Глава 1

Перевод: Astarmina

— Я совершил три преступления, Ваше Величество, — в угнетающей тишине зала суда эхом отозвался спокойный голос.

Люди, занимавшие места подле возвышения, на котором восседал король, сосредоточили внимание на человеке, стоящем за кафедрой подсудимого в центре.

Черные, как вороново крыло, волосы и серые глаза. Волевой подбородок. Высокий и широкоплечий.

Маркиз Кертис Рассел когда-то занимал должность маршала, успупающую по власти только королю. И в то же время он являлся главой организации наемников, которая держала в страхе всю страну.

Человек, который никогда не попадал под подозрение, предстал перед королем как предатель.

Увидев наконец перед собой мужчину из слухов, знатные дамы с сожалением вздыхали, а рыцари, восхищавшиеся его подвигами, молчали. Принцы, сидевшие ярусом ниже короля, свирепо глазели на него.

В зале суда, переполненном всевозможными эмоциям, только король сохранял самообладание.

— Какое первое?

— Помните, однажды мы с Вашим Величеством беседовали о мести?

— Да, помню.

— Тогда я сказал вам, что оставить все как есть — месть. Унижение, позор, гнев и предательство.

Не смотря на старую тунику и закованные цепями руки и ноги, мужчина держался уверенно. Потому что ему нечего было терять. Нахальный мальчишка готовый пойти на все.

Король скривил губы.

— Поэтому ты совершил это?

— Нет. Я уничтожил семью Далтон, как вы и приказали, но спас женщину, тем самым обманув вас. В этом мое первое преступление.

— Тогда в чем заключается второе?

— Второе... — пробормотал Кертис и, слегка опустив голову, осмотрел собравшихся. Когда его взгляд зацепился за женщину, сидевшую слева от короля и пристально взиравшую на него, он сплюнул на пол. — Честно говоря, мне осточертели приставания принцессы. Поэтому предательство короля — второе.

Его высокомерные слова породили в зале суда волну изумленного ропота.

Раскрасневшаяся от смущения принцесса потеряла сознание. Когда ее на спине вынес рыцарь сопровождения, на мужчину тут же обрушилась ругань:

— Каков нечестивец!

— Обезглавить его немедленно!

— Тихо! — мгновенно устранил шумиху в зале суда правитель, на шее которого выступила пульсирующая жилка. Он опустил руку.

Когда вокруг воцарилась тишина, Кертис спокойно завершил речь.

Готовый в любой момент вынести приговор, король хладнокровно молчал. Если он погрузится в эмоции, то проиграет этот бой. Он собирался собственными глазами наблюдать за тем, как будет умирать этот человек.

— Ладно. Допустим. Но ты, глава наёмников, снова получив звание маршала, посмел опозорить мою дочь.

Жениться на принцессе — высшая честь, но Кертис Рассел сбежал с дочерью предателя. Что являлось вызовом власти короля. Тот почувствовал угрозу, ведь наступили времена, когда власть правителя, которого почитали Богом Солнца, постепенно ослабевала, а власть дворянства, наоборот, крепла. Поэтому он не мог оставить это без внимания. Человек, стоящий перед ним на коленях, должен быть казнен в назидание другим рыцарям, которые просили помиловать его.

— К сожалению, о помиловании не может быть и речи. Но, помня о твоих заслугах перед короной, я выслушаю тебя. Каково третье преступление?

— Третье преступление? — выслушав гневную речь короля, Кертис произнес потрясшие зал суда слова: — дело в том, что у меня в заложниках виконт Отис, внебрачный сын Вашего Величества.

— Что? — непонимающе спросил правитель, который до этого думал, что тот мальчишка или валяется где-нибудь пьяным, или играет в азартные игры. И тут же с неожиданно громким воплем вскочил с трона: — ублюдок!

Мгновенно среагировавшие рыцари грубо схватили Кертиса за плечи и прижали к кафедре. Публика снова суматошно всколыхнулась.

Мужчина, прижатый щекой к кафедре, отыскал взглядом пурпурный трон. Через разорванный ворот туники были видны торчащие ключицы и ошейник. Растрепанные волосы упали ему на лоб. А глаза, буравящие возвышение, были темно-серыми.

— Не насытившись тем, что уже совершил, ты зашел еще дальше. Посмел похитить моего внебрачного ребенка. Ты совершил это ради спасения своей жизни?

— Нет. Зачем мне это? Я совершил преступление, похитив королевского бастарда!

— И только?

— А вы ждете, что я исправлю все совершенные ошибки и снова присягну вам на верность, Ваше Величество?

Смысл слов был предельно ясен. С лица короля на мгновение сошли все краски. Произнесенное мог понять только он, поэтому казалось, что кровь застыла в его теле.

После многозначительной речи преступника, которого вот-вот должны были казнить, публика вновь зашумела.

— Всем молчать! — пронзительный крик вернул в зал суда тишину.

Кертис расхохотался над абсурдностью ситуации. Уязвленный король приказал рыцарям отступить. И тот смог спокойно встать. Прочистив горло, мужчина проговорил:

— Кажется, вы приняли решение, верно?

Виконт Отис был больной мазолью на пальце короля. Его старший сын, который из-за статуса внебрачного ребенка никогда не сможет стать наследником. Он закрывал глаза на все его ошибки. Даже в случае, когда на собрании подняли вопрос о том, что от него забеременели несколько незамужних аристократок.

До сих пор его не трогали, потому что он сын короля, но убийство совсем другое дело. Человек, которого Дерек убил в противостоянии за простситутку, был никем иным, как сыном заместителя главы дворянского совета.

