«Бог переселения существует. Бог переселения существует».

Это предложение Фан Чую крутила в своей голове с тех пор, как очнулась. В настоящее время после бесчисленных повторений этими словами можно было два или три раза обернуть земной шар.

- Госпожа…скажи что-нибудь, скажи же что-нибудь, госпожа; ооо, не пугай эту служанку, эта служанка знает, что с тобой поступили несправедливо, но ... но ты не можешь искать смерти…госпожа...

Девушка, зовущая себя служанкой, явно была более способной. Фан Чую прикинула, что служанка причитала над ней так долго, что ее словами можно было бы обернуть Землю раз семь-восемь.

Переварив чужие воспоминания, оставшиеся в ее сознании, она вздохнула.

- Не реви, мне еще не пришел конец, - Фан Чую медленно села. Настоящая хозяйка тела ушла. Душа Фан Чую после перерождения и доставшееся ей тело совместились лучше, чем можно было ожидать. Фан Чую чувствовала себя в силах скрутиться в самую сложную позу йоги.

«С этого момента я - Фу Цюнин, а не Фан Чую»,- пробормотала она себе под нос.

Увидев испуганные глаза маленькой служанки, Фан Чую, нет, уже Фу Цюнин, улыбнулась:

- Что? Ты не хотела, чтобы я умерла, и вот твоя госпожа жива. Чем ты недовольна? Может быть, твой прежний плач был напоказ?

Фу Цюнин была удивлена тому, какие слова вылетели из ее рта. Возможно потому, что она впитала в себя все воспоминания обладательницы этого тела, она говорила с девушкой в подобающем стиле. После изумления Фу Цюнин обрадовалась тому, что она избавлена от трудностей перевода. Видит бог, она не была специалистом в изучении чего-то типа «Сна в красном тереме».

Прим.: «Сон в красном тереме» - наиболее популярный из четырёх классических романов на китайском языке.

- Нет ... нет ...

Маленькая горничная Юцзе быстро вытерла слезы и открыла рот с улыбкой:

- Госпожа, что ты ... что ты хочешь съесть? Твоя горничная сделает это для тебя.

- Я и правда очень голодна, сделай мне миску лапши, - Фу Цюнин кивнула и, увидев, что Юцзе счастливо убегает, не смогла удержаться, чтобы не покачать головой с кривой улыбкой.

Прокрутив в голове всю 17-летнюю биографию Фу Цюнин, она смогла подобрать только три слова, которыми можно было описать эту девушку: трусливая, самоуничижительная, но талантливая. Впрочем, использовать даже три слова показалось ей непрактично. Китайский язык велик и могуч. Для описания этой персоны достаточно подобрать одно слово, и слово это - «пустышка». С таким характером, учитывая ее статус дочери наложницы, девушка была обречена на несчастную судьбу.

Фу Цюнин осмотрелась. Комната была очень просторной, но обставлена слишком просто, а полка для безделушек и вовсе была почти пустой. Если бы она не унаследовала память об изначальной Фу Цюнин, она бы подумала, что та была обычной горничной, ну самое большее - простой наложницей.

Однако на самом деле, статус Фу Цюнин был отнюдь не низким. Она являлась дочерью наложницы старшего принца королевства Чжэньцзян, а также была женой Молодого Маркиза Цзиньсян.

Правильно, она официальная, старшая жена Молодого Маркиза. Просто она стала жертвой политической борьбы.

По полученным воспоминаниям, с детства прежняя Фу Цюнин с ее матерью подвергались издевательствам. Когда девочке исполнилось три года, они были высланы из королевского особняка в какую-то деревню. По прошествии нескольких лет принц Чжэньцзян, ее бессовестный отец, обнаружил, что она талантлива, поэтому ей наняли учителей и стали готовить в наложницы маркизата Цзиньсян. В то время ее было позволено жить в королевском дворце, но не стоит считать это особой милостью.

Кстати, маркизат Цзинсян тоже не был обычным местом. Хотя старый маркиз Цзиньсян скончался в возрасте около 50 лет, у него остались два сына.

Старший сын Цзинь Юй унаследовал титул потомственного маркиза, и его брат Цзинь Ши также занимал официальную должность. Единственная дочь Цзинь Юя Цзинь Яньцю вышла замуж за принца Жуна. Принц Жун являлся шестым сын нынешнего правителя. Он был популярен, славился как доброжелательный и остроумный человек и пользовался благосклонностью императора. Принц Жун имел все шансы стать наследным принцем. Цзинь Яньцю на втором году брака родила принцу Жуну сына, чем очень порадовала своего мужа. В прошлом году он даровал ей титул принцессы, и репутация особняка маркиза поднялась, как волна во время прилива.

Теоретически у принца Чжэньцзяня не было абсолютно никаких шансов выдать свою дочь за Молодого Маркиза Цзиньсян в качестве официальной жены. Однако помог случай. Принц Жун излишне полагался на то, что император обожает его. Привыкнув вести себя высокомерно, он оскорбил Императора, из-за чего чуть не потерял титул принца и был наказан домашним арестом на год, чтобы провести его в раздумьях над своим поведением. Таким образом, репутация принца Жуна при дворе резко упала. Принц Хун, втихаря строивший козни, благодаря поддержке своей семьи резко поднялся в рейтинге. Придворные, поддерживающие принца Жуна, переметнулись на сторону принца Хуна.

Хотя остальные и могли сменить лагерь, для обитателей особняка Цзиньсян это было невозможено, так как они были связаны с принцем Жуном через брак. Таким образом, в период, когда принц Жун отошел в тень, жители особняка Цзиньсян оказались меж двух огней и тайно подвергались насмешкам и издевательствам.

Поначалу это никак не касалось Фу Цюнин, но плохо было то, что принц Хун был человеком недалеким и мстительным. Он хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы добить противника. Принц Жун отбывал наказание за закрытыми дверями, и добраться до него не получалось. Отдуваться пришлось особняку Цзиньсян. Этот год выдался неудачным для маркизата. Надежды одного из наследников поместья оказались разбиты вдребезги. Юный Цзинь Фэнджу рассчитывал жениться на своей кузине по достижению брачного возраста, но вынужден был жениться на дочери наложницы старшего принца Чжэньцзяня.

Это было похоже на публичную пощечину семейству Цзинь. Второй молодой господин поместья был молодым талантом. Даже Император однажды похвалил его навыки литератора и изящное поведение, и никто в столице не мог сравниться с ним. Ему также было дано право называться «Молодой Маркиз» как гарантия, что положение наследника поместья Цзиньсян закреплено за ним. Если бы не предложение Императора, эта должность должна была быть передана по наследству старшему сыну Цзинь Пэн Чжану.

Именно такой Молодой господин заставил гордиться собой весь особняк, но теперь из-за сложившейся ситуации ему пришлось проглотить свой гнев и жениться на скромной девице из дворца принца Чжэньцзян. Как можно это проглотить? Его отец, лорд Цзиньсян, пролежал в постели несколько месяцев, прежде чем вернулся к нормальной жизни.

При таких обстоятельствах можно представить, как все домочадцы особняка Цзиньсян отнесутся к Фу Цюнин. Более того, внучка герцога Лу, на которой Цзинь Фэнджу изначально хотел жениться, была его двоюродной сестрой и возлюбленной детства. Теперь, когда он хотел взять в жены девушку, подобную бессмертной небожительнице, которой все искренне восхищались, его внезапно заставили жениться на обычной, невзрачной землеройке. Сможет ли он примириться?

Поэтому, хотя лорд Цзиньсян и должен был позволить Цзинь Фэнджу жениться на Фу Цюнин в качестве первой и официальной жены из-за сложившейся ситуации, он также разрешил своему сыну взять второй женой обожаемую кузину, Цзян Ваньин. Кроме того, две девушки из приданого Цзян Ваньин стали его наложницами, и две дочери чиновников четвертого класса вышли за Фэнджу замуж как наложницы. Нет необходимости упоминать обычных горничных поместья, призванных утешить разгневанного Цзинь Фэнджу.

В то же время о Фу Цюнин, этой нежеланной жене, никто заботиться не собирался.

Все знали, что принц Хун и принц Чжэньцзян просто пытаются унизить и подавить маркиза Цзиньсяна. Как они вообще могут думать о жизни и смерти дочери скромной наложницы? После этой красивой пощечины маркизу судьба Фу Цюнин их не волновала. Эта свадьба должна была спровоцировать особняк Цзиньсян на ответные меры, которые окончательно бы уничтожили их репутацию. Поэтому эта бедная девушка, Фу Цюнин, стала жертвой политической борьбы.

После долгого вздоха Фу Цюнин потерла лоб: «Итак, что мы имеем. Фу Цюнин, то есть теперь это я, живет в этом особняке уже почти год. Меня заселили в самый отдаленный двор. В первые месяцы люди часто приходили сюда поиздеваться, теперь же никого не видно».

В первую брачную ночь Фэнджу напился в дрова. Фу Цюнин заботилась о нем всю ночь, чтобы на рассвете услышать холодные слова новоиспеченного мужа: «Постой, я обязательно разведусь с тобой в будущем». Высказав это, самодовольный Фэнджу удалился.

