Начало ничем не отличалось от начала всех других историй с перевоплощением. Единственная разница заключалась в том, что это был не грузовик-реинкарнатор, а меня сбил насмерть какой-то сумасшедший пьяница, ехавший на темно-черной машине.

Возвращаясь ночью домой по тускло освещенной дороге, я погибла в автокатастрофе.

Я попала в роман, который читала за пару часов до инцидента.

Если бы я знала, что это произойдет, я бы умоляла оказаться в роли главной героини в сладкой романтической комедии или истории, прежде чем закрыла глаза.

На самом деле, даже если бы я загадывала желание, не было никакой гарантии, что оно сбудется, как я того хотела бы.

Тем не мение-

«По крайней мере, я не злодейка или второстепенный персонаж, которая заканчивает ужасной смертью, как только появляюсь в истории.»

Мне действительно повезло, что я перевоплотилась в простолюдинку «Х», чье имя даже не фигурировало в оригинальной истории. Я была обычным второстепенным персонажем, который никогда не пересекался с главными героями за всю свою жизнь.

Несмотря на это, я была каким-то образом довольна только что начатой ​​жизнью Катишии Эйнсли. Я, живущая в бедности в моей предыдущей жизни, также была очень благодарна за эту новую жизнь.

Хотя это было тело сироты, лучше вообще не иметь родителя, чем иметь такого, который даже не может выполнять свои родительские обязанности. Пока у меня есть о ком заботиться, дом, где мое тело может отдохнуть, и достаточно еды, чтобы не голодать, я каким-то образом выживу.

«Хотя после сегодняшнего дня, может быть, все три пункта исчезнут.»

Я изо всех сил скручивала и отжимала чистое полотенце. Однако слегка подсоленная вода все еще капала с него.

— Ух, моя рука…

Как и ожидалось, тело 10-летней девочки было слишком маленьким, чтобы за кем-то присматривать. Оно мелкое, да и хватка слабая. Физическая сила тоже была ужасной.

Я взяла сложенное полотенце и осторожно поднялась на кровать.

На ней лежал умирающий старик. Это был дедушка – домовладелец трехэтажного дома, в котором я жила наверху.

Поскольку в этом мире не было высокотехнологичного медицинского оборудования, я не могла точно знать, сколько времени осталось у дедушки, но, возможно, он не сможет сегодня пережить рассвет. Это была интуиция человека, который внимательно ухаживал за ним в течение нескольких месяцев.

Честно говоря, если тебе еще не исполнилось 70 лет, то в Южной Корее еще не время было умирать от старости, но...

«Что мне делать, если дедушка Герцен действительно умрет?»

Одна только мысль об этом заставляла меня плакать от печали. Я уже могла видеть темное будущее, ожидающее меня.

Это было пять лет назад, когда я, которой было чуть больше пяти лет, появилась как Катишия Эйнсли и восстновила память о жизни, а также интеллектуальные способности.

В то время я уже жила в доме дедушки Герцена.

Когда я едва разобралась в ситуации, мне показалось, что женщина, которая не могла позволить себе воспитывать ребенка, бросила меня, новорожденную, перед домом деда Герцена, который, по слухам, был очень богат.

Упрямый и красивый дедушка Герцен вырастил меня, хотя и жаловался на все. Из-за его строгого и чуткого характера, должно быть, было нелегко растить новорожденного неродного младенца и даже менять ему подгузники.

Когда я немного подросла, мне дали отдельную комнату на втором этаже, а ежемесячную арендную плату заменили тем, что я каждый день спускалась на первый этаж, становилась собеседницей дедушки и убиралась в доме.

Хотя каждый раз он уговаривал меня прибираться, пока мои уши не начинали кровоточить, и я кричала, говоря, что это была эксплуатация детей, дед, воспитавший меня до этого возраста, был моим спасителем и родителем.

«Несколько месяцев назад, пока он не заболел неизвестной болезнью, он был достаточно силен, чтобы даже отправиться в поход вместе со мной.»

Но смерть, казалось, пришла так внезапно.

— Дитя?..

Я умывала морщинистое лицо старика, старательно вытирая его шею и разминая его холодные руки и ноги, когда послышался слабый голос.

— Деда!

Я сразу подняла голову. Дедушка, который как я думала спит, приоткрыл глаза и посмотрел на меня.

— Ты в порядке? Как себя чувству-

— Ты сделала все, что я тебе сказал?..

Подумать только, что первое, что он произнес после двух дней едва проснувшись – это проверил мои дела.

Я закусила губу и кивнула.

— Я отправила его по указанному вами адресу. Уверена, что письмо уже благополучно доставлено.

Он сказал, что это завещание. Сказал, что отправил его своим детям и внукам, находящимся в столице. Но с тех пор, как я отправила это письмо, прошла уже неделя, а в ответ от тех ублюдков, которых он называл семьей, не было ни единой весточки.

Я не знала, была ли какая-то причина или нет, но все же, как может кто-либо, даже человек, не прийти, когда было сказано, что твоя семья в критическом состоянии?!

— В мой последний момент... ты не представляешь, как мне повезло, что я с тобой.

— Что ты такое говоришь! Какой еще последний момент! Хи-ик.

Я пыталась сдержать слезы и болтала ярким голосом. Я знала, что мое выражение едва сдерживаемых слез будет выглядеть нелепо, но я ненавидела отправлять людей в последний путь со слезами.

— Где, у-у, ругающийся дедушка, ик, который раньше держал лицо бесстрастным и просил меня платить ежемесячную арендную плату?.. Просто, что это за слабый голос... Ик.

Я так старалась сдерживать слезы, что вконец начала икать.

Возможно, из-за того, что я выглядела забавно во время икоты с красным лицом, или из-за того, что я была жалкой, на губах дедушки появилась слабая улыбка.

— Девочка моя, ты думала, как будешь жить без дедушки?

— Я не буду думать о таких вещах. Уху-у.

Слезы теперь полились. Решимость отправить его с улыбающимся лицом испарилась.

Я обняла дедушку за руку и заплакала.

— Куда ты уходишь, когда сказал, что отправишься со мной на летний фестиваль в следующем месяце! Ты сказал, что следующей зимой мы поедем кататься на санях, я уверена, ты говорил это в прошлом году. Эй, дедушка, если ты вот так уйдешь, я проглочу этот дом. Хи-ик. Я сказала, что украду все твое наследство...

— Просто забери его, да.

— Уф, ты всегда так говоришь!..

Это была одна из привычек деда Герцена. «Если я умру, это твой дом, так что хорошенько в нем прибирайся».

Конечно, это была просто угроза, из-за которой дедушка, у которого была легкая мизофобия, заставлял меня убирать его дом. Тем не мение….

— Выглядит… как будто ты вообще не думала о дальнейшей жизни. Тц…. Не волнуйся, Кэти. Потому что я записал все числа.

— Уа-а-а, я сказала, что такие вещи неважны!

Мне не требовалось наследство или подобное. Для меня все, что было нужно, это дедушка.

Последние несколько месяцев я готовилась каждый день, но реальность была намного тяжелее и пугающе, чем я представляла.

Я совершенно не готова смириться с тем фактом, что на этом свете не будет деда.

— Ну, это только моя доля, так что это не много... Но, если это не ты, кто еще будет на это претендовать?

Был ли это предсмертный бред? Дед пробормотал несколько слов, которые я не могла понять, но хриплым голосом, который медленно затихал. Затем он закрыл глаза, будто мои вопли его беспокоили.

— Не плачь слишком много, дитя. Не увидимся ли мы в ближайшее время...

Нет. Потому что я умру естественной смертью, поэтому мне понадобится не менее 90 лет, чтобы снова встретиться с дедушкой.

«Вот почему останься со мной немного дольше.»

Поскольку я кашляла во время слез, я не могла правильно сказать все эти слова.

Отведенное время было недолгим. Спустя всего несколько часов, удобно закрыв глаза, дедушка Герцен, «Ха-а…», выпустил свой последний вздох. С этим одним вздохом я почувствовала, как его душа покидает его тело.

— Уа-а-а-а!

Крик вырвался из моего горла и продолжил подниматься.

— Пожалуйста, направляйся в хорошее место, дедушка...

Пожалуйста, позволь этому миру быть таким, в котором существует загробная жизнь.

Его характер был немного упрямым, но он был человеком, достаточно щедрым, чтобы заботиться о ребенке, который не имел с ним никаких кровных связей в течение 10 лет.

Так что, пожалуйста, любой ценой отправляйся в рай.

«Увидимся через 90 лет.»

Я держала старика за руку, которая становилась все холоднее, и горячо молилась.

С помощью моих соседей похороны прошли с размахом, который не разочаровывал.

Эм... Я говорю, что хотела их провести так.

Прежде, чем дедушкин гроб смог переступить порог дома, мимо прошла группа рыцарей и молодой человек, у которого волосы были разделены пробором в соотношении 2:8. У него были очень ярко-рыжие волосы.

— Вы мисс Катишия Эйнсли?

Я так много плакала, что кивнула с опухшим лицом.

— Да. Это я. Но кто вы?..

— Рад встрече. Я Джемиан Паркер, налоговый бухгалтер герцогской семьи Бласко.

Кто-кто?

Я моргнула своими опухшими глазами, которые едва могли открыться.

«Бласко?»

Бласко был единственным герцогским семейством в Империи Астрока, где я жила. Это была также семья, в которой Нила, героиня романа [Теперь мы, словно волшебство], в которую я перевоплотилась, была ​​в детстве удочерена.

Бласко в романе играли злодея. Они были злодеями, скрывающими секреты и последним боссом, сражавшимся против пары главных героев.

Почему эта ужасающая герцогская семья, о которой говорили, что она аморальна, кишит убийцами и давно покинула человечество, внезапно здесь упомянулась?

Мой вопрос был решен менее чем за минуту.

— Великолепно украсьте мой гроб и положите его на кладбище семьи Бласко в Артеме.

— Простите?

— …Следуя воле Его Превосходительства покойного герцога, который так сказал, мы пришли забрать гроб.

Что я сейчас слышу?

На этот раз я схватилась руками за уши. Полагаю, ушной серы поднабралось немало.

Подумать только, он сказал Его Превосходительство покойный герцог. Кто? Дед Герцен?

— Духовное пламя говорит нам немедленно бежать с гробом, поэтому мы сразу же его заберем.

Когда человек, назвавший себя налоговым бухгалтером Бласко, кивнул головой, рыцари двинулись и накрыли гроб черным флагом, с вышитым изображением меча и бабочки.

Нет, этот узор… Он кажется знакомым. Это был символ герцогской семьи Бласко, который могли узнать все граждане Империи.

«Это реально?»

Он сказал, что дедушка был покойным герцогом? Из той семьи, которая была одержима злым духом?

«Дедушка, ты никогда в жизни не упоминал ничего подобного!»

Но шока не было. Мне не дали времени разобраться со своим волнением, потому что меня ждал более важный факт.

— Покойный герцог Бласко передал все свое наследство мисс Катишии.

— ДА?!

Несмотря на то, что я в шоке закричала, мой собеседник даже не моргнул.

Рыжий молодой человек перевернул документы в руке и показал их мне. Список за списком шел один за другим. И никак не хотела заканчиваться.

— За исключением налога на наследство, вы можете взять наличные, частное хранилище центрального банка Астроки, чистую прибыль с территорий Артема, Лидена и Гелпора, собственность информационной гильдии, которой покойный герцог руководил при жизни, коллекцию произведений искусства и древних реликвий, которыми он владел, и все остальное под именем Его Превосходительства Герцена Бласко.

Это… это был список наследства.

Я была так удивлена, что начала заикаться.

— Эм… т-так сколько это п-примерно?..

— Ах, я должен был объяснить это для лучшего понимания. Проще говоря, это примерно две трети всей собственности, принадлежащей семье Бласко. Фактически, это практически все, кроме прибыли от семейного бизнеса.

— Да-а?!

— Если оценивать уровень собственности по имени человека, а не по семье, мисс Катишия станет следующей по богатству после королевской семьи Астрока!

Я была настолько сбита с толку, что потеряла дар речи.

Только тогда мне в голову пришли слова, которые дедушка пробормотал перед смертью. Да, он определенно сказал, что написал какие-то числа.

Нет, дедушка. Хотя я не знала, что ты спокойно оставишь наследство... Ты сказал, что его было немного!..

— Простите, а как насчет другого наследника, кроме меня?..

— Здесь ничегооб этом нет.

— …

— Поскольку суть завещания в том, что мисс Катишия – единственная наследница.

Это был такой твердый ответ, что я не могла подобрать слов.

Мне 10 лет, и я полагаю, что стала миллионером.

«Что я имею в виду под миллионером? Но… думаю, могу стать даже миллиардером…»

Пока я тупо смотрела с широко открытыми глазами, Джемиан, налоговый бухгалтер семьи Бласко, согнулся передо мной и посмотрел на меня на уровне глаз. Он предложил очень дружелюбным и добрым голосом:

— Если мисс Эйнсли согласится, я хотел бы попросить вас посетить главный дом Бласко в Артеме, чтобы увидеть дух и пройти процесс наследования, вы не против?

— Эм…

— Герцог тоже с нетерпением вас ожидает.

В тот момент всякие слухи о герцоге Бласко прошли передо мной, как панорама.

Он был талантливым человеком, который более десяти лет занимал первое место на континенте по фехтованию, но у него был личностный недостаток, который нельзя было скрыть его навыками и внешностью.

Даже если бы это было совсем немного, все, что действовало ему на нервы, при первом взгляде на это, он ругался. Он был чрезвычайно сквернословным человеком.

Жестокий убийца, который обращался со всеми видами редких хищных животных и растений-каннибалов так, будто они были его руками и ногами. Человек, который бросал живых людей в жертву, когда ему было скучно.

Если бы я перечисляла все его прозвища одно за другим, им не было бы конца.

Более того, герцог Бласко определенно был лидером группы злодеев, который в оригинальном романе даже не относился к своей приемной дочери, главной героине, как к человеку.

Мне вдруг стало страшно.

Ты думаешь, я достаточно сумасшедшая, чтобы последовать за тобой?!!

— Я отказываюсь-

— Один миллион золота наличными.

Мой отказ был отрезан миллионом золотых. Это была точная сумма, а не двусмысленный список.

Джемиан подмигнул.

— Если мы сложим дополнительный доход с территории, каждый год будем добавлять 100 000 золота.

Я потеряла дар речи. Какими он видел людей? Ты видишь во мне человека, который продаст свою жизнь за деньги?!!

— …А потом? Будет еще что-нибудь?

Сноб №1, рискующий своей жизнью ради денег, был прямо здесь.

Даже среди бедняков, пришедших с войны, я была особенно бедной, самой обездоленной из нищих. Я знаю, насколько грязным мог бы быть человек и как ему было бы грустно, если у него или нее не было денег.

Я люблю деньги.

Деньги – лучшее.

Нет денег – нет жизни...

Джемиан торжественно добавил, будто прочитав мои мысли.

— Соотношение прибыли информационной гильдии составляет 5 к 5, и, включая Главный Дом Артема, особняк в столице, вероятно, будет…

— Особняк в столице?

Нет, я имею в виду – особняк в столице, где, как говорили, цена на землю была слишком высокой?

У меня внезапно стало крутить живот, а сердце начало биться быстрее. Хотя моя печаль еще не прошла, и хотя я была удивлена личностью дедушки и чуть не потеряла сознание из-за масштабов наследства, одни только эти слова тронули мое сердце.

«Моя мечта купить дом, чего я не смогла бы реализовать даже на войне…»

С другой стороны, Джемиан печально приподнял брови.

— Конечно, если мисс Катишия продолжит отказывать, у нас нет другого выбора, кроме как запросить меморандум об отказе от наследства…

— Я пойду.

О боже, этот мистер. Твоя личность слишком опрометчива!

— Я могу идти одна. В любом случае у меня нет багажа, который нужно собирать!

Я пытаюсь сказать... Просто сходить первой, чтобы хотя бы увидеть лицо аморального человека с серьезным личностным недостатком.

Это определенно не потому, что я попалась на слова о том, что в столице есть особняк. Я сказала, что это определенно не потому, что я не уверена как мне кушать и как жить начиная с завтрашнего дня.

Просто потому, что мне любопытно. Просто потому, что мне интересно, насколько велик масштаб наследства. Просто любопытно, нет ли кредита на столичный особняк и каков законный процесс наследования!

Когда я показала свое намерение поехать в Бласко, все прошло гладко.

Гроб деда Герцена погрузили в транспортную карету, украшенную красивым атласом и цветами. Я залезла в карету в простой одежде и кое-какими вещами, которые нужно было вынести, когда я захочу увидеть дедушку.

В карете, направлявшейся к главному дому Бласко, я услышала удивительный факт от Джемиана, налогового бухгалтера семьи.

— Хотите сказать, что душа дедушки Герцена еще жива?

— Строго говоря, выражение «жива» неверно, но оно похоже в том плане, может ли она видеть и слышать. Покойный герцог стал духом Бласко.

Так что это была такая история.

Хотя его положение в истории имперской политики немного изменилось, Бласко изначально была известной семьей фехтовальщиков.

Сотни лет назад, после того, как первый лорд Семейства поработил Короля Демонов, который своим мечом вогнал континент в Темный Век, лорды Бласко унаследовали задачу охранять меч на протяжении поколений, чтобы не дать демону снова взять власть в свои руки.

Защита Меча Демона означала двусторонний контракт с демоном. Вместо того, чтобы демон повиновался лорду, чтобы земля, на которой лежал Демонический Меч, выжила и не исчезла, лорд отдает туда свою человеческую душу.

Было сказано, что предыдущие лорды Бласко после смерти ставали духами, то есть святыми душами, что зависели от меча.

До этого момента я кое-что вспомнила. Это было одним из основных сюжетов романа [Теперь мы, как волшебство].

— Дух уже появился в башне духов в главном доме. Итак, он появился в том месте, где спал Меч Демона. Хотя ему потребуются месяцы, чтобы принять правильную форму, чтобы двигаться.

— Тогда, если я немного подожду, значит ли это, что я снова увижу дедушку?

— Верно.

На кончике носа начало покалывать облегчение.

Оказывается, я еще не осталась в этом мире одна.

«Я думала, что больше никогда не услышу этого ворчания.»

Я думала, что на похоронах израсходовала всю воду в глазах, но снова заплакала. На этот раз это были слезы облегчения.

Когда я услышала эту историю, крича сердитым голосом, чтобы поторопились и принесли гроб, я правда подумала, что это действительно было похоже на дедушку.

«Будет ли характер герцога Бласко также напоминать дедушку Герцена?»

Если дед Герцен был покойным герцогом, то разве он не отец нынешнего герцога?

Дедушка часто рассказывал мне о своих детях.

— У меня было двое сыновей, но один рано ушел. Тот, что остался...

— Почему? Вы поссорились?

— Ага. Я сказал, что он толстолобый, и, поскольку мне не нравится, когда он огрызается в ответ, мы сильно поссорились, и он сбежал. Эх, когда задумываюсь об этом упорстве, я чувствую, как мой гнев снова поднимается изнутри.

Тогда я подумала: «Разве он не обычный родитель? Разве его сын не сбежал?», Но теперь стало ясно.

«Итак, он рассказывал о том, как занял положение герцога и ушел в отставку.»

На самом деле, если бы мой сын был хулиганом, я бы тоже расстроилась.

Нет, но. Как бы то ни было.

— Значит, дедушка не передал свое наследство сыну, нет... он не передал его герцогу?

— Да. На следующий день после большой драки он лишь покинул позицию лорда и прекрасно убежал! — Джемиан ответил так энергично, что я бессознательно приняла объяснение.

Так и было. Но если так случилось, что будет с моим местом в Бласко?

Я снова смутно вспомнила оригинальную работу.

Роман [Теперь мы, как волшебство] был о невзгодах главной героини, которую одним утром удочерила злодейская семья Бласко, потому что она находила отклик в Демоническом Мече.

После всех невзгод в Бласко разыгралась драма мести. Ее драматический побег, когда она держалась за руки с главным героем, и ее возвращение, чтобы уничтожить Бласко... Это длилось круглый год, как раз перед тем, как все началось должным образом.

«Какой была жизнь у Ниелы?»

У Ниелы, к которой относились как к кому-то, кто высасывал кровь Бласко, не было другого выбора, кроме как бороться и соревноваться со своими братьями и сестрами и унаследовать Меч Демона.

Однако у Ниелы не было власти, и в конце концов, не выдержав преследований Бласко, она сбежала из герцогства.

Затем она попросила помощи у единственной силы, которая могла противостоять Бласко, то есть у Белого Храма, защищавшего Святой Меч.

Большой сюжет романа был о Ниеле, борющейся с Бласко, чтобы унаследовать Демонический Меч под защитой Айкала, в котором текла кровь божественного животного, самого фантастического вида, посланного из храма.

Конечно, роман с главным героем, Айкалом, также был значительным. Чтобы защитить Ниелу, на Айкала напал Меч Демона вместо нее, и чтобы спасти его, Ниела возродится как истинный преемник Меча Демона…

Что ж, похоже, это была такая романтическая история. Хотя сейчас я помнила все немного смутно.

«Это была 167-я глава? Помню только, что главные герои попали в ловушку и расстались вновь прямо перед воссоединением, а я много рыдала…»

После того, как я ныла в разделе комментариев, спрашивая автора, почему они не воссоединились, меня сбила машина с пьяным водителем. Это был конец моей мрачной первой жизни.

Я искала в своих воспоминаниях и едва вспомнила самую неприятную часть оригинальной работы, которая могла задушить человека до смерти.

— Сегодня в особняке были замечены грязные крошки. Я уволю уборщицу.

Это была фраза, которую герцог говорил всякий раз, когда главная героиня, вошедшая в качестве его приемной дочери, появлялась в его поле зрения.

— Здесь нет ни одной твоей вещи. Тебе не стоит здесь даже дышать.

Это был бранный язык, который принцесса использовала с улыбкой.

— Какую выгоду я получу, если помогу тебе? Ты просто тот, кто пьет кровь Бласко.

Это была фраза, которую сказал старший сын Бласко, наследник и молодой лорд, отклонив отчаянную просьбу главной героини о помощи...

Я вспомнила, что разозлилась еще больше, потому что меня задели строки, которые, казалось, неуловимо совпадали с моей ситуацией в то время. Мои губы естественно надулись.

«Проблема была не только в его сыне, но даже у всех его внуков были серьезные личностные недостатки. Было понятно, почему дедушка разозлился.»

Думая об этом, я внезапно забеспокоилась.

Разве не слишком рискованно владеть наследством и следовать за ним?

Объективно говоря, вероятность того, что я понравлюсь герцогу, была равна нулю.

Уверена, что все будет так, потому что я совершенно незнакомый человек, у которого не было ни единой капли крови Бласко. Я была всего лишь нахлебницей, о которой на старости лет заботился дед Герцен.

Разве это не значит, что все имущество на имя покойного герцога перешло к ребенку неизвестного происхождения?

«Он также сказал, что я получу один миллион золота наличными и 100 000 золотых каждый год, верно?»

Стоимость в миллион золота была поистине огромной. Для того, чтобы у обычного человека были такие деньги, ему пришлось бы более 100 лет упорно трудиться, не тратя ни копейки.

Как бы щедро я это ни оценивала, сумма денег, которую я зарабатывала бы за год, могла прокормить три поколения семьи.

«А если объединить все остальное, это составит не менее 2/3 от общей суммы. Приветствуют ли меня после этого люди в главном доме?»

В тот момент, когда я осознала реальность, которой пренебрегала, меня охватил озноб.

С главной героиней, которая даже не имела небольшой доли в семье, плохо обращались и даже говорили, что она пиявка, но какова была вероятность, что они отнесутся к совершенно незнакомой наследнице, упавшей с неба, с радушием?

Ноль, вероятность была равна нулю.

Даже будь я на их месте, я бы тоже не приветствовала такого человека. Будет облегчением, если они не заберут все, что у меня есть, и не вышвырнут меня. В худшем случае они могут похоронить меня в горе позади и вернуть наследство, оставленное на мое имя, семье.

Конечно, это было очень убедительно.

— М-мистер Джемиан, когда я смогу увидеть дедушку Герцена?

— Поскольку он только что покинул свое тело, для стабилизации духа потребуется не менее двух месяцев, а самое большее – месяца три.

Мой позвоночник сразу же пробило ознобом.

Это означает, что я определенно могла загадочно умереть до того, как дедушка вернется к жизни!

Бласко, который был известен тем, что использовал голову быстрее, чем слова, и кулаки гораздо быстрее, чем голову.

Это была семья, из поколения в поколение производившая бесчисленное количество имперских командиров, а также они были в сговоре с вооруженными силами. Говорят, что большинство их поездок покрываются и передаются.

Несколько поколений назад они начали свой бизнес с огромной суммой денег, возможно, чтобы смыть с себя клеймо, что даже их мозг состоит из мышц.

Добыча полезных ископаемых, производство железа и алхимия. Короче говоря, это был комплексный оружейный бизнес.

Высококачественное оружие, которое производилось путем щедрого использования накопленных годами ноу-хау фехтовальщиков, продавалось как горячие пирожки в соседние королевства. После повышения налогов и накопления богатства было вполне естественно, что право Бласко выступать в Семи дворянских ассоциациях увеличилось.

Говорили, что их невежественной смелости в освоении не только военной сферы, но также бизнеса и политики было достаточно, чтобы даже император сделал шаг назад.

Как и их необычная репутация, Главный дом Бласко мог похвастаться удивительным достоинством.

Я бы поверил, даже если бы сказали, что это дворец, а не особняк. Величественные колонны и каменные рельефы, на которых на внешней стене из слоновой кости были выбиты изображения лордов разных поколений, угрожающе смотрели на посетителей.

В центре зала, напротив входа, стоял мрамор с резным демоническим мечом, символом семьи Бласко. Нельзя не отметить великолепный интерьер.

Однако, будучи слишком занятым мыслями о своем ближайшем будущем, у меня не было времени отвести взгляд.

«Когда я встречусь с герцогом, я сначала лягу».

Лучший способ — разыграть игру, если что-то перестаралось.

Я задумалась над тем, что делать после того, как аккуратно откажусь от наследства.

«Я должна спросить, могу ли я получить только один дом в обмен на написание меморандума об отказе от наследства».

Я даже не мечтаю о чем-то вроде особняка в столице. Трехэтажного дома в Тельпе, где я жила с дедушкой, было достаточно.

Там 10 лет воспоминаний, которые мы с дедушкой разгадывали во всей своей полноте. Говорили, что я могу лечь на спину где угодно и буду жить, но я хотела продолжать жить там.

— Неужели мне не дадут и столько?

Поскольку дедушки Герцена даже не было, то единственное, что могло меня защитить, — это не что иное, как бумажка, называемая завещанием.

«Это не значит, что они будут ругаться и заботиться о маленьком ребенке, потому что это было материалистично, верно?»

Одна только мысль об этом заставила мое сердце сжаться. Думаю, именно поэтому людям не следует жить жадно.

Я следовала за Джемианом, размышляя, как остаться в живых, пока у меня в голове не пошел пар.

Место, куда он меня вел, находилось перед большой дверью, украшенной изящными золотыми узорами.

«Ваше Превосходительство, я привел мисс Катишию Эйнсли».

О, нет! Это офис герцога!

Прежде чем я успела подготовиться, изнутри послышался ответ.

"Заходи."

Это был низкий и сухой голос.

Джемиан открыл дверь кабинета.

Я нерешительно сделала шаг внутрь.

Пейзаж в кабинете даже не запомнился моим глазам. Только один человек, высокий мужчина, прислонившийся к окну, обращенному к солнцу, склонившемуся на западе, привлек мое внимание.

По мере того, как я приближалась шаг за шагом, аура, которую я чувствовала, была ошеломляющей. Всем своим телом он показывал, что является мастером прославленных мастеров меча.

Я была ошарашена.

«Они говорили, что он был человеком, который мог поймать даже медведя голыми руками…?»

Герцог слишком отличался от того, что я себе представляла. Я могла вспомнить только молодое морщинистое лицо дедушки Герцена.

Мужчина аккуратно зачесал свои черные как смоль волосы, открывая лоб, а его густые брови и поднятые глаза создавали чувственную и дикую атмосферу.