Король думал, что избавился от всех улик. Если бы правда всплыла наружу, то ему пришлось бы казнить Дерека, чтобы задобрить дворян.

Он поднялся с трона, сошел с возвышения и встал прямо перед преступником.

— Маршал... — коротко обронил король.

В лицо Кертиса врезался тяжелый кулак.

Испытывая покалывающую боль, мужчина сплюнул кровь на пол. Его мокрые от пота волосы прилипли к шее.

— В обмен на жизнь виконта Отиса, не искать Роксану Далтон. Это твое требование?

— А вы умны, — прищурившись, похвалил короля Кертис.

Его наглость еще больше разгневала короля.

— Готов ли ты умолять меня о пощаде? Я намерен прямо сию же минуту разорвать тебя на куски и подвесить твою голову на смотровой башне замка.

— Как пожелаете.

— Поздно, — процедил сквозь плотно сжатые зубы король, и крикнул в сторону закрытой двери: — ведите ее!

Затем тяжелые створы отворились и в зал ввели женщину. Время тянулось мучительно медленно, словно вечность. Глаза Кертиса широко распахнулись, когда он узнал ее.

— Роксана...

Ей не следовало находиться здесь. Его жизнь, его свет, его любовь. Его все.

На краткий миг их взгляды встретились. Взгляд пурпурных глаз небрежно скользнул по нему и обратился к королю. Испытав потрясение, Кертис тревожно осмотрел ее израненные босые ноги, выглядывающие из-под подола изодранной, полинявшей сорочки.

Они остановились. Король приказал Роксане выйти вперед и встать на колени перед конвоем. Даже в таком состоянии ее спина оставалась прямой, а глаза излучали спокойствие.

— До меня дошли сведения, что ты в одиночку явилась сегодня сюда.

— Верно.

— Зачем?

Ее потрескавшиеся губы распухли.

— Ради мести. Этот человек — враг, уничтоживший мою семью.

Раскаленный до предела воздух в зале суда мгновенно заледенел.

— Месть? Разве это месть, когда ты жертвуешь собой, оказавшись здесь?

Роксана молча перевела взгляд. На нее с надеждой взирали серые глаза.

— Потому что этот мужчина любит меня, — лучезарно улыбнулась она под бесчисленными пронзительными, словно кинжалы, взглядами. — Разве смерть любимой женщины не совершенная месть?

Все в помещении потрясенно застыли. Предатель и ведьма. Малейшая симпатия к этим двоим мгновенно испарилась.

— Убить их!

— Немедленно исполнить приговор!

— Сжечь ведьму!

В разгар ненависти и гнева, потоком вырвавшихся наружу, словно через пробитую плотину, Роксана взглянула на Кертиса, смотревшего на нее.

В глазах, смирившихся с участью, зажглась темная искра. Они словно спрашивали в своем ли она уме.

Обращаясь к этому пламени, которое поглотит ее и охватит весь зал суда, Роксана прошептала:

— Ты должен найти способ.

Это он сказал ей недавно. Услышав, с каким тоном она это произнесла, Кертис холодно улыбнулся. В его взгляде читалось желание задушить ее собственными руками, предварительно ударив по губам.

Роксана медленно прикрыла веки. Прошлое, похороненное в уголке ее сердца, калейдоскопом пронеслось перед внутренним взором. Через мгновение ее сознание вернулось на отдаленный остров, где слышался плеск волн.

Туда, где все началось.

Перевод: Astarmina

Девятилетняя Роксана любила дом своих бабушки и дедушки по материнской линии, который словно вышел из сказки. Маленький двухэтажный деревянный особняк, окруженный азалиями, рододендронами, южными соснами и пальмами, стоял на утесе. Из окон комнаты открывался вид на ослепительно белый песчаный пляж и изумрудное море.

Роксана предпочитала этот маленький дом огромному мраморному замку маркиза. Ей больше нравился материнский дом, где пожилая добрая пара выполняла всю работу, чем отцовский замок, где постоянно суетились молодые слуги и служанки в униформе.

Это был первый раз, когда она вернулась в дом бабушки и дедушки после их смерти два года назад. Роксана знала, что её родители часто ссорились. Пока отец отправился в столицу, мать, чье здоровье ухудшилось, взяла девочку за руку и вернулась в родные края для лечения. Роксана, не понимая всей сложности ситуации, просто радовалась, что вырвалась из душного замка.

— Мама, сегодня я пойду на берег и соберу ракушки! Если приложить их к уху, можно услышать шум волн.

— Не уходи далеко. Ветер какой-то странный, играй здесь, перед домом. Понятно?

Мать иногда говорила странные вещи. Хотя Роксана и недоумевала, но кивнула.

— Конечно! Я скоро вернусь.

Поцеловав бледную щеку матери, Роксана быстро надела пальто и вышла из дома. Спускаясь вниз, она встретила старика с темной от солнца кожей, который поднимался на повозке с продуктами, запряженной жеребенком. Когда Роксана радостно улыбнулась, старик также ответил улыбкой.

— Барышня, куда направляетесь?

— На пляж внизу!

— Не уходите далеко, скоро вечер. И вот, возьмите, — старик снял свою соломенную шляпу и протянул ей, добродушно смеясь. — Солнце жаркое, наденьте. Хоть она и великовата.

— Спасибо, дедушка Ханс! Я скоро вернусь!

Энергично помахав руками, Роксана легкой походкой спустилась по крутому утесу.

Изумрудное море за белым песчаным пляжем было спокойным. Волны, омывающие ноги, приятно охлаждали и щекотали. Ища ракушки, Роксана нарисовала веткой на песке лицо матери.

В отличие от её вида в замке, здесь ее лицо выглядело более спокойным. Рядом Роксана нарисовала свое.