В такой ужасной ситуации Фу Цюнин десять месяцев жила нелегкой жизнью брошенной жены. Но она с детства привыкла к издевательствам, поэтому, несмотря на сильную обиду, у нее и в мыслях не было искать смерти.

До вчерашнего дня.

Вчера маленькая горничная кузины Цзинь Фэнджу, его второй жены, сказала что-то, что Фу Цюнин не смогла вынести, она проплакала всю ночь и наутро повесилась. И теперь в теле несчастной Фу Цюнин поселилась другая душа. Фактически, причина, по которой первоначальный владелец этого тела расстался с жизнью, была банальным вопросом с точки зрения нынешней Фу Цюнин.

Обстоятельства, побудившие девушку покончить с собой, были вот какими. Хотя Цзинь Фэнджу был известен как романтический ценитель красоты, обладающий многими талантами, он получил строгое воспитание и хранил целомудрие. Однажды с этим невинным юношей произошло досадное происшествие. Года за три до женитьбы на ненавистной Фу Цюнин Цзинь Фэнджу случайно перебрал вина и забрел в прачечную на заднем дворе. Там он повстречался с прачкой-вдовой, с которой и случилась у Молодого господина неожиданная близость. В результате вдова понесла, и через положенное время разрешилась парой близнецов.

Вся семья знала об этом деле, но все молчали в тряпочку. Цзинь Фэнджу происходит из высококультурной семьи, как можно признать, что он имел отношения с вульгарной вдовой, и даже позволил ей забеременеть? Даже если он был пьян, это неприемлемо.

Это была жадная вдова. Она ожидала получить привилегии после рождения детей. Однако этого не случилось. Прачка и ее дети были отправлены сторожить склад в самом глухом уголке заднего двора с наказом и носа отсюда не высовывать. По ожиданиям вдовы, Цзинь Фэнджу мог бы дать ей статус наложницы или жены, но она ничего не получила. Вдова сердилась в душе. Каждый день она вымещала свой гнев на собственных детях, но семья Цзинь не обращала на это внимания. Позже вдова умерла от болезни, и у детей вообще не осталось поддержки. Хотя Цзинь Фэнджу их ненавидел, они все-таки были его плотью и кровью. Когда он раздумывал над тем, какие меры принять, Цзян Ваньин подала ему идею позволить Фу Цюнин растить этих детей. Хотя этот шаг позволял дешево решить вопрос с детьми и дать им место, все в доме Цзинь знали, что дни Фу Цюнин сочтены, как у кузнечика перед холодами, и Фэнджу с ней неизбежно разведется в течение трех-пяти лет. Так что завидовать было нечему. Напротив, все они злорадно согласились с идеей Цзян Ваньин. Цзинь Фэнджу тоже считал, что это очень хорошо. После того, как Фу Цюнин вырастит детей, их можно будет отослать куда-нибудь. Все к лучшему.

Когда пришли новости, как могла Фу Цюнин, который уже была глубоко разочарована, выдержать этот удар? Она замужем десять месяцев и все еще девственница. У нее нет хорошей еды и одежды. Муж, у которого нет совести, хочет послать ей на содержание двоих детей. На какое место ее поставило такое отношение? Как она могла вынести такое вопиющее унижение? Но по натуре она была трусливой и после оскорблений не решалась устраивать скандалы. Так что, проплакав всю ночь, она нашла белый шелк и повесилась, думая, что умереть лучше, чем продолжать жить подобной унылой жизнью.

В предыдущей жизни Фу Цюнин очень любила детей, она была учительницей пения. Так что она действительно не мог понять мысли оригинальной Фу Цюнин. Вы живете в тихом местечке. Эти двое детей еще совсем крохи. Они с детства росли в нужде. Будьте к ним милы. Разве забота о них не подарила бы радость вашему сердцу? Почему вы умерли в гневе?

Она не могла принять мыслей Фу Цюнин, но ясно осознавала одно: этот «Молодой Маркиз», по имени Цзинь Фэнджу – порядочная сволочь. Во всем этом особняке Цзиньсян вообще нет приличных людей. Они отличаются только степенью скотства. Конечно, при таких обстоятельствах настоящая Фу Цюнин была беспомощна. Впрочем, судя по ее детским воспоминаниям, она всегда была окружена подонками. Эти люди не слышали пословицу «Беден — так не обманывай, богат — так не зазнавайся».

Из хаоса мыслей ее вытянул аромат лапши. Фу Цюнин села и увидела, что Юцзе входит с двумя мисками лапши. Она ощутила сильный голод, и хотела смести лапшу, как осенний ветер сметает опавшие листья, но под взглядом служанки ей пришлось взять палочки для еды, и начать чинно вкушать предложенную пищу.

Надо соблюдать осторожность и не забывать о своей роли. Если она хочет прожить мирную жизнь до глубокой старости, помимо сдержанности, она должна соблюдать все правила этой эпохи, и не позволять никому узнать, что ее душа переселилась из другого мира.

После еды Юцзи быстро все убрала. Фу Цюнин

посмотрела на маленькую девушку, сидящую на полу, и мысленно вздохнула, втайне

обращаясь к прежней Фу Цюнин. «Фу Цюнин, рядом с вами такой заботливый человек,

почему бы не позволить обедать с вами за одним столом? Теперь я не смею

опрометчиво звать ее к столу. Одному скучно есть, увы! Бедняжка, я надеюсь, что на этот раз вы сможете

переродиться в мое время и стать по-настоящему счастливой и свободной

женщиной».

После еды,

нежась в теплых солнечных лучах, Фу Цюнин разомлела. Было начало весны, на

ивах распускались нежные листья, а персиковые и абрикосовые деревья украсились

цветочными почками. Весенний южный ветерок был мягким и не

холодным. Последней мыслью Фу Цюнин, лежащей на кровати и

погружающейся в дремоту, было: «В какие тихие времена я перенеслась».

Спустя

какое-то время Фу Цюнин была разбужена чужими голосами. Она в изумлении встала и

выглянула из комнаты, только чтобы увидеть несколько теней, стоящих в дверном

проеме. Юцзе, раскинув руки, стойко блокировала непрошеных гостей. Фу Цюнин

слышала ее сердитый и тихий шепот: «Вы не верите? Если не верите, идите и

убедитесь сами, полоса на шее моей госпожи не исчезла. Наша госпожа страдала от

обид последние несколько месяцев. Что вы имеете в виду, приводя сюда этих

заморышей? Почему вы хотите, чтобы о них позаботилась наша госпожа? Нам самим

нечего есть и не во что одеться! Добавляя эти два рта, вы желаете нам умереть с

голоду. Подумайте о том, что вы сделали! Вы довели мою госпожу до попытки

покончить с жизнью! Мы отправимся в дом госпожи просить справедливости!»

Юцзе

выражалась с большим волнением, вызванным, очевидно, неудавшимся самоубийством

Фу Цюнин. Фу Цюнин подошла поближе к выходу. Красивая горничная,

стоявшая впереди, выглядела мрачной. Она пару раз пыталась что-то сказать,

но, похоже, не знала, что именно.

В любом

случае, Фу Цюнин действительно пыталась повеситься. Если бы она погибла,

принц Хун не упустил бы эту возможность подавить принца Жуна. Особняк

Цзиньсян тоже пострадал бы. Такая маленькая служанка как она не посмеет действовать опрометчиво.

За этой симпатичной

горничной стояла еще одна женщина лет тридцати,

держащая за руки детей в изношенной и слишком тонкой для начала весны

одежде. Дети стояли с опущенными

головами. Выглядели малыши непрезентабельно: носы забиты слизью, немытые

волосы, сами грязные.

Фу Цюнин

тайно вздохнула: неудивительно, что к этим детям никто не испытывает симпатии:

не говоря уже об их низком статусе, как выглядят они в глазах других людей?

Сначала она

хотела пустить ситуацию на самотек. Фу Цюнин покончила с собой, чтобы ей не пришлось

усыновлять этих детей. Было бы странно теперь принять их теперь. Однако несчастный вид этих детей не мог не

тронуть сострадательное сердце нашей попаданки. Она уже собиралась что-то

сказать, но хорошенькая горничная закричала: «Хорошо, очень хорошо! Даже такая

скромная служанка осмелилась так со мной разговаривать. Подожди, пока я сообщу

моей госпоже, и увидишь, как будут с тобой обращаться!»

Выкрикнув

это, она в гневе толкнула маленькую девочку: «Возвращайтесь, таким грязным отродьям

нет места в этом дворе! Ждите, когда вас выбросят на ферму!" Сказав

это, она повернулась, чтобы уйти. Двое детей тихонько плакали, но не

осмеливались рыдать вслух.

«Хватит,

Юцзе, оставь их», - послышался мягкий голос.

Фу Цюнин

вышла наружу, и Юцзе поспешила к ней: «Госпожа, почему ты встала? Не говори,

отдыхай. Все в порядке, мисс Ся Юэ собирается забрать их, им нечего тут делать

... "

Фу Цюнин

прислонилась к двери и увидела, что горничная остановилась и смотрит на

нее. Она легко сказала: «Оставь детей, и можешь идти».