Однако его голубые глаза были очень красивыми. Они излучали яркое свечение, подобное сапфиру. Эти голубые глаза были характерными чертами прямой крови Бласко.

Герцог больше походил на честного и хладнокровного рыцаря, знающего честь, чем на гангстера, как гласили слухи. Для меня он был удивительным стариком, который представлял себе мускулистого волосатого бандита с бородой.

Герцог, который смотрел на меня пристальным взглядом, наконец открыл губы.

"Так? Вы хотите сказать, что этот ребенок является владельцем этого нелепого завещания?

Даже голос герцога, который он понизил, был красивым.

Я на мгновение не могла оторвать глаз от его прекрасного лица, потом вдруг вспомнила об интеллигентном приветствии в карете.

— Пусть сапфир Бласко будет благословлен демоническим мечом. Катишия Эйнсли приветствует Ваше Превосходительство герцога.

Я вежливо сложила руки вместе и быстро согнула спину.

Если он скажет мне… поднять голову…

'Я знал, что это случится.'

Я вздохнула, рассеянно глядя на ковер на полу.

Я не могу выпрямиться, пока герцог не позволит мне. Нет дыма без огня. Даже если он красив, злодей есть злодей…

Перед ним, со сложенной пополам талией, стояла утомительная тишина.

Конечно, я была единственной, кто устала. Мои губы автоматически стали пухлыми.

«Как по-детски. Неважно, насколько я ему не нравлюсь, действительно ли он хочет так мучить 10-летнего ребенка?»

Даже если он не взял на себя инициативу и избил меня вот так, я уже была избита, вы знаете. Моя спина начала напрягаться.

Мне казалось, что всего несколько минут спустя холодный голос прозвучал у меня в голове.

— Сколько лет тебе в этом году, говоришь?

Подумать только, что он назвал человека «так»! Как бы я ни думал об этом, манера речи Мистера была неправильной.

Я услышал ответ Джемиана.

«Говорят, что мисс Катише в этом году исполняется 10 лет».

"10 лет?"

Пока я смотрел на орла, вышитого на ковре, герцог притворно рассмеялся, словно не находя слов.

«Этой штуке размером с ладонь 10 лет?»

Что с этим случилось? Знаешь, у меня средний рост для 10-летнего ребенка!

Однако казалось, что стандарты герцога были совсем другими.

«Отец вырастил его голодным? Похоже на сушеный апельсин».

Я не мог прийти в себя из-за необъявленного оскорбления моего тела. Оранжевый явно был сочетанием моего цвета волос.

— Думаю, обо всем расскажу дедушке позже.

Я скрипел зубами изнутри, но герцог щелкнул языком и приказал.

«Выпрями спину».

Сначала я выпрямил спину. Я находился в скорченном положении почти 10 минут и каким-то образом почувствовал себя еще более сморщенным.

"Спасибо тебе-"

«Подойди ближе и покажи свое лицо».

Обнаружив, что другого выхода нет, я нерешительно передвинул ноги.

Я обошел стол и подошел к герцогу, стоявшему у окна. Подойдя ближе, мне пришлось задрать голову до смерти, под давлением разницы в высоте, которая могла составлять три головы. Потому что единственный способ показать свое лицо — это сделать это.

Хоть я и подошел к нему довольно близко, я не подумал о запавших морщинах, заполнявших лоб герцога.

— Как далеко мне еще идти?

Если я пойду немного дальше, то доберусь до кончика его ботинок. Поскольку я был немного ниже своих сверстников, я определенно был крошечным, когда застрял перед призраком ростом 242 см.

(t/n: 8척 귀신 [pal cheok gwisin] = история о привидениях из Японии; женщина-призрак ростом 7,87 фута. Также 척 [cheok] = единица измерения корейской стопы (30,3 см). Итак, 8척 = 242,4 см)

— Хо, я просто хотел посмотреть, какая ты умная лиса. Но что…"

Герцог Бласко был настолько свободолюбив, что я усомнился в том, что он злодей.

Прищелкнув языком, герцог кивнул головой в сторону стола передо мной.

«Джем, поставь ребенка сюда».

Джемиан шел следом за мной

— Извините, мисс Катишия.

Рука Джемиана прошла через обе мои подмышки, и он поднял меня.

Я взлетела в воздух и приземлилась на стол герцога. Только тогда уровень наших глаз стал немного более ровным.

Герцог внимательно посмотрел на мое лицо, которое приблизилось.

«Оранжевые волосы и зеленые глаза. Ты определенно не ребенок Бласко.

Его голос был намного мягче, чем раньше, когда он, казалось, мог заколоть человека до смерти одним своим голосом. Однако его подавляющее телосложение и холодные глаза остались.

«Откуда ты, черт возьми, вдруг упал? Ты."

Не похоже, чтобы он меня спрашивал. Герцог, который внимательно посмотрел на меня глубокими глазами, вскоре опустил взгляд на документы, которые он держал в руках.

Моя короткая 10-летняя жизнь была четко организована там.

«Меня зовут Катишия Эйнсли. Я могу сказать, что это девочка, и вы сказали, что ей 10 лет. Затем следующее, начиная с семейных отношений, Джем. Оранжевый, отвечай только да или нет.

— Да, Ваше Превосходительство.

Началось полномасштабное расследование моих домашних дел.

Джемиан начал допрос с торжественным видом.

— Эм, во-первых, говорят, что мисс Катишию бросили перед домом покойного превосходительства в начале апреля 427 года по императорскому календарю, 10 лет назад. В то время вы были новорожденным ребенком. Это правильно?»

"Да."

«Говорят, что тебя забрал покойный князь Герцен, жалевший брошенного ребенка. Единственное, что осталось у малыша на тот момент, — это записка с именем и небольшой медальон-подвеска. С тех пор и до сих пор вы росли в руках господина Герцена. Верно, мисс Катишия?

«Этот старик вырастил ее? Это даже не смешно».

На этот раз герцог фыркнул, и я не успел ответить. Настроение, казалось, в одно мгновение испортилось.

Даже если бы я не знал ситуации, я мог видеть, что трещина между их родительскими и детскими отношениями была глубокой.

«Но такова была ситуация с герцогом. Пожалуйста, прекрати свой убийственный взгляд…»

Синяя искра резко вырвалась из тела герцога.

Все мое тело пульсировало, поэтому мне пришлось грубо растирать обе руки.

К счастью, Джемиан хлопнул в ладоши и спас меня от смерти.

"Сейчас сейчас. Ваше Превосходительство смотрит туда. Мисс Катишия, вы должны посмотреть здесь~ Все, что я сказал ранее, правда, верно?

"Да…."

Джемиан был дружелюбным следователем, который знал, как вести себя тактично с маленьким ребенком, в отличие от какого-нибудь злодея.

— У вас же нет никакой семьи, кроме господина Герцена, верно? И ты никогда не видела лиц своих родителей или родственников».

"Да."

— Говорил ли господин Герцен когда-нибудь при жизни госпоже Катишии что-нибудь, связанное с его наследство.

— Да… нет.

Если ты будешь хорошо убираться, я подарю тебе этот дом. Была ли включена такая угроза.

Когда я изменила свои слова, Герцог-Злодей почти упрекнул меня, сказав, что ему нужно разобраться в том, что послужило причиной моих слов. Джемиан, который быстро все понял, быстро добавил остроумное объяснение.

«Вы имеете в виду, что он просто сказал несколько игривых слов с мимолетными словами, но вы никогда не слушали это внимательно, верно, мисс Катишия?»

"Да!"

Вот и все!

«Но случайно не осталось ли каких-нибудь предметов или документов, которые могли бы быть оставленным символом, кроме устных обещаний?»

"Нет."

Это была буквально просто шутка. Я пошутила над Дедушкой, сказав, чтобы он не только каждый день говорил такие вещи, которые он не имел в виду, и, если он действительно имел в виду это, я попросила заполнить какой-то документ или что-то в этом роде. Тогда Дедушка цокнул языком, сказав, что меня уже с юности скрашивают деньги.

Джемиан выстрелил в подтверждение.

«Значит, вы утверждаете, что на самом деле ничего не осталось, даже ничего, верно?»

"Да."

Не говорите мне, что вещь, которую называют жетоном, это антиквариат, брошенный Дедушкой, говоря, что я получу в десять раз больше, если он останется и я его продам?

Такие вещи, как ржавый ключ, беззвучная музыкальная шкатулка или сломанные карманные часы.

— Эй, ни в коем случае

Спокойно наблюдая за выражением моего лица, Джемиан медленно задал последний вопрос.«И, наконец… Мистер Герцен когда-нибудь говорил мисс Катишии о том, что связался с каким-то мечом?»"Меч? Хм.Я рефлекторно спросила. Это был вопрос с несколькими вариантами ответов, верно? О боже.— Подумать только, он спрашивает о мече.Бласко принадлежали к семье фехтовальщиков. Это действительно была более разумная тема, чем дедушкин антиквариат.Герцог неискренне махнул рукой Джемиану. На этот раз он лично открыл рот."Апельсин."«Да».«Вы когда-нибудь слышали о названии «Гиост»? Теперь ответьте описательно».Гиост. Конечно, я слышала об этом. Это было не устами дедушки Герцена, а имя, появившееся в том романе, который я читала.Это было настоящее имя Демонического Меча, единственного в этом мире. Это был меч, который охранял Бласко и которому также была подчинена душа дедушки Герцена.Это было не имя самого существования меча, а скорее имя дьявола, который был покорен мечом сотни лет назад.Настоящее имя Демонического Меча не было известно широкой публике. Поскольку это было имя дьявола, уже сотни лет назад о нем было строжайше запрещено говорить. Причина в том, что человек пострадает от несчастья.— Тогда как мне на это ответить?Честно сказать всю правду я не смогла, сказав, что видела это из книги в прошлой жизни.Я колебалась совсем недолго, но глаза герцога сразу же приняли форму 10:10.**(t/n: 10:10 — это не соотношение. А форма, образованная стрелкой часов, показывающей 10 часов за 10 минут.)«Я спрошу тебя еще раз, Маленький Ребенок. Получили ли вы наследство Гиоста, который был семейной реликвией Бласко, начиная с наших предков, и антиквариата Империи Астрока?"Да!? Нет!"Инстинктивно я почувствовала, что не должна этого отрицать. Это была даже не ложь. Дедушка никогда даже не произносил мне букву «Ги» из Гиоста."Ах, да?"Уголки рта герцога Бласко приподнялись, обнажив зубы. Услышав голос, который, казалось, немного смягчился, лезвие снова приблизилось.— Если да, то объясните сразу, как нам следует истолковывать то, что написано в этом завещании, отличающемся от вашего ответа.Герцог подтолкнул ко мне кусок документа, края которого смяли. Это завещание дедушки Герцена я отправила Артему.В документе, который стыдно было даже назвать завещанием, было написано только это.[Чтобы изменить моральные принципы, Катишия Эйнсли, маленькая девочка моего дома, которую я воспитываю, унаследует все имущество на имя Герцена Фернандита Бласко. Я также даю Катишии право стать законным владельцем Демонического Меча Гиоста.Это конец этой воли.Возражения не принимаются.]Под ним были три или четыре необычные золотые печати и подпись Дедушки."Эм-м-м…"Глупый звук вылетел из моих открытых губ.Гиост был семейной реликвией Бласко, которую на протяжении нескольких поколений унаследовали только Лорды.«Зачем ему это мне отдавать…?»«Как бы я на это ни смотрел, кажется, что мой Отец пытается передать тебе всю эту семью».Ярко сверкающие темно-голубые глаза герцога больше не напоминали человеческие. Когда он стиснул зубы, его рот закатился и спросил.«Что ты думаешь об этой ситуации, Оранжевый?»Герцог теперь выглядел как еж, излучающий во все стороны синие потоки.…Воля моего дедушки, несомненно, проста.«Из-за слишком сильного холодного ветра, даже не успев унаследовать имущество, я либо замерзну насмерть, либо меня зарежет дедушкин сын!»Я закричала в своей голове.***Дедушка Герцен передал мне Демонический Меч.После этой истории огромное наследство Бласко больше не привлекало моего внимания… Нет, в итоге я стала замечать это немного меньше.Также было удивительно, что дедушка не передал Демонический Меч нынешнему герцогу, но подумать только, что он пропустил поколение и выбрал меня своим наследником, который даже не был его биологическим внуком?«Теперь я мертв».Мое будущее казалось настолько мрачным, что я плакала.Джемиан изо всех сил старался меня утешить.«Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно, мисс Катишия. Даже если герцог так ворчит снаружи, он не собирается сразу что-то делать с мисс Катишией.— Да… ик.Я вышла из кабинета, держа за руку доброго Джемиана.Возможно, он подумал, что я плачу, потому что мне страшно. Он даже подарил мне плюшевого мишку, который был вполовину меньше моего тела.Но опять же, если бы ты был обычным 10-летним ребенком, то было бы естественно испугаться, когда перед тобой суетились двое взрослых мужчин. "Плач? Ты плачешь?? Кому сейчас хочется стиснуть кулак и горько заплакать, а ты плачешь…»«О боже, Ваше Превосходительство. Если ты так смотришь в глаза ребенку, это неправильно!»— Вот только ты на чьей стороне?«Я на стороне малышки! Что за личико у ребенка!? И разве она не милая?!«Быть ​​милым — это все!?»"Да!""Это верно."Герцог действительно был чрезвычайно вспыльчив.Казалось, он был из тех, кто быстро остывает так же быстро, как и нагревается, и это приводит меня в замешательство относительно того, какому ритму мне следует соответствовать, но я никогда не видела, чтобы человек так быстро менял свое отношение."Забудь это. Поскольку у меня болит голова, вы оба быстро исчезнете.Возможно, он посчитал бессмысленным останавливать меня и спорить, герцог с усталым лицом быстро отдал приказ выводить гостя.Ангел Джемиан уговорил меня пойти и провел в мою спальню."Здесь. В этой комнате будет жить мисс Катишия. Что вы думаете? Это великолепно, правда?»"Да…"«Если вам вообще что-то или что-то нужно, пожалуйста, спросите у сотрудников. Еду, которую вы хотите есть, одежду, которую хотите носить, вещи, которые вы хотите делать, — вы можете попросить все это. Вам не нужно сжиматься. Не плачь, хп!»«Да… хп…»Джем, этот добрый и приятный человек…Джемиан протянул мне толстый кошелек в форме счастливой сумки и вложил его мне в руку.«Так вот, это резервный фонд мисс Катиши. Дух Его Превосходительства, покойного герцога оставил послание, в котором просил передать его мисс Катишии, когда она придет. Хотя это возмутительно мало по сравнению с тем, что будет унаследовано в будущем».Как только я взяла в руки тяжелый кошелек, я перестала плакать. Это произошло потому, что ощущение ударов друг о друга круглых и плоских утюгов внутри мягкого атласа было отчетливым.«Не говорите мне, что это не все золотые монеты, верно?»Это были золотые монеты. По объему и весу, предположительно, в нем было 50-60 монет.«50 золотых…!»Ого, я впервые увидела такое золото. Поскольку я хотела один раз попробовать его укусить, у меня зачесались зубы.— Сколько это денег сейчас? Это около 500 граммов?Тогда, если я конвертирую это в вон…?Но это был еще не конец.Джемиан повесил мне на шею медаль.«И это пропуск, который использовал покойный герцог. Он связан с хранилищем покойного герцога в центральном банке Столицы, но поскольку запрет до сих пор не снят, воспользоваться им нельзя. Несмотря на это, вы можете это получить. Знаешь, это станет заслугой.— М-могу ли я использовать его, как захочу?"Конечно. Пользуйтесь им свободно!»Черная блестящая медаль была, так сказать, неограниченной черной картой. Примерно в этот момент, поскольку из меня текла кровь самого несчастного нищего, рот у меня уже был открыт.«Ух ты, я впервые вижу черную карту!»Пока я бездумно переворачивала медаль взад и вперед, Джемиан вздохнул.«Как ягненок оказался в этом беспощадном логове…? Пожалуйста, не обижайтесь, если герцог будет говорить резко, мисс Катишия. Он не человек с плохим характером. Знаешь, если присмотреться, у него тоже бывают теплые моменты».«Со мной все в порядке. Потому что меня такие вещи не ранят. Пожалуйста, не волнуйтесь!»«Хафт, ты действительно храбрый».Если у вас есть благословение золотых и черных карт, стоит ли чего-нибудь бояться в этом мире?Более того, Джемиан, похоже, что-то неправильно понял. В конце концов, я всхлипнула не потому, что испугалась. После того как Джемиан, который какое-то время меня утешал, ушел, я быстро начала работать над своим мозгом.Золото, карты, антикварные коллекции и документы. Единственное, что отличалось от них, — это Демонический Меч.Что значит унаследовать Меч Демона?Я снова решила вспомнить содержимое оригинальной новеллы. Насколько я помню, в [Теперь мы похожи на волшебство] наследник Демонического Меча был определен посредством соглашения между Лордом этого поколения и Демоническим Мечом Гиостом. После того, как жизнь Лорда полностью отдана мечу как дух, право собственности на Демонический Меч естественным образом переходит к заранее определенному наследнику.Только когда церемония преемственности будет официально проведена в Башне Духов, человек переродится как владелец Демонического Меча.Обычно было принято, что право наследования титула Лорда и Меча Демона передавалось наследнику одновременно.Однако в случае с Дедушкой Герценом, поскольку он отказался от своего титула и исчез, только теперь, после смерти Деда, право наследования Демонического Меча перешло к его наследнику.Тогда почему же именно души умершего человека, а не живого человека, охраняют Демонический Меч?Для этого была причина. Была причина, по которой Демонический Меч был заточен в Башне Духов.Прежде всего, большинство людей, унаследовавших Демонический Меч, умерли раньше своей первоначальной продолжительности жизни. Кажется, что он воскресает как дух после смерти, но то же самое можно сказать и о потере тела.Тогда почему же существовал высокий риск преждевременной смерти? Это произошло потому, что человеческая душа и тело не могли справиться с затуманенной магией Демонического Меча.Если кто-то унаследует Демонический Меч, он сможет свободно использовать силу дьявола в мече и переродиться сильнейшим фехтовальщиком в мире, но постепенно потеряет свой разум и ассимилируется с дьяволом.Прежде чем коэффициент ассимиляции достигнет определенного уровня и душа будет испорчена, табу Бласко было поскорее убедиться в ранней смерти своего наследника.Примерно четыре-пять крепких юношей все говорили, что дедушка Герцен, который был достаточно силен, чтобы без труда с ними бороться, умер всего через несколько месяцев, этого было достаточно по воле судьбы.Дополнительные объяснения Джемиана пронеслись у меня в голове.«Хотя покойный герцог был силен в своем изначальном темпераменте, но, поскольку он вообще не заимствовал при жизни силу Гиоста, он мог прожить долго. Также он давно уже полностью покинул территорию Артема, где находится Гиост. Он многое пережил».«Обычно с момента получения Демонического Меча они живут от 10 до 30 лет. В среднем это от 15 до 20 лет».Сильная сила имеет свою цену.Именно поэтому наследников Бласко учили привыкать к магии еще в младенчестве. А затем, когда наследник определен, в среднем они наследуют Меч Демона вместе с титулом Лорда в возрасте около 30 лет и становятся духами около 50 лет.Затем это повторилось снова, когда они передали титул Лорда и Меч Демона наследнику в возрасте 30 лет.«Даже фехтовальщик, который десятилетиями хорошо тренировался, прожил самое большее 20 лет».По сравнению со мной?По сравнению с прямыми потомками семьи герцогов, достигшими максимального уровня физической силы, умственной силы, атаки и защиты, мое тело было мягким водным телом.И ты говоришь, что такой я заменю Демоническому Мечу? Было очевидно, что магия разъест меня, даже не выдержав церемонии преемственности. Так что это просто дало мне концовку: «Да, ты умираешь молодым».«Ах… флаг смерти, который не промахнется».Оказывается, те, кто перевоплощается в романах, действительно подсели на собак, коров или флаги смерти.«В конце концов, это на самом деле ограничено по времени, верно?»Кризис смерти, как бы я на него ни смотрел, должно быть, судьба человека, вникающего в книгу.«Это произойдет немедленно с вероятностью не менее 500%».Хотя я приехал сюда только для того, чтобы продать свою жизнь за миллион золотых...Думая так, смеяться было не над чем.В конце концов я закричал.«Ах! Я не хочу!»Я это абсолютно ненавижу. Какой смысл в деньгах и документах, если я умру? Что было еще хуже, даже в моей прошлой жизни я не смог достичь возраста 19 лет, прежде чем покинуть мир!На следующее утро, не спав всю ночь, я побежала в кабинет герцога.

Я не сделаю этого!

Я правда хочу отказаться от наследства!

Я ни за что не обменяю один дом на оставшиеся 80 лет моей жизни!

Я лучше буду жить как арендатор и сохраню свою жизнь.

Я высоко подняла левую руку и заявила:

— Я чисто и честно откажусь! Я в своей жизни только нож для чистки овощей и держала. Наследовать Меч Демона — это всё равно что метать бисер перед свиньями.

(П.П: "метать бисер перед свиньями" - эта фраза означает пустую трату времени)

Как раз в этот момент герцог, который тщательно протирал лезвие длинного меча, повернулся ко мне с кислым выражением лица. Острое лезвие с синеватым отливом сверкнуло. Половина моей храбрости была мгновенно отсечена.

Нет, почему он держит обнажённый меч именно в данный момент?

Герцог швырнул тряпку, которой протирал меч, на стол и скрестил руки.

— Эй, Апельсинка.

— Да!

— Мне нравится, что ты быстро осознаёшь своё место.

Моё лицо тоже стало кислым. Его манера говорить, честно говоря... Но его поведение казалось немного мягче, чем вчера, когда он выглядел так, будто готов был сожрать меня с потрохами.

Однако герцог, чей характер, казалось, ухудшался пропорционально его красоте, решительно указал:

— Ты не представляешь, что если бы это было возможно, это сделали бы уже давно?

— Что? То есть, я не могу отказаться от наследства...?

— Завещание заверено нотариусом из Бюро магического управления. Понимаешь, это означает, что на него наложено нерушимое Табу.

Герцог демонстративно поднял бумажный нож. Затем одним движением разорвал завещание в клочья.

Я тупо смотрела на бумажные обрывки, разлетающиеся в воздухе. Порхающие кусочки снова соединились в воздухе, словно притягиваемые магнитом. Это было похоже на то, как кусочки пазла идеально встают на свои места. Вскоре завещание, идеально восстановленное, словно его никогда и не разрывали на 32 части, аккуратно лежало на столе. Меня охватило дурное предчувствие.

— Неужели его нельзя уничтожить?

— Попробуй.

Герцог равнодушно протянул мне завещание.

Я быстро скомкала бумагу в шар размером с кулак и изо всех сил швырнула его в открытое окно. Не успела я подумать, что он уже скрылся из виду, как бумажный шар вернулся снаружи и точно попал мне в лоб.

— Ой.

— Хочешь попробовать поджечь?

Герцог с совершенно безучастным видом держал зажжённую спичку. Конечно, против нерушимого завещания это было бесполезно.

Даже если завещание сжигали, оно вылетало из пепла, как феникс, и сколько бы воды на него ни лили, оно ни капли не намокало, словно было покрыто водоотталкивающим слоем.

Герцог, некоторое время наблюдавший за моими отчаянными попытками, цокнул и сказал:

— Хватит. Табу никогда нельзя нарушить физически. Не пытайся съесть это, невежественная мелка.

Моя отчаянная попытка переварить завещание в желудке как последнее средство была полностью пресечена.

Герцог выхватил у меня завещание со следами моих зубов и засунул обратно в ящик.

— У тебя нет права отказа. Если ты откажешься от наследства, наши предки предусмотрели, что всё имущество перейдёт к Императорской семье под видом «вклада в общество». Поэтому всё так и осложнилось.

— Т-тогда, если ты сначала отдашь его мне, а я сразу же назначу следующего наследника и передам...?

— Ты не знаешь, что значит унаследовать Гирст и назначить следующего преемника?

Я знаю. Это означает мою смерть. Потому что судьба хозяина Гирста — умереть молодым и стать Духом-Предком, привязанным к мечу...

— Нет...

Герцог приподнял бровь, словно бросая мне вызов.

— Если хочешь умереть, я не стану тебя останавливать.

— Нет! Ни за что!

Когда я побледнела и яростно замотала головой, герцог усмехнулся — то ли насмешливо, то ли жалостливо, я не могла понять.

Вскоре он подошёл ко мне и легко подхватил меня на руки.

— Тогда сиди тихо. Я сейчас очень серьёзно обдумываю твою ситуацию. У меня голова болит, так что не суетись передо мной, просто уйди.

— В-вы же не собираетесь меня убить? Я хорошо жила, ва-ваша светлость. Я даже присутствовала при смертном одре дедушки...

— Мне всё равно, как сильно этот старик тебя лелеял. Что с тобой будет, зависит от того, что ты будешь делать дальше.

— Что же мне тогда делать...?

Если я буду хорошо себя вести, ты меня не убьёшь?

Когда я робко подняла голову, я увидела его острый подбородок и глаза даже холоднее, чем этот подбородок.

Однако вчерашней голубой Жажды Крови больше не было видно. И то, как он нёс меня, как тряпичную куклу, было не таким грубым, как казалось.

— Будь послушной, лади с людьми, не создавай проблем и терпеливо жди, пока будет принято решение. Вот и всё.

— Е-если я просто буду соблюдать это, вы отправите меня обратно?

— Хм? Посмотрим.

«Посмотрим»? «Посмотрим»?! Это же человеческая жизнь, а он говорит «посмотрим»!

Я повисла на шее герцога, когда он попытался поставить меня за дверью.

— Нет. Я не могу уйти с неспокойным сердцем из-за такого расплывчатого ответа!

В отчаянии у меня вырвалась привычка, которая была у меня с дедушкой.

— Я буду хорошо себя вести! Я хорошо убираюсь, хорошо растираю травы, умею чистить яблоки, делая из них лебедей, хорошо считаю сдачу, а ещё...

— Что?

— Я умею стричь газон, и я прочитала много книг. Я также занималась физической подготовкой с дедушкой, и, и...

Что я ещё умела?

Я многому научилась у дедушки, но в этой ситуации всё казалось бесполезным, и мне стало грустно.

— И ещё...

Пока я боролась и держалась, герцог, казалось, немного растерялся. Он неловко наклонился, а я висела у него на шее, прежде чем он тихо вздохнул.

— Если ты не будешь думать о глупостях и будешь хорошо себя вести, я, по крайней мере, дам тебе шанс пройти Экзамен.

— Экзамен...?

Мои руки немного ослабли, когда я глупо переспросила. Воспользовавшись этим моментом, герцог быстро отцепил меня и поставил за дверью кабинета.

— Разве я не говорил? Если будешь послушной и будешь терпеливо ждать, твоя судьба решится.

— Да...

— Так что перестань задавать вопросы и убирайся. Желательно в столовую. Возвращайся пухлым грейпфрутом, Апельсинка.

С этими словами дверь кабинета безжалостно захлопнулась.

Я стояла, тупо глядя на закрытую дверь, и на глаза наворачивались слёзы.

«Пухлым...»

Раз уж мне всё равно умирать, он говорит, чтобы я сначала плотно поела?

Сжимая свою горошину храбрости, я решила пока пойти в столовую. Прежде всего, нужно было слушаться.

Это было правдой. Наследство — наследством, Меч Демона — Мечом Демона, а еда — едой. Как бы то ни было, сначала нужно было снабдить мозг глюкозой, чтобы найти способ выжить.

Когда я вошла в столовую, шеф-повар и Маргарет, моя горничная, встретили меня с распростёртыми объятиями.

— Добро пожаловать, барышня! Для вас приготовлен тёплый завтрак!

Окружённая всевозможным радушием, я отведала пиршество. Честно говоря, я не могла понять, попадает ли еда мне в нос или в рот.

Сколько бы я ни думала, это была огромная проблема. Это был не тот вопрос, от которого можно просто отмахнуться, потому что он мне не нравится. Нельзя было просто сказать: «Я не буду. Я чисто и честно откажусь от наследства».

Если я откажусь, говорили, что всё наследство перейдёт к Императорской семье. Но если я приму его, мне грозила опасность, что моя душа будет заложена Гирсту.

