[[image:/storage/reader-images/13a6b7516c541e17977af8446302797dd4e09107.png]]

[[image:/storage/reader-images/bd884427c4cf25c5bc32388254e0ced16a2740cb.png]]

[[image:/storage/reader-images/c9e038fe28bab348a3690a1d1655d1119ca96928.png]]

[[image:/storage/reader-images/0e43d8adfa54dea973eb9f91a09b77cfd5c32737.png]]

Настольная ролевая игра (TRPG)

Аналоговый вариант RPG-формата, использующий бумажные книги правил и кости.

Форма перформанса, где ГМ (Game Master, он же гейм-мастер) и игроки вырезают детали истории из первоначального наброска.

Персонажи игроков рождаются из деталей их листов персонажей. Каждый игрок проживает жизнь своего персонажа, преодолевая испытания ГМа, чтобы достичь финальной концовки.

В наши дни существует бесчисленное множество видов TRPG, охватывающих жанры от фэнтези, научной фантастики, хоррора, современного чжуаньци, шутеров, постапокалипсиса и даже нишевые сеттинги, например, про айдолов или горничных.

Когда я осознал, что первой мыслью моего расцветающего эго был вопрос о моём же рассудке, я начал гадать, не накопил ли я некой кармической задолженности.

Меня зовут Эрих. У меня нет фамилии, так как я родился четвёртым сыном в семье независимых фермеров на окраине Райнской Тройственной Империи. Простым фермерам не разрешается иметь фамилии, поэтому лучшее, что я мог сделать, — называть себя Эрихом из кантона* Кенигштуль. В других местах было бы достаточно представиться как последний сын Йоханнеса.

Моей матери хватало хлопот с новорождённой девочкой, которую она принесла зимой. В результате весной моего пятого года меня оставили на самого себя, и моя психика начала искривляться причудливым образом. Не уверен, стоит ли приписывать это только прошлой жизни, но первопричина была определённой: во мне обитало другое “я”, полностью отдельное от моего личного опыта.

Как ни крути, обычный пятилетний ребёнок — невинное и глупое животное. Он пускает сопли, играет с жизнями мелких тварей и резвится в грязи. В сельской деревне, где все удобства заменены природой насколько хватает глаз, это должно быть ещё более обычным делом.

И всё же я был странно просвещён, наделён пониманием, как только мой истерзанный клочок сознания стал осведомлён о себе. И это понимание сопровождалось опытом, одновременно полностью не связанным со мной и безошибочно моим собственным. Этот опыт сформировал воспоминания — воспоминания о человеке по имени Фукэмати Саку.

Я не мог найти лучшего способа описать эти воспоминания, кроме как назвать их прошлой жизнью. Мой предыдущий опыт описывал ничем не примечательную историю холостяка за тридцать. Я родился в обычной семье и был благословлён столь же обычным счастьем, пока не достиг внезапного, несчастливого конца из-за раннего рака.

Я стал менеджером в торговой фирме, где работал, и со всей душой наслаждался хобби в свободное время. Я думал, что это была жизнь без сожалений. Хотя моё холостяцкое положение помешало мне подарить родителям внуков, моей старшей сестре, к счастью, это удалось, так что мне не пришлось мучиться от ужасных сожалений по этому поводу.

Вопрос был в том, почему я теперь жив в незнакомой земле и осознаю себя пятилетним мальчиком. В памяти всплыло одно событие: мой ранний рак развился стремительно, и я быстро отказался от надежд на лечение. В палате паллиативной помощи я часто погружался в глубокие размышления, медитируя, чтобы успокоить душу. Сидя в позе лотоса и погружаясь в глубины своего разума, я чувствовал, как нарастающий страх рассеивается из моего больного, скрипучего тела.

В разгар медитации я встретил Будду.

Честно говоря, я сам мог лишь предположить, что это была какая-то галлюцинация, но иначе произошедшее просто не описать. В конце концов, когда я случайно столкнулся с этим мужчиной, сидящим на цветке лотоса, он сам назвался бодхисаттвой-учеником на пути к становлению будущим Буддой.

По словам этого будущего Будды (если он тренируется стать бодхисаттвой, делает ли это его Майтреей?), среди всего сущего существует много миров, которым в конечном счёте суждено разрушиться. Боги, наблюдающие за этими мирами, приходят к нему за помощью. Вместо того чтобы вмешиваться напрямую, мудрец предпочитает подбрасывать души, которые в конце концов решат возложенные на них проблемы или иным образом предотвратят их.

Так или иначе, его обучение заключалось в том, чтобы управлять и поддерживать всё сущее, пока каждая жизнь не будет спасена и он не станет бодхисаттвой.

Затем я подумал, что вместо того чтобы призывать обычного человека на смертном одре, лучше было бы использовать какую-нибудь божественную силу для решения этих проблем, но оказалось, что существуют факторы, препятствующие этому, главным образом то, что чрезмерное вмешательство богов часто приводит к тому, что смертные становятся праздными и деградируют как существа. В результате боги решают дела, косвенно подталкивая события так, чтобы основная корректирующая сила исходила от самих жителей этого мира.

Более того, он сказал мне, что пророки, заложившие моральные основы, описанные в религиозных мифах, получали предложения, подобные тому, которое получил я. В результате они становились сыновьями божьими, просветлёнными и тому подобное.

Это была весьма грандиозная история. Для скромной персоны, величайшей роскошью которой была покупка новой книги правил или дополнения, эти возвышенные речи были совершенно непостижимы. У меня были сомнения по поводу его метода выбора. Есть более добродетельные души — люди выдающегося характера, преисполненные филантропических намерений. Почему бы не выбрать святого или того, кто уже достиг просветления?

И всё же его воля, очевидно, не поколебалась, раз я сейчас здесь торжественно пересказываю случившееся… как Эрих, четвёртый сын фермера из кантона Кенигштуль.

Несмотря на его грандиозную речь, он не дал мне никакого конкретного задания. Мне не дали никаких учений для распространения, ни пророчеств, которые нужно возвещать. Всё, что он проповедовал, было знакомым евангелием некоего божества, с которым я сталкивался во многих своих приключениях в прошлой жизни: “Делай что хочешь”.

Бог зла, да?

Шутки в сторону, я был уверен, что воля богов предвидит какую-то глубокую, сложную стратегию, непостижимую для меня. У меня не было сомнений, что существовал план, согласно которому я мог делать всё, что захочу, и это каким-то образом сработает в пользу божественного… так или иначе. Моё присутствие здесь, вероятно, само по себе имело смысл — в таком случае мне ничего не оставалось, кроме как жить.

Раз уж цель определена, у меня есть одно доказательство, достаточное для подтверждения существования таких богов. В конце нашей встречи почтенное существо предложило мне благословение вместе со своим евангелием — способность формировать себя так, как я пожелаю.

Хотя тогда я не понял, теперь, когда моё самоощущение прочно закрепилось в этом мире, я наконец узнал. Я могу развивать свои навыки “как пожелаю”. Я посмотрел вверх и сосредоточился, чтобы увидеть проектный документ, в котором перечислены все детали, составляющие меня. Что я могу делать, что у меня хорошо получается и что я могу воплотить в жизнь — всё было чётко перечислено. Более того, я мог возиться с ними в своё удовольствие.

Каждый элемент влиял на другой и, в свою очередь, находился под влиянием других, создавая сложную сеть систем, предлагаемых играми, которые я так горячо любил в прошлой жизни. Время, потраченное на создание персонажей и исследование других миров в самой прекрасной форме развлечения, известной человеку, разворачивалось перед моими глазами.

Я мгновенно влюбился в простую, но захватывающую систему. Вытянутый цилиндр представлял моё физическое развитие, а окружающий его массив других цилиндров символизировал работы, навыки и черты, служащие для построения аватара.

Когда мой разум наконец осознал то, что показывали мои глаза, я подумал: это настольная RPG. Интерфейс был ближе к консольной игре, но внутреннее устройство было точным отображением содержимого толстых, дорогих книг правил, которым я часто предавался. Это было то же самое, что и листы персонажей, на которых я составлял историю многих персонажей. Я тепло вспоминал клочки бумаги, которые использовал, чтобы разыгрывать историю с друзьями в наших аналоговых кампаниях.

О, какая радость! подумал я. Ведь это означало, что теперь передо мной открылось бесконечное число возможностей.

Вообще говоря, все существа получают опыт в зависимости от совершённых ими действий. Если ты делаешь повседневную работу, например, пропалываешь сорняки, ты становишься более искусным в прополке. Если ты машешь мечом, ты накапливаешь опыт с мечом. Это само собой разумеется: ты не сможешь раскрыть секреты клинка, сколько бы сорняков ни выполол.

Но я мог. Накопив все свои очки опыта, я мог потратить их на всё, что пожелаю, точно так же, как авантюрист в TRPG может прорубать себе путь к мудрости. Если я захочу, я могу овладеть искусством фехтования, просто пропалывая лужайку.

Как это можно назвать, если не весельем? Система была построена точно как TRPG: если я накоплю опыт в своих приключениях, я смогу получить навыки, совершенно не связанные с действиями, которые их подпитывали, как в моём любимом времяпрепровождении.

С такими невероятно идеальными условиями не было ничего удивительного в том, что моё пробуждённое эго не могло не сомневаться в собственном рассудке. Этот мир был похож на приятную фантазию, которую можно увидеть в постели перед тем, как уплыть в страну грёз.

Однако, в отличие от сна, я действительно существовал, и моя сила работала именно так, как я ожидал. Всем доказательством, необходимым для подтверждения этого факта, было простое деревянное изваяние в моих руках.

Мне не хотелось этого признавать, но в прошлой жизни я был неуклюжим. Дальше следования исходным инструкциям по сборке пластиковых моделей я никогда не заходил, и даже тогда они выходили ужасно, потому что я часто ломал их, используя неправильные детали.

Но только посмотрите на меня сейчас! Вложив очки опыта в Ловкость, я открыл навык “Резьба по дереву”. Получив первый уровень “Неоперившийся”, я смог вырезать фигурку просто с помощью ножа и куска дерева.

Я — Эрих из кантона Кенигштуль, мальчик, который делает что хочет.

[Подсказки] Очки опыта используются для улучшения базовых характеристик, черт и навыков.

**

Примечания переводчика

Кантон - это административно-территориальная или военно-территориальная единица в ряде государств. Слово происходит от французского canton (округ, угол).

**

Шуточки переводчика

Эрих: Я могу тратить очки опыта на что угодно! Но в чём подвох?Драугр: Ни в чём, дорогой. Продолжай качаться главное.

**

[[image:/storage/reader-images/d739567d4e3bc28943cdc7f6c256c7c6e9365c7e.jpg]]

Кости

Инструмент, хорошо знакомый человечеству с древнейших времён, используемый в азартных играх испокон веков.

TRPG предлагают ролевой опыт в аналоговом формате, поэтому кости необходимы, чтобы добавить элемент случайности.

Самый распространённый тип имеет шесть сторон, но в TRPG часто используют кости с восемью, десятью, двенадцатью или двадцатью гранями. Иногда применяются стогранные кости, которые по сути являются сферами и катятся вечно. В других случаях четырёхгранные пирамиды падают на пол и позже становятся источником болезненной катастрофы.

Распространённое обозначение бросков костей — “xDy”, где D означает кости, первое число — количество костей, а второе — тип костей. Таким образом, 2D6 эквивалентно броску двух шестигранных костей.

Среди государств западной части Центрального Континента Райнская Тройственная Империя была хорошо устоявшейся монархией с обширными владениями, раскинувшимися к центру континента. Обильными землями управляли три имперских дома, из которых императора выбирали семь домов-курфюрстов*. Этот политический процесс доказал свою стабильность: великая страна не знала потрясений за свою пятисотлетнюю историю.

Южная часть Райна была известна своим расовым разнообразием и служила домом для административного округа под названием Хайдельберг. Благодаря более прохладному климату Юг в основном славился выращиванием винограда для виноделия. Процветающая оливковая промышленность также была одним из крупнейших источников растительного масла для Империи и высоко ценилась за это.

Западная часть этого жизненно важного — хоть и скромного — региона защищалась войсками, расквартированными в крепости Кенигштуль. И в одном из нескольких округов, находившихся под её защитой, столь же обычные муж и жена ломали головы в раздумьях.

Мужчину звали Йоханнес, женщину — Ханна. Оба были меншами — расой человеческого рода, которую можно было найти по всей Империи. Они были независимыми фермерами, доверившими свою судьбу Богине Урожая. Они возделывали поля с рожью и владели одним оливковым садом. В границах Райна можно было найти сотни, если не тысячи, таких среднеуспешных семей.

Источником беспокойства супругов был их четвёртый сын, Эрих, которому должно было исполниться шесть лет осенью. Однако дело было не в том, что он был неуправляемым или недалёким. На самом деле он был замечательным мальчиком, которым они очень гордились. Он послушно выполнял их указания, избегал глупых выходок, свойственных маленьким детям, и даже искренне пытался петь гимны во время воскресной службы. Не было стыдно называть его своим сыном. Супруги переживали не из-за его недостатков — напротив, он был слишком хорош.

У пары было четыре сына и дочь. Их старшему сыну исполнилось восемь лет в этом году, а близнецам, родившимся вскоре после первенца, — семь. Они выждали некоторое время, чтобы родить Эриха, своего четвёртого сына, и поэтому ему было пять. В этом и корень их забот: кого им отправить в частную школу магистрата?

Относительно высокий уровень жизни среди простых людей был распространён по всей стране, что означало, что грамотность поощрялась даже среди фермеров. Для независимого фермера, желающего заслужить благосклонность местного магистрата или лорда, было необходимо выучить придворный язык (производный от имперского, в котором использовалось более изысканное произношение, своеобразные фразы и некоторые нерегулярные грамматические конструкции). Кроме того, следовало немного разбираться в поэзии, а умение играть на одном-двух инструментах было само собой разумеющимся.

Следовательно, для фермерских семей было типично молча проглатывать высокую плату за обучение, чтобы их первенец мог посещать школу местного магистрата. Часто можно было увидеть, как более бедные фермеры напрягают свои скудные финансы в надежде обеспечить будущее своим детям. С другой стороны, те, у кого было более комфортное положение, заходили так далеко, что обучали и второго сына, чтобы получить запасного наследника или основать побочную ветвь семьи. Было вполне естественно, что Йоханнес и Ханна планировали отправить в школу своего собственного сына.

Вопрос был в том… какого сына?

Йоханнесу недавно удалось получить разрешение магистрата на расширение своих пахотных земель, и в качестве подготовки он совершил крупную покупку — рабочую лошадь.

Его сбережения были ограничены; чтобы сохранить резервный фонд, было оптимально выбрать только одного из своих детей.

Обычно он мог бы без вопросов отправить своего старшего сына. Среди недолговечных меншей преобладал патриархат, а если точнее, первородство было фундаментальным принципом имперского права. И всё же неоспоримые таланты Эриха отбрасывали огромную тень на его старшего брата.

Йоханнес знал, что большую разницу в способностях обычно можно ожидать от детей с разницей в три года. Это было вполне логично, так как тело старшего ребёнка было более развито, а его ум был полнее опытом. Но перевёрнутое неравенство между его первым сыном, Хайнцем, и четвёртым, Эрихом, было просто невозможно игнорировать.

В то время как Хайнц сбивался в гимнах, восхваляющих божественное, и с трудом мог прочитать молитву по памяти, Эрих безупречно повторял слова, несмотря на свою детскую картавость. Мало того, Эрих даже запомнил сложные псалмы, полные архаичных выражений, и заслужил расположение местного епископа.

Более того, пока Хайнц окровавливал руки, всего лишь чистя овощи, пальцы Эриха были невероятно ловкими. Когда супруги уступили его мольбам и дали ему карманный нож, он к концу дня вырезал деревянную статую их богини. В прошлом месяце он воссоздал целый набор игровых фигур без каких-либо инструкций.

Вдобавок ко всему, Эрих был также более умственно одарён. Когда его просили выполнить несколько поручений, он мгновенно понимал, как наиболее эффективно сгруппировать задачи. Если среди них были те, что требовали его полного внимания, он тщательно выполнял их без минуты безделья. В противоположность этому, Хайнц был ленив, и его работа часто была небрежной. Когда ему велели дать корм лошади, это закончилось тем, что он залил кормушку водой.

Не было сомнений, кто лучше подходит для учёбы. Тем не менее, пусть и не абсолютным, первородство было всепроникающим принципом в этой стране. Отдавать предпочтение не второму даже, а четвёртому сыну имело бы серьёзные социальные последствия.

Более того, Хайнц был настроен на путь в школе. Как родители, супруги должны были подумать о том, что почувствуют их трое старших сыновей, если их младший брат их обойдёт. И поэтому благоразумные Йоханнес и Ханна провели ещё один день в глубоких раздумьях по мере приближения срока подачи заявления в школу.

[Подсказки] Менши — раса человеческого рода, обитающая на всех континентах. Из-за огромного дисбаланса между одарёнными и бездарными их иногда называют “расой мудрых глупцов” или “расой лотереи”, но никто не может превзойти их в жестокости.

Прокачка своих характеристик действительно, действительно важна. В конце концов, бонусы говорят громче, чем кости, чаще всего.

Я был глубоко верующим в то, что называют “фиксированными значениями”. Что ж, с моей удачей, такой, какая она есть, мне волей-неволей приходилось им быть. Когда я был на стороне игрока, средний результат моих стандартных бросков 2D6 составлял пять, и меня часто, ну так любезно, благословляли целыми 250 очками опыта в качестве утешения за одну сессию испорченных бросков кубиков. Но если я переключался на роль ГМа, мой средний результат подскакивал до умопомрачительных девяти. Я даже не могу вспомнить, сколько раз я убивал своих игроков неожиданными критическими попаданиями.

Глядя на свою статистику, я думал, что справедливо сосредоточиться на способности искоренять любые намёки на случайность, планируя свой идеальный билд. Поскольку концепция среднего математического явно ко мне не относилась, я всегда находил такие вещи, как божественная сила бонуса +1 к точности булавы, особенно обнадёживающими.

Существовали также школы пауэргейминга, которые полагались на использование подавляющей горсти кубиков, чтобы уничтожить любую вариативность, но даже тогда использование фиксированных критических значений было более надёжным способом резни. Пожалуй, мне придётся полностью избегать удачи. Какой позор.

В результате я решил не пробовать ничего странного и предпринял большие усилия, чтобы повысить свои базовые характеристики, как только моё эго приняло форму.

Существовало десять физических характеристик, которыми я мог управлять: Сила, Выносливость, Иммунитет, Стойкость, Проворство, Ловкость, Интеллект, Память, Ёмкость маны и Отдача маны. Казалось, система вращалась вокруг этих десяти атрибутов, переплетающихся через сложные уравнения для вычисления конечного результата, хотя я ещё не совсем понимал, что означают эти два фэнтезийных стата в конце.

Отчасти из-за неуклюжести моего прошлого “я” я уделил много внимания Ловкости. У меня уже была небольшая уверенность в своей Памяти, но я также вложил очки в её улучшение. Преимущество иметь ловкие руки не требует объяснений, а способность запоминать больше вещей никогда не бывает плохой.

У меня возникли некоторые трудности с пониманием того, что именно означает “Интеллект”, но по сути это сводилось к скорости мышления и рациональности. Мысль о том, чтобы возиться с этой характеристикой, была немного пугающей, но после того, как я попробовал несколько очков опыта и подтвердил, что нет никаких побочных эффектов для моего сознания, я начал увеличивать свою компетенцию в ней без колебаний.

Будучи не совсем невинным пятилетним ребёнком с ментальным возрастом за тридцать, я стал своего рода вундеркиндом. Любой человек за тридцать мог бы сыграть роль юного гения, но теперь, когда я поднял себя ещё выше, я был настоящим зрелищем. Несмотря на то, что я прожил обычное детство в прошлой жизни, теперь я был хорошо известен как соседский гений. Но, если честно, я вёл себя так не для того, чтобы раздувать свою бессмысленную гордость.

Итак, я называю себя манчкином данных и верующим в фиксированные значения, но я бы сказал, что моя самая заметная черта — это то, что я романтизирую завершённые билды. Хотя я не полностью игнорирую то, насколько быстро развивается мой персонаж, мой главный приоритет — всегда идеал готового продукта.

Многие TRPG позволяют игрокам бесконечно накапливать очки опыта, но всегда существует некая конечная форма, которой можно достичь. Это может быть момент, когда вы достигаете Lv15, или билд, который выстреливает после 200 XP, но, независимо от этого, я думаю, что есть красота в достижении чёткой конечной точки.

Это великолепный момент, когда твой урон настолько сломан, что ты вступаешь в бой и мгновенно наносишь сотни очков, от которых нельзя защититься, и которые нельзя смягчить или заблокировать, или когда твоя защита может поглотить десятки очков урона от любой атаки на твоём пути. Красота этих завершённых персонажей в паре с ГМом, который находится в одном шаге от крика “Вы не можете сдерживаться хоть немного?!” — это не что иное, как вершина искусства.

Именно поэтому я думал, что сейчас самое время сосредоточиться на основах. Я хотел посвятить свой рост той конечной форме, к которой буду стремиться в будущем — как с точки зрения моих характеристик, так и с точки зрения моего социального положения.

Показатель каждой из моих физических характеристик был заключён в уровнях, которые вычислялись относительно среднего показателя для моей расы. И, согласно заметкам на странице моих характеристик, как только моя способность достигала нижней границы нового уровня, оценка на моём экране менялась.

Как правило, физические параметры варьировались от I: Хилый, II: Шаткий, III: Слабый, и только на IV уровне кто-то становился Средним. После этого шли V: Хороший, VI: Превосходный, VII: Исключительный и, наконец, VIII: Идеальный, но выше этого находился верхний предел, IX уровень: Божественное Благоволение. Формулировка последнего уровня намекала на то, что это уровень, предназначенный только для тех, кого буквально любят боги.

Достижение этого потребовало бы невероятного количества очков опыта. Моей первой целью вместо этого было поднять все свои атрибуты до V: Хороший. Путь к моей предварительной цели был долог, а цифры — головокружительны. Но я привык, что меня высмеивают как манчкина данных: я был чудаком, который убил бы бога, если бы у него были данные для подтверждения моих усилий. Вынюхивание интересных навыков для использования было лишь частью моей рутины.

Пока я сверлил взглядом цилиндрическое древо навыков, я нашёл в базовой категории черту под названием “Вундеркинд”. Её эффект был прост: пока я ребёнок, мне легче получать опыт. Этот ограниченный по времени навык был обречён когда-нибудь исчезнуть, но я чувствовал, что это значительно увеличит общее количество опыта, которое я получу на протяжении всей своей жизни, и немедленно вложил в него свои сбережения.

Само собой разумеется, это была редкая черта, и мне потребовалось несколько недель резьбы по дереву и повседневных дел, чтобы накопить достаточно и получить её. Но результаты были именно такими, как я и надеялся.

Через полгода мой навык “Резьба по дереву” поднялся с I: Неоперившийся, прошёл мимо II: Новичок и достиг III: Подмастерье, а IV: Умелец был всего в нескольких шагах.

Выше были V: Знаток, VI: Эксперт, VII: Виртуоз и VIII: Мастер. Единственное, что было за их пределами, — это IX: Божественный, так что я, вероятно, был близок к среднему уровню мастерства ремесленника в этой области.

“Вундеркинд” был ключевым фактором моего взрывного темпа роста. Оглядываясь на свои предыдущие показатели опыта, я, вероятно, едва добрался бы до III: Подмастерье без этого навыка.

Учитывая, что требуемый уровень мастерства для достижения следующего ранга возрастал экспоненциально (фактические цифры были просто отвратительными) вместе с рангами моих характеристик и навыков, я понял, почему такая черта, как , должна быть обнаружена у талантливых детей и даже у некоторых обычных людей.

Как бы то ни было, как я упоминал ранее, одной из моих целей было использовать “Вундеркинда” для эффективного зарабатывания очков и использования их для повышения всех своих характеристик до уровня выше среднего. Вдобавок я хотел создать чётко определённую силу. Мне очень хотелось бы получить хотя бы один IX уровень, например IX: Божественное Благоволение или IX: Божественный, но… что ж, пока это может быть просто амбициозной целью.

Просто дело в том, понимаете, цифры выглядели забавно. Прыжок от VIII: Идеальный и VIII: Мастер до IX: Божественное Благоволение и IX: Божественный составлял два знака очков опыта. Если бы я накопил достаточно очков, чтобы перепрыгнуть с I: Хилый на V: Хороший за один раз, это всё равно не было бы близко к количеству, необходимому для способности IX уровня. Всё это напоминало мне мазохистский гринд мобильных игр — особенно их контента для эндгейма.

А пока я решил обдумать это, следя за скоростью поступления опыта. Я всё ещё недостаточно знал об этом мире, чтобы решить, какую стратегию хочу использовать. Было бы не смешно, если бы я полностью вложился в путь, который был эквивалентен промышленному мусору в этом мире.

