка или твоя сестра? Очевидно же, что сестра! Хлюп — Фальшивые слезы тоже не сработают. Сегодня в приоритете Шихо. — Гр-р-р...! Раньше ты делал всё, что я просила, стоило мне заплакать! Ну и ладно! И будь таким! Злюка-вредина! У-а-а-а!! Всё так же картинно рыдая, Азуса выскочила из комнаты. Ба-бах!! Дверь захлопнулась с такой силой, что с полки упала книга. — Я не прощу тебя, если гостинцами не будут мороженое, шоколад, сок, пудинг и торт из круглосуточного магазина!! Ее жадные требования донеслись из-за двери, и я не смог сдержать смех. Может, мы и правда накосячили с её воспитанием... Но я всё равно нахожу эту её сторону милой, так что не могу заставить себя отругать её по-настоящему. Наверное, я больший «сискон», чем думал. ...В общем, после всей этой перепалки я понял, что времени почти не осталось. Я быстро собрался и окинул взглядом комнату — и заметил ту самую книгу, что упала, когда Азуса хлопнула дверью. Я забыл её поднять. Подняв её, я понял, что это одно из моих любимых ранобэ. История уже близилась к завершению и скоро должна была закончиться. Кстати говоря, в последнее время я совсем не покупал книг. Когда это случилось? Раньше я читал постоянно — это было практически привычкой — но в какой-то момент перестал находить на это время. Естественно, это означало, что я перестал и покупать их. Раз уж я всё равно еду в Акихабару, может, прикуплю там какое-нибудь ранобэ. Если я правильно помню, продолжение одной из моих любимых серий уже должно было выйти. Может, снова вернусь к чтению, подумал я про себя, выходя за дверь. ◆ Я не первый раз был в Акихабаре. Я бывал здесь несколько раз до этого, так что более-менее помнил, как добраться до магазинов, которые мне нравились. Шихо тоже, казалось, привыкала к этому району. Раньше она с любопытством оглядывалась по сторонам, будто попала в другой мир, но сегодня она была достаточно расслаблена, чтобы непринужденно болтать со мной. — Уфуфу♪ Бедная Азу-нян. Должно быть, ей сейчас очень нелегко. Какая жалость. Когда я рассказал Шихо о страданиях Азусы дома, она хихикнула, и её голос задрожал. — ...Шихо, ты что, злорадствуешь? — Конечно нет. Просто... еда кажется вкуснее, когда кто-то другой страдает, понимаешь? — Кстати, тебя скоро тоже завалит учебой, так что готовься. — А? И вот так, Шихо мгновенно побледнела от моих слов. Её мимика менялась так легко, что на это было забавно смотреть. — Ты ведь хочешь поступить в тот же университет? Тогда придется приложить усилия. — ...У-у-у, теперь мне неловко, что я смеялась над Азу-нян. — Завтра настанет твоя очередь. Нам не стоит слишком сильно подтрунивать друг над другом. — Ну ла-а-адно... но больше никаких разговоров об учебе на свидании! Забудь об этом на время и давай просто веселиться, хорошо? Она была права. Нам не так часто выпадал шанс сходить на подобное свидание, так что я решил не касаться темы учебы — тем более она её терпеть не могла. Я её предупредил; больше запугивать не было нужды. — В любом случае, хочешь посмотреть какой-нибудь мерч? — Да! Я на днях смотрела то аниме про переродившуюся слизь, и теперь ужасно хочу плюшевую игрушку! Мама дала мне немного денег на карманные расходы, так что я куплю её! — Понял. О, а можем после этого заглянуть в отдел ранобэ? — Конечно! В последнее время, когда я о чем-то прошу, у Шихо становится невероятно счастливое лицо. Может быть, потому, что я обычно редко проявляю инициативу. Она выглядела по-настоящему счастливой. Вокруг неё словно разливалась мягкая, воздушная аура, и даже я начал чувствовать себя прекрасно, просто находясь рядом с ней. Свидания с такой теплой атмосферой — действительно лучшие. Даже не стараясь, мы провели насыщенный и значимый день вместе. ◆ Забрав плюшевую игрушку и нужное мне ранобэ, мы просмотрели игровой мерч — любимое дело Шихо — и некоторую электронику, которая привлекла моё внимание. И тут я внезапно услышал знакомый звук. Ур-р-р~ Ошибиться было невозможно — это урчание в животе определенно исходило от Шихо. И всё же, она отвернулась с невозмутимым лицом, будто ничего не произошло. — Это не я. — А я ничего и не говорил. Она смутилась? Уши у неё стали ярко-красными. Что ж, раз она явно не хотела об этом говорить, я не стал настаивать. — Как раз время обеда. Хочешь чего-нибудь поесть? — Я совсем не голодна! И то урчание было не моим, ясно?! — Да-да, понял... О, как насчет того, чтобы зайти к тете Чисато? Она звонила мне на днях и сказала: «Обязательно заходи. У меня тут потрясающие сладости». Если я правильно помню, она недавно договорилась с популярным местным магазинчиком о поставке по-настоящему элитных десертов. — Сладости...! Н-ну, раз Котаро-кун хочет пойти, полагаю, у меня нет выбора. — Ага. Я хочу пойти, так что давай вместе. Время от времени Шихо бывает вот такой «сложной». Она может быть удивительно упрямой, но мне это в ней даже нравилось, так что я был не против. Благодаря тому, что сегодня она была непривычно цундеристой, я бы сказал, что свидание удалось на все сто. И вот, мы направились в мейд-кафе моей тёти. Мы свернули с шумной главной улицы в тихий переулок. Вскоре мы добрались до кафе, которым управляет тетя Чисато: «Мейд-кафе KAFUE Преисподней». Хотя мы не предупреждали о визите, табличка на двери гласила «Открыто», так что мы решили, что всё в порядке. Как только мы открыли дверь, зазвенел колокольчик — Чиририн♪ — оповещая о нашем приходе. — С возвращением, Хозяин♪ — Привет, тетя Чисато. — Я тебе не тетя~! Я горничная Чири-Чири, ясно? И не называй меня тетушкой! Зови меня «Онее-сан»☆ — Ой, жуть какая... — Не смотри так брезгливо, мелкий паршивец. Я вообще-то милашка. Ну, знаете ли, довольно тяжко видеть родственницу, которую знаешь с детства, натянувшей на лицо эту «профессиональную» улыбку горничной. Выглядела она молодо для своих тридцати с небольшим, так что нельзя сказать, что образ ей не шел... но всё же. — Здравствуйте, Чисато-онее-сан. Как только мы закончили обмениваться приветствиями, Шихо робко выглянула из-за моей спины, явно немного стесняясь тети Чисато после долгой разлуки. — О, да это же Шихо. И посмотри на себя — зовешь меня «Онее-сан», как хорошая девочка. Вот это я понимаю. Умница, умница. — Эхе-хе~ Стоило ей увидеть Шихо, как тетя Чисато полностью проигнорировала меня и бросилась к ней, энергично взлохмачивая ей волосы. Она всегда любила милых девушек... и, похоже, Шихо ей особенно приглянулась. — Если тебе когда-нибудь понадобятся деньги, можешь приходить работать сюда в любое время. Костюм горничной для тебя уже готов. — Э? Эм, но...! — Ты очаровательна как всегда! Серьезно, ты лучшая. — С-спасибо... — Так, что вас привело сегодня? На свидании с Котаро? А, поняла. В таком случае работа подождет. А пока — расслабьтесь. У меня сейчас в наличии отличный торт. Вы обязаны его попробовать. — Д-да! Шихо была явно ошеломлена напором моей тети. — Тетя Чисато, успокойся. Шихо не привыкла к таким беспардонным личностям. — Не зови меня тетей. И я не беспардонная, черт возьми... Честно, ты совсем не милый. Ладно, садитесь куда хотите. Я угощу вас дынной газировкой, которую мы продаем в десять раз дороже себестоимости. «Плата за обслуживание» — какая удобная фраза. Она всё так же ведет свой сомнительный бизнес, но я ценил то, что с семьей она всегда была щедра. Каждый раз, когда я приходил сюда, она кормила меня за счет заведения — что было манной небесной для бедного школьника. Наверное, было удачно, что вокруг не было других посетителей... может быть? Вообще, если подумать, сколько бы я ни заходил, здесь никогда никого нет. Я правда недоумеваю, как это заведение держится на плаву. Но раз тетя в отличном настроении, возможно, беспокоиться не о чем. Ну да ладно, неважно. Мы сели за столик в углу, и тетя Чисато принесла напитки почти сразу. — Вот, держите — дынная газировка для Шихо. Котаро, тебе и воды хватит, да? Отлично. Так, торт принести сейчас или позже? — Позже. А пока... мне, пожалуйста, омурайсу. — Эм, мне то же самое, что и Котаро-куну! — Поняла. Торт принесу на десерт... Пойду разогрею это в микроволновке, так что ждите. Я бы предпочел что-нибудь домашнее, но, видимо, почти всё в этом мейд-кафе было полуфабрикатами. Ну что ж, ничего не поделаешь. — Кстати, а сегодня другие горничные не работают? — пока мы ждали, Шихо оглядела кафе и с любопытством пробормотала это. Она была права. Кроме тети Чисато, мы никого не видели. Даже Мэри-сан, также известной как «Аримэ-сан», которая помогала в наш прошлый визит — замаскировавшись париком с черными волосами — сегодня не было. — Жаль... Я хотела, чтобы она сделала магическое заклинание над омурайсу. — Может, её смена еще не началась? Хочешь, спрошу тетю? Чуть позже вернулась тетя Чисато с двумя тарелками омурайсу на подносе, и я решил спросить про Аримэ-сан. — Аримэ? Она уже какое-то время не работает. Похоже, она чем-то занята. Мэри-сан... интересно, что с ней. В школу она тоже так и не вернулась. Даже сейчас, когда пошел второй год обучения, её не было — так что, возможно, она и не планирует возвращаться. Я совсем не видел её с начала учебного года. Мне было интересно, как она, но узнать не было никакой возможности. Что ж, зная Мэри-сан, она наверняка где-то процветает. — Значит, Аримэ-тян нет... Тогда, Чисато-онее-сан, ты не могла бы прочитать магическое заклинание для меня? — ...Ты серьезно? При моем племяннике? — ...Это значит «нет»? — И вовсе не нет! Как я могу отказать, когда меня просят с таким милым лицом...? Ладно, погнали! Время показать вам, что значит быть горничной! Я бы предпочел, чтобы меня избавили от этого зрелища... но у тети Чисато явно была гордость профессиональной мейдо. Отбросив стыд, она выложилась на полную, натянула свою самую яркую «рабочую» улыбку и вошла в режим горничной. — Стань вкусным! Стань вкусным! Моэ-моэ-кюн♪ Она повысила голос на полтона, заговорила подчеркнуто жеманно и сложила пальцы сердечком. ...Если бы она не была моей родственницей, я бы, возможно, подумал, что это мило. Но обычно она из тех, кто дымит сигаретой и бормочет о желании выпить, так что весь этот приторный акт ей совершенно не шел. — У-а-а~! Это было потрясающе! Тем не менее, Шихо выглядела в восторге, так что я решил не забивать себе голову остальным. Я уже собирался приняться за омурайсу, когда... Чиририн♪ Колокольчик возвестил о новом посетителе. Я машинально глянул в сторону входа... Там стояла женщина в деловом костюме. Темные круги под её глазами были глубокими, а сама она выглядела бледной и нездоровой. — С возвращением, Госпож... — погодите, что?! — Чисато. Один взрослый посетитель. — Э-это была просто часть работы! Я-я вовсе не входила в роль и не увлекалась заклинанием, ясно?! — Чего ты так смущаешься? Это твоя работа. — Н-но это всё равно неловко... И вообще, предупреждай, если собираешься прийти — Сестренка! Старшая сестра тети Чисато. Что означает... другими словами, моя мать. — ... Я инстинктивно ахнул и вскочил со своего места. Именно тогда она наконец заметила меня. — Чисато, там клиент спрашивал про... Похоже, до этого момента она не особо смотрела в нашу сторону. Наверное, решила, что мы просто обычные посетители кафе. Но теперь, когда я стоял, она отчетливо видела моё лицо. Наши глаза встретились, и только тогда до неё, кажется, дошло, кто перед ней. — ...Котаро? Впервые тень эмоции промелькнула на её обычно непроницаемом лице. — Чисато. Что происходит? Если Котаро здесь, ты должна была мне сказать. — Ха? Ты ввалилась без предупреждения — откуда мне было знать? — Справедливо... Видимо, я пришла не вовремя. Но так же быстро, как появилось, её удивление исчезло. Мать вернулась к своему обычному стоическому выражению лица и отвела взгляд. — Я зайду в другой раз. Я пришла спросить о финансах заведения, но это может подождать. — Погоди, ты уходишь только потому, что здесь Котаро? Да брось, это нелепо. Ты не можешь просто продолжать убегать. — Моё присутствие здесь ничего не даст. Напротив, я буду только мешать. Холодным тоном она отмела протест Чисато. Повернувшись на каблуках, мать направилась к двери. — Мам...! Слово вырвалось у меня неосознанно. Но мой голос был слишком тихим. Он не достиг её. Она уже открывала дверь. Зато... он достиг девушки, сидевшей напротив меня. — «Мам»...? Погоди — только не говори мне... что это мама Котаро-куна!? Голосом, вдребезги разбившим напряжение в комнате, Шихо практически закричала. Всё еще жизнерадостно жуя омурайсу, она повернулась к выходу — и в тот момент, когда заметила мою маму, её глаза засияли. — А-а-а! Вы и правда так похожи... Это точно мама Котаро-куна!! Словно возбужденный щенок, Шихо вскочила со стула и рванула прямиком к выходу. — Я позвоню тебе вечером. В общем — ня?! На полуслове в разговоре с Чисато-обасан, мать была застигнута врасплох: Шихо буквально влетела ей в спину, заключив в «летающее» объятие. Должно быть, это выбило из неё дух — мать впервые в жизни лишилась дара речи. — Ч-что это значит...?! — её лицо исказилось от неприкрытого шока. Но Шихо было всё равно. Нет — сейчас она, казалось, вообще ничего не видела вокруг. Её взор был прикован исключительно к моей маме. — Приятно познакомиться!! Я Шимоцуки Шихо! Я девушка Котаро-куна! Вы ведь его мама, да? Да?! Я так рада, что наконец-то встретила вас! Уфуфу, вы двое так похожи... особенно глаза!! Ой, но у вас такие круги под глазами — вы вообще спите? Вам нужно нормально отдыхать, понимаете! Моя мама всегда говорит, что здоровье превыше всего. Вы заняты на работе? А, точно, Котаро-кун говорил, что вы трудоголик. Это потрясающе, правда! Вы всегда так много работаете! Но, пожалуйста, находите время навещать Котаро-куна и Азу-нян, ладно? Особенно Азу-нян — она ведь еще совсем ребенок и ужасно избалованная. Ей правда нужна дисциплина. Я стараюсь вести себя как старшая сестра, но она такая дерзкая и ни слова не слушает! Серьезно! Но она милая, так что я понимаю, почему Котаро-кун её в итоге балует, но всё же! Вам нужно иногда устанавливать свои правила! ...Она была очень возбуждена. Шихо была в полнейшем восторге от встречи с моей мамой, и её энергия взлетела до небес. Давно я не видел её такой заведенной. Наверное, с самого начала — когда мы только познакомились, и она была так счастлива поговорить со мной, что выдавала вот такие же восторженные тирады целыми абзацами. С тех пор она немного остыла, но встреча с моей матерью, видимо, полностью сорвала все тормоза её самоконтроля. — У-а-а~ Мама Котаро-куна... от неё исходит точно такая же аура! Я совсем не нервничаю! Вы кажетесь такой доброй! Этот ваш слегка ошарашенный вид просто очарователен♪ Ах... ну да. Точно. Шихо ни капли не нервничала рядом с мамой. Она вела себя совершенно естественно даже при первой встрече с Ри-куном и Иттэцу-саном, и, похоже, мама не стала исключением. — Эм, эм! Не хотите ли пообедать с нами? Я хочу поболтать еще! — ...Н-нет. Я как раз собиралась домой. Мама выглядела заметно выбитой из колеи пулеметной речью Шихо. Моя вечно бесстрастная мать — была в замешательстве. Всё же она попыталась покачать головой и отказать Шихо. Как и всегда, мама старалась провести четкую черту между собой и другими, держа дистанцию. Даже со своим собственным сыном она вела себя как с незнакомцем. Естественно, с Шихо она обошлась так же. Однако — Шихо была сильнее. — Ну хоть ненадолго? Ти..Чисато-онээ-сама, Ока-сама, вы сегодня заняты? — Она наверняка сейчас свободна, да? Раз она здесь, значит, у неё обеденный перерыв. Давай, сестренка, хватит упрямиться, просто согласись. — ...Если я останусь, я буду только мешать вам. — Вовсе нет! — ...Если вы только из вежливости, то не стоит. Я ценю ваше стремление соблюсти приличия, раз вы девушка Котаро. Но я пообещала не вмешиваться в решения Котаро. — Понятно! Принято. Тогда, как насчет дынной газировки? — Вы явно меня не слышите. — Что бы вы хотели на обед? Омурайсу здесь на вкус как из магазина, но он супер-вкусный — очень рекомендую! — Вы не слышали, как я сказала, что ухожу!? — Вообще не слышала-а~! — ............ Мама выглядела еще более потерянной, чем прежде. Она молча и нервно огляделась, словно моля о пути к отступлению. Потом наши глаза встретились... и на этот раз она не отвела взгляд. Она смотрела прямо на меня. «Котаро, сделай что-нибудь». Казалось, она безмолвно молила о помощи. Мама была — мама была заметно сконфужена. Видеть её такой... это сбило с толку и меня. Впервые она казалась по-настоящему человечной. Обычно она была как машина — холодная как лед. Она почти никогда не проявляла эмоций и всегда была суровой и пугающей рядом со мной. Но теперь, глядя, как она пытается совладать с Шихо, она совсем не казалась страшной. Видя, какой потерянной она выглядит под напором заботы Шихо... это почему-то даже вызвало у меня симпатию. «Я понимаю, мам. С Шихо в таком состоянии спорить бесполезно... если она что-то вбила себе в голову, она не отступится». Так что на данном этапе, что бы ты ни говорила — всё впустую. Встретившись взглядом с мамой, которая всё еще смотрела на меня, безмолвно прося о помощи, я просто покачал головой. — Чисато-онее-сан! Один омурайсу и одну дынную газировку, пожалуйста! — Принято. Сейчас всё будет готово, так что подожди минутку, сестренка. — ...Л-ладно. Я останусь. Только дайте мне кофе и сэндвич. В моем возрасте омурайсу и дынная газировка — это перебор. И с этими словами мама перестала сопротивляться. Поняв, что до Шихо ничего не донести, она обреченно опустила плечи. Да уж... это совсем не та мать, которую я знал раньше. ◆ Ни в самых смелых мечтах я не мог представить, что такой день настанет. — Вот, Ока-сама! Сахар для вашего кофе. Кофе горький, так что с сахаром лучше! О, и, может быть, еще молока? Тогда будет совсем сладенько! — Кхм. Я пью только черный кофе. Так что прекрати с этим... э-эй. Сколько кубиков сахара ты только что туда положила? Стой, не лей молоко! Я его не люблю. — Нет-нет, большое вам спасибо! Уфуфу... Ока-сама, вы совсем как Азу-нян! От вас так и веет этой «цундере» аурой. Вы такая неискренняя! — Я не совсем понимаю, что значит «цундере», но вижу, что ты явно заблуждаешься на мой счет. Позволь мне прояснить — я не такая. — Му-у. Не говорите «ты». Зовите меня Шихо! — О? Ты хочешь, чтобы я звала тебя по имени? Жаль — я запоминаю имена только исключительных людей. Если хочешь, чтобы твоё имя запомнили, приложи усилия, достойные этого. — Опа! — А! Пожалуйста, больше никакого сахара! — Опа! — Я поняла! Шихо... так нормально? Пожалуйста, просто не делай этот кофе еще слаще. Он сварен из очень качественных зерен...! — Эхе-хе~♪ Я так рада слышать, как вы зовете меня по имени, Ока-сама! — Ты сама заставила меня так тебя назвать... нет, успокойся, Шихо. Позволь мне отрегулировать вкус кофе по моему собственному предпочтению. После того как Шихо практически притащила мою мать обратно к столу, она уселась прямо рядом с ней и с тех пор не закрывала рот. Иногда она даже протягивала руку и касалась её. Шихо так к ней липла, что это явно было чрезмерным для мамы. Я до сих пор не могу в это поверить. Видеть, как мама теряется из-за Шихо... это кажется нереальным. — Ока-сама♪ — ...Я Накаяма Кана. Такое обращение странное, и ты — нет, не «ты». Шихо. Да, Шихо. А теперь, пожалуйста, положи кубики сахара обратно в банку. — То есть, по сути, вы говорите, что предпочли бы, чтобы вас звали по имени, верно... Кана-тян? — ......Нет. Знаешь, давай лучше оставим «Ока-сама». Это всё же лучше, чем Кана-тян. Никакой властности. Никакого давления. Ледяная атмосфера потеплела. Вот почему... мама больше не казалась страшной. Ту безэмоциональную, холодную личность из моих воспоминаний было не найти. Из-за этого я не знал, какое выражение лица мне принять. Как я должен себя вести? Что я должен чувствовать? С каким лицом мне говорить с мамой? Я понятия не имел — и просто сидел там с ошарашенным видом. Обычно Шихо улавливала моё настроение и начинала беспокоиться. Но сейчас она была полностью поглощена мамой, будто меня и вовсе не существовало. В каком-то смысле это было облегчением. Это поддерживало радостный настрой. И за это я был ей несказанно благодарен. Мне нужно еще немного времени, чтобы разобраться в своих чувствах. Ведь для меня мама — это источник травмы... страха. Она всегда была той, кто отрицал меня. Она — причина, по которой я начал верить, что я всего лишь фоновый персонаж в собственной жизни. Она — та, кто самолично устроила мою помолвку с Юдзуки и пыталась разрушить наши отношения с Шихо. Так почему... почему она меня больше не пугает? Я не понимаю. Болтовня Шихо и мамы — точнее, игривое допекание — продолжалась какое-то время. Пока я наблюдал за ними, доедая свой омурайсу, я и не заметил, как тарелка опустела. Шихо умудрялась и есть, и говорить, так что тоже уже со всем расправилась. Как раз в этот момент тетя принесла торт. Она поставила три кусочка на стол — для Шихо, для меня и для мамы. — Время десерта, верно? Держите. Торт. Вещь хорошая. — Ура! Спасибо за угощение... Ммм, объедение! — Правда? Ешь сколько влезет. Там на кухне еще полно. Можешь даже взять с собой домой... что скажешь? — Правда? Тогда я возьму для мамы, папы и Азу-нян! О, и я хочу добавки! — Шустрая ты. Если хочешь еще, иди сама выбери. Заодно и гостинцы захватишь. Я их тебе в коробку упакую. — Хорошо-о! С этими словами Шихо поднялась со своего места. Она направилась к стойке вместе с моей тетей. По пути тетя бросила на нас с мамой очень выразительный взгляд. Вероятно, она подстроила это — специально убрала Шихо. Она хотела оставить нас с мамой наедине. — ............ Как только Шихо отошла, между нами повисла неловкая тишина. Никто из нас не знал, что сказать. Мама, вероятно, чувствовала то же, что и я. Не говоря ни слова, она потягивала свой кофе, словно пытаясь заполнить неуютную паузу. — Кхе... кхе... Да уж, слишком сладко. Благодаря вмешательству Шихо кофе стал приторным. Это явно было не во вкусе мамы — она закашлялась, и в её глазах выступили слезы. Шихо больше не было за столом, но её присутствие всё еще ощущалось. Осознание этого... заставило меня почувствовать себя немного опустошенным. — Хочешь, я допью? — мысль сорвалась с языка сама собой, мой разум расслабился в этот момент. — Я уже отпил, но вот — выпей воды, чтобы перебить вкус. — Ты уверен? Я думала, ты тоже не любишь сладкое. — По сравнению с тобой — я в порядке. Я протянул ей стакан воды. Взамен я взял кофе, который она пила, и попробовал его. Да, очень сладко. Но так как это сделала Шихо, я нашел это даже милым — я мог с этим справиться. Шихо и правда потрясающая... Подумать только, она умудрилась выбить маму из равновесия. Мало кто способен на такое. — ...Ах. Может быть, благодаря ей всё напряжение внутри меня спало. Я смог заметить даже такие мелочи. — Она знала, что я не люблю сладкое. Я всегда думал, что она не заботится обо мне как о своем ребенке. Но, может быть... я ошибался. — Конечно, я знала. Я твоя мать. Я знаю, что ты предпочитаешь мягкие вкусы, что ты ненавидишь холодный воздух от кондиционера и что не можешь уснуть, если не лежишь на правом боку. Она наблюдала. Она всё это время думала обо мне. Может... может, я всё это время её неправильно понимал. Для меня мама всегда была воплощением травмы. До прошлого года я даже не мог смотреть ей в лицо, не напрягаясь. Но теперь всё иначе. Увидев, как Шихо вогнала её в краску чуть раньше... я почувствовал даже какую-то близость. Это было странно. Я понимаю, что чувствует мама — Шихо и меня постоянно выбивает из колеи. Всё потому, что её действия никогда не продиктованы злобой. Вот почему ты не можешь её оттолкнуть. Мама, вероятно, почувствовала то же самое. Как бы то ни было, я больше не боялся мамы. И именно поэтому теперь я мог говорить с ней так естественно. — Хм... Этот торт и правда вкусный. — Тебе нравится торт? — Если он не слишком сладкий, то да. Полагаю, этот как раз в твоем вкусе. По её совету я откусил кусочек чизкейка, который тетя Чисато принесла ранее. Он не был переслащенным — у него был благородный вкус. — Да, хороший. Я кивнул, и мама тоже коротко кивнула в знак согласия. — Его продают в пекарне неподалеку. Я наладила поставки ингредиентов для них, а они взамен поставляют торты в это мейд-кафе. — А? Так ты помогала с заведением тети Чисато? — Я была удивлена, когда Чисато — такая мятежная в то время — сказала, что хочет открыть мейд-кафе... Давным-давно в поместье моей семьи работала горничная по фамилии Курумидзава. Полагаю, она и стала вдохновением. Помню, Чисато её очень любила. — Курумидзава...? Имя всплыло в моей памяти. Это было, когда я только впервые пришел сюда. Тетя Чисато тогда сказала: «Я открыла это кафе, потому что восхищалась горничной по имени Курумидзава». Я тогда не придал этому значения... но теперь, когда я встретил Ри-кун — Курумидзаву Курури — это имя заставило меня насторожиться. Могла ли тут быть связь? — У меня есть подруга по имени Курумидзава Курури. Как думаешь, они могут быть родственницами? — полюбопытствовал я. Глаза мамы немного расширились от удивления. — Что? Это же имя дочери той самой Курумидзавы-сан. — Значит, связь есть. Какое совпадение... А еще я знаю Иттэцу-сана. — Ты — ты знаешь Сэнсэя!? На этот раз её глаза не просто расширились — они практически на лоб полезли. — Сэнсэя? В каком смысле? — ...Забудь. Не спрашивай больше. И хватит о Курумидзавах. Давай вернемся к теме... Точно, мы говорили о Чисато. Мама резко сменила тему с очевидным намерением. Она явно не хочет говорить об Иттэцу-сане... Ну да ладно. Я всё равно планирую навестить его скоро — может, спрошу у него тогда. — У Чисато ноль деловой хватки. Именно я нашла для неё это место. А еще я помогаю ей с документами и управлением. — Понятно... Мне всегда казалось странным, что тетя Чисато сама управляет кафе, но если ты её поддерживаешь, это всё объясняет. — Я регулярно заглядываю сюда проверить дела. Сегодня я вернулась в Японию на деловую встречу, и у меня было немного свободного времени, поэтому я заскочила... и случайно наткнулась на тебя. Разговор продолжался. С самого детства я никогда не говорил с мамой так долго. Но это не ощущалось неловким. Беседа текла так естественно... Это было странно. Наверное, дело в том, что мы мать и сын. Впервые я поймал себя на желании поговорить с ней побольше — о самых разных вещах. — Кстати, какие у тебя планы после выпуска? Я давно хотела спросить, и сейчас, кажется, подходящий момент. Может быть... она чувствует то же самое, что и я. Без лишних предисловий она задала свой следующий вопрос. — ...