«Я в полной западне.»

Из всего — меч. Клинок. И оружие, которое развращает людей.

«Я не хочу владеть такой ужасной вещью...!»

Среди всего этого в ушах прозвучали последние слова герцога.

«Если я буду хорошо себя вести, он даст мне шанс пройти экзамен...»

Экзамен, говорите. Что же это может быть за экзамен?

Даже во вторую ночь, проведённую в Бласко, я долго не могла уснуть.

Комната, которую Бласко выделил мне, была вдвое больше моей комнаты на втором этаже дома Херцена. И она была настолько роскошной, что её никак нельзя было назвать маленькой комнатушкой. Более того, на спинке кровати стоял ряд пушистых игрушечных зверей.

— Хм. У нас дома есть зверюшки и покрасивее, знаете ли.

Даже подушки и постельное бельё казались более удобными, чем у дедушки.

«Тьфу, даже герцогский род не так уж и хорош...» — подумала я, но кролик размером с мой торс был слишком мягким, а кровать была чрезмерно пушистой.

Я твёрдо держалась, стараясь не поддаваться искушению.

«Это место — ядовитый гриб. Я не должна очаровываться им.»

Я развернула свод правил, который тщательно написала на бумаге. Я аккуратно перечислила всё, на что указал герцог.

Но даже если я буду соблюдать всё это, не было гарантии, что я смогу безопасно покинуть это место.

«Дедушка на самом деле меня не очень любил...?»

Я что-то сделала не так?

«Я что-то такого не припомню...»

Чувствуя тоску, я теребила кулон-медальон, висевший у меня на шее.

Потёртый, пухлый медальон в форме раковины был единственным напоминанием о моих родителях.

Десять лет назад меня подбросили к дому дедушки вместе с этим. Говорили, что внутри медальона была маленькая записка с моим именем.

Когда же это было? Когда мне было шесть?

Когда я пошла на своё первое поручение и заблудилась, дедушка вложил в медальон записку с адресом дома. И потом, когда я им не пользовалась, он ужасно ругал меня.

— Ты опять собираешься скулить где-нибудь, как потерявшийся щенок?! Ты что, ждёшь, что этот старый, больной дедушка побежит тебя искать?!

— Я не теряюсь! А что ты говоришь «старый, больной»? Какой старик сможет поднять одной рукой шестилетнего ребёнка?!

«...Я скучаю по дедушке.»

Если бы я знала, что мы расстанемся вот так, я была бы менее строптивой. Я бы не пререкалась... Я бы не прятала сдачу с поручений и не таскала бы тайком закуски с кухни...

Я скучаю и по родителям. Не по тем негодным родителям из моей первой жизни, а по настоящим маме и папе, которые родили Катишу Эйнсли.

Когда я тихо плакала на рассвете, я вдруг почувствовала, что моя ладонь становится горячей. Медальон, который я так отчаянно сжимала, постепенно нагревался.

«Хм?»

Я моргнула, а затем потёрла веки тыльной стороной ладони. Изнутри медальона сочился слабый красный свет.

Я осторожно ослабила хватку. К моему удивлению, медальон медленно поднялся в воздух и опустился прямо на мою раскрытую ладонь. А затем широко раскрылся сам собой.

Когда медальон открылся, наружу хлынул невообразимо яркий свет.

«…!»

У меня не было времени даже прикрыть глаза. Лёжа, я была поглощена этим сиянием, не в силах пошевелиться.

«Что это?!»

Когда ко мне, наконец, вернулось зрение, я оказалась в совершенно другом месте.

Моей спальни в герцогском особняке и след простыл. Вокруг было темно и тесно. Такое ощущение, будто меня насильно запихнули в крошечную коробку.

К счастью, когда я постучала по всем четырём стенкам, что-то, блокирующее мою голову, с треском разорвалось. Только тогда внутрь хлынул кислород.

Я была внутри небольшой кладовки. Пустынное место, где не было ничего, кроме стола, стула и сундука, в котором я находилась.

«Где это…?»

Это была не та подсобка, что могла бы быть в поместье Бласко.

Я осторожно поднялась и оглядела пространство. Я сразу поняла. Это был не мир «Теперь мы, словно волшебство», в котором я существовала всего мгновение назад.

Мне бросились в глаза несколько современных предметов, которых там не должно было быть. Регулируемый по высоте стол, стул на колёсиках, шариковая ручка.

А на столе стояла очень старая пишущая машинка. Буквы на клавиатуре почти полностью стёрлись, и было трудно разобрать, на каком языке они написаны.

Вместо бумаги над машинкой парил полупрозрачный голографический экран.

И что это вообще такое?

Я ткнула в экран указательным пальцем и отшатнулась от неожиданности, когда он ярко засветился, словно включили выключатель.

На экране всплыло квадратное окно уведомления. Его вид был мне смутно знаком.

Чего это оно хочет, чтобы я продолжила смотреть?

Но прежде чем разум успел задать вопрос, моя рука двинулась первой. Когда я осторожно коснулась окна уведомления, на экране появилось сообщение «Загрузка…».

Когда загрузка завершилась, на экране появился чёткий текст.

«168…»

Я тупо уставилась на страницу с этим номером главы. Название оригинального произведения было одним, но номер главы, написанный под ним, действительно привлёк моё внимание.

«Этого не может быть».

Глава 168? Такого просто не существовало. Потому что последняя глава, которую я читала, была 167-я.

И тот роман, "Теперь мы, словно волшебство", был бесконечно приостановлен после 167-й главы.

Главы 168 не существовало. Если бы её содержание где-то и существовало в мире, то только на жёстком диске ноутбука автора, написавшего тот роман.

«…Но что это за дежавю?»

Я пристально уставилась на полупрозрачный экран. Он выглядел в точности как приложение для чтения романов, которым я пользовалась. Шрифт, макет страницы, кнопки «Предыдущая глава» и «Следующая глава» внизу…

«Похоже на тот плеер, которым я пользовалась…»

Моё сердце на мгновение забилось быстрее. Если подумать, это же был фэнтезийный мир, где сверхспособности были обычным делом.

Разве в фэнтезийных романах не часто встречаются порталы или разрывы между измерениями как избитый приём?

«А что, если это такое место?»

Если это пространство каким-то образом соединяло мой прошлый мир и этот, то тот факт, что продолжение романа, который был приостановлен в Корее, нагло существовало здесь…

Мне сразу пришла в голову одна мысль.

Может ли быть, что сериализация возобновилась после того, как я попала в этот мир?

«Ого, звучит правдоподобно».

Эту возможность нельзя было исключать.

Прошло уже десять лет с тех пор, как я умерла. Даже если считать с момента, когда я вспомнила свои прошлые воспоминания, прошло пять лет. Было бы неудивительно, если бы за это время сериализация возобновилась!

Моё фанатское сердце бешено забилось в ответ.

«Значит, я наконец-то увижу, как наша Ниэлла спасёт Икала и станет истинной повелительницей Демонического Меча?»

И это было ещё не всё. Возможность прочитать продолжение оригинала была событием, которое могло бы существенно повлиять на судьбу моей второй жизни, переродившейся как Катиша Эйнсли.

Тем более сейчас, когда я внезапно оказалась обладательницей Демонического Меча!

«Если есть кнопка "Перейти к следующей главе", то должна быть и кнопка "Вернуться к предыдущей главе", верно?»

Если так, то не составит труда восстановить забытые части моих воспоминаний.

«Сначала… сначала следующая глава…»

Я сглотнула. Моя рука потянулась инстинктивно. Тот факт, что не следует трогать чужие вещи без разрешения, меня не остановил.

Страница перевернулась.

«Да, вот оно!»

Как по волшебству, воспоминания об оригинальном произведении хлынули обратно.

Да, старшая сестра. Скорее спаси главного героя, официально унаследуй Демонический Меч и давай накажем злодейское семейство Бласко.

Вот такой удовлетворительный финал, которого я жаждала на протяжении всех 167 глав.

Но почему-то мне стало немного не по себе. Может, из-за того, что мне всё время вспоминались Херцен Бласко и герцог-грубиян, который вечно говорил мне вернуться пухлым грейпфрутом и выгонял из столовой?

Какая же месть развернётся теперь?

Как падёт семейство Бласко?

Смесью предвкушения и тревоги я перевернула страницу.

Ниэлла блестяще преодолела различные ловушки, установленные в башне, постепенно приближаясь к вершине. И вот, когда она наконец встала перед последней дверью.

«О?»

Это была неожиданная встреча. Для меня, ожидавшей сцены, где Ниэлла вытащит Икала из Демонического Меча, это было очень удивительным поворотом.

Принц Икал, который должен был ждать в башне героя Ниэллу, уже вышел? Но его поведение было каким-то необычным.

«…Хм?»

Из моего рта вырвался растерянный возглас, в точности такой, какой могла бы издать Ниэлла.

Я перечитала реплику Ниэллы три раза.

«Что?»

Я так удивилась, что отшатнулась назад. Что это, что это?

«Почему здесь моё имя?»

Я в панике перевернула страницу. Затем снова появилось квадратное окно уведомления.

«…»

Я в бешенстве нажимала кнопку «Следующая глава», но сообщение повторялось снова и снова.

Я вернулась на последнюю страницу, где было написано только моё имя, и меня охватила дрожь.

«Что это такое…»

Что это за техника клиффхэнгера, от которой мне так не по себе, автор!

Как можно вот так закончить, таинственно выкрикнув чьё-то имя, автор!

Я обыскала всё пространство пяти-пхёнов в поисках следующей главы, но ничего не нашла.

(П.П: "пространство пяти-пхёнов" - это корейская мера площади, которая эквивалентна примерно 16,5 м²)

Более того, в этом пространстве не было ни двери, ни окна, ведущего наружу. Это была полностью изолированная область.

Я была в полной ловушке!

«Нет-нет. Я могу просто выйти через ту дыру, из которой пришла».

Я втиснула своё тело обратно в деревянный сундук, из которого вылезла. Аккуратно закрыв крышку над головой, я крепко зажмурилась и принялась молча считать.

Что, если этот метод не сработает? Я не могла умереть с голоду в этой подсобке, оставив миллиарды золотых в Центральном банке Астроки, ждущие своего хозяина.

«Херцен Бласко, неизвестные мама и папа, все боги на небесах, пожалуйста!»

К счастью, мои молитвы, похожие скорее на крики о помощи, были услышаны.

Я почувствовала, как моё тело проваливается вниз, а затем я моргала, лёжа на кровати в герцогском особняке Бласко. И, естественно, я не сомкнула глаз всю ночь.

«Как можно было вот так закончить, тоскливо выкрикнув имя…!»

Почему моё имя появляется там? Разве я не была просто второстепенным персонажем без имени и роли?

Пока не взошло утреннее солнце, я, должно быть, открывала и закрывала медальон сотни раз. Каждый раз, открывая его, я снова и снова входила и выходила из того странного подпространства.

Однако количество глав так и застряло на 168-й.

В конце концов, я сдалась в поисках следующей главы и вернулась к самой первой. Затем, не сходя с места, я взахлёб перечитала всё с 1-й по 168-ю главу.

На этот раз усилия окупились. Я обнаружила эпизод, который, по-видимому, и был тем самым неопознанным «экзаменом», о котором герцог вскользь упомянул.

В семье Бласко существует давняя система испытаний. Всякий раз, когда предстоит принять важное семейное решение, ключевые представители прямой и боковых ветвей рода всегда созываются на Семейный Совет. А когда необходимо выбрать представителя или подходящего кандидата, все претенденты обязаны пройти квалификационный тест. Это делается для обеспечения справедливого и беспристрастного управления семьёй и её предприятиями.

В оригинальном романе Ниэлла, работая стажёром, выполняющей мелкие поручения на церемонии наследования, когда нынешний герцог Лютиард Бласко принял Демонический Меч от своего предшественника Херцена Бласко, случайно резонировала с этим Мечом.

Естественно, церемония была сорвана, и Ниэлла стала главным объектом интереса семьи Бласко.

Её происхождение, как и моё сейчас, было туманным, поэтому её немедленно вызвали на Семейный Совет Бласко.

После долгих дебатов о том, казнить ли Ниэллу или, принимая во внимание её резонанс с Гирстом, принять в семью Бласко, Семейный Совет наконец вынес вердикт.

Согласно традиции Бласко, она должна пройти соответствующие испытания, и если она выдержит их все, она будет официально удочерена семьёй Бласко.

Это была ранняя часть романа, эпизод с испытаниями для усыновления в семье Бласко.

Экзамен, который герцог вскользь упомянул, явно относилось к этому типу. Они созовут Семейный Совет, и там решат, позволят ли мне пройти испытание или нет.

Иными словами, дадут ли мне шанс или нет? Это будет обсуждаться на Семейном Совете.

«В последнем случае они безжалостно убьют меня».

Потому что в текущей ситуации это был бы самый простой и эффективный способ аннулировать нотариальное заверение Завещания.

По моей спине пробежала тревожная дрожь.

«Почему мои обстоятельства становятся всё больше и больше похожими на Ниэллины…?»

Ниэлла тоже отчаянно боролась за право получить разрешение на испытание на Семейном Совете. Если бы глава боковой ветви не сжалился над ней, Ниэллу без сомнения казнили бы прямо посреди зала Совета.

«Почему-то кажется, что это моё будущее…»

Может ли быть, что я стала заменой Ниэлле?

Однако, если свериться с годом, Ниэлла должна была впервые поступить в Бласко стажёром только через пять лет, осенью.

«Год не совпадает, я не Ниэлла, и мой дедушка почти не появляется в оригинальном романе. Даже огромного наследства в том сюжете не было…»

Казалось, у меня был лимит времени на пребывание в том странном подпространстве внутри медальона.

В какой-то момент медальон снова нагрелся, и меня вышвырнуло обратно на кровать. Прошло ровно 6 часов.

После принудительного изгнания я не могла войти снова сразу. Определённо существовало время восстановления.

Я бесцельно покаталась по кровати.

«Ух, мне не по себе. Не по себе. Невыносимо не по себе…!»

Хотя я и перечитала оригинальный роман, вопросы оставались нерешёнными. А именно — моя собственная роль в этом мире.

«Кем же я теперь буду в этом мире? Второстепенным персонажем?»

Я не знала.

«И почему главный герой вдруг ищет меня?»

Этого я тоже не знала.

«А следующая глава не выйдет…?»

Этого, само собой, я тоже не знала. Если только автор по ту сторону измерения не возобновит публикацию…

Взглянув на часы, я поняла, что, пока я была внутри медальона, снаружи не прошло ни минуты.

«Значит, это пространство находится вне временной линии».

Что же это такое на самом деле? Архив вселенной? Структура мозга автора? Подсознание? Мозг в колбе…?

«Если это последнее…?»

Тогда моя судьба всецело в руках автора по ту сторону измерения.

Пытается ли автор сделать «Катишу Эйнсли» врагом Ниэллы или же отвести ей роль помощницы?

«Может, предложить ему жареных пельменей…?»

Если в следующий раз мне снова удастся туда попасть, обновится ли тогда 169-я глава?

Следующий день наступил, а всё вокруг по-прежнему было окутано тайной.

Пустым взглядом я сбежала на кухню.

— Вы хотите сказать, тонко раскатать тесто, вырезать кружочки и положить внутрь побольше фарша с овощами, юная леди?

— Да. А потом скатать их в продолговатую форму, защипать края и обжарить до золотистой корочки.

— Понял. Я приготовлю.

— Спасибо! Шеф, вы лучший.

Я показала большой палец вверх повару по имени Хоми Томсон.

— Постарайтесь, пожалуйста. Это угощение для очень важного человека.

— Ха-ха, вы собираетесь отнести это герцогу, юная леди?

Ох, не совсем, но.

Если бы я придумала оправдание, что хочу их съесть сама, это могло бы показаться дерзостью.

— Э-э, ну, дедушка Херцен любил их! Я вдруг вспомнила о дедушке; это такая ностальгическая еда, которую он готовил каждый день…

Это была ложь. Мой дедушка из тех людей, которые ни разу в жизни пальцем не обмакнули в воду.

— О боже, какая история…

Когда я нарочно опустила уголки губ, изображая печаль, у шефа Хоми Томсона на глаза навернулись слёзы.

Моя совесть слегка кольнула. Ну, желание увидеть дедушку было искренним!

— Я, возможно, не сравнюсь с мастерством бывшего герцога, но я сделаю всё возможное!

— Вау, шеф Хоми Томсон просто невероятен…

— Невероятен? В чём именно?

Прежде чем я успела показать второй большой палец, сзади раздался ледяной комментарий.

Это был герцог Бласко, который каким-то образом вошёл в столовую и смотрел на меня, стоящую у стойки, с неодобрением.

— Я думал, кто это так громко щебечет в столовой, где должно быть чисто и тихо. Это что, теперь твой дом?

— П-простите.

Но он ведь действительно мог стать моим домом…

Если Завещание просто вступит в силу, разве этот особняк не будет моим…? У него же нет ипотеки…

Я проворчала это про себя, но обе мои щёки тут же крепко сжала большая рука.

— Думаешь, этот дом теперь твой, да? Не надейся.

— П-простите… Вы настоящий призрак.

Когда я нарочно прошамкала и продолжала ворчать, герцог посмотрел на меня с насмешливым блеском в глазах.

— Возможно, это потому, что мой отец воспитал тебя, но ты слишком бесстрашна.

— Я должна бояться вашу светлость?

— В этом нет особой необходимости.

— Вот именно!

Джемьян Паркер сказал, что мне не нужно съёживаться.

«И он не сказал, что я обязана бояться».

Будь уверена, Катиша Эйнсли. Даже если временно, сейчас я богата. Богачка, которая к тому же знает будущее.

Я гордо выпятила грудь, но в ответ получила лишь ледяную усмешку герцога.

В глазах герцога мелькнул хитрый огонёк.

— Тогда, если я вышвырну тебя сегодня без гроша, ты сможешь выжить в этом жестоком мире сама, верно?

— Ах.

Конечно, было бы хорошо, если бы он позволил мне уйти невредимой… Он ведь не имел в виду отправить меня на тот свет?

Я ведь ещё не видела дедушку и не разгадала тайну Медальона-Кулона… В панике у меня вырвался совершеннейший вздор.

— Я-я не могу. У меня слабое пищеварение. Мне нужно есть только хорошую пищу и видеть только хорошие вещи, чтобы выжить…

— Хватит нести чушь. Ешь.

— Слушаюсь.

Герцог не стал потакать моей глупости, но, к счастью, морить меня голодом не стал.

Он пристально наблюдал за мной, пока я усердно поглощала свою порцию завтрака. Затем внезапно заговорил.

— Апельсинка.

— Да?

— Мой отец, то есть бывший Глава семьи, он готовил для тебя?

— Э-э… да.

Хотя, если быть точной, он просто покупал для меня еду.

Херцен Бласко был ужасным кулинаром; единственное, что он делал лично, — это колол грецкие орехи.

Однако, учитывая то, что я только что сказала, я неопределённо кивнула.

— Возможно, мой отец…

Герцог, что было на него непохоже, запнулся. Он казался осторожным, и также было видно, что он не особо хочет слышать мой ответ.

В конце концов, он цокнул языком и сменил тему.

— Нет, неважно. Доедай.

О чём герцог хотел меня спросить, было до боли очевидно.

Я прожевала и проглотила последний кусочек бекона, а затем осторожно открыла рот.

— Мой дедушка говорил, что у него было двое детей.

— …

— И трое внуков, включая меня. Конечно, я всего лишь внучка по названию.

У Херцена Бласко было два сына. Он говорил, что старший умер в молодом возрасте много лет назад.

Я пронаблюдала за выражением лица герцога и пропустила эту часть.

— Иногда он рассказывал истории о своих детях и внуках. Он говорил, что сильно поссорился со своим сыном и сбежал из дома…

— Он также упоминал, из-за чего вы поссорились?

Герцог перебил меня. Его выражение лица, и без того источавшее холод, казалось, ещё больше потемнело.

Я быстро покачала головой.

— Я не знаю таких подробностей. Он не рассказывал мне.

— Конечно, не рассказывал. Зная характер этого старого упрямца.

— Но казалось, он сильно по ним скучал.

Что?

Взгляд герцога выражал вопрос.

Я поколебалась мгновение, но затем ответила с убеждённостью.

— По своей семье, которую он оставил.

Это не было ложью. Так сказал сам Герцен Бласко.

— Дедушка, ты правда никогда не поедешь в столицу?— Зачем мне туда ехать, чтобы стать свидетелем чего? Это лишь расстроит меня.— А тебе не хочется их увидеть? Ты говорил, у тебя есть сын и внуки.— Конечно, хочется. Но будет больнее увидеть их, поэтому я не еду.— Но…— Ну, в конце концов, мне всё равно придётся туда вернуться. Когда придёт время, разве я не увижу их снова? А ты, Кэтиша, легко заменишь троих детей, так что всё в порядке.

Возможно, Герцен Бласко воспитывал меня из тоски по собственным детям и внукам.

Меня это нисколько не разочаровывало. Но иногда, когда я видела в глазах дедушки невероятно одинокий взгляд, у меня самой сжималось сердце.

Я ковыряла вилкой еду и покосилась на герцога.

«Если он получил известие, что тот при смерти, должен был навестить хотя бы раз…»

Герцог, казалось, прочитал невысказанные слова в моём выражении лица. Он покрутил нож в правой руке и резко заявил:

— Это был не разрыв, который можно залечить, просто увидевшись разок.— …— Это отец бросил Бласко и ушёл. Брошенными были мы.

Он не собирался уступать ни на дюйм.

Что ж, это понятно. Не во всех семьях крепкие узы.

Поговорка о том, что кровь — не вода, была всего лишь поспешным обобщением. Даже в прошлой жизни я не испытывала ни капли человеческой привязанности к своему биологическому отцу, который взвалил на меня долги ростовщикам перед своей смертью.

«Моё существование для герцога Бласко — как те 300 миллионов вон долга, которые свалил на меня биологический отец?»

Как нежеланное наследство, оставленное безответственным родителем.

Герцог слегка наклонил голову.

— Ребёнок, которого лелеял человек, бросивший собственных детей и внуков и исчезнувший… Раз старик лелеял её, я не могу просто выбросить её.

— О, я бы сама этого хотела.— Что?— Я понимаю. Как сильно вы хотите от меня избавиться…

Вспомнив те 300 миллионов вон долга, от одной мысли о которых моё будущее казалось безрадостным, я почувствовала смесь сентиментальности и поднимающегося гнева.

Я сжала кулаки и с негодованием выпалила:

— Вы ведь хотите схватить его за шиворот и встряхнуть, да! Хотите, чтобы он испарился в воздухе. Хотите осыпать его проклятиями и просто закрыть глаза, заткнуть рот и делать вид, что вам всё равно. Ведь так?

Герцог сделал слегка озадаченное выражение лица.

— Нет, ну. Не до такой степени…

— Не волнуйтесь слишком. Я уйду, как только решится вопрос с наследством!

И я буду только навязываться, пока не разгадаю тайну этого медальона-кулона.

Теперь герцог смотрел на меня, как на очень странное явление.

— Вчера ты сказала, что честно откажешься от наследства. У тебя за одну ночь появились амбиции?

— Мои амбиции никогда не были велики. Просто отдайте мне трёхэтажный дом Герцена Бласко в Тельпе, и всё, что мне нужно…— Эту развалюху?

Герцог оскорбительно принизил наш с дедушкой дом.

— Кому этого хватит? Ты вообще можешь вытянуть ноги во сне?— …Там поместились бы тридцать таких малышей, как я.

Этот человек — как генеральный директор крупной корпорации… Истинно отвратительный человек, который, вероятно, даже не знает, сколько стоит проезд в карете.

Когда я скривилась от отвращения, герцог тихо усмехнулся, будто что-то позабавило его.

«А?»

Я слегка опешила.

«Никогда не видела, чтобы он так смеялся…»

Это была не та злобная, насмешливая улыбка, которую я уже несколько раз видела. Она была гораздо более расслабленной и свежей.

Его красота, ранее скрытая свирепым выражением лица и резкими словами, наконец проявилась.

Пока я была на мгновение ошеломлена этой явной переменой, герцог усмехнулся и подпёр подбородок тыльной стороной ладони, продолжая смотреть на меня.

В отличие от прежнего, взгляд смешанный с озорством и интересом, он небрежно спросил:

— Ты действительно меня не боишься? Когда я увидел тебя впервые, ты была занята дрожью.— …Честно говоря, совсем чуть-чуть, на самом деле…

Я не то чтобы не боялась. Разве его репутация не довольно грозная? Но…

Я украдкой взглянула на герцога. Мышцы его лица всё ещё были мягко расслаблены. Поэтому я осмелилась проявить немного больше смелости.

— Всё же… он ведь сын Герцена Бласко…— …— И… комната такая хорошая. Куклы невероятно милые. Еда тоже вкусная. И… он не ругается. Он меня не бьёт…— Бьёт?

Герцог, который спокойно слушал мой рассказ, внезапно широко распахнул глаза. Приятная улыбка, которая, казалось, сияла ореолом вокруг его головы, мгновенно исчезла.

Посыпались резкие вопросы:

— Где он тебя бил? Кто? Зачем? Отец? Тебя?— Нет!

Я испуганно покачала головой. Герцен Бласко никогда не наказывал меня физически, если не считать случайных случаев, когда он цеплял меня крючком трости за шиворот или игриво шлёпал по заду метлой.

Насколько же благословенной была моя жизнь? По сравнению с моей первой жизнью.

Я подавила внезапно всплывшее воспоминание об отчиме и пробормотала:

— Так что по-настоящему страшные вещи — это те, а герцог такого не делает…

Хотя я никогда не могла бы назвать манеру речи герцога нежной, люди Бласко неизменно были добры ко мне.

Отношение хозяина передаётся его подчинённым. Если бы герцог действительно был враждебен ко мне, Джемиан Паркер, Маргарет Уинстед, Хоми Томсон и другие слуги герцогского дома не относились бы ко мне тепло.

То же самое касалось и спальни, которую мне дали.

Моя комната была наполнена уютными и очаровательными безделушками на каждой полке и столике. Большая комната часто кажется безрадостной, но то, что она совсем не казалась таковой, означало, что меня не просто сунули в какую-то случайную каморку.

Более того, уже на следующий день после моего прибытия ранее пустой шкаф был набит до отказа.

Добрые люди, комната, подготовленная для ребёнка именно моего возраста, роскошные трапезы и дорогая одежда.

«Как ни посмотри, это не похоже на обращение с докукой…»

(П.П: Докука означает, обузу или надоедливого человека)

Так что, возможно, неосознанно я продолжаю относиться к герцогу, как к Герцену Бласко. Даже если он ворчит с неодобрением, я как будто ожидаю, что он примет любые детские капризы.

«Хотя я не должна желать таких вещей».

То, что герцог не проявлял ко мне агрессии и что люди в этом доме были ко мне добры, не означало, что ситуация была для меня благоприятной.

Это была простая благородная обязательность, и я не должна была принимать себя за важную персону и становиться высокомерной.

Так что я должна была быть наблюдательной, стараться не раздражать герцога и в то же время найти наилучший ход.

И ответ, который я нашла, ворочаясь до рассвета, вероятно, заключался в «экзамене», о котором герцог упомянул лично.

Когда я размышляла, как завести разговор об этом, герцог неожиданно заговорил.

— Семья Бласко очень любит испытания.

Я задержала дыхание, не решаясь перебить. Герцог пристально смотрел на меня. Его длинные миндалевидные глаза скрывали глубокие сапфирово-синие зрачки, которые были безучастны и невероятно глубоки.

Голос герцога продолжался неторопливо:

— Будь то Решающий Поединок за Главу Семьи, Вступительный Экзамен в Прямую Линию, Экзамен за Должность Главы Департамента и так далее. Когда нужно выбрать представителя или подходящего человека для любого дела, всегда должен предшествовать экзамен кандидатов на квалификацию. Это делается для того, чтобы выбрать не просто выдающихся личностей, но и лучших, наиболее подходящих для каждого конкретного случая.

Всё было точно так же, как в описании в оригинальном романе, ни слова не отличаясь.

— Все экзамены проводятся Семейным Советом. Побочная ветвь требует немедленно созвать заседание. Чтобы можно было провести Семейный Совет относительно «плана утилизации Кэтиши Эйнсли».