Обеспечение эффективного источника опыта было само собой разумеющимся. Моим следующим приоритетом было завоевать доверие окружающих меня людей. За этим не стояло никакого сложного плана: когда я в конце концов найду то, что хочу делать, лучшим сценарием было бы, чтобы все верили в мои способности и помогали мне. Это было верно для моих родителей, епископа в церкви и…

— Эрих, чем ты занимаешься?

…даже моих братьев и сестры.

— О, Хайнц, — поприветствовал я его. Я сидел на поленнице дров у амбара, когда мой старший брат окликнул меня.

Он был крупным мальчиком с такими же каштановыми волосами и грубыми чертами лица, как у нашего отца. В последнее время, куда бы он ни пошёл, его сравнивали со мной, поэтому он был в довольно скверном настроении. В прошлой жизни я был самым младшим ребёнком, а в нынешней — самым младшим из братьев, поэтому я не мог полностью понять его чувства, но всё равно сочувствовал ему.

Родители составляют бóльшую часть мира каждого ребёнка. Видеть, как те же самые родители хвалят твоего младшего брата больше, чем тебя, когда он даже не был малышом, требующим постоянного внимания, было, мягко говоря, неприятно. Такие дети часто становятся непослушными в поисках внимания и впадают в нисходящую спираль, когда их шалости только ухудшают мнение родителей о них.

Мне было ясно видно, какое болезненное будущее ждёт его впереди. Но я любил своего (ментально младшего) брата, поэтому, с мыслями тридцатилетнего мужчины, я стремился создать гармонию между нами.

— Я делал вот это, — сказал я.

— Ого!

Я протянул брату деревянный меч размером с ребёнка, сделанный из дров и щепок. Используя свой карманный нож и копытный напильник нашей лошади, я создал длинный меч, которым мог бы размахивать герой в зелёном одеянии на своих приключениях, — то, что непременно должно было взволновать сердце маленького мальчика. Остриё меча было почти мультяшно длинным, но пятилетний ребёнок глубоко в моём сердце кричал о том, как это круто, так что я решил, что всё в порядке.

— Можешь взять его себе, Хайнц!

— Что?!

Я мог сказать по его выражению лица в тот момент, когда он увидел деревянный меч, что мой брат начал замышлять что-то ужасное, но я всё равно улыбнулся и вручил его ему. Я вырезал его не для себя; на днях я видел, как Хайнц с завистью смотрел на другого ребёнка, который размахивал игрушечным мечом, полученным от родителей.

— П-правда? — спросил он.

— Ага, я хотел отблагодарить тебя! — объяснил я.

Когда он наклонил голову в замешательстве, я начал перечислять всё, что мог вспомнить из того, что он для меня сделал. Например, я не любил помидоры (как ни странно, они уже были широко распространены как пищевой продукт в этом мире), и он съел их за меня. В другой раз я пренебрёг повышением своей силы, и он помог мне, когда я изо всех сил пытался набрать воду из колодца (хотя, думаю, он просто хотел покрасоваться). Легко находить вещи, за которые можно быть благодарным, когда мы живём вместе.

— Так что спасибо, Хайнц!

Столкнувшись с улыбкой и моей благодарностью, мой брат потерял дар речи, но в конце концов ответил мне застенчивой улыбкой. Я был уверен, что его сердце было огромным водоворотом эмоций. Вероятно, он испытывал много сожалений по поводу своей детской ревности и того, что подумывал о насилии. Что касается меня, всё, на что я мог надеяться, — это то, что семена дружбы посеяны.

— Ну как?! Я круто выгляжу?! — спросил он, принимая смутно похожую на мечника позу.

— Ага, супер круто! — ответил я. Видеть его таким счастливым от того, что я сделал для него, было самым сладким блаженством, о котором я только мог мечтать. Оставив прошлую жизнь в стороне, Хайнц был моей семьёй. Как я мог чувствовать что-то, кроме счастья, видя, как он веселится?

В конце концов, судить его могли только те, кто никогда не был ребёнком.

[Подсказки] — одна из многих ограниченных по времени черт. Существует её низкоуровневый аналог под названием . и дают эффекты в детстве и ранней взрослой жизни соответственно. Есть также , которая помогает сохранить подростковую красоту.

Направление необходимо при попытке думать о чём-либо.

Боковую сторону амбара облюбовал я. Сидя на возвышении между поленницами дров, я погрузился в размышления. Трёхмерная проекция перемежающихся цилиндров, которую я называл меню характеристик, была огромна. Я прочитал бесчисленные книги правил от корки до корки, но из-за того, что так много навыков и черт переплетались друг с другом, я всё ещё не мог охватить всё целиком.

Полагаю, это было вполне естественно. Эта диаграмма была битком набита, чтобы я мог выбирать из всех возможностей, которые мог предложить мир. К счастью, здесь были удобные функции сортировки и поиска, но для полного понимания всего содержимого потребовались бы годы исследований.

Один только основной раздел вращался вокруг Тела, и его окружали Разум, Образование, Боевые Искусства, Чувства и Общительность. В свою очередь, каждый из них был окружён бесчисленным количеством категорий профессий.

Если учесть эффекты и описания каждой способности, вся система могла похвастаться невероятной сложностью и геркулесовым объёмом текста, который невозможно было представить в количестве страниц. Одна мысль о том, чтобы перевести это в эквивалентное количество дополнений, вызывала у меня озноб при мысли о стоимости. У меня не было ничего, кроме благодарности, к будущему Будде, который добавил всё это бесплатно.

Моей единственной жалобой было то, что моё маленькое любящее цифры сердечко не могло не отвлекаться на каждом шагу. Конечно, я понимал, что это была роскошная проблема, но всё же.

Я быстро нашёл несколько комбинаций, которые заставили меня подумать: “Это сломано”. Меня невероятно заводило уже само представление о том, как они будут работать на практике. Ни один игрок в TRPG не смог бы сдержать своего волнения при виде расширяющегося множества разнообразных возможностей, каждая из которых может быть использована для решения реальных, практических ситуаций.

Однако отвлечения и практичность шли рука об руку как предметы беспокойства. Если навыки и всё такое были практичными, это приводило к риску тратить несколько очков там и несколько очков здесь, когда я находил что-то полезное. В конечном итоге это привело бы к будущему, где я оказался бы той самой пословичной “мастером на все руки”, без намёка на мастерство в чём-то одном.

У меня не было претензий к удобному интерфейсу или его функциям, но, к сожалению, моё благословение не было особенно гостеприимным. В отличие от листов персонажей, которые я создавал карандашом на бумаге или в электронной таблице, здесь не было способа удалить навык или черту — перераспределение очков не предусматривалось.

Я наделал множество подобных ошибок в свои ранние дни. Мой персонаж казался нормальным, когда я только создавал его, но оказывался слабым из-за моей склонности жадно хватать всевозможные навыки. Я помню, как плакал из-за своего жалкого урона во время кульминационной финальной битвы в таких кампаниях. Я не мог позволить себе оказаться недоделанным продуктом, хотя бы для того, чтобы почтить тех персонажей, которые продолжали прозябать в своих битвах в далёких уголках моей памяти.

Что ж, я был уверен, что есть сострадательные ГМы (в том числе я считал себя одним из них), которые любезно позволяли бы своим игрокам перераспределять очки, если всё шло наперекосяк. К сожалению, ГМ, управляющий этим миром, был недостаточно мягок, чтобы нарушать правила.

Полагаю, то же самое было верно и для реальности. Если бы кто-то мог перераспределить свою жизнь, никто бы никогда не подумал отправиться в долгий путь с короткого обрыва. Чтобы самому не оказаться в таком положении, мне нужно было определиться с направлением.

Кем я хочу стать? Чего я хочу достичь? Какова моя воля? Моё благословение позволяло мне стать практически кем угодно и делать практически что угодно, но это также означало, что я мог оказаться никем, кто ничего не достиг.

Мне нужно было быть осторожным. Мои знания об этом мире были практически нулевыми. Единственное, что я знал, — это названия моего кантона, регирунгсбецирка (меня шокировало обнаружить здесь в употреблении немецкий административный округ), местного лорда и епископа. Я почти ничего не знал о правительстве или политике, и то же самое касалось таких тем, как география, климат и история.

У меня будет бесчисленное количество возможностей для выбора, но сейчас было несомненно слишком рано для меня, чтобы решать своё будущее. Если бы я установил свои планы, не зная мира, было бы не смешно обнаружить, что выбранный мной путь на самом деле был ересью, которая вынудит меня бежать из цивилизации. Я не хотел бы никаких проблем вроде “Ваше силовое поле мешает вам переночевать с товарищами”.

В таком случае, мне нужно было расставить приоритеты для мощных, эффективных черт, таких как “Вундеркинд”, одновременно повышая свои базовые атрибуты. Моим предварительным направлением было быть готовым к тому дню, когда я узнаю, что хочу делать.

В прошлой жизни мой отец часто говорил мне: “Учиться никогда не вредно”. Его рассуждение заключалось в том, что студент-медик, оканчивающий Токийский университет, мог всё равно рискнуть и стать писателем, но необразованный взрослый почти наверняка не сможет стать врачом. Это означало, что было крайне важно подготовиться к своим будущим мечтам, совершенствуя себя в различных областях.

Честно говоря, мой отец дал мне мудрый совет, если можно так выразиться. Было бы слишком поздно становиться мечником во взрослом возрасте, если я не буду тренировать своё тело сейчас.

Итак, подвёл я итог, во-первых, я сосредоточусь на балансировке своих физических тренировок, одновременно развивая свой ум интеллектуально и культурно. Я также возьму любые примечательные черты, а остальные свои усилия направлю на сбор данных. Какой бы ни был план, гора навыков и черт заставляла меня чесать затылок, и множество обязательных условий были абсолютной загадкой, так что нужна была дополнительная информация.

Тем не менее, просматривать навыки и черты было мне в радость. Существовал бесконечный запас интересных вещей, которые привлекали моё внимание. Были профессиональные навыки любого рода, которые казались сильными напрямую. Я также нашёл черту, которая улучшала мою наблюдательность, позволяя определять, является ли данный предмет подлинным или нет. Всякий раз, когда я натыкался на такую неизменно актуальную черту, она вызывала волны в моей манчкинской крови. Важность способностей рабочих лошадок и способностей наносящих урон, способных положить конец бою, хорошо известна, но навыки, которые обогащают путешествие перед кульминацией, также являются важными частями силы персонажа.

Однако, заметил я на данный момент, существовали некоторые вещи, до которых мне не позволяли дотронуться. Например, были такие черты, как “Голубая Кровь”, которые зависели от происхождения и, очевидно, не могли быть изменены.

Согласно сопровождающему объяснению, эта черта давала дополнительную компенсацию за овладение манерами дворянства и бонус при переговорах с кем-то соответствующего статуса. Это была мощная черта, от которой у моего манчкинского рта потекли слюнки… но, хотя я мог подделать свою родословную, истинные обстоятельства моего рождения были постоянны, так что имело смысл, что я не мог её получить.

Были также те, что были слишком далеки от моего собственного характера. Например, в категории Разума я мог перейти в подкатегорию Вспомогательные, а затем далее в подкатегорию Веры, чтобы найти запечатанную черту “Святой”. Такие вещи, как “Ворерафилия*” в категории Пороков и все черты чужих рас, также были заперты.

В этом было легко разобраться, поскольку я доказал, что мои характеристики и черты напрямую не влияют на моё самоощущение, когда я улучшал свой Интеллект и Память. Эти черты были чисто внешними титулами, которые присваивались при выполнении определённых условий. Конечно, это также означало, что разбитое сердце или духовное пробуждение могли привести меня к приобретению черт, которые иначе были бы запечатаны.

Наконец, у меня не было возможности вносить большие ретроактивные изменения в своё тело. Центральная категория Тела, вокруг которой были сгруппированы все остальные, содержала мельчайшие детали моего предполагаемого роста, структуры скелета и тому подобного. Я предположил, что моё эго проявилось в пять лет, потому что только тогда я наконец распределил минимальное количество опыта на эти виды характеристик. Это, вероятно, была предохранительная система, чтобы помешать мне бездумно тратить опыт и умереть из-за этого.

Единственное, чем я мог здесь манипулировать, — это прогнозируемые значения, вроде “ты вырастешь до такого роста” или “жир в твоём теле будет распределяться так”. Всё это лишь закрепляло пропорции моего будущего тела. Я не испытывал физических изменений сразу после того, как вкладывал очки опыта.

Это тоже было легко понять. Представьте, если бы я опустошил свой мозг и сказал: “Иииии, хочу быть высоким и мускулистым!” Я мог бы потратить все очки, заработанные на разной работе, на свой рост и костную структуру, и если бы результаты были мгновенными, я бы устроил большую сцену. Весь кантон был бы ввергнут в хаос, люди гадали бы, кто я такой.

Ограничения были неизбежны для качеств, которые должны были выглядеть естественно, в отличие от характеристик, улучшающихся с активными тренировками. Мне казалось, что каждый аспект системы был отполирован для создания сбалансированного опыта. Интересно, кто отвечал за контроль качества?

Хотя я продолжал долго размышлять на эту тему, в конце концов, я всё ещё был пятилетним ребёнком. Я мог всё, так что сейчас это было не так важно.

— Эрих, ты снова мечтаешь наяву?

Я как раз размышлял о том, какого роста я хочу быть, когда подошёл мой брат, Хайнц. Я не мечтал наяву, я был поглощён серьёзными мыслями, большое спасибо. Вдобавок я до недавнего времени практиковался в резьбе деревянных статуй, так как слышал, что хорошо сделанные идут за хорошую цену.

Мой брат, очевидно, закончил свои дела, поскольку выглядел готовым играть. В правой руке он держал свой теперь уже фирменный деревянный меч, а в левой свисала старая крышка от кастрюли в качестве щита. Я был рад видеть, что ему всё ещё нравится мой подарок, и подумал, что стоит вырезать ему нормальный щит, если я когда-нибудь наткнусь на плоский кусок коры.

— О, — сказал я, — привет, Хайнц.

— Давай, пойдём поиграем, — сказал он. — Михаэль и Ханс ждут.

Преодолев свою враждебность ко мне, мой брат начал приглашать меня играть с ним и моими вторым и третьим братьями, Михаэлем и Хансом. Хайнц был немного буйным и пугающим, поэтому близнецы приняли его сторону, но, казалось, между ними и мной не осталось враждебности. В наши дни мы все были очень дружны.

— Конечно, — согласился я, ковыляя за ним на своих маленьких ногах. — Что мы будем делать?

— Ясно же, мы играем в авантюристов, — сказал он, гордо указывая мечом на небо.

Авантюризм был одной из немногих профессий, не связанных правилами и предписаниями Райнской Тройственной Империи. Их товарищи управляли гильдиями в каждой стране, и им было позволено путешествовать по своему усмотрению. Временами они останавливались, чтобы помочь местным магистратам и лордам, а в других случаях решали мелкие проблемы по всему городу. Их путешествие могло привести к убийству какого-нибудь ужасного зверя, или они могли найти великое сокровище в неизведанной или забытой земле. Это были странствующие герои, известные как авантюристы.

Путешествующий менестрель пел сагу о них, когда заезжал некоторое время назад, и Хайнц с тех пор был ими очарован. История была настолько простой, насколько это возможно, и это была такая знакомая история об убийстве дракона, что я не мог не чувствовать, что устал от драконьих квестов.

Суть заключалась в том, что на принцессу наложил проклятие злой маг, и король предложил руку своей дочери любому, кто сможет добыть драгоценный камень исцеления злого дракона. Авантюрист откликнулся на этот квест, только чтобы обнаружить легендарный священный меч и отправиться в путь, направляемый божественными благословениями.

Сага была старой доброй классикой. Сценарий, вероятно, был бы разорван на части за отсутствие каких-либо поворотов в моём предыдущем мире, но иронично, что он был освежающим для уставшего мужчины за тридцать.

У меня был опыт написания и исполнения подобных сюжетов, когда я играл с неопытными ГМами или игроками. Какими бы избитыми они ни были, классические истории обладали привлекательностью, которую могли дать только классика, и я тепло вспоминал те весёлые времена, которые они дарили.

Более того, самая очаровательная часть TRPG заключалась в том, что история не могла быть завершена в одиночку. ГМ отвечал за общий план, но действия каждого персонажа игрока определялись игроками. Следовательно, то, что начиналось с классического синопсиса, могло вскоре заполниться бесконечными неожиданными моментами.

Давайте посмотрим, был тот случай, когда какой-то дурак начал любезничать с драконом и в итоге женился на нём. В другой раз кто-то спросил: “Не было бы проще купить драгоценный камень, чем сражаться с драконом?” — а дракон ответил: “Я обменяю его на величайшее сокровище королевства”. Этот идиот направил всю сессию в грандиозное ограбление. Размышляя о том, что все повороты, которые мне нравились, были вариациями на основе классики, я проникся огромной благодарностью к старой саге и менестрелю, который её пел.

Так или иначе, эта история об убийстве дракона действительно задела чувства моего брата, и теперь он пребывал в сильном возбуждении. Он громко объявил, что однажды станет авантюристом, и теперь водил меня и моих братьев, когда мы притворялись отрядом следопытов. Я не мог не ухмыляться этим выходкам.

Само собой разумеется, Хайнц был ответственным мечником, мой второй брат был жрецом с исцеляющими чудесами, мой третий брат был учёным-мистиком, начинавшим разгадывать секреты магии, а я был вором. Идеальное отображение нашей иерархии как братьев, не так ли? Партия была хорошо сбалансирована с точки зрения боя, так что, возможно, мой брат был умнее, чем казалось.

И, поскольку нам всем было весело, я решил держать язык за зубами; не было нужды наносить удар жестокой реальности по ребёнку со звёздами в глазах. Холодная правда заключалась в том, что авантюристы были просто бродягами, которые брались за любую работу, какая им попадалась, и Хайнцу было суждено унаследовать дом после посещения частной школы магистрата.

Несколько дней назад мой отец усадил меня для разговора. Он сказал, что если я захочу, я могу посещать школу вместо моего брата. С моим циничным взрослым складом ума разгадать мысли отца было нетрудно. В основном он начал подумывать о том, чтобы позволить своему талантливому четвёртому сыну унаследовать дом.

Я вежливо отказался.

Говоря прямо, мне было скучно брать на себя ферму отца, когда в пределах моей досягаемости были несказанные возможности. Было бы трудно найти новое место, чтобы назвать его домом, но у меня не было проблем с тем, чтобы пойти по другому пути, если был хоть какой-то риск пожалеть о жизни фермера.

Я сочувствовал отцу, который отчаянно работал, чтобы построить ту жизнь, которую мы вели. Но это был настоящий фэнтезийный мир. Я не мог не хотеть исследовать его.

Как бы то ни было, я был его четвёртым сыном. Даже если бы я унаследовал нашу ферму, на меня было бы наложено много ограничений, и я не хотел создавать трения между мной и моими братьями сейчас, когда мы наконец ладили. У меня не было причин заставлять моего отца нести бремя таких трудностей, поэтому я смог сказать ему, чтобы он отправлял моего брата в школу, с лёгким сердцем.

Именно тогда, между прочим, я узнал правду об авантюристах, которых боготворил мой брат. Те, кто убивал драконов и нырял в подземелья, полные богатств, составляли лишь небольшую часть всех авантюристов. Реальность заключалась в том, что они в основном выполняли разные поручения для лордов и магистратов, когда те считали, что мобилизовать свои собственные силы — пустая трата времени. У власть имущих был просто спрос на дешёвую рабочую силу, которую можно было отправить в любой уголок мира.

Воистину холодная правда. Поэтому, когда я отказывался от предложения, я также думал о будущем моего брата. Честно говоря, мне не нужно было посещать школу, чтобы добиться успеха. Это дало бы всем в нашей семье больше душевного спокойствия, если бы мой брат взял дом и жил здесь безопасной, здоровой жизнью на ферме.

— Куда мы сегодня отправимся в приключение? — спросил я.

— Пойдём в лес позади дома, — ответил Хайнц. — Старый чудак из соседней деревни сказал мне, что несколько десятилетий назад там умер ребёнок, который спрятал монету, благословлённую феей, в каком-то старом дупле. Разве это не безумное сокровище?!

А пока я хотел позволить ему наслаждаться его приключениями. Бегать по маленькому лесу без мыслей о заработной плате или опасности было приятно и разумно. Феева монета? Чего ещё желать. Это на много миль выше, чем получать гроши за охоту на бандитов или зверей, ловить крыс в канализации или чистить сточную канаву.

Тем не менее, это не значит, что у меня не было никакой привязанности к авантюризму. Многие из аватаров, через которые я жил, называли себя этим именем, начиная свои путешествия: я был мальчиком, который бросил свою деревню только потому, что думал, что магические мечи — это круто. Я был молодым человеком, который покинул свой орден, когда голос Бога сказал ему встретить лицом к лицу вторгающиеся варварские племена. Я был полукровкой-демоном, жаждущим почестей и бежавшим от преследований. Я был овдовевшей некроманткой, одержимой желанием оживить любовника, потерянного в путешествии. Я был роботом, который романтизировал руины, из которых появился, погружаясь в их глубины с помощью магических механизмов.

Я помнил каждого из них так ярко, что мог бы записать их реплеи и сегодня. Это были блестящие, блаженные воспоминания.

Были и те, кто добился славы. У других было примечательное число на шкале Хендерсона, когда они оказывались во главе огромной бандитской организации. В других случаях совместные усилия ГМа и костей игрока приводили к безвременной смерти в первом акте.

Выстраивая эти воспоминания в ряд, я подумал, что, возможно, быть авантюристом было не так уж плохо. Несмотря на реальность, герои саг не совсем не существовали. Я начал бежать по стопам своего мечтательного брата, погружаясь в мечту сам.

[Подсказки] Очки опыта, потраченные на навык или черту, нельзя вернуть. К сожалению, Бог не позволяет изменять Своё благословение механическим карандашом.

**

Примечания переводчика

Курфюст - князь Священной Римской Империи, имеющий право избирать императора.

Ворерафилия - от слова Vore. Если вы не знаете, что это, то и не надо.

**

Шуточки переводчика

У пары было четыре сына и дочь.

[[image:/storage/reader-images/37185863d120330829dd3dfe2500705825f6c26d.jpg]]

**

Это тоже было легко понять. Представьте, если бы я опустошил свой мозг и сказал: “Иииии, хочу быть высоким и мускулистым!” Я мог бы потратить все очки, заработанные на разной работе, на свой рост и костную структуру, и если бы результаты были мгновенными, я бы устроил большую сцену. Весь кантон был бы ввергнут в хаос, люди гадали бы, кто я такой.

Эрих be like:

[[image:/storage/reader-images/f0d62bd0ab6590450365d0648e8b167c31e565fb.png]]

Ожидаемое Значение

Число в пустом месте, когда вы говорите себе: “Я уверен, что выброшу по крайней мере ...”.

Для 2D6 это 7 — средний результат. В результате многие настольные игры балансируют свою сложность вокруг таких значений.

Однако вероятность стремится к ожидаемым результатам только после бесконечного числа повторений, так что люди с ужасной удачей действительно существуют, и их можно найти повсюду.

Я считаю, что у каждого человека есть одна-две вредные привычки, от которых он не может избавиться. Моя первая — импульсивность. Вторая — полный кошелёк обычно ударяет мне в голову.

— Проклятье, где же он?

— Да ладно, где ты, Эрих?

— Он последний, кто остался...

И теперь мой непростительный порок был полностью выставлен на всеобщее обозрение. Я не мог поверить, что взял Скрытность, Блок Восприятия и Бесшумные Шаги только ради пряток!..

Я действительно полный идиот. Не могу поверить, что купил навыки, потому что был на грани того, чтобы меня нашли, и не хотел проигрывать. Есть же предел моей расточительности! А ведь я ещё недавно так высокомерно рассуждал о логической необходимости направления... Куда делся тот я?

Навыки, в которые я вложился, продолжат быть полезными и в других ситуациях, но такими темпами я в конце концов приведу себя к гибели. Все они были низкоуровневыми навыками из категории Боевых Искусств. В отличие от профессиональных навыков охотника или убийцы, они были относительно недорогими, так что я просто продолжал брать один за другим.

Я остановился на уровне III: Подмастерье в каждом из них, но только это сожрало целую неделю серьёзной работы по дому. Моё отсутствие самоконтроля поражало.

Я оказался в лесу на окраине кантона. Окружающая меня ранняя летняя зелень была не совсем естественной — лес поддерживался усилиями по лесовосстановлению, но это также означало, что территория была безопаснее большинства. Конечно, было бы опасно приближаться к территории дровосеков, но в остальном лес был похож на игровую площадку. Именно сюда приходили играть все дети кантона, и я не был исключением. Когда мне исполнилось шесть, родители разрешили мне уходить дальше от дома, и я начал общаться с соседями здесь.