Мы с Шихо думаем вместе поступать в университет Китабанэ. — Значит, нацелился на высшее образование. Понятно... Если бы ты планировал сразу идти работать, я бы подумала о том, чтобы познакомить тебя с кем-нибудь в интересующей тебя сфере. Но, полагаю, в этом нет необходимости. ...Честно говоря, я на мгновение напрягся. Я подумал, что она, возможно, уже распланировала моё будущее, не спросив меня. Но это беспокойство оказалось совершенно беспочвенным. — Ты уже определился с будущей специальностью? — Пока нет. Если честно... я всё еще не уверен. — Тогда я рекомендую факультет, связанный с языками. Если будешь знать английский, у тебя не будет проблем с поиском работы. — Языки, хм... Значит, гуманитарная программа будет лучше? — Думаю, это тебе подходит. Если бы ты говорил по-английски, Котаро, я бы всерьез хотела видеть тебя в своей компании. — Погоди, меня? — Ты отличаешься от меня — ты не заставляешь людей чувствовать напряжение. Это качество чрезвычайно ценно в бизнесе. Языковой барьер — большая проблема. Людям, которые говорят только по-японски, бывает трудно завоевать доверие иностранцев. Но ты... ты мог бы разрушить эту стену. Её совет, исходящий от бизнес-леди, был по-настоящему глубоким и полезным. Мама действительно всё это время думала обо мне. Она не тот холодный, безразличный человек, за которого я её принимал, считая, что ей плевать на собственного ребенка. Тогда она устроила мою помолвку с Юдзуки, не спросив меня, поэтому я думал, что она попытается контролировать и моё будущее... Но теперь мне стало просто стыдно за такие мысли. — Спасибо. Это правда помогло. — Я рада это слышать... И еще, прости меня. За то, что было раньше. Я спешила и принимала решения, не считаясь с твоими чувствами. Оглядываясь назад, я понимаю, что именно такие советы подобало давать родителю... Я сожалею об этом. Она действительно извинилась — искренне и с тенью вины в голосе. Она мне больше не враг. Эта истина наконец-то уложилась в моей голове. — Д-да... Что мне вообще на это ответить? Сказать что-то легкое вроде «всё нормально, не парься» — казалось неправильным. Человек, сидящий передо мной сейчас, ощущался совсем иначе, чем та мать из моих воспоминаний. Может ли быть так... что это мама изменилась? ...Нет. Не в этом дело. Может быть, это я изменился? Тот я, прежний — просто «моб» из массовки — никогда бы не заметил того, что замечаю сейчас. Но сегодняшний я... я их понимаю. Может, поэтому я и смог увидеть эту новую сторону мамы. — Хм? Котаро... ты всё еще читаешь книги? Необычно, но мама продолжала разговор. Снова инициатива была за ней. На этот раз её взгляд переместился на сумку у моих ног — внутри лежали плюшевая Шихо, которую я купил раньше, и ранобэ, которое я выбрал для себя. — Время от времени. Ты сказала мне в детстве: «Читай книги, пока ты молод», и, полагаю, это вошло в привычку. В последнее время я читал не так много, но до недавних пор стабильно проглатывал по несколько книг в месяц. Когда я сказал ей об этом, она слегка улыбнулась. ...Погодите, она только что улыбнулась? Мама? — Ты заядлый читатель... Полагаю, именно поэтому ты вырос таким добрым мальчиком — тем, кто понимает чувства других людей. Когда ты был маленьким, ты был похож на «куклу» — безэмоциональный, совсем как я. Но теперь ты полон жизни. Значит, мне всё-таки не показалось. [[image:/storage/reader-images/bc8ba6c7bac875a88af0da404398e6ade787c949.png]] Мама тепло улыбнулась, глядя на меня. — Когда ты был маленьким, Котаро, ты никогда не улыбался и не плакал. У тебя было такое пустое выражение лица — совсем как у меня. Именно поэтому я не хотела, чтобы ты стал таким же. Я пробовала всякое, чтобы это изменить. Чтение было частью этого — развитие эмоций через книги. Ты, наверное, не помнишь, но я часто читала тебе вслух... Если тот мальчик, которым ты стал сейчас — результат тех стараний, то, возможно, я хоть что-то сделала правильно как мать. Я всегда думал, что она просто холодная, расчетливая карьеристка. Но, очевидно, я ошибался. — Я рада, что ты не стал моей копией. Ты вырос таким добрым, честным парнем... Спасибо тебе. Ах... вот оно что. Мама ведь точно такая же, каким был я раньше. Человек с низкой самооценкой, которому не хватает уверенности, который постоянно сомневается в себе... человек без внутреннего стержня. Так может... она просто всё это время заблуждалась? Дело не в том, что ей было плевать на детей — она просто не знала, как с ними правильно общаться... Так, что ли? Может, в ней была любовь, но она не знала, как её выразить или показать? И вместо этого она с головой ушла в работу? Если думать об этом так, то всё, что она сказала и сделала сегодня, обретает идеальный смысл. Все её прошлые поступки, все недопонимания — мы просто не попадали в такт. И теперь я наконец-то понял. Она не отвергала меня. Она отвергала саму себя, а так как я походил на неё, она относилась ко мне сурово. Но теперь, когда я вырос и изменился, это сходство померкло. И, возможно... именно поэтому мы наконец можем так разговаривать. А это значит... мои отношения с мамой не закончены. Совсем нет. — Хм? Уже так поздно? Прости, но мне правда пора... Мой рейс через три часа. Я откланяюсь. Еще есть время всё восстановить. И самое важное, что нам нужно — это просто время. — В следующий раз, когда вернешься, дай мне знать, ладно? Я бы очень хотел, чтобы ты заглянула и к нам домой. Может, мы и не начнем в один миг вести себя как обычные родитель и ребенок. Но если не спешить... шаг за шагом, думаю, у нас получится. Нынешний я с этим справится. И мама... я думаю, на этот раз она примет меня без всяких недомолвок. — ...Ты уверен, что я не буду вам в тягость? — Твоё отсутствие — куда большая тягость. Ты так долго игнорировала меня и Азусу... так что я хочу, чтобы теперь ты наконец повернулась к нам лицом. — ...Ой. А ведь ты прав. Значит, ты говоришь, что мне нужно исполнять родительский долг? Одной оплаты счетов недостаточно? — Дело не в «долге». Просто... позволь мне полагаться на тебя. Когда будет трудно или я застряну в чем-то — я хочу, чтобы ты была рядом. Без тебя нам непросто. — ...Вот как? Ну что ж... если тебя устраивает такая мать, как я... — Да. Пожалуйста. Ты — единственная мама, которая у меня есть. Отныне я больше не буду бояться говорить с ней. Я узнаю её получше, и позволю ей получше узнать меня. И однажды, я уверен... мы станем обычной семьей. — Я свяжусь с тобой, когда приеду в следующий раз. — Хорошо. Увидимся, мам. О — и береги здоровье, ладно? Не перетруждайся. — Постараюсь... Я сделаю всё возможное, чтобы не заставлять тебя волноваться. Мама поднялась со своего места. В этот момент Шихо — которая всё это время выбирала тортики — заметила это и в суматохе примчалась обратно. — А! Ока-сама, вы уже уходите? Вот, я выбрала тортик специально для вас! — ...Это не совсем в моем вкусе. — Ой, ну пожалуйста, не скромничайте! — Я не скромничаю... Тебе бы стоило лучше учить японский... но, полагаю, сейчас не время для нотаций. Спасибо, Шихо. Я возьму его. И... присматривай за моим сыном. — Есть! Я сделаю Котаро-куна самым счастливым! — Какие громкие слова. Похоже, Котаро нашел себе прекрасную спутницу. — Эхе-хе~ Счастливого пути, Ока-сама! Шихо жизнерадостно помахала на прощание. Я последовал её примеру, провожая маму взглядом. — Береги себя, мам. — А... да... до встречи. Она помахала в ответ, но её жест был скованным и неловким. Но это было не потому, что она была в плохом настроении. Просто она была совсем не умела в таких вещах. — Что ж, я пойду. С этими прощальными словами мама вышла из заведения. Её спина, когда она уходила, выглядела почему-то... счастливой. ---------- История, которую я люблю Я уже и забыл, когда в последний раз так зачитывался книгой. — Фух... Глубокая ночь. Я тихо выдохнул, чувствуя ту самую смесь усталости и удовлетворения, которая приходит только после прочтения хорошей истории. Летние каникулы хороши тем, что можно ложиться позже обычного — идеальное время, чтобы разгрести стопку книг. Это был типичный ромком: обычный, ничем не примечательный парень постепенно сближается с невероятной красавицей. Классическая завязка для ранобэ. Если память мне не изменяет, эту серию мне посоветовала Кирари еще в средней школе. Она всегда фанатела от легких новелл, и все её рекомендации били точно в цель, но эта история определенно стала моей любимой. Прошло почти три года с выхода первого тома. Серия завершилась на пятом. Случилось много всего, но в итоге каждый получил свой счастливый финал. Главные герои, второстепенные персонажи — никто не остался несчастным. Кто-то назовет это слишком удобным, но лично я обожаю такие концовки. Чтение принесло полное удовлетворение. И теперь, когда последняя страница была перевернута, навалилось то самое горько-сладкое послевкусие: «грустно, что всё закончилось» вперемешку с «это было потрясающе». Настоящий книжный катарсис, в котором я позволил себе немного искупаться. В чтении действительно есть что-то утешительное. Наверное, это чувство поймут только такие же книголюбы. Раньше я читал тонны подобных книг. Благодаря этому я стал неплохо разбираться в сюжетных хитросплетениях. — Ты заядлый читатель... Полагаю, именно поэтому ты вырос таким добрым мальчиком — тем, кто понимает чувства других людей. Слова мамы, сказанные в мейд-кафе, внезапно всплыли в памяти. Прошло уже несколько дней, но я почему-то никак не мог выкинуть их из головы. Оказывается, мама давала мне книги ради моего эмоционального развития. А я-то думал, что просто читаю по привычке. Но, оглядываясь назад, я понимаю: те истории действительно сильно на меня повлияли. Я всегда внимательно следил за чувствами окружающих. Наверное, это похоже на то, как я «считываю» эмоции персонажей на страницах. (В последнее время я читал мало... но такие мысли — лучший повод снова взяться за книги.) Так было всегда — после чтения я мог подолгу сидеть, погрузившись в раздумья. — ...Пожалуй, пора спать. Завтра мы с Шихо идем навещать Иттэцу-сана. Встреча назначена на вторую половину дня, так что рано вставать не придется, но и бодрствовать всю ночь тоже не стоит. Я поставил книгу на полку и вскоре провалился в сон. ◆ — Эй, Котаро. Это дом твоего друга, да? Навигатор говорит, что мы на месте. — Да. Кажется, приехали... Сейчас я сидел на пассажирском сиденье автомобиля — точнее, меня туда усадили. За рулем была сереброволосая красавица. Женщина, которая настолько походила на Шихо, что я невольно представлял: именно так моя девушка будет выглядеть через десять лет. Ее звали Шимоцуки Сацуки — мама Шихо. — Ничего себе особняк. — Я и не думал, что всё будет настолько роскошно... Мы вдвоем в немом изучении уставились на массивное поместье, видневшееся через лобовое стекло. Видимо, это и была резиденция Курумидзавы... и да, это было мощно. — Уборка тут, должно быть, сущий кошмар. Ворота так далеко от входа... сплошная головная боль. Только мама Шихо могла, глядя на такое место, выдать подобный комментарий. Я не смог сдержать смешок от её практичного взгляда на вещи. — Спасибо, что подвезли. — Мне нравится водить, так что не бери в голову. Изначально мы с Шихо планировали добираться на поезде, а потом на автобусе, но Сацуки-сан, узнав об этом, предложила подбросить нас. Это сильно облегчило поездку. Судя по всему, она действительно ловит кайф от процесса и уверенно чувствует себя за рулем. Она идеально следовала GPS, не колеблясь ни секунды, что вызывало искреннее уважение. Как я слышал, именно она обычно подвозит Шихо, когда та собирается ко мне. Сама Шихо в этом никогда не признается, но топографический кретинизм у неё в крови, так что помощь мамы всегда кстати. — Что ж, время встречи подходит, я пойду. — Хорошо. Было приятно поболтать с тобой, Котаро... Ну а теперь, Си-тян. Мы приехали, так что хватит дуться, приведи себя в порядок. Пока Сацуки-сан говорила это с усталым вздохом, Шихо, которая до этого сидела на заднем сиденье с закрытыми глазами, наконец их открыла. Впрочем, она всё еще была явно расстроена, а её щеки были забавно надуты. — Потому что... Мама украла у меня Котаро-куна. — Только на этот раз, ладно? Мы просто болтали на передних сиденьях, вот и всё. — Но я тоже хотела поболтать с Котаро-куном! — Ты могла бы присоединиться к нам и сзади, знаешь ли. — Ощущение, будто меня бросили. И вообще, я хотела сидеть рядом с Котаро-куном! — Эх... Видимо, эту твою всепоглощающую любовь ты унаследовала от меня. Ну ладно — как насчет того, чтобы я приготовила на ужин твои любимые блюда? Карри, стейк-гамбургер и жареную курочку. Это поднимет тебе настроение? — Ммм... Я-я, так и быть, прощаю тебя. Только на этот раз! Спасибо, мамочка! — Пожалуйста. А этот бездонный аппетит? Определенно от отца. На этой радостной ноте маленькая перепалка матери и дочери закончилась. Вот что значит — путь к сердцу лежит через желудок. Шихо, теперь уже в отличном расположении духа, выскочила из машины и встала рядом со мной. — Си-тян, Котаро, будьте осторожны, хорошо? Если что случится — звоните. Оставив нам это напутствие, Сацуки-сан уехала. Что ж... Настало время встречи с Ри-куном и Иттэцу-саном. — Место просто безумное... Можно уже нажать на звонок? — Погоди — это реально чей-то дом? Не какой-нибудь объект или центр? Это... невероятно! Территория была размером со стадион. Сам дом больше напоминал спорткомплекс. Я слышал, что семья Курумидзава богата, но чтобы настолько... Это выходило за рамки моего воображения. Впрочем, Шихо пришла в себя быстрее меня. — Динь-до-о-онг. Она озвучила звонок вслух, нажимая тонким бледным пальцем на кнопку домофона. Тут же камера наблюдения на воротах ожила и направила свой объектив на нас. 【Кто это?】 Раздался голос молодой женщины. Холодный, плоский, лишенный эмоций — причем нарочито. На Ри-куна это совсем не было похоже. — Э-эм, ну... Хотя Шихо стала лучше общаться, с незнакомцами ей всё еще было трудно. Раз голос принадлежал не Ри-куну, она замялась, так что я взял инициативу на себя. — Это Накаяма Котаро и Шимоцуки Шихо. Мы к Курумидзаве Курури. Я полагал, что раз мы представились и упомянули Ри-куна, проблем не будет... 【У молодой госпожи нет запланированных встреч. Пожалуйста, уходите.】 ...но такого резкого отказа я не ожидал. — Погодите! Пожалуйста, уточните у Курури-сан. Мы также должны встретиться с Иттэцу-саном! 【Пожалуйста, уходите. Мы не принимаем посетителей без записи.】 Безжизненный голос снова прозвучал из динамика. Казалось, нас даже не слушают. — Тогда... О! Точно! Не видя другого выхода, я решил позвонить Ри-куну напрямую. Честно говоря, стоило сделать это с самого начала. 【Что случилось? И серьезно, можно не звонить мне вот так внезапно? У меня сердце замирает, когда твоё имя высвечивается на экране... Н-не в том смысле! Просто неожиданно, ясно?!】 Оставив в покое её милое цундере-представление, я извинился и объяснил ситуацию. 【Что?! Вы уже у дома?! И вас не пускают?! ...Только не говорите мне — опять эта чертова горничная?! Ждите там! Я сейчас выйду!!】 Она в панике бросила трубку, и после недолгого ожидания... 【Эй! Вы двое — вы что, позвонили этой Розовой напрямую?! Это нарушение протокола! Ай, хватит меня бить! Ты не понимаешь?! Именно из-за твоего насилия персонажи-цундере вымирают как вид!】 【Заткнись! Не называй меня цундере!!】 Теперь из домофона доносились крики спорящих. Один голос определенно принадлежал Ри-куну. А второй... это был тот же плоский голос, что только что нас отшил. Только теперь он звучал совершенно иначе — эмоционально, почти игриво. Будто до этого она намеренно его подавляла. И почему-то... этот голос показался мне странно знакомым. Да ну, не может быть... Если это та, о ком я думаю, то её пребывание в поместье Курумидзавы не имеет никакого смысла. Так что... вряд ли. Наверное, просто воображение разыгралось. Ага. Определенно просто совпадение. 【Накаяма, Шимоцуки, сорри за это! Сейчас открою ворота — просто идите прямо к входу. Я буду ждать!】 【Н-не входите!! Я не хочу, чтобы Котаро видел меня в таком виде — кто угодно, только не он!!】 【Тихо. Будешь ворчать, и я...】 Прямо на середине перепалки динамик отключился. Затем ворота медленно поползли в стороны, приглашая нас внутрь. — Ч-что вообще происходит? Я ничего не понимаю... — Да уж... Пойдем пока внутрь. Наверное, из-за нервов перед незнакомыми людьми — а может, из-за того странного голоса — Шихо крепко вцепилась в мой локоть, пока мы шли. Через пару минут мы достигли парадного входа, который уже был распахнут. Там нас встречали двое. Одной была розоволосая девушка с хвостиками — Курумидзава Курури. Второй... была блондинка с голубыми глазами. Красавица, которую я знал. Моё дурное предчувствие оправдалось на все сто. — Почему Мэри-сан здесь? Эта жуткая женщина... стояла прямо перед нами. Причем в форме горничной. Всё это решительно не имело смысла. [[image:/storage/reader-images/bebc983bb9d5bff49d54579dd9e16589fdac0022.png]] — Эй, полегче. Не смей так разговаривать с нашими гостями. Я ведь могу и зарплату урезать, сама знаешь. — Ч-что?! Нет, пожалуйста! Только не это! Какие вообще отношения у этих двоих? Судя по их перепалке, Ри-кун здесь явно главная. Это было похоже на то, как госпожа отчитывает нерадивую служанку. — А теперь извинись перед ними обоими. — ............ — Хм? Значит, в этом месяце твоё жалованье сокращается вдвое. — Черт с тобой! Ладно, ладно! Я извинюсь, идет?! Простите меня! — Вот видишь? Можешь ведь быть искренней, когда захочешь. Я люблю послушных людей, знаешь ли. — У-у... Как унизительно! Не смотри на меня, Котаро! Не смей смотреть на эту жалкую, ничтожную неудачницу!! От таких мольб становилось только неловче. Я уже всё увидел, так что мне оставалось лишь выдавить из себя кривую, натянутую улыбку. — Добро пожаловать ко мне домой, Накаяма, Шимоцуки. И простите нашу горничную за грубость. Я её как следует дисциплинирую, так что, пожалуйста, забудьте об этом инциденте. — Всё в порядке, но... я бы не отказался от объяснений. — Это довольно долгая история. Давайте сначала пройдем внутрь. Эй, горничная? Твоя работа — провожать гостей, не так ли? — ......Тц. Скрежеща зубами от ярости, Мэри-сан развернулась и повела нас за собой. Та самая Мэри-сан, которая всегда вела себя как ей вздумается, плевала на чужое мнение и была совершенно неуправляемой — теперь безропотно следовала приказам Ри-куна. Должно быть, случилось что-то серьезное... Мне определенно хотелось узнать, как Мэри-сан угораздила в горничные поместья Курумидзава. — ...Ох. Котаро-кун, она и правда пугающая. Шихо всё еще дрожала рядом со мной. Они какое-то время были одноклассницами, так что формально не были чужими людьми. Но назвать их отношения «дружескими» было бы сильным преувеличением. У них даже была небольшая стычка во время культурного фестиваля. Шихо тогда заступилась за меня, но от той смелости, которую она проявила тогда, сейчас не осталось и следа. — Ну надо же... Какое прелестное зрелище. Снова прячешься за Котаро, а, Шихо? Как мило — иметь собственного принца для защиты. Я так завидую~. Тебе не кажется несправедливым, что принцесс всегда оберегают? Среди нас троих только Шихо была заметно напугана присутствием Мэри-сан. Мэри это сразу заметила и тут же вцепилась в неё, как ястреб. Её тон стал острым и саркастичным — в её стиле. Но это длилось недолго. Шлеп! Раздался громкий, четкий звук. Это был звук того, как Ри-кун отвесила Мэри-сан шлепок пониже спины. — Будешь выпендриваться — получишь по попе еще раз. — Ты уже это сделала!! Могла бы и не озвучивать, раз уже ударила!? — Хватит пугать Шихо. — Ты всё делаешь не так! Вот почему агрессивные цундере-героини вышли из моды... Ты безнадежно устарела. Надеюсь, ты окончательно растеряешь популярность, ты, ходячий архетип неудачницы! Шлеп! — У-у, бить меня молча вот так... Это даже не больно, но это ранит мою душу! — Не обольщайся. Ты единственная, кому от меня достается, ясно? Я не распускаю руки перед обычными людьми. — А что, если я скажу, что я — обычный человек? — Тогда я скажу, что обычным людям не доставляет удовольствия смотреть на чужую дрожь. У тебя паршивый характер... Серьезно. Да, сомнений не было — между ними установилась четкая динамика «госпожа и слуга». Благодаря этому попытки Мэри-сан поддеть Шихо были пресечены на корню. — Котаро-кун... Тем не менее, Шихо всё еще выглядела напуганной. Я осторожно погладил её по спине, чтобы помочь успокоиться. — Н-ня... эхе-хе. Это сработало — она слабо улыбнулась. Ей, вероятно, нужно немного времени. Если повезет, может, она даже когда-нибудь поладит с Мэри-сан. А пока я решил просто набраться терпения. И вот, мы наконец добрались до места. Нас привели в комнату, которая, как я догадался, была приемной. Она была размером примерно в восемь татами, с двумя двухместными диванами друг напротив друга и столом в центре. Как только я сел на один из диванов, Шихо тут же пристроилась рядом со мной. — Прошу прощения. Я тоже присяду здесь. И почему-то Мэри-сан села с другой стороны от меня, зажав меня между собой и Шихо. Хотя диван был рассчитан на двоих, теперь на нем теснились все трое. — Мэри-сан, напротив нас вообще-то свободное место. — Я оставлю почетное место для нашей хозяйки. А я всего лишь скромная, послушная горничная. — Нет, я вежливо просил тебя пересесть, потому что нам тесно. — Ты вообще знаешь значение слова «вежливо»? Мог бы и не говорить так прямо! Нет, ты определенно всё поняла. Просто у неё не было ни малейшего намерения вставать. Она закинула ногу на ногу и даже придвинулась ко мне поближе, отчего ситуация стала еще более неловкой. — Му-у. Котаро-кун? Ты ведь понимаешь, что это значит? — Кристально ясно. Конечно, я заметил, что Шихо начала ревновать. Ей явно не нравилось видеть меня так близко к другой девушке. — Мэри-сан... что-то давит на меня уже какое-то время. — Это не просто «давит» — я прижимаюсь специально. Видишь? Большая грудь. То, чего нет у Шихо. Если переметнешься ко мне, сможешь наслаждаться такой свободой в любое время, знаешь ли? — Пфф. — Ты сейчас фыркнул?! Котаро — ты вообще парень, если тебя не интересуют большие формы?! И что мне прикажете делать? Оказавшись между сладким парфюмом Мэри-сан и мягким, нежным ароматом Шихо, я не смог сдержать кривую усмешку. Я пытался как-то спастись из этой неловкой ситуации, но ничего не выходило. И, как всегда... она оказалась той, кто пришел мне на выручку. — А ну брысь отсюда, чертова горничная. Перестань донимать его своими излишне раздутыми формами. Очевидно же, что он предпочитает скромные, пропорциональные... Верно, Ко-та-ро? Ри-кун пришла мне на помощь. Это ведь... была помощь, верно? В её словах определенно чувствовалось давление, но, по крайней мере, Мэри-сан послушалась её без сопротивления. — Значит, Котаро стал любителем плоских досок... Черт. В таком случае я не смогу его соблазнить. Миссия провалена. Не то чтобы я ненавидел большие, понимаете? Но если бы я это сказал, Ри-кун наверняка бы надулась, так что я держал язык за зубами. Ворча себе под нос, Мэри-сан нехотя встала и освободила место. — Фух. Наконец-то можно сесть по-человечески. — ...Хотя всё равно тесно. Не успел я подумать, что теперь мне будет удобно, как всё закончилось в мгновение ока. Ри-кун уселась прямо рядом со мной, так что в освободившемся месте не было смысла. — Прости, Ри-кун. Шихо будет ревновать. Может, сядешь на другой диван? — Ой? Шихо, ты не хочешь, чтобы я сидела здесь? — ...Если это Курури-тян, то ладно. Пока это не она, я могу потерпеть. Ого, Шихо на этот раз сделала для Ри-куна исключение. Обычно она терпеть не может, когда я рядом с другими девушками... Должно быть, она действительно опасается Мэри-сан. — Боже мой. Я бы оценила, если бы вы не считали меня угрозой... Я не собираюсь ничего делать. Ну, точнее, не «не собираюсь», а скорее «не могу сейчас». Мэри-сан издала сухой смешок, глядя на неприкрытую неприязнь Шихо, и устроилась на диване напротив нас. Она скрестила ноги в позе, которая явно демонстрировала её нижнее белье. Несмотря на это, моё сердце даже не екнуло, что было странно. Я понял, что Мэри-сан просто не воспринимается мной как романтический интерес. Знаю, звучит самоуверенно, но я, должно быть, действительно по уши влюблен в Шихо. Раньше меня не особо заботила фигура или тип телосложения девушки, но теперь, похоже, я предпочитаю типаж Шихо. Мэри-сан была полной её противоположностью. Так что даже когда она прижималась ко мне грудью или сверкала бельем, я ничего не чувствовал. — Эй, эй, Котаро. Ты смотришь на мои трусики, и твоё лицо даже не краснеет... Что?! Т-ты не смущен? Перед тобой пышногрудая блондинка-горничная-старшеклассница вешается на шею, и никакой реакции? Ты вообще человек?! Пфф — Ты снова рассмеялся?! М-моя уверенность... моя драгоценная уверенность рушится! Некогда пугающая Мэри-сан была теперь на грани слез. Она становилась какой-то кроткой. Но, видимо, Ри-куну этого было недостаточно. — Эй. Тебе не кажется странным, что служанка сидит на одном уровне со своей госпожой? — Не особо. В конце концов, у меня здесь самая большая грудь. — Жалкое зрелище. Единственное, чем ты можешь похвастаться — это твой бюст? Как прискорбно. Хочешь урезания зарплаты? — Тц. Ладно, ладно! Я поняла! Я постою, идет?! Несмотря на то, что целый диван оставался свободным, Мэри-сан не разрешили на него сесть. Она нехотя встала, но Ри-кун еще не закончила. — Твоя голова слишком высоко. — Да что тебе еще от меня нужно?! — На колени. На пол. — ...