Содержание, которое я прочитала всего вчера, живо всплыло в памяти.

У Ниэллы тоже были враги со всех сторон. Включая прямую линию и даже побочную ветвь Бласко. Разве её не собирались там быстро утилизировать?

Моё тело похолодело, словно меня окунули в частично замёрзшее озеро.

В этот момент герцог вытащил меня из холодной воды.

— Но к твоему счастью, у меня нет хобби оскорблять, бить или убивать детей.

При этих словах, естественных для человека с нормальной моралью, я по-глупому почувствовала облегчение.

Однако герцог сразу же провёл черту:

— Но мне также не нравится передавать важное наследие неподходящему человеку. Так что, одним словом, ты сейчас — полная докука.

— Тогда…

Я сухо сглотнула. Вот мой шанс!

— Тогда не дадите ли вы мне шанс?

Как я ни думала, единственным ответом было тот самый экзамен. Если Ниэлла сдавала вступительный экзамен, то в моём случае это был бы экзамен на наследство.

Я выпрямила спину, встретив взгляд герцога, устремлённый на меня с напряжением.

— Я не хочу умирать. Я не хочу быть «утилизированной» любым способом. Это слишком несправедливо. И Герцен Бласко не хотел бы этого.

— И что?— Поэтому я тоже хочу пройти экзамен.

Герцог мгновение не отвечал и просто смотрел на меня. В его голубых, стеклянных глазах отразилось моё напряжённое, бледное лицо.

Когда молчание затянулось, герцог размеренно постукивал по столу своим длинным указательным пальцем.

Тук, тук.

Он пристально смотрел на меня, словно взвешивая что-то и глубоко задумавшись.

Вскоре герцог ответил медленно. Но его слова были несколько неожиданными.

— В Семейном Совете наибольшим влиянием обладает прямая линия. Потому что окончательное право принятия решений принадлежит именно прямой линии.

В настоящее время существует три члена прямой линии Бласко. Герцог и его дети — сын и дочь герцога.

— Через две недели я созову Семейный Совет. До тех пор попробуй убедить Бернера и Арнин. Если тебе удастся перетянуть их на свою сторону, я помогу тебе.

— Как вы поможете мне…?— Я направлю атмосферу совета в твою пользу, чтобы ты могла пройти экзамен на наследство. Тогда ты, по крайней мере, выиграешь время, проходя его.

— Ах.— А тем временем, если духи предков проснутся, мы сможем попробовать сменить преемника после повторных переговоров с Гвье-сёстом.

Мои губы приоткрылись сами собой. Это действительно был безупречный план.

«Значит, если я просто смогу привлечь прямую линию Бласко на свою сторону…»

Я смогу унаследовать наследие как есть, отложить становление Преемницей Демонического Меча и получить билет на экзамен наследства.

«Так что решать тебе. Понимаешь?»

«Да!»

«Сообразительная, мне это нравится».

Герцог ткнул указательным пальцем в выпирающую щеку Катиши, которую она плотно надула.

От неожиданного мягкого тычка в щеку её глаза широко распахнулись. Это был жест привязанности, который её дедушка имел привычку ей показывать.

Но забавно, что герцог строил выражение лица, похожее на её собственное. Точнее, после того как он сам ткнул её, он выглядел даже более удивлённым.

«По-почему он это делает?»

Пока она нервно вращала глазами, его большой и указательный пальцы снова приблизились и потянули её за щёку. Обе её щёки вытянулись, как рисовые лепёшки.

«Эх…?»

В своём замешательстве она издала глупый звук.

Герцог пробормотал очень серьёзным тоном.

«Кажется, я понимаю, почему он подобрал тебя и вырастил…»

«…?»

«Ты уродлива».

«…»

Герцог, необъяснимо стерев с лица удивление, мучил её щёки, словно играл с куском глины. И делал это с коварной, едва заметной улыбкой. Затем, спустя долгое время, он отпустил их.

Её щёки распухли, но она не могла сохранить невозмутимое выражение лица.

Уродлива, говорит. Даже эта гадкая фраза — точь-в-точь как у дедушки!

«Арнин, возможно, и ничего… но Вернер будет проблемой».

Герцог пробормотал что-то невнятное себе под нос, а затем поднялся.

«Тогда не оставляй еды, малышка».

«Ах, да!»

Он небрежно остановил её, когда она попыталась быстро встать, и сделал паузу перед тем, как покинуть столовую.

«Ах, и ещё кое-что».

«Да?»

«Вернер и Арнин скоро вернутся».

«Ах, да… что?!»

Она застыла с храброй улыбкой, всё ещё застывшей на лице.

«Вернер отбывает из Академии, а Арнин — с юга, так что они должны прибыть примерно в одно и то же время, через три дня».

Они вернутся так быстро?

Герцог слегка приподнял уголок рта, словно жалея её застывшее состояние.

«Они не будут такими нежными, как я, так что лучше подготовься».

Ах, нежными…

Она машинально кивнула. Было ясно, что герцог полностью превратно понял значение слова «нежный».

«И наш только что состоявшийся разговор. То, что тебе поведали Предки. Не пророни ни слова об этом ни перед кем, кроме меня. Поняла?»

«Не волнуйтесь! Мой рот на замке».

Она и не собиралась разбалтывать чужие семейные тайны.

Она решительно кивнула, и герцог, бросив на неё странный взгляд, без колебаний вышел.

«Она более живая, чем я думал».

Когда Лутиард поднимался в свой кабинет, он вспомнил маленького ребёнка, который всего мгновение назад смотрел прямо на него.

Он сидел, стиснув зубы, в ожидании, потому что появился проблемный наследник, а затем маленькая девочка, которая совсем не выглядела на десять лет, просто прибыла одна.

Уже одно это было поразительно, но крошечный ребёнок был поистине бесстрашным.

Это было настолько примечательно, что даже слуги и рыцари, ставшие свидетелями того, как ребёнок ворвался в кабинет вчера, были все на взводе. Они боялись, как бы он случайно не задушил ребёнка своей Аурой.

Но Лутиард не испустил ни капли Кровавой Жажды по отношению к ребёнку, и ребёнок говорил с ним без стеснения.

«Я справлюсь! Я хорошо убираюсь, я хорошо толку травы, я могу вырезать из яблок фигурки лебедей, я хорошо считаю сдачу и… я могу стричь газон, я прочитала много книг. Я занималась физической подготовкой с дедушкой, и, и…»

Из всего, что можно было услышать. Лутиард щёлкнул языком и сел за свой стол.

Было жалко видеть, как крошечный ребёнок цепляется, перечисляя свои достоинства, но, с другой стороны, это было также интригующе.

«Малышка убирается, работает с травами и вырезает фрукты?»

Да ещё и в форме лебедя?

Разве это не удивительно?

И она даже умеет стричь газон. Садовые ножницы, должно быть, с неё ростом.

Более того, Катиша, хотя в её желтовато-зелёных глазах стояли слёзы, так и не заплакала. Со стороны она выглядела так, будто упадёт от малейшего прикосновения и разрыдается. Как ребёнок, который упадёт, если его ткнуть, а затем изящно встанет, сделав кувырок назад.

Как это действительно странно.

Она кажется довольно умной, так что, видимо, отец был не совсем лишён проницательности. Вероятно, поэтому он и задумал такую абсурдную вещь.

«Если бы только она была взрослой, не было бы нужды беспокоиться».

Узнав, что Катиша всё ещё очень маленький ребёнок, Лутиард решил предложить провести Экзамен Наследства на Семейном Совете.

Как бы ни было сильно влияние боковой ветви, Глава Семьи остаётся Главой Семьи. Если бы он объявил Испытание Наследства властью Герцога, никто бы не возражал.

Итак, причина, по которой он специально сказал Катише заслужить шанс пройти испытание, была вызвана чистым любопытством. Ему было интересно, как ребёнок подойдёт к его двум детям.

«Эти дети всё ещё не ладят друг с другом».

Вернер и Арнин всегда были больным местом Лутиарда. Но помимо любви к ним, глубокая пропасть между братом и сестрой была трудна даже для него, чтобы безрассудно вмешиваться.

Лутиард и сам не был искусен в роли заботливого отца. Более того, во всей стране не нашлось бы ни одного наставника, способного справиться с этими детьми.

Их нравы, даже с точки зрения собрата Бласко, были поистине…

«Не зря-ли я сказал ей добиться их расположения?»

Внезапно возникло беспокойство, и Лутиард вызвал своего личного рыцаря-стражника, Кейта, и отдал приказ.

«Кейт, когда Вернер и Арнин вернутся, внимательно следи, чтобы Катише не причинили вреда. Передай то же самое Маргарет Уинстед».

«Да, Ваша Светлость. Я буду следить в оба. Ни один волос не упадёт с головы юной леди!»

«…»

«Нерушимая защита, я запомню это!»

И всё же его детьми были Вернер и Арнин. Их обращение было поистине…

Лутиард вспомнил маленькую Катишу, которая всего мгновение назад уверенно требовала провести испытание.

Её осанка была правильной, взгляд — твёрдым, и, что самое важное, в ней не было раболепия.

Сможет ли она быть столь же смелой и прелестной перед сиблингами Бласко, которые не так снисходительны, как он?

«Если она пошла в отца, это было бы не невозможно».

После споров со своим братом он всегда выступал посредником строго, но по-доброму.

Лутиард тихо представил лицо Херцена, которое осталось лишь воспоминанием детства, а затем отбросил эти мысли с горькой усмешкой.

Всё это случилось слишком давно.

После того как герцог покинул столовую, я осталась одна за столом, погружённая в раздумья.

«Если Молодой Господин и Юная Леди согласятся на моё Испытание Наследства, значит ли это, что у меня тоже есть шанс?»

Через три дня.

В оригинале их сцены появления были сосредоточены в средней части романа, поэтому я не ожидала столкнуться с ними так рано. Они, должно быть, мчатся сюда, чтобы противостоять неизвестному наследнику, укравшему их долю.

Несмотря на мой прежний энтузиазм, я почувствовала холод. Только вчера я перечитала роман и освежила память о Молодом Господине и Юной Леди.

«Говоря просто, люди с совершенно испорченным характером».

Злые поступки, приписываемые им в оригинале, были определённо не меньшими, а возможно, даже худшими, чем у герцога.

Особенно Юная Леди, которая постоянно назначала Ниэллу своим спарринг-партнёром и доводила её до предела. Причина была простой и абсурдной: «Меня раздражает, что она дрожит и следит за каждым моим движением, когда видит меня; это так не по-бласковски».

«И в конце концов она сломала Ниэлле ногу. Какая ужасная особа».

Обычно Юная Леди затевала ссоры первой, а Молодой Господин склонялся к этому как безучастный наблюдатель.

Их общей чертой была ненависть к некомпетентным.

«Во-первых, я ни в коем случае не должна показывать страх перед этими двумя».

Я должна вести себя сильно, безусловно сильно! Запугивание!

Весь тот день я провела в размышлениях о том, какие из моих способностей могли бы произвести впечатление на сиблингов.

Однако небеса были не на моей стороне.

Чтобы лишить смысла обещание герцога о возвращении через три дня, уже на следующий день сиблинги Бласко выломали дверь особняка и ворвались внутрь.

Вернер Бласко и Арнин Бласко. Как можно догадаться по их фамилии, эти двое — Молодой Господин и Юная Леди этой Герцогской семьи.

Старший сын, Бернер Бласко. Возраст 17 лет.

В настоящее время обучающийся на факультете Фехтования Имперской Академии Биесто, он блестящий студент, который ни разу не упускал первого места на своём факультете с момента поступления, и один из всего лишь семи Пользователей Ауры в Империи.

Более того, всего в прошлом году, в возрасте 16 лет, он занял третье место на Международном Фестивале Фехтования, который проводится в континентальном масштабе. Естественно, он считается сильным кандидатом на пост следующего Герцога Бласко.

Вторая дочь, Арнин Бласко. Возраст 15 лет.

Юная Леди также была талантливым человеком, проявившим выдающееся мастерство с юных лет, но, осознав реальность, что она не сможет превзойти своего старшего брата Бернера в фехтовании, она сменила путь.

Её выбором стали алхимия и металлургия.

В результате нескольких лет, посвящённых добыче железной руды, её обработке и металлургии, она получила звание официально признанного ремесленника в Империи Астрока. Созданное ею оружие ежедневно устанавливало новые рекордные цены на аукционах.

Сиблинги, обоим ещё не исполнилось и двадцати, были ужасающими гениями, достигшими вершин в своих областях. С благородной родословной прямого потомка сильнейшего знатного рода, врождёнными способностями и даже славящейся своей неуступчивостью.

Короче говоря, трудолюбивые гении.

«Но теперь, как плата за это, их характеры были испорчены…»

Грохот! Центральная входная дверь особняка распахнулась, словно готовая сломаться. Её сила была настолько устрашающей, что за распахнутой дверью, казалось, поднималось облако смутной пыли; этого было достаточно, чтобы вообразить это.

Нет, это была не иллюзия. Из-за широко распахнутых двустворчатых дверей бушевала буря из смешанной Ауры Меча и магической силы.

Когда смутная пыль осела, стали видны две фигуры, входящие в особняк.

В тихом зале раздался слабый стук каблуков по мраморному полу. За ним последовал звук чего-то, преграждающего путь, — его с грохотом отшвырнули ногой.

Вскоре из облака пыли показалась фигура, чуть более высокая из двух, и двинулась вперёд. Вторая фигура, ниже ростом и мельче сложением, поспешила следом, подстраиваясь под шаг, чтобы не отставать.

— Похоже, они уже починили дверь?

Звонкий, чистый голос нарушил тишину особняка.

Девушка с чёрными как смоль волосами, спадающими до талии, вскинула голову и шагнула вперёд. Она тихо насвистывала, глядя на дверь, которая, хоть и вибрировала от ударов, но не поддавалась.

— Наложили усиливающее заклинание. Мне нравится.

— Ещё бы, когда ты постоянно висишь на двери и устраиваешь сцены.

Юноша с такими же чёрными волосами равнодушно пробормотал, проходя мимо сестры.

Герцогиня хихикнула и ответила с лаской в голосе:

— А ты? Грубый человек, который не умеет пользоваться руками, так и норовит выбить дверь ногой с грохотом.

— Почему это я не умею пользоваться руками, моя глупая сестра?

Вернер Бласко, сын герцога, ответил плавно, поднимая правую руку. В его жилистой хватке был зажат чей-то воротник.

Мужчина, весь в крови, застонал от боли.

— Кха… ух…

— Шпионы так и кишат в особняке, а я не из тех, кто просто закроется в кузнице и сделает вид, что ему всё равно, в отличие от некоторых.

Арнин Бласко, герцогиня, нахмурилась.

Вернер Бласко отшвырнул мужчину в сторону, словно стряхивая с руки насекомое.

Рыцари Бласко тут же бросились вперёд, связали пленника и заткнули ему рот.

— Он, скорее всего, прислужник императорской семьи. Обработайте его так, чтобы он признался, кто его подослал.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Мужчину уволокли в жалком состоянии.

Вернер Бласко отряхнул руки и вошёл в зал.

Слуги Бласко, ожидавшие их, поклонились в унисон.

— Добро пожаловать, ваша светлость, и госпожа Арнин!

— «И госпожа Арнин»?

Тут же раздался резкий выговор. Арнин Бласко, следовавшая за братом, приподняла бровь.

— Поменяйте порядок. «Великая герцогиня Арнин, и ваша светлость».

Маргарет Уинстед, главная горничная, мягко улыбнулась и кивнула. Если бы она поменяла порядок, в следующий раз сын герцога снова бросил бы на неё ледяной взгляд.

— Его светлость герцог ждёт вас обоих.

— Я не пойду с этим.

Вернер Бласко, уже успевший отойти на расстояние, холодно заявил.

— Я встречусь с отцом отдельно. Сначала умоюсь и переоденусь, так что приготовьте всё.

— Но, ваша светлость, он приказал вам немедленно явиться в кабинет по возвращении. Как мы сообщали вам заранее письмом, вопрос о наследстве бывшего герцога не терпит отлагательств.

— Я сказал.

Дворецкий, осмелившийся заговорить первым, вздрогнул. Зрачки сына герцога, обернувшегося, заметно сузились.

— Я сказал, что пойду после того, как приведу себя в порядок, не так ли?

— Д-да…

— Есть проблемы?

— Никак нет, ваша светлость.

Верно, Вернер Бласко никогда не явился бы к герцогу в окровавленном виде. Сын герцога был особенно щепетилен перед своим отцом, герцогом.

— Честно говоря, его характер. Даже говорить с ним не хочется.

Арнин Бласко, язвительно усмехнувшись, ступила на противоположную лестницу.

— Я, вообще-то, приехала пораньше, потому что у меня было другое дело. Скажите отцу, что я увижусь с ним после того, как схожу в кузницу. Этот новый Ребёнок обещает быть чем-то особенным…

— Г-госпожа Арнин!

— Легендарный меч, который сравнится с Квиэ-сытым~.

Напевая «Звон-звон, пойдём точить мечи~», фигура герцогини вскоре исчезла.

Горничные и дворецкие Бласко одновременно облегчённо вздохнули, думая об одном и том же.

«Оба одинаковы, разбойники».

Я сжала свои бледные щёки и украдкой выскользнула в коридор.

Сын герцога и герцогиня прибыли в особняк. Они должны были приехать на два дня позже, около полудня, но оба добрались быстрее, чем ожидалось.

Всё ли со мной будет в порядке? Что, если я подойду к ним по незнанию и меня раздавят, даже не дав пикнуть?

«Сначала нужно тихо спрятаться и разведать обстановку».

Знай врага и знай себя — и ты выиграешь сотню сражений.

«Так!»

Я бодро зашагала по коридору с новой решимостью, как вдруг дверь, мимо которой я проходила, распахнулась. Я чуть не получила ею по лицу.

«…!»

Я рефлекторно отшатнулась и подняла голову, встретившись взглядом с парой голубых глаз, которые смотрели на меня сверху вниз.

На меня в упор смотрел мальчик с суровым и спокойным выражением лица.

«Ой-ёй».

Я узнала его мгновенно.

Вернер Бласко, законный наследник, старший сын герцога, с чёрными как смоль волосами и сапфировыми глазами рода Бласко.

— Ты кто такая?

Холодная острота его взгляда была так тяжела, что, казалось, омрачала даже его красивые черты лица.

«Что же делать? Поприветствовать его здесь?»

От неожиданной встречи у меня в голове помутилось.

Но затем произошло нечто поистине странное. Вернер Бласко сделал жест в мою сторону, когда я стояла, окаменев.

— Чего ты столбом стоишь? Заходи.

— А? Куда…?

Прежде чем я успела задать вопрос, я переступила порог, словно загипнотизированная. Он же Пользователь Ауры, неужто он ещё и Меч-Ауру в голос примешал?

«Я не ожидала, что меня так быстро раскроют…!»

Сейчас он меня на куски нашинкует?

Такое ощущение, будто я ступила прямо в пасть зверя.

— За кем ты вошла?

Но и на этот раз реакция Вернера Бласко не совпала с моими ожиданиями.

— А? А?

— Маргарет Уинстед, Хейден, Рокси. За кем из них ты следовала? Не давай пустых ответов, отвечай сразу.

— М-Маргарет Уинстед.

Маргарет Уинстед была той горничной, которая заботилась о моей спальне.

Вернер Бласко неодобрительно оглядел меня с ног до головы.

— Такую малявку, как ты, не могли поставить прислуживать. Зайди внутрь и проверь ванную. Температуру воды, полотенца, всё проверь.

— О… да.

Каким-то образом я оказалась в ванной, куда он указал.

Я недоумевала, что происходит, но затем до меня дошло — это новая форма издевательства.

Кстати говоря, Ниелла пережила нечто подобное, когда впервые попала в этот дом. Это было чётко описано в ранних главах оригинала, который я как раз вчера перечитала.

«Как ты смеешь носить имя Бласко? Ты годишься только на работу для прислуги. Иди мыть полы на кухне и в ванной».

«О, точь-в-точь как в оригинальном романе».

Если правильно использовать это знание, оно может оказаться полезным, верно?

Вскоре в голове всплыла целая вереница придирок Вернера. От его предпочтений в добавках для ванны до его исключительно привередливых требований к идеально ровно сложенным полотенцам и туалетным принадлежностям.

«Как только он начнёт придираться, этому не будет конца».

Но если посмотреть на это с другой стороны, если я сделаю всё настолько безупречно, что ему не к чему будет придраться, я, возможно, даже заслужу его благосклонность!

Потому что слуг, способных удовлетворить его дотошные вкусы, изначально почти не было! Мой энтузиазм разгорелся.

Время ограничено — ровно 3 минуты.

— Ай, уже 30 секунд прошло!

Я засуетилась, принимаясь за дело.

К счастью, в уборке и организации я была ветераном. Я даже выхаживала Херцена, который был номером один по придирчивости, так что я была уверена в своих силах.

Когда я вышла из ванной ровно через 3 минуты, Вернер окинул меня взглядом с головы до ног, затем молча встал.

Как только он открыл дверь ванной, оттуда повеяло ароматом бергамота. Его строгий взгляд скользнул по идеально нагретой, парящей ванне, аккуратно сложенным полотенцам и халату, а также средствам для ванны, выстроенным без единого отклонения.

— Что ж, видно, тебя учили не зря.

Вертикальная складка между бровей Вернера чуть разгладилась.

— Теперь убери в комнате. До блеска, ни пылинки.

— Да, гер… Хм.

Я замялась, не зная, как обращаться к Вернеру, а затем выбрала общепринятое обращение.

— Да, господин.

— Поставь напиток, который я пью каждый день, чтобы он был готов, когда я выйду.

Всё это было в романе. После ванны всегда холодный ромашковый чай с двумя дольками лайма.

«Ух ты, как удобно. Хорошо, что я запоем перечитала».

Я заказала ромашковый чай на кухне, подняла его обратно и поставила на стол. Прежде чем полностью окунуться в уборку, я украдкой съела одно шоколадное печенье, которое лежало рядом. Вкус шоколадных кусочков, хрустящих между слоями печенья, был невероятным.

«Одно печенье за уборку комнаты — это ещё дёшево, очень дёшево».

Я снова накрыла поднос куполом и закатала оба рукава.

— Ну что ж, приступим к уборке.

Время принятия ванны Вернером — ровно 20 минут.

Итак, время серьёзной уборки. Я покажу, на что способна.

Но… ситуация была серьёзной.

Я с презрением окинула взглядом спальню Вернера. В какую аварию он попал по пути домой? Засохшие кровавые следы от обуви беспорядочно отпечатались на полу и ковре.

«Если сразу не оттереть, кровь не выведется!»

А одежда, брошенная на диване, словно сброшенная кожа? Даже не начинайте. Несмотря на свою придирчивость, Вернер явно был из тех, кто оставляет после себя творческий беспорядок.

«Я отскребу и начищу здесь всё до блеска!»

Я закатала оба рукава и приступила к серьёзной уборке.

Неужели это была сила сахара? Не успела я опомниться, как уже наводила в комнате Вернера Бласко идеальную чистоту, совсем как когда-то дома. Мои инстинкты уборщицы, отточенные за годы, когда в ушах постоянно звенели придирки Херцена, проявились во всей красе.

— Фу! Кровь! Какая липкая!

На мгновение я увлеклась, лихорадочно оттирая пятна на полу, как вдруг дверь ванной с шумом распахнулась.

— Хм.

В глазах Вернера мелькнул странный свет, когда он оглядывал сверкающую чистотой комнату.

Мои губы удовлетворённо дрогнули в улыбке.

Видите? Это мастерство уборочной феи, которая явилась, чтобы проглотить состояние этой семьи!

— Как тебя зовут?

— Катиша Эйнсли, молодой господин!

— Эйнсли? Никогда раньше не слышал такой фамилии.

Естественно, он её не слышал. Мы ведь только сегодня встретились.

Вернир, похоже, как-то это принял и кивнул.

— Похоже, тебя удочерили.

Но я понятия не имела, что именно он имел в виду.

«Меня официально не усыновляли под фамилией деда».

Если подумать, мы с Герценом Бласко вообще чужие люди...

— Ты кажешься сообразительной, мне это нравится. И не выглядишь жалко испуганной.

— О... благодарю.

Я уже завоевала его расположение? Этого не может быть. Ниелла тоже хорошо справлялась с работой. Но даже после пяти долгих лет уборки в комнате молодого господина Ниелла так и не смогла добиться его благосклонности.

«Он добр ко мне, и это ещё более подозрительно».

Смотрела я на него с подозрением или нет, но Вернир, проглотивший остывший ромашковый чай, казалось, почувствовал себя намного лучше.

— Как долго ты работаешь в особняке?

— Сегодня четвёртый день, молодой господин.

— Четвёртый день, значит, ты тоже видела то лицо?

— Простите?

Переспросила я, растерявшись.

Он ведь говорит не о столешнице...

Хруст — звук разгрызаемого Верниром льда был зловещим. Вскоре я поняла, что он имел в виду.

— Эту аферистку. Ту наглую особу, которая явилась ни свет ни заря, заявив, что заберёт две трети состояния Бласко.

— Ах...

Он говорит о моём лице.

Я покрылась холодным потом, запнувшись на полуслове.

Теперь я кое-что поняла. Вернир Бласко заставил меня убираться вовсе не для того, чтобы быть со мной жестоким или обращаться как со служанкой и мучить.

Он просто принял меня за горничную.

Раз он не понял этого, услышав моё имя, похоже, он не знал ни имени наследницы, ни её внешности.

— Как она выглядела? Я смутно слышал, что дед сказал, будто она похожа на сморщенную сливу, подобранную на улице. То ли сливу, то ли ещё что...

Внезапно я стала какой-то уличной, грязной сливой или вроде того.

Ах, как унизительно. Кто распустил эти слухи? Выходите сейчас же!

Когда я вместо ответа просто надула губы, Вернир резко приподнял бровь.

— Ты сказала, что видела её?

— О-она выглядит доброй.

Я не могла заставить себя сказать: «На самом деле, это я» — глядя на это злое лицо.

Нет, прекрати. Скоро всё равно откроется, так какой смысл пытаться отвертеться сейчас!

— Она ещё очень робкая... и, ну, у неё нет амбиций. Она сказала, что будет по максимуму сотрудничать с герцогом...

Однако мой язык уже болтал сам по себе.

Вернир фыркнул с насмешливым «Хмф».

— Все эти невинные овечки снаружи скрывают тёмную сущность.

— Но она также хорошо знает своё место...

— Не может быть, чтобы у змеи, соблазнившей деда на составление такого абсурдного завещания, не было амбиций.

Моя голова пустела всё больше и больше. Казалось, Вернир игнорировал мои отчаянные попытки защитить себя.

— Не было ли чего-то подозрительного, например, она кокетничала с отцом или, возможно, была шпионкой, тайно подосланной извне?

— Абсолютно нет. Ни в коем случае. Даже капельки!

— Значит, она просто добрая и невинная, и пробралась в Артем, чтобы украсть наследство, так, что ли?

Моё сердце сжалось до размеров фасолинки. В опустевшей голове вдруг прозвучал голос герцога.

«Быть милой — это всё?!»

— Да!

— Это правда.

Мой рот заговорил сам собой, прежде чем я осознала это.

— Ах, и она милая!

На самом деле, я могу с уверенностью заявить всему миру. Я родилась с довольно симпатичной внешностью.

Герцог мог оскорбить меня, назвав сморщенным апельсином, но на самом деле цвет моих волос — это аппетитный сыр чеддер, а глаза — цвета свежих ростков.

Не считая того, что мои волосы слишком вьющиеся, моя внешность была тем, что мне нравилось больше всего после перемещения.

«Да, будь уверена. Я милая».

Герцен Бласко, который разбирался в красоте, признал это, так почему бы это не сработало и с его внуком?

— Она из тех, кто использует внешность как оружие, чтобы подлизываться к людям? Она гораздо хитрее, чем я думал.

Выражение лица Вернира стало ещё более отвращённым, чем раньше. Я услышала, как образ нового лица, появившегося в Бласко, разлетелся вдребезги в его сознании.

— Пытаться отобрать чужое имущество без каких-либо усилий и затрат — как жалко. Гирст — это то, чего не может получить даже Арнин. Нет никаких шансов, что его передадут кому-то без квалификации и способностей.