Нашей игрой выбора были “гуси и лисы” — гибрид пряток и догонялок с вариациями. Проще говоря, каждый пойманный “гусь” становился “лисой”, что означало, что преследователи с каждой поимкой увеличивались в числе. Правила были довольно расплывчатыми, и разрешалось покидать первоначальное укрытие. Я услышал группу “лис” с помощью своего навыка Слух (ещё один низкоуровневый навык из Боевых Искусств, который был слишком полезен на постоянной основе, чтобы считаться потраченным впустую... даже если я поднял его до IV: Умелец), поэтому я активировал Бесшумные Шаги, чтобы осторожно уйти, не шелестя разбросанной листвой.

Честно говоря, эта способность приобретать навыки была буквально божественным даром. Естественно, многие черты были заперты за обязательными условиями, но я смог открыть навыки скрытности благодаря детской игре... Более того, я теперь мог постоянно зарабатывать очки опыта, оставляя свои навыки включёнными всё время.

Я надеялся когда-нибудь злоупотребить такой системой, но никогда не думал, что это действительно возможно. Возможно, это была одна из тех механик, где очки опыта выдаются в зависимости от серьёзности ситуации — и, учитывая, насколько серьёзно я воспринимал эту игру, я понимал, почему ставки были такими высокими. Ещё несколько часов пряток — и я смогу окупить все свои траты.

...Конечно, тот факт, что я так распалялся из-за игры в прятки с детьми, когда мой общий возраст приближался к сорока, всё же грыз меня в глубине души. А пока я решил сказать себе, что всё это ради получения дополнительных очков опыта. Я предоставлю растущему числу доказывать моё моральное превосходство. Тем не менее, я не мог позволить себе стать самонадеянным, иначе рисковал тем, что застёжка моего кошелька станет ещё более расшатанной, чем уже была. Мысль о том, что я могу сделать поспешную покупку из-за моего текущего ускоренного дохода, приводила меня в ужас. Воспоминание о получении коробки, полной дорогих дополнений, о которых я забыл после того, как заказал их, вызвало у меня холодный пот.

Я немного отошёл от других детей, чтобы поработать над самодисциплиной, как вдруг заметил кое-что позади себя. Это не было призрачным присутствием; я услышал слабый, отчётливый хруст упавшего листа под ногой.

— Попался! — крикнули мне, и для меня всё было кончено.

— Ого!

Это “нечто” прыгнуло на меня со спины. Я присел на корточки, так что внезапный толчок заставил меня упасть вперёд. Хорошо, что я поднял Выносливость до VII: Исключительный и взял Смягчение Падения до V: Знаток. Я знал, что могу ушибиться, играя на улице...

— Хе-хе, ты мой! — объявила милая маленькая девочка, заглядывая мне в глаза, когда я лежал на земле. Её очаровательное круглое лицо украшали большие глаза и милый пухлый нос. Это дружелюбное лицо принадлежало Маргит, другой девочке из кантона, которая была на два года старше меня.

[[image:/storage/reader-images/0038d150fbe5baf6f1022a281d6793eddc1becbe.png]]

— Ург... откуда ты взялась?.. — простонал я.

— Ну, я подумала, что ты заметишь меня, если я издам хоть какой-то звук, поэтому я подкралась к тебе как можно тише, — жизнерадостно сказала она. С хитрой улыбкой она добавила: — Меншам действительно несладко — они не могут видеть, что у них за спиной.

Эта девочка с изящными каштановыми косичками была не меншем — вовсе не человеком. Прежде всего, никакое Смягчение Падения не спасло бы меня от травмы, если бы на меня налетела девочка менш на два года старше. Непостижимо лёгкая восьмилетняя девочка отстранилась от меня без звука и протянула мне руку. Она была на идеальной высоте, чтобы до неё дотянуться, но только потому, что я ползал на земле.

— Давай, поднимайся. Эй! Все! Я нашел Эриха!!!

Когда я встал на ноги, она доставала мне только до пояса. Это была не врождённая проблема, а просто потому, что у неё были ноги паука: Маргит была арахной. Моя первая встреча с ней стала моментом, когда я по-настоящему осознал фэнтезийность мира, в котором живу.

В этом мире существовало три типа разумных существ: человеческие расы, такие как менши; демонические расы, чья мана оставляла их с несказанными особенностями (хотя я мог сделать кое-какие выводы на основе описаний навыков и черт); и полулюди, такие как Маргит. Последняя группа состояла из людей, сочетающих человеческие черты с чертами других видов.

Райнская Тройственная Империя не предоставляла никаких юридических преимуществ ни одной из групп, и редкостью не было увидеть несколько разных рас, сосуществующих в одном кантоне. Более того, я слышал, что один из императорских домов Райна был вампирской кровной линией, так что это явно не было проблемой.

— Уупс, ты весь в листьях, — заметила Маргит. — Извини, Эрих. У тебя и на лице есть. Дай-ка я сниму.

— Спасибо... — сказал я.

В результате Маргит считалась настолько нормальной, насколько это возможно, несмотря на её паукообразное нижнее тело. Я чуть не взорвался от удивления, когда впервые встретил её, но все вокруг были настолько небрежны, что мне не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть. Как бы то ни было, она была нормальной девочкой, которая хорошо заботилась о младших (не смотрите на меня) членах нашей группы.

Признаю, в прошлой жизни у меня были... предпочтения к нечеловеческим персонажам. Однако Маргит сильно отличалась от того типа арахны, к которыму я привык. Её восемь ног были короткими, коренастыми и покрытыми тёмными пластинами, напоминающими мохнатого краба. Они были далеки от длинных, стройных ног стереотипной арахны. Хотя она была ещё юной, она приближалась к своей последней линьке и становилась всё более пикантной (и не подумайте ничего такого, я имею в виду пикантной, как дорогое вино, — полностью реализованной как образец своего типа, улавливаете?), так что она никогда не вписалась бы в образ, к которому я привык.

Тем не менее, это не было чем-то необычным; она происходила из линии арахн, основанной на наземных пауках, таких как пауки-прыгуны. С другой стороны, формы арахне, происходящие от пауков-кругопрядов, имели классические длинные ноги. Выражаясь более привычными терминами, это была просто разница в происхождении.

— Ох, я тебе не ровня, Маргит... — вздохнул я.

— Конечно нет, — ответила она. — Может быть, у тебя появится шанс, когда ты подрастёшь.

— Нас разделяют всего два года... — сказал я, надув губы.

— Это не очень убедительно звучит от ребёнка, который обращает внимание только на то, что у него перед носом, — сказала она с самодовольной ухмылкой. Затем она надула свою тщедушную грудь, и тёмные шарики, украшавшие то, что выглядело как пара заколок для волос, сверкнули в свете послеполуденного солнца.

Это не были бусины для поддержки косичек, а вполне функционирующие глаза. В дополнение к паре глаз, которые превосходно воспринимали глубину, арахны могли похвастаться фасеточными глазами, которые обеспечивали невероятное поле зрения. Кроме того, умение прижиматься к земле и прыгать на добычу было идеально подходило пауку-прыгуну.

Эти расовые черты были совершенно сломаны в игре в прятки. Но больше того, это означало, что арахны от природы подходили для роли следопытов и разведчиков и часто во взрослом возрасте становились охотниками. Лично я был также уверен, что билд арахна-борца или фехтовальщика может превратиться в танка уклонения, который сломает весь баланс.

И в самом деле, Маргит происходила из длинной и беспрерывной линии государственных охотников. Они не только снабжали кантон мясом и мехом, но также отстреливали нежелательных животных в лесах для поддержания экосистемы. Последнее они делали по прямому приказу магистрата, так что они были на голову выше среднего местного охотника.

Трудно переоценить, насколько впечатляющим было то, что магистрат нанимал их. Жалованье от государства в эту эпоху имело бесконечно больший вес, чем всё, что государственный служащий мог получить в современную эпоху. Жалованье было проявлением доверия, объявлением того, что ремесленник стоит своей работы даже ценой регулярных выплат.

— В следующий раз меня не найдёшь, — сказал я.

— О, правда? Тогда готовься, я сделаю так, чтобы ты пал первым! — ответила она с лучезарной улыбкой.

Глядя на её весёлое лицо, я подумал: Может, стоит взять Обнаружение Присутствия на следующий раз. Вся моя зрелость, казалось, исчезла в одно мгновение.

[Подсказки] Многие расы обладают мощными уникальными бонусами. У многих есть подвиды, которые сильно отличаются друг от друга.

Соотношение человеческих рас, демонических рас и полулюдей в Империи Райн оценивалось как 5:1:3. Учитывая, что ни институциональные, ни культурные различия не стояли между тремя типами жителей, соотношение, вероятно, возникло из простого факта, что человеческие расы размножались быстрее всех. Адаптируемость и способность воспроизводиться в любой среде привели к росту их популяции. В частности, менши были настолько многочисленны, что составляли большинство всех человеческих рас.

Однако количество не так легко конвертируется в силу. Несмотря на их численное преимущество, влияние меншей меркло по сравнению с их собратьями по человеческим расам, не говоря уже о других высокоразвитых расах. Их магические способности были намного ниже, чем у долгоживущих мефусалемов*, а их физические возможности были ничтожны по сравнению с могучими двергарами. И это были лишь другие люди; немногие менши могли надеяться сравниться с демонами или полулюдьми по чистым характеристикам.

Дети с разницей в возрасте всего в несколько лет не могли сравниться друг с другом — старший ребёнок всегда побеждал. Это было особенно заметно с полулюдьми. Даже взрослый менш не мог угнаться за юным кентавром. То же самое касалось бычьей силы аудхумблы*. А поскольку арахны славились своим мастерством охотников, следопытов и убийц, немногие менши в истории могли угнаться за ними в серьёзной игре в прятки. Требовался лишь малейший разрыв в мастерстве, чтобы изолировать ребёнка.

В результате одна паукообразная дочь охотника была в полной растерянности. Маргит была слишком искусна, даже после того, как были введены новые правила, ограничивающие её, например, в лазании по деревьям. Дело дошло до того, что местные дети начали её избегать.

Она мало что могла сделать с тем фактом, что, как и большинство насекомоподобных полулюдей, арахны быстро взрослеют. Скорость этого развития обычно обратно пропорциональна продолжительности жизни; поскольку арахны живут примерно столько же, сколько менши, Маргит как раз приближалась к физической зрелости. Её превосходство было более чем очевидно. Игры буквально превратились в соревнования между детьми и взрослыми, с жёсткой пропастью между расами, которую было нелегко преодолеть.

Однако её зрелость не обязательно распространялась на её психическое состояние. Тройственная Империя считала арахн взрослыми в пятнадцать лет, и воспитание в таком обществе должно было это отражать. Маргит могла быть полностью взрослой арахной пауком-прыгуном, но она всё ещё была ребёнком.

Маргит хотела товарищей по играм, как и все дети, но не могла найти никого, кто бы играл в её любимую игру — “гуси и лисы”. Каждая попытка заканчивалась мгновенной поимкой “гусей”, или же её не могли поймать часами. Другие дети устали от её беспроигрышной серии и часто кисли, когда она участвовала.

Затем однажды появился новый мальчик. Его звали Эрих, и его родители только что разрешили ему бродить по лесу. У него не было особо примечательных черт, но его старшие братья уже были частью их группы, поэтому он хорошо вписался. Казалось, он был довольно привязан к Маргит, потому что подбегал к ней и говорил о разных вещах, когда видел её.

Но что самое важное, Эрих был хорош в “гусях и лисах”. Когда он только появился, он был неуклюжим и плохо прятался, как и большинство детей. Но однажды он вдруг стал экспертом. Его движения были быстрее колышущихся теней, и он исчезал в кустах в мгновение ока. Кроме того, его было до безумия трудно найти, когда он скрывался из виду.

Скрытность Эриха означала, что, когда он был “лисой”, он ловил вас раньше, чем вы понимали это; когда он был “гусём”, игра никогда не заканчивалась. Вдобавок он был довольно искусным тактиком. Его изобретательность дала другим детям средства противостоять угрозе по имени Маргит.

— Если вы сделаете круг и будете искать внутрь, то сможете поймать любого гуся!

Естественно, эта стратегия была эффективна и против одной арахны. С появлением нового вундеркинда и новых тактик Маргит снова нашла себе место в группе — в конце концов, она была единственной, кто имел хоть какой-то шанс поймать его один на один.

Вот почему Маргит он нравился. Ей нравились его гладкие золотистые волосы. Ей нравилось, как иногда его васильковые глаза выглядели взрослыми не по годам, и ей нравилось его нежное, стройное лицо. Ей нравилось, как он говорит чётко и лаконично, в отличие от большинства детей их возраста. Ей нравилось тепло его меншского тела. И больше всего ей нравилось, что он не исключал её из её любимой игры.

Эрих был единственным, на кого Маргит прыгала и валила на землю. В какой-то момент что-то в глубине её сознания начало говорить ей сделать это, поэтому она прыгала на него снова и снова. Ещё далёк был тот день, когда она осознает, что это было инстинктивное поведение для матриархальных арахн, но сегодня она снова прыгнула на своего любимого маленького менша.

[Подсказки] Арахны — раса с человеческими торсами и паучьими ногами. Хорошо приспособленные ко многим климатам, их можно встретить в большинстве регионов континента. Хотя они происходят с Южного Побережья, их адаптируемость привела к их распространению и разделению на подвиды.

В Империи Райн есть поселения арахн, удивительно похожих на маленьких пауков-скакунов, больших и стройных пауков-кругопрядов, а также птицеедов из чужих земель.

**

Примечания переводчика

Мефусалемы (methuselah) - местные эльфы, отсылаются к Мафусаилу. Один из праотцов человечества, дед Ноя. Прожил 969 лет.

Аудхумбла (audhumbla) это явно отсылка на Аудумлу (Auðumbla) - первобытную корову германо-скандинавской мифологии, молоко которой пил Имир.

**

Шуточки переводчика

[[image:/storage/reader-images/385f2cfdff5d0b3dd4a7dbe3b99c2d38bc22ca20.png]]

Фиксированное Значение

Установленное число, используемое в расчётах и не зависящее от бросков костей. За пределами критических бросков, таких как змеиные глаза* или вагоны*, TRPG обычно используют аддитивную формулу [Фиксированное Значение (представляющее базовую способность)] + [Бросок костей] = результат.

Например, предположим, что чья-то (фиксированное значение) равна 5, и он хочет сдвинуть камень. Если число, необходимое для успеха, равно 12, игроку нужно получить общую сумму 7 от броска 2D6. Этот бросок костей добавляет элемент случайности для удовольствия игроков.

Однако, если бы это фиксированное значение было 6 или 7, минимальный результат броска, необходимый для успеха, был бы ниже; следовательно, в системах, где они используются, более высокие фиксированные значения указывают на более сильных персонажей.

Лето здесь было приятно сухим по сравнению с моей родиной, и год быстро перешёл в осень. Пантеон богов, которые наблюдали за Райном и его пограничными государствами, включал Богиню Урожая, и огромная рабочая нагрузка Её сезона заставляла его пролетать незаметно.

У меня не было времени оценить романтический вид мерцающей пшеницы, колышущейся на ветру под лучами осеннего заката. Я также не мог уделить минуту тому, чтобы становиться сентиментальным по поводу ещё одного года, добавленного к моему возрасту. Мои братья и я вместо этого торопились помогать по хозяйству, когда только могли.

Со всеми делами, которые нужно было сделать во время сбора урожая, ребёнок семи лет был более чем достаточен, чтобы считаться работником на ферме. Моя семья получила свои деньги, вложенные в меня: детская выносливость, которую я когда-то считал безграничной, истощилась в мгновение ока. На самом деле, единственными воспоминаниями об осени у меня были работа в поле и сон. Я не мог не поражаться тому, как мои братья продолжали играть на улице после того, как дневная работа была сделана.

У нас было больше на тарелке, чем просто наша собственная семейная ферма. Идея кантона была не просто для вида — часть наших налогов должна была выплачиваться в виде обслуживания полей лорда. Его бесчисленные акры земли были разделены между всеми домохозяйствами кантона для управления, и ещё много чего предстояло сделать.

Мне также пришлось помогать на фермах моих родственников. Как бы это ни было хлопотно, я не мог пренебрегать таким сотрудничеством. В эпоху, полностью лишённую современных удобств и передового сельскохозяйственного оборудования, живая сила была королём. Поля навсегда остались бы забитыми пшеницей, если бы мы не привлекли наших родственников, чтобы прорваться через всю работу. Нам нужно было успеть посеять семена цветов до того, как начнёт идти снег, чтобы весной превратить их в почву как зелёное удобрение. В противном случае мы могли столкнуться с серьёзными последствиями во время следующего урожая.

Наша жатва завершилась до того, как Богиня Урожая закончила Свой год. Когда суета осени начала уступать место суете подготовки к зиме, одно случайное воспоминание зачесалось на задворках моего сознания. На современных японских фермах выращивают только одну культуру, которую сеют весной и собирают осенью, поэтому я не думал об этом, но внезапно я понял, что растение, с которым мы имели дело, было пшеницей.

Тип пшеницы, которую мы выращивали, был озимым злаком, то есть его следовало сеять осенью и собирать ближе к концу весны. Хотя я никогда не видел её окончания, однажды я читал комикс, в котором подробно рассказывалось о современной сельскохозяйственной индустрии, поэтому воспоминание было довольно чётким. Климат Кенигштуля был менее подвержен глубоким сугробам, чем в манге, но я сомневался, что сама пшеница может так сильно отличаться, и спросил у взрослых объяснения.

— О чём ты говоришь, Эрих? — спросил мой отец. — Пшеницу сажают весной. Именно тогда Богиня Урожая решила, что мы должны сеять наши семена.

— Земля — это платье, сшитое для Богини Урожая, — объяснила моя мать. — Мы хотим надеть на Неё самое красивое платье в самое благодатное время года, поэтому мы сеем семена весной.

Ответы, которые я получил, содержали мало сути. Единственной общей нитью в каждом из них было упоминание нашего божества, Богини Урожая. Не имело смысла теоретизировать самостоятельно, поэтому я решил просто пойти и спросить кого-то, кто знал ответ. В любом случае, я привык к такому типу предварительного исследования как к обычной части любой кампании. Важно было спрашивать “Что это?” всякий раз, когда я сталкивался с незнакомым термином.

Я нашёл время между своими делами по подготовке к зиме, чтобы пробраться в церковь, и спросил епископа о том же, где наконец получил удовлетворительный ответ. Как и заявляли мои родители, Богиня Урожая использовала Свою божественную силу, чтобы диктовать сезон посадки культур.

Это было то, что я уже предположил из собственных благословений, но учения епископа подтвердили, что боги этого мира были доказанными сущностями, в отличие от божеств моей прошлой жизни. Они творили чудеса на земле, нашёптывали пророчества в уши верующих и беспристрастно поражали язычников. Они управляли миром с помощью своих удивительных сил и были несомненно присутствующими в нашей жизни.

По сути, это были классические боги TRPG, которые были всего в одной страстной молитве от ответа небесным благословением. Именно этим благословением они изменяли времена года и флору в соответствии со своими прихотями. Богиня Урожая председательствовала над плодородием как человека, так и поля, и, как вершительница самой жизни, Она велела нам украшать Её, когда жизнь была наиболее обильной. Поскольку земля была Её телесной формой, это означало, что мы должны планировать наш сбор урожая на осень.

Епископ был достаточно добр, чтобы объяснить нашу священную мифологию более подробно, чем всё, что я слышал на нашей обычной службе.

— Весной мы делаем пижаму из зелёной травы, чтобы Она могла комфортно проснуться. Затем мы вспахиваем землю и сажаем наши культуры, создавая тонкую вуаль, чтобы защитить Её от летней жары. Золотое платье, украшенное всевозможными фруктами, затем сплетается осенью, чтобы отпраздновать годовой цикл. Когда вся работа сделана, Богиня Урожая ложится в постель под белым одеялом снега.

Я уверен, что епископ был готов учить меня в этот хаотичный сезон (он набивал свою зимнюю одежду хлопком, читая мне лекцию) только потому, что я был хорошим прихожанином в церкви. Я запомнил гимны, которые мы пели во время службы, и было ясно, что я спрашивал не для того, чтобы высмеивать веру. Он погладил появляющуюся белизну в своей аккуратно подстриженной бороде и добавил:

— Мы также смещаем сезон сбора урожая от сезонов соседних стран, чтобы избежать конфликтов.

Очевидно, эта информация предназначалась только для посвящённых священников, но он просто потрепал меня по голове и отправил восвояси, сказав мне это.

Я испытывал чувство расширения своего мира много раз прежде, но теперь я чувствовал себя таким же воодушевлённым, как в день покупки своей первой дополнительной книги правил. Было что-то трогательное в погружении в мир, которое я не мог получить, просто просматривая страницы характеристик, которые шли с моими способностями. Как весело!

Возбуждённо совать голову во всё, что хоть отдалённо интересно, было жизненно важно. Без ввода не может быть вывода, и успех в этом комбо-управляемом мире был напрямую связан с количеством имеющихся у меня данных. Накапливание информации было важной основой.

Благодаря епископу я провёл остаток дня настолько бодрым, насколько это возможно, занимаясь своими многочисленными зимними делами. Я жил не в регионе, где снег мог засыпать, но зимний холод всё ещё был реальной угрозой. Температура часто опускалась ниже нуля, о чём свидетельствовали банки с замёрзшей водой, которые я иногда видел по утрам.

Даже будучи ребёнком, было много дел: например, многим детям в нашей группе друзей было поручено пополнять нашу поленницу дров случайными ветками или искать фрукты, которые хорошо хранятся. Однако дети Кенигштуля были более чем счастливы помочь. На самом деле, такая “работа” могла выполняться в том же лесу, где мы играли, поэтому она казалась скорее продолжением игр, чем работой. К тому же это была особая форма игры, которую мы могли получить только раз в год, и наши родители хвалили нас, когда у нас всё получалось. Как мы могли не хотеть помогать?

Но веселье всегда длится недолго. Подготовка к зиме уже была проблемой, но когда моя сестра Элиза приближалась к своему второму дню рождения, у неё поднялся ужасный жар, который привёл наш дом в состояние чрезвычайной ситуации.

[Подсказки] Боги — высшие существа, которые заявили о своём присутствии. Если бы мир был настольным ПК, то боги были бы администраторами, которые могли бы использовать программное обеспечение, установленное на нём. Они наблюдают за теми, кто населяет их программы, и получают силу от их веры.

Никогда не знаешь, когда невинная душа вернётся к богам, ибо её невинность не выдерживает жестокой разлагающей реальности.

Йоханнес отогнал прочь старую рейнскую поговорку и вытер пот со своего задыхающегося младенца. Маленькая Элиза была красной, как огонь, и тяжело дышала, извиваясь в постели. Она родилась холодной зимней ночью два года назад. Она появилась на свет в тусклом, ледяном мире, в новолуние. Она была меньше, чем следовало, и её развитие также было медленным.

Одного года было достаточно для других детей, чтобы начать показывать признаки речи и управлять неуклюжими ногами. Элизе было почти два, и она ещё не звала мать и отца. Более того, она всё ещё не вставала на ноги, не говоря уже о первых шагах. На самом деле, она только в прошлом месяце была отлучена от материнской груди.

Монахиня, которая приняла роды, успокоила Йоханнеса и Ханну, сказав, что ребёнок просто родился немного раньше срока, и сотворила чудо, чтобы улучшить выносливость Элизы. Но даже тогда рост Элизы был тревожно медленным.

Сначала пара подумала, что их ребёнок болен, затем заподозрила, что она может быть глухой. Они даже предположили какую-то ужасную неисправность где-то в чувствительных областях внутри её черепа, но все эти теории оказались ложными. У них не было выбора, кроме как смириться с тем, что она такая, какая есть.

И после всего этого она теперь была горячее на ощупь, чем открытый огонь. Она выплёвывала всю воду, которую ей давали, не говоря уже о какой-либо каше. Поскольку её горло было слишком хриплым, а нос слишком забитым, чтобы даже плакать, пара остро осознала мимолётность жизни своей дочери.

Их семья была свободна от проблем, пока не появилась Элиза. Трое старших мальчиков, пошедшие в отца, ни разу не болели серьёзно. Эрих был таким же тощим, как его мать, но даже он вырос совершенно здоровым. Им никогда не приходилось умолять епископа о чуде, и единственный раз, когда они вызывали врача, был для лечения ушибов или порезов. Они стали самоуверенными. Наши дети вырастут здоровыми, думали они.

С трудом влив в горло Элизы лишь небольшое количество воды, Йоханнес перестал вытирать бесконечный поток пота и повернулся к жене.

— ...Можем ли мы позволить себе следующую дозу? — спросил он, прижимая её к себе. Местный врач отправился с караваном к Южному Морю на холодную зиму, и покупка лекарства была большим испытанием — как физически, так и финансово.