Черт бы тебя побрал. Подумать только, ей даже стоять нормально не давали... Ри-кун была на редкость строга с Мэри-сан. Вероятно, из-за того, как та обычно себя вела. Она всегда пыталась поддеть Ри-куна в каждом диалоге, так что это, наверное, просто карма. — Котаро-кун, этот человек определенно опасен. Она точно пытается тебя соблазнить! — Да, именно, Шихо. Тебе стоит быть осторожной... Ко-та-ро могут атаковать. — Точно! Мы должны защитить Котаро-куна! Я неожиданно стал объектом их защиты. Ну... в этом есть смысл. Мэри-сан действительно превосходит меня по многим параметрам, так что я не уверен, что смог бы выстоять против неё в одиночку. Наверное, безопаснее просто позволить им заботиться о себе. — Грр... Если бы только я не потеряла всё... Я бы заставила Шихо и Курури плакать и умолять меня о пощаде! Тем временем Мэри-сан сверлила нас яростным взглядом. Сидя на коленях и глядя снизу вверх заплаканными глазами, она совсем не казалась пугающей. На самом деле, в этом было даже что-то милое... Такое выражение лица совсем не вязалось с обычно спокойной и бесстрашной Мэри-сан. Что же всё-таки произошло, что Мэри-сан стала горничной Ри-куна? Пока я размышлял об этом, Ри-кун — сидящая рядом со мной с легким румянцем на щеках — поведала предысторию. — О? Почему я сделала её горничной? Хм, как бы это выразиться... Если описывать всё в точности, как было, то, наверное... я её «подобрала». Сейчас она действительно говорила о ней как о бродячей собаке. В это было трудно поверить поначалу. Но Ри-кун, похоже, не шутила. — Во время «Золотой недели» я летала в США на свадьбу подруги. Там-то я и нашла её на обочине, промокшую до нитки. Я не могла просто оставить её там. Это и правда звучит как история с бездомным псом... Если я правильно помню, родители Мэри-сан были одними из самых богатых людей в мире. Кажется более логичным предположить, что она просто случайно оказалась там в дождливый день... Так что она имеет в виду под «была брошена»? Похоже, она собиралась объяснить это сама. — ...Я благодарна за то, что меня подобрали, вообще-то. Я и представить не могла, что в одночасье потеряю дом, активы и всё остальное. Я была на мели и мне некуда было идти, когда эта Розовая девчонка приютила меня. Судя по всему, с Мэри-сан случилось нечто куда более серьезное, чем я мог себе представить. — Звучит действительно паршиво. Ты через многое прошла. — Тц. Одна из причин, почему я так низко пала — это то, что твой чертов старик победил меня в деловой войне, знаешь ли? Ему стоило просто загнуться, а не брать реванш! — Можно я скажу «так тебе и надо»? — Не смей! У-у... Ну, в любом случае, этот старый хрен был только началом. Он не был единственной причиной. Причина падения Мэри-сан, значит. Я понятия не имел, в чем дело, поэтому молча слушал. — Это было в марте, кажется? В один прекраснейший день компания моего отца внезапно рухнула. Сначала нас переиграл конкурент. Затем какой-то информатор слил данные о наших темных делишках за кулисами. Вдобавок ко всему, один из его самых доверенных подчиненных предал его, возникли проблемы с налоговой... Это был хаос. Он потерял почти всё. Теперь он говорит, что с бизнесом покончено, и живет тихой жизнью в деревне вместе с моей матерью. Знаешь, читает книги, занимается фермерством в зависимости от погоды... Похоже, он сейчас настолько спокоен и умиротворен, что это даже бесит. — И ты не думала поехать с ними? Пытаться жить независимо, не имея даже средств к существованию — верх глупости. — ...У меня был план, ясно?! У меня были инвестиции, которыми я управляла сама. Но даже они испарились из-за внезапного краха рынка. Понятно... То есть, по сути, череда неудач лишила её всего. — Что ж, каждое отдельное происшествие было неожиданным, но в рамках возможного. Если бы хоть одна из этих катастроф не случилась, я бы выкарабкалась. У меня были средства для восстановления. Но они обрушились все разом. Это был кошмар «один на миллиард». Даже я считаю, что мой крах закономерен. Вот насколько всё было безумно. И Мэри-сан подытожила: — Было ощущение, будто сам Бог отвернулся от меня. Её взгляд был прикован прямо к Шихо. — Или, возможно, меня сочли неудобной и отбросили в сторону. Может, это цена, которую я заплатила за то, что пошла против абсолютного существа... Из-за этого я лишилась «денег» — самого корня моей власти — а вместе с ними и своего «всемогущества». С тех пор всё идет наперекосяк. Я потеряла уверенность, мои суждения путаются... Теперь я просто грудастая блондинка-горничная, очередной фансервисный персонаж. Моя читерская сила? Исчезла. Одно было ясно наверняка: Шихо не была причиной падения Мэри-сан. Но Мэри-сан... вероятно, верила в обратное. Должно быть, к такому выводу она пришла благодаря своему обычному мета-мышлению. — Это наказание за то, что пошла против главной героини. Ну и кавардак... Интересно, кто же на самом деле виноват? Она произнесла это как вопрос, но её глаза не отрывались от Шихо. — Ах, но я уверена, ты даже этого не осознаешь, верно? Очевидно, что ты обо мне и не вспоминала. Но... я не сдамся. Неважно, через какую грязь мне придется ползти, я всё равно вцеплюсь тебе в глотку. ...Атмосфера изменилась до неузнаваемости. Только что это была легкая комедия, но теперь мы оказались в плену жуткого настроения Мэри-сан. — Чертова главная героиня... Просто подожди. Если подумать, у Мэри-сан и раньше бывала точно такая же аура. — ... Это странное, леденящее чувство заставило меня на мгновение замяться. Шихо тоже явно была не в своей тарелке и осторожно потянулась к моей руке. В таком темпе Мэри-сан снова захватит контроль над ситуацией... И как только я об этом подумал — — Эй. Я разве не говорила тебе раньше? Перестань нести чепуху и пугать всех присутствующих. Если хочешь предаваться своим иллюзиям — делай это в своем дневнике. Спокойный голос вдребезги разбил атмосферу, которую выстраивала Мэри-сан. — ...Это не иллюзия, знаешь ли. Вот почему недалекие второстепенные персонажи, которые даже не осознают своей вымышленности, такая заноза в… — Вычитаю из зарплаты. — ...Черт бы тебя побрал! Я только-только настроилась на серьезный тон! Ты вечно всё портишь... Я тебя ненавижу!! Я тебя просто обожаю как ненавижу!! Благодаря одному-единственному слову Ри-куна, Мэри-сан была вынуждена сдаться. Судя по всему, девушка по имени Курумидзава Курури выработала своего рода иммунитет к Мэри-сан — став практически её естественным врагом. Как бы та ни старалась, она просто не могла победить Ри-куна. Это было почти смешно. — Простите за это. Наша горе-горничная время от времени говорит странные вещи... что-то там про сюжеты, персонажей — я и сама не до конца понимаю, так что просто игнорируйте её. Жизнь становится проще, когда принимаешь, что она вот такое вот существо. После этого комментария слова Мэри-сан окончательно закрепились в статусе бессмыслицы. Её загадочные изречения как якобы «создателя» теперь низвели до жалкого лепета комедийного персонажа. Пока она остается рядом с Курумидзавой-сан... Мэри-сан, скорее всего, не представляет никакой угрозы. Эта мысль принесла облегчение. Мэри-сан всегда мутила воду. Она могла быть союзником или врагом — хаотичным элементом. Именно это делало её такой проблемной. После того нашего свидания в Акихабаре мы ни разу её не видели, и всё же... она никогда не покидала моих мыслей. Наверное, именно поэтому. Но теперь, когда её «естественный враг» Ри-кун может держать её в узде, бояться, кажется, больше нечего. — Кстати говоря, в моей комнате не убрано. Интересно, эта горе-горничная знает, почему? — Конечно знаю. Потому что это моя работа, верно? И я на неё забила! Дурында! Кто в здравом уме станет убирать комнату какой-то устаревшей агрессивной цундере-героини?! Смирись — тебя ненавидят!! — О? И это говорит горничная, которая смеет так разговаривать со своей госпожой. Полагаю, в следующем месяце ты работаешь бесплатно? — Тц... Ладно, уберусь я! Довольна!? — Вот и славно. Главное, что ты поняла. А теперь брысь. Она махнула рукой, словно прогоняя бродячую собаку. Звездный час Мэри-сан официально закончился. Чтобы закрепить это, Ри-кун спровадила её. — ...Несмотря на всё это, она удивительно компетентна в работе. Убирается тщательно, готовит что угодно, а уж в том, что касается заваривания кофе или чая — ей нет равных. Если бы только у неё был нормальный характер, у меня бы вообще не было претензий. Ри-кун вздохнула. Она, вероятно, сталкивается с выходками Мэри-сан каждый день. Мне было немного жаль её, но я ничем не мог помочь. Оставалось только сочувственно улыбнуться. — Ладно, хватит о горничной, у которой нет ничего выдающегося, кроме её бюста... Точно, вы ведь пришли навестить дедушку? Наконец-то всплыла истинная причина сегодняшнего визита. Мы пришли сюда, чтобы повидаться с дедушкой Ри-куна — Курумидзавой Иттэцу. Его операция прошла успешно, и он шел на поправку, но увидеть его лично было единственным способом окончательно успокоиться. Поэтому мы навещали его регулярно. — Точно! Мы пришли повидать дедулю! Похоже, Шихо напрочь об этом забыла из-за Мэри-сан. — Его ведь уже выписали из больницы, да? Из того, что мы слышали заранее, Иттэцу-сана должны были выписать, и он должен был вернуться в резиденцию Курумидзава. Мы полагали, что найдем его где-то в особняке. — Ну, насчет этого... Его выписку отложили. Он должен был вернуться домой сегодня. — А? Значит, дедушка всё еще... болен? Увидев, как изменились наши лица, Ри-кун поспешно покачала головой. — Н-нет, дело не в том, что ему стало хуже! Доктор просто хочет понаблюдать за его восстановлением еще немного. Значит, всё не так плохо, как мы боялись... наверное? — Честно говоря, его вообще не должны были выписывать так рано. Вот насколько серьезной была его болезнь. Ему просто проведут финальную серию тестов, и если всё будет хорошо, его отпустят. — То есть... другими словами, Иттэцу-сан в порядке? — Ну, он достаточно здоров, чтобы пытаться заказать доставку стейка прямо в больницу и получать за это нагоняй. — ...Э-это радует. Услышав это, тревожное лицо Шихо наконец расслабилось в улыбке. То, что ситуация не была такой страшной, как мы опасались, принесло покой и мне. — Простите, что напугала. Вот такие дела. Так что его еще нет дома. Сейчас он дуется в своей палате: «Мне надоела больничная еда. То, что я старик, не значит, что я люблю пресную пищу!» Это было так в духе Иттэцу-сана. Наличие аппетита — хороший признак здоровья. Это было облегчением... но возник вопрос: почему нас позвали сюда сегодня? Если это был визит вежливости, мы могли просто поехать в больницу, как всегда. Но мы приехали сюда, потому что так сказала Ри-кун. — О, и он уже закончил обследование сегодня утром. Осталось уладить формальности с документами, так что его выпишут только послезавтра. — В таком случае, мы поедем в больницу позже? — Ну, да, но... перед этим есть кое-кто, с кем я хочу вас познакомить — Как раз когда Ри-кун собиралась объяснить — — Кое-кто для знакомства? Да, это я! Всем привет~! Приятно познакомиться с вами обоими впервые! Если выразиться мягко — она была полна энергии. Если грубо — её голос был почти раздражающе громким, когда она вошла в комнату. На ней была... точно такая же форма горничной, как у Мэри-сан. Стройная, высокая, с модельной фигурой. Единственной странностью были её волосы — выкрашенные в яркий красно-синий градиент. Ей шло, но выглядело необычно. Возраст определить было трудно. Может, на десять лет старше нас... а может и нет? Она могла быть как намного старше, так и почти нашей ровесницей. Из-за её яркой внешности сказать было невозможно. Вероятно, одна из горничных в поместье Курумидзава. Эта женщина смотрела на нас с лучезарной улыбкой. — Э-э-эй! Что за удивленные лица, ребятки? А, может, вы стесняетесь незнакомцев? Не нужно быть настороже — я просто ваша самая обычная горничная! — Не думаю, что горничные встречаются на каждом шагу. — Верно?! Именно! — ...Ахаха. Ну, это была проблема. Энергия этого человека была запредельной. Я попытался улыбнуться, но, честно говоря, понятия не имел, как с ней общаться. — Ты, должно быть, Шимоцуки-тян, верно? Хм-хм, какая милашка! — Э? Э? Э? — Можно тебя обнять? Обнимашки! — Ава-ва…! Шихо была совершенно сбита с толку. Несмотря на панику, она послушно позволила себя обнять, как ей и велели. Кто, черт возьми, этот человек? Я думал, она одна из слуг в поместье, но даже для этого она казалась слишком уж вольной натурой. — Ммм... на удивление... хо, я вижу потенциал! По крайней мере, получше, чем у Куруринчо. Эта девочка пошла в меня — такое щупленькое тельце~! — Эй! Я не против, если ты меня обнимаешь, но хватит этих домогательств... Мам! ...Мам? Погодите — этот человек... мать Ри-куна!? По сравнению со своей холодной и собранной дочерью, их ауры были полными противоположностями, и я был просто ошарашен. — Приятно познакомиться~! Я мамочка, мать и мамуля Куруринчо в одном лице ♪ — Это всё одно и то же. Ты не дала нам никакой информации, кроме того, что ты её мать. — Кстати, мой возраст — это се-крет☆ ...А может и нет — на самом деле мне вечно семнадцать! — Не бывает матерей того же возраста, что и их дочери! Хватит паясничать, мам! Ри-кун была явно на пределе. Тем не менее, её мать и не думала останавливаться. — Так ты, значит, Котаро-тян? Йо! На этот раз она подошла прямо ко мне, наклонившись совсем близко. Она была так рядом, что я чувствовал её дыхание, и это меня немного смутило. — П-привет... Я Накаяма Котаро. — Накаяма! Хм-хм... хо-о-он? Что именно она проверяла? Не удовлетворившись простым осмотром, она начала щипать меня за нос и тыкать в щеки. Ситуация была странной, но молчать тоже было неудобно. — Эм... «Мать Ри-куна» звучит немного официально, так что... не могли бы вы сказать своё имя? Я решил спросить то, что занимало меня с самого начала. Но, как и ожидалось, этот человек действительно был матерью Курумидзавы Курури. — Моё имя... не скажу ♪ Можешь звать меня просто Тётушкой, ладно? Даже если мне семнадцать! Она была такой противоречивой натурой. По сравнению с ней даже Ри-кун казалась легким в общении человеком — эта же отказывалась давать прямой ответ на что бы то ни было. Её возраст, её имя, почему она в форме горничной — ничего не было ясно. — Прекрати! Мам, хватит его донимать! — О-о нет, Куруринчо, нельзя так быстро злиться! Разве ты не согласен, Котаро-тян? — А, эм... ну... — Муфуфу. О боже, неужели Котаро-тян нервничает? Ну-ну, какой милашка! Ладно, ладно — почему бы тебе не успокоиться, пощупав грудь Тётушки... ах, но у меня только размер А! Это проблема. Плоская как доска! Котаро-тян, не окажешь ли ты мне услугу и не сделаешь ли их побольше, потискав их? — Хватит! Не говори таких пошлостей Котаро!! Мам, ты обещала, что не будешь нести такую чушь, помнишь!? Ри-кун была в замешательстве из-за матери. Обычно при других людях она называет меня «Накаяма», но сейчас она случайно вернулась к старому прозвищу — вероятно, потому что не соображала здраво от злости. Ну, она иногда называет его «Котаро», когда дает волю эмоциям... но неважно. — Я познакомила вас только потому, что мама настаивала, что ей абсолютно необходимо встретиться с вами, так что не позорь меня, ладно? — Вот именно~! Шимоцуки-тян, Котаро-тян, послушайте меня!! Я так давно хотела встретиться с вами двумя, но Курури всё время меня останавливала — так что я плакала, умоляла, закатывала истерики, и наконец-то увидела вас сегодня ♪ Я так счастлива, что на мне практически нет трусиков!! Котаро-тян, хочешь взглянуть? — Нельзя, очевидно же! Пожалуйста, я умоляю тебя — хватит нести пошлости! ...Ри-кун, вероятно, намеренно скрывала свою мать. Мы уже несколько раз навещали Иттэцу-сана в больнице, и всё же мне всегда казалось странным, что мы никогда не встречали других родственников. Так вот почему — Ри-кун всё это время препятствовала этому. — Простите вы двое... Моя мама — идиотка. — Чу~! Простите глупую гусыню~♪ — ...Ты уже высказалась, так что уходи давай! Ты поздоровалась, этого достаточно, так?! — Э-э-э~? Ни за что, я еще хочу поиграть! Я хочу понюхать волосы Шихо-тян и облизать Котаро-тяна с ног до головы!! — ВОН!! Ах, Ри-кун сорвалась. Она набросилась на собственную мать, схватила её за шкирку и начала вытаскивать из комнаты. Даже когда её утаскивали, мать Ри-куна не сводила глаз — причем с меня, а даже не с Шихо. — О-о-о, как грустно, что всё так быстро закончилось. Ну да ладно. Котаро-тян, ты так вырос. М-м, Оба-сан тобой очень гордится ♪ — ...А? Эти слова прозвучали так, будто она знала меня еще ребенком. — До скорого~! Передавай привет Канакане-тян и Чиричири-тян от меня! — Погодите — постойте! — Хм? Хочешь молочка? О боже, если ты настаиваешь... Не знаю, пойдет ли оно, раз Куруринчо была последней, кто его пил, но вот, держи ♪ — Ни за что не пойдет!! Уходи уже!! Я хотел спросить её о большем — о многом, на самом деле. Но из-за её возмутительных комментариев, которые приводили Ри-куна в ярость, мне так и не представилось возможности. Канакана-тян и Чиричири-тян... Это, должно быть, моя мама, Накаяма Кана, и моя тетя, Итидзё Чисато, верно? Если так, то да... я вспомнил. Когда-то в их родительском доме помогала горничная. Я почти уверен, что её фамилия была «Курумидзава». Даже пару дней назад в мейд-кафе мама упоминала что-то об этом. Если она говорила о той самой Курумидзаве-сан... значит, этот человек — мать Ри-куна. Мне действительно нужно во всём этом разобраться. Были вопросы, которые я хотел задать Ри-куну, если это возможно, но — — Мне так жаль! Правда, мне очень жаль! Это всё моя вина. Моя мама всё плакала и умоляла о встрече с вами — она даже лизала мне ноги, чтобы убедить. Я не смогла отказать после такого! Я правда не хотела видеть, как моя собственная мать пресмыкается. Она не должна кланяться и унижаться перед собственной дочерью, боже мой!! Её лицо было пунцовым от смущения. Очевидно, сейчас было не время донимать её расспросами. Обычно спокойная во всём остальном, она казалась совершенно выбитой из колеи, когда дело касалось её матери. Придется подождать, пока она придет в себя. Всё же мать Ри-куна была... тем еще персонажем. ...Интересно, как Шихо на всё это отреагировала? С любопытством я взглянул на неё. — Г-грудь... у-у~ Почему-то её лицо было ярко-красным, и она смотрела на меня надувшись. Совершенно другой типаж, чем Ри-кун, но такая же сконфуженная. — Шихо? Что-то не так? — Котаро-кун, ты... хочешь выпить его? Т-ты такой извращенец... Но я читала в интернете, что мальчики такие, так что... если это так, то, эм... это неловко, но — — ...О чем ты вообще говоришь? — Г-грудь. Если ты правда хочешь выпить, я... я не знаю, получится ли, но... — Я ни разу не говорил, что хочу что-то пить!? Каким-то образом я стал извращенцем в этой ситуации, и мне было, честно говоря, обидно. Мать Ри-куна явно просто шутила, но Шихо восприняла её всерьез. — В-всё в порядке! Я имею в виду, у людей бывают разные причуды и всё такое... Я удивлена, но я готова принять тебя! Котаро-кун, тебе не нужно скрывать, кто ты есть, хорошо? — Я ничего не скрываю! Клянусь, нет!! Я искренне надеялся, что она не поймет меня превратно. Я не извращенец! ...Хотя, говоря это вслух, я звучал как типичный цундере, что почему-то заставляло меня чувствовать себя еще большим извращенцем. Всё это было крайне запутанно. ◆ После этого прошло некоторое время. Как только Ри-кун и Шихо наконец успокоились, мы решили, что пора покинуть резиденцию Курумидзава. Похоже, причиной, по которой нас вообще позвали в дом, было знакомство с матерью Ри-куна. Столкновение с Мэри-сан было лишь побочным событием. Теперь, когда мы покончили с делами здесь, настало время перейти к нашей первоначальной цели: навестить Иттэцу-сана в больнице. Мы с комфортом доехали на лимузине семьи Курумидзава и в итоге прибыли в больницу. Отметились на стойке регистрации и направились прямиком в палату. Дверь была закрыта, но Ри-кун распахнула её без стука. — Дедушка, мы здесь. Еще жив? — Конечно. Если бы единственной альтернативой была больничная еда в качестве последнего ужина, я бы льстил даже Смерти, лишь бы зацепиться за жизнь. Эта фраза была настолько в духе Иттэцу-сана, что я невольно улыбнулся. Я последовал за Ри-куном в палату... и обнаружил массивного пожилого мужчину, который хмурился в постели. — Главное, что вы в добром здравии. — Ты здесь... а, Котаро, кажется. Так ты тоже пришел. Когда я заговорил, Иттэцу-сан повернулся ко мне. Несмотря на то, что ему было за семьдесят, его мускулистое телосложение и пронзительный взгляд ничуть не потускнели. Просто находясь рядом с ним, я чувствовал напряжение — у него была такая природная харизма. Однако в тот момент, когда он увидел её, он превратился в любящего дедулю. — Здравствуй, дедушка! — О! Это же Шихо? Я так рад, что ты пришла~ Иди сюда. Дай мне взглянуть на твое очаровательное личико поближе. У меня тут еще целая гора сладостей! — Ура! Вкусняшки~♪ Наверное, это были подарки от предыдущих посетителей. Он использовал их как приманку, чтобы заманить Шихо поближе, всё время улыбаясь. Было даже неловко наблюдать за тем, каким очарованным он выглядел. — Честное слово... стоит Шихо появиться, и ты весь сияешь. Это так раздражает. Пока Иттэцу-сан баловал Шихо, а она счастливо грелась в лучах его внимания, Ри-кун вздохнула рядом со мной. — Он определенно относится к тебе и к ней по-разному, да? Тебя это не задевает? — спросил я на всякий случай, чтобы убедиться, что их отношения из-за этого не натянуты. Но моё беспокойство оказалось совершенно излишним. — Вовсе нет? На самом деле... мне было бы труднее справляться с таким отношением к себе. Так, как сейчас — в самый раз. Хотя, по возможности, я бы хотела, чтобы он был чуть более любезен и с людьми помимо нас. Она сказала это с легким раздражением на лице, но... возможно, потому что Иттэцу-сан выглядел здоровым, Ри-кун казалась бодрее, чем обычно. — Во всяком случае, по сравнению с тем, что было до операции. Это была правда — сейчас он был в гораздо лучшей форме. То, как он сюсюкался с Шихо, было достаточным доказательством того, что к нему вернулась прежняя энергия, так что Ри-кун вряд ли на самом деле обижалась. — И кроме того... когда дело касается Шихо, я не могу не чувствовать странное всепрощение. Я знаю, что я не самый щедрый человек, но с ней я на многое закрываю глаза. Наверное, она для меня как младшая сестренка. Ну, по правде говоря... технически они были семьей, так что в этом был смысл. С точки зрения кровного родства они были довольно близки. Сын Иттэцу-сана, с которым тот был в ссоре, — отец Шихо. Значит, мать Ри-куна и отец Шихо — брат и сестра, а они двое — двоюродные сестры. Не то чтобы кто-то из них об этом уже знал, и не мне было об этом говорить. — Дедушка! Представляешь, представляешь — я не завалила экзамены! Разве это не потрясающе!? — Что?! Шихо, да ты гений! Ладно, я исполню любое твое желание в качестве награды. Что это будет? Деньги? Земля? Власть? — Всё, что захочу?! Тогда — тогда... на летних каникулах я хочу, чтобы мы все вместе поехали на пляж. Так что, мы можем поехать на твой частный пляж? Ах, точно. Я смутно помнил, как это всплывало раньше. Мы говорили о том, чтобы спросить Иттэцу-сана, можем ли мы воспользоваться частным пляжем семьи Курумидзава, и Шихо, должно быть, запомнила. — Это всё, чего ты хочешь? Конечно. Пользуйся свободно. — Ура! Спасибо, дедушка! — Хо-хо-хо. Я совсем не против. И это действительно всё? Шихо, ты такая скромница. О, а как насчет этих сладостей? Разве они не выглядят аппетитно? Угощайся. — Ура-а-а♪ Хе-хе, я люблю тебя, дедушка! Ты всегда даешь мне конфеты~! — Вот как? Что ж, это просто замечательно. ...На самом деле, может, дело вовсе и не в кровных узах. Глядя на то, как она беззастенчиво принимает его привязанность, а он балует её без колебаний, было ясно: характер Шихо и был той самой причиной, по которой все были так снисходительны к ней. — Она действительно своего рода гений. Если бы она не была такой застенчивой с людьми, она была бы пугающе могущественной. Сейчас она ведет себя так только с людьми, которым доверяет, но если бы она могла относиться ко всем так же... Да уж, всё наверняка бы вышло из-под контроля. Талант Шихо быть любимой всеми — её величайшая сила. Ням-ням~ Шихо принялась уплетать сладости, как маленький хомячок, и разговор наконец подошел к концу. Иттэцу-сан, явно не желая мешать перекусу, просто сидел и молча улыбался. Воспользовавшись моментом, Ри-кун наконец села рядом с ним. — Дедушка, как прошли тесты? Тебе ведь делали их сегодня утром? — В целом, довольно неплохо. Ноги немного ослабли от лежания в постели, так что я немного пошатываюсь при ходьбе. Но если я похожу на амбулаторную реабилитацию в течение месяца, я должен восстановиться. — Правда? Ну... это хорошо. Да. Я испытал искреннее облегчение. Увидев, что результаты анализов хорошие, мы с Ри-куном обменялись улыбками. Сколько бы лет тебе ни было, слово «обследование» всегда несет в себе тень страха. Трудно не беспокоиться, думая о худшем варианте развития событий. — Котаро, Курури — излишняя тревожность в долгосрочной перспективе только навредит вам, понимаете? Вам не помешало бы быть чуть более беззаботными, как Шихо. Хотя, Курури... не смей становиться похожей на свою мать. Это не беззаботность — это чистой воды безрассудство. — Я и так это знаю. Я лучше умру, чем стану как мама. — Боже мой. Кажется, я неправильно её воспитал. Дал ей слишком много свободы, пожалуй. Мать Ри-куна, должно быть, тот еще фрукт. Судя по хмурым лицам её отца и дочери, они явно привыкли к тому, что их втягивают в её хаос. Мне она показалась забавной... но, может, это только потому, что я не член семьи. Жизнь с ней наверняка ощущается совсем иначе. — Она сказала, что заглянет в палату вечером. Нас к тому времени уже не будет. — Вот как? В таком случае... Курури, я хочу попросить тебя об одолжении. Не могла бы ты сходить купить мне мандзю в круглосуточном магазине неподалеку? — У тебя и так более чем достаточно сладостей, разве нет? Посмотри — Шихо как раз их ест. — Я не жалую западные сладости. Я предпочитаю традиционные японские. — О, правда? Ну, если ты хочешь, я схожу... но почему бы просто не попросить маму принести их позже? — Ты что, не знаешь свою собственную мать? Она терпеть не может делать именно то, что ей велят. Есть большая вероятность, что она притащит натто просто мне назло — а она знает, что я терпеть не могу эту штуку. — ...