Горничная,

которую звали Ся Юэ, на мгновение опешила, а затем на ее лице появилась

самодовольная улыбка, она скривила губы и сказала: «Неужели мадам решила

прекратить свою комедию? Ты пыталась запугать нас, а теперь изменила свое

мнение?» После того, как она это высказала, Ся Юэ толкнула девочку рукой и заявила: «Иди, мадам любезно приняла

тебя. Работай прилежно, чтобы не

заслужить нареканий и побоев».

«О чем ты

говоришь? Я играю комедию? Хорошо, я пойду с тобой к твоей госпоже. Давай

подождем, пока Молодой Маркиз не вернется, чтобы посмотреть, играю ли я. Если

он решит изгнать меня, то так тому и быть. Я не против вернуться во дворец

Чженьцзян. Я не пустое место. Я могу выйти и

поднять шум. Интересно, принесет ли кому-нибудь это выгоду? Как ты

думаешь?"

Фу Цюнин

посмотрела на Ся Юэ холодным взглядом, с улыбкой, которая не была улыбкой,

и почему-то заставила Ся Юэ вздрогнуть. Конечно, она не осмелилась

позволить Фу Цюнин создавать проблемы, красивое лицо горничной пошло красными пятнами, она стиснула зубы,

поклонилась и сказала глубоким голосом: «Эта служанка совершила ошибку. Госпожа, не вините

эту служанку". Взглянув на Фу Цюнин, она поспешно убежала.

Фу Цюнин

повернулася к Юцзе и вздохнула: «Спорить с этими лисицами ниже моего

достоинства! Я не хотела брать этих детей, но теперь, видя их, я не могу не

думать о своем детстве, увы! Им тоже пришлось нелегко! Юцзе, веди их".

Юцзе была

горничной из приданного Фу Цюнин. Первоначально принц Чжэньцзян считал,

что его дочь крайне некомпетентна. Хотя она была хороша в музыке, шахматах

и каллиграфии, она не могла соблазнить

мужчин, чтобы добиться благосклонности. Она не могла усилить власть и

могущество своей семьи с помощью замужества. Поэтому и отношение получала

соответствующее. Горничная, устроенная для нее в день свадьбы, была

куплена случайным образом. Однако Фу

Цюнин за бесценок получила верную и хорошую горничную.

Юцзе не

знала темперамента своей госпожи до замужества, но живя с хозяйкой в течение

десяти месяцев, привыкла к ее сдержанности. Неожиданно сегодня слова

хозяйки заставили чужую горничную склонить голову и признать свою

ошибку. Это очень удивило Юцзе, и она решила, что ее госпожа, перенеся

великое унижение и возродившись после смерти, пробудила всю силу своего

изначального темперамента.

Тем не

менее, она была не рада троим непрошеным гостям.

Присев на стул, Фу

Цюнин увидела, что двое детей, не дожидаясь указаний пришедшей с ними служанки,

почтительно опустились на колени и, склонившись до земли, сказали в унисон: «Этот

раб приветствует госпожу".

Глаза Фу Цюнин немедленно наполнились слезами, она

быстро встала и помогла двум детям подняться. Видя, что их лица были

красивыми, но грязными, а глаза полны страха, она обратилась к Юцзе и

сказала с мягкой печалью: «Положение этих двух детей хуже, чем было мое в детстве.

О чем думает этот Молодой Маркиз! Даже тигр не ест своих детей, и волки знают,

как защитить своих детенышей, но он позволяет его собственной плоти и крови так

страдать. Те женщины, что обожают этого человека, слепы!»

«Госпожа, не говори так!» - красивая

женщина лет тридцати встала на колени, чтобы остановить Фу Цюнин, и в панике сжала руки. Она с испугом оглянулась на дверь и прошептала: «Если Молодой

Маркиз услышит об этих словах, госпожа

определенно пострадает, так что не говори так в будущем».

Фу Цюнин сердито стиснула зубы, но он

также знала свои пределы, поэтому лишь сердито ответила: «Ничего подобного, не запугивай

меня». Поскольку она помогла двум детям встать, она вынула платок из

своего рукава и вытерла их

лица. Красивая женщина встала и неловко улыбнулась: «Эта служанка умывала

детей утром, но эту служанку позвали

работать на складе, и двое детей последовали за ней. Там они перепачкались в

пыли. Вернувшись, служанка хотела искупать их, но мисс Ся Юэ пришла и позвала нас на встречу

с госпожой, так что ... мы позволили госпоже увидеть непотребное… "

Фу Цюнин нахмурилась и сказала слабым

тоном: «Ходили на склад поработать? Что

ты делала там с двумя детьми? Да, как

тебя зовут? Как зовут двоих детей? Скажи мне».

«Служанку зовут Цяо Юй, также меня зовут тетя

Юй. У двух детей нет имен. Маленький маркиз никогда не видел их

лиц. Их мать была невежественная служанка. Кто бы дал им подходящие имена?»

Цяо Юй смущенно рассмеялась, ненадолго замолчала и продолжила:

«Госпожа, возможно, не знает, но эти двое

не любимы с рождения. Их мать прежде ... раньше ... она также била и ругала их. Буквально

в прошлом месяце эта служанка тоже ходила на склад поработать, и по

возвращению увидела, что девочку бросили в резервуар с водой во

дворе. Если бы эта служанка не

вернулась вовремя, ребенок умер бы ...» Говоря это, женщина не смогла

удержаться от слез. Мальчик и девочка тоже вытерли слезы, но плакать не

посмели.

Этот трагический опыт даже Юцзе ошеломил, и она пробормотала:

«Это ... она правду говорит? Эту малышку? Это даже не щенки, которых можно

утопить». Сказал, она шагнула вперед и схватила мальчика за руку, чтобы

вытереть его слезы, но мальчик вскрикнул… Юцзе поспешно закатала его широкий

рукав и увидела, что тонкая, как ветка, рука была красной и опухшей. На

ней красовались свежие синяки и старые шрамы.

Юцзе получила жестокий удар в

сердце. В этот момент она не могла не заплакать. Глядя на Фу Цюнин,

она сказала: «Госпожа, я действительно не ожидала, что они будут такими

жалкими. Посмотри на эту руку ...» Она подняла тонкую руку мальчика, чтобы

показать Фу Цюнин.

«Разве это особняк маркиза? Очевидно, тут

живут людоеды»,- Фу Цюнин покачала головой, вздохнула и сказала Юцзе:

«Здесь есть какие-нибудь лечебные мази? На теле тоже есть повреждения?

Наверняка не меньше ...»

Прежде чем она закончила говорить, мальчик

робко произнес: «Так было всегда, госпожа ... госпожа, не беспокойся об этом

... Если эти раны не нравятся госпоже…пока в будущем меня не будут бить, они

исчезнут…». Произнеся это, он опустил голову.

Фу Цюнин опешила, посмотрела на мальчика и

внезапно сказала Цяо Юй: «Сколько лет этому ребенку?» По ее

воспоминаниям, этим двум детям должно быть всего около трех лет, но как

трехлетний ребенок может это сказать? Он не только свободно думает, но и вежливо

выражается. Самое удивительное, что он умен и сообразителен. Сейчас

он говорит, что эти травмы неприятны для глаз. Фактически, он закладывает

фундамент, чтобы его не били в будущем. Это трехлетний ребенок. Он

умеет подбирать аргументы?

«Госпожа, девочке и мальчику будет по три

года. Они родились в один день. Два месяца спустя будет их третий день рождения», - тетя Юй ответила с улыбкой. Фу Цюнин

был потрясена еще больше. Она никогда не думала, что этим двум детям

меньше трех лет. Пока она удивлялась в своем сердце, она сохраняла на лице

спокойное выражение, мягко улыбнулась детям и утешила их: «Не бойтесь меня. Вы двое поймете

в будущем, что мой титул госпожи по сути пустышка, ничем не лучше, чем у вашей

матери. Жизнь здесь тоже трудна. Однако есть одно, что я могу гарантировать:

вас не побьют, и никто не придет, чтобы запугать вас. В этом отдаленном месте,

куда никто не хочет ехать, просто будет немного одиноко».

«Мы не боимся одиночества», -

девочка подняла голову и сказала молочным голоском.

Глядя на этих двух неряшливых, но умных

детей, Фу Цюнин почувствовала в своем

сердце, что начинает любить их. Она несколько раз кивнула и сказала:

«Ну-ну, раз ты хочешь остаться…. В будущем мы не станем общаться с плохими людьми

в этом доме. Вы еще так юны, что не

имеете собственного имени. Ваш отец не обращает на вас внимания, и совершенно

невозможно ожидать, что он назовет вас. Почему бы мне не выбрать для вас имена». Сказав

это, она встала и медленно прошла два шага, спокойно наблюдая за детьми. Она

вспомнила фразу: «В тихом омуте…», глядя на мальчика.

Она пришла к выводу, что, если ребенка

тщательно обучать, он наверняка станет выдающимся человеком в будущем, и решила назвать его Цзинь Чанфэн. «Скрытый клинок» хорошо подходит

его темпераменту. Или слишком прямолинейно звучит?

После этого она снова посмотрела на

девушку, но не могла не вспомнить рассказ

«Золотой дом Чанцзяо» и тихо рассмеялась: «Это хорошая фамилия. Уже

готовая. Жаль не использовать ее? Девочку будут звать Чанцзяо. Я надеюсь, что

моя Цзяо'эр будет любима тысячами в будущем».