— ...Будет тяжело, — ответила Ханна. Йоханнеса часто дразнили, что он не заслуживает такой красавицы, как Ханна, но теперь её обычное очарование сменилось измученным, измождённым хмурым взглядом, пока она рылась в их кошельке. Осенние налоги и зимние расходы опустошили его: всё, что осталось, — это несколько бронзовых монет в сопровождении горстки серебряных. У них был небольшой тайник в подвале на случай кражи, но даже он мало что добавил бы к их кошельку.

Они потратили часть своих денег на расширение полей после получения разрешения магистрата. Ещё немного ушло на рабочую лошадь для обработки большего участка. Затем они купили семена для выращивания на новой площади. Если бы это бедствие случилось годом ранее, пережить бурю было бы элементарной задачей. Время было трагичным.

Лекарство было дорогим. Лекарственные травы требовали постоянного ухода для предотвращения гниения и были совершенно бесполезны без опытного врача, понимающего пропорции смешивания. Более того, эти травники не просто намешивали зелья, какие им вздумается, а подбирали каждое лекарство к соответствующему запросу, принимая во внимание симптомы, возраст и тому подобное. Высокая цена конечного продукта была делом само собой разумеющимся.

От лекарства, для покупки которого супруги опустошили свои карманы, осталось мало. Было ясно видно, что его хватит ещё на одну-две дозы — и если оно не вылечит Элизу, то надежды на то, что что-то поможет, было мало.

Много юных душ покидало этот мир из-за болезней. До сих пор Йоханнес и Ханна были благословлены необычайной удачей — их дети не отправлялись в объятия небес от простуды. Но на самом деле смерть была обычным делом.

— ...Понятно, — с горечью сказал Йоханнес. Его руки сжались на бёдрах. Какой отец не может спасти собственную дочь? С рождением Элизы он планировал расширить свою ферму, чтобы обеспечить лучшую жизнь всем под своей крышей... Его широкие плечи, накачанные годами физического труда, теперь поникли под огромным весом его же проклятого решения.

Существовали способы быстро собрать средства. Йоханнес знал нескольких потенциальных кредиторов, и в худшем случае он мог заложить свои недавно расширенные поля, чтобы получить капитал. Но мог ли он попросить свою жену и четырёх здоровых сыновей пожертвовать своим будущим, чтобы спасти дочь?

Эмоции Йоханнеса кричали о том, чтобы он сделал всё возможное для Элизы, но рациональный глава семьи внутри него кричал о том, чтобы он пересмотрел свои планы. Пока он держал жизнь своей дочери в одной руке, вес его жены и сыновей свисал с другой. Он не мог оправдать трату последних сбережений на шанс выходить Элизу, рискуя при этом смертью от голода в зимние месяцы для остальной семьи.

— Дорогой, — прошептала Ханна, — как думаешь...

— Мы... — Йоханнес замолчал. — Мы, возможно, должны приготовиться к худшему.

— Дорогой!

— Не заставляй меня это говорить! Ты сама знаешь!

Когда последнее лекарство будет исчерпано, им нужно будет собраться с духом. Не было лёгкого решения, их мысли закручивались друг в друга, как змеи, пожирающие собственные хвосты. Затем внезапно половицы издали заметный скрип.

Пара удивлённо обернулась и воскликнула:

— Эрих?!

В дверях стоял их младший сын, с сонной походкой. В последнее время мальчики были заняты тем, что присматривали за домом, пока Йоханнес и Ханна заботились о дочери, поэтому Эрих давно должен был присоединиться к своим братьям в стране грёз. Видеть его здесь сейчас было большим шоком; они не хотели, чтобы их дети слышали такие тревожные разговоры.

— Мама, папа... — пробормотал Эрих.

Мальчик был невероятно зрелым для своего возраста, но ребёнок есть ребёнок. Некоторые вещи подходят для их возраста, другие лучше оставить незамеченными и неуслышанными. Двое родителей в панике шагнули вперёд, переживая о том, что скажут ему. Но это состояние тревоги заставило их мысли замереть, когда они увидели предмет в руке сына, который он протянул вперёд.

Маленькие руки Эриха держали деревянную статую. На ней была изображена пышная фигура с богатыми струящимися локонами, источающая ауру материнства — сама Богиня Урожая. Ощутимое движение в Её волосах и видимая мягкость Её тела были настолько привлекательными, что даже неискушённая пара фермеров могла видеть мастерство в её изготовлении.

— Если мы продадим это за деньги, Элиза поправится? — спросил Эрих.

Вся краска мгновенно исчезла с лиц двоих взрослых. В конце концов, их сын только что стал вором. Хотя имперское право не позволяло детям наследовать преступления их родителей, родители несли полную ответственность за проступки своих отпрысков.

Хищение влекло за собой множество возможных наказаний, но большинство из них составляли штрафы и показательные наказания. Хотя ходили истории о том, что преступники, совершившие преступление впервые, отделывались публичным объявлением о своих преступлениях, большинство приговаривались к жизни в цепях или деревянных колодках, чтобы показать миру свои грехи. Если украденная вещь была особенно ценной, существовала вероятность, что у них могли отнять руки в качестве компенсации.

Даже неопытный глаз мог разглядеть, что идол перед ними был явно довольно искусным. Древесина была превращена в аватар Богини, и даже в неокрашенном виде он явно стоил безумную сумму. Ему место в храме, а не в их скромном жилище.

— Эрих, где, чёрт возьми, ты это взял?.. — спросил Йоханнес, схватив сына за плечи. В тот момент он посмотрел вниз на изодранные штаны мальчика, которые передавались через троих братьев, и заметил, что к ним всё ещё прилипли многочисленные древесные стружки. Деревянная резьба также сильно пахла свежими срезами, без следов лака в запахе. Хотя отделка была гладкой, было ясно, что это была мучительная работа с грубым напильником, и текстура хвойных пород, которые семья использовала для дров, проглядывала из-под поверхности.

— Я сделал её, — объяснил Эрих. — Но у меня ушло очень много времени. Я пытался скопировать ту, что в церкви.

Теперь, когда он об этом упомянул, статуя была скорее статуэткой: длиной примерно с предплечье. Было разумно думать, что она была вырезана из полена.

Тем не менее, сколь бы любопытно ловким ни был их сын, было почти немыслимо, чтобы он создал что-то подобное без надлежащего инструмента. Не было бы странным, если бы эта работа принесла несколько золотых, если бы её немного доработать — золотых?! Муж и жена одновременно ахнули.

— Эрих, — подтверждающе спросил Йоханнес, — ты действительно сделал это? Совсем один?

— Ага, — ответил Эрих, вытаскивая занозу из руки. Он сдержал зевок и продолжил: — Я делал понемногу, потому что вы с мамой всё время говорили о том, сколько денег нам нужно с тех пор, как Элиза заболела.

Его родители были охвачены стыдом. Они говорили приглушённым шёпотом далеко за полночь, чтобы их дети не слышали, и всё же их младший сын уловил их разговоры так ясно, как день. Ни одна мать или отец не хотели бы, чтобы их ребёнок нёс такие заботы.

— Я занят днём, — объяснил Эрих, — поэтому я работаю, когда луна высоко в небе. Тогда довольно светло.

Йоханнес закрыл лицо руками. Его подрастающий мальчик каждую ночь боролся с дремотой, чтобы работать допоздна над способом помочь. Он чувствовал, что подвёл его как отец.

— Как думаешь, это поможет оплатить лекарство? — спросил Эрих.

— ...Да. Ты хорошо справился... Ты удивительный. — Когда Йоханнес хвалил своих сыновей, он всегда добавлял в конце: “Ты действительно мой сын”. Но сегодня вечером он не мог заставить себя сделать это. Такие слова от разочаровывающего отца были потрачены на великолепного сына.

Продажа статуи церкви, безусловно, даст достаточно, чтобы купить ещё лекарства. На самом деле, если бы они посвятили её церкви, они могли бы ходатайствовать об использовании вместо этого. Целительные силы Богини Урожая были не такими мощными, как у Богини Ночи, которая председательствовала над исцелением, но их было более чем достаточно, чтобы вылечить ту или иную болезнь.

— Ты удивительный, — повторил отец. — Ты действительно... ты действительно брат Элизы.

— Её брат? — эхом отозвался сын.

— Ага, ты замечательный брат... Честно. — Йоханнес поднял своего кивающего сына, чтобы отвести его в детскую спальню. В последние несколько дней Эриху не удавалось нормально отдохнуть из-за работы при лунном свете. Вдобавок он помогал по дому, поэтому усталость цеплялась за него, как мокрая одежда, которая тащится повсюду. — Пора идти спать. Остальное оставь мне.

— Ладно... Спо... о... ной... — мальчик замолк.

Неся спящего сына на руках, Йоханнес издал глубокий вздох. Я пойду в церковь, как только люди начнут вставать утром. Сын сделал всё, что мог; теперь отец должен был отплатить ему тем же.

Игнорируя собственную липкую усталость, Йоханнес поклялся ледяной луне за окном, что преуспеет. Сегодня луна была полной. В райнском пантеоне идеальный светящийся круг на небе представлял собой проявление одной половины двух богов-родителей: Богини Ночи, которая председательствовала над материнством и божественностью.

С Богиней-Матерью и Её звёздными спутниками в качестве свидетелей Йоханнес нежно уложил своего трудолюбивого сына отдыхать и тихо возвратился к своей дочери.

[Подсказки] Чудеса — это акты божественности, которые порождают реальности, иначе считающиеся непостижимыми. Воля богов изгибает реальность в сторону “истины” и может искривлять законы физики и природы для этого.

Те, кто обладает силой творить чудеса, делают это с большим трудом, независимо от их веры. Чудеса остаются чудесами именно потому, что они не происходят случайно.

**

Примечания переводчика

Змеиные глаза - два кубика со значением 1. Вагоны - два кубика со значение 6.

**

Шуточки переводчика

Когда вся работа сделана, Богиня Урожая ложится в постель под белым одеялом снега.

[[image:/storage/reader-images/1d838d640ad85fc506a9d17f3105b283bf5085c8.jpg]]

Критическое Попадание

Некоторые популярные игровые франшизы обозначают определённые броски костей как критические попадания или отчаянные атаки, в зависимости от того, кто атакует.

Для 2D6 это будут вагоны; для 1D100 могут спросить 01–05, в то время как для 1D20 требуется идеальная двадцатка, и так далее. Эти неуловимые идеальные броски почти всегда являются гарантированными успехами для любого рода действий.

В бою критическое попадание представляет собой особенно разрушительную атаку. Например, некоторые игры позволяют проявить несказанную жажду крови, предоставляя игроку возможность бросить кости снова, если ему удастся получить 10 или выше при броске 2D6. Некоторые абсолютные еретики заходят так далеко, что понижают этот порог и проводят всю кампанию, колотя врагов критическими попаданиями.

Хорошие новости. Весной моего седьмого года я впервые стал свидетелем того, что можно назвать “магией”.

Я потратил накопленный опыт, чтобы поднять свой навык “Резьба по Дереву” до VI: Эксперт, и моя маленькая сестра пережила зиму благодаря этому. Уже одно это могло бы сделать весну прекрасной, но сезон принёс ещё одно замечательное событие.

Магия была воплощением высокого фэнтези и появлялась далеко не только в настольных кампаниях. Она могла исцелять раны, поражать врагов, успокаивать природу и создавать эликсиры. Хотя существовало бесконечное множество систем и реализаций, магия всегда была значимым фактором в каждом сеттинге. Я сам бесчисленное количество раз играл роль мага.

Я был мальчиком, преследующим своего друга, ставшего авантюристом, используя свои посредственные способности к колдовству. Я был проклятым мечником, покинутым своей деревней из-за еретических корней, который путешествовал, чтобы заработать на жизнь. Я был исследователем, который начал своё путешествие в сорок лет в поисках способа продлить крошечную продолжительность жизни своего искусственного спутника.

На протяжении бесчисленного множества систем, раскинувшихся по бесчисленным сессиям, магия неизменно играла свою роль — хорошую и плохую. Я знал, что магия существует в этом мире, благодаря своей странице характеристик, но, увы, эта кампания была приправлена суровой реальностью там и сям. Было довольно редко иметь возможность использовать магию вообще.

Сегодня был религиозный праздник, когда плуг проходил через нежную почву, чтобы отпраздновать таяние снега и помолиться о мирном годе. На городской площади состоялся небольшой пир из вяленого мяса и других остатков зимы. Именно под этим прославленным предлогом для выпивки я впервые увидел магию.

Честно говоря, ничего выдающегося. Многие караваны Райна снова заработали, и один из них услышал о местном фестивале. Он открыл несколько ларьков в надежде получить прибыль, какой бы скромной она ни была.

Старый писец, также бывший магом, путешествовал вместе с ними и достал какой-то порошок из небольшого мешочка — и бум, в небе появились фейерверки. Яркие цвета меркли в полуденном небе, но звуки их хлопков и вспыхивающие огни заставляли сердце плясать.

Местные магистраты часто финансировали такого рода зрелища; маги зарабатывали на жизнь этим и другими разными занятиями. Я ждал затаив дыхание. Неужели это тот момент, когда я открою свои магические способности?

К сожалению, этому не суждено было случиться. То, что когда-то было хорошей новостью, теперь вызывало лишь отчаяние. Среди толпы детей, требующих повтора, я спросил старого заклинателя, как я могу научиться использовать магию. Затем он спросил меня:

— Посмотрим-ка... Юноша, сколько лун на небе?

Я присоединился к хору детей вокруг меня и просто ответил:

— Одна.

Ах, чёрт, погоди. Я вспомнил, что заметил довольно много навыков, связанных с магией, описание которых мне даже не давалось прочитать; среди них у многих были имена с лунными оттенками. Маги видят вторую луну — нет, может быть, их даже больше?

Однако никакого объяснения лун или чего-то подобного не последовало, и старик просто потрепал меня по голове с сочувственной улыбкой. Другие дети сочли его поведение странным и отступились, но я был слишком упрям, чтобы сдаться так легко.

Учитывая, что он был на работе, должно быть, я был для него настоящей обузой. Рационально размышляя, мои действия были весьма постыдными. Возможно, на моё психическое состояние влияло моё детское тело, но в любом случае мой энтузиазм отбросил весь самоконтроль и соображения в сторону.

Однако, казалось, он был человеком с честным характером.

— Ну, дай мне минутку, — сказал он. — Я не могу просто бросить свою работу без присмотра.

И действительно, он вернулся поговорить со мной после того, как шоу с фейерверками закончилось. Теперь, когда у него закончился порошок, старик достал флягу с водой и платок, чтобы вымыть руки. Через некоторое время он извлёк потрёпанную старую трубку из нагрудного кармана и набил её табаком с привычной ловкостью.

— Юноша, — продолжил он, — это был всего лишь праздный трюк — вряд ли настоящая магия. В любом случае, это не то, чему можно научиться за день.

— Что это значит? — спросил я.

Кончик его пальца вспыхнул маленьким пламенем, которым он зажёг листья в своей трубке. Он улыбнулся.

— Можешь сказать, что это такое? Настоящее волшебство или простое колдовство?

Смирение признать своё невежество — первый шаг на пути к мудрости. Я мог бы рискнуть с одной из моих многочисленных гипотез, но я решил отложить свои личные теории в сторону и покачал головой.

— Колдовство использует законы природы; настоящая магия их изгибает.

Аксиома и последующее объяснение, которое он мне предложил, были довольно абстрактными, позвольте мне переосмыслить это своими словами. По сути, колдовство было искусством использования маны, текущей через собственное тело, в качестве триггера для псевдохимической реакции. Магия использовала ту же ману, чтобы изгибать или полностью перезаписывать фундаментальные законы природы — скажем, например, понятие о том, что существует сила, притягивающая всё вниз.

Пламя, мерцающее на кончике пальца пожилого джентльмена, могло быть либо химической реакцией горения, либо самой концепцией горения. Огонь, созданный трюком, мог сжечь трубку вместе с табаком внутри, одновременно потребляя окружающий кислород для поддержания себя. Магический элемент был загружен в начале: мана была начальным катализатором, вызывающим явление, и искра тихо проходила свой курс и угасала.

С другой стороны, магическое пламя можно было заставить гореть только табачные листья, если бы старик так пожелал. Оно не повлияло бы на трубку и не нуждалось бы в кислороде для поддержания. Однако, как только мана, влитая в заклинание, истощалась, оно исчезало, не оставляя следа — включая признаки обычного огня. Даже если бы табак горел, он бы спонтанно потух. Это также означало, что пламя, созданное настоящей магией, могло бы оставаться зажжённым под проливным дождём на планете без кислорода. Оно следовало спецификациям своего заклинания, пока не кончалась мана или заклинатель не останавливал его вручную.

Хотя на первый взгляд они казались похожими, два явления находились на совершенно разных уровнях. Например, огненный шар, созданный колдуном, можно было потушить, остановившись, упав и покатившись. Но магическое пламя продолжало бы жечь вас, даже если бы вы закопали себя в грязи. Честно говоря, это была довольно ужасающая сила.

Пока я наслаждался благоговением, старик перешёл к следующей теме. То есть он начал говорить о том, что нужно, чтобы использовать магию. По его словам, ни одна из техник не могла быть использована простым разбрасыванием маны наугад.

Все живые существа содержали ману, и хотя объём различался в зависимости от вида и индивидуальных предрасположенностей, не существовало ни одной формы жизни без неё. Различия в магических способностях определялись ёмкостью хранения маны и её отдачей. В основном, это были как размер резервуара для воды и размер шланга, подсоединённого к нему, соответственно.

Последним пунктом, разделяющим тех, кто мог использовать магию, и тех, кто не мог, было “видение”, необходимое для работы с заклинаниями. У магов были особые глаза, которые могли видеть структуру мира, и их магия была подобна намеренному пропуску стежка при вязании свитера.

Вот почему он спросил, сколько лун я вижу, наконец понял я. Некоторые получали способности к восприятию при рождении; другие начинали видеть позже в жизни через какой-то эпизод. Маги из меншей обычно относились к последним. Добрым, убедительным тоном, которым взрослые успокаивают возбуждённых детей, он добавил:

— Существует способ искусственно вызвать этот процесс, но он чрезвычайно редок.

Было легко понять почему. Говоря прямо, магия и колдовство получали выгоду от своей эксклюзивности. Если бы каждый деревенский парень мог использовать заклинания, ценность магии резко упала бы. Естественно, дворянство, использующее её силу, и влияние магов последовали бы за этим. Не было никакой выгоды в распространении магического образования.

В результате магическое сообщество пришло к консенсусу, что лучше хранить свои секреты в тайне от всех, кроме тех, кто этого достоин. Кроме того, технические аспекты искусства казались серьёзно сложными. Если бы кто-то пробудил свой третий глаз для маны и начал бездумно запускать заклинания или трюки, он мог бы вызвать неугасимый огонь или устроить серию взрывов. Было бы небольшой трагедией, если бы из-за этого сгорел дом или два, но в худшем случае такой инцидент мог уничтожить целый кантон. Желание сохранить эти детали в тайне было более чем разумным.

Те, кто использовал магию, были связаны со своим ремеслом договором. Было понятно, что я не открою необходимые предварительные условия только от соприкосновения с магией один раз.

Что ж, если быть точным, я мог бы пробудить свои силы по своей воле. Первый маг в истории, должно быть, сделал именно это, и я нашёл несколько черт и открытых навыков, которые, вероятно, позволили бы мне использовать магию... но, на мой взгляд, они были слишком неэффективны.

У этих заклинаний был не только низкий шанс успеха, но и они были упакованы с высокой стоимостью маны и дикой вариативностью в точности и уроне. Как я уже говорил ранее, я был глубоко верующим в фиксированные значения из-за того, что Госпожа Удача отвернулась от меня на долгие годы. Было жаль, но я не мог оправдать трату опыта на покупку чего-то настолько нестабильного. Если бы низкий бросок давал приличные результаты и эффекты улучшались с увеличением чисел, я бы подумал об этом, но доступные варианты не были подобраны под мой тип удачи. Если бы только существовала характеристика Удачи, в которую я мог бы вложить свои очки...

В любом случае, единственное, что я мог сделать, чтобы правильно выучить магию, — это копить деньги. В долгосрочной перспективе я мог бы либо стать учеником мага, либо поступить в официальное учебное заведение Империи по подготовке магов в имперской столице. Оба варианта стоили безумную сумму денег, которую моя семья не могла позволить себе, даже если бы мы продали каждый квадратный сантиметр нашей фермы.

— Значит, я не смогу её выучить?.. — спросил я.

— Так и есть, юноша. Мне жаль... Я слишком стар, чтобы брать учеников в моём возрасте, — сказал он с затяжкой трубкой. Он на мгновение огляделся вокруг и с сочувственной улыбкой снова полез в нагрудный карман. — Хм, сегодня я сказал немного слишком много... Как думаешь, сможешь сохранить это в секрете?

Я энергично кивнул на игривый вопрос старика. Я уверен, что выглядел как настоящий семилетний ребёнок без всякого притворства с моей стороны.

— Очень хорошо. Взамен можешь взять это. Мне это больше не понадобится. — Мужчина достал потрёпанное старое кольцо. Его цвет был неописуемой смесью серых оттенков где-то между серебром и свинцом, и у него не было никаких украшений. Несмотря на простой вид, мои детские руки почувствовали, что оно довольно тяжёлое, и оно было достаточно большим, чтобы легко соскользнуть с моего большого пальца.

— Если представится возможность, это кольцо одолжит тебе свою силу, — сказал он.

— Спасибо, дяденька, — ответил я. — Но почему вы отдаёте мне что-то такое...

— Хлам?

На этот раз моя голова энергично закачалась из стороны в сторону. Признаю, мысль пронеслась у меня в голове, но я не мог не чувствовать, что здесь было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. В конце концов, старик был вылитым волшебником. Как мог его подарок быть чем-то иным, кроме ключевого предмета?

— Что-то такое ценное, — поправил я.

Старик раскатисто рассмеялся, закашлявшись дымом, от моей оценки.

— Это была вещь, которую я использовал в молодости. Вот и всё — в таком старом кольце едва ли есть какая-то ценность.

Нет, я почти уверен, что это будет жизненно важный уникальный предмет, подумал я. Именно так и работают TRPG: пожилой джентльмен передо мной окажется каким-то непревзойдённым мудрецом, его кольцо было создано тысячелетие назад с помощью утерянных техник, и так далее, и тому подобное. Когда-нибудь в будущем я обязательно встречу кого-то с более техническим опытом, кто посмотрит на кольцо и воскликнет: “Неужели?!” Поверьте мне на слово.

— Что ж, путь магии непредсказуем. Возможно, ты зацепишься за причудливый поворот судьбы и окажешься на нём. Удачи, малыш, — сказал он с игривой улыбкой. Потрепав меня по голове, он достал ещё порошка и жестом отослал меня прочь, возвращаясь к своей работе.

И так, с хорошими и плохими новостями, кружащимися в моей голове, я получил бесценное сокровище весной моего седьмого года.

[Подсказки] Есть расы, которым нужен катализатор для использования магии, и расы, которым он не нужен, причём менши относятся к первой категории. Кроме того, химический катализатор можно использовать для повышения эффективности или отдачи трюковой реакции.

По правде говоря, я видел чудеса в действии задолго до того, как увидел магию. Само собой разумеется, я был свидетелем чуда, которое исцелило мою сестру прошлой зимой, но епископ также часто бросал несколько чудес во время праздников.

Лично я считал себя более набожным, чем большинство, и имел все намерения почитать высших существ независимо от любых дополнительных выгод, которые могло принести моё поклонение. Я уверен, что любые мои соотечественники-японцы могли понять — даже те, кто не был явно верующим, кланялись, проходя под тории, и хорошо заботились о любых амулетах, что были в их владении.

Я имел все намерения почитать богов этого мира. Клянусь, я имел...

— Уф... Клиенты из Верхнего Царства такие...

...Пока в возрасте пяти лет я не получил сигнал — или, возможно, точнее было бы назвать это божественным пророчеством — от Богини Урожая во время воскресной мессы. В то время я не мог не быть охвачен странным чувством, что меня привлекли как субподрядчика для молитвы, и с тех пор был неуверен насчёт того, стоит ли углубляться в раздел веры на моём древе навыков.

Позже я попросил епископа рассказать мне больше о религиях мира и узнал, что большинство людей были политеистами, принимая тот факт, что мир кишел богами. В отличие от сект Земли, люди здесь просто поклонялись тому божеству или божествам, которые обладали властью в их регионе. Учитывая, насколько явным было присутствие высших сил, я не мог их винить. Вместо того чтобы полагаться на молву для распространения своего влияния, божества напрямую вмешивались в дела смертных, так что было бы странно, если бы религиозная обстановка была такой же, как дома.

Боги защищали своих почитателей в обмен на веру и использовали остаток своей энергии для соперничества друг с другом. По сообщениям, они вступали в прямой конфликт в ранние дни истории, но в настоящее время ведут прокси-войны через своих смертных подданных в борьбе за превосходство.