Да, звучит вполне в её духе. Прости. Моя мама — полная идиотка. — Не нужно извиняться. На самом деле, это я должен просить прощения... за то, что у меня такая глупая дочь. Оба снова вздохнули в унисон, и я не смог сдержать смешок. Ну, в любом случае — если кто-то и пойдет в магазин, это ведь не обязательно должна быть Ри-кун, верно? — Я могу сходить. Почему бы тебе не остаться здесь и не поболтать с Иттэцу-саном? — предложил я, подумав, что было бы неплохо дать дедушке и внучке провести время вдвоем. Но, конечно, у Ри-куна на мой счет особое мнение. — Если выбирать между тем, чтобы утруждать тебя или заставлять дедушку ждать, я лучше дам ему пострадать. — Это печально. Котаро, больничная еда абсурдно пресная... Умоляю, останься здесь. И вот так моё предложение было отвергнуто. Раз оба настаивали, у меня не было выбора. — О-о! Я тоже хочу пойти! У меня есть любимый дайфуку, который я хочу принести дедушке! — Дайфуку, говоришь? Хм... тогда смена планов! Курури, забудь про мандзю. Принеси те дайфуку, что рекомендует Шихо! Я буду ждать! — Да-да. Ладно, пошли. Шихо, не вздумай отстать и потеряться, хорошо? — Если ты волнуешься, мы можем взяться за руки? — ...Ну, конечно. Ладно. И на этой ноте Шихо присоединилась к походу в магазин. Они ушли вдвоем, держась за руки и весело болтая. Уходя, Иттэцу-сан проводил их теплой улыбкой. — Прелестное зрелище. Видеть сразу двух внучек... Я действительно чувствую себя благословенным за то, что не умер. — Пожалуйста, оставайтесь здоровы — ради них в том числе. — Постараюсь. Ты вновь разжег пламя этой моей старой жизни — я не потрачу её впустую. В последнее время Иттэцу-сан был в необычайно хорошем настроении. Когда мы только познакомились, он был резок и дистантен, но теперь его черты так смягчились. Он даже стал довольно часто со мной разговаривать, и я был этому несказанно рад. — Я слышал, вас выписывают послезавтра. Это правда? — Именно так. Хотя я бы хотел уйти прямо сейчас, мой врач наотрез отказывается это одобрять. Моя дочь тоже против — такое чувство, что все ополчились против меня. — Правда? Мне она показалась более покладистой. — Хм? Ты встречался с моей дочерью? — Да. Как раз сегодня, в доме Ри-куна — в резиденции Курумидзава. — О? Курури была категорически против этого... но, без сомнения, моя дочь закатила истерику и выпросила. Эта девочка всегда сдается, когда дело доходит до слез. Сказано как истинным дедушкой. Его догадка была в яблочко. — Значит, ты с ней познакомился... Представляю, какой это был сюрприз. — Э-э... да. Я определенно был застигнут врасплох. Она была не просто противоречивой — она была совершенно непредсказуемой. Сколько бы я ни старался, мне не удалось вытянуть из неё ни крупицы достоверной информации. — Кажется, она доставила тебе хлопот. Прошу прощения. — Вовсе нет. Это не были хлопоты в прямом смысле... хотя я был немного сбит с толку, когда она отказалась назвать свое имя. Надеясь хотя бы сейчас узнать её имя, я осторожно прощупал почву. Но, к сожалению, это не сработало. — Я тоже не могу тебе сказать. Я дал ей довольно старомодное имя, и она с тех пор его ненавидит. Всегда говорит, что хотела бы получить броское, современное имя. — Слыша это, мне становится еще любопытнее. — ...Прости. Если она узнает, что я выдал её имя, расправа будет суровой. Она уже злилась на меня однажды, и... это закончилось не лучшим образом. Страх, промелькнувший на его обычно величественном лице, давал понять — он не шутит. Мать Ри-куна, судя по всему, была тем человеком, которого действительно не стоило злить. — Не знаю, где я ошибся в её воспитании... Полагаю, я могу сказать это тебе, Котаро. Когда-то я отрекся от своего единственного сына из-за собственной незрелости, и в порыве раскаяния я решил воспитывать дочь, не вмешиваясь — позволив ей расти свободно. И, возможно, из-за этой бесконтрольной свободы у неё и сформировался такой буйный характер. Мне действительно жаль. — П-пожалуйста, не извиняйтесь так сильно. Всё правда в порядке — она не доставила мне никаких неудобств. По правде говоря, мать Ри-куна мне не была неприятна. Мне нравились жизнерадостные люди. Может быть, потому что я сам скорее мрачного типа, присутствие кого-то вроде неё приносит своего рода оживление. Но я, наверное, могу так говорить, потому что я посторонний. Для Иттэцу-сана, её родного отца, это, должно быть, было непросто. Впервые он не мог перестать ворчать. — Она выросла яркой и энергичной, что само по себе хорошо. Но она была слишком энергичной... Когда она была моложе, под влиянием аниме, она внезапно заявила: «Я собираюсь стать горничной!» — и просто взяла и пошла работать в особняк знакомых. Ты ведь видел её? Причина, по которой она всегда носит форму горничной, в том, что она искренне обожает горничных. ...Погодите-ка. Постоянно носит форму горничной... Это же прямо как тетя Чисато — погодите, точно! Кое-что я и хотел спросить об этом. — Э-эм! Тот особняк, где она работала — это случаем не резиденция семьи Итидзё? Как только я произнес девичью фамилию моей матери, Иттэцу-сан глубоко кивнул. — Именно. Откуда ты знаешь о семье Итидзё? — Это семья со стороны моей матери. При этих словах Иттэцу-сан тихо выдохнул. — ...Понятно. Странно, как работает судьба. Никогда не знаешь, где переплетутся нити. Он пожал плечами и перевел взгляд на окно. Пока он смотрел на чистое голубое небо, на его лице появилась слабая улыбка. В этом выражении было что-то теплое — почти ностальгическое. О чем это он...? — Ты кровно связан с линией Итидзё. Не... Чисато, нет. По сравнению с той непутевой девчонкой ты гораздо более собранный. — Вы знаете тетю Чисато? — Конечно. Я её хорошо помню. Она и Кана — твоя мать — обе были моими ученицами. Я никак не ожидал услышать имя моей мамы из уст Иттэцу-сана. Судьба и правда связывает людей самым причудливым образом. — Значит ли это... что вы раньше были учителем? — Именно. Я когда-то был их классным руководителем. Чисато тогда была в своей бунтарской фазе и недолюбливала меня, но Кана была искренней и одаренной в учебе. Она мало с кем общалась, но часто приходила ко мне за помощью в том, что не понимала. Это всё объясняет. В мейд-кафе, когда мама назвала Иттэцу-сана «Сэнсэем», я не понял почему — но теперь догадался. Она имела в виду это буквально. — Между семьями Курумидзава и Итидзё давние отношения. Хотя в последнее время связь ослабла, я никогда не считал их чужими. Эта связь и заставляла меня присматривать за ними. Курумидзава, Итидзё... а может, и семья Ходзё тоже? Фамилия Ходзё, как и другие, вероятно, принадлежала старому и уважаемому роду. Неудивительно, если их предки имели многолетние связи. — Совсем недавно Кана даже просила у меня совета по бизнесу. Но она ни слова не сказала о том, что у неё есть ребенок... Похоже, она до сих пор не умеет говорить о себе. Это был новый опыт — слышать, как кто-то другой говорит о моей матери. Я знал её только через свою призму — поэтому узнавать, какой её видели другие, было захватывающе. — Каким человеком была моя мама в то время? — ...Тихая девочка, почти не осознающая себя. Казалось, она жила целиком по воле своих родителей. В этом смысле я бы сказал, что она стала жертвой устаревших традиций. Ни инициативы, ни сильных чувств — словно кукла, в каком-то смысле. Значит, это всё-таки правда. Моя мама и я действительно были похожи... Нет, точнее, я был похож на неё. Похоже, у неё был от природы пассивный характер. — Она была тем ребенком, которого нельзя было просто оставить в покое. К счастью — или, возможно, к несчастью — она была всего на год младше моей непутевой дочери... Та опекала её как младшую сестренку. Возможно, она даже навязалась в дом Итидзё в качестве горничной из беспокойства... и о Кане, и о Чисато. Тетя Чисато однажды сказала, что горничная по имени Курумидзава очень ей помогла. Я уверен, что и моя мать тоже получала от неё поддержку. — Честное слово. Если бы эта дурочка рассказала мне о Кане раньше, я мог бы узнать о тебе гораздо раньше. Она без умолку болтает о всякой ерунде, но всё действительно важное держит при себе. Судя по всему, мать Ри-куна намеренно скрывала подробности о замужестве моей матери. Когда мы встретились, она сказала, что хотела увидеть моё лицо. Значит, она знала, что у Каны есть сын. И всё же она предпочла промолчать. Может быть, потому что наша семейная ситуация сложная. Мама тоже никогда не любила об этом говорить. Так что, возможно, мать Ри-куна намеренно держала это при себе. Или, может... она просто не думала так далеко наперед. Как бы то ни было, теперь одна из загадок была разгадана. Похоже, семьи Курумидзава и Итидзё — ныне семья Накаяма — связаны узами, уходящими в далекое прошлое. — Странная штука. Не то чтобы это когда-либо планировалось, но вот я здесь, и сын Каны стал моим благодетелем... — Нет, я вовсе не благодетель. Если на то пошло, спасибо вам за то, что присматривали за моей мамой и тетей. — ...Такова природа кармы. Хорошее или плохое, оно в конце концов вернется к тебе. Вот почему люди должны жить праведно. Его слова, сказанные с весом прожитых лет, заставили меня инстинктивно выпрямить спину. Именно в такие моменты я вспоминал о том, что Иттэцу-сан когда-то был учителем. Должно быть, он был строгим, но справедливым педагогом. Наверное, поэтому моя мама до сих пор так глубоко его уважает. — Но всё же... хм. Котаро, для сына Каны твоё чувство сопереживания на редкость сильно. Способность искренне считаться с чьими-то чувствами — одна из твоих величайших добродетелей. «Для сына Каны», значит. Эта фраза превратила одно из моих подозрений в уверенность. Мама определенно была человеком с еще меньшим чувством собственного «я», чем я. Её самосознание было слабым, самооценка — хрупкой. Из-за этого она не могла любить ни себя, ни других. Даже когда дело касалось её собственного сына, она понятия не имела, как найти контакт. Она, должно быть, была... просто вот таким нескладным человеком. — У тебя хорошие отношения с матерью? — Не совсем... Честно говоря, до недавнего времени я бы не сказал, что у нас были хорошие отношения. — Понятно. Котаро, даже родители — всё еще несовершенные существа. Они совершают ошибки. Как бы странно мне ни было это говорить. Да. Думаю, недавно я наконец-то начал это понимать. Поскольку я ничего о ней не знал, я считал её своим врагом. Но теперь я уверен — это было заблуждение. — Впрочем, полагаю, беспокоиться не о чем. Если это ты, Котаро, то даже Кану можно принять, не так ли? В конце концов, ты парень моей внучки. — Нечестно так говорить... Но да, я буду стараться. Думаю, на это потребуется еще немного времени. Но когда-нибудь я хочу наладить отношения и с мамой тоже. И, возможно, тогда мы вдвоем сможем навестить Иттэцу-сана вместе... Такое будущее звучит совсем неплохо. Спасибо, Иттэцу-сан. Благодаря вам одна из вещей, с которыми я боролся, разрешилась. ◆ Как только мы закончили говорить о маме, вернулись Шихо и Ри-кун. У каждой в руке было по пакету из круглосуточного магазина. Внутри было огромное количество традиционных японских сладостей — гораздо больше, чем Иттэцу-сан мог съесть в одиночку. Но даже это искренне его обрадовало. Когда я предложил забрать половину домой, раз их так много, Иттэцу-сан усмехнулся и покачал головой. — Это подарки Курури и Шихо. С чего бы мне с кем-то делиться? Я буду потихоньку наслаждаться ими после выписки. Раз он так сказал, мне нечего было возразить. И вот, атмосфера в палате оживилась — Шихо рекомендовала дайфуку, которыми Иттэцу-сан наслаждался, затем она и сама принялась за вкусняшки, а Ри-кун слегка отчитывала Иттэцу-сана: «Хватит так сильно баловать Шихо!» Время пролетело незаметно. — Моя мама скоро может заглянуть в палату, так что давайте закругляться. По сигналу Ри-куна мы решили заканчивать. — До свидания, Иттэцу-сан. — Пока-пока, дедушка~ — ...На этот раз обязательно хорошенько отдохните и выпишитесь по-настоящему, ладно? Каждый из нас попрощался по-своему, и Иттэцу-сан тепло улыбнулся, махая нам в ответ. — Да. И вы втроем — в следующий раз давайте встретимся где-нибудь за пределами больницы. С этими ободряющими словами мы направились домой. Ри-кун снова предложила нас подвезти, но так как дом Накаяма был в пешей доступности, мы с Шихо вежливо отказались. Мы расстались с ней, и мы с Шихо пошли по тихой улице. — Как её старшая сестра, я хочу проведать Азу-нян. Буду потягивать сок, наблюдая, как она мучается со своими пересдачами. Бьюсь об заклад, он будет божественным на вкус. — Интересно, Азуса вообще делает уроки. Я сказал ей, что мы не поедем на пляж, пока она не закончит, но... у меня такое чувство, что она просто дуется и дрыхнет. — Ммм. Если она спит, это будет немного одиноко. И мне будет как-то неловко её будить... К тому же, у нас, наверное, сегодня не так много времени на игры. — Уже пять часов, в конце концов. Сацуки-сан приедет за тобой? — Да. Мама заедет на машине. Так, переговариваясь на ходу, мы вскоре дошли до дома. Азуса не спала. Ей надоело учиться, и она играла в игры в моей комнате, где Шихо быстро её нашла. После этого они обе радостно начали игровую битву, так что я решил потратить время на домашние дела. Я сложил белье и как раз собирался начать готовить ужин... Динь-дон. Прозвенел дверной звонок. Подумав, что это доставка, я открыл дверь — и увидел сереброволосую красавицу и круглого, добродушного вида мужчину, стоящих бок о бок. — Привет, Котаро-кун. Прости за внезапный визит. — Котаро, мы принесли остатки от ужина. А еще я прихватила своего дорогого прямо с работы. Тебе его не видать, но дай хоть немного похвастаться. — Ахаха. Са-тян, ты вечно меня переоцениваешь~. Эта жизнерадостная пара была супругами Шимоцуки. Похоже, они приехали на машине. Я видел автомобиль семьи Шимоцуки, припаркованный перед домом. — Я как раз собирался готовить ужин, так что это очень кстати. Большое вам спасибо. — Мы сегодня приготовили карри. Проследи, чтобы Азу-нян хорошенько поела. Я отрезала немного мяса с пузика Дорогого для этого блюда. — Са-тян. Ты же знаешь, что твои черные шутки не всегда звучат как шутки, верно? Может, поубавь обороты. Котаро-кун выглядит искренне напуганным. ...На секунду я действительно глянул на живот Ицуки-сана, чтобы проверить. Фух. Всё такой же кругленький, как и раньше. Это успокаивало. — Кстати, Котаро, ты уже дома? Я думала, вы еще в том большом доме, так что не рассчитывала вас застать. Мы собирались просто отдать еду Азу-нян. — Хм? Эти туфли... Неужели Сии тоже здесь? Вот это совпадение. — А, да. Она только что вернулась — «Мы только что из больницы». Я уже собирался это сказать, как вдруг меня осенило. (Погоди... А Ицуки-сан знает об Иттэцу-сане?) Если не знает, то упоминание больницы может быть плохой идеей. Но он должен хотя бы знать, что Шихо иногда ходит кого-то навещать, верно? В таком случае скрывать это было бы еще подозрительнее. — Эм, мы до недавнего времени были в больнице. Знаете, навещали родственника кое-кого из того большого дома, куда нас подвозила Сацуки-сан. — О боже. Понятно. — ...А! Неужели того самого «дедушку», о котором Сии постоянно твердит? Значит, он всё-таки что-то об этом слышал. Однако... похоже, никто из них на самом деле не знал, кем на самом деле был Иттэцу-сан. Скорее всего, Шихо называла его только «дедушкой», так что они даже не знали его фамилии. (Если я ничего не скажу, ничего и не случится.) Это было делом между Иттэцу-саном и Ицуки-саном. Как третье лицо, я не имел права вмешиваться. Более того, моё вмешательство могло только ухудшить их отношения. Может, Иттэцу-сан и хочет наладить связь, но Ицуки-сан — не факт. Его лишили наследства — неудивительно, если он затаил обиду. Всё это было в прошлом. Ицуки-сан, вероятно, жил дальше и теперь был счастлив. И этого было достаточно. Если никто не коснется этой темы, ничего не изменится. Эти двое казались счастливыми именно в таком положении. Так что, возможно, лучше было оставить всё как есть. ──В какой-то момент я перестал так думать. Логикой я понимал, что ошибаюсь. Но чувствами — я не мог это подавить. Я хочу, чтобы они помирились. Я хочу, чтобы они воссоединились. — Я ходил навещать Курумидзаву Иттэцу-сана в больнице. Его полное имя. Четко и недвусмысленно. Я произнес каждый слог отчетливо, чтобы не было никаких сомнений в том, кого я имею в виду. В тот момент лицо Ицуки-сана застыло. — А?! Ку-Курумидзава? Погоди, только не говори мне...! Э-это ведь просто совпадение, да? Не может быть — постой, подожди секунду. Что вообще происходит?! Он был явно потрясен. Но стоящая рядом Сацуки-сан сохраняла спокойствие. — Дорогой, дыши. — Но, Са-тян! Это же такое безумное совпадение, я просто в шоке…! — ...Ты правда думаешь, что это просто совпадение? Проницательна как всегда. Как и ожидалось от матери Шихо. Она, должно быть, внимательно за мной наблюдала. — Котаро. Ты... уже всё знаешь? Она поняла вес того, что я назвал это имя именно сейчас. И, конечно, у меня не было причин лгать — поэтому я твердо кивнул. — Да. — Ты назвал это имя Дорогому, зная всё? — Да. Что Курумидзава Иттэцу-сан когда-то отрекся от Ицуки-сана. Что по документам они больше не семья. Что Иттэцу-сан глубоко сожалеет о том, что произошло тогда. И что никто не знал, что Ицуки-сан на самом деле чувствует по этому поводу сейчас. Я сказал им это, полностью осознавая всё это. Потому что я хотел, чтобы они помирились. — А? Т-ты знал? О чем ты? Котаро-кун, твой дядя тут совсем запутался! — Тебе и не нужно понимать, Дорогой. Твоя недогадливость — часть твоего очарования. Мягкий характер Ицуки-сана был одной из его сильных сторон. А Сацуки-сан со своей острой интуицией всегда подхватывала там, где его мягкость давала слабину. Они и правда были чудесной парой — настолько, что я ими восхищался. — ...Позволь мне спросить об одном. Котаро, ты действительно веришь, что всё будет в порядке? — Да. Я искренне верю, что так и будет. — Тогда я тоже поверю тебе, Котаро. Её глубокие синие глаза — даже глубже, чем у Шихо — впились прямо в мои. Я выдержал её взгляд. — Пожалуйста, доверьтесь мне. Я твердо кивнул, и Сацуки-сан слабо улыбнулась, пожав плечами. — Хорошо. Ты ведь мой будущий сын, в конце концов... Было бы немыслимо сомневаться в тебе. Словно сдаваясь, она отвела взгляд от меня и нежно взяла за руку Ицуки-сана, который всё еще пребывал в замешательстве. — Пойдем, дорогой. Думаю, пришло время помириться. — П-правда?! В смысле, я-то не против, ясно? Но я не знаю, что скажет отец... Видишь ли, я тугодум и слишком доверчив — он всегда говорил, что именно этого во мне и не выносит. — А я люблю в тебе всё это, так что всё в полном порядке. Теперь перестань колебаться. Если Котаро говорит, что всё будет хорошо, значит, так оно и будет. Сацуки-сан потянула Ицуки-сана за руку, увлекая его за собой. — Котаро, передай Си-тян, что мы задержимся. Ешьте карри на ужин, хорошо? Там должно хватить на троих... Мы со всем разберемся и вернемся. — Понял. Будем ждать. — Вот и славно. Мы скоро вернемся. — О-о? Я до сих пор не совсем въезжаю в происходящее, но, видимо, ваш разговор со мной окончен?! Н-ну тогда мы пошли! Прости, Котаро-кун — присмотри за Сии! И вот так они оба вернулись в машину и поехали в сторону больницы. ...У меня было предчувствие. Каким-то образом я просто знал — всё получится. Ведь Иттэцу-сан обожал свою внучку. А Ицуки-сан так сильно любил свою дочь и жену. Не могли два человека с такой любовью в сердце оставаться врагами. Они смогут преодолеть прошлое — я искренне в это верил. ◆ Спустя несколько часов они вернулись — позже, чем ожидалось, но, как я и надеялся, с улыбками на лицах. Ицуки-сан, который всегда был склонен к слезам, выглядел так, будто долго плакал — его глаза немного припухли. Но сияние в их взглядах, а также пакеты из круглосуточного магазина в руках сказали мне всё, что нужно. С Иттэцу-саном всё прошло хорошо. Несмотря на то, что он говорил, что не отдаст подарок Шихо никому, он всё же поделился им с Ицуки-саном. Это могло означать только одно — он действительно дорожил им. И то, что Ицуки-сан так искренне принял это чувство — он тоже был добрым человеком. (Иттэцу-сан. Это ведь карма, не так ли...? Добрые дела действительно возвращаются.) Он проявил такое сострадание, когда дело касалось меня и моей мамы. Я сделал это не для того, чтобы отплатить ему — но в итоге, возможно, так оно и вышло. И на этом вопрос между Курумидзавой Иттэцу и Шимоцуки Ицуки был решен. Счастливый финал для всех... тот самый финал, который я больше всего люблю в любой истории. ---------- Эпизод с купальниками Начало августа. Когда июль остался позади, а летние каникулы были в самом разгаре... наконец настало время воплотить этот план в жизнь. — Время для пляжа! — Пля-а-аж! — ...Такой восторг от вида океана — это тоже своего рода талант, я полагаю. Стоя перед бескрайней синевой, простирающейся до самого горизонта, Шихо и Азуса радостно кричали. Даже у Ри-кун, которая обычно сохраняла самообладание, на щеках играл легкий румянец — должно быть, от предвкушения. Всё верно. Мы приехали на день на море. Как и обсуждалось ранее, нашей целью был частный пляж, принадлежащий семье Курумидзава. Ну, если быть точным, Ри-кун в машине объяснила, что он находится в совместном владении нескольких богатых семей, включая Курумидзава. Тем не менее, факт остается фактом — это частный пляж. И поскольку он запрятан в отдаленном районе, мы были здесь единственными. Для Шихо и Азусы, которые обе довольно застенчивы в окружении незнакомцев, это была идеальная обстановка. Возможность расслабиться, не беспокоясь о посторонних взглядах — настоящий подарок. — Азу-нян! Смотри, краб! Он бежит!! Давай поймаем его и съедим! — Да! Азуса обожает крабов!! ...Окей, возможно, они слишком воодушевлены. Глядя, как эти двое несутся к кромке воды в погоне за крабом, я начал паниковать. — Постойте! Не убегайте далеко...! Поскольку вокруг не было людей, я немного беспокоился о безопасности. На общественном пляже были бы спасатели и сотни глаз. Если бы что-то случилось, кто-то смог бы среагировать мгновенно — но не здесь. «Нужно внимательно за ними следить», — только я об этом подумал, как... — Расслабься. У нас есть охрана. Один из сотрудников дома наблюдает за нами из укрытия, следя, чтобы всё было в безопасности. Как и ожидалось от Ри-кун. Она приняла меры предосторожности на всякий случай. — И как дополнительная страховка у нас есть вот это. — ...Называть меня «это» — ты вообще кем себя возомнила? Тем самым объектом, который так бесцеремонно овеществили, была не кто иная, как Мэри-сан. Она сидела поодаль с кислым миной на лице. Естественно, на ней была её обычная форма горничной. — Кем я себя возомнила? Очевидно, я — хозяйка. Горничная, если с Шихо или Азусой что-то случится, ты не получишь зарплату. Но если всё пройдет гладко, я выпишу тебе бонус. Договорились? — Ты еще и цыкаешь на меня? Думаешь, я сделаю что угодно ради денег? У тебя обо мне слишком низкое мнение, знаешь ли! — Значит, я запишу это как «бонус не нужен». — ...Это совершенно другой вопрос, ясно?! Мэри-сан была в своем репертуаре — восхитительно меркантильна. Тем не менее, знать, что кто-то с её физическими данными стоит на страже, было невероятно успокаивающе. — Муфуфу. Похоже, это будет неплохой бонус~ А то вся моя зарплата в прошлом месяце вылетела в трубу из-за инвестиций. Я уже всерьез подумывала бросить эту работу горничной... — Ты такая идиотка. Именно этот твой настрой «быстро разбогатеть» и приводит к провалам. Когда ты уже поймешь, что стабильная работа — это самая надежная инвестиция? Значит, у неё туго с деньгами... Нам это даже на руку — меньше шансов, что она будет отлынивать. — Ну вот, Накаяма-кун. Пользуйся случаем, расправь крылья и наслаждайся отдыхом, ладно? — Да... В конце концов, мы не каждый день выбираемся на пляж. Сказав это, я потянулся, и в плечах раздался приятный хруст. Мы были в пути часа два? Конечно, накопилась дорожная усталость, но сейчас азарт перевешивал всё остальное. Глядя на энергичных Шихо и Азусу, было ясно: они ждали этой поездки не меньше моего. — Кстати, твоя сестра ведь закончила домашку? — Конечно. Я сказал, что не возьму её, если она не доделает, так что она пахала изо всех сил. У Азусы были «хвосты» по тестам перед каникулами, и ей задали кучу дополнительных заданий. Обычно она из тех, кто откладывает всё на последнюю минуту, но в этот раз превзошла себя. Я помогал ей время от времени — но основную часть она сделала сама. Должно быть, ей очень хотелось на море. Она встала рано без нытья, быстро собралась и была на редкость покладистой — честно говоря, я это оценил. — Горничная. Пока мы переодеваемся, разгрузи сумки, будь добра. — Не-а. Вообще-то я планирую надеть купальник и сама соблазнить Котаро. — Он любит миниатюрных и утонченных, так что с твоим вульгарным телом у тебя нет ни шанса. Не то чтобы я когда-то такое говорил. Ну, полагаю, если сравнивать, он мог бы склоняться к более миниатюрному типу — но я вовсе на этом не помешан. И не то чтобы я недолюбливал формы побольше. Тем не менее, говорить это Ри-кун значило бы испортить ей настроение, так что я промолчал и просто наблюдал за сценой. — Хах... ладно, сделаю. Боже, ты относишься к своей горничной как к рабыне, ты это знаешь? Мне стоит заявить на тебя в профсоюз. Ворча себе под нос, Мэри-сан поплелась к машине. Вещей было много: зонтики, холодильники с напитками и прочее — работа предстояла не из легких. Если выпадет шанс, я помогу ей позже. Как-то неправильно оставлять всё на неё одну. — Накаяма. Вон там есть гостевой домик. Пойдем переоденемся, хорошо? — А? Я иду с вами? — ...