Прежде чем двое детей смогли заговорить, Цяо

Юй повторяла рядом с ней: «Чанфэн, Чанцзяо, эти два имени действительно

хороши». Хотя Фу Цюнин сказала, что детей зовут Цзинь Чанфэн и Цзинь Чандзяо,

она знала, что этих двоих нельзя записать в семейное древо. Они не могут

использовать фамилию Цзинь. Несмотря на это, она была удовлетворена именами

двух детей.

«Отныне прозвища будут Фэн'эр и

Цзяо'эр». После этого Фу Цюнин улыбнулась, взглянула на Юцзе и сказала:

«Отведите их в ванную». После разговора тетя Юй и Юцзе быстро согласились,

протянули руку и отвели двух детей на кухню, чтобы они вскипятить воду и помочь

им вымыться.

Двор,

где жила Фу Цюнин, был большой, но очень

убогий. Он назывался Ночной ветерок. Когда-то он принадлежал одной из наложниц

старого маркиза. Маркиз обожал эту скромницу и приложил немало сил, чтобы

создать для нее роскошный двор. Однако наложница совершила серьезную

ошибку, в результате чего ее жизнь окончилась жалко: разгневанный маркиз приказал избить ее палками

тридцать раз, после чего несчастную, еще живую, утопили в пруду. С тех пор

двор стоял в запустении, но никто и не думал его убирать, пока не появилась Фу

Цюнин.

Вскоре

показались двойняшки, вымытые и

переодетые в чистую одежду. Эта одежда хотя и была опрятной, но выглядела

тонкой. Кое-где ее покрывали

заплатки. Юцзе, проводившая тетю Юй и детей выбирать комнату, сказала

грустным голосом: «Госпожа, это жалкое зрелище. Бедные дети все в ранах. Что за

человеком была их мать? Было ли ее сердце из железа? Как она могла так жестоко

обходиться с ними? Хорошо, что она умерла, иначе, она забила бы этих детей до

смерти".

Фу Цюнин

произнесла с улыбкой: «О, теперь ты жалеешь их? Стоит ли мне забыть о том, что

ты говорила раньше? Я все еще отчетливо помню, как перед Ся Юэ ты говорила, что

эти дети мерзкие ...» Не дожидаясь

окончания ее слов, Юцзе топнула в сердцах ногой и сказала обиженно: «Госпожа

слышала это! Эта рабыня ... рабыня не знала, что они такие жалкие. Те люди, без

стыда и совести, послали детей, чтобы унизить тебя. Да, тогда я сказала так.

Теперь, когда я знаю правду, если они захотят снова забрать детей, я не отдам

их ".

Фу Цюнин

засмеялась и сказала: «Итак, Юцзе, значит, твоя госпожа виновата ...»

Еще до

того, как слова упали, Юцзе покраснела и

топнула ногой: «Госпожа, зачем ты смеешься над этой служанкой! Я не хочу

больше разговаривать с тобою!"

Фу Цюнин улыбнулась

и продолжила: «Ты называешь себя служанкой. Но когда ты сердишься, говоришь «я»

или «мое». Давай рассмотрим, какова ситуация сейчас? Если ты не привыкла быть

служанкой, просто говори о себе «я» передо мной. Нас здесь мало, и нам следует сблизиться.

Ты также можете рассказать об этом тете

Юй ».

Но Юцзе ответила

неожиданно твердо: «Это нехорошо. Хотя мы находимся в таком месте, где даже мыши

не желают нам покровительствовать, мы все же должны соблюдать этикет из-за тех

людей, что смотрят на нас свысока. Мы должны соблюдать свое достоинство перед

ними. Если госпожа и прощает оговорки, слуги

не должны к такому привыкать».

В этот

момент тетя Юй привела двойняшек.

Она сказала

с легким смущением, что дети хотели бы жить в комнате рядом с Фу Цюнин, и

обещают вести себя тихо и не беспокоить ее.

Фу Цюнин

улыбнулся и сказала: «Так и должно быть.

Я имею в виду, чтобы вы жили здесь, рядом друг с другом, и могли легко общаться. В противном случае, если

один живет на востоке, а другой на

западе, как мы сможем подружиться? ».

Двое детей

радостно поблагодарили ее своими милыми голосками: «Спасибо, госпожа».

Сердце Фу Цюнин дрогнуло, и она и ласково сказала:

«Поскольку я взялась воспитывать вас под моим именем, я не хочу, чтобы вы звали

меня госпожой. Зовите меня мамой ".

Она никогда

не думала, что эта обычная просьба вызовет у детей потоки слез. Они бросились

вперед, обняли ее за ноги, становясь на колени, и с плачем повторяли «мама,

мама». Фу Цюнин опешила от такого зрелища. Она помогла двойняшкам встать и снова спросила

Цяо Юй: «Что случилось? Может быть, они вспомнили свою мать?»

С неловким

выражением лица тетя Юй подошла к Фу Цюнин и прошептала: «Госпожа не знает, но

три года назад одна особа по фамилии Се вступила в отношения с пьяным Молодым

Маркизом. Она считала, что ее назовут матерью детей лорда. Кто же знал, что после

рождения двоих детей, ей не перепадет и

взгляда от молодого мастера. Она перенесла весь гнев по отношению к мастеру на своих

детей, и запретила им звать себя матерью. Они могли называть ее только «мадам».

Бесстыжая женщина тайно использовала этот титул, чтобы помечтать».

Фу Цюнин задрожала

от гнева, ударила по столу кулаком и воскликнула

с горечью: «Неслыханная жестокость, неслыханная! Юцзе права. К счастью, эта

женщина мертва, иначе она рано или

поздно погубила бы детей. Ее совесть уже давно ослеплена жадностью, она

психопатка! Такому человеку суждено попасть в ад».

Тетя Юй не

знала, что такое психопатка, но она не осмеливалась высказаться. Через

некоторое время Фу Цюнин испустила долгий вздох облегчения и тихо прошептала:

«Неважно, сначала забери детей. У них обоих есть темные круги под глазами. Я

думаю, у них много дней не было нормального сна, да? О чем им волноваться?

Разве это не утомительно? Уложите их подремать ".

Цяо Юй

поспешила увести детей. Фу Цюнин посидела в комнате какое-то время, затем

внезапно встала и сказала: «Юцзе, мое сердце наполнилось скукой, давай выйдем и

расслабимся».

Юцзе

согласилась и подошла поддержать ее, но Фу Цюнин слегка оттолкнула ее и с

улыбкой сказала: «Кого вы поддерживаете? Мне не 70 и не 80 лет. Не говори мне,

что так делать необходимо по этикету. После моей смерти я поняла, что человек

не может быть тщеславным, не может быть высокомерным. Раньше я думала, что

я госпожа, поэтому не могла терпеть всякую несправедливость. Теперь, когда

я снова жива, я предпочту хорошую жизнь выдуманным правилам. У меня личность госпожи,

но у меня нет жизни госпожи. Зачем предаваться пустым мечтам? Посмотрите

на семью Се, их мать даже своих детей превратила во врагов. Видно, что

такое заблуждение вредно».

«Госпожа

...»- слезы Юцзе собирались упасть, и она

пробормотала: «Если бы господин узнал как ты хороша, он бы не сделал этого с

тобой».

Фу Цюнин

усмехнулась, но подумала про себя: «Что

насчет меня? В чем я хороша? В эту эпоху о женщинах больше

всего судят по их внешности. Хотя я не похожа на кикимору, эту внешность

сложно назвать красивой. Если будет семейный банкет или что-то в этом

роде, меня не вызовут на сцену. Если говорить о таланте, он имеется. Но

могут ли музицирование, шахматы, каллиграфия и живопись по-прежнему служить

пищей? По сравнению с изящными увлечениями вышивание лучше. Не

говоря уже о том, что наши семьи все еще враждуют, и это две противостоящие

политические группы. Если я смогу продвинуться в этом особняке, боюсь,

солнце будет вставать с запада. Более того, этот подонок Цзинь Фэнджу

не кажется мне приятным человеком. Теперь пусть не путается под ногами.

Да, обойдемся и без него».

Пока Фу

Цюнин прогуливалась по саду, исследуя территорию, она наставляла свою служанку:

«Запомни хорошенько, Юцзе. Наша цель – тихая и незаметная жизнь вдали от

неприятностей и политики. Хотя у Молодого маркиза много жен и наложниц, они не должны быть

заинтересованы в борьбе с брошенной женой. Чем меньше о нас думают, тем

лучше. Оставьте свои амбиции и не думайте о сближении с кем-либо. Вы

понимаете, что я имею в виду?"

Юцзе кивнула и тайком посмотрела на Фу

Цюнин. В глубине души она всегда чувствовала, что после того, как ее

госпожа очнулась, она действительно изменилась. Юцзе вздохнула про себя: « Кажется,

госпожа, пережив смертный опыт, получила новое виденье. Несмотря ни на

что, пока госпожа считает, что для нее немного пострадать нормально, даже если

жизнь будет горькой, я тоже смогу принять это».