В результате некоторые боги объединялись в пантеоны, подобные древнегреческим (те, что в Империи, были хорошим примером), другие утверждали, что они всемогущие и всеведущие боги-творцы, а третьи были частью природы, получившей божественность благодаря человеческому почитанию. Религиозный ландшафт был столь же красочным и разнообразным, сколь и совершенно хаотичным. Я уверен, что этот мир видел свою долю святых, ходящих по воде, творящих хлебы и произносящих пророчества.

Тем не менее, какими бы божественными они ни были, высшие существа в этом мире были этого мира. То есть они не были ни Бодхисаттвой, ни Шивой и были ограничены планетой, а не управляли всем пространством и временем. Описание некоторых высокоуровневых навыков веры объясняло, что время, проведённое ими в управлении этим миром, было всего лишь тренировкой, чтобы позже получить право родить новый мир.

По сути, “аутсорсинг”, о котором говорил будущий Будда, был точным. Осознание того, что даже боги не могут избежать этой бюрократии, вызвало у меня слезу на глазу.

Мои навыки, основанные на вере, были открыты после пророческого сообщения, но явное предпочтение охладило мой энтузиазм. Я имею в виду, подумайте сами: я был бы как новый сотрудник, связанный с генеральным директором. Это неловко с обеих сторон.

Конечно, я понимал, что религиозные навыки могут пригодиться. Чудеса были подобны таинствам, использующим привилегию глубоко верующего, чтобы вызвать божественное изменение в мире. Они не требовали маны и становились тем сильнее, чем сильнее была чья-то ревностность. Вдобавок само действие было технически использованием силы бога, поэтому (не считая точности и сопротивлений) не было риска неудачи. У меня не было возражений против их эффективности.

Но... я не мог стереть неловкое чувство в своём сердце. Религиозная терпимость и корпоративный опыт, которые я приобрёл в прошлой жизни, не сочетались с действиями ревностного поклонника. Кроме того, тот факт, что все навыки, основанные на вере, были немного дешевле, чем казались, нёс сильный запах приманки для какой-то ещё не раскрытой божественной схемы. Несмотря на их силу, это только снижало их ценность в моих глазах.

Вся эта подозрительность угрожала вере, которая была краеугольным камнем, позволявшим мне использовать эти навыки в первую очередь. Я мог бы влить весь мир опыта в эти способности, но нельзя было сказать, что случилось бы со мной, если бы моё психическое состояние хоть немного ухудшилось. Боги были ужасны. Учитывая, как сильно они вмешиваются в повседневные дела, вызвать их гнев было серьёзной проблемой. И книжная полка церкви, и сам епископ были полны историй о небесном суде, в конце концов.

Как бы то ни было, не было никакой механики вроде “Изучение магии запретит вам чудеса!”. Часть меня чувствовала, что было бы неплохо подлизаться к богам, но, глядя на то, как епископ рассыпает пыльцу и молитвой превращает её в цветы во время весеннего фестиваля, я почувствовал, как на меня нахлынула конфликтная горечь.

[Подсказки] Навыки веры активируются богами. В результате их невозможно использовать для действий против божественной воли. Мошенничество, причинение вреда невинным или участие в неоправданной религиозной войне — лишь некоторые из действий, запрещённых богами.

Выносливость ребёнка — бездонный колодец. То, как мои братья выбегали из дома играть после наших изнурительных часов работы, только укрепляло эту идею. Их детское изумление было лучезарным. Оно напоминало мне ослепительное зрелище школьников, резвящихся на физкультуре, переменах и после школы до захода солнца. Моё предыдущее тело скрипело от многолетней сидячей работы и вождения. Для старика, который едва мог пробежать десять минут, чтобы успеть на поезд, их игры были чужды.

— Давай, Эрих! — кричали мои братья. — Что ты делаешь?! Пошли уже!

Что ж, у меня сейчас тело ребёнка, так что я должен быть в состоянии угнаться за ними. Тем не менее, вся эта деятельность была морально истощающей. Мне хотелось расслабиться после тяжёлого рабочего дня.

— Сегодня я буду лидером! — воскликнул Михаэль. — Я буду мечником! Ну... как его... дуллаханом Эмилем!

— Ого, круто! — сказал Ханс. — Тогда я буду нашим разведчиком, странствующим сэром Карстеном!

— Эй, подождите! Я старший, так что я должен выбирать первым! — закричал Хайнц. — Ах, ладно, тогда я буду Николаусом, пламенем небес!

— Чтооо?! Но тогда у нас два бойца первой линии! — запротестовал Михаэль.

— Ага, нам не нужно двух мечников! — согласился Ханс.

— Заткнитесь! Я ничего не знаю о магах! — парировал старший.

Моя усталость была не более чем лёгким ветерком, который не мог помешать моей банде братьев снова отправиться в лес. С моим самодельным оружием (которое, конечно, было просто деревянными игрушками) в руках они были готовы отправиться играть в авантюристов.

С начала весны до начала лета сроки работы на каждой ферме были разными. Естественно, это приводило к тому, что многие дети играли со своими братьями и сёстрами в это время года. В отличие от беззаботного лета, в этот сезон было почти невозможно собрать всех соседских детей для игры, поэтому наши варианты были весьма ограничены.

Вечнозелёным выбором была старая добрая игра “понарошку”. Я уверен, что каждый хоть раз в жизни играл роль своего любимого героя в парке или школьном дворе. Эта истина была верна и в этом мире, с той лишь разницей, что телевизионных и манга-персонажей заменили народные герои, передаваемые через песни и легенды.

Хотя я упоминал ранее, что авантюристы были всего лишь разнорабочими, исторически они были защитниками человечества во время божественных конфликтов в эпоху богов. Во времена, когда по земле бродили чудовищные звери, а у народов планеты было мало своего пространства, появились могущественные герои, путешествующие, чтобы уничтожать тех, кто угрожал невинным жизням — и первые авантюристы родились.

Современная Ассоциация Авантюристов была основана по их образу. Вот почему авантюристам разрешалось свободно пересекать границы в эпоху, когда глобализация была лишь шуткой, вызывающей усмешку. Организация охватывала несколько государств и континентов, чтобы подготовиться ко дню, когда мифическая угроза снова появится.

Конечно, каждая страна бросила бы свои военные силы на такую проблему, поэтому причина существования Ассоциации давно стала спорной.

Независимо от реальности ситуации, дети были в восторге от легендарных авантюристов. Мой второй брат Михаэль надел маску Эмиля, легендарного дуллахана, который убил огромную ядовитую моль. Мой третий брат Ханс взял себе псевдоним сэра Карстена, знаменитого рыцаря, который путешествовал по миру, несмотря на то, что был проклят богами. В конце концов он завоевал их прощение и получил удивительную силу творить чудеса.

Наконец, мой старший брат Хайнц черпал вдохновение из истории о драконоборце, который владел священным мечом, окутанным вечным огнём, чтобы добывать головы драконов. Каждый из них был бессмертной легендой, но наличие двух мечников и одного разведчика нагружало партию так сильно, что мне хотелось взорваться тирадой о командном составе.

Это могло бы работать с пятью игроками, но с четырьмя из нас одного бойца первой линии с навыком привлечения угрозы на несколько юнитов было бы достаточно. По одному бойцу второй линии, целителю и магу хорошо округлили бы партию.

Состав команды важен, чёрт возьми!

Приключение, предназначенное для партии, обязательно включало бы достаточно сильных врагов. Было бы абсурдно бросать им вызов с командой, у которой больше дыр, чем содержания. Великолепная возможность того, что партия без мага не сможет отследить следы магии — или, что ещё хуже, будет слишком неграмотна, чтобы вообще найти основную сюжетную линию, — нависала над нами.

— Эм... — подал голос я. — Наверное, я буду Святым Раймондом.

— Ты всегда выбираешь жрецов и магов, — заметил Ханс. — Не скучно тебе?

Интересно, почему! Оставив сарказм в стороне, мне не очень нравилось, как Ханс пренебрегает арьергардом. Что, хочешь попробовать сражаться с бесплотными врагами без всякой магии? Должен тебе сказать, что тщетность попыток победить призрака мечом сильно истощает дух.

— Оставь его, Ханс, пусть делает что хочет, — сказал Михаэль. — Ладно, вперёд, мои верные! Феева монета ждёт!!!

— Да!!! — в унисон закричали двое других.

В конце концов, всё это была игра “понарошку”. Мы были не мечниками, охотящимися на злобных тварей, а детьми, охотящимися за сказкой старого человека. Мне не нужно было здесь придираться к балансу или составу. Конечно, я был бы в шаге от того, чтобы перевернуть стол, если бы это была настоящая игра.

Мои братья сжимали свои игрушечные мечи и не натянутый арбалет и маршировали вперёд в лес. Я поднял вечно непопулярный посох (который оставался неиспользованным, несмотря на то, сколько усилий я вложил, чтобы сделать его крутым) и поспешил за ними.

Нашей целью, как всегда, была феева монета. Это была жалкая награда для партии столь почтенных героев, но, казалось, мои братья считали более захватывающим гоняться за сокровищем, которое может существовать, чем охотиться на монстров, с которыми мы никогда не столкнёмся. В зависимости от сезона, здесь иногда танцевали феи на краю зрения, так что легендарная монета была ещё более привлекательной.

Хотя, феи появлялись в историях только как источники неприятностей. Если эта монета действительно была наделена их силой, кто знал, была ли она благословлена или проклята?

Я побежал за тремя скандирующими братьями, когда они углублялись в лес. То, как они маршировали в том, что можно было назвать шеренгой, и несли рюкзаки, полные моего деревянного оружия, вызвало у меня искреннюю улыбку на лице.

Разве у каждого не было такого приключения в детстве?

У авантюристов, конечно, была не самая лучшая репутация, но я задавался вопросом, действительно ли невозможно устроить весёлое путешествие с партией, полной спутников, грезящих мечтами. Возможно, нам даже посчастливится оставить свои имена в истории, как герои, которым подражали я и мои братья. Размышляя о возможностях, я вспомнил блестящие истории авантюристов, через которых я жил.

...Может быть, быть авантюристом не так уж плохо. Не то чтобы я пробовал сам. Кто знает, может быть, взрослые рассказывают нам плохие истории, чтобы их дети не стали профессиональными бродягами.

Когда мы отправились в наше детское путешествие, до меня наконец дошло. Несмотря на все лекции, которые я получал, амбиции и страсть, которые разжигало слово “приключение”, никогда не утихали.

[Подсказки] Ассоциация Авантюристов — это коллективная организация, которая гарантирует личности обслуживаемых ею простых людей. Хотя технически она существует над государствами, на практике местные филиалы в основном автономны и служат лишь для передачи работы изнутри границ своей страны. Различные филиалы имеют минимальную связь друг с другом.

**

Шуточки переводчика

Маг: Посмотрим-ка... Юноша, сколько лун на небе?

Эрих: Одна.

Маг: Воет ли чёрная луна?

Эрих: [Данные удалены]

Фамбл

Вершина невезения. Как противоположность критическим попаданиям, фамблы обычно приводят к провалу, независимо от того, что показывают расчёты.

Атаки пройдут мимо; если вы идёте по улице, вы упадёте в люк; попытка прочитать книгу закончится только тем, что ваш мозг взорвётся и вытечет из носа.

Фамблы обозначаются змеиными глазами при броске 2D6, 95–100 для 1D100 и единицей при броске 1D20.

В некоторых играх есть наводящая ужас “таблица фамблов” — коллекция несчастий вроде нанесения урона самому себе. В суровых правилах таблица фамблов может изменить отношения между персонажами игроков. ГМ может оказаться в довольно затруднительном положении, когда один из персонажей игрока внезапно оказывается злым, как какой-нибудь суперзлодей из субботнего утреннего мультсериала.

Однако раз в сто лет такого рода фамблы становятся критическим попаданием по сюжету и бессмертной байкой среди друзей.

Некий тошнотворный пилот Девы и Флага однажды назвал себя “нетерпеливым человеком”; как бы мне ни было неприятно это сравнение, я теперь задавался вопросом, не был ли мой день рождения ранней осенью причиной моего отсутствия сдержанности.

Отпраздновав свой восьмой день рождения (как ни удивительно, в Райне использовался двенадцатимесячный солнечный календарь — это означало, что эта планета была примерно того же масштаба, что и Земля), я на мгновение заглянул в свою страницу характеристик. Неоспоримое доказательство моих неизлечимых привычек наполнило меня чувством страха.

Послушайте, когда я нахожу время, чтобы отсортировать недавно открытые навыки, и нахожу долгосрочный навык общего назначения — за копейки, не меньше, — я не могу сдержаться. Вы понимаете, не так ли? Вы можете ломать голову над крупной покупкой, но быстрое “А почему бы и нет?” — это всё сопротивление, которое вы можете собрать для одной бумажной книги.

А в конце месяца это выливается в счёт по кредитной карте, который заставляет ругательства слетать с ваших губ.

Короче говоря, в итоге я несколько раз в прошлом году залез в свои сбережения, чтобы приобрести несколько черт в категории Тела. “Кошачье Телосложение” дало мне значительную гибкость. Оно сделало меня менее подверженным травмам, улучшило мои кувырки, помогло сопротивляться захватам и дало бонус к акробатике. Оно также давало корректирующий бонус при падении с высоты. “Гибкий Скелет” укреплял мои кости и не давал им ломаться, когда я вырасту. “Кошачьи Глаза” позволяли мне хорошо видеть ночью. Ночное зрение было достаточно чётким, чтобы читать книгу при тусклом свете звёзд. “Стальной Желудок” был чертой, которая укрепляла мою иммунную систему, позволяя мне сопротивляться как пищевому отравлению, так и некоторым настоящим ядам.

Всё это было жизненно важно: в конце концов, я не хотел умереть нелепой смертью, упав с лестницы или что-то в этом роде. С этой мыслью я чувствовал, что этот набор был идеален для поддержания здоровой повседневной жизни. То есть до тех пор, пока я игнорирую обстоятельства, при которых я приобрёл каждую черту.

Я взял “Кошачье Телосложение” и “Гибкий Скелет”, чтобы не отставать от Маргит и других детей, когда наши игры становились всё интенсивнее. Играли ли мы в “гусей и лис” или возились, деревенские дети были невероятно шумными. Единственной причиной, по которой у меня были “Кошачьи Глаза”, было то, что я был разочарован тем, насколько сложна была моя подработка по ночам, а “Стальной Желудок” был панической покупкой, когда я откусил от странно пахнущего инжира.

Примечательно, как мало мыслей я вложил в этот короткий набор черт. Сдержанности явно не было в моём словаре. Тем не менее, мне удалось провести черту где-то, пока я не позволил себе трогать высокоуровневые профессиональные навыки.

Кроме того, мой выбор не был полностью необоснованным. Это было вполне в рамках моих первоначальных планов. Вероятно. Крепкое тело всегда актуально, и моё ночное зрение никогда — почти никогда — не будет помехой в эпоху без уличных фонарей. Мне просто нужно было игнорировать тот раз, когда я мельком увидел своих родителей, занимающихся дружескими физическими упражнениями.

По правде говоря, моя первоначальная стратегия повышения базовых характеристик успешно продвигалась, так что мои отклонения имели мало или не имели долгосрочных последствий. Когда я полностью созрею, я должен вырасти примерно до 180 сантиметров, и моя мышечная структура должна была стать подтянутой, а не накачанной.

У меня также была мимолётная мысль, что было бы неплохо пойти в мать и быть немного красавчиком с изящными очертаниями, но, к сожалению, категория Красоты была запечатана вместе с остальными чертами происхождения. Я размышлял, что это, вероятно, было заблокировано, чтобы помешать мне достичь лица, настолько красивого, что оно мгновенно ослепляло любого, кто смотрел на меня. Почувствовав настойчивость, я приобрёл “Сына Матери” и “Умиротворяющий Лик” как своего рода укол в сторону системы, оставив меня одновременно взволнованным тем, как я буду выглядеть в будущем, и немного обеспокоенным тем, что я зашёл слишком далеко...

Несмотря на все мои траты, моей самой низкой базовой характеристикой была Сила на уровне IV: Средний, что опережало график. Моей предварительной целью было иметь все свои характеристики на уровне V: Хороший к тому времени, когда мне исполнится десять лет, но, похоже, я собирался выполнить свою задачу на год раньше.

Говоря о базовых характеристиках, я недавно обнаружил, что количество получаемых очков опыта напрямую коррелирует с Интеллектом и Памятью. Я наткнулся на это постепенное увеличение, когда однажды случайно повысил их обоих вместе. Это взаимодействие нигде не упоминалось, так что это был скрытый модификатор, который, вероятно, оправдывал себя утверждением, что умные люди учатся быстрее. Такого рода вещи были довольно распространены в старых видеоиграх: одна постапокалиптическая игра о бродяжничестве по американским ядерным пустошам использовала ту же тактику со своей характеристикой ИНТ. Это всё было частью системы.

Это объясняло, почему Интеллект и Память были немного дороже для повышения. Если бы я знал, что смогу хотя бы приблизиться к возврату опыта, вложенного в эти характеристики, я бы давно вложился в них по полной.

Пока я сидел на своём обычном месте, сожалея о своём расшатанном кошельке и радуясь своему прогрессу, внезапный холодок пробежал по моей шее. Мой навык “Обнаружение Присутствия” предупредил меня о третьей стороне. Я не слышал ни шагов, ни дыхания, так что это не могли быть члены моей семьи; более того, присутствие было на крыше. Не теряя ни секунды на размышления, я прыгнул вперёд. Я мог слышать слабый звук того, как кто-то приземляется на поленницу дров, которую я только что покинул.

— Как жаль, — сказала Маргит, цокнув языком. Я обернулся и увидел, что она разочарована тем, что ей не удалось поймать добычу.

Маргит с прошлого года немного подросла, но по-прежнему было трудно поверить, что она на два года старше меня. Её мастерство охотника, с другой стороны, было острее, чем когда-либо. Я вложил кучу ресурсов в то, чтобы поднять “Обнаружение Присутствия” до V: Знаток, но она проскользнула через мою радар с лёгкостью.

— Не можешь заходить нормально? — спросил я.

— Так не пойдёт, — объявила она на придворном языке. Затем, надув губы, добавила: — Как мне наслаждаться чем-то таким скучным?

Хм... Она точно знает, как мило надувать губы. У меня не было претензий к её осознанному использованию своих чар, поскольку, ну, она была милой. Но это не помешало мне стыдиться того, что я прикусил язык и отказался от ответной реплики. Клянусь, девушки младше меня никогда не были в моей зоне поражения...

Маргит сделала шаг в сторону и похлопала по моему обычному месту, подзывая меня обратно. Несмотря на её детскую внешность, её манеры в таких ситуациях были странно привлекательными. Я послушно сел, только чтобы она запрыгнула ко мне на колени, как будто это было само собой разумеющееся — лицом ко мне. Наше расположение было... своего рода позой лотоса.

Но, будучи невинным ребёнком, каковым я определенно был, у меня не было ни одной из типичных фантазий. Я понимал, что попытка исправить ситуацию только обернётся против меня и её приставания усилятся в десять раз, поэтому я благоразумно решил игнорировать это.

В то время я этого не знал, но арахны были матриархальным видом, и, как и другие виды, где самки сильнее самцов, их чувство добродетели и сексуальности было противоположно меншскому. Кстати, у них также был странный обычай отказываться от совместного проживания со своим партнёром, если оба были арахнами.

— Так зачем ты пришла? — спросил я.

— Хм? Я просто хотела увидеть твоё лицо. — В паре с её чарующей улыбкой утверждение Маргит переполнялось скрытым смыслом. То, как она наклонила голову, затронуло струну в моём сердце, несмотря на мои долгие годы опыта как мужчины. Я был рад, что она была всего лишь ребёнком; в противном случае у меня были бы серьёзные проблемы... Хотя, разве у меня сейчас не серьёзные проблемы?

— Что это должно означать?.. — спросил я.

— Я наконец закончила сопровождать свою семью в работе на сегодня, — сказала она, меняя тему. — А ты?..

— Я скоро буду занят. — Я отложил в сторону загадочную ноту грусти, которую почувствовал, и обратился мыслями к тому, что мой день рождения прошёл. Это означало, что сезон сбора урожая был почти на подходе.

Жатва, молотьба и отгрузка оставляли мало времени для досуга, и даже после этого оставалась целая куча разных дел. Я не мог даже сосчитать, сколько вещей нужно было упаковать до первого зимнего снега. Зная, что моя работа связана с успехом моей семьи, даже такой скряга, как я, был готов вложить много опыта, чтобы повысить своё мастерство в сельскохозяйственных работах.

С шестью работниками в семье, лошадью и помощью нашей семьи и друзей мы едва могли справляться со всеми полевыми работами, а затем помогали тем, кто помогал нам. В довершение всего, нам приходилось проходить бумажную волокиту по продаже нашего урожая, чтобы платить денежные налоги, поддерживая при этом достаточно запасов для уплаты натуральных налогов. Накатывающая волна суеты ощущалась как расплата за свободу лета с процентами.

Моя Выносливость и Стойкость были на уровне VI: Превосходный, но сезон всё равно превращал моё маленькое тело в скрипучий корпус. От мыслей об этом у меня сосало под ложечкой, но я не мог жаловаться; в конце концов, нашей семье повезло иметь лошадь и четырех сыновей.

— Понятно, — сказала маленькая арахна. — Действительно, скоро мы тоже станем заняты. — Она хихикнула, но я знал, что охотникам есть чем заняться осенью и зимой. Маргит в этом году вручили её собственный лук, и она взволнованно рассказывала мне, как родители брали её на охоту, чтобы изучить основы. — Полагаю, нам нужно будет вдоволь повеселиться, пока мы ещё можем.

— Только нам вдвоём? — задумчиво спросил я. Как только я спросил, Маргит сделала лицо, будто собиралась заплакать. Какие у тебя живые выражения!

— Это значит нет? — прошептала она мне на ухо. Её голос был перышком, скользящим по моему позвоночнику, посылая дрожь во всех направлениях. Он заползал в моё ухо и приятно щекотал мой мозг.

Я знаю, что ты девушка и всё такое, но ты не должна быть так хороша во флирте, юная леди! Или все арахны такие? Как и большинство джентльменов в мире, я питал слабость к очаровательным женщинам, и всё, что я мог сделать, — это покачать головой из стороны в сторону.

Я не считал себя дремучим, но только сейчас начал задаваться вопросом, не установил ли я здесь какой-то флаг отношений. Когда, где и как, чёрт возьми, я наткнулся на этот сюжетный поворот? Я не назвал бы это неприятным, но мужчина, чей ментальный возраст приближался к сорока, и арахна, только что достигшая двузначного числа, были довольно сомнительной парой. Что за извращенец ведёт эту игру?

Я отчаянно хотел избежать усложнения ситуации ещё больше, чем она уже была, поэтому попытался перевести разговор. Даже если я не был недоволен её привязанностью, мне технически всё ещё было восемь. Я должен был защищать свою скромность.

— Ладно, тогда расскажи мне, что ты выучила в школе, — предложил я.

— Хочешь, чтобы я научила тебя? — спросила она. Её слезящиеся глаза исчезли, и она наклонила голову в противоположную сторону, чем прежде. Так мило.

— Ага. Все говорят, что это скучно, но я хочу знать, что вы там делаете.

Я изначально надеялся, что меня научит брат, но единственное, что я мог от него добиться, — это жалобы. Мой отец был достаточно строг, чтобы вбить ему в голову придворный язык и письменность, но история, поэзия и математика были для него безнадёжны. Я был уверен, что он забудет всё, чему научился, к тому времени, как школа возобновится зимой.

— Дай мне подумать, — задумалась Маргит. — Мы учились говорить на придворном диалекте, а также читать и писать... И был ещё простой курс права. Кроме этого, большую часть времени мы тратили на изучение истории и написание стихов.

С другой стороны, Маргит была образцовой ученицей, о чем свидетельствовала её беглая речь. Её родители и учителя, очевидно, советовали ей использовать более высокий диалект в повседневной речи, чтобы она не забывала выученное. Красивое, мелодичное произношение её слов было далеко от детского просторечия, на котором говорили я и мои братья. Одного предложения было достаточно, чтобы услышать усилия, которые она вложила в свою учёбу.

— Звучит весело! — воскликнул я. — Научишь меня?

— Хм? Пожалуй, могла бы.

Придворный язык был необходим для успеха в этом мире, как мой отец искренне объяснял моему бестолковому брату. Естественно, это заставило меня тоже захотеть его выучить, но мой отец был занят, а мой брат не собирался быть хорошим учителем.

Это был идеальный шанс для меня открыть предварительные условия для изучения диалекта. Магия была не единственной специализированной областью, в которую я не мог ворваться с помощью самообучения; стили фехтования, литературные знания, юридические вопросы и тому подобное были недоступны.