— Нарисовать ли и отца...

Пробормотав это, Роксана покачала головой. У него всегда было только сердитое выражение лица. Мать всегда мрачнела, когда была с отцом. Она решила нарисовать свое лицо рядом с материнским.

— О нет!

Внезапный порыв ветра унес шляпу в море. Растерянная Роксана бросилась за ней. Она думала, что сможет быстро поймать её, но нежный морской бриз становился все сильнее, унося шляпу все дальше в глубину.

— Ммф!

Когда Роксана поняла, что что-то не так, вода уже доходила ей до подбородка. Пытаясь повернуть назад, она была накрыта волной с головой. Тяжелая вода окружила её со всех сторон. Морская вода, казалось, пронизывала холодом до костей.

«Помогите!»

Она отчаянно кричала, но голос не выходил. Роксана изо всех сил вытянула руки над поверхностью воды. Но чем больше она боролась, тем больше истощались её силы, а морская вода, хлынувшая в нос и рот, затуманивала сознание.

«Неужели я так умру?»

В тот момент, когда она теряла сознание, к ней приблизилась фигура немного больше её. Сквозь затуманенное зрение она увидела блестящие серые глаза. Мальчик, приблизившийся к ней словно русалка сквозь бурные воды, схватил тело Роксаны.

В тот момент, когда она пыталась рассмотреть лицо мальчика, кто-то отчаянно затряс её за плечи.

— Миледи! Просыпайтесь!

От резкого встряхивания девятнадцатилетняя Роксана открыла глаза. Как только сонливость прошла от холодного ветра, проникающего сквозь стены замка, она увидела встревоженное лицо.

— Мэри?

— Сейчас не время спать. Скорее, бежим со мной!

Человеком, разбудившим её, была служанка Мэри. Роксана вскочила. Открыв ставни, чтобы оценить ситуацию внизу, она услышала громкие приказы.

— Выстроить ряды и надежно запереть все ворота! Зарядить пушки на башнях! Не дать им проникнуть внутрь!

— Защитить лорда и собрать гарнизон немедленно в центральной башне!

Командир отдавал приказы рыцарям и солдатам, выстроившимся в боевой порядок. В свете красных факелов можно было видеть застывших солдат, не успевших даже полностью вооружиться. Потрясенная Роксана открыла рот.

— Что происходит? Что это вдруг?

— Только что прибыли вооруженные рыцари. Они уже прошли внешние ворота и направляются прямо сюда!

Услышав ответ Мэри, Роксана обхватила себя руками за плечи. Вдалеке виднелась группа больших факелов. Нападающие в черных доспехах напоминали огромного ворона, не упускающего ни кусочка добычи. Как только она оценила ситуацию, ноги подкосились. Мэри протянула руку, чтобы поддержать шатающуюся Роксану.

— Нужно бежать прямо сейчас... Миледи?

— Всё в порядке. Кстати, Мэри.

Поддержка не требовалась. Отказавшись от руки Мэри, Роксана с трудом справилась с дрожащим голосом.

— Отец... где лорд?

— Ну... это...

От неясного ответа Роксана прикусила нижнюю губу. Позади был крутой каменистый склон. Бежать было некуда. Вероятно, он спрятался в самой глубокой части главной башни. Для него было важно только собственное благополучие, независимо от того, выживет ли его единственная дочь или сколько подчиненных прольют кровь. Он был таким человеком.

— Миледи, у нас нет времени... да?

Мэри нетерпеливо топнула ногой, торопя девушку. Закрыв и открыв глаза, Роксана приняла решение.

— Мэри. Сейчас я расскажу тебе о тайном проходе замка. Пока рыцари выигрывают время, эвакуируй всех по очереди, начиная с детей и заканчивая служанками.

— Что?

— Десять лет. Прошло десять лет с тех пор, как рыцарский орден этого маркиза в последний раз выходил на бой. Командир рыцарей, может, и похож на себя в молодости, но рыцари под его началом уже стали ленивыми и слабыми от долгого мира. С первого взгляда видно, что они не смогут противостоять этим силам.

Каждое слово было правдой. С тех пор как при прежнем маркизе было подавлено восстание, рыцарский орден Далтонов ни разу не выходил на бой.

Более того, с переходом титула к нынешнему маркизу характер ордена полностью изменился. Вместо защиты замка и охраны подданных и лорда, они стали охотничьими псами, запугивая и притесняя людей, превратившись в низкосортную частную армию. Учитывая рыцарей, сложивших свои титулы от разочарования, орден представлял собой сборище разношерстных людей.

— А как же вы, миледи?

Колеблясь, Мэри в конце концов согласилась. Единственному человеку, который до конца беспокоился о ней, Роксана слегка улыбнулась.

— У меня есть место, куда пойти. Как только я закончу с этим, я последую за тобой.

— Пощадите!

— Прошу, только жизнь! Ааааааа!

— Кьяаааа!

Звон металла, крики, запах крови и ярко-красное пламя. Расслабленные в мирное время рыцари не смогли противостоять атакующей армии. Роксана смотрела на замок маркиза, в котором прожила всю жизнь. Огромный замок, который казался таким высоким, теперь пылал. Всё превращалось в пепел.

«Это не несправедливо и не вызывает гнева. Отец получил то, что заслужил».

Роксана не плакала. Хотя она стояла на коленях на холодной земле со связанными руками и ногами, её сердце было спокойнее, чем когда-либо.

— Эти злодеи! Как смеют они нападать на дом маркиза Далтона!

В отличие от неё, дворецкий Гарольд, также связанный, был в совершенно противоположном состоянии. Гнев, казалось, поглотил его страх, и он громко кричал и выплевывал ругательства.