— Н-но, похоже, у наследницы тоже не было выбора.

— Вероятно, так и есть. Поскольку завещание заверено Магическим бюро. Его нельзя аннулировать.

— Т-тогда, разумное соглашение...

— Тогда, вместо того чтобы рвать завещание, нам просто нужно разобраться с этой проблемной наследницей.

— Что?!

— Если она пришла сюда с такой дерзостью, значит, она была готова встретиться со мной, не так ли?

Вернир уже поглаживал рукоять меча на поясе.

Я увидела, как синеватая Боевая Аура сочится из щели ножен, и тут же замолчала.

Вернир пробормотал ледяным тоном.

— Она определённо необычная. Не знаю, как она обольстила деда, но он не был бы настолько безумен, чтобы отдать наследство и Меч Демона кому-то без квалификации и способностей. Насколько я помню, он не был настолько сентиментален...

Нет, это не так.

Моё лицо, должно быть, сейчас бледное или серое.

Я думала, что герцог, как глава семьи злодеев, будет самой большой опасностью, но скрытая угроза была прямо здесь.

— Впрочем, ничего страшного. Мне просто нужно как-нибудь вытянуть из неё признание. Если она аферистка, мы можем просто выгнать её, а если у неё есть хоть малейшая связь с императорской семьёй...

— Если есть...?

— Тогда мы должны разобраться с ней без промедления.

Глаза молодого господина, который голой рукой гладил лезвие меча, уже были безумны.

«Вспомнила, у Бласко и императорской семьи Астрока были не лучшие отношения».

К счастью, у Катиши Эйнсли, беспрецедентной аферистки — как окрестил меня Вернир, — не было никаких связей с императорской семьёй.

Но в этот момент поднять руку и сказать: «Это я» — всё ещё требовало слишком много смелости.

Я спотыкалась, втянутая в разговор.

— Ты случайно не разговаривала с этой лисой?

— Э-э... да.

Разговор с самой собой — это ведь тоже разговор с собой...

Когда я уклончиво ответила, Вернир скомандовал так, словно только этого и ждал.

— Она ослабит бдительность рядом с маленьким и милым ребёнком, вроде тебя. Подойди к ней, притворившись подругой, присматривай за ней и следи. Выясни, не встречается ли она тайно с кем-то за пределами особняка, что она делает в одиночестве и каковы её истинные намерения. Узнай как можно больше.

— Я, я... я робкий человек, и мне трудно взять на себя такую важную миссию, молодой господин.

На всякий случай я вежливо отказалась.

Это же бессмысленно. Как я могу следить за самой собой?

Однако я упустила из виду одну вещь: образ мыслей Вернира Бласко был немного дальше от нормальных суждений, чем я ожидала.

Крутя в руке полупустой стакан, Вернир лениво прищурился.

— Ты первая горничная, с которой я нормально разговаривал целых 10 минут.

— Простите?

Это была поистине избитая фраза.

— Ты также первый ребёнок, который так пристально на меня смотрит. Говорить, что ты робкая, — немного противоречиво. Мне нравятся такие дети, как ты.

Любимый тип молодого господина — я точно читала об этом в оригинальном романе.

Он предпочитает смелых и уверенных, доходящих до наглости, а не робких и услужливых. Похоже, я каким-то образом переступила эту черту благосклонности.

Вернир пристально посмотрел на меня, словно проверяя.

— Ты будешь это делать или нет?

Мой разум лихорадочно работал в это короткое мгновение.

Раскрыть правду здесь и сейчас и сразу заслужить ненависть Вернира или выиграть себе хотя бы несколько дней?

— К-конечно...

Долго колебаться не было нужды.

Я сжала кулак и ответила смело.

— Конечно, я сделаю это. Это приказ молодого господина!

Если Вернир питает такую враждебность к самому существованию наследницы, прямой подход уже невозможен.

В таком случае, раз дело зашло так далеко, пора сменить тактику. Подойти к нему под видом горничной и завоевать его расположение — неплохая идея.

Даже если меня раскроют позже, у меня уже будет подготовлена почва, чтобы он не смог немедленно меня убрать. Естественно, как одежда, которая промокает в мелкой измороси, сама того не замечая.

Не успею я оглянуться, как заставлю его любить меня так же, как дед.

— Просто доверьте всё мне, молодой господин!

— Хорошо. Мне нравится твоя смелость, в конце концов.

Я спрятала дрожащие кулаки за спиной и широко улыбнулась.

Не бойся. Я совсем не боюсь.

Вернир, с довольным выражением лица, взял шоколадное печенье с тарелки на столе и протянул его мне.

— Ешь, малышка. Ты слишком хрупкая, как ты сможешь нормально работать?

На самом деле, вкус шоколада всё ещё сильно ощущался во рту, но я не могла отказаться от угощения и взяла его.

Я также не забыла ответить как можно громче и бодрее.

— Спасибо за угощение!

— Ладно. Если будешь хорошо выполнять свою работу, я дам тебе премию.

Премию, говорит. Вернир, похоже, был не таким уж плохим работодателем, как я думала.

Но если бы у меня был выбор, я бы предпочла получить в качестве премии не деньги, а сертификат на продление жизни.

Я осознала всего за один день, что описание того, как трое главных членов семьи Бласко не ладят друг с другом, было вовсе не просто пустой фразой.

Во-первых, они почти не пользовались общими помещениями. Герцог единолично занимал главный зал, Вернер Бласко — правое крыло особняка, а Арнин Бласко — флигель, так что их пути никогда не пересекались.

Ни Вернер Бласко, вернувшийся из Имперской академии Биесто после полугодового отсутствия, ни Арнин Бласко, который, по слухам, проводил триста шестьдесят дней в году в южном Гавайском регионе, где располагались шахты и плавильни, никогда не заходили в главное здание первыми.

Более того, вызвав своих детей, герцог, казалось, был настолько перегружен делами, что ему было не до них. Иначе как объяснить, что у каждого из них была своя собственная старшая горничная?

А информация, которой обменивались прямые наследники Бласко, представляла собой не более чем кратчайшие сводки. Была очевидная причина, по которой Вернер Бласко не узнал меня сразу.

«Как же они далеки друг от друга!»

Впрочем, это было возможно. Моя семья в прошлой жизни была настолько отчужденной, что мы были практически чужими людьми.

«В мире столько всего возможно. Никаких предрассудков.»

На самом деле, для меня было даже лучше, что семья Бласко не была сплоченной и не относилась ко мне с подозрением.

По счастливой случайности, моя спальня находилась прямо перед лестницей, где центральная часть особняка расходилась на правое крыло. Выглянув в окно, я видела дорожку, ведущую к восточному флигелю, и возвышающуюся далеко на севере Башню Духов Предков. Это было практически стратегическое укрепление.

Из своего нового временного гнезда я начала искать способы приблизиться к своим целям.

«Во-первых, важно стать привычной. Нельзя недооценивать силу привычки.»

Будем настойчиво внедряться!

Мой новый распорядок дня выглядел так:

Сначала я просыпалась утром, умывалась, одевалась, завязывала волосы, заглядывала на кухню, а затем сразу направлялась в кабинет герцога.

Там меня первой встречал сэр Кит, рыцарь с черно-каштановыми волосами, охранявший кабинет.

— Доброе утро, сэр Кит!

— Вы рано встаете, юная леди. Что привело вас в это суровое и опасное место так рано утром?

— Я пришла пожелать герцогу доброго утра.

Сэр Кит воскликнул, глубоко тронутый.

— Боже праведный, наконец-то настал день, когда кто-то желает герцогу доброго утра!

Мне стало неловко, и я почесала нос. Ну что такого особенного в утреннем приветствии?.. Я всегда желала доброго утра и спокойной ночи своему отчиму, с которым жила в прошлой жизни.

— Ваша Светлость, юная леди Эйнсли пришла пожелать вам доброго утра...

Только впечатленный сэр Кит собрался попросить у герцога разрешения, как из-за приоткрытой двери донесся раздраженный голос.

— Кит, отправь ее в столовую.

У герцога был невероятно острый слух.

Я быстро крикнула в щель двери:

— Вы хорошо спали, герцог?

Это был хитрый и тактический маневр, основанный на мысли, что ни один взрослый не станет невзлюбить ребенка, который бодро здоровается... или, скорее, это было в основном из-за истории, которую дедушка Герцен как-то мимоходом рассказал мне при жизни и которая постоянно крутилась у меня в голове.

«Этот живчик, а не покойник, — трудоголик. Лучше было, когда он был молодым и горячим, всех вокруг рубил. А теперь его насильно засунули в одежду, которая ему не по размеру... глядя на это, у меня просто душа болела. Если бы он еще нормально ел, может, было бы иначе.»

Я незаметно потянула дверную ручку и просунула голову в щель.

Внутри кабинета на столе, на полу и на диване громоздились горы документов, словно заснеженные вершины.

Слыша, что в молодости он был весьма могущественным, я представляла его бандитом или наемником, но никак не ожидала, что он окажется таким «офисным работником», источающим ауру управленца.

Согласно тому, что я тайком выведала у Джемиана Паркера, день герцога начинался в 5 утра и заканчивался в час ночи. Для него было обычным делом небрежно позавтракать прямо в кабинете.

Действительно, семья Бласко отвечала не за один-два бизнеса. От добычи и переработки сырья, такого как сталь и минералы, через весь производственный процесс, до дистрибуции и продажи готового оружия — они монополизировали все. Было чудом, что у него вообще оставалось время на сон.

Но все равно надо есть. Не зря же человеческий организм устроен так, что нормально функционирует только при трехразовом питании.

— Я же сказал, уходи...

Герцог, увидев только мою голову, просунутую в дверь, нахмурился.

Я быстро упредила его, прежде чем он успел открыто отчитать меня.

— Не поедите-ли вы завтрак со мной?

Пойдемте в столовую вместе!

Немедленно последовал холодный отказ.

— Я не буду есть. Ешь сама.

Хорошо, один отказ. Я придала своим бровям скорбный «домик».

— Есть одной — одиноко, скучно и грустно. Я всегда ела с дедушкой...

Перо герцога, танцевавшее по документам, дрогнуло.

Я промокнула рукавом несуществующие слезы.

— Дедушка всегда говорил, что надо есть три раза в день...

— ...

— Но мне одной так одиноко...

Сэр Кит незаметно просунул голову и присоединился ко мне.

— Ваша Светлость, разве вы вчера тоже не ужинали в своем кабинете?

Как раз в этот момент в кабинете появился Джемиан Паркер и тоже просунул голову.

— Вот именно. Вы уже трое суток не спите по ночам, вам действительно нужно находить время для еды.

Я незаметно подняла голову. Правый и левый помощники герцога, его приближенные, одновременно подмигнули мне.

Ободренная их поддержкой, я плавно проскользнула всем телом в кабинет.

— Хе-хе... завтрак...

Герцог нажал на виски, словно у него разболелась голова. Но даже тогда его правая рука продолжала без устали двигаться.

— У меня нет времени спускаться на завтрак, Апельсинка. Ешь одна.

— Тогда...

Не поедите ли вы здесь со мной?

Как раз в этот момент шеф-повар Хоми вкатил тележку с едой. На его лице застыло выражение мрачной решимости.

— Как диетолог, повар и глава кухни этого дома, я больше не могу мириться с нерегулярным питанием Его Светлости. Это пренебрежение моими обязанностями!

— ...Похоже, в этом доме у меня нет союзников.

Герцог наконец признал поражение и отложил перо. В итоге завтрак был подан в кабинете.

Герцог, нехотя перебравшись на диван, отчитал меня.

— Ты что, не можешь поесть одна?

— Нет. Потому что я ребенок.

Возраст — это действительно преимущество. Но я не хотела мешать ему, так как он даже сидя на диване не выпускал из рук документы, поэтому я тихо ела свой сэндвич и суп-консоме.

Когда моя тарелка почти опустела, герцог заговорил небрежным тоном:

— Я велел тебе попытаться завоевать Вернера и Арнин но не припомню, чтобы просил обращать внимание на меня. Похоже, у тебя все идет гладко, не так ли?

— Хм... По-своему...?

Я дала уклончивый ответ и плотно сжала губы. Если бы я сказала ему, что Вернер принял меня за горничную, я чувствовала, что надо мной бы посмеялись.

«Даже если он будет настаивать, я ему не скажу.»

Однако, вместо того чтобы копать глубже, герцог задал неожиданный вопрос:

— Апельсинка, ты придешь завтра утром снова?

— Если Маргарет Уинстед скажет, что герцог не завтракал, я приду.

— Значит, ты будешь приходить каждый день.

Герцог, тихо усмехнувшись, ритмично постучал указательным пальцем по подлокотнику дивана. Похоже, это была бессознательная привычка, когда он о чем-то думал.

— Тогда каждый раз, когда будешь приходить, докладывай мне о ходе дел за день.

Я вздрогнула, собираясь выпить апельсиновый сок, чтобы освежить вкус.

— Пе-переотчет, что за...?

— Что ты делала с детьми вчера, как они выглядели, что будешь делать сегодня, и тому подобное. Можно говорить что угодно.

Я в замешательстве кивнула, но совесть моя была неспокойна. Такое чувство, будто я стала двойным агентом.

Герцог продолжил спокойным тоном:

— И когда пойдешь встречаться с детьми, всегда бери с собой кого-то из взрослых. Если почувствуешь, что атмосфера становится плохой, беги сразу сюда.

— Сюда?

— Да. Не ввязывайся в конфликты и не пострадай.

Герцог, казалось, относился к своим детям более объективно, чем я ожидала. Или, возможно, ему было немного неловко подбрасывать меня в эту «конюшню с жеребятами».

Но с другой стороны, это означало, что характеры брата и сестры были настолько круты, что даже их отец, герцог, оставался в недоумении.

«Хорошо, что я вчера не призналась Вернеру.»

И все же, неожиданно обретя бомбоубежище, я почувствовала себя гораздо увереннее. Я энергично закивала с широкой улыбкой.

— Да! Если испугаюсь, я спрячусь здесь!

— Хорошо.

Герцог взъерошил своей большой рукой мою пушистую чёлку, словно поглаживая её, затем встал. Его тарелка опустела задолго до того, как я закончила есть.

«Неужели он ждал, пока я доем?»

Всякий раз, когда доброта герцога, о которой я даже не подозревала, вот так тонко проявлялась, мое сердце странно трепетало. Потому что образ Герцена Бласко постоянно накладывался на его образ.

«Наверное, вот что значит иметь отца.»

Вернеру и Арнину повезло. Иметь такого красивого и заботливого отца.

Я посмотрела на герцога, который снова уткнулся в горы документов с усталым выражением лица, и затем осторожно, стараясь не шуметь, вышла из кабинета.

На этом утренний ритуал был завершен.

Я решила разыскать Вернера во время обеда.

— Молодой господин? Он на тренировочном плацу.

— О, а где находится тренировочный плац, Маргарет Уинстед?

— Если вы повернете на восток от дорожки, то сразу увидите вход, юная леди. Но, возможно, сейчас лучше не ходить...

Маргарет Уинстед замялась. Когда я удивленно посмотрела на нее, она добавила объяснение:

— Молодой господин имеет обыкновение становиться... ну, грубее и агрессивнее к концу тренировки. Если вы пойдете одна, юная леди, вы можете пострадать, поэтому я пойду с вами.

Маргарет Уинстед была старшей горничной, хорошо знавшей семью Бласко. Она также была старшей подругой, с которой мы успели сблизиться за последние несколько дней.

Я взяла ее за руку, испытывая смешанные чувства сомнения и веры, но сразу успокоилась.

«Как и ожидалось от семьи, славящейся фехтованием, даже горничные в этом доме, похоже, обучены.»

Ладони Маргарет Уинстед были полны мозолей, а на запястьях были нарукавники. При каждом ее шаге подол платья горничной взлетал, вновь и вновь обнажая и скрывая черный облегающий тренировочный костюм, доходивший до щиколоток.

«Такими темпами она не горничная, а шпионка замаскированная...?»

Причина, по которой Маргарет Уинстед была так тяжело вооружена, быстро прояснилась.

Это случилось, когда мы приблизились к тренировочному плацу Бласко. Я передернула плечами от неведомого озноба.

Ощущение было жутким — словно сотни игл впивались мне в кожу. Я уже где-то испытывала нечто подобное.

Я энергично потерла голые руки под рукавами, а затем поняла природу этого дежавю.

Это была жажда крови. Ощущение в точности совпадало с тем, что я мельком испытала в кабинете герцога Бласко.

Я ухватилась за юбку Маргарет Уинстед и незаметно спряталась за ней.

— М-Маргарет Уинстед, похоже, на плацу что-то происходит. Это не похоже на обычный спарринг.

— О боже, ты чувствуешь ауру меча, дитя?

— Она слишком заметна, чтобы не чувствовать.

На плацу бушевал не вовремя налетевший ветер. Я прищурилась, пытаясь понять, что там происходит, и увидела две синие ауры разной насыщенности, яростно кружившие над плацем, словно ураган.

Аура. Это была Аура.

Древние деревья, которым, казалось, было не меньше сотни лет, раскачивались в дикой пляске. Их листья зловеще шелестели, задевая друг друга.

«Ах, как больно».

Теперь боль уже не походила на уколы игл; меня словно царапали кошачьими когтями.

Так дело не пойдет. Я была на грани обморока, даже не успев уговорить Вернера Бласко. Я поспешно схватила Маргарет Уинстед за юбку.

— Я, пожалуй, вернусь. Слишком больно…

Как раз когда зловещий порыв ветра готов был накрыть нас, Маргарет Уинстед подхватила меня на руки, оттолкнулась от земли и взмыла в воздух.

Ах, земля уходит из-под ног!

— Держись крепче, дитя!

Что ж, теперь уже поздновато говорить это, Маргарет Уинстед!

Я инстинктивно обхватила руками шею Маргарет Уинстед. Полет был невероятным.

Топ! Вжух!

Маргарет Уинстед с божественной ловкостью унесла нас подальше от входа на плац. Не успела я и глазом моргнуть, как она запрыгнула на ближайшее древнее дерево.

— Фух, едва успели. Ты, наверное, испугалась?

Маргарет Уинстед крепко прижала меня к себе и погладила по голове.

— Но тебе придется привыкнуть. Это здесь обычное дело.

— Что вы имеете в виду…?

Я спросила растерянно и, неосторожно глянув вниз, побледнела. Трава на том месте, где я только что стояла, была рассечена, словно когтями зверя.

Но и это было не все. В следующий миг деревянная дверь плаца разлетелась вдребезги, разлетаясь в стороны, будто взорвавшись. Две ауры, заключенные внутри, вырвались наружу, словно извивающиеся драконы.

Бум!

Наружу вырвалась не только аура меча. Сквозь облако пыли послышался грубый голос.

— Ты, убл…

Это был голос, который я никогда раньше не слышала. Он звучал по-женски. Вскоре я поняла, что в этом особняке есть только одна женщина, способная так отборно ругаться.

Когда пыльная буря постепенно улеглась, показалась девушка с длинным черным хвостом, развевающимся на ветру. Арнин Бласко. Единственная дочь герцогского рода.

Я забыла о своем положении и уставилась на нее.

«Красавица…!»

Как и подобает красавице из рода Бласко, герцогиня была потрясающей молодой женщиной, не уступающей своему отцу и брату. Стройная, высокая фигура, в левой руке она держала сверкающий двуручный меч.

Сразу стало ясно, с кем спарринговалась Арнин Бласко. С ее старшим братом и извечным соперником — Вернером Бласко.

И действительно, Вернер Бласко вышел из круговорота мечущейся ауры. На нем была обтягивающая тренировочная форма, и даже на расстоянии были видны его впечатляющий рост и пропорции мышц.

— Я же говорил тебе, Арнин Бласко, тебе со мной не тягаться. У тебя отсутствует способность учиться на ошибках?

— Заткнись, коз... Ты, мать твою... Ты, ублюдок невезучий. Ты что, наркотики принимаешь? Или наложил усиливающее заклинание? Что за тоник ты тайно пьешь, что я проигрываю каждый раз, коз...

Маргарет Уинстед тихонько закрыла мне уши.

— Дитя, тебе не следует слышать такие неприличные слова. Уши сгниют.

Но я уже все слышала.

Внизу противостояние брата и сестры продолжалось. Арнин Бласко легко перехватила свой двуручный меч, словно крутя ручку.

— Еще один раунд!

— Упрямая.

Вернер Бласко покачал головой и встал в оборонительную стойку. Их фигуры вновь переплелись, разразившись ревом.

«Ничего себе масштаб их братско-сестринских разборок...»

Ранее говорилось, что в роду Бласко из поколения в поколение царит жестокая конкуренция между прямыми потомками за право обладания Демоническим Мечом.

Теперь я поясню немного подробнее.

Вот что я вспомнила из своего медальона-ракушки позавчерашним утром.

Отношения между Вернером Бласко и Арнин Бласко были самыми беспощадными среди всех прямых потомков Бласко за всю историю. Прежде всего, оба брата и сестры родились с чудовищными физическими данными.

Оба в совершенстве владели Аурой, могли использовать вспомогательную магию так же легко, как дышать, а также обладали способностями мечников. Говорили, что три-четыре года назад они бились на равных.

Однако между грозными братом и сестрой возникла непреодолимая стена, разделившая их уровни мастерства. Причиной была травма Арнин Бласко.

Вина была в том, что она полагалась исключительно на свои врожденные способности и слишком сильно перенапрягалась. После того как Арнин получила перелом правого плеча — той руки, которой она владела мечом, — разрыв между Вернером и Арнин стремительно увеличился.

После травмы Арнин была вынуждена сменить путь. Ее выбором стали металлургия и улучшение снаряжения. Короче говоря, она была из тех, кто полагается на экипировку, чтобы компенсировать травму.

Хотя в тот момент ей было всего пятнадцать, Арнин занимала ключевую должность в металлургической отрасли Бласко.

Однако ее страсть к фехтованию, похоже, не остыла. Это было очевидно по тому, как она все еще бросала вызов Вернеру , зная, что разрыв в мастерстве увеличился.

В этом спарринге Вернер также легко взял верх. Он легко парировал прямой выпад сестры и отправил ауру меча в спину Арнин.

«...!»

Арнин, отброшенную почти на 30 метров, развернулась в воздухе и приземлилась. Неминуемо послышалась ругань.

— Ты, коз...

— Важно тренировать тело, Арнин Бласко.

Вернер Бласко, спокойно вложив меч в ножны, повернулся к сестре.

— Особенно у тебя постоянно открывается правый бок. Это значит, что подвижность плеча недостаточна. Если ты будешь пренебрегать правой стороной только потому, что владеешь мечом левой рукой, в настоящем бою тебе могут перерезать артерию.

Я была невероятно потрясена, услышав его наставление.

«Что это такое?.. Он психопат?..»

Разве это не ужасный характер? Если он знает и делает так — он психопат, если не знает — тупица, лишенный здравого смысла.

Когда я подняла взгляд на Маргарет Уинстед, требуя объяснений, она прошептала мне на ухо:

— На самом деле, госпожа Арнин Бласко однажды получила легкую травму, но молодой господин не знает об этом.

— Ах...

— Госпожа Арнин Бласко пригрозила разнести все вдребезги, если я хоть словом об этом обмолвлюсь с молодым господином... Вот так и накопились недопонимания, и их отношения испортились.

Значит, второй вариант.

Вернер Бласко был тупицей. Действительно, гордая Арнин Бласко скорее умерла бы, чем показала брату хоть малейший признак боли.

— Не думай только об улучшении снаряжения, развивай силу и ловкость. Если продолжишь в том же духе, не сможешь победить меня и через десять лет.

Зная всю подноготную, я почувствовала к ним легкую жалость. Вернер Бласко, казалось, давал сестре советы, чтобы она стала лучше, но это явно било по самолюбию Арнин Бласко.

— ...Не лезь не в свое дело. Ты все так же невыносим.

Арнин Бласко пробормотала проклятие себе под нос и развернулась. Сверху я не могла разобрать, каким взглядом Вернер Бласко смотрел на сестру. Однако и он не стал задерживаться и повернулся в противоположную сторону.

Когда они удалились на достаточное расстояние, Маргарет Уинстед легко приземлилась под деревом, держа меня на руках.

— Пока что, юная леди, увидеться с молодым господином будет сложно. Поток его ауры еще не успокоился, ты можешь пострадать.

— Тогда... можно мне пойти к госпоже Арнин Бласко?

— К госпоже Арнин Бласко? Ну, я не думаю, что это будет хорошим выбором...

Маргарет Уинстед замолчала, выглядя озадаченной.

Я быстро схватила ее за плечо и потрясла.

— Я только издали взгляну. Плечо госпожи Арнин Бласко, кажется, беспокоит...

— Ах...

— Потому что я волнуюсь... Я, конечно, никто, но все же...

Хотя она и пыталась скрыть это, правое плечо Арнин Бласко казалось неестественно скованным. Цвет лица тоже был бледным.

— Понимаю. Наша юная леди беспокоится о госпоже Арнин Бласко... Тогда мы должны пойти! Непременно должны.

Почему-то на лице Маргарет Уинстед появилось глубокое волнение.

Она крепко прижала меня к себе и оттолкнулась от земли.

Маргарет Уинстед выбрала крышу. Всего несколькими прыжками она быстро опустилась на крышу балкона третьего этажа флигеля, где находилась Арнин Бласко.

Внизу была видна Арнин Бласко, возвращающаяся во флигель. В отличие от тренировочного зала, где она яростно сыпала проклятиями, ее шаги были медленными и одинокими.

— Госпожа Арнин Бласко, прошу вас!

Позади Арнин Бласко торопливо бежал мужчина, похожий на ее личного лекаря.

— Позвольте мне только взглянуть! Если разорваны мышцы или костная ткань, нужно немедленно оказать экстренную помощь...

— Хватит. Это не нужно, проваливай.

Арнин Бласко решительно оттолкнула настойчиво умоляющего лекаря.

— Я лучше всех знаю свое тело. Так что не лезь не в свое дело и просто убирайся.

Однако, вопреки ее словам, правое плечо было заметно скованно. Цвет лица тоже был бледным.

— Госпожа Арнин Бласко...

— Не болтай лишнего. Особенно ни слова о моем состоянии не должно дойти до отца или Вернера Бласко. Если проболтаешься — ты уволен. Понял, Леон?

Лекарь неохотно отступил, выглядев так, будто вот-вот расплачется.

Арнин Бласко, похлопав его по плечу, скрылась внутри флигеля. Вероятно, она направлялась в свою личную кузницу, которая, по-видимому, находилась внизу.

— Это тревожно... Госпожа Арнин Бласко, упрямство не всегда лучшее решение.

Голос Маргарет Уинстед, крепко державшей меня, тоже был полон беспокойства.

Когда присутствие Арнин Бласко полностью исчезло, она снова ступила на крышу и прыгнула в воздух.

Я мгновенно вернулась в тренировочный зал.

— Похоже, сегодня увидеться с кем-либо из них будет сложно, юная леди. Оба они, скажем так, не в очень хорошем расположении духа.

Маргарет Уинстед взглянула на состояние плаца, затем естественно обернулась, все еще держа меня на руках.

— Вместо этого, думаю, стоит заняться чем-то другим. Есть что-нибудь, чем бы ты хотела заняться?

— Хм...

— Солнце прекрасное, можно прогуляться в Саду Веков перед Башней Духов Предков. Посетить Выставочный зал истории Бласко тоже было бы интересно. Или я могла бы свозить тебя на прогулку верхом? На севере, в саванне владений Бласко, есть на что посмотреть.

Прежде всего, саванна — абсолютное нет. Я яростно замотала головой.

— Нет, Маргарет Уинстед. Что я хочу сделать, так это...

Что мне действительно хотелось сделать, так это пойти за покупками.

Верно, если меня собирались называть наследницей Бласко, значит, рано или поздно мне нужно было отправиться за покупками!

Настало время эффективно использовать возможность с Чёрной картой, которой я не могла воспользоваться, пока беспокоилась о том, как выжить.

— Хорошо, миледи! Куда вы желаете отправиться?

Как только я проявила энтузиазм, Маргарет Уинстед, которая почему-то была настроена ещё более восторженно, энергично повела меня вперёд.