Моё лучшее предположение заключалось в том, что моя система навыков, похожая на TRPG, не была способна сформировать знания для меня, если концепция, с которой я работал, была совершенно и абсолютно неизвестна. Причина, по которой некий класс мудрецов мог так легко выучить языки, должна была заключаться в том, что поиск учителя и чтение книг были слишком сложны, чтобы передать в игре. В противном случае они никак не могли бы выучить целый язык за жалкие 1000 опыта.

— Тогда как насчёт того, чтобы начать с твоего словарного запаса?

— Ура! Спасибо, Маргит! — воскликнул я детским тоном, от которого наконец смогу избавиться. До сих пор, как только я открывал рот, я звучал как карапуз, независимо от того, насколько зрело я формулировал свои мысли. Я был рад, что наконец-то нашёл способ говорить нормально.

— Тогда давай начнём с этого, — сказала Маргит.

— А? — Мой мозг замер, пытаясь понять, что она делает. Её рот был широко открыт, язык высунут, как будто напоказ. Кроме того, приглашающий палец обводил её язык. — ...Маргит?

[[image:/storage/reader-images/f74667704772cc0144a26ba562cdc31e2927a64b.png]]

Посреди моего замешательства она игриво взяла меня за руку и улыбнулась.

— Произношение — это жизнь и кровь императорского дворца. То, как должен двигаться твой язык, полностью отличается от обычной речи, знаешь? Это метод обучения, которому меня научил мой учитель. Ты используешь палец, чтобы узнать форму языка беглого говорящего, а затем кладёшь его обратно в свой рот, чтобы имитировать его движения. Конечно, мой учитель не разрешал мне делать такие вещи, — заключила она с хихиканьем. Её самодовольная усмешка повергла меня в панику, на что она спросила: — Что? Ты не хочешь?

— Ну, э-э... — заикаясь, пробормотал я. — Просто... — Признать, насколько это было неловко, было неловко. Мне стало жарко, лицо покраснело, и от кипящей неловкости по спине побежал пот. Она делает это нарочно? В любом случае, эта девушка слишком провокационна!

— О, ты предпочёл бы другой метод? — спросила Маргит. — Есть ещё один способ, которым меня познакомила моя мать...

— Правда?! Какой?!

Хихиканье Маргит усилилось, и уголки её губ изогнулись в чудесной, показной усмешке. Она наклонилась ближе, пока наши носы не коснулись, а наше дыхание не смешалось. Её ореховые глаза слабо мерцали и, казалось, собирались просверлить дыру в моих, пока не достигнут глубины моего разума. Вот как чувствуешь себя, когда тебя собирается съесть паук?

— Согласно моей матери... это было бы быстрее всего, если бы я почувствовала твой язык своим. Ты не согласен?

— Чт... — пискнул я. Миссис мама Маргит?! Какого чёрта вы учите свою дочь?! Ей же десять!

— Но, полагаю, мы должны приберечь это для взрослых. Что скажешь, продолжим методом для детей?

— Я-я не думаю, что хоть один из них предназначался...

Когда я попытался изложить свою точку зрения, влажное ощущение охватило мой палец.

[Подсказки] Обучение может приносить очки опыта или снижать порог для приобретения навыка. Иногда это может изменить эффект навыка или черты.

Когда хаос осени подходил к концу, Йоханнес и Ханна обнаружили себя в отчаянии из-за другого рода хаоса. Из-за множества их обязанностей они не могли следить за учёбой своего старшего сына Хайнца, и он забыл весь материал, который выучил летом.

После нескольких лет посещения школы магистрата было принято, чтобы ученики лично благодарили магистрата во время весенних праздников. Там каждый из них должен был прочитать стихотворение, используя формальную речь, изученную во время учёбы. Эта ода весне была известна как ворота к успеху. Дворяне этой земли были известны тем, что разрешали детям продолжить учёбу, если они с юных лет проявляли способности. Некоторые счастливчики могли даже обеспечить себе будущее в качестве бюрократов, если магистрату нравилось их исполнение. У Йоханнеса и Ханны не было таких амбиций. Они любили своего сына, но их мозги не были набиты букетами.

Всё, что они могли просить, — это чтобы Хайнц завершил своё выступление, не вызвав гнева кого-либо из толпы. И всё же их скромные надежды превратились в отчаяние, когда они сели проверять сына после того, как поля опустели. Было сомнительно, улучшится ли он до приемлемого уровня за одну зиму.

Когда супруги дрожали по причинам, не связанным с растущим холодом, перед ними однажды ночью появился их младший сын с высоко поднятой головой. Он объявил, что увековечил свою признательность им в форме стихотворения. Очевидно, мальчик выучил придворный язык у друга и хотел подбодрить своих уставших родителей песней. Супруги удивились и с нетерпением выслушали выступление своего младшего.

Хотя оно было сырым по краям, стихотворение было хорошо сделано. Некоторые выборы слов были довольно детскими, но это только делало его более искренним. Не было ничего неуместного в его голосе, который тщательно артикулировал каждое слово.

Стихотворение было идеальным. Произношение было идеальным. Текст идеально соответствовал традиционной форме. И столь же идеальным было использование мальчиком женского придворного языка.

Когда концерт подошёл к концу, мальчик с ожиданием ждал мыслей своих родителей с сияющей улыбкой. Ни Йоханнес, ни Ханна не могли открыть рта. В течение следующей зимы к старшему сыну присоединился его сбитый с толку младший брат, когда пара начала повторять основы имперской речи.

[Подсказки] В придворном языке существует несколько субдиалектов. Некоторые разделены по полу, в то время как другие зарезервированы для людей разного социального статуса: высокопоставленные дворяне будут говорить иначе, чем низкопоставленные.

**

Шуточки переводчика

Эрих: Я не назвал бы это неприятным, но мужчина, чей ментальный возраст приближался к сорока, и арахна, только что достигшая двузначного числа, были довольно сомнительной парой. Что за извращенец ведёт эту игру?

Автор: Мне кажется или меня в чём-то обвиняют?

**

Почувствовав настойчивость, я приобрёл “Сына Матери” и “Умиротворяющий Лик” как своего рода укол в сторону системы, оставив меня одновременно взволнованным тем, как я буду выглядеть в будущем, и немного обеспокоенным тем, что я зашёл слишком далеко...

Картина “Ну жених”, автор Мама, год твой год рождения:

[[image:/storage/reader-images/3fba0871140ba9add41d5c266860e89b8acfaa89.jpg]]

ГМ

Гейм-мастер отвечает за силы, находящиеся вне контроля игроков. Он пишет сценарии, готовит врагов и бросает кости за плохих парней. Он одновременно и гостеприимный хозяин, и злой финальный босс.

Во многих играх существуют свои варианты этого титула, такие как Рука Судьбы, Хранитель или Правитель. Часто можно определить, в какую TRPG обычно играет человек, услышав его предпочтительный термин для этой роли.

Через несколько месяцев после того, как я совершил грубую лингвистическую ошибку, которая наверняка будет преследовать меня до гроба, выступление Хайнца перед магистратом завершилось без происшествий. Похоронив воспоминание о моих женских уловках в тонком слое земли вместе с весенними семенами, я оказался на окраине деревни.

— Рад видеть всех вас, сопляки.

Я оглядел безликую равнину, усеянную фермерскими сыновьями из нашего кантона. Все они были знакомыми лицами с одной объединяющей чертой: никто из нас не был старшим сыном в своем домохозяйстве. Все присутствующие сегодня были мальчиками, непригодными для наследования ферм своих родителей.

Нас заставили стоять по струнке в одной шеренге перед мужчиной средних лет, стоявшим перед нами. Высокий и хорошо сложенный мужчина был одет в выдубленную кожаную броню и держал в руках затупленный длинный меч. Его запавшие глаза и седые пряди, торчащие из аккуратно подстриженных волос, только делали человека по имени Ламберт более подходящим для своей должности капитана стражи Кенигштуля.

— Добро пожаловать на нашу первую тренировку, — объявил он.

Все мы собрались, чтобы участвовать в процессе отбора, он же тренировка, организованная стражей Кенигштуля. Итак, согласно тому, что я узнал об имперском правительстве от Маргит, военная иерархия на удивление была современной и систематичной.

Каждый регион возглавлял высокопоставленный дворянин, который затем позволял менее значительным дворянам управлять административными округами под их контролем. Затем члены самого низкого класса дворянства или заслуженные рыцари назначались руководить кантонами и городами в качестве местных магистратов. Вся эта слоистая система казалась очень старомодной и немного стереотипной, но распределение власти очень напоминало современные бюрократические системы Японии, только с наследованием вместо выборов.

Это означало, что кантоном Кенигштуль управлял Имперский рыцарский клан Тюрингия, который находился в замке Кенигштуль, но они ни в коем случае не были окончательной властью. Сэр Тюрингия мог быть назначен местным лордом для управления, но с несколькими кантонами под его юрисдикцией у него было мало времени на повседневное управление Кенигштулем. Кроме того, у него не было достаточно людей, чтобы постоянно защищать всю свою территорию сразу. Здесь система отличалась от системы современного мира. Постоянные армии были огромной дырой в кармане. Они были настолько дорогими, что только в современную эпоху они сдвинулись от роскоши к норме.

Само собой разумеется, что сэр Тюрингия нанимал орден рыцарей и имел возможность призывать граждан для поддержания мира в своих границах. Однако эти войска были активными миротворцами, а не охранниками, и большую часть времени они проводили в замке в ожидании развертывания. В то время как постоянная армия проедала деньги, действующая армия была на порядки хуже. Размещение их там, где они могли начать кампанию в любой момент, было финансово ответственным поступком.

Это было актуально сегодня, потому что каждый кантон должен был иметь возможность собрать оборонительную силу в чрезвычайной ситуации, чтобы выиграть время, пока не прибудут квалифицированные подкрепления. Технологии здесь были более развиты, чем я изначально предполагал, но они всё ещё не могли сравниться с чудесами научного прогресса, которые я видел раньше. В случае нападения посланник добирался до замка за половину дня. Может, кто-то, выкладывающийся по полной, мог бы преодолеть маршрут за четверть дня. В любом случае, у банды головорезов было достаточно времени, чтобы бесчинствовать в нашем городе.

Результатом стало создание стражи Кенигштуля — ополчения из местных мужчин, которые держали оборону до прибытия помощи. Группа официально спонсировалась магистратом, который даже предоставлял казармы и зарплату для вовлечённых, так что они были на полпути к тому, чтобы стать обычными солдатами. Эта зарплата была одним из немногих источников дохода, на который мог надеяться второй сын, не покидая кантон.

— Я Ламберт, капитан стражи, — коротко представился мужчина. — Что ж, я уверен, что встречал большинство из вас на собраниях и фестивалях, но это первый день и всё такое, так что вот моё приветствие. Все знают, что для таких вещей есть свой процесс.

Ламберт оскалился в дикой усмешке. Окружающие меня дети любили мечи, но были слишком трусливы, чтобы думать о том, что могут пострадать — или того хуже, умереть. Суровое насмешливое лицо мужчины было достаточно пугающим, чтобы заставить всех содрогнуться. Я ожидал от него не меньшего. Ламберт не был каким-то головорезом, который болтал о своей силе; он был кадровым солдатом, который был назначен прямо на свою должность после выхода на пенсию. Согласно его фестивальным историям, он участвовал в двух десятках с лишним сражений, был награждён почестями и сокровищами двенадцать раз и, что самое впечатляющее, снял головы двадцати пяти генералам (отличившимся своими впечатляющими доспехами). Он был сертифицированным воином, более чем подходящим для руководства программами набора и обучения для стражи Кенигштуля.

— Чёрт возьми, да вас, мелюзга, целая куча... Что ж, у вас у всех есть руки и ноги, по крайней мере. Не знаю, что это даст кучке тощих сопляков вроде вас.

Ламберт начал лаять на нас именно так, как я себе представлял командира по строевой подготовке. Я вижу, что школа унижения и принижения Хартмана жива и здравствует в этом мире.

— Я рад видеть, что всех вас, обожающих героев, любящих саги остолопов, так испугали.

Если позволите сделать отступление, я был здесь не по своей воле. Мой третий брат Ханс слишком боялся идти сюда один, поэтому он прервал меня, когда я вырезал набор игровых фигур, и потащил с собой. Тем не менее, размышляя о своих будущих карьерных перспективах, я понимал, что хочу быть знаком с оружием. В мире, где борющиеся солдаты могли требовать еду и жильё в зимние месяцы, было неплохо иметь некоторый боевой опыт.

— Но эта работа не такая уж весёлая. Это грязная, беспорядочная жизнь, где руки и пальцы ломаются, как ветки, а кишки обвиваются вокруг тебя, как верёвки. Нам везло, что за последние два года никто не умер, но вы все слышали, как Лукас попал в лечебницу, не так ли?

Ламберт с мечом на плече ходил взад и вперёд по шеренге, чтобы терроризировать нас. Бюджет стражи был скромным, и процесс отбора был суровым, поэтому он, должно быть, пытался отсеять цыплят как можно раньше.

На самом деле, я слышал заранее, что большинство заявителей отклоняются. Даже если кто-то был способен выдерживать тренировки, ограниченные средства означали, что на что он мог надеяться, так это быть отправленным домой и время от времени вызываться в качестве резервиста. Тем не менее, каждый из резервистов был достаточно искусен, чтобы оправдать налоговую льготу, поэтому оно того стоило.

— Это жёстко. Представьте, что кто-то вырывает вам руку. Это чистая удача, если вы не умрёте. Лучшие бойцы всё равно умирают, и они умирают так же быстро, как и остальные.

Эта ужасная картина заставила вскрикнуть какого-то мальчишку, обожающего героев. Это был грустный писк, как будто он пытался вдохнуть и не смог.

— Итак, позвольте мне показать вам, какова реальность. — Не пропуская ни секунды, Ламберт обрушил свой меч на мальчика с привычным ударом. Его движения были такими естественными, что на мгновение я подумал, что он просто хотел потрепать мальчика по голове. Но неописуемый звук металла по плоти дал понять, что атака достигла цели. Я мог заключить по тому, как мальчик катался по земле, держась за голову, что его ударили широкой стороной меча Ламберта.

— Бегите. Всё, на что вы, ребята, годитесь.

Я видел его злую усмешку лишь мгновение, прежде чем вспышка боли поразила меня.

[Подсказки] Бонусы для государственных служащих весьма приличны.

Ламберт фыркнул через нос, созерцая неприятное зрелище детей, бегающих в боли и ужасе. Конечно, эта ситуация была вызвана не его извращённым садизмом, а актом суровой любви.

Ни один из ужасов, которые он упомянул, не был выдуман. Жизнь наёмника была убогой, и солдатам стражи было не лучше. Они должны были уничтожать гнёзда монстров, появляющихся возле деревни, и когда охотники натыкались на стаю бешеных волков, с которой они не могли справиться, стражникам ничего не оставалось, кроме как взять копья и маршировать.

Более того, они должны были собирать всех мужчин в деревне, когда являлась банда голодных бандитов или армия, ищущая зимнее убежище. Славы, о которой поётся в эпических поэмах, не было и в помине. После всего этого единственное, что ждало их в конце отчаянной борьбы, — это боль и кровь. Лукасу повезло во время охоты на гоблинов годом ранее; несмотря на мир последнего десятилетия, многие погибли под мечом только в одном Кенигштуле.

Битва была не тем великолепным танцем, который воспевают саги. Это был холодный акт убивай или будь убит, окружённый зловонной кровавой бойней. И поэтому Ламберт каждые несколько лет демонстрировал звёздно-глазым детям кантона, что значит сражаться, нашлёпывая их, пока не отбивал у них желание стать разумными фермерами. Он не хотел, чтобы кто-то тратил свою жизнь на побег из дома, чтобы стать наёмником или авантюристом.

Наивность вела к ошибкам и необоснованным мечтам. Таким образом, самым добрым поступком, который мог сделать Ламберт, было познакомить эти заблудшие души с настоящей болью. Между преждевременной смертью из-за невежества и насилием в контролируемых условиях не оставалось ни малейшего места для сомнений, что лучше.

Мальчики были в полном праве подняться после того, как он сбивал их с ног. Любой, у кого хватало смелости встретить врага лицом к лицу, когда ситуация возникала, имел право носить оружие — в этом было убеждение Ламберта. В конце концов, когда лезвие приближалось, воля к борьбе могла исходить только изнутри. Если бы кто-то из этих мальчиков проявил этот дух, Ламберт был бы более чем счастлив обучить их.

К сожалению, этот год, похоже, был провальным. Капитан сдерживал свои замахи идеально, чтобы все могли дойти до дома, и всё же они все извивались, плакали и кричали. Они могли жаловаться, сколько им угодно, но никто из них даже не имел смелости бросить на него обиженный взгляд.

Если бы лезвие Ламберта не было затуплено и не обрезано, их головы раскололись бы, а кости раздробились. Если они собирались плакать от таких обычных травм, они никогда не смогли бы стать стражниками. В конце концов, на поле боя кишки говорят громче всего остального.

Капитан стражи вздохнул. Ни постоянных, ни резервистов в этом году. Как раз когда он смирился с ещё одним разочаровывающим набором, он заметил краем глаза, как кто-то поднимается с земли.

Ламберт порылся в памяти и узнал в нём сына Йоханнеса, которому в этом году должно было исполниться девять лет. Если я правильно помню, это тот умный парень, который сделал тот набор игровых фигур для общей комнаты. Он тощий, но ещё есть надежда, размышлял капитан, пока грязный мальчик поднимался на ноги.

Отложив в сторону мягкие черты, которые он унаследовал от матери, Ламберт мог сказать, что у мальчика есть потенциал. Несмотря на его узкие плечи, его кости казались крепкими, а мышечная структура подходила для будущих тренировок. Выражение его глаз, когда он вытирал кровь с разбитых губ, не было вызывающим, но в них была мужская решимость.

Этот сорванец лучше бы подошёл рыцарям или для службы дворянину, подумал Ламберт, оскалившись как можно более устрашающе.

— О? Похоже, у кого-то появился стержень.

[Подсказки] Кувырки могут значительно уменьшить урон.

[[image:/storage/reader-images/3baeede1274025bdd6687fe92dfcad762168cb4a.png]]

Вау, кувырки — это удивительно, подумал я, вытирая кровь с губ. Я не мог сказать, были ли причиной различий моя Выносливость на уровне VI: Превосходный или мой список навыков смягчения падения, но мне удалось откатить большую часть силы удара Ламберта.

Без моих бонусов я уверен, что катался бы по полу, стеная “Ой-ёй-ёй”, как и остальные мои друзья. Это всё равно ужасно болело после того, как я смягчил удар.

— О? Похоже, у кого-то появился стержень.

Увидев, как Ламберт улыбается, хваля меня, я не мог не восхищаться его зрелостью. Он учил всех детей в городе тому, насколько тесно их мечты о героизме связаны со смертью, всего за несколько синяков. Боль, которую я чувствовал сейчас, была чем-то, что мог причинить только он. Его меч был тупым, но это был всё ещё тяжёлый кусок металла — только его отточенное фехтование было причиной того, что мои товарищи-новобранцы могли извиваться с неповреждёнными костями.

Не поймите меня неправильно: это, на мой взгляд, было слишком грубо. Быстрого визита в лечебницу, чтобы увидеть раны Лукаса, было бы более чем достаточно, чтобы... оф!

Я ослабил защиту, когда Ламберт похвалил меня, и получил ещё один сильный удар по щеке. Я отлетел в сторону, но позволил инерции его удара пройти своим чередом, перекатившись на плечо. Но сколько бы силы я ни пытался рассеять, боль от удара сталью была всё той же. Я не выбил себе зубы, надеюсь? О боже, всё на вкус как кровь...

Второй атаки было достаточно, чтобы я пришёл в себя, и мне удалось использовать инерцию переката, чтобы вскочить обратно на ноги. Но хотя у меня было смутное чувство “О, он сейчас ударит” для первого удара, этот застал меня врасплох и был намного болезненнее. Боль и вся моя акробатика оставили меня в оцепенении.

Так вот что значит сражаться. Мой предыдущий мир был благословен. Кто-то, родившийся в приличной семье в мирной стране, испытывал насилие только в форме детских стычек. Я никогда не поднимал кулак, чтобы сразить врага, и никогда враг не делал этого со мной.

Теперь, когда я попробовал бой на вкус, я наконец понял, почему так много неигровых персонажей в RPG как виртуальных, так и настольных, бросили жизнь, полную битв. Если он сдерживается, насколько мучительна настоящая битва? Как больно стреле в моей плоти? Мечу, режущему мои кости? Дубинке, разбивающей плоть и кости? Жгущему пламени магии, плавящему мою кожу?

Одной мысли об этом было достаточно, чтобы меня затрясло. Если преднамеренно слабый удар, смягчённый непрерывными кувырками, был таким плохим, я не мог себе представить физическую и умственную ночь от необузданной жажды крови. Представление о том, как моё тело разрывают на части, окружённое аурой жестокости, заставляло меня съёжиться... и я не мог вынести мысли о том, как бы это чувствовалось, если бы на принимающей стороне была моя семья.

Вот почему люди берутся за оружие как полицейские и солдаты: чтобы защитить свою семью и невинных людей от такого рода боли.

В таком случае, нужно было немного поучиться. Способность сражаться имела большое значение в мире, где несправедливость таится за каждым углом. Было много историй о деревнях, на которые нападали бандиты или монстры; я спас больше, чем мог сосчитать, как игрок, и создал столько же, находясь в кресле ГМа. Но теперь мне нужна была сила, чтобы моя родная деревня не закончила тем же.

Когда я сжал свою ноющую щеку и покачал головой, чтобы прояснить её, в углу моего зрения появилось маленькое уведомление. Я наконец открыл категорию боя.

[Подсказки] Опыт — не единственное средство для открытия навыков. Некоторые дарованы в соответствии с силой воли.

**

Шуточки переводчика

Вау, кувырки — это удивительно, подумал я.

Вау, заблокируй это, casual, подумал Манус.

**

[[image:/storage/reader-images/fab1de541cd760c6a1ea78f6f89c1bd700679c8d.png]]

Персонаж игрока

Персонаж, которым может управлять игрок.

В форме развлечения со многими движущимися частями именно они представляют основной состав. От героев до ничтожеств — некоторые оказываются глубоко связаны с миром, в котором живут, в то время как других уносит, как соломинки.

Любимый аватар, чья безвременная смерть приносит большую печаль, а чья слава — большую радость; в некотором смысле он напоминает ребёнка.

Девятый год моего тела и четвёртый год моего разума были одним и тем же. Прохладный климат южного Райна и защита Богини Урожая означали, что сезон предлагал нам всем спокойную передышку. Учитывая, что правительство прилагало большие усилия для мониторинга настроений богов и строило притоки для обеспечения источника воды в случае божественного возмущения, единственным, чего можно было бояться, было необычайно прохладное лето.

Оставшиеся дела включали борьбу с вредителями и строительство новых дорог — всё это было далеко не срочно. Мужчины обычно трудились, чтобы заготовить дрова на холодные месяцы, или проводили некоторое время вдали от дома, чтобы заработать. Женщины начинали делать зимние запасы; ряды солёного мяса, свисающие в комфортно засушливой (особенно по сравнению с японской влажностью) жаре, были обычным явлением в округе.

В это время года школа магистрата предлагала более частые уроки, и мои друзья, которые её посещали, были заняты. Было трогательно видеть, как они бормочут в раздумьях, пытаясь улучшить качество своих стихов. Мой старший брат Хайнц был среди этих обеспокоенных душ, когда пытался практиковаться в игре на недавно выданном ему духовом инструменте. Он выбрал флейту, потому что считал струнные инструменты слишком сложными, но аппликатура* и хроматические ноты доставили ему достаточно проблем, что он всё ещё не мог сыграть свою пьесу спустя месяц после того, как её получил.

Инструментальная музыка была глубоко укоренена в культуре Тройственной Империи, и дети могли выучить в школе флейту или скрипку. Эти два инструмента были популярны благодаря своей изысканности и находились в совершенно другой лиге, чем четырёх- или шестиструнные лиры, которые можно было найти в обычных тавернах.

Полагаю, у каждого общества есть высшее общество, и умение продемонстрировать такого рода навыки имело большое значение в глазах буржуа. Я безмолвно помолился за своего брата, который сетовал на то, что его долгие часы практики лишают его столь желанного лета.

Хайнц был не одинок; я тоже с нетерпением ждал этого сезона. Долгие дни и открытые графики оставляли мне много времени для резьбы по дереву, а тренировки стражи Кенигштуля наконец-то начинали набирать обороты. Пот, который я проливал, играя с друзьями, был освежающе прохладным, а фрукты, охлаждённые в колодце, которые мы ели после, были величайшими в мире. Хотя, конечно, я не мог забыть о путешествующих торговцах, которые привозили угощения, замороженные магией. Они были слишком дорогими, чтобы набивать ими живот, но я всегда с нетерпением ждал того одного раза в год, когда мои родители покупали их для нас.