Во время разговора Фу Цюнин осматривала двор. Посередине лежала широкая

белокаменная дорожка, вдоль которой были посажены сливы, абрикосы и

персики. В большом цветнике произрастали всевозможные экзотические цветы,

забитые теперь сорняками. Повсюду торчал

сухостой, но кое-где пробивалась и новая зелень. На некоторых веточкам

наметились бутоны и даже раскрылись

цветы, испускающие освежающий аромат. Фу Цюнин радостно воскликнула: «Я редко

выходила из дома и не обращала внимания на растения. Теперь я чувствую по

их аромату, что это не обычные цветы и травы.

Некоторые из них используются в качестве приправ. Это превосходно! Через

некоторое время мы приберем здесь и снова вырастим эти цветы».

Юцзе согласилась и увидела лицо Фу Цюнин,

полное счастливых улыбок. Следы болезни и печали исчезли. Все равно

что маленькое больное деревце ожило и пустилось в рост. Юцзе тоже

ощутила прилив счастья в своем сердце.

Прогуливаясь дальше, они с Фу Цюнин обнаружили

небольшой сад и на заднем дворе. На северо-востоке рос лесок примерно из сотни деревьев. Фу

Цюнин указала туда и с улыбкой сказала: «Это здорово. После летнего дождя мы

сможем собирать там грибы».

Затем она с интересом осмотрела другую

сторону сада. Однако, помимо дюжины старых сливовых деревьев, там больше ничего

не росло. На пустыре сквозь сухую траву пробивалась кое-где нежная зелень. Фу

Цюнин обнаружила среди зелени листики диких овощей и радостно поделилась своей

находкой с Юцзе.

Прежде чем она успела договорить, Фу Цюнин

увидела покрасневшие глаза Юцзе. Фу Цюнин удивилась, но не успела

спросить, что случилось, так как Юцзе зарыдала: «Эти злобные люди бросили мою

госпожу в таком пустынном месте! У-у-у! Как

они могли оставить мою госпожу без всяких средств! А-а-а! Моя бедная госпожа

должна питаться дикими овощами, сама выращивать себе пищу! Как жалко, как

жалко!»

Фу Цюнин смотрела на девушку, округлив

глаза, после чего беспомощно рассмеялась: что это за мышление такое? В современной

эпохе сколько богачей переселялись в деревню, чтобы отдохнуть от городской

суеты и испытать удовольствие от физической

работы на свежем воздухе. В этом времени, без компьютера, телевизора и

Интернета, как еще она могла бы скоротать время, занимаясь приятными делами!

Стоит ли проливать слезы из-за такого небольшого дела!

Но она ничего не стала объяснять, просто

отшутилась, втайне строя планы по благоустройству этого заднего двора.

На обратном пути Фу Цюнин обратила внимание,

что бутоны на абрикосовом дереве очень милые, поэтому она приказала Юцзе сломать

несколько веток, чтобы поставить из в доме. Войдя в гостиную, они увидели Чанфэна и Чанцзяо. Двойняшки уже проснулись и послушно ждали, когда их

приемная мать вернется в свою комнату.

Увидев, что Чанцзяо заинтересовалась

веткой абрикосового дерева, Фу Цюнин подарила ей несколько веточек и

улыбнулась: «Хотя наш дом обставлен просто, у нас есть несколько ваз. Вы можете

взять их и поставить в них веточки. В

воде цветы распустятся за три-пять

дней. Их нежный аромат будет намного

лучше душных благовоний».

Чанцзяо была еще маленькой девочкой, которую мог привести в

восторг даже такой простой подарок. Она так обрадовалась, что поспешно

взяла несколько цветков абрикоса и побежала в свою комнату. Тетя Юй также поспешно последовала за ней, помогая ей

расставить цветы. Когда они вернулись,

то обнаружили, что Юцзе также успела разместить ветки абрикоса в

вазах.

Увидев их возвращение, Фу Цюнин поднялась

со стула и сказала: «Что ж, хотя этот двор уединенный и ветхий, к счастью, у

нас есть все необходимое. Как говорится, хотя воробей и маленький, у него есть

все внутренние органы. Мы обладаем даже

учебной комнатой со множеством книг. Вы сможете со временем прочитать их. Пойдем

посмотрим ". Сказав это, она протянула руку и взяла Чанфэна и Чанцзяо за маленькие ручки, а затем повела

их в кабинет.

Двойняшки Чанфэн и Чанцзяо были обречены влачить

трагическое существование со дня их рождения. По иронии судьбы, именно

презрение Цзинь Фэнджу к их матери, вдове Се, спасло их маленькие жизни. Он

сознательно послал к вдове Се красивую Цяо Юй, чтобы унизить ее. Это оказалось удачей для детей. Если бы не

тетя Юй, младенцы умерли бы с голоду. Добросердечная Цяо Юй покупала на

свою скудную месячную зарплату немного коровьего и козьего молока. Когда

детям исполнилось три-четыре месяца, она начала кормить их кашей из сладкого

картофеля. Благодаря тете Юй дети дожили до трехлетнего возраста.

Просто выжить было достаточно трудно, что

уж говорить об учебе! Конечно, эти бедные дети тоже горели желанием

учиться, особенно, когда они видели других детей поместья, держащих в руках

книги и старательно повторяющих слова из них. Брат с сестрой завидовали,

но никогда не осмеливались думать, что однажды смогут сами читать

книги. Поэтому услышав, как Фу Цюнин сказала, что будет обучать их, они

пришли в неописуемый восторг!

Этот учебный кабинет принадлежал бывшей наложнице старого маркиза. Много лет тут никто не убирал, и, хотя паутины

не было видно, везде лежали клубы пыли. Фу Цюнин не очень любила читать, но в эти

древние времена ей трудно было бы найти подходящее занятие, кроме чтения, чтобы

не страдать от скуки в свободное время. Более того, двойняшки тоже должны

читать, чтобы постигать науки. Как бы то ни было, им вряд ли предоставят учителя или позволят обучаться в

школе, поэтому придется полагаться на самих себя. К счастью, хотя Фан Чую мало

знала об обучении в Древнем Китае, она унаследовала память оригинальной Фу

Цюнин. Этого было более чем достаточно, чтобы научить брата и сестру всему

необходимому.

Поэтому она уделила этому кабинету особое

внимание. Фу Цюнин приказала Юцзе принести несколько тазов с

водой. Вместе с тетей Юй и Юцзе они начали уборку этого большого

кабинета. Трем женщинам пришлось

снять сотни книг, тщательно протереть

их от пыли, и разложить на книжных

полках в соответствии с разными

категориями. Хотя Чанфэн и Чзанцзяо

были маленькими и не дотягивались до полок, они взяли небольшие тряпки и с усердием помогали протирать ножки столов, стулья и

скамейки. Это сделало Фу Цюнин

удовлетворенной и опечаленной. Двое детей были такими

разумными. Думая об этом, она не могла не усмехнуться в своем сердце,

тайно говоря: Цзинь Фэнджу, Цзинь Фэнджу, вы выбросили таких разумных

детей на произвол судьбы, позвольте мне посмотреть, каких детей вы цените в

таком случае?

Пока Фу Цюнин была занята критикой своего непутевого мужа, послышался

удивленный вскрик тети Юй. Фу Цюнин

быстро взглянула в ее сторону и улыбнулась: «Что ты нашла? Спрятанное

сокровище?»

После этого, увидев на лице Цяо Юй приятное удивление, она не могла не подойти,

чтобы посмотреть на находку. Оказалось, что шесть или семь ящиков большого

письменного стола были заполнены всеми видами бумаги, и там было два набора «Четырех

сокровищ исследования». Также обнаружились всевозможные изысканные чернильницы и чернильные палочки. В верхнем ящике также

скрывались две ценные золотые заколки для волос.

Фу Цюнин подумала немного, и решила, что эти вещи остались от прежней

хозяйки. По слухам, маленькая наложница в свое время была известной куртизанкой,

славящейся литературным талантом. Очевидно, после ее смерти, хотя слуги убрали

все ценные вещи, эта комната осталась нетронутой, так как в ней не было редких

книг и тому подобных ценностей.

Насколько же богат особняк

Цзиньсян? Обычные люди могли бы только мечтать о книгах и канцелярских

принадлежностях, небрежно брошенных здесь. Как бы то ни было, сочтем эти

вещи компенсацией. По крайней мере, эти две золотые заколки для волос принесли

бы двадцать или тридцать таэлей серебра, если бы удалось продать их.

Когда девушка подумала об этом, она не смогла удержаться от

улыбки. Юцзе тоже засмеялась и прибавила: «Как говорится, тысяча вещей не

так хороша, как облегченное сердце. Теперь госпожа по-новому смотрит на жизнь, раз

две заколки для волос могут сделать ее счастливой. Кажется, ваша истинная

природа раскрылась».

Фу Цюнин слегка шлепнула ее со словами: «Я от природы фанат денег. Не болтай

попусту. У нас все еще есть много дел, которые нужно урегулировать сегодня

вечером. Если мы хотим жить здесь в мире, практичность и расчетливость не

помешают. Подожди до вечера, и я сведу с тобой кое-какие счеты». После ее слов,

Юцзе притворилась испуганной и похлопала себя по груди, заставив тетю Юй, Чанфэна и Чанцзяо рассмеяться.