— В магазин игрушек Виллимилли? В главный филиал кондитерской Маршалл, специалитет Артема? В ателье мадам Пантье? Только скажите слово!

Кондитерская Маршалл была невероятно заманчивой. Кто же не любит сладкие десерты? Никто, я уверена!

«Ах, нет. Нужно сдержаться».

Мой бюджет был ограничен. Конечно, при себе у меня было 50 золотых наличными, а золото было валютой высокого достоинства, редко встречающейся в общем обороте. Более того, лимит на этой Чёрной карте действительно был безлимитным, но…

«Если дать карту тому, кто не умеет тратить деньги, он в итоге вообще не будет их тратить».

Это потому, что они становятся чрезвычайно осторожными.

Если на эти деньги можно купить десять дорогих десертов, то лучше купить сытное мясо, а если на эти деньги можно купить мясо один раз, то на них можно купить несколько тарелок чжацзянмэня, а потом этих денег в итоге хватит на несколько дней беззаботной еды…

Подобным мыслям не было конца. Поэтому было удобнее отложить деньги на роскошь и сначала приобрести то, что было необходимо прямо сейчас.

— Вы хотите пойти в магазин трав?

— Да, Маргарет. В самый большой магазин трав в Артеме!

— Зачем вам туда…? Вы нездоровы, миледи? Если так, лекарь в поместье всегда готов, просто скажите в любое время!

— Ах, я не больна… На самом деле, когда я жила с дедушкой, я изучала составление травяных сборов как хобби.

Живя в доме дедушки, я освоила довольно много странных навыков. Я имею в виду настоящие продвинутые техники, а не просто работу по дому вроде уборки или стирки.

— Ты должна научиться заботиться о себе, даже если этого старика не будет рядом. Так что не ворчи, Катиша. Если не сделаешь уроки, сегодня на ужин будет только салат без заправки!

Казалось, голос дедушки Херцена прозвучал прямо рядом со мной. Не было сомнений, что мой дедушка обладал даром предвидения. Во мне вновь поднялась волна благодарности.

Сжимая в руке чёрную карту дедушки, я драматично толкнула дверь магазина трав.

— Добро пожаловать в магазин трав «Лилибант»!

Моё сердце начало бешено колотиться.

Владелец магазина трав приблизился ко мне с тёплой улыбкой.

— Здравствуйте, юная леди. Вы, должно быть, по поручению. Что вам угодно?

О, что же мне делать! Я так нервничаю.

Я высоко подняла дрожащую руку. И от верхнего правого угла до нижнего левого угла двухэтажных стеллажей с травами провела диагональную линию.

— Всё от сюда и до сюда, пожалуйста!

Кьяяя, я всегда мечтала произнести эту фразу!

Лютиард Бласко, как всегда, сегодня был обременён тяжёлой работой. Наступило время подводить квартальные итоги по основным коммерческим достижениям Бласко, что делало его невероятно занятым, но в последнее время вдобавок ко всему добавилась бесящая проблема наследства, которая почти сводила его с ума.

— Все вызовы разосланы боковой ветви рода?

— Да, герцог. Сегодня пришли ответы, что все явятся…

— Очнись, Клубничка.

— Я не Клубничка, говорю вам. Дразнить кого-то из-за цвета волос — это очень по-детски…

Джемин Паркер, прямой налоговый бухгалтер, тоже чахнул на работе. Строго говоря, позиция Джемина была налоговым бухгалтером, но он также в значительной степени выполнял функции личного секретаря герцога.

— Моё жалованье… пожалуйста, повысьте мне жалованье, герцог. При таком раскладе я должен получать в два раза больше…

— У тебя полно денег. Я знаю обо всех откатах, которые ты получил от предыдущего поколения.

— Х-хм.

Джемин, который до этого лежал, сгорбившись на столе, от неожиданности вскочил.

— Откуда вы знаете?

— Ты давал «Апельсинке» карманные деньги.

— Х-хм.

Джемин быстро закрыл лицо обеими руками, принимая оборонительную позу.

— Я невиновен! Глава рода связался со мной лично целых полгода назад, как я мог отказаться? И я дал совсем чуть-чуть. Всего 50 золотых!

— И разве я не проявляю к тебе величайшее великодушие прямо сейчас? Сядь ровно.

Что же происходило? Джемин осторожно опустил руки, наблюдая за герцогом.

Всего несколько дней назад герцог был невероятно чувствительным из-за недавно поднятого вопроса о наследстве предыдущего герцога.

Но с тех пор, как маленькая наследница, сам корень проблемы, прибыла в поместье, его вспышки заметно поутихли.

Лютиард Бласко, помолчав мгновение, вскоре спросил неодобрительным голосом.

— Но для кого предназначались эти пятьдесят золотых? Какой в этом был смысл?

— Так повелел предыдущий глава. Это было не моим решением.

— На это даже перекусить толком не купишь. Мой отец не был таким мелочным человеком; у него что, характер изменился с тех пор, как я его видел в последний раз?

— Это… покрыло бы чуть больше, чем просто перекус, герцог.

Джемин быстро оправдывался, украдкой наблюдая за настроением герцога. Тот казался несколько неловким, но выражение его лица не было раздражённым или разочарованным.

«Хм, значит, на неё не так уж невыносимо смотреть, полагаю?»

И в самом деле, Джемин кивнул, вспомнив любимых «малышей» герцога, ради которых тот был готов на всё.

Он даже создал искусственную саванну для своих питомцев… вернее, для своих зверей-компаньонов, не так ли? Герцог Бласко был довольно неравнодушен к существам, которые постоянно его донимали.

«Но ведь он не воспринимает её как простого питомца, правда…?»

Катиша Эйнсли, которая шла, держась за руку Маргарет Уинстед, и правда немного напоминала щенка померанского шпица.

Казалось, она уже подружилась не только с горничными, но и с рыцарями, потому что прошлой ночью сэр Кейт нёс её на закорках в спальню.

Уже сейчас никто в поместье не был незнаком с новоприбывшей маленькой наследницей. Все, кто видел ребёнка, говорили одно и то же.

— Такая милая! Ой!

— Она и правда похожа на «Апельсинку»!

— Голос такой милый. Ребёнок в Бласко. Давненько такого не было!

Какой взрослый не будет очарован лепетом уже милого ребёнка, который робко приближается и изо всех сил пытается говорить по-своему? Нужно лелеять её, хотя бы из уважения к её попытке как-то адаптироваться к новой обстановке. В этом и есть добродетель настоящего взрослого.

«Ах, я тоже хочу навестить юную леди».

Лютиард мельком взглянул на Джемина, который вёл себя рассеянно, и раздражённо рявкнул.

— Не отвлекайся, Джем, сосредоточься. Если твой расчёт ошибётся хотя бы на 1 бронзу, я урежу тебе жалованье.

— Да, делаю.

Джемин, снова с усталым видом, начал стучать по калькулятору. Цифры, это ад из цифр…

Тем временем Лютиард, поставивший подпись на последнем на сегодня документе, получил небольшую передышку.

Когда он массировал затекшую шею и случайно перевёл взгляд в окно, он увидел, как две кареты вереницей въезжают в главные ворота поместья.

— …Это что ещё?

Слуги, выбежавшие из поместья, начали выгружать вещи, привезённые в каретах. Вскоре у входа в поместье выросла гора белых тюков, туго перевязанных бечёвкой.

— «Травы…?»

Заказывал ли он столько трав? Он перерыл список документов, которые утвердил за последние несколько дней, но не припомнил, чтобы приобретал такое огромное количество трав.

Его вопрос вскоре разрешился, потому что на вершине горы тюков, выгруженных из кареты, сидела рыжеволосая девочка.

Джемин хлопнул в ладоши.

— Похоже, юная леди займётся приготовлением травяных сборов! Теперь, когда я подумал, предшественник тоже очень хорошо разбирался в травничестве, не так ли?

Когда Херцен возглавлял Бласко, на северо-западе Артема у него был огромный травяной сад. Выращивание трав было чуть ли не единственным хобби предшественника.

Благодаря этому лекари Бласко могли в любой момент собрать необходимые травы в саду и быстро использовать их там, где они были наиболее эффективны. Учитывая характерную для семьи частую травматичность рыцарей и учеников, травяной сад Херцена использовался очень полезно.

Не только лекари, но и сам Херцен был искусен в составлении травяных сборов, и в ящике письменного стола юного Лютиарда всегда были плотно упакованы экстренные лекарства, сделанные руками Херцена. Это был один из тех дней, когда он скучал по прошлому.

Конечно, теперь эта земля использовалась для совершенно других целей. После ухода Херцена, когда за травяным садом больше никто не ухаживал, на этой земле появилась искусственная тропическая саванна.

«…Может, стоило оставить всё как есть?»

Если бы он оставил тот сад в покое, ребёнок мог бы ходить туда играть. Возможно, как и его отец, она смогла бы быстро приготовить повседневные травяные лекарства.

Лютиард почувствовал смутное сожаление, а затем внезапно вздрогнул.

— Нет, ради всего святого. Какие глупые мысли…

— А?

— Я что, с ума сошёл? Не обращай внимания.

Джемин взглянул на него, который даже слегка вздрагивал, с озадаченным видом.

Лютиард изо всех сил старался игнорировать его взгляд.

Тем временем кареты выгрузили все последние тюки.

Катишу вместе с тюками вскоре внесли в поместье слуги, свесив ноги. В окно, приоткрытое всего на ладонь, донёсся весёлый голосок.

— Спасибо, что перенесли!

— Не за что, юная леди. Если вам что-то понадобится, обращайтесь к нам в любое время!

— Да, до свидания!

Выглянув наружу, он увидел ребёнка, который, положив руки на живот, низко поклонился.

«У неё и правда отличные манеры».

Кстати, что это за трава такая…?

И кроме того, этого количества хватило бы, чтобы опустошить целый магазин трав. Среди них, вероятно, было много высококачественных ингредиентов, которые трудно достать.

Откуда у неё взялись все эти деньги?

Герцог с недоверчивым видом обернулся к Джемину.

— Джем, скажи мне честно. Сколько карманных денег ты ей дал?

— «Ха, да здравствует перерасход!»

Я довольно улыбнулась, глядя на пучки трав, заполнившие мою комнату. Аромат трав пронизывал всё пространство.

Вдох-выдох. Как же душисто.

Наверное, поэтому люди и выпендриваются! Один взгляд на них — и на душе становится тепло и радостно.

Насладившись ароматом, я закатала рукава.

— Ну что ж, приступим к работе!

Работа, начатая поздним вечером, вместе с тщательной подготовкой к завтрашнему дню, закончилась только на рассвете. Я уснула, уткнувшись в ворох трав, и проснулась уже за десять часов.

Я поспешила вниз и постучала в кабинет герцога; мне сразу же разрешили войти.

— Доброе утро, герцог.

Герцог, сидевший на диване и работавший с бумагами, даже не взглянув на меня, лишь кивнул.

Уже привыкнув к его реакции, я быстро устроилась на противоположном диване. Завтрак уже был накрыт на столе.

Когда я почти доедала ризотто с брокколи и сыром, герцог небрежным тоном спросил:

— Чем ты вчера занималась?

— Просто играла одна в своей комнате.

— Траву ела?

Ах! Откуда он узнал?

Я широко распахнула глаза, а герцог цокнул языком.

— Странно было бы не заметить, учитывая, какой сильный запах трав разносится по дому.

Я напряглась, думая, что он отчитает меня за самовольство в его доме, но герцог ничего больше не сказал. Тем не менее, чувствуя вину, я поспешно выдвинула оправдание.

— Вообще-то, вчера леди Арнин и молодой мастер Бернер устроили спарринг, и мне кажется, леди Арнин немного поранилась.

— Арнин? Что, плечо беспокоило?

— Да. Она даже прогнала своего личного лекаря.

Герцог тяжело вздохнул. В его полуопущенных сапфировых глазах мелькнули тревога и беспокойство.

— Глупая же она всё-таки. Интересно, в кого она такая...

Похоже, он тоже знал о травме дочери.

Желая развеять его переживания, я быстро продолжила:

— Поэтому я планирую навестить леди Арнин сегодня.

— Этот ребёнок не любит показывать свою слабость другим.

— Ну, перед вами, герцог, и перед молодым мастером Бернером она, возможно, и не покажет... но я же чужой человек.

— ...Чужой.

Герцог посмотрел на меня с выражением, требующим объяснений.

Я подчеркнула: — Я подумала, что будет иначе, если она воспримет меня как человека, перед которым ей не нужно ни завоёвывать признание, ни защищать свою гордость.

Прямо как в тот раз, когда Бернер принял меня за горничную и угостил шоколадным печеньем.

Герцог смотрел на меня с едва уловимой улыбкой. Помедлив мгновение, он кивнул.

— В этом есть смысл.

— Правда? Раз уж это наша первая встреча, я хотела принести подарок. Сущий пустяк, правда!

Я достала из кармана маленькую подарочную коробочку, красиво перевязанную голубой лентой, и показала ему.

В глазах герцога мелькнул интерес.

— Так ты провела весь вчерашний день, делая это?

— Да! Я сделала ровно двести штук.

— Двести? — пробормотал герцог, словно ошеломлённый. — Много наделала.

Но по моим меркам, двести было мало. Раз уж я взялась за это, хотелось сделать как можно больше, но физических сил и времени не хватило.

Герцог небрежно спросил, когда я разочарованно скривилась:

— Ты собираешься отдать все двести Арнин?

— Да! Я отдам всё леди Арнин!

Разумеется. Нужно зарабатывать очки!

— А... ясно.

Однако герцог казался чем-то недовольным. Он снова уткнулся в бумаги и пробормотал себе под нос:

— Арнин, наверное, обрадуется. Столько подарков.

— Ого, я очень на это надеюсь...!

Я искренне надеялась, что эта взятка сработает!

Но выражение лица герцога становилось всё холоднее.

Я быстро поджала губы и стала наблюдать за ним.

«Неужели он расстроен, что я дарю подарки только леди Арнин?»

Но он же герцог, её отец, не может быть таким мелочным. К счастью, у меня был ещё один подарок на такой случай.

— Мм, герцог. Вообще-то, это...

Я незаметно протянула ему небольшой мешочек. Туда я положила специально составленную чайную смесь.

— Заваривайте это в тёплой воде, когда будете засиживаться допоздна. Это поможет вам сосредоточиться.

Губы герцога, когда он взял у меня мешочек, чуть смягчились.

— Что это? Средство от усталости?

— Нет, кофеин.

— ...

— Сильнейший стимулятор! Кофе или чёрный чай со всего лишь сотней миллиграммов кофеина не идут ни в какое сравнение. То, на что уходит неделя, можно сделать за один день...

— Вон отсюда.

Меня выгнали из кабинета, даже не дав закончить мою грандиозную презентацию.

Это было... моё секретное оружие...

Я крикнула в щель приоткрытой двери слова, которые не успела договорить:

— Это безвредно для организма, герцог! Это смесь, которой меня научил Герцен Бласко, она невероятно эффективна, так что попробуйте, когда будете безумно заняты! Но не чаще раза в месяц! Не пейте слишком часто, это вредно для желудка!

В идеале я предпочла бы дать ему снотворное для короткого и глубокого сна или средство от усталости, но, к сожалению, я не настолько опытный травник.

С самого начала я знала не так много разных смесей. Поэтому я попробовала ту, что знала, и которая казалась наиболее необходимой герцогу, но его реакция была очень холодной.

— Непослушный ребёнок. Исчезни отсюда подальше.

То есть прикажешь мне запереться и работать?

После этого я слышала, как герцог что-то ворчит, но голос скоро стих.

Только тогда до меня дошло. Может, он на самом деле ожидал чего-то вроде средства от усталости?

«Простите. Я приложу больше усилий и сделаю такое для вас.»

Я покинула кабинет герцога и поспешила уйти.

— Маргарет, где сейчас леди Арнин?

— Леди Арнин с самого вчерашнего дня находится в отдельном флигеле. Проводить вас?

— Да! И не могли бы вы помочь мне перенести это?

— Конечно!

Маргарет проводила меня до самого флигеля, где остановилась леди Арнин.

— Подвал и первый этаж флигеля леди Арнин полностью переоборудованы под кузницу. В те дни, когда она возвращается в главный дом, она проводит там большую часть времени.

— Понятно.

— Если герцогиня будет выглядеть не в духе, вам лучше сразу выйти. В мастерской Арнин много механизмов, управляемых её магией.

Эта информация также упоминалась в книге.

Арнин намеренно отправляла Ниэллу за труднодоступными материалами, и Ниэлле приходилось едва избегать ловушек в мастерской, чтобы доставить ингредиенты.

— Помните то небесно-голубое свечение, которое вы видели вчера? Просто следуйте за ним.

— Да. Не волнуйтесь, дальше я пойду одна.

Уверенно ответив, я осторожно углубилась в мастерскую.

Причина, по которой я хотела навестить Арнин, заключалась не только в том, что она была человеком, которого мне нужно было привлечь на свою сторону.

Мне было любопытно, что за человек Арнин Бласко.

В книге «Теперь мы, как магия» характеры членов семьи Бласко не были подробно описаны. В лучшем случае акцент делался на том, как холодно они относились к Ниэлле и как сильно Ниэлла из-за этого страдала физически и морально.

Однако, если только они не были просто книжными персонажами, описанными парой строк и несколькими страницами, то то, что было показано в романе, должно было быть лишь малой их частью.

Так что же они за люди за пределами романа? Настоящие отбросы? Или злодеи с более тёплыми сердцами, чем я ожидала?

«В любом случае, даже эти детали были задуманы автором?»

Это действительно внутри романа или это другой мир, существующий где-то?

Встречая главных героев оригинальной истории одного за другим, я невольно задавалась такими вопросами.

Это был очень важный вопрос и для меня.

Я хочу знать, являюсь ли я, прожившая под именем «Катиша Эйнсли», персонажем, созданным кем-то, и, следовательно, человеком, которому суждено следовать предопределённому сюжету. Только тогда я смогу построить свою собственную жизнь, даже преодолев непосредственную ситуацию, стоящую передо мной.

Так что в конечном счёте всё сводилось к тому, чтобы прожить свою жизнь правильно.

Сначала мне нужно было как можно быстрее понять главных героев, а затем разгадать тайну медальона, чтобы получить доступ к основам этого мира.

Герцог был таким же холодным и вспыльчивым, как говорили, но также гораздо спокойнее, чем о нём судачили, и на удивление мягким в неожиданных моментах.

Наследник был на удивление беспечным для такого немногословного и высокомерного человека. Оба были немного не такими, как их описывали в оригинальной истории.

А что насчёт герцогини?

Найти Арнин оказалось легко.

Как и говорила Маргарет, слабое небесно-голубое свечение маны, которое я видела вчера на тренировочном поле, всё ещё витало в воздухе, не рассеявшись.

Я следовала за этим то появляющимся, то исчезающим следом маны вглубь мастерской. Мастерская герцогини полностью соответствовала описанию из романа.

«Должно быть, это негасимое пламя Изиларда, а это — молот и точильный камень, которыми, как говорят, пользовался легендарный кузнец Каят.»

Пламя, которое, по слухам, выдохнул сам дух огня, яростно полыхало в горне.

Инструменты — молоты, зубила, напильники, клещи — и незаконченное оружие плотно заполняли обе стены. Глубже, вероятно, находилось помещение, оборудованное для алхимии.

Работа Арнин заключалась в том, чтобы очищать здесь сырые металлы и добавлять упрочняющие материалы для создания нового оружия.

Я незаметно наблюдала за обстановкой за дверью.

Арнин сидела на низкой скамье перед горном, в котором бушевало огромное пламя. Она сидела ко мне спиной.

Она растирала правое плечо, и я слышала, как она скрипит зубами от боли.

Похоже, боль не прошла и сегодня, спустя день. Судя по отсутствию повязки, она так и не обратилась к врачу.

«Я так и знала. Она из тех, кто не показывает своей боли.»

Она из тех, кто будет молча страдать, пока не заболеет по-настоящему.

«Даже гордость, если она чрезмерна, может стать глупостью.»

Для начала я убедилась, что она не держит в руках меч, и начала двигаться крадучись. Как учил меня дедушка, я приглушила шаги, стараясь ступать как можно легче и проворнее.

Подойдя прямо к Арнин сзади, я внезапно просунула голову рядом с её правой рукой.

— Сестра, хотите, я дам вам это?

Замени Бернер на Вернер

Мы должны заменить все упоминания "Бернер" на "Вернер" в русском переводе, который мы только что предоставили. Пользователь просит заменить "Бернер" на "Вернер". В исходном русском тексте есть несколько мест с "Бернер":

"молодой мастер Бернер" (в первом диалоге)

"Бернер принял меня за горничную" (в рассуждениях)

"молодой мастер Бернер" (во втором диалоге)

Также есть "Бернер" в других местах? Давайте проверим весь текст. В русском переводе я вижу:

"молодой мастер Бернер" - первый раз, в диалоге.

"Бернер принял меня за горничную" - в абзаце про пример.

"молодой мастер Бернер" - второй раз, в диалоге с герцогом (когда она говорит, что Арнин может не показывать слабость перед ним и перед Бернером).

Больше нет. Также есть "Вернер" в одном месте? Нет, только "Бернер". Значит, нужно заменить все "Бернер" на "Вернер".

Также обратите внимание, что пользователь написал "Бернер на Вернер" - скорее всего, имеется в виду заменить везде, где есть "Бернер" на "Вернер".

Я дам новый полный перевод с заменой. Поскольку пользователь просит только замену, я могу просто предоставить исправленный текст целиком, или выделить изменения. Но поскольку это текстовый запрос, лучше дать полный исправленный перевод, чтобы было ясно.

Я подготовлю ответ, в котором будет весь перевод с заменой "Бернер" на "Вернер". Также проверю, есть ли ещё какие-то упоминания (например, в диалоге с герцогом, когда она говорит "молодой мастер Бернер" - да, дважды). Заменю все.

Также учтём, что в исходном английском тексте было "Young Master Berner", значит, русский вариант "Бернер" меняем на "Вернер". Всё просто.

Дам ответ в виде полного перевода с заменой. Также можно добавить пояснение, что я заменил. Но поскольку просьба простая, просто выдам новый текст.

Вот тот же перевод, но с заменой «Бернер» на «Вернер» во всех местах:

— Ха, да здравствует перерасход!

Я довольно улыбнулась, глядя на пучки трав, заполнившие мою комнату. Аромат трав пронизывал всё пространство.

Вдох-выдох. Как же душисто.

Наверное, поэтому люди и выпендриваются! Один взгляд на них — и на душе становится тепло и радостно.

Насладившись ароматом, я закатала рукава.

— Ну что ж, приступим к работе!

Работа, начатая поздним вечером, вместе с тщательной подготовкой к завтрашнему дню, закончилась только на рассвете. Я уснула, уткнувшись в ворох трав, и проснулась уже за десять часов.

Я поспешила вниз и постучала в кабинет герцога; мне сразу же разрешили войти.

— Доброе утро, герцог.

Герцог, сидевший на диване и работавший с бумагами, даже не взглянув на меня, лишь кивнул.

Уже привыкнув к его реакции, я быстро устроилась на противоположном диване. Завтрак уже был накрыт на столе.

Когда я почти доедала ризотто с брокколи и сыром, герцог небрежным тоном спросил:

— Чем ты вчера занималась?

— Просто играла одна в своей комнате.

— Траву ела?

Ах! Откуда он узнал?

Я широко распахнула глаза, а герцог цокнул языком.

— Странно было бы не заметить, учитывая, какой сильный запах трав разносится по дому.

Я напряглась, думая, что он отчитает меня за самовольство в его доме, но герцог ничего больше не сказал. Тем не менее, чувствуя вину, я поспешно выдвинула оправдание.

— Вообще-то, вчера леди Арнин и молодой мастер Вернер устроили спарринг, и мне кажется, леди Арнин немного поранилась.

— Арнин? Что, плечо беспокоило?

— Да. Она даже прогнала своего личного лекаря.

Герцог тяжело вздохнул. В его полуопущенных сапфировых глазах мелькнули тревога и беспокойство.

— Глупая же она всё-таки. Интересно, в кого она такая...

Похоже, он тоже знал о травме дочери.

Желая развеять его переживания, я быстро продолжила:

— Поэтому я планирую навестить леди Арнин сегодня.

— Этот ребёнок не любит показывать свою слабость другим.

— Ну, перед вами, герцог, и перед молодым мастером Вернером она, возможно, и не покажет... но я же чужой человек.

— ...Чужой.

Герцог посмотрел на меня с выражением, требующим объяснений.

Я подчеркнула: — Я подумала, что будет иначе, если она воспримет меня как человека, перед которым ей не нужно ни завоёвывать признание, ни защищать свою гордость.

Прямо как в тот раз, когда Вернер принял меня за горничную и угостил шоколадным печеньем.

Герцог смотрел на меня с едва уловимой улыбкой. Помедлив мгновение, он кивнул.

— В этом есть смысл.

— Правда? Раз уж это наша первая встреча, я хотела принести подарок. Сущий пустяк, правда!

Я достала из кармана маленькую подарочную коробочку, красиво перевязанную голубой лентой, и показала ему.

В глазах герцога мелькнул интерес.

— Так ты провела весь вчерашний день, делая это?

— Да! Я сделала ровно двести штук.

— Двести? — пробормотал герцог, словно ошеломлённый. — Много наделала.

Но по моим меркам, двести было мало. Раз уж я взялась за это, хотелось сделать как можно больше, но физических сил и времени не хватило.

Герцог небрежно спросил, когда я разочарованно скривилась:

— Ты собираешься отдать все двести Арнин?

— Да! Я отдам всё леди Арнин!

Разумеется. Нужно зарабатывать очки!

— А... ясно.

Однако герцог казался чем-то недовольным. Он снова уткнулся в бумаги и пробормотал себе под нос:

— Арнин, наверное, обрадуется. Столько подарков.

— Ого, я очень на это надеюсь...!

Я искренне надеялась, что эта взятка сработает!

Но выражение лица герцога становилось всё холоднее.

Я быстро поджала губы и стала наблюдать за ним.

«Неужели он расстроен, что я дарю подарки только леди Арнин?»

Но он же герцог, её отец, не может быть таким мелочным. К счастью, у меня был ещё один подарок на такой случай.

— Мм, герцог. Вообще-то, это...

Я незаметно протянула ему небольшой мешочек. Туда я положила специально составленную чайную смесь.

— Заваривайте это в тёплой воде, когда будете засиживаться допоздна. Это поможет вам сосредоточиться.

Губы герцога, когда он взял у меня мешочек, чуть смягчились.

— Что это? Средство от усталости?

— Нет, кофеин.

— ...

— Сильнейший стимулятор! Кофе или чёрный чай со всего лишь сотней миллиграммов кофеина не идут ни в какое сравнение. То, на что уходит неделя, можно сделать за один день...

— Вон отсюда.

Меня выгнали из кабинета, даже не дав закончить мою грандиозную презентацию.

Это было... моё секретное оружие...

Я крикнула в щель приоткрытой двери слова, которые не успела договорить:

— Это безвредно для организма, герцог! Это смесь, которой меня научил Герцен Бласко, она невероятно эффективна, так что попробуйте, когда будете безумно заняты! Но не чаще раза в месяц! Не пейте слишком часто, это вредно для желудка!

В идеале я предпочла бы дать ему снотворное для короткого и глубокого сна или средство от усталости, но, к сожалению, я не настолько опытный травник.

С самого начала я знала не так много разных смесей. Поэтому я попробовала ту, что знала, и которая казалась наиболее необходимой герцогу, но его реакция была очень холодной.

— Непослушный ребёнок. Исчезни отсюда подальше.

То есть прикажешь мне запереться и работать?

После этого я слышала, как герцог что-то ворчит, но голос скоро стих.

Только тогда до меня дошло. Может, он на самом деле ожидал чего-то вроде средства от усталости?

«Простите. Я приложу больше усилий и сделаю такое для вас.»

Я покинула кабинет герцога и поспешила уйти.

— Маргарет, где сейчас леди Арнин?

— Леди Арнин с самого вчерашнего дня находится в отдельном флигеле. Проводить вас?

— Да! И не могли бы вы помочь мне перенести это?

— Конечно!

Маргарет проводила меня до самого флигеля, где остановилась леди Арнин.