Там раздельные комнаты, очевидно. Не строй себе иллюзий, извращенец. Ах, точно. Я почему-то решил, что здание совсем маленькое и там не будет раздельных помещений. Я слышал заранее, что неподалеку есть пенсионат. Видимо, те, кто управляет пляжем, всё обустроили как надо, и там можно даже оставаться на ночь. Звучит так, будто место оборудовано гораздо лучше, чем я представлял. Мы здесь только на день, но в следующий раз, возможно, стоит остаться с ночевкой. — Шихо, Азуса! Время переодеваться! Раз уж мы собрались, я крикнул девчонкам, которые всё еще резвились в прибое. Я боялся, что шум волн и ветер заглушат мой голос... но у Шихо оказался отличный слух. — Иде-е-ем! Мы сейчас! — А, подождите! Азуса тоже идет! Когда они подбежали, мы вместе направились к домику. Было 9 утра. Благодаря раннему выезду, у нас было полно времени, чтобы вдоволь насладиться отдыхом. Надеюсь, мы все отлично проведем время вместе... ◆ Переодевшись в плавки в домике, я вернулся на пляж. Я рассудил, что девчонкам потребуется больше времени, поэтому решил пока помочь Мэри-сан. — ...Хм? Котаро, что это? Ты пришел закрутить со мной интрижку? Понимаю, понимаю — даже ты не можешь устоять перед очарованием груди, да? С этими словами она внезапно сбросила свою форму горничной. Оказалось, купальник был надет прямо под ней. Вызывающее бикини в расцветке американского флага — очень в духе Мэри, если честно. — Ну, что думаешь? Сексуально, правда? Если бросишь Шихо и выберешь меня, эта грудь будет в твоем полном распоряжении. Ну... что скажешь? — Ха-ха... шутки в сторону — — Ой. Не смей называть мою грудь шуткой, понял?! Ну и... что я должен был делать с такой внезапной пошлой репликой? Что бы я ни ответил, это обернулось бы против меня, так что я просто отшутился и не стал развивать тему. — Тебе помочь дотащить остальное? — А, так ты за этим здесь. Как предусмотрительно... хотя, честно говоря, я почти закончила. Где только в её стройном теле пряталась такая сила? Мэри-сан без особых усилий тащила тяжеленный с виду гриль для барбекю. — Котаро, захвати тот синий тент и надувные круги, ладно? — А, конечно. Понял. Честно говоря, я сомневался, что ей вообще нужна моя помощь. Почти всё, что осталось, было легким. Я отнес вещи на нужное место — и когда пришел, Мэри-сан уже успела установить зонт и палатку. Это была не походная палатка, а один из тех больших тентов-навесов от солнца. Ставить такой в одиночку — задача не из легких, но она справилась в два счета. Как и говорила Ри-кун — внутри она может быть какой угодно, но её работоспособность была на высоте. Поручи ей дело, и она его выполнит. — Вот и всё. Даже Пинки не к чему будет придраться. — Да, выглядит отлично. Зонт, тент, настил, пляжные кресла, зона для барбекю, холодильник — всё на месте. Закончив, Мэри-сан рухнула в одно из пляжных кресел. — Кстати, это кресло Пинки. Оно неприлично дорогое, что, наверное, и объясняет, почему оно такое удобное... Я бы могла прямо здесь и уснуть. — Она, скорее всего, наорет на тебя, если застукает. — Пусть орет сколько влезет — мне плевать. Давай, Котаро. Садись рядом. Давай немного поболтаем, только мы вдвоем. Давно не общались. ...Раньше в такой ситуации я бы был гораздо более настороже. Но, как ни странно, сейчас рядом с Мэри-сан я чувствовал себя расслабленно — она совсем не казалась пугающей. Это заслуга Ри-кун? Та жуткая аура, что была у неё раньше, полностью исчезла. Теперь она казалась... просто немного странной, но безобидной. — О? Ты на удивление покладист. Я была уверена, что ты мне откажешь. — Да... я вроде как собирался, но не смог придумать достойной причины. — Ну, это логично. В последнее время я превратилась в чисто комедийного персонажа... Я больше не тот всемогущий читер. В лучшем случае я теперь просто тип для сексуального фансервиса. Сексуального, значит...? Я ничего подобного от неё не чувствовал — возможно, моё чувство прекрасного было сломано. С другой стороны, Рюзаки раньше постоянно пускал слюни на Мэри-сан... так что по обычным меркам она, наверное, была сексуальной? Но я всё равно не мог сказать наверняка — я был слишком далек от таких вещей. — ...У тебя такое пустое лицо. Ты серьезно хочешь сказать, что не видишь во мне сексуальный объект? Даже при том, что я такая горячая? У меня вообще-то уровень груди поднялся до чашки H, ты в курсе?! Говоря это, Мэри-сан утрированно тряхнула бюстом. Её звездно-полосатый лиф колыхнулся в такт — но даже тогда я ничего не почувствовал. Да, я действительно совершенно к ней не предрасположен. — Это... должно впечатлять? — Конечно! Котаро, ты вообще подросток?! Большинство старшеклассников проявили бы куда больше интереса, знаешь ли! Так вот какие «нормальные» парни? Может, я и правда немного странный... Мэри-сан не казалась мне привлекательной ни в малейшей степени. — Эй. Ты хоть понимаешь, что мы сейчас входим в «сцену в купальниках»? — Сцена в купальниках...? А, ну да, наверное, это она и есть. Мне это даже в голову не приходило, пока она не указала на это. В конце концов, я сейчас должен увидеть Шихо и остальных в купальниках. Вообще-то, это был бы первый раз, когда я вижу Шихо в чем-то настолько открытом — погодите, нет. В горячих источниках я видел нечто куда более... интенсивное. За исключением того, что я почти сразу отключился, так что воспоминания были туманными. Не то чтобы я реально много помнил. — Не думай, что сможешь проскочить эту сцену с такой бесстрастной реакцией. Это позволено только отстраненным протагонистам «крутого» типа. — Твоя правда... если я никак не отреагирую, Шихо может расстроиться. Буквально на днях Азуса рассказала мне, что Шихо втайне ходила выбирать купальник. Благодаря моей болтливой сестренке сюрприз уже был подпорчен — и я не знал, как к этому относиться. Тем не менее, она явно вложила в это много сил. Она, вероятно, ждала подобающей реакции. — В таких ситуациях тебе разрешено выложиться на полную с ответом. Кровь из носа? Хорошо. Покраснеть до кончиков ушей? Тоже пойдет. Перегреться так, что пойдет пар? Отлично. Что угодно — лишь бы сделать Шихо счастливой. — Это не те реакции, которые можно просто выбрать и сделать, знаешь ли. Тем не менее, возможно, мне стоит хотя бы вести себя чуть более драматично. С другой стороны, мы уже купались вместе в источнике. По сравнению с этим купальник — не такая уж большая проблема. Я имею в виду, я даже глазом не моргнул при виде Мэри-сан. А что если я вообще ничего не почувствую? Эта мысль меня беспокоила — я не хотел разочаровывать Шихо. Мне нужно было помнить об этом. — Нихихи. Что ж, это долгожданный «пляжный эпизод». Наслаждайся, пока можешь... У меня на попозже запланирован маленький сюрприз. Жди с нетерпением. На лице Мэри-сан промелькнула озорная улыбка. Этот взгляд... не сулил ничего хорошего. — ...Ты ведь не задумала опять что-то странное? — Кто знает? Но Котаро... я еще не закончила. Да, сейчас я персонаж-неудачник. Я проиграла Курури и тому чертову старику. Меня лишили титула финального босса и отобрали мои читерские способности. Но всё равно — я еще не спета. В её бирюзовых глазах блеснул подозрительный огонек. Этот взгляд, устремленный куда-то вдаль, напомнил мне о прежней, жутковатой Мэри-сан. Она явно собиралась снова мутить воду. Без сомнения — она всё еще была опасна. — Ой. Лучше прекратить дразниться. «Розовые» могут вернуться в любую минуту. Присутствие этой девчонки путает мне мысли. С этими словами Мэри-сан поднялась с кресла. — У меня есть пара дел. А ты наслаждайся фансервисом в купальниках, пока можешь... хотя беззаботным это продлится недолго. Оставив эти зловещие слова висеть в воздухе, Мэри-сан зашагала прочь — и была тут же поймана за шиворот Ри-кун, которая появилась как раз с той стороны, куда она направлялась. — Куда это ты собралась? У тебя еще гора работы осталась, помнишь? — Стой! Я только-только начала эффектно уходить! Это так по-дурацки! Котаро, не смотри на меня — не смотри сейчас на меня! Ну, нельзя просто так сказать «не смотри» и ожидать, что я не посмотрю. Глядя, как нелепую Мэри-сан снова утаскивают прямо передо мной, я не мог сдержать смех. — Горничная. Вниз. На четвереньки, как собака... да, вот так. — Эй! Вон там стоит отличное пляжное кресло! Не используй меня вместо него! — Ты очень мягкая, так что на тебе на самом деле очень удобно сидеть. К тому же, если оставить тебя одну, ты просто попытаешься сбежать — так что побудь в таком виде какое-то время. — ...Это унизительно. Котаро, мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Истинно... прости мне этот позор. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы она просто ушла. Если бы ей удался эффектный уход, я бы, возможно, увидел её в другом свете. Но нет — Мэри-сан оставалась, к сожалению, Мэри-сан. — Накаяма, прости, что заставили ждать. — Всё в порядке, правда... но, Ри-кун, ты не переоделась? Отставив в сторону вопрос о том, что Мэри-сан теперь используется в качестве стула... Когда я перевел взгляд на Ри-кун, я заметил, что на ней не было купальника. Она всё еще была в легком наряде: шортах и рубашке. — Он на мне, под одеждой. Сниму это позже. — Пфф. Скромничать с плоской грудью — это умора. — О? Это кресло с дефектом? Кажется, нормальные кресла не должны разговаривать. — ............ — Вот. Так-то лучше. Хорошее кресло. Должно быть, у неё и правда всё совсем плохо с деньгами. Мэри-сан послушно играла роль стула, стараясь не портить настроение Ри-кун. Она явно не хотела быть уволенной. — Парням легко, да? Вы почти не оголяетесь... Эта твоя куртка — рашгард, верно? Мне тоже стоило такой купить. Я понимал её чувства. Я сам не любитель оголяться, поэтому надел рашгард — одну из тех купальных кофт, которые можно не снимать даже в воде. Это довольно удобно. К тому же он защищает от солнечных ожогов, что было еще одной причиной, по которой я его выбрал. — Сегодня очень жарко. Нужно проследить, чтобы все как следует намазались санскрином. Особенно Азуса и Шихо — у обеих, кажется, чувствительная кожа. Нам нужно о них позаботиться. — О нет! Солнцезащитный крем! Я забыла свой! Интересно, Шихо свой не забыла? А Азуса... скорее всего нет, но надо будет проверить на всякий случай. Она же девочка, так что может быть более внимательной к уходу за кожей, чем я думаю. По крайней мере, я на это надеялся. — Если не взяла, можешь воспользоваться моим. Он довольно хороший. Могу помочь нанести позже, если хочешь. Это было спасением. Я редко выбираюсь куда-то, так что крем от солнца совсем вылетел у меня из головы. Постараюсь быть внимательнее в следующий раз. — ...И всё же они что-то задерживаются. Я успела переодеться к тому времени, как вышла. — Ну, времени у нас навалом. Спешить некуда. — Твоя правда. Горничная, я хочу пить. Подвинься. — Обычные стулья не двигаются, ты в курсе? — Но ты-то можешь. — Всё нормально. Я принесу, — вмешался я. Прошло уже несколько минут с прихода Ри-кун. Пока мы болтали и пили, наконец показалась одна из девушек. — А! Братик, можно Азусе тоже сока~? Этот звонкий голос безошибочно принадлежал моей младшей сестре. — Конечно-конечно. Тебе колу, да...? Погоди, что за…? Я открыл холодильник и достал напиток, затем поднял глаза — и тут же увидел надпись «Азуса» прямо на груди её купальника. Это был темно-синий костюм, который часто можно увидеть в определенных... заведениях. — Азуса... почему на тебе школьный купальник? Да, на ней был классический «сукумидзу» — школьный купальник. И я в упор не мог понять почему. — Почему? А почему нет? Разве он не миленький? Ну да, он ей шел. Хотя она постепенно взрослела, Азуса всё еще выглядела скорее как ученица старших классов начальной школы или младших средней. Школьный купальник сидел на ней идеально. Тем не менее... уместно ли вообще носить его как личный купальник на пляж? — ...Ты же выпрашивала деньги, чтобы купить новый. — Гику! — Так в итоге ты его не купила, да? — Н-ну! Я всё еще влезаю в тот, что с начальной школы, так что я решила, что и так сойдет! К тому же — и это вообще никак не связано — вышла новая игра... Ах. Значит, она купила игру вместо купальника. — Ну же, братик~? Я тебе позже плечи помассирую, ладно? — Я не злюсь или типа того. Просто... немного разочарован. Тебе не нужно было врать. Я бы и так дал тебе денег на игру, если бы ты просто попросила. — П-понимаешь, я сначала правда собиралась купить нормальный купальник! Но когда мы пошли выбирать его для Шимоцуки-сан, мы случайно забрели в игровой магазин, и я увидела ту самую игру, и... ну, я не смогла удержаться! Судя по всему, Азуса всё еще была во власти импульсов, как и всегда. Я не мог не беспокоиться о её будущем. Но это была веселая поездка на пляж — ворчать сейчас значило бы испортить всем настроение. Я решил закрыть на это глаза, только на этот раз. — Азуса? Если продолжишь тратить деньги без всякого плана, закончишь как эта идиотка. Давай, дурында — выдай ей какой-нибудь жизненный совет в назидание. — ...Азуса, деньги сами к тебе придут, если просто попросишь. Пока ты сидишь на шее у Котаро, у тебя всё будет в шоколаде — так что ни о чем не парься! — Э-э... Курури-онее-тян, что это за фигуристая тетя? Она реально говорит, что мне стоит быть каким-то паразитом? Такого не будет. — Т-ты сейчас назвала меня паразитом?! Хм. Похоже, Азуса, в отличие от Шихо, ни капли не боится Мэри-сан. На самом деле, она, кажется, даже смотрит на неё немного свысока. — Что это было?! Азуса, ты надо мной издеваешься?! — О — погоди, ты же Мэри-тян? Мы ведь раньше были одноклассницами? — Почему ты зовешь Курури «онее-тян», а я просто «Мэри-тян»? Не слишком ли фамильярно, Азуса? — Фамельярно? Я не знаю, что это — зато я люблю сосиски, Мэри-тян! — Да, её зовут Мэри. Сегодня она стул. Иногда она также исполняет роль моей горничной. — Понятно! Значит, сегодня она стул... Тогда Азуса тоже посидит! — Эй! Я не двухместная! Не садись на меня!! ...Ого. Я всегда думал, что Азуса будет робеть перед такими яркими личностями, как Мэри-сан, но, видимо, нет. Может быть, потому что весь вайб Мэри-сан в последнее время изменился. Что ж, это было шумно и весело — а значит, неплохо. — Хм? А Шихо всё еще нет? Как только суета вокруг Азусы немного улеглась — я понял, что, несмотря на всё ожидание, Шихо так и не появилась. Я думал, она выйдет сразу за Азусой. Даже учитывая, сколько времени у девушек уходит на переодевание, это начинало казаться слишком долгим. — Раз уж ты об этом заговорил, Шимоцуки и правда что-то задерживается... Азуса, вы разве не вместе вышли? — Шихо вся засуетилась и твердила «Я-я не могу!», так что я её бросила! — Ну надо же, как мило. Я иногда сомневаюсь в крепости вашей дружбы. Они и правда из тех, кто постоянно подкалывает друг друга. Ладили они отлично, но не то чтобы сильно помогали друг другу — скорее наоборот, им нравилось друг друга подначивать. Так что поступок Азусы вполне в её духе. — Может, мне сходить проверить? — Возможно. Если она не выйдет через пару минут — погодите, вон она! Как только Ри-кун предложила пойти, мы заметили девушку, идущую к нам со стороны домика. Она была еще слишком далеко, чтобы рассмотреть детали, но эти серебристые волосы безошибочно принадлежали Шихо. Разумеется, я ожидал увидеть её в купальнике — но... нет, не в нем. На ней не было и слитного купальника. Та безразмерная рубашка... Погодите — это что, моя рубашка? — П-простите за опоздание! Когда Шихо подошла ближе, мои подозрения подтвердились. На ней была моя рубашка. Она была достаточно мешковатой, чтобы доходить до середины бедер, скрывая почти всё. Но лишь почти — она была ровно такой длины, что можно было лишь догадываться, что там внизу, и от этого было трудно отвести взгляд. Её ослепительно белые бедра и то «почти-но-не-совсем» открытое что-то... Я понятия не имел, куда мне смотреть. (П-погодите секунду... неужели я... начинаю нервничать?) Я ничего не почувствовал, когда это была Мэри-сан или даже Азуса. Я боялся, что разочарую Шихо слабой реакцией — но, очевидно, этот страх был напрасным. Одного вида её обнаженных бедер было достаточно, чтобы моё сердце забилось чаще. — Ну надо же. Долго же ты, Шихо. — Я-я просто никак не могла собраться с духом... А Азу-нян, ты меня вообще бросила! — Потому что это было слишком долго~ Похоже, Шихо и правда смущалась. Густой румянец на её щеках был не от жары, я был в этом уверен. — Эй, а почему на тебе рубашка братика? Ты что, прокралась в мужскую раздевалку? Ты что, тайный извращенец, Шихо-сан? — Я-я не извращенка! Просто... я первый раз надела что-то, что не прикрывает мой животик или плечи... — О-о-о, я поняла! Шихо-сан, ты что, струсила? Ты так хотела соблазнить братика, а теперь даешь заднюю? — Вовсе нет! Я-я-я не даю заднюю! Подразнивание Азусы заставило Шихо ощетиниться. — Я-я просто... надела это для защиты от солнца! — Ну, под тентом есть тень, так что она тебе больше не нужна, верно? Если не снимешь, значит, ты просто маленькая трусишка, так ведь? — Я не трусишка! Я супер-смелая! Смотри!! Полностью поддавшись на провокацию — Шихо одним резким движением сорвала с себя мою рубашку. А под ней было... бикини. [[image:/storage/reader-images/26819699db0ea94d007b179390f8aa2976d78aaf.png]] «....» Я не мог дышать. Конечно, на ней не было чего-то запредельно откровенного. Что касается бикини, это был довольно стандартный дизайн. На самом деле, со всеми этими оборками и рюшами, оно выглядело скромнее большинства моделей. И всё же меня словно ударило молнией — разряд прошел через всё тело. И верх, и низ были простого черного цвета. Контраст с её ослепительно белой кожей заставлял купальник выделяться еще сильнее — и он ей невероятно шел. Мило. Нет... пожалуй, «красиво» — более подходящее слово. Я не мог смотреть на неё прямо. Не мог поймать её взгляд, не мог задерживать на ней глаза — и вовсе не из-за солнечных бликов на её серебристых волосах... Нет, это было лишь жалкое оправдание. Я знал настоящую причину. Я не мог смотреть на неё сейчас, потому что она открыла гораздо больше кожи, чем обычно. Тогда, в горячих источниках, она была завернута в полотенце, а поднимающийся пар размывал очертания — картинка не была четкой. Но сейчас я видел всё. Её руки, тонкие, как веточки. Живот, где едва угадывались линии ребер. Аккуратный пупок. Слегка пухлые бедра. И — её грудь, не слишком большая, но определенно присутствующая, с едва заметной, манящей ложбинкой. «……» У меня не просто перехватило дыхание. В горле пересохло, и я не мог нормально вдохнуть. Тело начало гореть. Я не мог соображать здраво. Ладони вспотели. Со мной явно было что-то не так. Я сотни раз видел такие купальники по телевизору. Так почему же — почему именно тогда, когда это Шихо — я так теряюсь? — Эм... Котаро-кун? Что скажешь? Тем временем Шихо, кажется, собралась с духом. Она сорвала рубашку на эмоциях, но теперь приняла ситуацию. Она была готова. Она смотрела прямо на меня, ожидая реакции. И этот взгляд — от него мне становилось только жарче. «…………» Я всегда считал себя спокойным человеком. Даже когда случается что-то неожиданное, я обычно сохраняю самообладание и решаю проблемы без паники. Но прямо сейчас... я не мог взять себя в руки. (М-моё сердце... оно сейчас выпрыгнет из груди...!) Оно колотилось — быстро и громко. Настолько громко, что заглушало все остальные звуки. — У-ух…! Звук, который мне удалось выдавить, был совершенно сорванным. Притворяться было бесполезно — я был в полной прострации. — К-Котаро-кун? Что случилось? Твоё лицо такое красное... — Не только лицо! У братика всё тело ярко-красное!! — Погоди — Котаро, ты в порядке?! Это галлюцинация, или у тебя из головы реально пар идет?! Даже Шихо и остальные заметили, что со мной творится неладное. Вот насколько очевидной была моя реакция на Шихо в купальнике. — ...Нихихи. Котаро, это была реакция прямо как по учебнику. Так классически, что на это даже мило смотреть. Заткнись, Мэри-сан. Я был смертельно смущен — ведь она предсказала это в точности. Я не мог даже взглянуть на Шихо, опустив голову... и, возможно, из-за того, что я так долго молчал, она начала всерьез беспокоиться. — Т-тебе... кажется, что мне не идет? — её невинное лицо омрачилось тенью сомнения. И этого — этого я не мог допустить. Шихо набралась такой храбрости, чтобы показать мне свой купальник. То, что я так смутился, что не мог даже посмотреть на неё — было бы неуважением к её усилиям и решимости. Так что я поднял взгляд. — Д-дело не в том, что не идет…! Даже запинаясь, я пытался говорить. В тот момент, когда я снова увидел черное бикини, мои глаза инстинктивно дернулись в сторону — но я пересилил себя. Я выстоял. И посмотрел прямо ей в глаза. Шихо, всё еще заметно нервничая, тихо ждала моего ответа. Должно быть, ей потребовалось немало мужества, чтобы так открыться. Поэтому, чтобы почтить эту смелость, я сказал ей самые честные слова, на которые был способен. — Ты выглядишь очень мило. Тебе очень идет... и я думаю, что ты красавица. Слова были простыми, я знаю. Но для меня Шихо буквально сияла. Я не мог оставаться спокойным просто потому, что она была ослепительна. — ...Правда? Тогда почему ты не хотел на меня смотреть, Котаро-кун? — П-прости. Просто... столько открытой кожи, и я... я очень разволновался. Я просто не мог смотреть нормально... У меня совсем не получалось выразить свои чувства. Будь я поспокойнее, я бы сформулировал мысли яснее — но сейчас это было невозможно. И пока я запинался, не желая быть понятым превратно... на помощь, как ни странно, пришла Азуса. — Ого. Братик, ты реально не вывозишь девчонок в купальниках? Наряд Шихо-сан оказался таким «острым»? Ты так краснеешь от этого? Погоди — я вспомнила кое-что из интернета! Братик — де-вствен-ник! Она наверняка даже не понимала, что это значит. То, что она ляпнула... это было сильно. И, честно говоря, мне хотелось верить, что она не понимает. Если же понимает и всё равно решила это сказать — что ж, я, возможно, никогда от этого не оправлюсь. — ...Азуса, это нехорошее слово. Не говори его больше. — А? Это плохое слово?! Х-хорошо, не буду! К счастью, Ри-кун вмешалась и поправила её. Азуса слушается Ри-куна, так что, думаю, в будущем мы в безопасности. Тем не менее... Шихо, которая была чуть более искушенной в жизни, наверняка поняла, что имела в виду Азуса. — Хе-ех. Хммм~? Котаро-кун, раз уж ты об этом заговорил... разве ты не отключился в горячих источниках? Надо же, Котаро-кун~ Её недавнее тревожное лицо сменилось озорной улыбкой, она наклонилась и легонько ткнула меня в бок. — Котаро-кун, ты всё-таки мальчик, да? Уфуфу... Может, это было для тебя слишком «интенсивно»? Теперь я был смущен больше, чем она. И, похоже, это только подзадорило её дразнящую сторону. О нет. Шихо включила режим маленькой соблазнительницы на полную. Судя по всему, ей очень нравилось видеть, как я корчусь. Это было плохо. Если она продолжит меня подначивать, я не выдержу. Мне нужно было сказать что-то — что угодно — чтобы остановить её, пока всё не зашло слишком далеко. — Шихо? Эм, прости, но... не могла бы ты что-нибудь накинуть? Я-я правда не могу на тебя нормально смотреть в таком виде... — Э-э? Но почему? Ты ведь только что сказал, что мне идет? — Идет! В этом-то и проблема! Слишком идет…! — Тогда тем более стоит смотреть. Ну же, это ведь черное бикини. Мы с Азу-нян вместе его выбирали. Я надела его специально, чтобы сразить тебя наповал. Сработало? Да... ты определенно меня сразила. Эффект был настолько мощным, что я буквально разваливаюсь на части. Я бы назвал это колоссальным успехом. — Эхе-хе~ Мне было ужасно неловко раньше, но смотреть, как ты весь теряешься, Котаро-кун... Это было даже лучше. Ты такой очаровательный♪ Когда Шихо идет в наступление, она не знает пощады. На этот раз она вцепилась в мою правую руку и прижалась ко мне. Обычно такой жест казался бы милым и невинным... но без одежды я слишком отчетливо чувствовал её обнаженную кожу и мягкое прикосновение. Мой разум полностью отключился. Было жарко. Температура поднялась? Нет — не то. На улице не было жарко. Это моё тело было в огне. — Шихо... я сдаюсь... я на пределе... — едва сумел прошептать я. В тот же миг я почувствовал, как что-то подступило к носу. Я рефлекторно прижал руку, но... было поздно. Кровь из носа было не остановить. — Ня-а?! Кровь — у него кровь!! Шихо-сан слишком сексуальная, братик сейчас умрет! — Шихо, отойди! Котаро еще не готов к твоему купальнику! Ты же старшеклассник — как у тебя может быть нулевая сопротивляемость?! Боже, что мне с тобой делать!? — Хава-ва-а! П-п-прости! Я зашла слишком далеко... Котаро-кун, не умирай! Ситуация превратилась в полный хаос. Я быстро наклонил голову, чтобы кровь не попала на Шихо — и случайно встретился глазами с Мэри-сан, которая всё еще добросовестно играла роль стула. Она бросила на меня ехидную ухмылку и произнесла: — Классика. Никогда не думал, что среагирую настолько болезненно клишированным образом. Это было унизительно — если бы я мог провалиться сквозь землю, я бы так и сделал. ◆ После того как я немного отдохнул в тени тента, кровь из носа быстро остановилась. К счастью, это было ненадолго. Я выпил воды, перевел дух и теперь чувствовал себя в норме. — Котаро-кун... ты в порядке? Шихо сидела рядом, выглядя искренне обеспокоенной, пока ухаживала за мной. Видимо, Ри-кун и Азуса ушли в домик за вентилятором и пакетом со льдом. Мэри-сан в какой-то момент испарилась, так что мы остались вдвоем. — Ага. Теперь всё хорошо. Шихо снова надела мою рубашку, как и в самом начале. Благодаря этому я смог вернуть себе самообладание. — Прости, что напугал тебя. — Нет-нет. Это я должна просить прощения. Я увлеклась, потому что твоя реакция была такой милой. — Нет, правда... это моя вина. У меня вообще нет иммунитета... — Ну... в глубине души я была рада увидеть такую реакцию. Хотя я и правда перегнула палку. — ...