— Будьте вы прокляты! Вы будете наказаны небесами! Как вы смеете так поступать с нашим высокородным маркизом!

Не в силах смотреть на его предсмертные крики, Роксана медленно отвернулась.

— Дворецкий.

Гарольд резко повернул голову.

— Хватит.

— Миледи!..

— Всё кончено. Командир рыцарей погиб, большинство рыцарей и солдат сдались. Отец тоже...

Хотя он прятался в тайной комнате, его вскоре обнаружили, и в итоге, убегая, он оступился и разбился насмерть. Это был жалкий конец для маркиза Далтона, который так высокомерно распоряжался властью.

— Миледи! Как это кончено!

Гарольд никак не мог отказаться от всей роскоши, которой наслаждался под началом жадного маркиза. Он никак не мог принять нынешнюю ситуацию.

— Нет. Это не конец. У нас есть еще виконт.

— Гарольд...

— Они не смогут убить нас сразу. Вероятно, они отправят нас в столицу. Улучите момент, чтобы сбежать, и отправьте телеграмму. Если попросить помощи, мы сможем восстановиться. Ведь Энок — племянник Его Величества. Разве не сам король устроил ваш союз?

— Нет. Он не поможет.

Роксана горько улыбнулась и покачала головой. Её жених, герцог Энок Ференц, очень не любил её. Прошло уже очень много времени с тех пор, как она видела его лицо в последний раз.

Причина была ясна. Из-за её семьи, которую все презирали. Щепетильный герцог смотрел на дом маркиза Далтона как на грязь.

Перевод: Astarmina

Её отец, маркиз Далтон, был человеком, не знавшим гордости. Жадный, эгоистичный, без капли сострадания или милосердия.

«Не смей общаться с низкорождёнными, Роксана. Если по свету пойдут слухи, что ты водишь знакомства с простолюдинами, твоя и без того ничтожная ценность как женщины упадёт ещё ниже».

«Гарольд. Если у тебя нет денег — повышай арендную плату! А если не можешь заплатить — продай дочь! Разве публичных домов мало? Или скатись до уровня крепостного!»

«Голодаете и просите снизить налоги? Подданные — всего лишь инструменты, существующие ради своего лорда! Как вы смеете поднимать голову? Схватить зачинщиков и казнить их публично!»

Под покровительством герцога его вассалы, включая дом маркиза Далтона, творили бесчинства. Они казнили голодающих крестьян, доводили семьи до продажи дочерей из-за непосильных налогов и труда, обращались с крепостными, как со скотом, лишая их человеческого достоинства.

Но Роксана не оставалась безучастной к злодеяниям отца. С помощью Мэри она тайно, под чужим именем, поддерживала благотворительные приюты, помогала брошенным беременным женщинам, разыскивала служанок, несправедливо изгнанных из замка без оплаты, и возвращала им заработанное.

Однако две недели назад её ночные вылазки раскрылись. В ярости маркиз Далтон заключил её под домашний арест.

«Бесполезная тварь! После смерти твоей матери два года назад я думал, ты хоть немного образумилась... Сиди смирно, пока не выйдешь замуж за своего жениха!»

Так Роксана лишилась свободы, заточённая на вершине башни. Ей выдавали лишь овсяную кашу раз в день и чёрствый хлеб. Её силы таяли, а потрясения подорвали здоровье.

— Нас никто не спасёт.

— Что вы...

— Подумай, Гарольд. Даже если королевская власть уже не та, разве такое вторжение могло произойти без санкции Его Величества?

Более того, нападавшие, хоть и выглядели как крестьяне, вели себя как обученные солдаты. Под командой человека в чёрном шлеме они окружили замок и подавили всех внутри. Это была вышколенная, закалённая армия.

— Это расплата за наши грехи. Мы должны принять её.

По мере её слов лицо Гарольда искажалось. Он задумался, а затем взгляд его потемнел.

— Ты... Ты сговорилась с ними?

— Что?

— Да! Ты затаила злобу и приказала открыть ворота! Иначе как этот замок пал бы так быстро? Это всё из-за тебя!

Роксана не ответила. Её глаза, налитые кровью, широко раскрылись.

— Я убью тебя! Ведьма, предавшая собственного отца!

Гарольд бросился на неё, сжимая её горло. От боли её лицо побелело, но вооружённые мужчины вокруг не вмешались. Чувствуя, как сознание ускользает, Роксана закрыла глаза.

И в тот момент...

— Аааргх!

Что-то тёплое брызнуло ей на лицо, раздался предсмертный хрип.

Когда она открыла глаза, бледный Гарольд лежал мёртвый рядом. Прежде чем она осознала произошедшее, низкий голос прорезал тишину:

— Люди дома Далтон всегда такие нетерпеливые?

Она подняла голову и увидела мужчину. Одетый в доспехи, он вытирал окровавленный меч и смотрел на неё свысока.

Чёрный шлем. Командир этого войска.

Давящая аура заставила Роксану сгорбиться. Он был на голову выше других, с мощными плечами и резкими чертами лица. Когда он шагнул вперёд, окружающие отступили.

— Вас и так скоро повесят вместе, а вы торопите друг друга в могилу.

Его взгляд приковал её. Он улыбался, но в глазах читалась холодная жестокость.

— Я слышал, у маркиза есть дочь, которой даже свет стыдится. Где же она?

Язык прилип к горлу. Пока она застыла, он приблизился, изучая её лицо.

Взгляд, будто проникающий под платье. Её подбородок дрожал под его прикосновением. Что-то в нём казалось... знакомым.