Небо окрасилось красными лучами заходящего солнца. С таким количеством

людей, им удалось закончить уборку кабинета. Фу Цюнин обратилась к Юцзе: «Ладно, а что у нас осталось на кухне? Как

бы там ни было, в лапше мы не испытываем недостатка, верно?» После слов

своей госпожи Юцзе засмеялась и ответила: «Мы не настолько бедны. В любом случае, лапши хватит, чтобы поесть.

Еще есть небольшой кусок сушеного мяса, который я сегодня тоже положила в

лапшу. Он очень ароматный». После ее ухода, тетя Юй последовала за ней со

смехом: «Хоть я и не талантлива, но в любом случае могу помочь».

Итак, Фу Цюнин и двойняшки вернулись в дом и стали ждать ужина. Чтобы

убить время, Фу Цюнин забавляла их

разными историями. В прошлой жизни она обучила многих детей, и хорошо

ладила с ними. Если бы она не могла

занимать детей, как бы она могла заслужить их любовь и восхищение?

Двое детей слушали с широко раскрытыми глазами. Они не могли

надеяться, что в их жизни настанет такое прекрасное время! Брат с сестрой

вспоминали, как другие дети хвастались, что их учителя рассказывают им

интересные истории, и их маленькие сердечки горели от зависти. Сейчас же они

сами слушали истории! Это принесло двум детям огромное счастье и

удовлетворение в их сердцах. Вдруг раздался звук шагов во дворе, а затем мягкий

кашель. Чей-то голос позвал снаружи: «Госпожа здесь? Молодой маркиз пришел,

чтобы увидеть ее».

Фу Цюнин была потрясена и села на кровати кан, лихорадочно думая: «Что

происходит? Как этот подонок мог внезапно прийти ко мне? Люди из

этого двора никого не беспокоили, так что же привлекло сюда этого волка?»

Размышляя таким образом, она в

оцепенении спустилась с кровати. Увидев двоих детей, дрожащих в объятиях

друг друга, девушка поспешно утешила их:

«Не бойтесь, это же ваш отец. Хотя он и не

питает к вам любви, он не будет вас есть. Так что не бойтесь».

На самом деле говорить детям такие вещи - неправильно. Дети

рождаются с чувством любви и восхищения к родителям. Сказать, что их отец

слишком жесток по отношению к детям, значит, оставить тень в их

сердцах. Но этот Цзинь Фэнчжу на

самом деле слишком отвратителен. Фу Цюнин считала, что дети выросли, уже опасаясь

его. Можно было наступить на горло своей совести и сказать, что их отец

просто занят, но на самом деле очень добр к ним и очень их любит. Можно

было так сказать, но разве дети не почувствовали бы ложь?

Фу Цюнин чувствовала, что Чанфэн и Чанцзяо были умненькими детьми. Чем

умнее ребенок, тем чувствительнее он будет. Она не хотела им

лгать. Только так она, мачеха, сможет заслужить их уважение и

доверие. По этой причине она не скрывала

истинных чувств Цзинь Фэнджу к

Чанфэну и Чанцзяо.

Однако медлить больше было нельзя. Девушка взяла двух детей за руки и отправилась на встречу

с Молодым маркизом.

Немного

поправив одежду, Фу Цюнин осторожно открыла резную дверь.

В лучах заходящего солнца стоял красивый молодой человек, высокий,

изящный, похожий на статуэтку из нефрита. Он использовал только простую

ленту, чтобы завязать волосы в хвост, что придавало ему небрежно-элегантный

вид. Джентльмен был одет в

белоснежную мантию с серебряной окантовкой и сапоги из высококачественной

телячьей кожи, подчеркивающие благородную элегантность его костюма.

Увидев, как Фу Цюнин открывает дверь, Молодой маркиз улыбнулся, спрятав

легкую насмешку в глазах.

- Эта скромная наложница приветствует Молодого маркиза.

Фу Цюнин спокойно рассматривала своего мужа, думая, что этот Маленький маркиз действительно хорош собою. А

какая у него кожа, ах! Недаром юнец понравился императору настолько, что

тот присвоил ему должность потомственного лорда-маркиза. Хорошо, что он не

родился в современную эпоху, иначе не известно, сколько женщин бы пострадало. Что

ж, если бы он родился в современную эпоху, может быть, стал бы содержанцем. Она

безжалостно издевалась над благородным молодым господином в своем сердце.

"Хм". Цзинь Фэнджу кивнул и грациозно поднялся по

лестнице. Его взгляд упал на две

маленькие фигурки, крепко державшиеся за

платье Фу Цюнин. Его брови нахмурились, и он взглянул человека

средних лет, стоящего позади него. В

итоге он ничего не сказал.

Наконец, Молодой маркиз выговорил

негромко: «Давайте зайдем и присядем».

Этот парень совсем невежлив. Кажется, я не могу его остановить. Фу

Цюнин чувствовала дискомфорт, но могла лишь тихо встать и отойти в сторону,

наблюдая, как Цзинь Фэнджу перешагнул через порог, подошел к главному месту в

их гостиной и уселся.

- Я слышал, ты сегодня утром повесилась на балке?

Как будто не желая тратить слова на

Фу Цюнин, Цзинь Фэнджу сразу перешел к главной теме.

Фу Цюнин нахмурилась, не ответил на его вопрос. Она наклонилась, чтобы погладить двоих детей, и шепнула:

«Вы знаете, где находится кухня?» Увидев, что двое детей кивнули, она

улыбнулась и подбодрила: «Хорошие дети, умницы, пойдите к тете к Юй и старшей сестре Юцзе, чтобы посмотреть, готова

лапша в горшочке, хорошо?»

"Хорошо". Двое детей ответили тихим голосом, а затем

робко взглянули на Цзинь Фэнджу. Увидев, что его яркий взгляд устремлен на

них, малыши на мгновение задрожали, и выбежали

из комнаты, не сказав ни слова. К счастью, порог был низким, иначе они

споткнулись бы об него своими короткими ножками.

Текст

переведен с сайта ~ www.mtlnovel.com ~

«Отвечая Молодому маркизу, эта скромная

была расстроена утром, ее разум был ослеплен. К счастью, Юцзе спасла эту ее.

После этого эта скромная испугалась своего поступка, и решила, что, как бы она

ни была несчастена, лучше жить, чем погибнуть». Фу Цюнин сделала два шага

вперед и ответила мягким тоном. В ее голосе была жалоба, скрытая за успокаивающими словами.

Фу Цюнин вела сдержанно. Вспоминая все, что она знала о различных дворцовых и домашних интригах, девушка

очень хорошо понимала: слишком выделяющееся поведение неизбежно привлечет

внимание окружающих, особенно главного героя-мужчины. Придерживаемся самого нормального поведения,

позволим другой стороне также рассматривать ее как самого обычного человека, и

тогда можно держаться подальше друг от друга в будущем. Пусть о нас медленно позабудут,

и мы сможем спокойно жить в нашем павильоне «Ночной ветерок».

Цзинь Фэнджу слегка кивнул. Он только что услышал о произошедшем с

Фу Цюнин, и пришел проверить ее. В конце концов, в это неспокойное

время, если эта женщина умрет, с последствиями будет немного трудно

справиться. Это понятно даже горничной. Как мог Молодой маркиз мог не

понять ситуацию?

«Если тебе не нравятся эти двое детей, я не буду заставлять тебя ...»

Цзинь Фэнджу встал и, казалось, был готов уйти. Его слова

повисли в воздухе. Он только сказал, что не будет принуждать ее, но не сообщил,

что он будет делать с двумя детьми, если Фу Цюнин откажется от них.

«Нет, они мне очень нравятся», - легко ответила Фу Цюнин: «Я хочу лишь попросить мастера об

одолжении».

«Нравятся? Тогда зачем ты пыталась повеситься утром?»- Цзинь Фэнджу

посмотрел на Фу Цюнин острым взглядом, словно пытаясь увидеть то, что она

думала в своем сердце, но увидел только спокойный и ясный взгляд.

«Эта скромная какое-то время тосковала, и сердце ее оказалось ослеплено.

Теперь я полностью осознаю это. Я больше никогда этого не сделаю. Этот поступок

не имеет ничего общего с детьми». Фу Цюнин избегала взгляда Цзинь Фэнджу,

равнодушно опустив глаза.

"Хорошо." Цзинь Фэнджу

кивнул: «О каком одолжении ты просишь?»

Фу Цюнин мягко сказала: «Детей никогда не называли по имени, и эта наложница

знает, что мастеру они не нравятся, поэтому она не осмелилась беспокоить

мастера. Сегодня днем ​​я уже подумала об их именах. Это просто скромное предложение. Они

все же дети семьи Цзинь, может, Молодой

маркиз позволит включить их в семейный реестр? "

Фу Цюнин также внимательно рассмотрела этот вопрос перед встречей с Цзинь

Фэнджу. Сначала она не хотела упоминать об этом, но потом подумала, что

эта встреча с Цзинь Фэнджу может стать

последней. В эту эпоху незаконнорожденные дети подвергаются различным

гонениям и презрению. Вот почему Фу Цюнин решилась осторожно обсудить

этот вопрос со своим номинальным мужем.

«Это ... давайте поговорим об этом в будущем. Скажите, как вы их

назвали?»- Цзинь Фэнджу скривил красивые губы в легкой усмешке. Когда

король Чжэньцзян послал сваху со свадебным предложением, его будущая жена была

описана, как имеющая «и талант, и внешность». Внешность ее оказалась

чрезвычайно обычной, как полевая трава. Посмотрим, не преувеличены ли упомянутые таланты.