Ха-ха. — ...Уфуфу. Мы оба слегка склонили головы и одновременно рассмеялись. Не было никакой реальной причины винить кого-то в случившемся. Это не было чьей-то ошибкой. — Давай просто будем считать, что мы квиты. — Да. Давай скажем, что мы оба виноваты, хорошо? Да... никто из нас не был виноват полностью, и никто не был невиновен. Было честно порешить на этом. — Что ж, я думаю, всё получилось. Честно говоря, надевать бикини было ужасно неловко. Но я рада, что ты его увидел — пусть даже на мгновение. Этого пока достаточно. От этих слов мне стало легче. Я чувствовал вину за то, что заставил её прикрыться после того, как она приложила столько усилий, выбирая и показывая наряд. — В-в следующем году... я постараюсь быть более собранным. — ...Договорились. А я на следующий год надену другой купальник — так что жди с нетерпением, ладно? Другой купальник, хм... Не уверен, что справлюсь с этим. Но, полагаю, это проблемы «будущего меня». Пока мы так болтали, вернулись Азуса и Ри-кун. — Накаяма, держи. Остуди голову как следует... а то она у тебя скоро закипит. Ри-кун уронила мне на голову пакет со льдом. — Больше нет пара, да? Я имею в виду, люди ведь не испускают пар на самом деле... так что это определенно была галлюцинация, верно? Она прищурилась и изучала меня, словно под микроскопом. Это было немного неуютно. Поэтому я повернулся к Азусе. — Братик, я принесла тебе вентилятор тоже~! — Спасибо. Я взял вентилятор, который она предложила, и начал обмахиваться. Холод льда и ветерок — как раз то, что нужно моему перегретому телу. — Если хочешь, можешь тоже попользоваться, Азуса. С этими словами она плюхнулась рядом со мной. Шихо была справа, Азуса слева, а Ри-кун стояла позади — я чувствовал себя полностью окруженным. Может быть, темно-синий школьный купальник сильнее притягивал солнечные лучи, но Азуса тоже слегка вспотела. Несмотря ни на что, она тоже чувствовала жару. — Поняла. Как тебе такое? — А-а-ах~ Какая прохлада~ — Азу-нян! Котаро-кун плохо себя чувствует, ты не можешь вот так забирать всё его внимание. Это нечестно! — Но он же выглядит в порядке, разве нет? Ты ведь в норме, братик? — Ну да. Теперь всё хорошо. — Тогда... тогда и мне! Шихо потянула меня за руку, так что я повернулся и начал обмахивать её. — М-м-м~ Как хорошо-о. Она выглядела совершенно довольной. — Гр-р-р! Братик, сюда! — Нет! Котаро-кун, в эту сторону! И началась маленькая война за территорию между этими двумя. Со стороны это, наверное, выглядело как возня двух маленьких зверьков — но я, зажатый между ними, не знал, что делать. — Э-э... и что мне делать? Когда мы были в первом классе, я бы просто подождал, пока они не угомонятся. Но сейчас всё было иначе. — ...Эй. Накаяма явно в замешательстве. А ну прекращайте уже. С тех пор как я встретил Ри-куна, именно она стала тем, кто вмешивается и улаживает подобные моменты — так что их ссоры обычно заканчивались быстро. — «Хорошо-о». Обе всегда слушались, когда говорила Ри-кун. Было хорошо, что всё закончилось ничьей, но из-за всей этой возни и Шихо, и Азуса теперь взмокли. Мы сидели в тени тента, что помогало, но сегодня и правда было пекло. Если выйти на солнце, я был уверен, что мы все превратимся в угольки. Не говоря уже об ожогах. Это напомнило мне... — Азуса, ты ведь не взяла санскрин... правда? — Не-а. С чего ты вообще взял, что я его возьму? Да. Так я и думал. Видимо, я зря на что-то надеялся. — Ри-кун, можно я одолжу твой? — Конечно, но не называй меня так. Как обычно, ей не нравилось это прозвище при других. Но я ничего не мог поделать — я так долго называл её Ри-куном про себя, что это вырывалось само собой. — Спасибо, Ри-кун. — ...Ты вообще слышал, что я только что сказала? Проигнорировав протест, я взял у неё крем. Выдавил немного на ладонь и начал наносить на себя. Шея, руки, ноги — область за областью. В креме, видимо, был ментол или что-то подобное, потому что кожа почувствовала приятный холодок. Закончив, я повернулся, чтобы передать его Азусе — — Братик, мне тоже намажь~! Само собой. Азусе было лень делать это самой. — Эх. — Ладно, ладно. Обычно её раздражает, когда я к ней прикасаюсь, но сегодня она была в отличном настроении. Она придвинулась ко мне, словно подгоняя, так что я сдался и начал мазать её. Сначала шея, потом плечи, затем руки — мои пальцы в креме скользили по её коже. — И-ип~! Щ-щекотно! И покалывает так! — Это охлаждающий компонент. Приятно же, да? — Да! В такую жару — просто супер! Азуса выглядела совершенно довольной, улыбаясь до ушей. Но кое-кому эта ситуация вовсе не казалась забавной. — М-м-мгх... Шихо надула щеки и уставилась на меня обиженным взглядом. Она смотрела на меня с этим очаровательным выражением лица, явно дуясь. — Котаро-кун, мне тоже! Теперь уже она придвинулась ко мне. П-погодите... «мне тоже»...? Она просит меня нанести крем и на неё? — А? Шихо-сан, разве ты уже не намазалась, пока переодевалась? Ты еще говорила: «В прошлой жизни я точно была вампиром, поэтому солнце — мой враг!», помнишь? — У меня нет об этом никаких воспоминаний~ Шихо ждала меня с невинным, полным надежды выражением лица. Она не обгорала на солнце — она горела от ревности к Азусе. Но... прости меня, Шихо. — Если я коснусь тебя, у меня наверняка снова пойдет кровь из носа. Я не собирался совершать одну и ту же ошибку дважды. Если я прикоснусь к ней — это конец. Я вырублюсь, как и раньше, так что мне пришлось отказать ей ради собственной безопасности. — Она права. Шихо, оставь его в покое... Накаяма может в итоге упасть в обморок от потери крови. Ри-кун вмешалась, чтобы поддержать меня. Благодаря её поддержке у Шихо не было выбора, кроме как отступить. — Гр-р-рх... На этот раз она выглядела по-настоящему раздосадованной. — Фуфун♪ Тем временем Азуса была в полнейшем восторге. Наверное, ей было приятно хоть раз оказаться «в дамках» — взять верх над Шихо. — Видишь? Младшие сестренки — это абсолютная сила! — Н-ну, зато я — девушка Котаро-куна! Значит, самая сильная я! — Пфф — статус девушки не такой уж и особенный. Любая девчонка может ею стать, а если братик решит сходить налево, их может стать и больше, да? А сестра? Ею нельзя просто так стать. И больше их не становится. Значит, Азуса — самая сильная! Азусу явно понесло. Она привалилась ко мне и закинула руку мне на плечо, словно желая утереть нос Шихо. — Шихо-сан должна быть осторожной, потому что она знает — братик видит в ней девушку. Поэтому она не может вот так липнуть. А я могу — потому что я его младшая сестра! [[image:/storage/reader-images/eed12ef060d2378872f56442f6dc4ed746bf5c84.png]] — Т-так нечестно... Я тоже хочу быть его сестренкой! — Фва-ха-ха-ха! Шихо заныла от досады. Азуса же тем временем хохотала, как какой-нибудь властелин тьмы. — Что за детский сад... Честное слово. Ну да ладно, это хотя бы мило, так что прощаю. — Аха-ха... Ри-кун смотрела на них с неописуемым выражением лица, а я просто посмеивался, наблюдая за этой сценой. Это — это была наша обычная динамика. Даже здесь, на пляже, мы оставались всё теми же. — Так нечестно! Азу-нян, ты липнешь к братику только в такие моменты! А обычно ты холодная «цун-цун» и прячешь то, что ты «сисконщица»! — Ха?! Азуса вовсе не сисконщица, спасибо большое! — Да неужели? Но если я получаю от Котаро-куна особое отношение, тебя это бесит, признай! — Ага. Это бы меня реально выбесило! — Вот! Значит, ты точно сисконщица! — Да какая разница! Меня просто раздражает, когда меня ставят ниже тебя, Шихо-сан. Вот и всё! — Лгунья! Ты же по уши влюблена в Котаро-куна! — Ни капельки! Азусе вовсе не нравится братик! Это просто братик безумно влюблен в меня! Вот и всё~ Шихо сидела с совершенно спокойным лицом, тихо дожидаясь меня. Её обжигало вовсе не солнце — это была ревность к Азусе. Но... прости, Шихо. — Если я коснусь тебя еще раз, у меня наверняка опять пойдет кровь из носа. Я не собирался совершать одну и ту же ошибку дважды. Еще один случайный контакт, и мне точно крышка. Пришлось отказать. — Она права. Шихо, дай ему передохнуть... Накаяма может упасть в обморок от анемии. Ри-кун снова вмешалась, чтобы поддержать меня. Благодаря ей Шихо нехотя отступила. — Гр-р-рх... Она выглядела заметно расстроенной. — Фуфун♪ А Азуса, явно наслаждаясь моментом, выглядела очень самодовольно. Должно быть, ей было приятно хоть раз взять верх. — Видишь? Младшие сестренки — самые сильные~! — Н-ну, я — девушка Котаро-куна, так что самая сильная — я! — Пфф~ Подумаешь. Любая может стать его девушкой, а если братик пойдет налево, их может стать и больше, да? А младшие сестры? Ею нельзя просто так стать, и они не размножаются. Так что Азуса — высшее существо! Азуса была на пике своего триумфа. Она закинула руку мне на плечо, словно выставляя это напоказ перед Шихо. — Шихо-сан знает, что братик видит в ней девушку, поэтому не может вот так запросто к нему липнуть. А я могу — потому что я его младшая сестра! — ...Их не остановить, да? Ну да ладно. Пока Накаяма не против, пусть делают что хотят. Ах. Ри-кун официально сдалась. Она решила просто игнорировать их перепалку. Она достала напиток из холодильника, подошла к пляжному креслу в паре метров от нас, села и вытащила книгу. — Ри-кун читает? Это редкость. — Я просто не делаю этого при тебе. Я читаю, когда меня что-то заинтересовало. — И что именно? — В основном научные тексты. Экономика, пШихология... Ну, в таком духе. Это ожидания семьи, на самом деле. — Хм. И всё же, раз уж мы на пляже... ты уверена, что не хочешь поплавать позже? — Нет, спасибо. На самом деле я терпеть не могу плавать в море. Это раздражает: волны тебя швыряют, песок под ногами... Я бы предпочла поесть в помещении, чем возиться с барбекю. — Погоди — тогда зачем ты привезла нас на пляж? — ...Не то чтобы я привезла вас сюда, потому что сама хотела развлечься, ясно? А-а... вот оно что. Она согласилась на поездку на пляж, хотя сама её не любит — просто чтобы дать нам повеселиться. Она даже достала нам доступ в это место. Она честно очень добрая девушка. Всё такая же прозрачная цундере, как и всегда. Это было даже мило. — Ч-чего ты ухмыляешься?! Хватит уже! Я читаю! Ри-кун оборвала разговор и вернулась к книге. Она скрестила ноги и опустила взгляд на страницу — её поза и выражение лица были сама собранность. Она была в режиме полного релакса. Я решил её не беспокоить. Тем временем «спор» — или, скорее, возня — Шихо и Азусы только набирал обороты. — Как ты смеешь так дерзить своей Онее-тян?! — Я никогда не говорила, что признаю тебя своей Онее-тян! — Тогда давай решим это! Заплыв на скорость! Я докажу тебе, что я — Онее-тян, и заставлю тебя это признать! — Ладно! Я тебя в порошок сотру! Пора тебе понять, насколько Азуса круче Шихо-сан! Видимо, они больше не могли сдерживаться. Они вскочили и рванули к морю. ...И что мне теперь делать? Оставшись внезапно не у дел, я присел в пляжное кресло рядом с Ри-куном, чтобы немного отдохнуть. Фух... Надо было тоже книгу взять... ◆ После этого мы какое-то время наслаждались пляжем. Я поплавал с Шихо и Азусой, был заживо погребен в песке (не спрашивайте), поиграл в пляжный волейбол, и мы устроили обед с барбекю. Так как мы приехали рано утром, не было еще и двух часов дня — но казалось, что мы успели сделать уже так много. Наверное, из-за того, что мы выложились на полную, после обеда никто особо не шевелился — мы все просто развалились в шезлонгах. — О нет... я сегодня еще не израсходовала всю выносливость...! — А! Я забыла выполнить ежедневные задания! Мне нужно залогиниться прямо сейчас! Несмотря на поездку на пляж, девушки вытащили телефоны и уткнулись в игры. Ну... справедливости ради, они наверняка выдохлись. После всех заплывов и беготни по песку они должны были совсем устать. — Эй, Шихо-сан, зацени! Круто, да~? — О-о! Это же SSR из последнего призыва! Обалдеть! Кстати, «заплыв на скорость» между Шихо и Азусой закончился ничьей — ни одна из них толком не умела плавать. Теперь они снова отлично ладили, как будто и не было никакого спора. — — — — — — — — — — Наступила короткая тишина. Ри-кун после еды вернулась к своей книге, так что никто не разговаривал. Но это не было неловким молчанием. Мы были достаточно близки, чтобы тишина ощущалась комфортной. Даже это затишье казалось... мирным. Я подумал было встать и помочь убрать барбекю, но в итоге просто сидел и отдыхал. И тут... — ...Хм? Если подумать... а где эта нищая горничная? Тишину нарушила Ри-кун. Она огляделась по сторонам, кого-то высматривая. Я тоже окинул взглядом берег, но Мэри-сан действительно нигде не было видно. — Кто-нибудь видел горничную в последнее время? — Последний раз я видел её утром, когда она притворялась стулом. С тех пор — нет. — Азуса тоже понятия не имеет~ — И я не знаю. — ...Я же велела ей не отходить далеко. Честное слово... Её голос звучал раздраженно. И, честно говоря, я не думаю, что кто-то из нас четверых вообще вспоминал о Мэри-сан. Мы напрочь забыли о её существовании, пока Ри-кун не подняла этот вопрос. — Не то чтобы она мне была нужна. Без неё даже спокойнее. Но то, что я не знаю, где она... это по-своему бесит. Да, тут я был согласен. Даже если присутствие Ри-куна держало всё под контролем, Мэри-сан была из тех людей, кто вполне мог что-то замышлять за кулисами. От одной этой мысли становилось не по себе. (Она ведь сказала что-то пугающее раньше...) «Я не закончу это вот так» — я был почти уверен, что это были её слова. И, возможно, именно потому, что я помнил это предупреждение, я не особо удивился, когда она внезапно появилась снова. Было три часа дня. Мы как раз заговорили о том, чтобы еще раз окунуться, когда... я заметил группу из трех фигур — двух женщин и одного мужчины — приближающуюся издалека. — Эй, Ри-кун... там кто-то идет. — Что? Здесь никого не должно быть... С такого расстояния я еще не видел деталей. Судя по силуэтам и походке, это были один парень и две девушки. — А-а-а! Азу-нян, не туда! Тебя сейчас подстрелят! — Нет-нет, сюда! Ты даже не в безопасной зоне, Шихо-сан! Шихо и Азуса совершенно не замечали прибывших, всё так же поглощенные какой-то стрелялкой в своих телефонах. Я решил оставить их в покое и подошел к Ри-куну. — Может, они случайно забрели? — Если бы это было так, охрана бы их остановила — или хотя бы связалась с нами. Но вестей не было. А значит... у них есть разрешение. — Ты имеешь в виду... от Иттэцу-сана? — ...Не обязательно. Этот пляж находится в совместном владении. То есть — кто-то из семьи Курумидзава. Или их знакомые. Ри-кун прищурилась, вглядываясь в троих приближающихся. Летнее марево дрожало над песком, мешая обзору. Воздух колыхался, словно пламя, размывая их лица. Но мало-помалу черты становились четче — и в конце концов я смог их узнать. — ...Опять она? У неё вечно худший тайминг. Прямо как в тот раз в гостинице. Похоже, Ри-кун тоже их узнала. Она раздраженно вздохнула. Что касается меня... я не совсем понимал, что чувствовать. Эх... ну вот опять. — Рюзаки, значит. Рюзаки Рёма был здесь. А рядом с ним, конечно же, были две девушки, безнадежно в него влюбленные — Ходзё Юдзуки и Асакура Кирари. Я никак не ожидал встретить их именно здесь. Это не было совпадением. Даже если её клыки затупились, Мэри-сан всё еще была чертовски хороша в создании проблем. Это наверняка её рук дело. Иначе эти трое никак не могли внезапно появиться в таком месте... ---------- Последняя остановка бывшего гаремного протагониста Рюзаки Рёма остановился в нескольких метрах впереди. — Йо, э-э… привет. Возможно, под влиянием неловкого приветствия Рюзаки, Юдзуки и Кирари, стоявшие рядом с ним, тоже казались более скованными, чем обычно. — Всем привет~ — Добрый день. — ... Хотя эти двое осторожно ответили, реакция с нашей стороны была далеко не радушной. Шихо и Азуса, должно быть, только сейчас осознали, что Рюзаки и остальные тоже здесь — обе замолчали. Ри-кун тоже выглядела явно недовольной и хмурилась, так что атмосфера была не из лучших. — Накаяма, прости, что ввалились вот так внезапно. Рюзаки, вероятно, пытаясь не дать тишине затянуться в этом неловком воздухе, намеренно обратился ко мне. Может, он решил, что я здесь единственный, с кем можно поговорить спокойно. И честно говоря, по сравнению с остальными тремя, я, вероятно, был самым собранным — поэтому решил взять себя в руки и ответить как подобает. — Да. Я определенно был удивлен. — Мой косяк. Просто… мы очень хотели поиграть на пляже, вот и пришли. Мы не будем мешаться… и, Курумидзава. Спасибо, что разрешила нам прийти. — А? Разрешила вам…? Судя по тому, как это сказал Рюзаки, выходило, что Ри-кун знала об их приходе. Но она покачала головой. — Я не давала никакого разрешения. Мне даже не говорили, что вы все придете. — Ты серьезно? Юдзуки, что происходит? — А происходит то, что Курумидзава-сан написала мне о планах на пляж, и я ответила, вот и всё. Не может быть, чтобы она не знала. — ...??? Трое в унисон наклонили головы, совершенно сбитые с толку. У обеих сторон были противоречивые истории, и вся ситуация оставалась неясной. — Эм, давайте сначала попробуем во всем разобраться. Чтобы прояснить ситуацию, я решил выслушать каждую сторону. Судя по всему, Ри-кун отправила Юдзуки сообщение в духе: «Мы скоро собираемся на пляж». Этот пляж, как оказалось, находится в совместном владении — финансируется не только семьей Курумидзава, но и семьей Ходзё. Из-за этого Юдзуки предположила, что сообщение было официальной координацией. Затем там была приписка: «Вы, ребята, тоже заходите заодно». Поэтому, когда она передала это Рюзаки и Кирари, они восприняли это как приглашение и тоже запланировали поездку. — Прямо как в тот раз в гостинице, да? Комментарий Ри-кун воскресил воспоминания о том случае. Но решающим отличием на этот раз было… несовпадение того, что каждая сторона думала о происходящем. — Значит, по сути, кто-то притворился мной и дал разрешение без моего ведома. — ...Так вот оно что. Теперь всё встало на свои места. Это наверняка дело рук Мэри-сан. Это бы всё объяснило. Она, вероятно, воспользовалась именем Ри-кун, чтобы написать Юдзуки, пользуясь своим положением прислуги. И Ри-кун, похоже, пришла к тому же выводу. — Чертова горничная…! Она даже не пыталась скрыть раздражение, выругавшись под нос. В случившемся не было вины Ри-кун. Но поскольку это подстроила Мэри-сан — её наемница — она всё равно чувствовала ответственность. — Это моя прислуга всё провернула… В каком-то смысле, вы тоже жертвы. Вас должны были проинформировать должным образом, но из-за грязного трюка этого не сделали. Простите. Обычно она была не из тех, кто открыто извиняется, особенно перед другими — но сейчас она склонила голову и искренне попросила прощения. Даже Рюзаки был заметно удивлен. — Н-нет, всё в порядке! В смысле, мы и сами решили прийти вот так внезапно… Это нам стоит извиниться. Я видел, что он правда просто хотел насладиться временем на пляже сегодня. Он, казалось, пытался сгладить углы как мог. — Мы пришли не для того, чтобы создавать проблемы. Просто хотели немного поиграть. Мы не будем лезть… но мы наверняка будем маячить у вас перед глазами, так что подумали, что стоит хотя бы поздороваться. На этот раз он повернулся ко мне и объяснил причину их прихода. ...Ты изменился, да. Рюзаки Рёма больше не проявлял того эгоизма и высокомерия, что раньше. Поэтому я тоже не чувствовал к нему никакой враждебности. Я мог искренне сопереживать тому, что чувствовал Рюзаки. Если он теперь такой… думаю, всё будет в порядке. Честно говоря, я больше не чувствовал дискомфорта рядом с Рюзаки. И всё же, я беспокоился о Шихо и Азусе. Я был готов решительно спровадить его, если бы его поведение того требовало, но… похоже, в этом не было нужды. Нынешний Рюзаки Рёма был тем, в кого я мог поверить — он не станет причинять неудобства другим. — Накаяма, что думаешь? Я сейчас не в том положении, чтобы качать права, так что оставляю это на тебя. — Прости. Мы просто посидим где-нибудь в сторонке, если вы не против. — …Нет, всё в порядке. Но если вы уйдете в самый конец, это будет слишком далеко от домика, так что не думаю, что нужно заходить так далеко. В домике были душевые, раздевалки и даже туалеты — так что удобнее было оставаться поблизости. — Правда? Это очень выручит. — Да, не бери в голову. На этом вопрос был практически решен. Но атмосфера всё еще оставалась натянутой. Только нам с Рюзаки удавалось поддерживать разговор. Остальные выглядели явно не в своей тарелке. — Э-э… — В общем… Мы с Рюзаки не были особо близки, так что беседа в конце концов зашла в тупик. Что мне делать? Просто проводить их до домика? Но не прозвучит ли это для них как «вы мешаетесь»? Я не хотел обидеть — Я застрял в поисках мирного решения, которое никого бы не задело, когда… — Ладно, договорились! Тогда давайте позже вместе разбивать арбузы, окей? Звонкий, невинный голос разрезал неловкое напряжение, словно лезвие. Это была Азуса, которая до этого момента хранила полное молчание. — Кирари-онее-тян, ты взяла санскрин? Нужно мазаться побольше! — Твоя правда… А ты намазалась, Азу-тян? — Конечно! Азуса тоже следит за своей кожей, знаешь ли~! — Ого, ты совсем выросла, Азу-тян. Умница, умница. Из всех присутствующих здесь единственной, кто был в хороших отношениях с обеими группами — нашей и Рюзаки — была Азуса. Она, вероятно, это осознавала. Именно поэтому она решила заговорить сейчас, веря, что она единственная, кто может смягчить обстановку. — Юдзуки-онее-тян, давай позже поплаваем вместе! — Хорошо. Но… Азуса-сан, ты умеешь плавать? Я помню, твои оценки по физкультуре были довольно плачевными. — Вот поэтому я буду использовать твои большие бубсы как спасательный круг! — Э-это не спасательный круг! Благодаря этому напряжение на лицах Кирари и Юдзуки — которые еще мгновение назад были явно сконфужены — наконец спало. А что касается Рюзаки… казалось, Азуса действительно его отпустила. — Р-Рёма…-кун, давай сегодня повеселимся, ладно? То, как она его назвала, прозвучало немного неловко. Раньше она звала его «братик Рёма», так что неудивительно, что новое обращение было ей непривычно. Но тем не менее, она назвала его по имени — признавая его. И благодаря этому он больше не чувствовал себя лишним. — Да… Давайте повеселимся. Спасибо. — Мгм! Её невинная улыбка мягко согрела воздух вокруг нас. Но только я заметил, как крепко Азуса сжимала кулак. Для кого-то вроде Азусы, которая всегда была немного робкой, это потребовало огромной смелости. Особенно заговорить с Рюзаки — тем, к кому она когда-то питала чувства. Должно быть, это потребовало колоссальной решимости. «Ты молодец, Азуса!» — подбодрил я её в мыслях. Вид того, как растет моя младшая сестра, наполнил моё сердце теплом. Сегодня она выглядела взрослее, чем обычно. Если бы только на ней не было школьного купальника, она могла бы выглядеть еще больше как настоящая юная леди — это была единственная досадная деталь. Но в любом случае, благодаря Азусе настроение значительно улучшилось. — Ну тогда я пойду переоденусь. Накаяма, дай знать, если что-нибудь понадобится. — Понял. И ты тоже — если что случится, просто крикни. — Договорились! После этого финального обмена репликами Рюзаки и остальные направились к домику. Пока я смотрел им вслед, Азуса, подошедшая ко мне, тихонько ткнула меня в бок. — Братик, намажь меня кремом. — А? Оу… да, конечно. Она уже мазалась кремом совсем недавно. Но чувствуя, что ей просто хочется внимания, я нежно протянул руку и погладил её по голове. — …Голову кремом не мажут. Тебе просто хотелось меня погладить, да? Братик, ты такой сискон, аж тошно. Так она сказала, вредничая как всегда — но на этот раз не убежала. Она просто позволила мне это сделать. Я и правда думаю, что это был правильный поступок. — Прости, прости. Даже извиняясь, я не переставал гладить Азусу по голове, тихо хваля её. — Эхе-хе. Ничего не поделаешь, ня~ Братик, ты такой сискон ♪ Честно говоря, я не мог этого отрицать. В конце концов, я не могу не считать свою младшую сестренку невыносимо милой. Азуса… ты правда очень постаралась. Я так горжусь тем, как сильно ты выросла — искренне. ◆ И пока Азуса была в отличном настроении — Ри-кун, напротив, выглядела далеко не довольной. — Эх. Эта чертова горничная вечно создает проблемы…! Она всё еще казалась неспособной отпустить гнев на Мэри-сан. Но я рассудил, что со временем она сама остынет, так что решил оставить её в покое. Попытка заговорить с ней сейчас, вероятно, привела бы только к тому, что она начала бы извиняться в духе: «Прости за неудобства», и у меня было предчувствие, что лучше пока промолчать. Настоящим поводом для беспокойства была Шихо. Раньше она испытывала серьезное отвращение к Рюзаки. Даже если он изменился, это не значит, что её дискомфорт исчез полностью. — ...... Наблюдая за ней, я увидел, что она сидит в шезлонге, обхватив колени руками, с мрачным выражением лица. Ей и правда, должно быть, не нравится быть рядом с Рюзаки… Может, мне всё-таки стоило держать их порознь. Я начал сомневаться в своем решении. Чувствуя неуверенность, я решил подойти к ней. — Шихо? Эм… — Котаро-кун. У меня сейчас паршивое настроение. — А? Т-так и есть? Её лицо до этого было непроницаемым, но теперь стало ясно, что она расстроена. Может, она просто терпеть не может Рюзаки, несмотря ни на что. — Я не хотела, чтобы это стало плохим воспоминанием. Я правда хотела, чтобы этот день на пляже был веселым… — Да, я согласен. Я тоже этого хотел… Так почему мне пришлось вспомнить об этом именно сейчас? Если бы я просто продолжала забывать, я бы не чувствовала себя так ужасно прямо сейчас. Она