Прежде чем она опомнилась, он снял перчатку и провёл рукой по её щеке, стирая пыль, пепел и кровь.

— Не уродина.

Довольный, он приказал убрать тело Гарольда.

— Ну что, продолжим наш разговор.

Не понравилось, что она смотрит на удаляющегося дворецкого, он опустился на колено, сравнявшись с её уровнем, и откинул её растрёпанные волосы.

Она оцепенела. Его пальцы коснулись её шеи, оставив жгучий след. Очнувшись, она оттолкнула его.

— Как вы смеете трогать женщину?! У вас нет рыцарской чести?

— Рыцарской чести?

Он рассмеялся. Рыцари вокруг присоединились к насмешкам. Покраснев от унижения, Роксана твёрдо произнесла:

— Пощадите пленных солдат и рыцарей. А слуг, горничных и крестьян — возьмите в свои земли как свободных людей, не крепостных.

Дерзкая просьба. Мужчина наклонил голову.

— А мне зачем?

— Если согласитесь, я лично вручу вам печать маркиза.

Он замолчал. Печать. Без неё, даже завоевав земли, нельзя было стать законным правителем.

Дрожа от холода, Роксана выпрямилась.

— Иначе вы её не найдёте. Я спрятала её слишком хорошо.

Вместо бегства она использовала последние часы, отправив Мэри с заданием.

Как дочь лорда, она должна была защитить тех, кого её отец предал.

—Какая наглость!

— Давайте выпытаем у неё правду!

Рыцари зашумели, но Роксана оставалась спокойной. Когда её губы уже посинели, мужчина рассмеялся.

— Ха-ха!

Он поднялся, коснулся ножен — и в следующий миг лезвие меча блеснуло у её горла.

Лёгкий порез. Прядь её рыжих волос упала на землю.

— Если ты хотела выжить — хорошо придумала. Но мне не нужна эта вонючая земля в моих владениях. Печать? Бессмысленна. Я просто превращу её в пустошь.

Он растоптал её попытку договориться. Даже её отчаянную храбрость.

Пока она цепенела, он медленно снял шлем.

Сначала она увидела чёрные волосы. Знакомые. Её зрачки задрожали. Затем — серые глаза, как у волка. Когда-то загадочные и глубокие, теперь — тёмные, бездонные.

— Попроси, Роксана. Может, если ты мне понравишься, я оставлю тебя в живых.

Он провёл лезвием по её шее. Сидя в луже крови, она смотрела на него в оцепенении.

«Ты... ты же умер. Моя первая любовь».

«Кёртис Рассел. Тринадцать лет».

«Я буду беречь тебя больше любого сокровища, Роксана».

Он был мальчиком из её снов. По её побелевшим щекам потекли слёзы.

— Но... тебя убили.

Маркиз Далтон уничтожил весь дом Расселов, подстроив доказательства измены. Замок сожгли, детей сожгли заживо, а тела скормили псам.

— Я выжил в аду. Мой слуга умер вместо меня.

— Не может быть...

Она покачала головой. Давление в груди было невыносимым. Шок. Горе. Радость. Вина.

Дождь усиливался, хлеща по ним. Её худые плечи содрогнулись.

Кёртис молча наблюдал, затем тихо назвал её имя.

Перевод: Astarmina

— Роксана.

— Кёртис...

— Как ты думаешь, кто открыл внешнюю стену?

На неожиданный вопрос Роксана подняла лицо, залитое слезами.

— Мэри. Твоя служанка.

Предательница в замке. От нового удара Роксана пошатнулась. Связанные руки уперлись в землю.

— Каково это? Если та девушка тоже захочет, я убью её у тебя на глазах. Как насчёт этого?

Это был вопрос-провокация. Вместо ответа Роксана покачала головой. Кёртис цыкнул, глядя на неё.

— Как скучно.

Он долго смотрел на девушку, чьи мысли пришли в смятение от шока, затем, словно глубоко задумавшись, снова опустился на колени, чтобы сравняться с ней в росте.

— Роксана.

Его голос звучал так же тепло, как раньше. Заворожённая, Роксана подняла взгляд и увидела мягкую улыбку.

— Я оставлю тебя в живых. И исполню твою просьбу.

— Что?..

Погасший свет надежды слабо вспыхнул вновь. Кёртис прищурился, словно кот, играющий с мышью.

— Не спеши радоваться. Возможно, ты будешь умолять меня убить тебя. Взамен ты отправишься в жалкий монастырь, о котором никто не знает и куда никто не приходит.

Монастырь. Неожиданное слово заставило Роксану раскрыть рот.

— С сегодняшнего дня Роксана Далтон мертва. Ты не благородная дочь маркиза, а безымянная монахиня в убогой, старой и заброшенной обители.

Монастырь. Безымянная монахиня.

— Там ты проживёшь остаток дней как «Роксана» — никто и ничто.

Роксана, которая больше никому не принадлежит.

Роксана переваривала его слова. Что-то подкатывало к горлу. Оковы, сковывавшие её шею и руки, одна за другой ослабевали и рвались.

Больше не нужно жить как «Роксана Далтон». Больше не быть дочерью жадного и жестокого лорда. Эта женщина умерла в этот самый момент.

Мужчина перед ней говорил именно это.

— Обещаю. Если ты не сбежишь и не убьёшь себя, я по-человечески приму всех жителей этих земель и людей из замка маркиза, как ты и просила.

В её фиолетовых зрачках заиграли блики. Кёртис, с интересом наблюдавший за этим, молча кивнул одному из своих приближённых.

Шорох.

Подошедший рыцарь выхватил кинжал и отрезал прядь её длинных волос, унося её с собой. Это было доказательство для короля. Кёртис наблюдал за этим, не моргнув и глазом.