— Подвал и первый этаж флигеля леди Арнин полностью переоборудованы под кузницу. В те дни, когда она возвращается в главный дом, она проводит там большую часть времени.

— Понятно.

— Если герцогиня будет выглядеть не в духе, вам лучше сразу выйти. В мастерской Арнин много механизмов, управляемых её магией.

Эта информация также упоминалась в книге.

Арнин намеренно отправляла Ниэллу за труднодоступными материалами, и Ниэлле приходилось едва избегать ловушек в мастерской, чтобы доставить ингредиенты.

— Помните то небесно-голубое свечение, которое вы видели вчера? Просто следуйте за ним.

— Да. Не волнуйтесь, дальше я пойду одна.

Уверенно ответив, я осторожно углубилась в мастерскую.

Причина, по которой я хотела навестить Арнин, заключалась не только в том, что она была человеком, которого мне нужно было привлечь на свою сторону.

Мне было любопытно, что за человек Арнин Бласко.

В книге «Теперь мы, как магия» характеры членов семьи Бласко не были подробно описаны. В лучшем случае акцент делался на том, как холодно они относились к Ниэлле и как сильно Ниэлла из-за этого страдала физически и морально.

Однако, если только они не были просто книжными персонажами, описанными парой строк и несколькими страницами, то то, что было показано в романе, должно было быть лишь малой их частью.

Так что же они за люди за пределами романа? Настоящие отбросы? Или злодеи с более тёплыми сердцами, чем я ожидала?

«В любом случае, даже эти детали были задуманы автором?»

Это действительно внутри романа или это другой мир, существующий где-то?

Встречая главных героев оригинальной истории одного за другим, я невольно задавалась такими вопросами.

Это был очень важный вопрос и для меня.

Я хочу знать, являюсь ли я, прожившая под именем «Катиша Эйнсли», персонажем, созданным кем-то, и, следовательно, человеком, которому суждено следовать предопределённому сюжету. Только тогда я смогу построить свою собственную жизнь, даже преодолев непосредственную ситуацию, стоящую передо мной.

Так что в конечном счёте всё сводилось к тому, чтобы прожить свою жизнь правильно.

Сначала мне нужно было как можно быстрее понять главных героев, а затем разгадать тайну медальона, чтобы получить доступ к основам этого мира.

Герцог был таким же холодным и вспыльчивым, как говорили, но также гораздо спокойнее, чем о нём судачили, и на удивление мягким в неожиданных моментах.

Наследник был на удивление беспечным для такого немногословного и высокомерного человека. Оба были немного не такими, как их описывали в оригинальной истории.

А что насчёт герцогини?

Найти Арнин оказалось легко.

Как и говорила Маргарет, слабое небесно-голубое свечение маны, которое я видела вчера на тренировочном поле, всё ещё витало в воздухе, не рассеявшись.

Я следовала за этим то появляющимся, то исчезающим следом маны вглубь мастерской. Мастерская герцогини полностью соответствовала описанию из романа.

«Должно быть, это негасимое пламя Изиларда, а это — молот и точильный камень, которыми, как говорят, пользовался легендарный кузнец Каят.»

Пламя, которое, по слухам, выдохнул сам дух огня, яростно полыхало в горне.

Инструменты — молоты, зубила, напильники, клещи — и незаконченное оружие плотно заполняли обе стены. Глубже, вероятно, находилось помещение, оборудованное для алхимии.

Работа Арнин заключалась в том, чтобы очищать здесь сырые металлы и добавлять упрочняющие материалы для создания нового оружия.

Я незаметно наблюдала за обстановкой за дверью.

Арнин сидела на низкой скамье перед горном, в котором бушевало огромное пламя. Она сидела ко мне спиной.

Она растирала правое плечо, и я слышала, как она скрипит зубами от боли.

Похоже, боль не прошла и сегодня, спустя день. Судя по отсутствию повязки, она так и не обратилась к врачу.

«Я так и знала. Она из тех, кто не показывает своей боли.»

Она из тех, кто будет молча страдать, пока не заболеет по-настоящему.

«Даже гордость, если она чрезмерна, может стать глупостью.»

Для начала я убедилась, что она не держит в руках меч, и начала двигаться крадучись. Как учил меня дедушка, я приглушила шаги, стараясь ступать как можно легче и проворнее.

Подойдя прямо к Арнин сзади, я внезапно просунула голову рядом с её правой рукой.

— Сестра, хотите, я дам вам это?

«……!»

Арнин, вздрогнув, резко повернула голову в мою сторону. Я, думавшая, что она смотрит на меня, пока я не подошла ближе, тоже удивилась.

«Кто ты?»

Арнин пронзила меня острым взглядом.

В её взгляде читалась кровожадность, но в глазах Арнин явно стояли слёзы. Поскольку это определённо не выглядело печальным выражением, должно быть, это были слёзы негодования.

Я же, напротив, совершенно лишилась дара речи.

«Вау, она ещё красивее вблизи».

Арнин была поистине потрясающей красавицей.

Её слегка растрёпанный хвост и ссадина на щеке ничуть не умаляли её красоты. Слёзы, дрожавшие на нижних ресницах, сверкали, как драгоценные камни.

Однако кровожадность, сжавшая мою шею, внезапно привела меня в чувство.

Ах, да. Нельзя поддаваться её красоте.

«Я дам тебе это. Это подарок».

Прямо перед тем, как она успела меня отчитать, я быстро протянула подарочную коробку.

«……Что это?»

Сквозь щели в ленте сильно доносился аромат трав.

Нос Арнин дрогнул от этого запаха.

Я быстро объяснила действие своего первого подарка.

«Это травы, которые глубоко впитываются в кожу, уменьшают отёки и облегчают боль. Это смесь освежающей мяты, сока цветов сайкаланина и порошка сушёного корня утреннего лотоса. Я поделюсь этим с тобой, уни».

На третьем этаже дома Герцена Бласко была кладовая, заваленная всевозможными мелочами. Там же стоял шкаф, где были разложены травы, и когда я проявила интерес, дедушка лично научил меня нескольким способам смешивания трав.

Это был один из них. Конечно, это была простая смесь, так что она не могла стать радикальным лекарством, но была эффективна для немедленного облегчения боли.

Я подняла обе руки высоко вверх в знак своей невиновности.

«В этом нет яда. Если не веришь, ничего не поделаешь. Но для экстренного облегчения боли это должно подойти».

Арнин просто смотрела на меня, не отвечая.

Её небесно-голубые глаза напоминали более холодный и ледяной лёд, чем ясное голубое небо. Температура была намного ниже, чем у герцога и Вернера.

«……Это ты вчера следила, как бездомная кошка, с дерева? На дереве вместе с Маргарет Уинстед».

Голос Арнин был очень низким и спокойным. Похоже, что так возбуждаться, как ранее, для неё было довольно редко.

«Как и ожидалось, она уже знала, что кто-то наблюдает».

В конце концов, насколько бы опытной ни была Маргарет Уинстед, не имело смысла, чтобы эти двое братьев и сестёр не обнаружили её присутствия.

Арнин окинула меня необычным взглядом.

«Я думала, это горничная, но это маленький ребёнок. Я раньше её не видела».

«Ах, я…»

«В особняке недавно появилось только одно новое лицо».

Моё представление было прервано. Арнин выпрямилась со стула. Для пятнадцатилетней Арнин она была довольно высокой.

При внезапно изменившемся уровне глаз я быстро отступила назад.

«Ты та наследница, которая унаследовала наследие дедушки?»

Это подтвердилось. Должно быть, Арнин приняла на себя все те невысказанные чувства, которые должны были достаться её брату.

Я сглотнула сухой комок и кивнула.

«Да, верно. Меня зовут Катиша Эйнсли».

Итак, как Арнин примет моё существование?

Арнин слегка прищурилась, словно пытаясь оценить меня. У меня непроизвольно пересохло во рту.

После нескольких секунд напряжённого ожидания Арнин разомкнула губы.

«Неплохо. У тебя хорошее чутьё».

Арнин быстро развязала ленту на коробке, которую я ей дала. Внутри оказался маленький стеклянный сосуд, наполненный бирюзовым травяным соком.

Я в оцепенении смотрела снизу вверх на Арнин, которая, держа стеклянную бутылочку, быстро скинула верхнюю одежду.

Оставив в стороне её чёткие кубики пресса и прекрасно очерченные трицепсы, чем же её так ударил Вернер? Её плечо, покрытое плотными мышцами, было красным и опухшим.

Арнин вылила травяной сок на правое плечо. Эффект был мгновенным. Опухоль на глазах быстро уменьшилась.

Арнин пару раз пошевелила плечом и отрывисто бросила:

«Хорошо. Спасибо».

Я получила неожиданную благодарность. На самом деле я была более растеряна, не ожидая такого прямого выражения признательности.

«Ах, нет. Это я должна тебя благодарить…»

Арнин повернулась обратно к ящику, достала бинт и туго перевязала плечо. То, как она закусила конец узла зубами и затянула его, выглядело почти дикой красотой.

Шрамы, то тут, то там видневшиеся на её открытых плече и руке, и мозоли на обеих руках были свидетельством её яростных усилий.

Я прошептала, словно одержимая:

«Она рыцарь, рыцарь…»

«Что?»

«Уни, ты такая крутая…»

Я поняла, почему Арнин, будучи единственной женщиной в прямой линии Бласко, не сравнивали с тепличным цветком. Она была настоящим воином до мозга костей.

Кроме того, она определённо отличалась от своего отца или брата. Арнин, казалось, не испытывала сильной враждебности к моему существованию.

Почему, почему нет?

Я не могла вынести своего любопытства.

Я дождалась, пока Арнин завяжет узел ещё раз, и осторожно завела разговор.

«Герцогиня, а ты не недовольна мной?»

Арнин посмотрела на меня так, словно услышала что-то нелепое.

«С чего бы мне быть недовольной ребёнком размером с фасолину?»

Она оскорбила меня тоном, полным полнейшего абсурда.

Фасолина… Похоже, это была определённая семейная черта Бласко — оскорблять людей меньше себя.

«Ну, Вернер, похоже, закатил бы истерику. То, что Меч Демонов у тебя отняли. Он возненавидел тебя?»

«Кажется, он меня очень невзлюбил…»

«Вернер всегда мелочный. Узколобый».

Её слова и действия не выказывали ни капли уважения к брату.

Арнин пробормотала про себя:

«Действительно, немного удивительно, что даже Меч Демонов передали. Но меня это не касается».

«……Это всё?»

Когда я недоверчиво посмотрела на неё, Арнин спросила довольно раздражённо:

«Тогда какой реакции ты ожидаешь?»

«Ну… Герцог и молодой господин сказали, что это самая большая проблема… И я не могу отказаться от наследства по своей воле…»

«Ну, для отца и моего старшего брата это была бы серьёзная проблема. Это вопрос престижа Бласко. Но меня это не касается, не так ли? Меч Демонов всё равно не будет моим».

Только тогда я поняла, почему Арнин Бласко была так безразлична.

В конце концов, её отодвинули в очереди наследования Меча Демонов Гирст, позади герцога и старшего сына. Поскольку это был предмет, который всё равно никогда не попал бы в её руки, у неё не было к нему привязанности.

«Мне всё равно, кто станет хозяином Меча Демонов. Важно то, достоин ли этот человек действительно владеть Мечом Демонов».

Арнин Бласко надела жакет обратно и продолжила говорить равнодушно:

«Ты прирождённый талант, превосходящий отца? Ты такой же помешанный на тренировках, как Вернер Бласко? Ты такая же страстная, как я? Ты превосходишь все эти три условия?»

«Нет. Мне далеко до этого».

Я была уверена. Фехтование было не моим талантом.

Но Арнин Бласко спокойно указала на реальность:

«Но тебя выбрал дедушка. Значит, он увидел в тебе какой-то потенциал. Тебе придётся доказывать это в будущем».

Арнин Бласко внезапно наклонилась ко мне и схватила меня за руку. Моя рука, попавшая в её крепкую хватку, выглядела как полый бамбуковый побег, который вот-вот сломается.

И всё же Арнин Бласко пробормотала нечто совершенно неожиданное:

«Что ж, ты не выглядишь совсем бесталанной, так что если будешь отчаянно стараться, возможно, даже сможешь догнать Вернера Бласко по пятам».

«Я не хочу вырасти, чтобы доказывать такие вещи…»

Я хотела жить, зарабатывая деньги, а не изнашивая своё тело.

К тому же, откуда у такого хрупкого, как бумажная кукла, тела мог быть талант к фехтованию?

Когда я надула губы, Арнин Бласко ладонью прижала их обратно.

«Тогда подумай хорошенько. Оставлял ли тебе дедушка какие-нибудь подсказки? Ты, прожившая с ним последние 10 лет, должна знать его истинные намерения лучше других».

Голос Арнин Бласко постепенно понизился. Она посмотрела мне прямо в глаза, оказавшись совсем близко.

«Он должен был что-то оставить. Будь то словом, письмом или каким-то предметом».

Вблизи в стеклянных глазах Арнин Бласко что-то блеснуло. Её атмосфера, казалось, отличалась от прежней.

Это дежавю… Почему-то мне казалось, что я уже много раз попадала в подобные ситуации…

«То, что я говорю сейчас, касается не только меча, дитя».

Когда Арнин Бласко опустила глаза, а затем снова открыла их, в её небесно-голубых глазах мелькнул острый блеск. Это было поразительно похоже на взгляды герцога и старшего сына.

Другими словами, она была слегка не в себе.

Ах, нет. Это было предчувствие внезапной вспышки.

«Миллион золотых наличными, все побочные доходы от территории Лиден и даже коллекция древних артефактов — всё это принадлежит тебе? Это вообще имеет смысл?»

«Э-э…»

«В хранилище дедушки в Центральном банке Астрока должны быть тонны драгоценных материалов, которые я не могла бы достать, даже если бы обыскала весь континент. Магические камни усиления, гномьи рукавицы и другие материалы для улучшения, которые могли бы добавить кучу дополнительных опций, точно».

«Э-э… наверное…»

«Я никогда не сомневалась, что когда-нибудь это унаследуют отец, или Вернер Бласко, или даже я! А ты просто всё это проглатываешь? А?»

«Хм…»

«Мне всё равно, будешь ли ты резать мясо этим Мечом Демонов, резать людей или варить суп, но наследство, и особенно то хранилище, хранилище дедушки, — оно абсолютно моё. Я никогда не позволю тебе забрать его, поняла? Хранилище Центрального банка Астрока принадлежит твоей старшей сестре!»

По правде говоря, я не поняла и половины того, что Арнин Бласко выпалила, как из пулемёта. Это было слишком быстро, и всё тело чесалось от кровожадности, которая колола мою руку.

Однако я сделаю последнюю поправку. Арнин Бласко действительно была истинной Бласко, символом горячности и внезапных вспышек.

Улучив момент, когда Арнин Бласко перевела дух, я крикнула:

«Тогда, герцогиня, может, заключим сделку?»

Резко поднимавшаяся аура Арнин Бласко дрогнула.

Она бросила на меня подозрительный взгляд.

— Если это сделка, то какого рода?

— Это предложение, выгодное и вам, леди, и мне, и способное привести к счастливому концу для всех.

У меня пересохло во рту. Я сжала мелко дрожащие пальцы.

Из короткого разговора с Арнин Бласко всего мгновение назад я точно поняла, как мне следует к ней подойти.

— Помогите мне, леди.

Нужно было действовать напрямую. Не эмоциональные мольбы и не напор, словно таран, а сделка, точно взвешивающая выгоды и потери.

— Встаньте на мою сторону. Чтобы я могла пройти Испытание Наследства на предстоящем Семейном Совете. И… — я встретила взгляд Арнин Бласко, пронзающий меня насквозь, не моргнув. — Защитите меня, чтобы я могла унаследовать всё состояние Бласко.

На мгновение Арнин Бласко показалось, что она ослышалась.

Что вообще говорит этот крошечный ребёнок?

Она была настолько ошеломлена, что даже не смогла проявить должной настороженности.

— Ты, сейчас, ты вообще знаешь, кто перед тобой стоит?

— Разумеется, леди Арнин.

— …Ты смело заявляешь, что отнимешь наследство, которое по праву должно было достаться нам, у меня, члена Прямой Линии Бласко?

— Да!

Ха, какая наглость?

Пока Арнин Бласко издала раздражённый смешок, ребёнок продолжал говорить чётко и ясно.

— Наследство не было собственностью Бласко. Оно было собственностью Герцена Бласко.

В голосе Катиши Эйнсли не дрогнуло ни нотки. Её глаза, устремлённые прямо на неё, с крепко сжатыми кулаками, были ясными и прямыми.

— Завещание моего деда было заверено юрисдикционным административным органом, Министерством юстиции и Магическим Административным Бюро. Это значит, что я — самый «законный» наследник. В сущности, разве этой квалификации недостаточно? Как бы могущественна ни была семья Бласко, они не могут стоять выше закона Империи Астрока.

Даже когда она говорила пространно, это не было бессвязным, и даже имело свою логику.

Смысл слов Катиши Эйнсли был в том, что обсуждать её правомочность бессмысленно. Потому что институциональный механизм закона восполняет любой недостаток правомочности.

Это было довольно дерзкое заявление. Однако вид и выражение лица ребёнка, смотревшего на неё, были такими светлыми и невинными. Несоответствие было огромным.

— …И что? Ты просто пришла, чтобы вернуть то, что изначально принадлежало тебе?

— Да. Поэтому я и пришла.

Услышав чёткий ответ, в глазах Арнин Бласко вспыхнул глубокий интерес.

«Я никогда не ожидала, что она подойдёт ко мне вот так».

Любопытство взяло верх над гневом из-за неожиданной ситуации. Вернер Бласко, у которого мозгов не больше, чем извилин, просто вспылил бы, услышав столь дерзкое заявление.

Но она была не такой, как этот простак.

Давай послушаем дальше.

Арнин Бласко скрестила руки и взглядом подала знак Катише Эйнсли продолжать.

Катиша Эйнсли глубоко вздохнула. А затем внезапно опустила брови.

— Но я знаю, что в тот момент, когда я унаследую это состояние, у меня появится бесчисленное множество врагов. Имперский закон не сможет стать для меня настоящей защитной стеной.

— Почему?

— Потому что это Бласко. Закон далеко, а кулаки быстро…

Не успела она опомниться, как в желтовато-зелёных глазах ребёнка заблестели слёзы.

Ха, Арнин Бласко пришлось снова издать раздражённый вздох.

— Эй, значит, ты хочешь сказать, что мы тебя изобьём? Это отец сказал? Ты считаешь Бласко каким-то притоном преступников?

Катиша Эйнсли вздрогнула и прикусила язык.

В этот момент в гордости Арнин Бласко за свою семью появилась трещина.

— Мы — аристократы, которые ведут себя как бандиты, а не бандиты, которые притворяются аристократами!

— А… разве есть разница…?

— Огромная разница!

Арнин Бласко в сердцах ударила себя в грудь и страстно воскликнула:

— Есть три типа людей, к которым Бласко проявляет милосердие: дети, старики и животные! Ты разве не знаешь?

— Конечно… герцог, вы, леди, и молодой господин Вернер, возможно, такие… но когда соберётся Семейный Совет…

— Мы не будем тебя бить! Если кто-то обойдётся с тобой грубо, скажи мне его имя! Я убью его наполовину!

Сразу же после того, как она выкрикнула это, Арнин Бласко поняла свою ошибку.

«Стоп, но если так пойдёт, значит, я действительно отдам наследство этому ребёнку?»

Так нельзя…?

Словно прочитав секундное замешательство Арнин Бласко, глаза Катиши Эйнсли заблестели.

— Конечно, было бы замечательно, если бы все в мире были такими, как вы, леди, но жизнь никогда не бывает такой гладкой. Мир изначально странное место.

Это были не те слова, что обычно произносит десятилетний ребёнок. Круглые глаза Катиши Эйнсли к тому моменту уже затвердели от холодной рациональности.

— Я доверяю не морали, не вере и не законам, а тем активам, что у меня в руках. Будь то ликвидные средства, недвижимость или страховка.

Это также было чересчур реалистичное заявление для десятилетней девочки. Оно даже было пессимистичным.

Если бы Люте Бласко услышал это, он бы зааплодировал, но уши Арнин Бласко всё больше навострялись.

Катиша Эйнсли торжественно понизила голос, словно раскрывая важный секрет.

— Как только я унаследую активы, я стану вашим инвестором, унни.

— Инвестором?

— Леди, вы ведь говорили, что жаждете заполучить хранилище в Центральном Банке Астрока?

— А? Ах, да… говорила…

— Когда оно попадёт в мои руки, я найду там всё, что вам нужно. Усиленные материалы для алхимии, древние артефакты и даже различные чертежи.

Что?

Глаза Арнин Бласко расширились.

Но Катиша Эйнсли не остановилась на этом.

— И я окажу полную поддержку — как материальную, так и моральную, включая первоначальные инвестиции, необходимые для открытия Мастерской под вашим именем, леди.

— Откуда ты узнала…?

Это была давняя мечта Арнин Бласко, о которой она никому не рассказывала, — создать собственную Магическую Мастерскую вне рамок Бласко.

Она тайком продавала созданное ею оружие на аукционах, скрывая это от герцога, чтобы накопить деньги для этой цели. Откуда Катиша Эйнсли могла знать?

— Если вам нужен участок земли для открытия мастерской, я даже куплю его для вас!

Арнин Бласко не могла прийти в себя от непрекращающегося потока соблазнов.

Катиша Эйнсли стрекотала без умолку, как прыгающий жаворонок.

— В бизнесе главное — местоположение, а местоположение — это деньги. Я поищу место с хорошей водой, хорошим транспортом и большим количеством людей.

— …Даже в столице?

В тот момент, когда она бессознательно переспросила, Арнин Бласко поняла, что попалась на удочку.

«Ой, нет».

Катиша Эйнсли улыбалась почти злорадно.

Ребёнок показал большой палец и хитро дернул уголком губ.

— Абсолютно возможно. Я сделаю запрос в информационную гильдию, право собственности на которую мой дед передал мне.

— …

— Однако всё, что я только что перечислила, возможно лишь при условии, что я успешно унаследую все активы.

— И для этого я должна тебе помочь?

— Именно так.

Даже когда голова шла кругом от изумления, Арнин Бласко тщательно щёлкала костяшками счётов в уме.

Хранилище деда Герцена Бласко в любом случае перешло бы к её отцу, даже если бы Катиша Эйнсли его не получила, и только затем, спустя как минимум 20 лет, оно бы досталось ей и Вернеру Бласко, членам Прямой Линии.

«Даже если бы оно попало в мои руки, мне пришлось бы делить его с Вернером Бласко…»

В таком случае, если просто отдать всё этому ребёнку, а взять только то, что мне нужно…

— Никто из нас не останется в проигрыше, верно?

— Так и есть… Нет, погодите!

Не успела Арнин Бласко даже рукой взмахнуть, как Катиша Эйнсли продолжила давить, словно таран.

— Куй железо, пока горячо, унни! Я могу написать вам контракт прямо сейчас.

— Контракт? Какой ещё контракт…?

Катиша Эйнсли принялась рыться в большом кармане, пришитом спереди на одежде. Затем она вытащила свёрнутый в рулон бумажный свиток.

Не может быть.

— Ты… ты подготовила его?

— Да. Мой второй подарок!

Катиша Эйнсли ловко развернула его и протянула Арнин Бласко. Затем она ярко улыбнулась.

— Вы можете поставить подпись прямо здесь, внизу.

Внизу контракта, условия которого были аккуратно прописаны чётким почерком, значилась подпись ребёнка:

[Катиша Эйнсли ♡]

Она даже нарисовала маленькое сердечко под своим именем.

Принести такой ребяческий, игривый контракт…

«Просто потому, что я его подпишу, он ещё не станет настоящим контрактом».

Когда Арнин Бласко с ироничной улыбкой подумала об этом, Катиша Эйнсли радостно воскликнула:

— А позже, когда у вас будет время, давайте вместе сходим в административный орган, Министерство юстиции и Магическое Административное Бюро, чтобы заверить его!

— …

— Прямо как завещание деда, чтобы никто никогда не смог его оспорить!

На этот раз Арнин Бласко была по-настоящему ошарашена.

Этому ребёнку действительно десять лет?

Да! Письменный контракт, положительный отзыв.

Я покинула кузницу Арнин Бласко с гораздо более лёгким сердцем.

— Я… я подумаю. Так что на сегодня просто иди домой.

Сказала Арнин Бласко, подталкивая меня в спину. Но судя по её вспотевшему лицу, я была уверена.

— Это сработало!

Хорошо, что вчера, закончив с зельеварением, я вернулась в Кулон-Медальон.

На всякий случай я снова порылась в ранних частях романа и нашла мимолётное описание «Волшебной мастерской Арнин Бласко».

Давней мечтой Арнин Бласко было создать собственную мастерскую по изготовлению заказного оружия, построенную исключительно её собственными силами, подобно тем трём легендарным кузнецам, которые, как говорят, жили сотни лет назад. Это была её единственная цель, поскольку она не питала амбиций ни к Гвиеу-сте (Демоническому Мечу), ни к посту главы рода Бласко.

С точки зрения событий, происходящих на 5 лет позже, Арнин Бласко, став взрослой, немедленно открыла тайную Волшебную мастерскую. Однако предметы, которые не имели существенных отличий от оружия, которое Бласко уже распространяла, не смогли привлечь внимания покупателей.

В оригинальном романе описывалось, что, лишившись престижа Бласко, её отвращение к самой себе из-за того, что она стала никем, сделало её характер ещё более вспыльчивым.

— Что ж, не уверена, что оригинальному роману можно полностью доверять.

Но Арнин Бласко, которую я встретила лично, не похожа на человека, который сдался бы только из-за такого разочарования…

Но по крайней мере я была уверена, что моё предложение было для неё слаще мёда. Отличие от существующих предметов зависит от того, какие опции улучшения прикреплены к оружию.

А этих материалов для улучшения, вероятно, полным-полно в хранилище моего деда. Арнин Бласко не смогла бы устоять перед этим искушением.

— Даже если она на самом деле не подпишет контракт, по крайней мере она позволит мне пройти Испытание Наследства.

Пожалуйста, пусть так и будет!

Я горячо молилась, торопясь по пути.

Солнце уже миновало зенит. Но мне предстояло сделать ещё кое-что.

Последняя миссия на сегодня. Нужно было пойти и доложить Бернеру Бласко о том, как прошёл мой день.

Я быстро прошла по тропинке и вернулась на тренировочную площадку. И это благодаря рыцарям, которые предупредили меня, что Бернер Бласко всё ещё там.

— Спасибо, что сказали.

— О, не стоит благодарности! Спарринг ещё не закончился, так что может быть опасно. Пойдёмте вместе, юная леди.

Все рыцари и слуги в поместье были ко мне добры. Неужели Ниелла так хорошо ладила с людьми Бласко?

— Ветер всё ещё может быть резким, так что будьте осторожны. Земля местами неровная, можно споткнуться, так что обязательно держитесь за руку взрослого… Ой!

— Уааа!

— Ох, юная леди!

Как только я услышала это предостережение, я споткнулась и упала в трещину — совместное творение брата и сестры, — и была доставлена висючи в руках сэра Кейта прямо в тренировочный зал.

Раз уж меня всё равно несли, я решила расспросить его о том, что мне было любопытно касательно молодого господина. Это была предварительная разведка для вербовки Бернера Бласко.

— Сэр Кейт, какие у молодого господина хобби?

— Наш молодой господин? Конечно же, тренировки с мечом.

— А что-нибудь ещё, кроме того, что связано с мечом?

— Хм? Ну… почти нет времени, когда молодой господин не держит в руках меч.

День Бернера Бласко, как я слышала, был на удивление размеренным и простым. Утренняя медитация после пробуждения, базовые физические упражнения и тренировки с мечом после завтрака, завершение тренировок с мечом и академических заданий после обеда, магические тренировки после ужина. Тренировки, тренировки, тренировки…

Как и ожидалось, он был умелым человеком, который в скором будущем поднимется на 2-е место в континентальном рейтинге. Похоже, мы не одного вида, да?

Когда я прибыла, спарринг ещё не закончился.

Я хрустела ледяными угощениями, которые приготовила для меня Маргарет Уинстед, наблюдая за поединком с трибун.