Фу Цюнин заметил ироническую улыбку в уголке рта собеседника и не

рассердился, а лишь слабо ответил: «Наложница имеет слабый ум, она не смогла

придумать хороших имен. Мальчика зовут Чанфэн, девочку - Чанцзяо. Если

Молодому маркизу не нравятся эти меня, мне придется немного побеспокоить

молодого мастера ".

«Чанфэн, Чанцзяо»,- Цзинь Фэнджу пробормотал имена детей и внезапно

улыбнулся: «Клинок спрятан в ножнах, как толко его обнажат, мир содрогнется. Чанцзяо,

возлюбленная, живущая в Золотом доме. Что ж, эти два имени имеют хорошее

значение, поэтому вам не нужно их менять». После того, как он закончил

говорить, он сказал: «Ваньин беременна, я должен вернуться, чтобы увидеть ее. Я

стану не задерживаться с вами, не нужно

провожать меня».

Сказав это, он направился к выходу, но остановился, глядя на ветви

цветов абрикоса на столе в холле.

«Эта наложница проводит Молодого маркиза со всем почтением». Фу

Цюнин действительно не хотела сопровождать его до ворот, тем более, он сам

позволил, но должна была соблюсти этикет. Девушка вздохнула с облегчением,

только когда вернулась в дом.

«Цзинь Мин, что ты думаешь об этой женщине?» На обратном пути в

павильон Цинь Ван Цзинь Фэнджу, казалось, небрежно спросил своего личного слугу.

Цзинь Мин внимательно посмотрел в лицо своего хозяина и задумался, как

ему ответить. Прежде чем он придумал ответ, Цзинь Фэнджу рассмеялся:

«Глупости, раз я спрашивал тебя, естественно, тебе нужно было ответить не

задумываясь. Скрывая свои мысли, ты теперь пытаешься мне угодить. Какая польза

от этого для меня? Не стоит говорить об этом ».

На лбу Цзинь Мина выступил холодный пот, и он тайно застонал в своем

сердце. Следовать за могущественным мастером - это нелегко. Как

только ты начнешь подлизываться, он поймет, что ты собираешься делать. Быть

личным помощником действительно непросто. Когда Цзинь Мин подумал об этом,

он почувствовал горькие слезы. Он не мог закончить говорить. С другой

стороны, он заслуживает восхищения за то, выжил до сих, не будучи изгнанным вон.

«Одежда на этих детях действительно потрепанная, на ней столько заплат!

В любом случае, это плоть и кровь твоего господина. Не слишком ли сурово вы ведете в свои дела?»

Пока помощник восхищался собой в своем сердце,

второй вопрос Цзинь Фэнджу сбил его с ног. Пот на лбу Цзинь Мина сменился

с зерен проса на зерна риса.

«Отвечая на слова господина… только потому, что господин всегда был

равнодушен к молодым мастерам все это

время и никогда не спрашивал о них, ... этот

слуга тоже не проявлял инициативы. Ситуация настолько плачевная, что этот слуга

заберет детей ... "

«Хорошо», - Цзинь Фэнджу

нежно махнул рукой. «Тебе не нужно

ничего спрашивать. Завтра вечером ты сам пришлешь несколько кусков ткани». Цзинь

Фэнджу отдал приказание, подумал немного и добавил еще одно предложение: «Помни,

ты сделаешь это сам, Ваньин и три наложницы не должны ничего узнать. Если тебя

спросят, просто уходи».

«Да, да, этот слуга должен сделать это сам, и никогда не позволять госпоже

и наложницам узнать об этом маленьком деле». Капли пота на лбу Цзинь Мина

уже превратились из рисовых зерен в соевые бобы, и упали.

«Благовония в их доме довольно хороши. Я смотрела, как расцветают

абрикосы в бутылке на столе. Бутоны очень милые, и есть слабый аромат». Цзинь

Мин раздумывал над тем, как удачно выполнить поручение господина, когда услышал

это легкомысленное замечание. Цзинь Мин

завис ненадолго, пытаясь осознать ход мыслей своего хозяина. Цзинь Фэнджу просто взглянул на него, слегка

улыбнулся продолжил свой путь.

Когда они приблизились ко двору Цзян

Ваньин, Цю Ся, ее личная горничная, как раз выходила наружу и поспешила

поприветствовать господина. Цзинь Фэнджу кивнул и вошел во двор. Цю Ся

посмотрела ему в спину со странным разочарованием в глазах. Внезапно она

услышала, как Цзинь Мин сказал ей на ухо: «Мисс Цю Ся, во дворе есть несколько

абрикосовых деревьев. Аромат их цветов такой нежный. Почему бы не сломать

несколько веток и не поставить их в вазу? Поскольку госпоже нездоровится, ей

трудно переносить крепкие благовония ».

Цю Ся прикрыла рот, покачала головой и

спросила: «Как к вам пришла подобная мысль? Может, некоторые люди и могут

позволить себе только ветки абрикоса вместо благовоний, но каким образом это

относится к нашему павильону Изящной

чистоты?»

После того, как она высказалась с

явным пренебрежением, Цзинь Мин покраснел от досады и начал ругать ее про себя:

«Что за невежественная особа! Твои глаза не видят очевидных вещей! Разве мастер

стал бы рисоваться перед такими людьми?»

Он выругался в своем сердце, но не

осмелился выразить пренебрежение и лишь сказал с неловким смехом: «О чем ты? Одним словом, если мисс не

по нраву мое предложение, просто забудь об этом». Во время разговора он

вздохнул в глубине души, тайно говоря, что люди этого павильона Изящной чистоты

стали высокомерными и чванливыми из-за благосклонности Молодого маркиза. Даже

наложницы вежливы со мной. Только ты, простая личная горничная, осмелилась отчитывать

меня, как низшего слугу.

Но Цю Ся захихикала: «Так ли это? Раз это

так важно, я пойду и сломаю несколько веток для Молодого маркиза». Сказав

это, горничная изогнула свой стан, отворачиваясь, а Цзинь Мин в оцепенении уставился

на ее изящную спину. Опомнившись, он прошипел сквозь зубы нечто вроде

«лисица» и еще парочку не очень приличных слов.

Тем временем Цзинь Фэн поднялся во

внутреннюю комнату и увидел Цзян Ваньин, которая, поддерживая большой живот,

опиралась на спинку кровати и медленно чистила апельсины. Увидев, что он вошел,

она поспешно приподнялась и сказала с ласковым смехом: «Ты пришел вовремя. Я

только что почистила один апельсин, давай, открой рот, я накормлю тебя».

Цзинь Фэнджу улыбнулся своей возлюбленной:

«Если тебе это нравится, съешь сама, я не жадный». Он опустился рядом, ласково

лаская ее выпуклый живот, наклонил голову и приложил ухо к животу.

Цзян Ваньин прикрыла рот рукой, кокетливо

скрывая улыбку: «Будьте осторожны, он может пнуть вас. Малыш такой непослушный,

он постоянно пинается». Во время разговора она все же оторвала дольку апельсина и сунула ее в рот Цзинь

Фэнджу:

- Съешь это. Хотя эта штука

встречается только на юге, она не так редка, как личи. Сегодня в особняк прислали

несколько больших корзин, мне досталось более 20 килограммов. Этого

достаточно для нас с тобой.

Цзинь Фэн нежно пожал ее руку и улыбнулся:

- Я просто волнуюсь, что вы так усердно

работаете, чтобы чистить апельсины для меня ...

Прежде чем он закончил говорить, Цзян Ваньин

взглянула на него, прищуря блестящие глаза, и мягко сказала:

- Мой дорогой кузен забыл? Ты нравишься

мне с детства. Пока у меня есть что-то

хорошее, я поделюсь этим с тобой.

Цзинь Фэнджу также ответил с улыбкой:

- Разве я посмею забыть эту привязанность!

Он снова

приложил ухо к выпуклому животу и на этот раз воскликнул:

- А, он меня пнул! Я это чувствую.

- Посмотри на себя сейчас, - Цзян Ваньин надула

губы, затем села и начала чистить еще один апельсин, между делом спрашивая: -

Где был мой кузен? Сегодня ты немного опоздал, разве ты не пришел из какого-нибудь отдаленного места?

Цзинь

Фэнджу сел на стул, вытянул ноги и ответил немного небрежно:

- Ты такая чувствительная! Я ходил в

павильон Ночного ветерка. Эта женщина

повесилась из-за двоих детей. Хотя ее и спасли, мне нужно было наставить ее, чтобы

она не сделала что-нибудь подобное в будущем. Не имеет значения, причинит ли

она себе вред, но это доставит нам неприятности.

Цзян

Ваньин рассмеялась и поспешно сказала:

- Похоже, я выгляжу ревнивой женщиной. Мне

все равно, где ты был, просто интересуюсь. Кроме того, как ее положение? Надо

же, совершить самоубийство! Это действительно немыслимо! Можем ли мы вздохнуть

с облегчением? Поскольку ей не нравятся дети, стоит отослать их в деревню на

воспитание.