Она была дочерью врага. Он не дрогнул. Не вспомнил образ той девочки из прошлого. Достиг своей цели, и теперь ему было скучно. Поэтому, подобно кошке, играющей с мышью, просто развлекался.

Такое смирение, вероятно, было лишь мгновенным. Вскоре она начнёт отчаянно пытаться сбежать из монастыря. Тогда можно будет вдоволь поиздеваться над ней, а когда надоест — убить. Приняв это решение, Кёртис криво усмехнулся.

— Проживи оставшуюся жизнь в молитвах за тех, кого растоптал и погубил твой отец. Носи грубую рясу и неси бремя своих грехов.

Убедившись, что она всё поняла, Кёртис сделал шаг назад. Роксана шевельнула губами, глядя на удаляющуюся фигуру.

— Если я так сделаю... смогу ли искупить свою вину?

Её голос был тонким, будто вот-вот оборвётся. Кёртис на мгновение остановился и обернулся. На его лице мелькнуло замешательство, но это длилось так недолго, что никто не заметил.

— Способ ты должна найти сама.

Этого ответа было достаточно. Роксана молча приняла свою судьбу. В этот момент «Роксана Далтон» умерла, и родилась просто «Роксана».

— Сестра Роксана.

Кто-то ласково позвал её по имени. Ей хотелось поспать ещё, но голос настойчиво будил. В конце концов Роксана открыла глаза на старой кровати, набитой соломой.

— Простите, сестра Эллин. Я проспала.

— Вчера ты слишком устала, собирая травы в горах?

— Нет, не только я одна их собирала. Мне стыдно, что вы видите меня в таком виде.

— Что за стыд? Мы же одна семья.

Сестра Эллин, похлопав Роксану по плечу, убрала её растрёпанные рыжие волосы за ухо. От такой доброты та опустила глаза.

Уже два года прошло с тех пор, как она стала послушницей. Монастырь Анхелы, расположенный на краю владений дома Рассел, был скромным местом, где жили три монахини: настоятельница Мария, её помощница Эллин и сестра Анна.

Находившийся у подножия горы и отделённый от деревни, где было меньше десяти домов, монастырь почти всё производил сам. Овощи выращивали в огороде, а дрова собирали в ближайшем лесу.

— Кстати, спасибо за чай, который ты дала вчера. Я спала так хорошо! Как ты его приготовила?

— Рада, что помогло. Я высушила и измельчила валериану и лаванду.

— Что? Валериану? Но я не чувствовала запаха...

— Лаванда перебивает аромат, наверное.

— А, понятно. Ты и правда умница.

— Но что случилось? Утро понедельника — день отдыха.

— Ах, точно!

Сестра Анна вдруг вспомнила что-то и резко вскочила со стула.

— Настоятельница велела готовиться к обходу. Сегодня будет приём.

— Внезапно?

— Говорят, у детей в деревне странное состояние.

Роксану охватило дурное предчувствие. Она сбросила одеяло и быстро надела рясу.

— Хорошо, я сейчас.

Состояние детей было тяжёлым. У всех по телу пошли красные пятна, а температура поднялась до предела.

— Это «цветочная лихорадка». Похоже, они съели в лесу не те грибы. Болезнь названа так из-за красных, как цветы, высыпаний. Здесь такое впервые. Эти грибы редко встречаются... Мы нашли и уничтожили их все, но... — настоятельница спокойно объяснила ситуацию. — Взрослые редко заражаются, но те, у кого слабый иммунитет, могут заболеть. В тяжёлых случаях это приводит к смерти, поэтому их нужно срочно отправить в лечебницу. Избегайте контактов с внешним миром.

По указанию настоятельницы три монахини перенесли заразных детей в монастырь и начали ухаживать за ними.

Они работали день и ночь, отдавая все силы, но состояние детей только ухудшалось.

В довершение всего, жители деревни стали выражать недовольство из-за того, что им не разрешали видеть своих детей.

— Эй, вы! Немедленно выходите!

— Что вы делаете с нашими детьми?!

— Вы что, ведьмы?!

На четвёртый день разъярённые родители с вилами и косами ворвались в монастырь. Сестра Анна, испуганная их яростными взглядами, задрожала.

— Что нам делать, Роксана? Что делать?

В отличие от спокойной и мудрой настоятельницы и сестры Эллин, которым было за сорок, сестра Анна была молодой монахиней, всего на десять лет старше Роксаны.

Успокаивая сестру Анну, Роксана хладнокровно оценила ситуацию перед разъярённой толпой.

— Разбудим настоятельницу?

— Нет. Она только заснула, нельзя её тревожить.

Отклонив предложение сестры Анны, Роксана вышла к людям.

— Что это за безобразие?!

— Верните нашего ребёнка!

— И что вы будете делать, если заберёте его?

— Конечно, отведём к врачу в соседнюю деревню!

— Врача из соседней деревни уже вызывали. Но никто не захотел помочь. Наоборот, они сказали сжечь все вещи, к которым прикасались дети, и закрыть монастырь.

— Врёшь!

— Э-это правда.

Сестра Анна поддержала Роксану, когда разгневанный мужчина шагнул вперёд.

Врачи из соседних деревень отказывались помогать, так как это было хлопотно и не приносило денег. А у монастыря тоже были пределы. Роксана уже не помнила, когда последний раз нормально ела или спала.

— Этого не может быть! Не ври!

— Тогда зайдите и посмотрите на детей сами. Но потом я не отвечаю за последствия. Вы можете заразиться.

— А почему вы тогда здоровы?

— Потому что...