Эти дни напоминали мне о летних каникулах, которые я проводил в сельской местности Кюсю. Телевизор там показывал только два канала, а ближайший магазин, где продавались батарейки, находился в нескольких милях, поэтому я не мог пользоваться своей портативной игровой консолью (хотя сегодняшние дети, возможно, не знают, что консоли когда-то работали от обычных батареек АА и ААА). Я с теплотой вспоминал, как меня приглашали поиграть так же, как сейчас.

Несмотря на всё это веселье, я ждал лета больше всего на свете по одной причине: баня кантона была открыта каждое воскресенье. Как ни удивительно, жители Империи были довольно известны своей любовью к купанию. Нам это было не чуждо: в каждом кантоне было своё учреждение, а в крупных городах с тысячами жителей обязательно была общественная баня.

Честно говоря, когда я представлял феодальное общество, мне на ум приходил один из двух вариантов: либо в культуре был определённый уровень гигиены с акведуками и банями, либо люди веселились в грязи, трепеща от страха перед Чёрной Смертью.

Между этими двумя крайностями я был рад, что меня перенесли из чистой Японии в первый вариант.

Кстати, склонность Райна к мытью возникла из одного из императорских домов, основавших Империю. Давным-давно король маленькой страны подчеркнул, что кипячёная вода предотвращает распространение болезней, и что можно не опасаться заразиться болезнью просто из-за того, что пользуешься одной ванной (хотя технически некоторые патогены, передающиеся через кровь, могли бы представлять проблему), что он доказал, окунаясь в горячую воду. После того как он продемонстрировал безопасность купания, он перешёл к тому, чтобы подчеркнуть важность гигиены, что привело к сегодняшней культуре.

Возможно, я читаю слишком много в этой истории, но я подозревал, что этот древний король был одним из моих людей. Когда Маргит впервые рассказала мне эту историю о любителе купаться, моей первой мыслью было: Ты такой же, как я!

Богатая история, затронувшая струну в моём сердце, воплотилась в здании, расположенном у небольшой реки на окраине нашей деревни.

— Ладно, ребятишки, ваша очередь. Ведите себя там, хорошо?

Мужчины из города вышли из бани с тёплыми клубами пара, поднимающимися от них, и помахали нам, детям. Я называю их мужчинами, но большинство мальчиков присоединялись к их группе в возрасте около десяти лет. Хм? Я? Что ж...

— Пойдём, Эрих?

Я посмотрел на нежные пальцы, сжимающие мою руку, и задался вопросом, почему их хватка казалась такой необъяснимо крепкой. Мимо моей руки я увидел Маргит, которая смотрела на меня снизу вверх со сменной одеждой, перекинутой через свободную руку.

По какой-то причине я оказался в детской группе. Будучи девятилетним, я достиг верхнего предела, поскольку даже самые поздние позднецветущие присоединялись к взрослым к двенадцати годам. Детей не разделяли по полу, вероятно, потому, что мы были достаточно маленькими, чтобы поместиться всем вместе, и так было дешевле. Для меня это не было новостью; это было не так уж и отличается от моей прошлой жизни. Дети без какого-либо реального понятия о поле иногда переодевались в одних и тех же классах в начальной школе, так что логика была обоснованной.

Единственное, на что я жаловался, это то, что мой ментальный возраст приближался к сорока. Тот факт, что у меня иногда появлялись наивные мысли и я беззаботно наслаждался “гусями и лисами”, несмотря на это, вероятно, можно объяснить влиянием моего тела на сознание. Эта слепая невинность была отчасти причиной того, что у меня вообще не было никакой реакции на обнажённые тела девушек моего возраста. Никакой...

— Эри-и-их? Мы никогда не войдём в баню, если ты не сдвинешь эти свои ноги.

...За исключением этой леденящей кровь восьминогой подруги детства. Маргит буквально выдернула меня из моих мечтательных размышлений и втащила в здание. Я уверен, что она знает, как мне неловко... Неужели она не может дать мне поблажку?

Раздевалки были слишком большой роскошью для нашего скромного учреждения, поэтому мы раздевались под открытым небом. Там было место для одежды для зимнего пользования, но по сути, баня начиналась, как только вы входили.

Я открыл дверь с чистым сердцем и был немедленно поражён волной тепла, которую оставили нам предыдущие посетители — иными словами, облаком пара. Низший класс Райна использовал паровые бани, а не чаны с кипящей водой. Это было само собой разумеющимся: хотя воду можно было всегда взять из реки, цена топлива была астрономически выше, чем в современном мире. Стоимость газа и воды могла составлять сто иен за вход в Японии, но здесь это была другая история. Даже с римским котлом количество брёвен, необходимых для кипячения сотен литров воды, было бы неразумным.

С другой стороны, паровые бани были прекрасно эффективны. В центре комнаты стояла печь с верхним слоем нагретого камня. Наливая воду на раскалённые камни, мы могли наполнить комнату паром. Затем этот пар распространял тепло по всей комнате, поднимая температуру выше ста градусов. Наш пот естественным образом смывал грязь из наших пор и выводил её на поверхность кожи.

Оттуда оставалось просто счистить грязь щёткой или полотенцем, смоченным водой, нагретой на плите. После тридцати минут потоотделения оставалось только прыгнуть в реку или ополоснуться ведром воды в углу для душа. После того как весь процесс был завершён, создавалось ощущение, что вы сбросили целый слой грязной кожи. Единственное, что ещё следовало отметить, это то, что некоторые женщины, которые заботились о своих волосах, прилагали дополнительные усилия, используя мыло.

— Ну что, Эрих? — спросила Маргит. — Могу я попросить тебя помыть меня сегодня снова?

— Э-э... Конечно...

Вот именно так. Полежав на полотенце и согревшись в течение получаса, Маргит взяла меня за руку и повела в угол для душа. Я не мог понять, почему я так себя чувствую, но дорога туда вызвала в памяти воспоминание, которое было менее чем уместным.

Вид её распущенных волос должен был казаться детским, но имел загадочное очарование. Я был благодарен за своё незрелое тело и зрелую силу воли, потому что знал, что меня ждёт пожизненное дразнение, если я отреагирую — хотя на самом деле я бы предпочёл это некоторым другим пожизненным обязательствам, которые лежали среди возможных исходов.

— Будь нежен, хорошо? — сказала она с улыбкой, протягивая мне кусок мыла.

Мыло, сделанное из животных жиров, было распространено в Империи, но это был особый продукт, сделанный семьёй Маргит. Вместо говяжьего или свиного жира, оно было изготовлено из дичи и настояно на травах. В отличие от дешёвого мыла на рынке, в её мыле не было обычного жирного запаха, вместо этого оно имело освежающий сладкий аромат.

Я сел позади неё, окунул брусок в горячую воду и начал медленно взбивать пену в её волосах. Маргит издала довольный — и столь же провокационный — стон, который заставил меня подумать, что мне самое время умереть. Боже, я не понимаю. У меня никогда не было слабости к младшим девушкам...

Я опустошил свой разум, но продолжал сосредотачиваться на том, чтобы использовать нежный подход, пока я тщательно мыл её волосы. Я проводил пальцами по её локонам, размягчённым паром в комнате. Тот факт, что они оставались шелковистыми, несмотря на контакт с мылом, был замечательным. Заимствование этого для себя оставило бы меня с кудрявой головой, так что, возможно, эта текстура была особенностью арахн.

После того как я закончил мыть волосы Маргит, я начал массировать её кожу головы. Важно было удалить нежелательные масла, но это было самой важной частью. В своей прошлой жизни мой парикмахер сказал мне, что избыточная перхоть может привести к тому, что волосы станут слабее или даже выпадут.

...Подождите, почему я это помню? Я едва мог вспомнить лица своих родителей, но каким-то образом зацепился за случайное замечание, которое услышал, пока мыл голову. Как раз на днях я потратил большую часть часа, пытаясь вспомнить, как звали мою племянницу.

Что происходит с моей памятью? Воспоминания, связанные с практическим опытом, казалось, остались нетронутыми, но мои эпизодические воспоминания начали угасать. Кроме того, названия романов и манги, которые я не закончил читать, когда умер, были размыты. Я мог вспомнить сюжеты только для нескольких избранных историй, которые я перечитывал снова и снова. Что, чёрт возьми, происходит?..

— Эрих?

— Ой, прости... Давай я сполосну тебя. — Я так погрузился в свои мысли, что совсем забыл о Маргит. Мыло было мукой, когда высыхало, поэтому мне нужно было поторопиться. Я зачерпнул ведро воды и убедился, что она не слишком горячая, прежде чем поливать её голову.

— Фух, — сказала Маргит. — Спасибо, это было прекрасно.

— Пожалуйста, — ответил я.

Как только я смыл всё мыло, солнечный свет, проходящий через окно, образовал вокруг её головы нимб. Её мягкая улыбка и влажные пряди, прилипшие к ней, создавали до жути красивую картину. Я не хочу сказать, что её элегантность задержалась в моём сознании в её отсутствие; я хочу сказать, что она оставила меня с равными частями привязанности и страха. Необычность её монструозных ног и девичьего тела задевала какую-то примитивную часть моей души. Я чувствовал, как она посылает электрический сигнал от кончика копчика к центру моего мозга.

— Ты не окажешь мне услугу — также помыть мне спину? — спросила Маргит с той же леденящей душу красотой в улыбке. Я не мог решить, как относиться к её просьбе, и снова взял мыло в руки. Вид того, как она зачёсывает волосы на плечо, заставил меня инстинктивно сглотнуть. Каждое её движение было полно какой-то небрежной грации... Как ужасно.

Напевая гимны в уме, я начал тереть спину Маргит влажным полотенцем, когда меня осенил вопрос “Нужно ли мне вообще это делать?”. Арахны выглядели почти идентично меншам от пояса вверх, но их скелетная структура была совершенно другой. Диапазон движений их суставов был значительно шире, чтобы они могли легко доставать до всех частей нижней части тела, поэтому мыть свои собственные спины было для них естественно и легко. Это означало, что она попросила меня о помощи, потому что... ну...

Всякий раз, когда я тёр её плечи или талию, она старалась соприкасаться с моими кончиками пальцев, наполняя меня щекочущим ощущением. Я мог сохранять спокойствие благодаря тому, что ещё не достиг половой зрелости, но мысль о том, как моё будущее тело повлияет на мой разум, заставляла меня дрожать при мысли о контроле над собой. У Маргит было слишком хорошее понимание того, что нужно, чтобы возбудить мужчину. Если бы я был хоть немного менее опытен, она бы обвела меня вокруг пальца за две секунды.

— Вот, готово, — объявил я, снова очистив свой разум.

— Спасибо. Это было довольно освежающе, — сказала Маргит, поворачиваясь ко мне лицом. Само собой разумеется, на ней не было рубашки. На самом деле, никто из детей, резвящихся в бане, не удосужился прикрыться (хотя я держал полотенце, обёрнутое вокруг бёдер), поэтому она не выделялась.

Затем с её фирменным вызывающим дрожь шёпотом она спросила:

— А теперь мы поменяемся местами?

[Подсказки] Райнская Тройственная Империя на голову выше своих соседей в области гигиены. Обычный фермер может мыться раз в неделю летом и раз в две-три недели зимой. Когда по какой-либо причине поход в баню невозможен, культурным ожиданием является мыться дома.

Маргит смотрела на стройного мальчика перед собой, который закрыл глаза. Это заставило её улыбнуться: вид его сидящим голым вызывал у неё такое же впечатление, как главное блюдо на пиру, белая тарелка с первоклассной дичью — нет, он был достаточно великолепен, чтобы быть гвоздём программы на обеде у дворянина.

На два года младше её, мальчик только начинал показывать признаки созревания. Должно быть, это из-за его тренировок со стражей кантона, размышляла Маргит. Из всех детей их возраста он был единственным, кого приняли на регулярные тренировки со стражей. Когда все остальные потеряли желание сражаться после того, как их отшлёпали один раз, он поднимался в общей сложности семь раз и даже сумел отразить последний удар камнем. Неудивительно, что тот Ламберт проникся к нему симпатией.

Несколько болезненных синяков усеивали его тело, и несколько углов сформировались, чтобы заменить детскую округлость, которую он имел до недавнего времени. Его мягкие мышцы начали твердеть, и его милый живот подтягивался. Такими темпами он скоро превратится в крепкую, выкованную трудом фигуру фермера. Мысль о его будущей форме заставляла сердце Маргит биться чаще.

Его нынешнее состояние, конечно, было неплохим. Однако это было похоже на освежающий кислый вкус цитруса, который только начал созревать. Вкус, который плавил душу, был парализующей сладостью, которая появлялась с более глубоким цветом в более позднем сезоне. Учитывая то, как стареют менши, мальчик был всё ещё слишком зелёным. Возможно, были те, кто утверждал, что это лучшее время для сбора урожая; однако Маргит привередливо относилась к апельсинам, которые были на грани перезрелости.

Поддавшись зову своего учащённого пульса, Маргит игриво ткнула в тёмно-синий синяк — результат удара тупым мечом. Это была незначительная рана, но боли было более чем достаточно, чтобы удивить мальчика, который гадал, когда же она будет мыть ему голову.

— Ой! Что—а?!

Вот оно! Вот эта реакция, которую я искала. Невинный шок мальчика говорил с хищническими инстинктами Маргит. Но он не был её обычной добычей. Он не был убегающим кроликом или овечкой в доспехах. Он был неразвитым монстром с силой острозубого кабана и ловкостью хитрой лисы. Если его таланты настолько очевидны в детстве, задавалась вопросом маленькая паучиха, то каким он будет, когда станет зрелым, как я? Ожидание заставляло её сердце колотиться; величайшая слава приходит от величайшей дичи.

— Извини, — промурлыкала она. — Это выглядело так больно, что я не могла удержаться.

— Погоди, ты думала, что это будет больно, и всё равно сделала?!

Несмотря на все перемены, калейдоскопическая васильковая синева его глаз осталась прежней. Его обвиняющий взгляд в паре с этими восхитительными радужками только ещё больше играл на чувствах арахны.

Маргит решила позволить своим инстинктам взять верх.

— Мне правда жаль, знаешь? Вот...

— Стой, что—Маргит?!

Маргит обошла скрещённые ноги мальчика и села к нему на колени. Они никогда не были одного роста, но это положение позволяло им смотреть друг другу в глаза.

Зная, что скоро он вырастет так, что будет смотреть на неё свысока даже здесь, Маргит почувствовала, что этот момент был ужасно драгоценен.

— Позволь мне как следует помыть тебя, — прошептала она. Как паук, приближающийся к паникующей добыче, девочка обвила руками его шею с чарующей улыбкой.

[Подсказки] У арахн диапазон движений позволяет им доставать до любой части нижней части тела, в отличие от большинства человеческих рас.

**

Примечания переводчика

Аппликатура - порядок расположения и чередования пальцев при игре на музыкальном инструменте.

**

Шуточки переводчика

Мысль о его будущей форме заставляла сердце Маргит биться чаще.

[[image:/storage/reader-images/3e96aeabb7bd55df1cc81f5d41bcdebff03347d4.jpg]]

Игрок

Личность, стоящая за персонажем. Реальный человек, который играет в игру.

Каждый персонаж игрока в конечном счёте одинаков внутри, поэтому игроку доступен определённый уровень мета-знания, недоступный персонажу.

После столкновения клинков мужчина замер в шоке. Кто этот ребёнок, чёрт возьми? Он бы не удивился, если бы его атаку парировали — это был слабый удар, призванный проверить стойкость новобранца. Он не хотел причинять боль мальчику, который был на много лет младше его.

Мужчина знал, что маленькие мальчики склонны к раздутому эго. Как ни стыдно, он и сам трепался в детстве. В мире боя, где соревнование напрямую связано с травмами, самоуверенность многих начинающих воинов сгубила. Зная это, мужчина взял на себя задачу преподать своему младшему суровый урок реальности: сила взрослого намного превосходит силу любого ребёнка, и разрыв только увеличивается, когда сталкиваешься с противником получеловеком или демоном.

И всё же каким-то образом меч мужчины, который он крепко сжимал, теперь кружился в воздухе, а лезвие его противника было направлено ему в шею. Несмотря на невероятный трюк, произошедший у него на глазах, в руке мужчины осталось неприятное отсутствие тактильной обратной связи. Как будто его заколдовали. Ползучее чувство, что его обмануло что-то, скрывающееся во тьме, распространилось по его сознанию.

— Доволен? — спросил мальчик.

Мужчина уставился на него. Их схватка была настолько оторвана от реальности, что тощий парень перед ним казался не совсем человеком. На поле боя это был бы конец. Артерии на его шее были бы перерезаны, и он утонул бы в фонтане собственной крови. В лучшем случае защита шеи или кольчужный капюшон могли бы задержать несколько секунд, но было бы легко пробить такую защиту, когда у тебя такое огромное преимущество.

— ...Давай ещё раз.

Однако мужчина не смог принять своё поражение и попросил о новой схватке. Он не мог поверить, что его меч выскользнул из пальцев, как пушистый снег ранней весны. Мальчик беззаботно кивнул. Он настоящий, заверил себя мужчина. Он не какая-то тёмная, неизвестная ужасная тварь — он просто фермерский парень.

Мужчина поправил хватку дважды, затем трижды, как бы говоря, что танец его меча в воздухе был какой-то мимолётной иллюзией. Несмотря на все свои сомнения, он не мог отрицать тяжесть меча в руках. Он использовал уверенность своего закрепляющегося захвата, чтобы вытеснить беспокойство из своего разума, и приготовился к поединку. Мальчик отразил его форму: это была стандартная стойка, когда меч держат свободно обеими руками и направляют на противника. Их непримечательные позы были основой гибридного искусства меча, которое они оба изучали.

Мужчина оглядел своего собранного противника и увидел только ребёнка, полного уязвимостей. Взгляд мальчика был высокомерным и расфокусированным, а его неразвитое тело не проявляло особой силы. Тем не менее, беспокойный эффект, исходящий от него, был таким же сильным, как и прежде. Несмотря на то, что мужчина смотрел прямо на него, он не видел его. Странная способность мальчика не задерживаться в его сознании заставляла тревогу мужчины бить ключом.

Мужчина развеял своё волнение ударом. Хотя его замах сверху был простым, бесчисленные часы практики оставили его уверенным в своей форме. Но лезвие не соприкоснулось: сбивающе с толку, мальчик начал двигаться в середине удара мужчины, снова лишив его оружия прикосновением, настолько нежным, что оно казалось нереальным. После того как вступительная часть была закончена, мальчик выбросил свой меч вперёд, пока тот не оказался на волоске от раскола черепа мужчины. Учитывая, насколько точным было фехтование молодого человека, было неясно, спас бы его шлем. Удар либо вызвал бы у него контузию, либо ослепил бы брызгами крови; в любом случае, он был бы лёгкой добычей.

Я бы умер, наконец осознал мужчина. С тяжелым глотком он переварил свое поражение. Однако его первоначальное недоверие только усилилось. Кто этот ребёнок, чёрт возьми?

Мужчина был не из тех, кто гордится тем, что он непобеждённый воин. Он ещё не взял ни одного очка у своего наставника Ламберта за семь лет учёбы у него. Когда он объединялся с двумя другими учениками и всё равно ужасно проигрывал своему мастеру, он принял, что был — и всегда будет — не более чем средним солдатом.

Но даже так, мальчик был загадкой. Мужчина тренировался семь лет, пережил бесчисленные битвы против тех, кто угрожал кантону, и был призван лордом региона дважды. Опыт этого мужчины не был чем-то, заслуживающим насмешек. Когда на их деревню напали вооружённые налётчики, он смог противостоять нескольким из них сразу и выйти невредимым, так как же он проиграл одиннадцатилетнему сопляку?

Кроме того, интуиция подсказывала мужчине, что техника мальчика была экстраординарной. Возможно ли вообще лишить человека меча, даже не коснувшись его кончиков пальцев? Но сколько бы раз он ни обдумывал ситуацию, реальность оставалась неизменной: лезвие его противника было у его горла, а его собственное упало на землю позади него.

— Я-я сдаюсь.

В то время как мальчик не вспотел, неописуемый страх заставил холодную каплю стечь по спине мужчины. Эрих, четвёртый сын Йоханнеса. Мужчина наконец понял, почему Ламберт взял этого мальчика под своё крыло и почему запретил кому-либо ещё спарринговать с юным Эрихом. Ламберт хотел сохранить гордость стражника, которую он лелеял семь лет. Но удача мужчины закончилась, когда он решил прервать тренировку мальчика. Он растоптал доброту своего наставника собственными руками.

Что, если бы у нас были щиты? А что, если бы вместо мечей были копья? Мужчина отчаянно представлял себе множество различных сценариев, но его дух был настолько сломлен, что он не мог представить себя побеждающим ни в одном из них. Вероятно, он больше никогда не подумает обучать новичка. Он повернулся к мальчику спиной и с горечью высказал своё последнее разочарование.

— ...Ты монстр.

[Подсказки] Гибридное Искусство Меча — это навык, представляющий собой смешанное боевое искусство, основанное на использовании мечей. Отточенное в реальных боях, это искусство поощряет знакомство со всеми видами оружия и уделяет внимание пониманию захватов, бросков и метательных снарядов в незанятой руке. Несмотря на то, что он классифицируется как навык фехтования, он даёт предрасположенность ко всем видам другого оружия.

Вершина для любого манчкина — это момент, когда кто-то смотрит на то, что вы сделали со своим билдом, и вы видите замешательство и отвращение в его глазах.

Два года назад Ламберт взял меня как потенциального новобранца и находил время между своими официальными обязанностями, чтобы спарринговать со мной. Я был потрясён, увидев огромное количество очков опыта, которые давал бой. Этот щедрый доход, вероятно, был отражением высокого риска и сложности действия: атака, уклонение и защита требуют большой концентрации, и каждая ошибка может быть фатальной. Например, каждый летящий в меня снаряд должен быть парирован или заблокирован частью моего тела, которая не убьёт меня. Бесконечная батарея решений и интуитивных скачков, которыми является бой, сжимает жизнь в доли секунды.

С новым источником дохода, который был на голову выше моих старых методов тренировок, мои излишки опыта накапливались... пока моя вредная привычка снова не подняла свою уродливую голову. Я всё ещё не решил, чем хочу заниматься в будущем, но каким-то образом потратил так много опыта, что мой навык “Гибридное Искусство Меча” был на шестом уровне, “Эксперт”.

Хм, я, э-э... Извини, я. Но всегда хорошо иметь средства защиты в таком опасном мире, как этот! Я не мог придумать даже убедительного оправдания.

Оставив в стороне моё отсутствие силы воли, мне нравилась простота боевого стиля, закалённого в битвах. Он придавал мало значения эстетике формы; это было прямое изучение самых эффективных способов зарубить кого-то и двигаться дальше. Базовая стойка была скучной: меч в правой руке и щит в левой.

Однако он менял эффектность на дикую эффективность. Идеальной атакой был быстрый, смертельный удар лезвием, но стиль использовал всё, что могло привести к успеху. Самым навороченным приёмом, который у нас был, было держать меч за лезвие (в рукавицах, конечно) и использовать рукоять, чтобы пробить чей-то доспех. Однако чаще мы просто врезались щитами во врагов или искали возможности подсечь их. Когда я думал о том, что меня учили душить кого-то в отчаянной ситуации, я задавался вопросом, как это можно считать фехтованием.

Независимо от его классификации, эволюция стиля была очень естественной. Мужчины, у которых я учился, были ветеранами хаотичных рукопашных схваток (в отличие от традиционных крестьянских армий), поэтому было понятно, что они подчёркивали ценность подбора брошенного оружия, чтобы как можно быстрее сразить врагов. Его практическое происхождение означало, что боевое искусство обучало стратегиям группового боя один-против-многих и много-против-многих, что я очень ценил. Уроки оборонительных боёв и координации с союзниками наверняка пригодятся в будущем.

Все эти тренировки дали много новых черт и навыков. Здесь я по-настоящему блистал: смешивать и сочетать способности, чтобы поднимать разного рода проблемы, — это призвание манчкина. Если у кого-то есть жалобы, я укажу ему прямо на того бога, который был настолько безумен, что позволил мне мультикласс.

Одна способность в частности положительно кричала: “Используй меня!” “Зачаровывающий Артистизм” было чертой, которая распространяла бонусы ловкости на новые навыки, давала бонус к проверкам ловкости и позволяла мне использовать ловкость вместо других значений во время бросков. Сейчас не редкость увидеть игру, где одна выдающаяся характеристика используется вместо другой, но эта реализация была особенной. Многие боевые навыки и черты использовали несколько характеристик, таких как сила и ловкость, в своих расчётах, но “Зачаровывающий Артистизм” позволял мне заменить все из них ловкостью.

Скажем, например, что при замахе сверху точность определяется ловкостью и проворством, а урон основан на силе и ловкости. Моя новая черта позволяла мне заменить и проворство, и силу ловкостью, что означало, что я мог удвоить свою самую сильную характеристику для обоих расчётов. Это было слишком эффективно.