забыла о Рюзаки… Вот насколько сильно она хотела вычеркнуть его из памяти. Вот как глубоко он был ей неприятен. Если это так… мне стоило их спровадить. — Понимаю… Я-я очень прошу прощения. Мне стоило быть внимательнее к её чувствам. Сожаление тяжелым грузом легло на сердце, и я склонился в извинении, надеясь загладить вину — хотя бы немного. — Котаро-кун, твои извинения не помогут. Потому что… потому что ты не можешь вернуться домой и принести вкусняшки, которые я забыла!! — А? О чем она вообще говорит? — Хлюп… Я выпросила их у папы, и он купил мне на целых 500 иен, понимаешь? Я втайне от мамы сделала запасы… и не могу поверить, что забыла их! — П-погоди, так ты из-за этого расстроилась? — Не «просто из-за этого»! Для меня это серьезная проблема! Даже когда она начала возмущаться, я не знал, что ответить. В смысле, это же просто еда… Хотя, зная Шихо и её бездонный аппетит, полагаю, для неё это и правда было важно. Лицо у неё было прямо-таки траурное. Так всё то молчание до этого — оно было из-за вкусняшек? Погодите, значит ли это… — Т-так ты на самом деле не из-за Рюзаки расстроилась? — Фе? С чего бы? Я не против, если он играет неподалеку. По сравнению с тем, что было раньше, я больше ничего не чувствую. Судя по всему, Шихо крепче, чем я думал. — Я просто не могу пережить то, что забыла еду… Я раздавлена… …Ну, неважно. Если она на самом деле не расстроена из-за ситуации, значит, моё решение всё-таки не было ошибкой. — О, похоже, Рюзаки-кун и остальные тоже здесь. Что будем делать? Начнем с разбивания арбуза? …Погоди, у Ходзё-сан такая огромная грудь! Э-это и есть тот арбуз, который мы должны разбить…!? Я зря волновался — она, кажется, была в полном порядке. ◆ — А-ах! Мимо! Ладно, следующая очередь Юдзуки-онее-тян! — Да. Я постараюсь. — Давай, Юдзу-тян, дава-ай! — Этот арбуз выглядит просто объедением. Ходзё-сан, постарайся там~! — Это арбуз премиум-сорта, вообще-то. Я бы очень хотела его поскорее съесть… Это было во время раунда разбивания арбузов, когда мы воссоединились с Рюзаки и остальными, которые уже переоделись в купальники. — Накаяма, есть минутка? Хочу поговорить. Давай отойдем немного. Рюзаки внезапно окликнул меня. — Конечно. У меня не было причин отказывать, поэтому я молча последовал за ним. Поднявшись из шезлонга, я отошел с ним подальше от остальных — не слишком далеко, ровно настолько, чтобы их голоса были слышны лишь приглушенно. — Правее! Еще правее… Погоди, нет! Это было левее! — Шихо-сан, так в какую сторону?! Ты была абсолютно бесполезна всё это время, я не могу понять! — Юдзу-тян, ниже! Я же говорю тебе — бей ниже! — Ниже?! Ты хочешь, чтобы я землю копала?! — Твоя грудь, Юдзуки-онее-тян! Перед тобой их сразу две! [[image:/storage/reader-images/b5042181598431f822510641c696f68de744b767.png]] — Это не арбузы! — И на вкус наверняка дрянь. «Большой» не значит «качественный». — Курумидзава-сан, я вообще-то всё слышу! То, что ты маленькая, не дает тебе права говорить гадости! Разбивание арбузов шло полным ходом, все были на взводе. Пока я наблюдал за этой оживленной толпой, начался мой разговор с Рюзаки. — Похоже, им весело. — Да. Думаю, это хорошо. Сначала я полагал, что две группы будут держаться особняком и заниматься своими делами… но, к удивлению, все, казалось, отлично ладили. Особенно девушки — болтовня не смолкала ни на минуту. Кирари была жизнерадостна, как всегда, а Юдзуки — спокойна и кротка. Благодаря им Шихо и Ри-кун не выглядели напряженными. Напротив, они казались совершенно расслабленными. Так что с моей точки зрения всё шло довольно гладко. Но Рюзаки, похоже, что-то беспокоило. — …Шихо и Азуса — они ведь не заставляют себя, верно? В смысле, если им на самом деле некомфортно от того, что я здесь, я бы чувствовал себя паршиво. Ах… так вот почему Рюзаки отвел меня в сторону. — Как я уже говорил, я здесь не для того, чтобы кому-то мешать. Я серьезно не хочу быть обузой… Так что просто будь честен со мной, ладно? Если будет лучше, чтобы я держался на расстоянии, я так и сделаю. Его лицо выражало искренность. Он действительно проявлял заботу в своей манере. Этот парень и правда изменился. Благодаря этому сейчас с ним было легко разговаривать. — Я наблюдал за ними, они в порядке. Честно говоря, я не думаю, что кого-то из них твое присутствие задевает — в хорошем смысле или в плохом. — Понятно… Это радует. Спасибо, правда. В глубине души я понимал, что для вас было бы лучше, если бы я не совался на пляж. Но я просто… очень хотел прийти! Да, я понимаю его чувства. Такое лето в десятом классе бывает лишь раз в жизни. Рюзаки, должно быть, хотел оставить какие-то светлые воспоминания. Я вполне мог сопереживать этому — по крайней мере, мне так казалось. — Потому что я обязан был увидеть Юдзуки и Кирари в купальниках!! Особенно Юдзуки… эй, ну это же безумие, да?! Они слишком огромные, верно?! …Да уж, забудьте. Ни капли не сопереживаю. Судя по всему, дело было не в воспоминаниях, а в купальниках. Рюзаки даже не смотрел на меня. Он безотрывно пялился на Юдзуки, пока та пыталась разбить арбуз. Его глаза практически вылезали из орбит. Налились кровью. Честно говоря, выглядело это немного жутковато. — Неужели большие формы — это так круто? Не то чтобы я их недолюбливал, но… — Ха?! Чем больше, тем лучше! Погоди — только не говори мне, что ты в «Команде Мини»?! Черт, мы и правда несовместимы… мы приверженцы разных школ! Что значит «школ»? Идиот… К тому же, не то чтобы я предпочитал маленькие. Если бы Шихо была больше, я бы тоже не возражал. Так что, полагаю, моя школа — это… стиль Шихо? …Осознав, в какую странную степь забрели мои мысли, я вдруг ужасно смутился. Это всё вина Рюзаки. — Мы, кстати, остаемся на ночь. Сняли комнату в домике. А вы? — Мы собираемся домой ближе к вечеру. — Ясно. Тогда убедись, что хорошенько разглядел грудь Юдзуки перед уходом. Считай это общим благословением. — Что ты вообще несешь? Мне это не нужно. Я и так достаточно счастлив. — Ладно! Главное, что Шихо и Азусу ничего не беспокоит. Разумеется, у меня нет планов лезть к вашей компании или типа того — так что расслабься… Давайте просто оба наслаждаться отдыхом! Закончив дела, Рюзаки выдал на удивление обаятельную ухмылку и показал большой палец. Он был хорош собой, так что улыбка и правда вышла привлекательной. — Ладно, я пошел обратно! Хочу рассмотреть эти бубсы поближе! …Этот финальный аккорд идиотизма был настолько в его стиле, что я не смог сдержать смешок. Да, Рюзаки теперь в норме. Раньше он был этим высокомерным, зацикленным на себе героем гаремника… но теперь он просто обычный парень. Немного извращенец, конечно, но всё равно обычный старшеклассник. ◆ В итоге, даже после прихода Рюзаки и остальных, мы продолжали веселиться. Мы не были приклеены друг к другу всё время, но они держались на комфортном расстоянии — достаточно близко, чтобы перекинуться парой слов, но не настолько, чтобы стало неловко. Рюзаки особенно старался не приближаться к Шихо или Азусе. Благодаря этому они обе могли развлекаться как хотели. На фоне всего этого день прошел в радостной суете… и вот уже почти 6 часов вечера. Мы решили ехать домой на закате — так что время пришло. Ри-кун… хм? Где она? Если подумать, Азуса тоже куда-то подевалась… Я хотел уточнить у неё время отъезда, но ни одной из них не было видно на пляже. Это вызвало у меня любопытство. Если их здесь нет, то может быть… — Шихо. Я на минутку заскочу в домик. — Хорошо~ А я пока посижу здесь, отдохну. Я немного устала. Я предупредил её перед уходом. …Я полагал, что она, возможно, не захочет оставаться без меня, пока Рюзаки еще здесь, но, похоже, это было не так. Она не пыталась вцепиться в меня или спрятаться за моей спиной. Шихо действительно стала сильнее. Что ж, Рюзаки сейчас ведет себя гораздо спокойнее, чем раньше, так что… я решил, что оставить её здесь будет не страшно. С этой мыслью я ушел с пляжа. ◆ Рюзаки Рёма ловил момент. — Юдзуки! Принимай! — П-погоди! Не так же рез… агх! — Ня-ха-ха! Юдзу-тян, ты такая забавно неспортивная — лол! Они всего лишь играли в пляжный мяч. И всё же сам факт того, что его окружали две красавицы в купальниках, довел его восторг до максимума. Это было лучшее время в его жизни. Для Рёмы это, честно говоря, мог быть пик всего его существования — и он бы даже не стал спорить. Вот насколько он был счастлив и воодушевлен. — Гхе-хе-хе… С похотливой ухмылкой Рёма впился глазами в купальники Юдзуки и Кирари. Одного взгляда на Кирари — с её длинными стройными ногами, подтянутым животом и умеренно развитой грудью — было достаточно, чтобы его глупая улыбка стала еще шире. А потом была Юдзуки. Её фигура, возможно, не была такой точеной, как у Кирари, но её бюст был просто колоссальным. Настолько, что один только вид заставлял Рёму издавать странные смешки. Честно говоря, эта огромная грудь — нет, гигантская грудь — обладала ослепительной силой для любого старшеклассника. Как мотылек, летящий на пламя, Рёма взглядом прилип к груди Юдзуки. — Гхе-хе-хе-хе... гах, ой!? — Эй, Рё-кун? Я знаю, что ты всё это время пялился на купальник Юдзу-тян, в курсе? Поглядывай и сюда хоть изредка, ладно? Поскольку грудь Юдзуки так сильно колыхалась, Рёма не заметил летящий в него мяч. Тот прилетел ему прямо в лицо. Было не особо больно — но задело за живое. — Я-я смотрел! Я считаю, что твое бикини тоже супер-горячее, Кирари! Клянусь! — …О-окей. Но раз ты сказал об этом так прямо, это как-то… даже отталкивает, честно говоря. — Но мне жаль! Я просто ничего не могу с собой поделать — Юдзуки слишком эротична, я не могу не смотреть! Так что, по идее, моей вины тут нет. Юдзуки должна извиниться за то, что она ходячий магнит для извращенцев! Извинись, Юдзуки!! Он так разволновался, что логика окончательно его покинула. Обычно Рёма мог быть чуть более тактичным. Но здесь, на открытом воздухе, на пляже — сегодня он определенно дал себе волю. — Эм? П-простите. Это… моя вина? Я-я не совсем понимаю, но… когда меня так открыто называют порочной… э-это даже как-то будоражит… — У-ух. Ну вот опять. Почему тебе нравится, когда с тобой так разговаривают? Юдзу-тян, может, перестанешь быть скрытой извращенкой? Пусть твоя грудь будет единственной безвкусной частью тебя, пожалуйста. — П-пожалуйста, не называй мою грудь безвкусной!! И всё же ни одна из них не отвергала пошлые выходки Рёмы. Кирари выглядела немного недовольной, это да. Но Юдзуки почему-то это воодушевляло. Как бы то ни было, они принимали Рёму таким, какой он есть. И это делало его искренне счастливым. — Я-я на пределе… Пойду переоденусь. Я больше никому не позволю видеть мою грудь, ясно? …Ну, кроме Рёмы-сана, может быть, совсем чуть-чуть. — Ладно, ладно, хватит его так соблазнять. Рё-кун увидит всё это только после того, как решит, с кем он встречается, понятно? Ты еще не ответил на моё признание, так что я тебе этого так просто не спущу! — М-м. А не честнее ли будет, если мы покажем ему вместе? — Что это за логика такая?! Юдзу-тян, твоя подавленная извращенная сторона совсем отбилась от рук! …Ну, в любом случае, мы пошли переодеваться. Рё-кун, остаешься за главного~ — Обе сразу... кхм. Д-да, понял! Он едва не поддался соблазнительному предложению, но каким-то образом сумел устоять и проводил девушек взглядом. — …Кирари бы точно сдалась, если бы я поднажал чуть сильнее. Мысль промелькнула в голове — но Рёма отогнал её, стараясь выветрить подступающую подлость. «Нет. Так нельзя! Я должен вести себя искренне». Рёма мог быть извращенцем, но он не был подонком. Он хотел ответить на чувства Кирари и Юдзуки как подобает — честно и открыто. Потому что они были ему дороги. «Я правда рад, что пришел сегодня на пляж с ними обоими». Он думал об этом от всего сердца. По правде говоря, он сомневался, стоит ли идти. Ведь он знал, что Котаро и остальные тоже будут там. Рёма боялся, что может расстроить Шихо или Азусу одним своим присутствием. «Я уже причинял им боль в прошлом… мне нужно быть осторожным, чтобы не сделать хуже». Он помнил об этом весь день. Он сознательно старался избегать Шихо и Азусу и сосредоточился исключительно на времени с Кирари и Юдзуки. Благодаря этому он смог сполна насладиться видом обеих в купальниках. Это был невероятно насыщенный день. «К тому же мы остаемся на ночь… гхе-хе-хе. Сегодня я проберусь в ванную! Время поквитаться за тот случай в гостинице!» …Или как-то так Рёма теперь планировал, с совершенно дурацкими мыслями в голове. Был уже вечер. Сегодня они планировали одолжить гриль, которым пользовалась группа Котаро, и пожарить мясо. Разрешение было получено, но всё же — он решил, что стоит уточнить на всякий случай. Рёма поискал глазами Котаро. Его не было. На самом деле пляж был практически пуст. Единственным человеком в поле зрения… была сереброволосая девушка, сидевшая в одиночестве. «…Черт. Я остался наедине с Шихо, да?» Он мгновенно почувствовал опасность. Не для себя — для Шихо. Если она поймет, что они одни, ей это наверняка не понравится. «М-да. Пожалуй, тоже пойду к домику». Всё же Шихо останется одна на какое-то время — но Рёма рассудил, что если Котаро скоро вернется, всё будет в порядке. Приняв решение, он зашагал прочь. Он решил пройти позади Шихо. На таком расстоянии она наверняка заметит его присутствие, но если он пройдет мимо до того, как напугает её, всё будет окей. Именно это Рёма и задумал. Но случилось непредвиденное. — …Хм? Все ушли. Шихо внезапно заговорила вслух. В этот момент Рёма рефлекторно замер на месте… и мгновенно понял, что совершил ошибку. Он инстинктивно прислушался к тому, что она сказала. — Кх…! — Хм-ня? Из-за этого Шихо заметила его — и он застыл. В её сапфирово-синих глазах отчетливо отразилось его встревоженное лицо. Ошибиться было невозможно — его заметили. Холодный пот выступил у него на лбу. — П-прости. Я не пытаюсь с тобой заговорить или типа того. Я сейчас уйду. Он выпалил это скороговоркой и попытался уйти. Но снова её голос заставил его остановиться. — …Рюзаки-кун? Прошло много времени. В последний раз Шихо обращалась к Рёме больше года назад. — О-о… Он едва сумел ответить, его разум полностью отключился. Шихо была его подругой детства. Но для Рёмы теперь она была просто кем-то, кого он знал с малых лет — по сути, незнакомкой. Теперь он это понимал. И именно поэтому он наконец осознал, насколько ошибался в прошлом. У него было желание извиниться. Но он также знал, что это послужит лишь его собственному чувству вины — а Шихо уже жила дальше. Поднимать это снова было бессмысленно. Поэтому он решил: «Отныне я просто не буду лезть в её жизнь». Он старался придерживаться этого правила… или так ему казалось. — Интересно, куда все делись? Он никак не ожидал, что она заговорит с ним. И не просто заговорит — она продолжала беседу. Было ясно, что она спрашивает именно его. — Ходзё-сан и Асакура-сан были здесь только что… Он не думал, что они когда-нибудь снова поговорят. Но игнорировать её сейчас казалось… неуважительным. — Они пошли в домик. Сказали, что пойдут переодеваться. — Правда? Хм… Их купальники так хорошо на них смотрелись. Жалко даже. Шихо вздохнула и пожала плечами. Купальники, значит… Это слово заставило взгляд Рёмы скользнуть по тому, во что была одета Шихо. Это не было похотью. Он знал, что сейчас не время и не место — к тому же на ней была свободная, огромная рубашка поверх купальника. Он не видел его ни разу за день. И дело не в том, что он был разочарован. Напротив, он почувствовал облегчение. «Хорошо. Будь она в купальнике, я бы наверняка засмотрелся, на кого угодно… Но я хочу пускать слюни только на Кирари и Юдзуки, спасибо большое!» …В этой своей странной манере это была форма искренности Рёмы. Он всё еще не выбрал между двумя девушками, которым он нравился, но меньшее, что он мог сделать — это не предавать их больше. Скорее всего, безразмерная рубашка на Шихо принадлежала Котаро. Это значило, что они достаточно близки, чтобы она носила его одежду. Думая об этом, Рёма почувствовал, как напряжение уходит из плеч. «Так вот оно что. О Шихо заботится Накаяма… мне не нужно больше переживать». Может быть, он всё это время слишком много себе накручивал. Даже если она заговорила с ним, ему просто нужно вести себя как обычно. Это было куда естественнее, чем позволять нервам брать верх — он только сейчас это осознал. — Кстати говоря, а где Накаяма? Я хотел ему кое-что сказать. — Котаро-кун пошел к домику. Тебе что-то нужно? — Да нет, ничего важного. Просто хотел сказать, что мы будем пользоваться грилем вечером, так что ему не нужно его убирать. — Понятно. Тогда я ему передам… Я всё равно сейчас собираюсь в домик. — Точно? Они обменялись ничего не значащими фразами. Благодаря тому, что напряжение спало, Рёма снова мог вести себя естественно. Не было нужды о чем-то гадать. В конце концов, она теперь была просто незнакомкой… а Рёма — всего лишь случайным прохожим. — Я останусь здесь, так что рассчитываю на тебя — передай сообщение. — Хорошо. Положись на меня. И на этом их разговор закончился. Шихо уже отвернулась и пошла прочь. Так и должно быть. Он справился. Это был их первый разговор за целую вечность, но ничего не случилось. Одно это принесло ему облегчение. …По правде говоря, он вообще не хотел её видеть. Каждый раз, когда он видел эти серебристые волосы, Рёма вспоминал о грехах своего прошлого. Его сердце сжималось от вины, его прошлое «я» вызывало у него отвращение, а то, как он ранил окружающих, заставляло его чувствовать себя паршиво. Для Рёмы Шимоцуки Шихо стала символом его вины. Он не мог извиниться, не мог забыть, не мог двигаться дальше. Поэтому он решил нести это с собой. Ему никогда не будет прощения. Его будут недолюбливать. Жить с грузом содеянного и вечно сожалеть — такова была его кара. Отныне каждый раз, когда он видел этот серебряный цвет, в его сердце словно проворачивали клинок. Но это было справедливо. Потому что Рёма был тем, кто причинил вред, а Шихо — той, кто пострадал. Чтобы уравновесить боль, которую он причинил, он должен был сам нести её часть. Именно такую жизнь, по мнению Рюзаки Рёмы, он заслуживал. По крайней мере… он так верил. До этого дня. — …Как странно. Внезапно Шихо остановилась. Находясь на расстоянии слышимости, она слегка обернулась — и почему-то посмотрела прямо на Рёму. — Никогда не думала, что настанет день, когда мы сможем снова просто нормально поговорить. — …! От её слов у него перехватило дыхание. Маска спокойствия, которую он так тщательно поддерживал, мгновенно дала трещину. Почему сейчас…? Он никак не мог предугадать, что Шихо сама заговорит о прошлом. Она, больше чем кто-либо другой, была тем человеком, который не захотел бы в него возвращаться. И всё же… Шихо смотрела правде в глаза. — Сегодня я видела, как ты играешь с Асакурой-сан и Ходзё-сан. Все выглядели так, будто им правда весело… Не думаю, что старый Рюзаки-кун мог бы так смеяться с девчонками. Она не бежала от прошлого. Вот какой сильной стала Шихо. Так что у Рёмы… не было слов. — Ты изменился. Ты больше не тот «Рюзаки-кун», каким был раньше. …Нет, дело не в том, что он не мог говорить. Дело было в том, что слова не шли на ум. «Я… изменился? Неужели правда?» Слова Шихо заставили его почувствовать нечто неожиданное. «Я наконец-то стал… обычным?» — …Я не знаю, что для тебя значит быть «обычным». Но одно я знаю точно — твой звук меня больше не пугает. «Звук». Это был термин, который Шихо иногда использовала — её уникальный способ самовыражения. Обладая острым слухом, она когда-то полагалась на звуки, чтобы определять намерения окружающих. До встречи с Котаро она проводила дни прислушиваясь, постоянно будучи начеку. Но теперь она больше не жила в страхе перед людьми, и таких моментов сосредоточения стало меньше. И всё же… она всё еще слышала. Она просто больше не концентрировалась на этом. Но звук всё равно достигал её. И именно поэтому она почувствовала перемену в Рёме. — Ходзё-сан и Асакура-сан тоже звучали искренне счастливыми. Я не думаю, что нынешний Рюзаки-кун — это человек, который думает только о собственном счастье. Я думаю, ты тот, кто может заботиться и о других. Кто-то добрый. Её слова вонзились в сердце Рёмы. Словно антисептик, обжигающий открытую рану, её голос разливался внутри него — болезненно, но исцеляюще. Он почувствовал, как за глазами что-то закипает. Сдерживаясь, он встретил её взгляд. — Вот как? Тогда… я рад. Я правда очень, очень рад. — Да. Думаю, это хорошее изменение. Так что оставайся таким, ладно? Я не думаю, что мы еще когда-нибудь заговорим после сегодняшнего дня. Так что если ты всё еще мучаешься из-за меня — отпусти это. Я уже живу дальше. Я всё это преодолела. Шихо это почувствовала. Что Рёма всё еще несет груз своих прошлых грехов… что он чувствует вину перед ней. И теперь она говорила ему — это можно отпустить. — …Разве это правда нормально — просто забыть? Разве мне не нужно… искупить свою вину? — Вместо того чтобы пытаться исправить то, что ты сделал в прошлом, я думаю, тебе стоит сосредоточиться на том, что ты можешь сделать сейчас. Это единственное «искупление», которое, по моему мнению, Рюзаки-кун может предложить. Шихо… она простила его. Она дала ему разрешение забыть. И более того, она подталкивала его продолжать идти в будущее. Рёма впитал её слова, крепко заперев их в своем сердце. — …Спасибо, Шихо. — Не стоит. Правда… я просто подумала, что именно так сказал бы Котаро-кун, поэтому попыталась ему подражать. — Это меня всё равно устраивает. Если ты сказала это под влиянием Накаямы… тогда я благодарен еще больше. Это только доказывало, насколько важным Накаяма Котаро стал для Шихо. «Я правда рад, что ты встретила Накаяму». Эта мысль пришла из самой глубины его души. Шихо стала сильнее — потому что Котаро был рядом с ней. Рёма был искренне благодарен за это. — Да. Я тоже так думаю. Возможно, потому что она думала о Котаро, Шихо улыбнулась — по-настоящему — и снова повернулась к Рёме спиной. — Ну тогда я пойду. Пока-пока, Рюзаки-кун. На это мягкое прощание Рёма улыбнулся и помахал рукой. — Да… спасибо тебе, Шихо. Спасибо… за всё. Даже несмотря на то, что он ранил её. Даже несмотря на то, что он причинил ей столько боли… она всё равно помогла облегчить бремя его вины. Разумеется, это не означало, что содеянное в прошлом просто испарилось. Но теперь он дал себе клятву — не позволять этой вине заставить его предать людей, которым он дорог сейчас. Шихо скрылась из виду, оставив Рёму одного на пляже. Только тогда… он позволил себе перестать сдерживаться. Он упал на колени в песок, а затем повалился навзничь, уставившись в небо. Хотя был уже вечер, небо всё еще оставалось ослепительно синим. Долгие летние дни были почти слишком яркими… слишком жизнерадостными для того, чтобы предаваться чувствам. Вот почему — эти слезы… Они были просто из-за слепящего солнца. Так он сказал себе и не стал их вытирать. ◆ И вот так… Рюзаки Рёма перестал нести на себе груз прошлого. Когда-то высокомерный, эгоцентричный и озабоченный только собственным счастьем — теперь он стал тем, кто может думать о других. Кем-то добрым. Отныне он больше никогда не сделает никого несчастным. Он вырос в человека, который может смотреть в глаза тем, кто его любит — и отвечать им искренностью. Рёма… теперь с ним всё будет в порядке. И конечный пункт назначения этого бывшего героя гаремника — было место, залитое самым нежным и мирным светом, какой только можно представить. ---------- Эпилог: Счастливый конец Прошло несколько дней с тех пор, как мы вернулись с пляжа. Сегодня было 15 августа. Время — 23:30. Хотя дата вот-вот должна была смениться… она всё еще была здесь, в моей комнате. — Классика любой ночевки — это… бой подушками! Получай, Котаро-кун — я-я-ях! Развевая свои серебристые волосы, с огоньком тихой решимости в небесно-голубых глазах, девушка — Шимоцуки Шихо — запустила в меня единственную подушку в комнате. Несмотря на весь её энтузиазм, подушка пролетела по мягкой дуге, безобидно шлепнулась мне в грудь и упала на пол. — Эй, эй! Давай, защищайся! То ли от возбуждения, то ли просто так, её светлая кожа слегка порозовела. Хотя она уже приняла ванну и переоделась в пижаму, она немного вспотела, и это меня обеспокоило. — Если ты сейчас начнешь носиться и вспотеешь, то в итоге просто простудишься. Давай не будем. — Э-э?! И что мне тогда делать со всей этой неуемной энергией!? — Пока прибереги её. Уверен, время выплеснуть её еще придет. Я криво усмехнулся, поднял подушку и вернул её на кровать — только для того, чтобы Шихо тут же схватила её и прижала к груди, сделав мой жест бессмысленным. — Азуса уже спит, так что давай не будем слишком шуметь. — М-м… Пожалуй, ты прав. Похоже, она не собиралась кидать её снова. Просто вцепилась в мою подушку, больше ничего не делая. Может, она и не успокоилась окончательно, но, по крайней мере, присела на кровать — и я сел рядом с ней. — …Теперь, когда боя подушками не будет, я как-то занервничала. Всё-таки это наша первая совместная ночевка, только вдвоем. Да, я знаю. Шихо с самого начала была какой-то дерганой — вероятно, именно по этой причине. — Я надеялась скрыть это за гиперактивностью. — Аха-ха. Шихо, ты на удивление трусишка, да? Ты ведь даже свидания со мной всё откладывала. — Э-это было просто… небольшое колебание! Значит, она хотя бы это осознает. Не то чтобы это плохо. Она волевая, когда дело касается меня или Азусы, но когда доходит до по-настоящему важных моментов, она начинает стесняться — в этом тоже часть очарования Шихо. …Ну, полагаю, эта ночь вряд ли пройдет совершенно обычно. Я и сам немного нервничал, так что мы были квиты. Но мне не хотелось делать её еще более напряженной. Чтобы помочь нам обоим расслабиться, я решил завести разговор о чем-нибудь легком. — Торт Сацуки-сан был очень вкусным, верно? Тема сменилась на домашний торт, который Сацуки-сан приготовила для нас ранее. На самом деле, до самого вечера мы с Азусой были у Шихо дома. Потому что сегодня… был день рождения Шихо. — …Да, и правда вкусный. Ужин тоже был потрясающим — всё моё самое любимое. Поскольку это была вечеринка в честь дня рождения, стол был настоящим пиршеством. Шихо и Азуса, обе большие любительницы поесть, практически соревновались за еду. В итоге Азуса, кажется, переела и сразу после возвращения домой пожаловалась на боль в животе, удалившись в свою комнату. Когда я заглядывал к ней чуть раньше, она уже крепко спала. Видимо, сахарный шок. Не самый здоровый образ жизни, но… может, хоть раз в жизни это нормально? Это был действительно веселый день рождения. Шихо, кажется, тоже сейчас вспоминала об этом — её напряженные от волнения щеки чуть-чуть расслабились. — Котаро-кун, твой подарок тоже меня очень порадовал. Спасибо. — Не за что. Я просто рад, что тебе понравилось. — Конечно понравилось. Это ведь подарок от тебя. Я была бы счастлива, что бы ты ни подарил… но получить плюшевую игрушку моего любимого персонажа из «Uma Musume» — это двойное счастье♪ Я специально разузнал её любимых персонажей в игре, в которую она играет. Она так часто показывала мне экран, что я и так уже знал, поэтому заранее съездил в Акихабару, чтобы купить её. Было видно, что она в восторге. Даже несмотря на то, что мы сегодня ночевали у меня, она всерьез пыталась притащить её в дом Накаяма. Сацуки-сан пришлось её остановить, потому что игрушка была слишком большой. — Я буду её беречь. Отныне буду спать с ней каждую ночь. — Она довольно большая. Не будет тесно в кровати? — Всё в порядке! На самом деле, мне обязательно нужно обнимать подушку или игрушку, когда я сплю. Я не люблю широкие кровати — в них я чувствую себя неуютно. Так что чем больше плюшевых зверей, тем лучше. …Подобные разговоры продолжались какое-то время. Это был наш первый раз, когда она осталась на ночь в моей комнате, так что я волновался — но такая болтовня помогла мне успокоиться. Прошло уже больше года с нашей первой встречи. И теперь… одного её голоса достаточно, чтобы привести мои мысли в порядок. Сами того не заметив, мы дождались полуночи. 