По иронии судьбы, все четверо в монастыре уже переболели «цветочной лихорадкой». Ею болели только один раз. Роксана хотела объяснить про иммунитет, но сдержалась.

Невежество — не грех, но подозрительность делает людей злыми. Эти же люди, которых они лечили от мелких недугов, теперь обвиняли их. Они скажут, что это монахини заразили детей.

— Вот что я вспомнил! Я как-то спросил отца о настоятельнице! Говорят, она убила пациента, когда была аптекарем!

— Что?!

Сестра Анна, вспыхнув, невольно вскрикнула. Подливать масла в огонь в такой ситуации было глупо. Стиснув кулаки, Роксана инстинктивно схватила сестру Анну, которая рванула вперёд.

— Шарлатанка-убийца снова хочет убивать! Немедленно верните наших детей!

Лезвие косы коснулось её шеи. Не моргнув, Роксана проговорила сквозь зубы.

— Извинитесь.

Перевод: Astarmina

— Извинитесь за свои слова. Матушка-настоятельница не заслуживает такого обращения.

— Ха! Конечно, извинюсь! Если за неделю вылечите всех наших детей!

Это было нелепое требование. Когда сестра Анна снова вскипела от возмущения, Роксана, обдумав что-то, опередила её:

— Хорошо.

— Сестра Роксана!

Сестра Анна в ужасе окликнула её, но бесполезно. Роксана чётко, словно вбивая гвоздь, произнесла:

— Одна неделя... Вылечим за неделю. Сдержите своё обещание. Детям, к счастью, ничего не угрожает, так что на сегодня можете уйти.

Её методом было отправиться в замок маркиза Рассела и просить о помощи. Как и ожидалось, две монахини, знавшие положение Роксаны, категорически возражали. Но выбора не было — она уже дала слово жителям деревни. А для поездки в замок лучше всего подходила самая молодая и проворная Роксана.

Солнце быстро село — начиналась ранняя зима. Собрав пожитки, Роксана взобралась на старого мула, чтобы успеть до наступления темноты. Видя беспокойство обеих сестёр, она улыбнулась им.

— Я быстро вернусь. Пожалуйста, следите, чтобы состояние детей не ухудшилось.

— Сестра Роксана, ночью опасно. Отправляйтесь с рассветом.

— Всё в порядке, сестра Эллин. Вы же знаете, что у нас нет времени.

— Хотя бы разбудите настоятельницу и спросите её мнение.

— Она впервые за долгое время смогла уснуть. Она наверняка откажет, а у меня нет времени убеждать ещё и матушку-настоятельницу.

В глазах сестры Анны дрожало беспокойство. Роксана крепко сжала её руку, чтобы успокоить, и пообещала:

— Обещаю. Непременно вернусь с лекарем и лекарствами через неделю.

Путешествие было трудным. Она ночевала под открытым небом, чтобы не тратить время на сон, и питалась лишь твёрдым хлебом и водой, которые взяла с собой. По мере приближения к владениям графа Рассела Роксана вспоминала лицо Кёртиса, которого видела в последний раз.

Это случилось примерно через полгода после пожара в замке маркиза Далтона. Кёртис однажды пришёл в монастырь. Заметив его профиль, она попыталась скрыться, но он оказался быстрее.

— Роксана.

Она отступала, пока спина не упёрлась в стену. Его улыбающееся лицо приблизилось. Несмотря на красивую, словно вырезанную скульптором внешность и лучезарную улыбку, Роксана знала, что он улыбается шире, когда злится сильнее.

— Впечатляет, Роксана. Даже настоятельница только и делает, что хвалит тебя. Как ты её обработала?

Она совершенно не понимала, о чём он говорит. Но видела, что он страдает. От одного лишь её вида. В его дыхании, интонации, взгляде был запечатлён глубокий кошмар.

Кошмар, который посеял в нём не кто иной, как её отец. Роксана промолчала. Не зная, как истолковать её молчание, Кёртис стал смотреть ещё более яростно.

— Отвечай. Неужели ты действительно онемела за это время?

Вероятно, он жаждал увидеть её страдающее лицо. Роксана вспомнила день, когда отправлялась в монастырь. Думая, что видит его в последний раз, она очень хотела попросить прощения вместо своего отца. Но на её извинения мужчина даже бровью не повёл, будто услышал пустую шутку.

Молча избегая его взгляда, Роксана вдруг что-то заметила и неожиданно коснулась его щеки. Кёртис на мгновение удивился, а затем приподнял уголок губ.

— Наконец-то решила сменить тактику?

Он обхватил её запястье и поднёс ладонь к своим губам. Горячее дыхание коснулось её кожи. Роксана вздрогнула, но другой рукой достала из-за пазухи мазь.

— У вас рана. Эта мазь хороша для поверхностных повреждений.

Серые глаза, секунду назад пылавшие жаром, вдруг дрогнули. Так мимолётно, что можно было принять за иллюзию.

Бах!

— Не нужно. Откуда мне знать, не подмешала ли ты туда яд?

Мазь, для которой она с трудом собирала травы, толкла и сушила их, покатилась по полу.

— И-и-и!

Из лёгкой дремоты её вырвало мучительное ржание мула. Испуганно открыв глаза, Роксана спешилась. Будто только этого и ждал, старый мул тяжело вздохнул и рухнул на землю. Двое суток без отдыха оказались слишком тяжёлым путешествием для старого животного. Осмотрев его, Роксана взяла свой багаж.

— Прости.

Ситуация была критической. Пока она размышляла, что делать, впереди показалась крестьянская усадьба.