Обоснованием этого эффекта было то, что кто-то с отточенной техникой будет достаточно ловок, чтобы использовать минимально необходимую силу или скорость для любой задачи, как мастер дзюдо может бросить кого-то вдвое больше себя. Тем не менее, эффект был совершенно сломан.

Я сильно вложился в ловкость, чтобы улучшить свои способности к резьбе, подняв её до VII: Исключительный. Оставалось всего два уровня, но ресурсы, необходимые для достижения их, были за пределами даже самой садистской гача-игры. Не желая тратить все очки опыта, которые я отложил на будущее, я пока приостановил свой прогресс.

В моей повседневной жизни были моменты, когда мне нужно было приобрести пару полезных навыков, поэтому я не мог позволить себе класть все яйца в одну корзину. В таких играх обычно лучше всего использовать все доступные очки опыта для максимально быстрого повышения уровня, но в моменты затишья я не хотел сталкиваться с неразрешимой проблемой, поэтому стоило проявить терпение. Если я собирался жить среди своих сверстников как нормальный человек, я не мог превратить себя в какую-то ходячую, говорящую машину для убийств. Кроме того, я не был поклонником такого образа жизни.

Вдыхать жизнь в своё путешествие с уникальными навыками и следить за интересными моментами — вот истинная радость TRPG. Моя жизнь была не игрой, и именно поэтому мне нужно было быть готовым наслаждаться ею. Механическое перескакивание от одного завершённого приключения к другому было бы огромной тратой потенциала, вы не думаете?

Возвращаясь к теме, у “Зачаровывающего Артистизма” был ещё один абсурдно мощный эффект: оно позволяло мне взять один навык, основанный на ловкости, и объединить его с навыком из другой категории. Я всегда считал систему этого мира ориентированной на комбо, но это было далеко за пределами всего, что я мог себе представить. И было лишь делом времени, когда кто-то вроде меня, подбирающий то навык, то черту, в конце концов сломает систему. Я был живым примером того, почему никому не следует позволять своим игрокам создавать мультиклассовых персонажей, даже в шутку.

Я решил взять навык “Обезоруживание” из категории “Боевые Искусства” и прилепил его к своим базовым атакам, что позволило мне сделать врагов беспомощными. Среди множества навыков самообороны без оружия “Обезоруживание” был одним из самых дешёвых. Его было гораздо проще купить, чем дорогую контратаку, которую я мог бы проводить непоследовательно. Более того, его единственным недостатком была низкая базовая вероятность успеха, которую “Зачаровывающий Артистизм” позволял мне поднять до нелепых высот.

Весьма способный противник, вероятно, смог бы сопротивляться, но потенциальная награда в виде создания безоружной цели была опьяняющей. Если у него не было опыта рукопашного боя, моя новая атака оставляла бы его таким же беспомощным, как рыба в латах, ожидающая разделки.

Мне стоит присмотреться к приобретению ещё больше навыков, накладывающих ослабления, на— мои мысли внезапно прервало покалывание в позвоночнике. Слабый запах, принесённый ветерком, заставил мои чувства перейти в режим полной готовности, и я сдвинул тело на полшага в сторону, чтобы увернуться от приближающейся атаки... только чтобы понять на секунду позже, что это был финт. Она позволила мне заметить её нарочно, чтобы я совершил обманный манёвр, и теперь был её шанс прыгнуть.

— Как поживаешь? — сказала Маргит, вскакивая на меня с руками на моей шее. Я не чувствовал никакой боли, когда она прижималась ко мне; я не мог сказать, было ли это из-за её превосходного контроля над захватом или её мастерского рассеивания инерции, но она удобно остановилась прямо перед моей грудью. Её улыбка скользнула прямо в поле зрения, такая же милая и яркая, как и два года назад.

— Пожалуйста, приходи нормально... — сказал я.

— Но это наш обычай, — запротестовала она. — Сегодня 134 победы и 140 поражений, так что я понемногу нагоняю. — Моё живое ожерелье уткнулось лицом в мои развивающиеся грудные мышцы, как дружелюбный котёнок.

Наши отношения изменились так же мало, как и её внешность. Романтический флаг, который я поднял когда-то, был жив и здоров, возможно, благодаря нашей долгой совместной истории. Хотя, полагаю, я знал каждого ребёнка в кантоне так же долго, так что это могло не иметь к этому никакого отношения.

Имея за плечами около сорока лет жизненного опыта, я пережил свою долю романтических эпизодов и знал признаки привязанности, когда видел их. Я не был настолько туп, чтобы не понять, о чём думает Маргит. Я был единственным, на которого она прыгала, и она никому другому не позволяла ходить и носить её как рюкзак. У неё была привычка дразнить меня, но она не была дьявольской обольстительницей, которая играет сердцами мужчин.

Тем не менее, её детская внешность и парадоксальная привлекательность её действий оставляли меня в замешательстве. Как я должен её воспринимать? Как я должен чувствовать?

Полностью игнорируя мою внутреннюю дилемму, Маргит счастливо продолжила разговор на изящном придворном языке, который она годами совершенствовала.

— Ты слышал новости?

— Какие новости? — спросил я.

— Похоже, твой старший брат скоро женится, — объявила она. Внезапное развитие событий заставило меня поперхнуться и сплюнуть.

— Фу! Какой ужас! — взвизгнула Маргит, возвращаясь к просторечию. Её лицо находилось прямо перед моим, а её руки были заняты тем, что держались за мою шею, так что я попал прямо в цель. Мне было слишком стыдно жаловаться, когда она вытерлась, потеревшись о мою рубашку.

— П-Прости... нет, погоди! Хайнц женится?! — Я был совершенно застигнут врасплох. Конечно, было обычным делом, когда родители договаривались о браке своих детей, когда они приближались к совершеннолетию, чтобы сформировать связи с другими семьями в нашем маленьком кантоне. Мне было одиннадцать, а Хайнцу — четырнадцать; он был всего в одном году от законного совершеннолетия, так что начинать свадебный процесс сейчас было не так уж и натянуто. Но почему Маргит узнала об этом раньше меня? Я же его брат!

— Мгм, — сказала Маргит. — Я слышала, что он помолвлен с Миной.

Раньше Мина была одной из наших обычных подруг по играм, когда мы были моложе. В прошлом году она перестала приходить в лес, чтобы помогать матери по дому, так что я давно её не видел, но у них с братом, насколько я помнил, не было таких отношений. Наверное, родители всё устроили...

— Полагаю, такого рода новости быстрее расходятся между девушками, — заметил я.

— Пожалуй, — ответила Маргит. — Но я думаю, настоящая причина, по которой новости распространились так быстро, — это то, что Хайнц является фаворитом среди местных девушек.

О? Я впервые слышал о популярности своего брата. Однако теперь, когда я подумал об этом, он унаследовал грубую красоту моего отца. Я был немного предвзят, учитывая, что он был моей семьёй, но его крепкое телосложение создавало ауру надёжности. Наверное, он не так уж и далёк от того, чтобы вступить в царство свиданий, пока я не вижу...

— В конце концов, он наследник крепкого хозяйства с хорошими сбережениями.

Ох. Я почувствовал, что вот-вот упаду, а Маргит всё ещё висела у меня на шее. Суровость прагматичной реальности выбила ветер из моих парусов.

Справедливости ради, наше хозяйство было на верхнем уровне, насколько это касается независимых фермеров. Хотя это потребовало некоторого времени, мои родители накопили средства, чтобы отправить моего второго брата Михаэля в школу. На самом деле, мой отец отвёл меня в сторону и сказал, что может выжать достаточно денег, чтобы отправить меня тоже. Я использовал уроки Маргит как предлог, чтобы отказаться, но тот факт, что у нас была такая возможность, был доказательством нашего невероятно высокого уровня жизни.

Поля, которые мы расширили шесть лет назад, теперь были стабильны, наша рабочая лошадь оставалась в добром здравии, и у нас была дюжина оливковых деревьев, достаточно взрослых, чтобы плодоносить. Кроме того, моя подработка по созданию игровых фигур и деревянных статуй, очевидно, принесла немало денег, когда мой отец их продавал. Его предложение отправить меня в школу, возможно, было попыткой компенсировать мне мою работу.

Но вау... Женитьба?

— Что-то не так? — спросила Маргит, заглядывая мне в глаза, пока я размышлял.

Я не знал, как ответить, но, зная, что размышлять в тишине не поможет, ответил ей как можно правдивее. С чувством тяжёлой ответственности, лежащей на мне, я сказал:

— Я думал о том, что мне нужно решить, чем я хочу заниматься в жизни.

[Подсказки] В Райнской Тройственной Империи официальное наследование, трудоустройство и назначение являются правами, зарезервированными за совершеннолетними. Существуют некоторые лазейки, чтобы начать работать до пятнадцати лет, например, стать управляющим хозяйством или учеником.

В жизни каждого человека существует период затишья. Расслабляющий промежуток времени, когда обязанностей мало и они редки. Для меня это были студенческие дни, когда мы с друзьями запирались в комнате, чтобы часами катать кости по книгам правил. Этот возраст, когда у вас есть права взрослого, но свобода ребёнка, является самым освобождающим периодом в жизни японца, если использовать его по максимуму.

Однако в этот период есть не только досуг. Это перекрёсток, на котором нужно решить, какой путь в жизни вы хотите выбрать, и в данный момент я снова оказался на развилке дороги.

По правде говоря, строить планы на будущее было трудно в этом новом мире. Ребёнок фермера должен быть фермером. Ребёнок охотника должен быть охотником. Ребёнок кузнеца должен быть кузнецом. Неписаные правила моей предыдущей жизни были настолько общеприняты здесь, что были закодифицированы в имперском законе.

Логика была разумной. Без передовых технологий рабочая сила была необходима для всех видов деятельности. Государству нужно было, чтобы его граждане работали в определённых областях, иначе вся система рухнула.

На Земле было очевидно из постоянно недоукомплектованных сельскохозяйственных и строительных отраслей и подавляющего числа офисных работников, что зарабатывать на жизнь физически интенсивным трудом было менее заманчиво. Независимо от того, насколько развивались технологии, это никогда не изменится.

Было нетрудно предвидеть, что поощрение грамотности среди низшего класса в Райне может привести к некоторым социальным потрясениям. Поскольку большинство людей никогда не имели возможности получить образование, спрос на квалифицированный труд никогда не прекращался. Сэр Грант, местный писец в нашем захолустном кантоне, сводил концы с концами, просто написав несколько писем и прошений в месяц. Но без возможности импортировать большое количество продовольствия страна не могла позволить своим фермерам и строителям покидать свои посты. Имперские правила в отношении жизнеспособных профессий были предохранителем, предотвращающим полный крах общества.

Некоторый междисциплинарный мобильность существовала через брак или зарегистрированную должность управляющего хозяйством, но эти возможности были подобны работе с частичной занятостью в японской сельской местности: вы могли попасть туда только в том случае, если у вас были связи. У меня было лишь несколько реальных вариантов.

По имперскому закону, сельскохозяйственный рабочий мог стать авантюристом, наёмником, солдатом или стражником без ограничений. Другими вариантами были работа подёнщиком*, шахтёром или просто продолжение ведения сельского хозяйства в другом регионе, нуждающемся в большем количестве рабочей силы.

Без какого-либо набора в этом районе мне было бы невозможно быть профессиональным солдатом, и, несмотря на мои тренировки с Ламбертом, я, к сожалению, застрял на должности кандидата в стражники. Место Лукаса было быстро заполнено, и маловероятно, что меня бы рассматривали для постоянной работы, если только другой стражник не уйдет в отставку. В лучшем случае Империя готова была нанимать около пяти процентов своего населения в качестве постоянной армии, и без угрозы войны для меня не было места.

Я мог бы подумать о том, чтобы стать фермером, но создание поля с нуля требовало огромных сумм капитала. Переезд в далёкий кантон, чтобы основать ферму, был равносилен подписанию себя в крепостную зависимость, поэтому я не считал это жизнеспособным вариантом. Кроме того, я слышал, что несовершеннолетних работников обычно отворачивают, даже в качестве подёнщиков. Кроме того, если бы я опустился до уровня работы за ежедневную плату, было бы лучше пойти в школу и унаследовать семейную ферму.

Это оставляло мне печальный факт, что авантюризм был единственным выбором, который давал мне хоть какую-то надежду. Технически я также мог жениться на девушке и перенять её семейное ремесло, но это не очень помогло бы в нашем крошечном кантоне. Не то чтобы это сильно расширило бы мой список возможностей.

Какой переплёт. Я также подумывал о том, чтобы присоединиться к рядам авторов, драматургов и независимых художников, таких как странствующие барды и театральные труппы. Однако я не был настолько беззаботен, чтобы быть таким, как эти люди, которые были заняты лишь номинально, и у меня не было никакой страсти к выступлениям. Я мог бы потратить свои очки опыта, чтобы стать опытным художником, но сомневаюсь, что смог бы долго это выдерживать.

— ...Наверное, я попробую быть авантюристом, — пробормотал я. Я медленно переваривал слова, когда они слетали с моих губ, и странное чувство опустилось в уголок моего сердца. Это заявление было немногим больше, чем обычная чушь, произносимая многими детьми, уставшими от их тихих родных городов. Я был не лучше студента университета, который был полон решимости бросить учёбу и зарабатывать на жизнь музыкой.

Однако теперь я начал понимать, что это желание всегда было со мной. Будущий Будда благословил меня этой чудесной силой и призвал жить в соответствии с моими собственными желаниями. Меня привели сюда не для того, чтобы делать то, что должно было быть сделано, а чтобы делать то, что я хотел.

Был ли какой-то стыд в том, чтобы позволить себе предаться той же истории, которую я так горячо любил в своей прошлой жизни? Дело не в том, что я играл роль авантюриста в каждой истории: я так же часто был студентом, которого втянули в сверхъестественную тайну, как и спасал мир.

Но, подумал я, независимо от того, в какой сеттинг меня бросят, я уверен, что буду искать такое путешествие.

Это была до смешного простая история: авантюризм был не просто последним вариантом, а единственным вариантом для меня. Я не мог поверить, что это был вывод, к которому я пришёл с сорока годами мудрости за плечами. От продумывания деталей до убеждения родителей — гора проблем всё ещё оставалась нетронутой.

— У тебя что-то на уме? — спросила Маргит из-под моего подбородка.

Как всегда, тембр её голоса послал электрический сигнал по моей спине. Я посмотрел вниз и увидел, что маленькая арахна висела у меня на шее на протяжении всего моего путешествия по душе. Почему эти ореховые глаза и их спутники в её волосах всегда останавливают мой разум? С другой стороны, в последнее время её глаза начали смещаться из стандартного орехового в более глубокий цвет. Слабый коричневый цвет просачивался в её радужки, превращая их в янтарные — нет, в глубоко золотые.

— Видишь ли, — прошептала она с паузой, — как старшая дочь моего дома... я тоже много думала об этом.

Беспокойный пот выступил на моей коже. Такое чувство, будто мой навык “Обнаружение Присутствия” пытался предупредить меня о чём-то, но шестерёнки моего мозга отказывались вращаться. Я не могу отвести взгляд от этих глаз.

Взгляд Маргит принял телесную форму и погладил мои глазные яблоки, проскользнув мимо них в глубину моего черепа. Я понятия не имел, что вызвало эту галлюцинацию, но она казалась необычно привязанной к реальности. Почти казалось, что мы соприкоснулись разумом с разумом, и это была попытка моего искажённого мозга обработать её объятия.

— Так что не стесняйся полагаться на меня, — вздохнула она. Восемь конечностей, обвивающих мою спину, сжались. Это было не для того, чтобы закрепить её положение, а для того, чтобы закрепить моё.

Внезапно я вспомнил, что некоторые виды пауков практикуют половой каннибализм. Маргит была пауком — пауком-прыгуном. Я не мог вспомнить, входили ли они в этот список, но взрыв страха постучался в глубины моего сердца, только чтобы...

— Я уверена, что смогу чем-то помочь, — прошептала Маргит мне на ухо. — Ты так не думаешь?

Всё давящее напряжение, которое я чувствовал, в одно мгновение исчезло, и она отпустила меня.

— В чём дело? — спросила она с хихиканьем, спрыгивая на землю. — Что с тобой, словно ты призрака увидел. — Она посмотрела на меня снизу вверх всё с той же озорной улыбкой, которую я видел снова и снова. Солнечный свет мерцал на её нежных глазах, которые снова были спокойного орехового цвета.

Я это придумал?

— Пойдём? — игриво промурлыкала Маргит на своём обычном изысканном диалекте. Взяв меня за руку, она добавила: — Кажется, сегодня у тебя тренировка с сэром Ламбертом. Не годится, чтобы ты бродил весь в поту. Ты же не хочешь простудиться, правда?

Моя сестра Элиза недавно начала бродить по дому, но держать её за руку было совсем не то же самое, что держать за руку Маргит. Паучьи пальцы, обвивающие мои, были маленькими, мягкими и более холодными на ощупь, чем у любого менша. Освежающий холод её руки помог успокоить моё паникующее сердце.

Показалось, что тревога, которая была мгновение назад, была чистым наваждением. Скорость, с которой оно превратилось из ощутимой реальности в полную фантазию, озадачила меня. Что ж, я уверен, что не о чем беспокоиться... Моя семья была готова позволить мне остаться с ними, по крайней мере, до моего совершеннолетия. Мне нужно было быть осторожным, чтобы не вторгаться в личное время молодожёнов, но, уверен, у моих родителей есть решение для этого.

Мы либо построим пристройку или сарай, — или даже сможем раскошелиться на целый другой дом. По крайней мере, один из моих братьев останется дома в обозримом будущем, так что это, конечно, не пропадёт даром.

Держа крошечную руку, которая вела меня вперёд, мои заботы медленно угасали.

[Подсказки] Многие семьи позволяют своему второму или третьему сыну оставаться дома на случай, если старший сын заболеет или умрёт. Как только у старшего брата появляется свой сын, младший брат должен жениться в другой семье где-то в округе.

Мать Маргит всегда утверждала, что у каждой добычи есть верный способ поимки. Они с дочерью были не похожи на терпеливых арахн-кругопрядов, гигантских арахн-тарантулов или сильных арахн-охотников. Те, кто вёл свою родословную от пауков-прыгунов, приближались бесшумно и гасили жизни одним ловким ударом.

Сначала они с затаённым дыханием прокрадывались в мёртвую зону цели. Затем они прыгали с кинжалом или луком, целясь в жизненно важную точку, которая мгновенно убила бы ничего не подозревающее существо. Без яда или паутины их вид должен был заканчивать всё мгновенно. Подвид выжил, несмотря на свой маленький рост и перьевой вес, благодаря своей эволюционной предрасположенности к первому удару.

Мать Маргит развила это, заставляя свою дочь изучать свою игру. Где они слабы? Было очень мало мест, где кинжал или стрела могли мгновенно убить животное. Хотя многие ранения могли бы привести к смерти от потери крови, редко встречались места, которые могли бы вызвать немедленную смерть. Где они слепы? Хоть эти арахны и небольшие, движущаяся масса ростом чуть больше метра, наверняка выделялась. Отслеживание всех пяти чувств и того, где они наименее активны, было необходимо для успеха. Где они опасны? Знание силы врага означало знание его слабых мест. Мечник полагался на свой меч; лучник полагался на свои стрелы.

Маргит получила эту лекцию бесчисленное количество раз в бесчисленных охотничьих экспедициях. Но однажды её мать сделала иной вывод.

— Всё это применимо и к мужчинам. У мужчин тоже есть слабости. Не кровавые горла и артерии, а то, что сделает их слабыми.

К несчастью для Маргит, арахне пауки-прыгуны были совершенно чужды зрелым, пышным телам, которые были популярны среди человеческих рас. Не имея возможности выдержать никакого мёртвого груза, их телосложение было идеально приспособлено к детской фигуре. Если бы у женщины-арахны была пышная грудь, это заставило бы её бороться с равновесием всю оставшуюся жизнь. К лучшему или худшему, возраст никогда не касался их внешности.

Мать Маргит родила несколько детей и всё ещё выглядела как ребёнок внешне. Те, кто мог угадать её возраст только по верхней части тела, были редки. В паре с её мужем-меншем они выглядели скорее как дедушка с внучкой, чем как супружеская пара. Ходили слухи, что некоторые ненормальные менши были активно привлечены к этому диссонансу, из-за чего арахны стали мишенью извращённой объективации.

К счастью для Маргит, её избранной целью был добрый, сговорчивый мальчик. Возможно, это было из-за того, что он был младше её, или из-за того, что она была ещё недостаточно взрослой, чтобы её внешность казалась неуместной. Так или иначе, её ухаживания работали, особенно когда она целилась в его самое слабое место: Эрих не мог вынести шёпота на ухо. Каждое произнесённое шёпотом слово заставляло его ёрзать, и скрыть это было выше его сил, когда он был прижат к её телу.

Любовь была всего лишь продолжением охоты, и это было тем более верно для арахне, чьи чувства были ближе к демоническим, чем к демигуманоидным; оттенок безумия был присущ её крови.

Поэтому она прыгнула на него, чтобы показать миру: Этот — мой. Ей нравилось, что его кожа была тёплой на ощупь, ей нравилось, как его голубые глаза вспыхивали, когда он удивлялся, но больше всего ей нравилось чувство удовлетворения и безопасности, которое он обеспечивал.

Видя, что Эрих застрял в собственных мыслях, маленькая паучиха хотела протянуть ему руку помощи. Как четвёртый сын, он был слишком низко по лестнице, чтобы оставаться дома, но они также жили не в стране возможностей. В страже не будет свободного места ещё некоторое время (даже если бы оно было, были другие в очереди на эту должность), и Эрих был не из тех, кто может отодвигать других ради работы.

Тем не менее, он был хорошо принят окружающими. Он запомнил почти все гимны и псалмы, которые они пели в церкви, и всегда искренне молился во время мессы, поэтому церковь была бы в восторге, если бы взяла его. Кроме того, его способность читать и писать в сочетании с хорошими манерами и пониманием придворного языка давала ему шанс работать на магистрата. Маргит понадобились бы чужие пальцы, чтобы сосчитать количество взрослых, которые поручились бы за его способности.

Если бы всё остальное не удалось, он всегда мог жениться в другой семье и унаследовать их дело. На самом деле, это был его самый лёгкий путь к успеху. По правде говоря, Хайнц был не единственным членом его семьи, который привлекал внимание местных девушек. Эрих был талантлив как с пером, так и с мечом, много работал, создавал продаваемые резные фигурки из дерева и имел стройную фигуру, светлые волосы и голубые глаза — всё это пользовалось популярностью у райнских женщин. Это было более чем достаточной причиной для того, чтобы он стал объектом страстных взглядов молодых девушек, юных взрослых и даже вдов, которые рано потеряли мужей. Маргит уже могла видеть кровавую баню, которую он устроит, когда ему будет близко к пятнадцати.

Арахна внезапно подумала о том, чтобы построить домик на дереве в лесном пологе, где она могла бы запереть его. Фантазия заставила её сердце пропустить удар, и она почувствовала огонь в глубине желудка.

О, я вспомнила, что он подумывал об авантюризме. Маргит очень хорошо знала, какова реальность такой работы — её мать сама была объездившей мир авантюристкой, пока не влюбилась с первого взгляда в местного охотника. Среди историй о её путешествиях по миру в качестве разведчицы её партии были некоторые, которые заставляли маленькую паучиху не спать по ночам.

И именно эти истории были причиной того, что она была полна решимости последовать за своим любимым воином, если он отправится в свой путь. В дороге всегда нужен разведчик с острым глазом и чутким ухом. Насколько бы остры ни были чувства Эриха, он был связан физическими ограничениями менша.

Юная, но зрелая арахне смотрела на мальчика, когда он шёл, с ней на спине, и тонкая улыбка появилась на её лице. Прижмёт ли она его к земле, или он покажет ей настоящий танец? Маргит не могла дождаться, чтобы увидеть, каким он станет.

[Подсказки] Культурные ценности любого кантона или деревни имеют тенденцию находиться под влиянием ценностей той расы, которая наиболее влиятельна в этом районе.

**

Примечания переводчика

Подёнщик - наёмный работник, который получает оплату за каждый день работы.

**

Шуточки переводчика

Почему эти ореховые глаза и их спутники в её волосах всегда останавливают мой разум?

Эрих:

Зачем же, Мария,

На земле и в небесах,

Всюду этот взгляд паучьих глаз?

Зачем же, Мария,

Луч солнца в этих волосах

Затмить мой разум был готов не раз?

**

Если я собирался жить среди своих сверстников как нормальный человек, я не мог превратить себя в какую-то ходячую, говорящую машину для убийств. Кроме того, я не был поклонником такого образа жизни.

Эрих: Стоп, а за убийства ведь должны давать опыт, так ведь?

*несколько веков спустя*

Учитель: Сегодня мы будем изучать историю Эриха Кровожадного, который утопил мир в крови ради, как он говорил, какого-то “опыта”.