15 августа… Иными словами, день рождения Шихо подошел к концу. А затем наступило 16 августа — — С днем рождения, Котаро-кун! — Теперь настала моя очередь принимать поздравления. Всё верно. Как выяснилось, наши дни рождения разделяет всего один день. Вот почему у нас случилась эта внезапная ночевка, и Шихо пришла ко мне домой. — Я просто обязана была стать самым первым человеком, который скажет тебе «с днем рождения», Котаро-кун. Как твоя девушка, я не могла в этом уступить. Я так рада, что опередила Азу-нян♪ Судя по всему, в этом и была вся причина. Её любовь всё еще была немного «тяжеловатой». Но к настоящему моменту этот груз стал для меня приятным и уютным. — Спасибо. Значит, нам снова поровну лет. — …И всё же, мне немного обидно, что я могу быть твоей «Онее-сан» всего лишь один день в году. Сказав это, она внезапно встала — и достала из кармана конверт. — Примешь мой подарок на день рождения? — Можно? Я рад… интересно, что там внутри. Я не ожидал, что она вручит мне конверт. Сгорая от любопытства и волнения, я открыл его, чтобы посмотреть содержимое. Заявление о регистрации брака. [[image:/storage/reader-images/0c023fd1e826df9844021a7be6cf884f9457a298.png]] Как только я увидел эти слова, я тут же сунул бумагу обратно в конверт. Не то чтобы мне это не понравилось, конечно. Но вручить такое сейчас — она шутит? Хотя нет, это же Шихо. Был вполне реальный шанс, что она смертельно серьезна. На такую ситуацию было чертовски трудно подобрать правильную реакцию. — ...Шихо? — А? К-Котаро-кун? Это просто шутка, понимаешь? Можешь смеяться. Если ты будешь делать такое озадаченное лицо, мне станет совсем неловко! — А-а, так вот в чем дело! Конечно, это шутка, да?.. А-ха-ха... Похоже, даже Шихо умеет читать атмосферу, когда это действительно важно. Какое облегчение. Я хочу, чтобы предложение произошло в момент, который мы оба запомним на всю жизнь. К тому же мы встречаемся не так уж долго... Прямо сейчас я хочу просто наслаждаться нашими отношениями. Мысли о том, что будет дальше, могут подождать, пока мы не достигнем этой стадии естественным путем — вот что я чувствую на самом деле. У меня впереди еще прорва времени, чтобы провести его с Шихо. Нет нужды спешить. Я хочу, чтобы мы двигались вперед в одном темпе, медленно и уверенно. — Это было... не смешно? Я-я правда кажусь такой девушкой, которая серьезно могла бы выкинуть нечто подобное? — Нет-нет. Ну... я просто не мог полностью исключить такую вероятность. — Да брось, я умею выбирать момент! Серьезно... Я просто взяла один из запасных бланков, которые валялись у мамы. Это должна была быть маленькая шалость, и только! Ну, раз так, тогда никаких проблем. И всё же, я впервые видел настоящий бланк о регистрации брака. Когда я снова вытащил его из конверта, я не мог не заметить, что Шихо уже заполнила все свои поля. ...Она правда собирается забрать это с собой домой? — Вот настоящий подарок на день рождения. Держи. С этими словами Шихо протянула мне второй конверт. Он был немного помятым — видимо, всё это время пролежал у неё в кармане. Я открыл его и обнаружил внутри... закладку. Это была тонкая металлическая закладка с ледяным кристаллом на конце. Почти как украшение — очень стильно. — Красивая, правда? Я случайно наткнулась на неё, когда искала тебе подарок! Раз ты много читаешь, я подумала, что она тебе пригодится. — Ого... я даже впечатлен. Не ожидал, что у тебя такой хороший вкус. — Что значит «не ожидала»?! У меня отличный вкус, между прочим... так что это вполне естественно! Она надула щеки, и это было так мило, что я импульсивно ткнул в них пальцем. С тихим звуком её щеки сдулись, как проколотый шарик. Она стала похожа на рыбу-фугу — и я снова не смог сдержать смех. Когда я с ней, я улыбаюсь гораздо чаще. Было время, когда я почти не улыбался... но теперь кажется, что я провожу в улыбке больше времени, чем без неё. Вот сколько счастья дарит мне Шихо. — Мне очень нравится. Спасибо... Я буду беречь её. — Мгм. Держи её при себе и думай, что это я, хорошо? О — и заодно можешь оставить себе то заявление. — ...Ура. Значит, хранить его всё-таки мне. Что ж, придется припрятать его в надежном месте. Кто знает? Может, через несколько лет мы действительно отнесем его в мэрию. — Фва-а-а... я хочу спать. Поздравив меня и вручив подарки, Шихо, видимо, начала расслабляться. Она сладко зевнула. — Ладно, давай спать. Погоди, я выключу свет. Я положил заявление и закладку в запертый ящик стола, а затем щелкнул выключателем. — Котаро-кун, поскорее, ладно? Я не люблю сидеть в темноте. — Да-да. Иду. Даже в темноте я знаю, где моя кровать. Сразу после щелчка выключателя я вернулся и сел на край постели. — ...Попался. Внезапно Шихо схватила меня за руку и потянула на себя. — Воу... Я потерял равновесие и повалился на кровать. Пользуясь моментом, Шихо — уже лежащая под одеялом — вцепилась в меня. — Сегодняшняя подушка-обнимашка просто высший класс. — Как подушка я могу быть слишком шумным — учитывая, как сильно колотится сердце. Это ничего? — Это взаимно, так что неважно. Раз уж всё равно будет шумно, я хочу слушать твое сердцебиение. После таких слов мне нечего было возразить. Может, стоило сделать кондиционер чуть холоднее... Шихо легко мерзнет, поэтому в комнате было теплее обычного. Из-за этого стало жарковато. Но мне не хотелось отстраняться. Напротив, я сам обнял её в ответ. Она была мягкой. Её сладкий аромат и теплое тело заставили моё сердце биться еще быстрее. Если бы мы остались просто друзьями, этого момента никогда бы не случилось. Делить одну кровать, прижиматься друг к другу вот так — это было бы немыслимо. Но сейчас я чувствовал умиротворение. Находясь так близко к Шихо, я ощущал, как моё сердце наполняется светом. — Гю-ю~ И всё же Шихо, казалось, этого было мало. Она уткнулась лицом мне в грудь, а затем обхватила меня и руками, и ногами. Теперь я и правда чувствовал себя подушкой-обнимашкой. — Я всегда, всегда хотела это сделать. Если бы я могла обнимать тебя так каждую ночь... я была бы самой счастливой девушкой в мире. — Да. Я правда думаю... что это и есть счастье. Мы еще в школе, так что для совместной жизни еще слишком рано. Но даже так — просто иметь любимого человека рядом было чем-то незаменимым. — Уфуфу♪ Ничего не могу с собой поделать. Как бы я ни старалась, я всё равно улыбаюсь как дурочка... Хорошо, что здесь хоть глаз выколи. — Э-э? А я бы хотел увидеть это лицо. — Ни за что. Я ведь хочу, чтобы Котаро-кун считал меня милой. — Ты всегда милая, Шихо. — ...У-у, я так сильно тебя люблю. И с этими словами она обняла меня еще крепче. Она прилипла ко мне как осьминог, и поза, в которой мы оказались, была, честно говоря, довольно забавной. Её очаровательные движения заставляли моё сердце биться еще чаще. Нежность, захлестнувшая меня, не давала даже мысли о том, чтобы отпустить её. — Я тоже не проигрываю тебе в силе чувств. — О? Думаешь, сможешь меня победить? — Конечно. Я имею в виду, смотри... Глубокая ночь, я лежу рядом с любимым человеком. Неудивительно, что эмоции зашкаливали. Я больше не мог сдерживаться — и, прежде чем осознал это, поцеловал её. — М-м... Это жаркое, тающее ощущение... сколько бы раз я ни чувствовал его, я никогда не смогу привыкнуть. В то же время в нем была какая-то зависимость, заставляющая хотеть этого снова и снова. Каждый раз, когда наши губы встречались, это подтверждало мои чувства к ней. Это напоминало мне в самой глубине души, как сильно я её люблю. — ...Объявляю ничью. После нескольких секунд поцелуя Шихо мягко прошептала это мне на ухо, её голос был сладким и немного хмельным. Я не смог сдержать улыбку. Если бы она видела моё лицо сейчас, я бы умер от смущения. Слава богу, в комнате была полная темнота. — Давай просто скажем, что мы оба победили? — Пойдет. Или можем оба быть проигравшими. Любой вариант устроит. — Да... пока это значит, что я люблю тебя. — А я люблю тебя, Котаро-кун. Так что решено. Это был тот самый диалог, от которого любой случайный свидетель бы поморщился. Но нас было не остановить. Наши чувства переливались через край. Без света в комнате мы не видели лиц друг друга. Но это лишь обостряло все остальные ощущения. Это тающее тепло... Такое горячее, мягкое и сладкое — из этого уюта не хотелось уходить никогда. Какое-то время мы оба не шевелились. — Котаро-кун... ты ведь останешься со мной навсегда? — Конечно. Если ты позволишь мне быть рядом. — Даже когда мы закончим школу... даже когда будем в университете... даже когда станем взрослыми... всегда? — Обещаю. Когда я стану взрослым, когда стану стариком, даже когда буду дедушкой — я всё равно буду рядом с тобой. Я больше не мог представить себе жизни без Шихо. Вот насколько сильно я её люблю. — Эм, а что принято говорить в такие моменты?.. О, точно! «Я еще неопытна, но, пожалуйста, позаботься обо мне» — я правильно запомнила? — Ну... да, близко к тексту. Она была права. Может, просто рановато для таких фраз. Но, честно говоря, результат, скорее всего, будет одним и тем же... так что, наверное, это неважно. — Я буду продолжать любить тебя, Шихо. — А я буду любить тебя вечно-вечно, Котаро-кун. И вот так мы обменивались словами любви — нашими самыми искренними, сокровенными чувствами. В какой-то момент слова смолкли. Наше сознание плавно начало угасать, унося нас в сон. Всё так же крепко обнимая друг друга. Всё так же отказываясь отпускать. Окутанные теплым, нежным чувством счастья... мы с Шихо уснули — вместе. Конец ---------- Финальные титры: Они вдвоём, спустя годы Она выглядела точь-в-точь как принцесса, сошедшая со страниц сказки. Нет, такое описание ничуть не было бы преувеличением. Ее серебристые волосы, сапфировые глаза и фарфоровая кожа — всё это идеально сочеталось с белоснежным свадебным платьем. Будь на ее лице улыбка, ее можно было бы назвать идеальной невестой... Но вместо этого она застыла с холодным, ничего не выражающим взглядом. — ............ В комнате ожидания, когда до начала церемонии оставались считанные минуты, невеста сидела в тишине, постепенно поддаваясь нервам. «Всё ли в порядке?..» Ее лицо одеревенело, и она никак не могла улыбнуться. Обеспокоенная этим, она встала перед зеркалом в полный рост, разглядывая свое бесстрастное отражение, как вдруг: — Я вхожу~! ...Ва-а-а, ты выглядишь потрясающе! Без стука в комнату ворвалась девушка с каре. Стоило ей увидеть свадебное платье, как ее глаза загорелись от восторга. — Онее-тян, тебе так идет! Услышав это, невеста непреднамеренно ляпнула несусветную глупость: — Это ведь то, что называют «даже жеребенок в выездке выглядит статно», верно? — А? А-а, ну да! Точно, «даже жеребенок выглядит статно»! Разумеется, такой поговорки не существовало. Выражение «Даже вьючная лошадь в наряде хороша» (мако ни мо исё) было безбожно исковеркано. Но ни та, ни другая не могли поправить ошибку. Обе в школе всегда не ладили с уроками родного языка и просто не заметили оплошности. — Снаружи-то ты всегда была красавицей, Онее-тян. Просто внутри у тебя небольшой кавардак. — Никакой не кавардак. Это грубо... Я просто иногда ошибаюсь, вот и всё. — ...Если бы ты просто молчала, была бы писаной красавицей. Несмотря на красоту, которая казалась почти нереальной, стоило кое-кому оказаться рядом, как эта невеста превращалась в очаровательно неуклюжую девчонку. Возможно, разочарованная этим фактом, девушка с каре тихо вздохнула. — Ой! Пора выходить. Я буду ждать тебя в зале, Онее-тян! — Хорошо. Спасибо... Слушай, ты ведь зашла проверить меня, потому что волновалась? — В-вовсе нет, ясно?! Смутившись, девушка надулась и поспешно выскочила из комнаты ожидания. Невеста проводила ее взглядом и слабо, тепло улыбнулась. «В старшей школе она наотрез отказывалась называть меня "Онее-тян"... Иметь такую милую младшую сестренку сейчас — это действительно счастье». Та девочка, когда-то вся в хвостиках и детской энергии, выросла в молодую женщину. Сейчас невеста была вне себя от радости — ведь она наконец становилась семьей со своей лучшей подругой. Благодаря этому короткому визиту напряжение начало спадать, а скованность в лице смягчилась. Холодная аура, исходившая от нее мгновение назад, исчезла, сменившись теплым, мягким сиянием. Как и ожидалось от его младшей сестры. Это успокаивающее присутствие, возникающее даже после короткой болтовни, определенно было чертой, унаследованной от самого любимого ею человека. Было время, когда она проводила дни в постоянном напряжении, опасаясь окружающих и чувствуя, что не может дышать. Но благодаря ему она научилась открывать свое сердце — и ее дни стали ярче. — ...Уфуфу♪ Она тихо хихикнула, поймав свое отражение в зеркале. Она не могла не улыбнуться тому, насколько счастливой выглядела. Та самая лучезарная невеста, которую окружающим инстинктивно хочется поздравить. То, что сейчас она была именно таким человеком, наполняло ее сердце радостью. «Хочу скорее увидеть его...» Он еще не видел ее в свадебном платье. Одно только воображение того, какой будет его реакция, заставляло ее сердце трепетать. ...Она больше не нервничала. Напротив, она искренне ждала этого момента. Ее воодушевление росло. С тех самых пор, как они встретились в старшей школе, она всегда грезила об этом — выйти замуж, стать мужем и женой. Она мечтала не просто жить с ним, а разделить с ним всю свою жизнь. И сегодня эта мечта наконец сбывалась. Этот день был особенным для них обоих. Нервам здесь не было места — это было бы пустой тратой времени. — Пора выходить. Вы готовы? — Ах, да! Я готова! И вот, наконец, момент настал. Она последовала за координатором из комнаты ожидания, осторожно приподнимая подол платья, чтобы не споткнуться. У дверей, ведущих в зал... стоял он. — Дорогой! Увидев любимого человека, она не смогла сдержаться — ее шаги ускорились. На таком расстоянии, даже если бы она оступилась, он бы ее поймал. Эта вера придавала ее походке непоколебимую уверенность. — ...Это прозвище всё еще звучит немного неловко. Тем временем жених еще не привык к новому ласковому обращению. Неловко почесывая щеку, он выглядел сконфуженным. Его лицо было совершенно красным — очевидно, он был потрясен. — Смущенный Дорогой — самый милый на свете♪ — Н-нет, я думаю, что ты выглядишь куда милее, Си-тян... Свадебное платье тебе очень идет. ...Нет, его лицо было красным, потому что он увидел ее в этом наряде. Недавно им обоим исполнилось по двадцать пять лет, так что они определенно больше не были детьми. И всё же то, как жених до сих пор очаровательно терялся, и то, как невеста улыбалась, видя это, — делало их идеальной парой. Они так долго ждали этого дня. Одного взгляда на их лица было достаточно, чтобы понять, насколько они оба переполнены восторгом и счастьем. — Просим войти жениха и невесту. Под звуки объявления двери в зал медленно распахнулись. В этот момент невеста протянула руку жениху. — Дорогой, пойдем же! Словно говоря, что больше не может ждать ни секунды, она сделала шаг вперед. Жених, видя это, мягко улыбнулся и нежно взял ее за руку. — Да... Пошли. — Да. Пойдем вместе! Держась за руки, они ступили на свадебную дорожку. Они медленно шли по красному ковру под гром аплодисментов, заполнявших зал. Все праздновали их союз. Полноватый отец невесты плакал от радости. Ее мать стояла рядом, глядя на дочь теплыми глазами. Вечно ворчливый старик с седыми волосами плакал ничуть не меньше отца невесты. Обычно собранная розововолосая женщина счастливо улыбалась, разделяя их торжество. Мать жениха — которая умела проявлять лишь неуклюжую любовь — на этот раз искренне улыбалась. Горничная, которая всегда присматривала за женихом как опекун, уже была навеселе с бутылкой в руке. А младшая сестра жениха — которая к тому же была лучшей подругой невесты — сияла, глядя на приближающуюся пару и хлопая изо всех сил. Ее переполняющая радость чувствовалась в каждом хлопке. Затем, в тихом углу зала, стояли подруга детства жениха с черными волосами и пышной грудью и блондинка в красных очках. Рядом с ними был бывший протагонист, наблюдавший за новобрачными с обновленной, легкой улыбкой. Окруженные всеми этими людьми, влюбленные поднялись к алтарю. Под витражным окном священник произносил слова, но глаза пары ни на миг не отрывались друг от друга. — Властью, данной мне... клянетесь ли вы, жених и невеста, любить, почитать и беречь друг друга в болезни и в здравии? — Клянемся. И с этими словами они стали мужем и женой. В прошлом, настоящем и будущем. Как они когда-то и обещали — они пройдут через жизнь вместе. Эта жизнь наверняка будет наполнена счастьем, точь-в-точь как сегодняшний день. Если бы этот мир был «сюжетом», то романтическая комедия этих двоих сейчас достигла своего грандиозного финала. Почти каждый персонаж пришел их поздравить. У их ромкома не будет сиквела. К сожалению, новых поворотов сюжета больше не предвидится. Но их совместная жизнь будет продолжаться. Вечно — в твоем сердце, о читатель, прочитавший эту историю. Их история будет длиться всегда и вовеки веков. ---------- Послесловие Огромное спасибо за прочтение ранобэ «Шимоцуки-сан любит моба»! С вами автор, Ягами Кагами. До четвертого тома послесловия были совсем короткими — едва хватало на простое приветствие — но на этот раз я выпросил специальное разрешение, чтобы написать текст подлиннее. Чтиво предстоит не на одну минуту, но если вы останетесь со мной до конца, я буду искренне благодарен! Это произведение стало для меня чем-то незаменимым. Конечно, мои прошлые работы мне тоже дороги… но у каждой из них был лишь один финал: закрытие. И да, я до сих пор несу в себе сожаление и чувство вины из-за этого. Именно поэтому возможность дать «Шимоцуки-сан» полноценный, красивый финал заставляет меня чувствовать, что я наконец-то смог подарить истории ту счастливую судьбу, которую она заслуживала. Я безмерно благодарен за то, что смог должным образом завершить историю Котаро и Шихо-тян. И за то, что смог оставить их будущее — то, что будет после — в руках вашего воображения. Это приносит мне столько радости. Конечно, есть и легкая грусть, похожая на чувства родителя, чье чадо покидает гнездо… но я знаю, что сделал для них всё, что было в моих силах. На самом деле, я дебютировал как писатель под именем Ягами Кагами, но около четырех лет после этого писал под другим псевдонимом. Мне повезло выиграть награду для начинающих авторов ранобэ, и под определенным лейблом было опубликовано несколько моих работ. Однако, как я уже упоминал, все они закончились отменой. Никаких продолжений, никаких одобрений на собраниях по планированию, никаких результатов. Был даже период больше года, когда я вообще не мог писать. Это было время, когда я почти сдался. И всё же — я всё еще любил писать всем сердцем. Я не мог отпустить мечту жить писательским трудом. И именно в то время, цепляясь за надежду, я написал то, что превратилось в «Шимоцуки-сан любит моба». Эта работа… стала историей, которая спасла мою жизнь как автора. Шихо-тян, героиня, которую я создал в то время, когда чувствовал себя никчемным и просто хотел спасения — она родилась из этой боли. Я искренне верю, что это произведение родилось из моей борьбы, моего отчаяния и моего отказа сдаваться. И благодаря ему мой путь писателя наконец-то кажется вознагражденным. Вот почему эта серия так много для меня значит. Честно говоря, не думаю, что когда-либо смогу написать другую историю, которую буду любить так же сильно. Возможность сказать это — и тот факт, что я действительно написал такую историю — делает меня глубоко счастливым. И всё это благодаря каждому, кто был причастен к воплощению этой истории в жизнь. Моему редактору: Спасибо за то, что открыли эту историю. Мир узнал об очаровании Шихо-тян только благодаря вам. Знаю, я доставил немало хлопот из-за своей личной незрелости, но спасибо, что оставались со мной до самого конца! Иллюстратору Роха-сану: Огромное спасибо за то, что взялись за этот проект, несмотря на ваш плотный график. Я так благодарен за то, какой милой вы сделали Шихо-тян! Команде манга-адаптации: Спасибо за то, что так прекрасно адаптировали эту историю, несмотря на все сложности с внутренними монологами и уникальной структурой! Отныне я буду следить за мангой не как автор оригинала, а как фанат. Пожалуйста, продолжайте заботиться об этой серии. GCN Bunko: Я глубоко признателен за то, что вы позволили мне публиковаться вплоть до пятого тома. Я не только смог рассказать историю так, как хотел, но и чувствовал, с какой заботой вы относились к этой работе на каждом этапе. Мне несказанно повезло, что «Шимоцуки-сан» вышла именно в GCN Bunko. Огромное спасибо! И наконец, всем вам, кто прочитал эту историю — Я говорил это в прошлых послесловиях, но не перестану повторять: тот факт, что эта работа смогла дойти до мира — целиком и полностью ваша заслуга. Ваша поддержка давала мне силы двигаться дальше. Величайшая радость для писателя — это не гонорары, не вид своих персонажей на иллюстрациях и даже не сам факт публикации. Истинная радость в простом: в том, что твою историю читают. И когда кто-то говорит тебе: «Это была отличная история», нет счастья больше этого. Это чувство… я никогда не смогу его отпустить. И как бы тяжело ни бывало, именно оно заставляло меня писать. Искренне, от всей души — спасибо. Спасибо. Спасибо. Как писатель, я не думаю, что когда-либо почувствую большее счастье. Конечно, я не планирую бросать писательство, но знаю, что путь впереди не будет легким. Тем не менее, я продолжу бороться изо всех сил! Что ж, как бы ни было трудно прощаться, на этом я откланяюсь. Еще раз, из самой глубины сердца — огромное вам спасибо! Надеюсь, мы еще встретимся когда-нибудь и где-нибудь. Ягами Кагами Послесловие переводчика Огромное спасибо за прочтение истории «Шимоцуки-сан любит моба». Для меня эта история была чем-то большим, чем просто очередной проект по переводу — это было душевное путешествие. С самой первой страницы отношения Котаро и Шихо пленили меня своей тихой искренностью, нежной неловкостью и по-настоящему трогательным изображением двух людей, которые постепенно учатся любить и быть любимыми. И теперь, дойдя до финального тома, я чувствую гордость за то, что смог пройти рядом с ними — слово за словом — до самого конца. Перевод этой серии во многих смыслах стал глубоко личным опытом. Я смеялся над ревностью Шихо, сопереживал тихой силе Котаро и чувствовал, как теплеет на сердце, когда росли второстепенные персонажи и расцветали их отношения. Каждая сцена бросала вызов: сохранить не просто смысл, но и эмоцию. Оставить неловкие паузы, слишком честные мысли, вес несказанных слов. Сохранить очарование голоса каждого героя — особенно Шихо с её противоречиями: собственническая, но хрупкая, смелая, но неуверенная в себе. Самым сложным испытанием было понять, когда строку лучше вообще не трогать. Довериться тому, что сырость момента, даже если она не была идеально «причесана», ценнее искусственной гладкости. И это то, чему «Шимоцуки-сан любит моба» учила меня снова и снова: честность важнее лоска, а уязвимость — это своего рода сила. Я хотел бы выразить глубочайшую благодарность автору оригинала, Ягами Кагами, за создание истории, которая балансирует на грани между комедией и тихой печалью и всё равно умудряется оставить нас полными надежды. Ваши слова достигли меня — и я надеюсь, что этот перевод помог им достичь других. Читателям, которые прошли этот путь со мной — спасибо. Было ли это ваше первое ранобэ или сотое, я очень благодарен, что вы уделили своё время и сердце этой истории. Надеюсь, история Котаро и Шихо оставила в вас след, как и во мне. И наконец — тебе, Шихо: спасибо за то, что любила так яростно, так бесстыдно, так безрассудно. Ты никогда не была просто «главной героиней». Ты была незабываемой. Спасибо за чтение. И надеюсь, мы встретимся снова в другой истории. ----------