Она колебалась, взявшись за ручку двери, когда хозяин, почувствовав чьё-то присутствие, сам открыл дверь. Встретившись глазами, они оба замерли в изумлении.

— Кто бы мог... Госпожа Роксана?

Хозяйкой усадьбы оказалась не кто иная, как Мэри, бывшая служанка.

Напоив измученного мула и устроив его в конюшне, женщины наконец уселись друг напротив друга для откровенного разговора.

— Я так переживала после всего, что случилось с замком.

— У нас всё хорошо. К счастью, граф принял всех как подданных и выделил каждой семье землю для возделывания, так что все живут благополучно. Даже лучше, чем раньше... Ой.

Осознав свою оплошность, Мэри вздрогнула, и в тот же момент младенец в колыбели разразился плачем. Она вскочила, взяла сына на руки и начала укачивать.

— Простите, я не хотела этого говорить.

— Ничего. Я рада, что у вас всё хорошо. Ты вышла замуж.

— За человека, которого встретила здесь. Он не особо красив, но честный и добрый — я вышла за него именно поэтому.

Роксана слегка улыбнулась этой непринуждённой болтовне.

Кёртис Рассел сдержал своё обещание. Казалось, в нём не было ни капли сострадания, но в таких вещах он был непреклонен. Несмотря на страх перед его суровым взглядом, именно поэтому она нарушила свою клятву никогда не покидать монастырь — веря, что этот человек никогда не нарушает ни долга благодарности, ни обещаний.

— Кстати, надо же, какое совпадение! Мы думали, что вы погибли.

— Граф спас меня тайно от всех. Благодаря ему я осталась жива и стала монахиней.

— Теперь, когда вы упомянули...

Мэри бросила взгляд на одежду Роксаны. Изношенное, но несомненно монашеское одеяние. Глаза оставались такими же добрыми, как и прежде, но в Роксане появилась какая-то внутренняя сила и твёрдость. Вероятно, за это время она многое пережила.

Уложив успокоившегося сына обратно в колыбель, Мэри осторожно спросила:

— Вы уже дали вечные обеты?

— Ещё нет.

Хотя она отбыла положенный срок послушничества, почему-то настоятельница не связывалась с епархией, чтобы начать процесс принятия вечных обетов. Она лишь говорила, что ещё рано. Видя, как помрачнела Роксана, Мэри быстро сменила тему.

— Нет, сейчас это не важно. Скажите лучше, как вы оказались здесь? И в одиночку?

Момент ностальгии быстро прошёл. Вернувшись к реальности, Роксана взяла Мэри за руки.

— Это бесцеремонно с моей стороны, но не могла бы ты помочь мне ещё раз?

Роксана тайком уехала в повозке, которой управлял муж Мэри. Это была последняя телега в караване.

— Забавно, впервые везу в своей повозке монахиню.

— Прошу вас, я буду тихо.

— Вы старая подруга Мэри, которая помогла ей — как не помочь? Она рассказала, что вы полностью оплатили лечение, когда её младший брат сильно повредил ногу.

— Это была небольшая помощь. Мне неловко.

— Как можно называть это небольшой? Благодаря вам деверь теперь здоров и стал подмастерьем у кожевника.

— Я рада это слышать.

— Сидите тихо в ящике. До замка господина недалеко — когда прибудем, я дважды громко кашляну.

— Поняла.

Роксана быстро забралась в пустой ящик. Согнув колени и скорчившись, она едва поместилась.

— Если вас обнаружат, дело не ограничится простым изгнанием, так что храните абсолютное молчание.

Роксана кивнула, и когда Джон закрыл крышку ящика, на волосок от разоблачения к ним подошёл кто-то ещё — надсмотрщик каравана.

— Эй! Все уже на своих местах, а ты чем там возишься?

— Ах, простите, просто проверяю вещи в ящике. Вдруг что-то разбилось.

— Да, будь особенно осторожен. Иначе можешь лишиться головы.

— Да, господин.

Джон почесал затылок и взобрался на седло рядом с повозкой. Кони, перебиравшие копытами, тронулись с места. Другой возница, державший поводья рядом, искоса глянул на удаляющегося надсмотрщика.

— Не понимаю, почему этот тип такой придирчивый. С первого дня изводит — просто мучение.

— Точно.

Услышав разговор, возница с соседней повозки вмешался:

— Эй, следи за языком.

— А что такое?

— Знаешь, кому принадлежит груз в твоей повозке? Не знаю, что там под белым покрывалом, но наверняка что-то роскошное, о чём таким, как мы, и мечтать не стоит.

— ...И кому же?

— Наклонись поближе.

Максимально наклонившись в сторону, возница прошептал, прикрыв рот рукой:

— Его Светлости герцогу. Всё это — дары для Его Величества.

— Что?!

Перевозить людей в товарных повозках и так запрещено. Но обычно один-два человека не привлекают внимания и не создают проблем, поэтому за небольшую доплату время от времени подвозили кого-нибудь на короткие расстояния — все закрывали на это глаза. Даже если хозяин узнает, отделаешься выговором, без серьёзных последствий.

Но если хозяин этого каравана — герцог страны, дело принимало совсем другой оборот. Тот самый железный герцог, известный своей строгостью и беспощадностью. Несмотря на молодость — всего тридцать лет — он был безжалостен в отношении принципов. Ходили слухи, что он обезглавил приближённого, увеличившего сбор налогов, прямо на месте. Что уж говорить о дарах, предназначенных для короля...

Другой возница, заметив побледневшее лицо Джона, озадаченно наклонил голову:

— Ты что, заболел?

— Н-нет.

С трудом справившись с голосом, Джон постарался сохранить невозмутимое выражение и натянул поводья.

Если их поймают — это конец.