Поскольку его противником был обычный рыцарь, Бернер Бласко не использовал Ауру. Не было никаких сотрясающих землю рёвов или синих порывов Ауры, как вчера.

Как только спарринг закончился, я быстро встала.

— Ты опоздала, малышка.

Бернер Бласко посмотрел на меня, бегущую с полотенцем, и сказал только одно слово. Рыцари, возможно, думая, что я хорошо лажу с Бернером Бласко, все улыбались до ушей.

— Вы ошибаетесь, все. Этот молодой господин просто считает меня своим подчинённым…

Рыцари, не знающие ситуации, поспешили и расстелили цветастую ткань под большим старым деревом.

Пока Бернер Бласко утолял жажду холодной водой, я болтала о том, что делала весь день.

— Утром я проснулась, умылась, позавтракала, помогала шеф-повару Хоми Томсон и другим поварам на кухне чистить картошку, потом пообедала и отправилась на экскурсию по городу. Затем убралась в своей комнате и сходила в прачечную с Маргарет Уинстед…

Я даже умело опускала тему, но Бернер Бласко был куда более беспечен, чем я думала.

— Ты заходила на кухню? Не подмешала ли ты туда яду?

Я глубоко вздохнула, глядя, как Бернер Бласко хмурится на принесённый мной чайный сервиз.

Он настолько беспечен, что даже не знает, что его собственная сестра повредила плечо. Этот тугодум!

— Я буду твоим дегустатором.

— Дегу… дегустатором чего?

— Это значит, я буду проверять, есть ли там яд или нет.

Когда я уже собиралась отправить в свой желудок ещё одну тарелку печенья сегодня, я заметила тугую повязку на левой лодыжке Бернера Бласко.

— Молодой господин, вы ранены?

Я удивилась. Более того, при ближайшем рассмотрении это была не просто повязка, но и небольшая шина.

Бернер Бласко мельком взглянул на свою лодыжку и ответил равнодушно:

— Растянул. Из-за того, что вчера подрался с Арнин Бласко.

Похоже, вчерашний спарринг сказался и на Бернере Бласко.

Я думала, он щадит её, имея такое подавляющее преимущество…

— Вам двоим стоило бы… быть немного осторожнее…

— Осторожнее? Что это такое? Вступая в настоящий поединок на мечах, всегда нужно быть готовым рискнуть жизнью.

— Н-но ведь больно, когда получаешь травму.

— Если боишься травм, не стоит вообще браться за меч.

Мне нечего было возразить. Я забыла, что Бернер Бласко так же без ума от мечей, как и Арнин Бласко.

Бернер Бласко заявил ровным тоном:

— И Арнин всегда атакует изо всех сил. Она более страстная и безрассудная, чем я. Как только я её недооценю, Арнин отрубит мне лодыжку. Сколько же зачарований она наложила на этот меч…?

Они были поистине экстремальными братом и сестрой. Я не знаю, что бы они сделали, если бы кто-то из них действительно серьёзно пострадал. Однако следующие пробормотанные слова Бернера были немного неожиданными.

— Она отличный фехтовальщик. Когда такой умелый человек нападает на тебя с полной силой, я тоже должен встретить его со всей искренностью. Такова вежливость между теми, кто посвятил свою жизнь мечу.

— …Я понимаю.

Действительно, у Бернера, казалось, было сердце, которое считалось и понимало свою младшую сестру. Похоже, стиль Бернера — отвечать искренностью на искренность.

На мгновение воцарилась тишина, и Бернер тихо вздохнул.

— …И всё же это странно. В какой-то момент она начала испускать по отношению ко мне настоящую жажду крови…

Его острые глаза смягчились, а ресницы отбросили тень на его сапфирово-синие глаза.

— Раньше спарринговать с ней было просто приятно, но теперь уже нет.

— …

— И я не знаю, что заставляет её быть такой отчаянной каждый раз.

Невероятно, но он казался немного уязвлённым.

Хотя я и думала, что вмешиваюсь не в своё дело, я не могла не предложить слова утешения.

— Леди Арнин действительно не питает к вам неприязни, молодой господин.

— Откуда ты это знаешь?

— Вы тоже не питаете неприязни к леди Арнин, молодой господин. Вы много думаете о ней… Должно быть, и леди Арнин чувствует то же самое.

Хотя это было лишь поверхностное утешение, морщинка между бровей Бернера слегка разгладилась.

— Да, пожалуй. Так или иначе, мы брат и сестра, которые будут вместе до самой смерти.

Я немного подняла его образ в своих мыслях. С тугодума, не улавливающего сути, до устойчивого и прямого, хоть и медлительного человека.

Однако, в манере, столь характерной для Бласко, тон Бернера мгновенно стал циничным.

— Если бы я победил Арнин на этот раз, я собирался попросить о спарринге с Его Светлостью. Нет, чёрт возьми. Теперь, когда я думаю об этом, она, должно быть, сделала это нарочно.

Бернер, скрипя зубами, откинулся на спину. Прозрачная голубая аура закружилась вокруг его тела, прежде чем плавно улечься.

— «Его Светлость», должно быть, означает Герцога.

Могу ли я спросить о таком? Я на мгновение заколебалась, а затем осторожно затронула тему.

— Почему вы не называете Герцога «отцом»?

— …потому что.

— Простите?

Нарочно или нет, Бернер пробормотал слова неразборчиво, так что я не расслышала чётко.

— …Просто он не кажется мне отцом. Я ещё не привык так говорить.

Бернер сказал только это и замолчал. Действительно, отец и сын были настолько далеки, что их пути едва пересекались, даже когда они жили в одном доме.

Может быть, потому что он проводил много каникул в Имперской академии Биесто?

Но Герцог, казалось, был довольно обеспокоен своими детьми. У этой стороны семьи тоже, похоже, были свои немалые трудности.

Более того, у Герцога, похоже, был глубокий разлад с Дедом… Похоже, тут было больше одного запутанного клубка.

Я молчала, и Бернер тихо усмехнулся.

— Что, странно?

— Нет. Что тут странного? Просто я так хорошо знаю это чувство, что не могу не улыбнуться.

В прошлой жизни я тоже никогда не называла отчима «папой». Я слишком хорошо знала, что он не мой настоящий отец, поэтому это слово просто не слетало с языка.

Я даже своего биологического отца едва ли называла «папой». Это было, возможно, естественно, учитывая, что я жила, не видя его лица даже в большей степени, чем Герцог и Бернер.

— Может быть. В мире существует так много форм семьи.

— Верно. В этом нет ничего странного, правда?

— Именно. Есть семьи хуже чужих, и чужие люди, которые как семья. Вот так оно и бывает…

Пока мы пытались спокойно обменяться словами, мы оба — и Бернер, и я — почему-то стали более подавленными, чем раньше.

И всё же я завидую. По крайней мере, у него есть родной брат или сестра и отец…

Запутанные клубки можно распутать со временем. Но мне не казалось, что это стоит говорить Бернеру, у которого и без того, наверняка, шумит в голове, поэтому я проглотила эти слова. После этого мне стало немного грустнее.

— …Я скучаю по Дедушке…

Вернер, закрыв глаза, пробормотал словно сам себе.

– Ну… ты ведь говорила, что ты приёмная, да? А что было до того, как тебя удочерили?

– Ну, это…

– Небось трудно тебе пришлось, малышка.

Вернер сказал только это и не стал задавать больше вопросов.

Мы, в некотором роде, были друг к другу внимательны и тактичны.

Может быть, поэтому? Слова, которые я стеснялась сказать дедушке, вдруг сами собой сорвались с губ.

– Просто… не все дни были счастливыми и всё такое. Но ничего. Вместо этого я встретила того, кто действительно замечателен, гораздо лучше, чем я заслуживаю.

Как жаль, что я не сказала дедушке больше, пока он был жив.

Спасибо, что вырастил меня.

Ты такой замечательный человек, мой пример для подражания, я тебя очень уважаю и люблю.

«Серьёзно, если бы не дедушка, кто бы вырастил такого человека, как я…? Новорождённую, от которой отказались родители».

Даже если сложить обе мои короткие жизни, не нашлось бы никого, кого я могла бы назвать мамой или папой. В таком случае, может, со мной что-то не так?

«Может, я просто родилась с несчастливой судьбой…»

– Я так не думаю.

Пока я была погружена в такие тревожные мысли, голос Вернера тихо раздался вновь.

– Ты жила с добротой, поэтому и встретила хорошего человека.

На этот раз я не смогла ответить сразу. Моё сердце дрогнуло от неожиданных слов.

– В этом мире ничего не даётся без платы, и жизнь не настолько мягка, чтобы быть щедрой к тем, кто этого не заслуживает. Будь уверена в себе, малышка.

Вернер, лежа с полуприкрытыми глазами, покосился на меня. Затем он сдавленно хмыкнул.

– Не делай такое лицо, будто вот-вот расплачешься. Иди к Маргарет Уинстед и попроси вкусный ужин. Что бы кто ни говорил, она ведь тебе как мать, правда?

Внезапно большой и указательный пальцы Вернера приблизились и ущипнули меня за щёку – не больно.

Я бессмысленно смотрела на Вернера, который убрал руку и снова закрыл глаза.

Так вот как углубляются недопонимания…?

– Ты хорошо поработала над докладом, так что съешь сэндвич, а потом иди к своей маме.

– …Да.

Возможно, устав от непрерывных спаррингов, его дыхание вскоре стало низким и размеренным. Казалось, он задремал на мгновение.

Видя его спящим без капли настороженности, я почувствовала себя очень странно. Я пришла с твёрдым намерением «завоевать» Вернера, но почему-то в ответ получила утешение.

«Вот что значит иметь брата или сестру…?»

Внезапно я подумала, как хорошо, что я притворилась горничной. Если бы он узнал, что я та самая проблемная наследница, у нас с Вернером никогда больше не было бы таких разговоров.

…Значит, такой момент больше не повторится.

Я намеренно ела сэндвич очень медленно, смакуя каждый кусочек. Затем тайком сунула оставшуюся коробочку с травами, которую предназначила для Арнина, в карман его плаща.

На всякий случай я дала себе обещание приготовить ещё четыреста штук, хватило бы и на долю Вернера.

– Она может видеть поток Ауры?

Герцог, который практически утонул в горе документов, поднял голову.

Маргарет Уинстед, старшая горничная дома Бласко, почтительно ответила:

– Да, Ваша Светлость. Было похоже, что она воочию видит Мечевую Ауру, исходящую от Молодого Господина и Молодой Госпожи. А также казалось, что она физически ощущает боевое намерение.

Что за ерунда?

Герцог скептически приподнял бровь.

Аура – это уникальная жизненная энергия, обитающая в человеческом теле. Энергия, которая, будучи вложена в меч, проявляется визуально и физически, и есть Мечевая Аура.

Если только мечник не демонстрировал её намеренно, Аура обычно была невидима для простых людей.

Можно было едва заметить Ауру после как минимум пяти лет тренировок с мечом, и тем не менее…

– Вы говорите, ей сколько сейчас? Семь?

– Ей десять, Ваша Светлость.

– Как ни посмотрю, выглядит на семь.

– Ей десять, Ваша Светлость.

– Мой отец, похоже, многому её научил, пока растил, но почему она всё ещё такая маленькая ростом и такая худенькая?

Маргарет Уинстед задумалась, стоит ли указывать своему господину на то, что его стандарты слишком высоки, но благоразумно отказалась от этой мысли.

Герцог отодвинул в сторону документы, которые читал, и опёрся подбородком на тыльную сторону ладони.

– Видеть Мечевую Ауру в десять лет, говоришь…

Он думал, что у неё талант целителя, раз она так хорошо обращается с травами, но это было неожиданно. Десять лет – это на год раньше, чем Вернер впервые начал ощущать Ауру.

– Она сказала, что в жизни держала в руках только кухонный нож. У неё нет никакой физической силы, и, судя по тому, как она бегает, у неё только средний уровень выносливости.

– Однако Молодая Госпожа ловка и имеет малую заметность. Она даже способна скрывать своё присутствие настолько, что Молодой Господин и Молодая Госпожа едва её замечают. Похоже, это глубоко укоренившаяся привычка.

– Возможно ли такое?

– Вашей Светлости лучше знать ответ.

Морщина на лбу Герцога стала глубже.

Он был мечником небесного уровня, который на протяжении десятилетий удерживал первое место, как официально, так и неофициально, среди всех мечников континента. Поэтому ответить на заданный самому себе вопрос мог только он.

Десятилетний ребёнок, никогда не получавший надлежащей тренировки, даже не прикасавшийся к деревянному мечу, не говоря уже о настоящем, может грубо скрывать своё присутствие и даже видеть поток Ауры?

Было только одно возможное объяснение.

За свои тридцать восемь лет жизни Герцог знал только одного человека, который без особых усилий мог визуально читать Ауру. Это был он сам.

Сардоническая улыбка тронула губы Герцога.

– Значит, талант, да?

Обычно такой гений передаётся по крови. От кого же она могла унаследовать такой талант?

Герцог почувствовал необходимость более тщательно расследовать происхождение родителей Катиши Эйнсли.

«Её способности необычайны. Она вполне может быть шпионкой».

Прошло почти одиннадцать лет с тех пор, как Императорская семья Астрока и Резиденция Герцогского рода Орген начали активно проверять семью Бласко. Их интриги постепенно становились всё более мелкими.

Всего два дня назад Вернер захватил ещё одного шпиона, который пытался проникнуть в поместье под видом конюха. Это не было сюрпризом, так как подобные попытки происходили раз в месяц, начиная с двух месяцев назад.

В прошлом году также была обнаружена тринадцатилетняя горничная.

То, что ей десять, не было причиной для самоуспокоения. Даже если самого ребёнка привёз сам бывший Герцог…

– Не могу ли я позавтракать с тобой?

Ход мыслей, начавший принимать циничный оборот, остановился, когда ему вспомнились её сияющие глаза.

Шпионка… нет, всё же это казалось неправильным.

«Тогда она ребёнок, намеренно внедрённый шпионом?»

Герцог серьёзно кивнул. Это было возможно.

– Они специально выбрали милого и ласкового ребёнка для внедрения, такого очаровательного, что ни у кого и мысли не возникло бы заподозрить неладное. Звучит правдоподобно, не так ли?

– Да… – протянула Маргарет Уинстед с явно заметным отсутствием энтузиазма. Казалось, она хотела опровергнуть его по пунктам.

Герцог открыто цокнул языком.

– И вы тоже попались, Маргарет Уинстед. И Джемиан Паркер, и Кит. Говорят, она также хорошо ладит с Арнином и Вернером…

– Но Ваша Светлость уже пять дней завтракает с Молодой Госпожой.

– …

Он не ожидал, но эта Рыжая обладала невероятной разрушительной силой и способностью к проникновению. Конечно, это он сам позволил ей войти в свой кабинет.

Но это было всё. Давным-давно, потеряв брата и возлюбленную по глупости, Герцог никому не доверял легко.

Не имело значения, что другая сторона была ребёнком с глазами, сияющими любопытством и невинностью. Если бы она не была такой юной, он бы не потакал ей так сильно. …Наверное.

Герцог силой отогнал от себя образ маленькой рыжеволосой девочки.

– Её статус скоро будет определён. Приготовления к прибытию почтенного дяди Геспы идут хорошо?

– Да, Ваша Светлость. Всё готовится безупречно, без каких-либо упущений.

– Обратите внимание. Он не посещал главное поместье одиннадцать лет.

Вернер и Арнин прибыли первыми, также пришли сообщения, что старейшины боковых ветвей, возглавляющие семью Бласко, прибудут в течение двух дней.

Когда всё руководство Бласко соберётся, впервые за одиннадцать лет будет созван Семейный Совет. Это будет собрание для обсуждения вопросов, касающихся наследования завещания Херцена Бласко. Естественно, эта примечательная наследница, Катиша Эйнсли, обязана присутствовать.

«Хорошо ли Бернер и Арнин убеждают её?»

Конечно, даже если им не удастся перетянуть её на свою сторону, он всё равно позволит ей пройти Испытание Наследства. В силу своего авторитета как Главы Семьи.

«Но даже так, ей будет трудно выдержать давление Семейного Совета».

Для обычного десятилетнего ребёнка было бы неудивительно расплакаться в зале заседаний.

Если она действительно заплачет, это будет немного неловко. А что, если он захочет спуститься и утешить её?

Но если у неё нет столько смелости, она всё равно не сможет долго продержаться в Бласко. Хочет она того или нет, но пока она связана с Бласко, всё это ей придётся вынести самой.

Он знал это, но в нём поднялось необъяснимое беспокойство. Потому ли, что эти зелёные глаза, сверкающие любопытством, напомнили ему о том, кто покинул его сторону много лет назад?

«…Бесполезная сентиментальность».

Герцог цокнул языком и отогнал эту мысль. Свет в его кабинете горел далеко за полночь.

«Проводится Семейный Совет?»

Я, чистившая яблоко, переспросила, вздрогнув от неожиданности.

Маргарет Уинстед любезно объяснила.

— Вы ведь знаете, леди, что помимо прямой линии в Бласко существуют боковые ветви? Это собрание, на котором собираются ключевые фигуры со всего родового древа, обладающие значительным влиянием в семье, чтобы обсудить текущие вопросы. Впервые за 10 лет его созывают в таком масштабе.

— Э-э… когда оно начинается?

— Говорят, оно должно начаться, как только прибудет старейшина Геспар, леди.

Старейшина Геспар, как говорили, был младшим братом Герцена Бласко. Маргарет Уинстед добавила, что он курирует зарубежные торговые операции, которыми управляет боковая ветвь Бласко, и обладает мягкой харизмой. Это было подобно грому среди ясного неба.

«Семейный Совет созывают так быстро?»

Я ведь даже к Вернеру Бласко как следует не подошла!

Помимо душевного потрясения, моя рука крутила нож для чистки овощей. Кожура груши неизменно взлетала спиралью в воздух, прежде чем упасть в корзинку для очистков.

Сегодня я заглянула на кухню перед тем, как идти к Вернеру Бласко. Хоми Томсон, которая неоднократно предупреждала меня быть осторожнее с руками, теперь смотрела на мое владение ножом с почти благоговейным выражением лица.

— Мне вырезать ее в форме лебедя?

У Герцена Бласко был тонкий эстетический вкус. Будь то дом, в котором он жил, еда, которую он ел, или одежда, которую он носил, если что-то не соответствовало его строгим стандартам, он повторял «сделай заново», пока не оставался доволен. Он не позволял ни единому кусочку фрукта пройти мимо без замечания.

После нескольких холодных отказов мое чувство соперничества разгоралось. Сколько же бесполезных навыков я освоила таким образом?

— Та-дам, лебедь!

— Леди, у вас поистине исключительный талант к фехтованию!

— Хе-хе, я даже могу вырезать форму розы.

Воодушевленная непрекращающимися возгласами восхищения, я подбросила нож в воздух и с энтузиазмом продолжила свое выступление по очистке яблока. Как по команде, кухонные работники громко зааплодировали.

Но такие бесполезные навыки не очень-то помогают выжить в этом доме.

Сегодня утром, на протяжении всего завтрака, герцог то и дело ронял зловещие фразы.

— Вкусно?

— Да!

— Ешь много. Кто знает, сколько еще дней ты сможешь так счастливо есть.

У меня было странное предчувствие, что здесь что-то нечисто, и, конечно же, он полностью умолчал о Семейном Совете! Вот же коварный человек.

Отступать было некуда. Будь что будет, я должна была сказать Вернеру Бласко правду. Если это раскроется на Семейном Совете, как я смогу вынести его предательство?

Я крепче сжала нож, принимая трудное решение.

«Ладно. Сегодня я должна признаться!»

Я разложила искусно вырезанных фруктовых друзей на тарелке и направилась в личный кабинет Вернера Бласко. Как обычно, выдержав полдня тренировок, он заперся в кабинете для дневных занятий.

Вернер Бласко сидел у залитого солнцем окна.

Его прямая осанка и кончики пальцев, перелистывающие страницы старинной книги, источали благородную элегантность. Красивый мужчина, искусный в обращении с телом, — это хорошо, но красивый мужчина с книгой и пером — еще лучше.

Глядя на Арнина Бласко, а затем на Вернера Бласко, их сходство как братьев было поразительным.

«У них одинаковые переносицы. По ним можно хоть с трамплина прыгать».

Пока я ухмылялась этой мысли, Вернер Бласко, почувствовав чье-то присутствие, обернулся и посмотрел в мою сторону.

Я быстро подошла и протянула ему тарелку с фруктами.

— Здравствуйте, молодой господин. Угощайтесь, пока работаете.

— …Это ты вырезала?

— Да. Я сделала их для вас, молодой господин!

Привет! Я ваша фея вырезания фруктов.

Когда я радостно улыбнулась, выражение лица Вернера Бласко стало несколько неловким.

— Я думал, ты уборщица, но ты еще и на кухне работаешь? Похоже, твое обучение очень сурово.

— Нет. Меня так не обучали, так что я в порядке.

— Хорошо. Тогда попроси у Маргарет Уинстед доплату. Бласко платит за сделанную работу.

Даже с такими явными намеками Вернер Бласко все еще не понимал сути. Он был поистине неприступной крепостью.

Вернер Бласко кивком указал на место напротив себя.

— Садись и жди. Доложишь мне, когда я закончу.

— Да…

На просторном столе в беспорядке были навалены книги с знакомыми названиями.

Кстати говоря, Вернер Бласко взял длительный академический отпуск в Имперской Академии Биесто из-за вопроса о наследстве. Похоже, он пытался наверстать просроченные задания.

«Даже гению фехтования приходится делать школьные уроки».

Я заново осознала, что Вернеру Бласко всего семнадцать. В Корее в семнадцать лет наслаждаются старшей школой.

Почему-то мне стало немного завидно Вернеру Бласко.

В прошлой жизни я не могла учиться. Не то чтобы я была неспособна, а просто не могла.

Моя биологическая мать, любившая алкоголь и клубы, любила переезжать и жить в разных местах. Из-за этого я сменила школу целых шесть раз к моменту окончания средней школы.

В старшей школе, хотя я и посещала занятия вопреки негласному приказу отчима не ходить в школу, а помогать в магазине, у меня не было возможности посвятить себя учебе.

Возможно, из-за этой затаенной несправедливости, во второй жизни, полученной через переселение, я была довольно усердной ученицей. В доме Герцена Бласко было много не только трав, но и книг.

И Герцен Бласко был хорошим учителем. Когда я натыкалась на что-то непонятное во время чтения, я сразу бежала к дедушке. Мой дедушка никогда не отказывался отвечать.

«Вспомнив, я действительно многому научилась у дедушки».

Неужели все это было частью грандиозного плана моего дедушки, предназначенного для использования в такой момент?

«Хм…»

Вернер Бласко раздраженно вздохнул. Быстрый взгляд показал, что его задание, похоже, касается политической истории Империи Астрока.

Он, казалось, систематизировал информацию о конфликтах во время основания Семи Знатных Советов, и на лице Вернера Бласко появилось выражение досады, когда он перелистывал книги, видимо, не находя нужного содержания.

«Для этого лучше обратиться к примерам соседних стран».

Я мельком взглянула и увидела «Обзор политической истории континента» в самом низу стопки книг.

Я крякнула, вытаскивая ее. Затем открыла главу об основании дворянского совета в соседнем королевств Петеро, которую Вернер Бласко мог бы использовать в качестве примера, и незаметно пододвинула ее к нему.

Вернер Бласко, взглянув на книгу, которую я предложила, пробормотал.

— О, вот же оно. Спасибо. Черт, все так сложно, что хочется ругаться…

— Не за что.

Только тогда Вернер Бласко, казалось, понял, что человек перед ним — я.

Вернер Бласко медленно поднял голову, его брови заметно нахмурились.

— …Ты, что-то тут подозрительно. Ты читала эту книгу?

— Да. Где-то в это время в прошлом году.

— В прошлом году…? В девять лет?

Сейчас или никогда.

Я открыла рот с торжественным сердцем.

— Молодой господин, на самом деле, я не горничная в этом доме, а…

Это был момент, когда я собиралась признаться. Дверь библиотеки распахнулась.

— О, прошу прощения, молодой господин. Вы оба здесь вместе!

Это была Маргарет Уинстед.

Хм, ах?

Пока я растерянно моргала, Маргарет Уинстед поспешила ко мне.

— Ах ты, Господи, леди. Я гадала, где вы, ведь уже почти время ужинать, а вы все еще здесь?

— Леди?

Глаза Вернера Бласко резко сузились.

Он перевел взгляд с Маргарет Уинстед на меня и спросил озадаченно.

— Откуда в Бласко взялся ребенок? Арнину Бласко пятнадцать…

— Что? Она же прямо перед вами, молодой господин.

— Что?

Лицо Вернера Бласко исказилось от изумления, явно удивленного. Он резко повернул голову ко мне с резким движением.

— Она?

— Да, молодой господин. Боже, у нас не было времени официально представить ее, не так ли?

Маргарет Уинстед сладко улыбнулась и жестом руки указала на меня.

— Это леди Катиша Эйнсли, главная фигура Завещания, оставленного Его Светлостью, бывшим герцогом. Она прибыла в особняк неделю назад. Как вы, конечно, уже знаете.

Нет, он совсем ничего не знал. Губы Вернера Бласко беззвучно приоткрылись.

— Это… ты?

В библиотеке воцарилась зловещая тишина.

Я могла лишь нервно вращать глазами.

Вернер Бласко, который лишь ошеломленно смотрел на меня, наконец, разразился гневом.

— Тогда почему ты притворялась горничной!

— Хе-хе, я не специально, но…

— Тогда зачем ты убиралась и выполняла поручения!

— Ну, я делала это, потому что вы сказали. Э-э, я упустила момент…

— Значит, ты все эти дни играла со мной?

— Это было не мое намерение! Хо, я просто боялась, что вы действительно можете меня убить, если я скажу правду…

Мое тело инстинктивно сжалось, опасаясь новой волны жажды крови. Я украдкой взглянула на Вернера Бласко, но вчерашняя голубоватая Аура не появилась.

Казалось, что доминирующей эмоцией было скорее раздражение, чем гнев.

Издав на мгновение звуки вроде «Ха, ах, хе-хе», Вернер Бласко резко повернулся к Маргарет Уинстед.

— Это шутка, да?

Естественно, Маргарет Уинстед не могла оправдать его ожиданий. Она лишь с недоумением переводила взгляд между нами.

Это была естественная реакция, поскольку большинство служащих особняка, не только Маргарет Уинстед, считали, что я строю гармоничные отношения с Вернером Бласко.

Не в силах преодолеть замешательство, Вернер Бласко наконец вскочил на ноги.

— Ты… ты, ты… Я, с тобой…

Его запинающаяся речь, пока он яростно тыкал в меня пальцем, ясно давала понять, что у него не было и тени сомнения. Я, невольно ставшая настоящей обманщицей, тихо встала, сложила руки на животе и поклонилась.

— Мне искренне жаль, молодой господин. Хотя я неумышленно скрывала свою личность, я не лгала. У меня не было намерения вас обманывать. Но даже так, мне искренне жаль.

Даже если я не хотела, факт, что я обманула Вернера Бласко, оставался неизменным. Если бы он неправильно истолковал, что я приблизилась к нему под видом горничной, чтобы использовать его слабости, у меня не было бы права спорить.

И все же, я должна была сказать то, что нужно. Мне отчаянно нужна была помощь Вернера Бласко.

— Я знаю, что сейчас вы, наверное, не хотите ничего от меня слышать, но прошу вас, молодой господин. Если бы вы только могли выслушать мою ситуацию однажды…

— Нет… подожди.

— Я действительно не такой уж плохой человек, молодой господин. Так что, то, что случилось, было…

— Замолчи, просто! Э-э… эта проклятая…

Словно у него начиналась головная боль, Вернер Бласко сухо провел ладонью по лицу. Аура, начинавшая клокотать вокруг него, была необычной. Его покрасневшие уши были, безусловно, от гнева.

Вернер Бласко покосился на меня сквозь пальцы.

Не осознавая того, я застыла и встала по стойке смирно.

Увидев это, Вернер Бласко наконец взорвался от разочарования.

— Молодой господин в конце каждого предложения! Почему ты продолжаешь называть меня молодым господином? Это сбивает с толку!

— А?