Цзинь Фэнджу слегка нахмурился. После

рождения двух детей он избегал их из-за чувства стыда. Тем не менее, они все же

должны считаться юным мастером и молодой мисс поместья, и их жизнь не должна

быть трудной. Он очень удивился, увидев сегодня Чанфэна и Чанцзяо в такой

ветхой одежде. Сначала он решил, что Фу Цюнин намеренно одела их таким

образом. По зрелом размышлении он понял, что ошибся. Фу Цюнин могла бы

поменять их одежду, но что насчет худых

болезненных лиц, настороженных глаз и тоненьких ручек? Если это не

интриги этой женщины, то положение двух детей было действительно плачевным.

Цзинь

Фэнджу вспомнил беседы с бабушкой и

матерью, в которых упоминались неприглядные секреты богатых семей. Если

двое детей находились в таком положении в своем собственном доме, что с ними

станет в деревне? Может ли он отправить их на смерть? Поэтому после того,

как он увидел Чанфэна и Чанцзяо, он развеял эту идею, думая, что, если Фу Цюнин

не примет их, он наймет несколько добрых людей и вырастит детей на заднем

дворе. Но он не ожидал, что Фу Цюнин изменит свое отношение. Хотя

Цзинь Фэнджу не был благодарен девушке, его неприязнь к ней немного

уменьшилась. Только немного.

На какое-то время в комнате воцарилась

тишина. Внезапно вошла Цю Ся, неся большую вазу с несколькими ветками абрикоса,

покрытыми бутонами. Цзян Ваньин посмотрела на нее, нахмурилась и заметила: «Они

еще не раскрылись, зачем ты принесла их? Ты напрасно испортила ветви».

Цю Ся взглянула на Цзинь Фэнджу и, увидев,

что он слегка улыбнулся, пояснила: «Гуляя, я почувствовала нежный притягательный аромат. Я подумала, что запах

абрикосовых цветов понравится мадам. Мадам не хватает благовоний, но их сильный

аромат может вызывать дискомфорт из-за вашего положения. Цветы абрикоса имеют легкий запах и освежают.

Более того, мадам сможет наслаждаться видом медленно распускающихся цветов.

Разве это не лучше, чем принести уже раскрывшиеся цветы, которые опадут через

два-три дня? "

Цзян

Ваньин, выслушав это оправдание, рассмеялась и кивнула:

- Не знала, что ты настолько дотошная.

Хорошо, хорошо, помести это здесь. Я хочу насладиться ароматом, который привлек

твое внимание.

Цзинь Фэнджу слегка улыбнулся и

ничего не сказал. В сердце Ваньин появился след сомнения, который она

скрыла за яркой улыбкой.

Вернемся к павильону Ночного ветерка.

До

тех пор, пока Цзинь Фэнджу не ушел, тетя Юй, Юцзе и двое детей скрывались на

кухне. Фу Цюнин поспешила к ним, и

увидела, как они сидят за столом, подталкивая и уговаривая друг друга пойти

посмотреть, ушел ли господин. Она спряталась за дверью, слушая, как Юцзе уговаривает детей с мягкой улыбкой: «Молодому

мастеру и молодой мисс лучше пойти. Это ваш отец. Он не будет вас есть. Эта

служанка - другое дело. Госпожа знает, что у меня вспыльчивый нрав. Когда я пойду

к такому беспринципному человеку, я

боюсь, что скажу лишнего, и тогда госпожа разозлится».

Тетя Юй заметила:

- Вы все еще взрослый человек? Вы хотите использовать двух детей как расходный

материал?

Юцзе

обиженно пробормотала:

- Не болтай попусту. Если ты действительно

любишь их, просто сходи сама. Неужели

Молодой господин такой страшный?

Цяо Юй дернулась

и прошептала:

- Я ... как я осмелюсь показаться ему в

таком виде? Если я оскверню глаза Молодого маркиза, и он изгонит меня… как я смогу

выжить в этом мире?

Служанки бросили взгляд на детей, но

Чанфэн и Чанцзяо затрясли головами, как погремушки, отказываясь идти.

Увидев эту сцену, Фу

Цюнин и разозлилась и позабавилась. Она

вышла и промолвила: «Маркиз уже давно ушел, что вы все еще болтаете здесь? Это

действительно заставляет меня задуматься. «Не станет есть своих детей?» Кого вы

пытаетесь запугать сейчас? Этот человек – их отец. Он может не любить их, но не

станет бить их без причины"

Она взяла двойняшек и направилась к

выходу, бросив на ходу тете Юй:

"Поторопитесь, уже стемнело, я голодна

".

Вернувшись в комнату, она немного

подождала, пока лапша не приготовилась. Оказалось, что Юцзе и Цяо Юй уже

раскатали лапшу. Когда они услышали, что двое детей вбежали и сказали, что

Цзинь Фэнджу пришел, служанки прекратили все свои движения от испуга, что

какой-нибудь звук на кухне привлечет Маленького маркиза. Поэтому они с

детьми расположились на кухне, и никто не решался пошевелиться. Они сидели

тише мышей, пока не подошла Фу Цюнин.

Мадам,

Чанфэн и Чандзяо сели за накрытый стол, а затем Фу Цюнин обратилась к

Юцзе, который ела, сидя на коврике на полу: «Вы сделали лапшу более мягкой? В

противном случае детям будет трудно переварить пищу». Юцзе улыбнулся

и сказала: «Не беспокойтесь, мадам.

Лапша мягкая и нежная, так что молодой хозяин и юная мисс могут ее

съесть не беспокоясь».

Фу Цюнин кивнула и переложила все мясо из

своей миски в миски Чанфэна и

Чандзяо. Двое детей съели по кусочку и были потрясены. Чанфэн поднял

свои пустые палочки для еды и нетерпеливо спросил ее: «Мама, это что? Это такое

ароматное и восхитительное!»

Одно предложение заставило Фу Цюнин чуть

не заплакать, она отвернулась, чтобы смахнуть слезы из уголков глаз, и услышала

грустный голос Цяо Юй: «Дети уже такие большие, но до сих пор не знали вкуса

мяса». Сказав это, она встала, чтобы положить детям еще мяса. Юцзе

тоже захотела передать мясо из своей миски двум детям, но Фу Цюнин поспешно

помахала рукой: «Сядьте, не нужно, этого достаточно. Вяленое мясо немного

твердое. Им меньше трех лет, и они не могут переваривать слишком много. Мы

просто купим для них свежее мясо в будущем ». Юцзе и тетя Юй снова сели,

услышав ее слова.

Фу Цюнин посмотрела на детей долгим

взглядом. Эти несчастные дети жили таким невыносимым образом. Видя, как

двое детей пришли в восторг от вкуса

лапши и мяса, она забеспокоилась, что ребята переедят. Небольшой тарелки лапши было

достаточно, чтобы удовлетворить аппетит детей трехлетнего возраста, поэтому

взрослые всем сердцем уговаривали

малышей не есть больше, чтобы не пострадать от несварения. Хотя двойняшки все

еще испытывали жадность, глядя на лапшу, они действительно наелись,

поэтому послушались распоряжения Фу

Цюнин и положили свои палочки для еды.

В ту ночь Чанфэн и Чандзяо спали на своей

кровати «кан». В их павильоне Ночного ветерка также были и обычные

кровати, но Фу Цюнин предпочитала теплую кровать «кан», которую редко можно увидеть в современном

мире.

Наблюдая за тем, как двое детей засыпают,

Фу Цюнин лично поправила им одеяло. Затем она вернулась во внешнюю

комнату. Увидев, что тетя Юй и Юцзе

ждут ее, она села и сказала: «Я упоминала днем. Надо урегулировать счеты.

Теперь мы явно изолированы здесь, поэтому, если мы не найдем выхода для себя,

мы будем вынуждены ждать голодной смерти. Ладно мы пострадаем, но эти невинные

дети, Чанфэн и Чандзяо? Мы не должны допустить, чтобы их постигла такая участь.

Поэтому я хочу свести счеты и спланировать наше будущее".

Юцзе и Цяо Юй грустно склонили головы, и

тетя Юй вскрикнула: «Бедные опираются на бедных! Если бы я знала, в каком

тяжелом положении госпожа, то не привела бы сюда детей…»

Фу Цюнин прервала ее жалобы: «Не стоит

говорить ничего подобного. Все уже произошло. Нам стоит уяснить одну

важную вещь. Эти дети - дети Молодого маркиза. Хотя мы зовем их по именам - Фэн'эр и Цзяо'эр - между собою, мы должны звать

их Юная Мисс и Юный Мастер перед другими

людьми. Другие нас не уважают, но мы должны уважать себя. Дети

заслуживают этих титулов».

Цяо Юй поспешно сказала: «Да, теперь двое

... нет, Молодая мисс и Молодой мастер стали детьми госпожи, эта служанка будет

называть их так. Эта служанка была небрежна. Просто эта служанка жалеет госпожу..."

Фу Цюнин снова подняла руку и с улыбкой

прервала ее: «Ты все еще настроена повторять это? Я говорю тебе правду, без Фэн'эр

и Цзяо'эр я буду одинока в этой жизни.

Ты думаешь, что у меня есть возможность иметь детей от Молодого маркиза?

"

Тетя Юй и Юцзе, конечно, понимали в своем

сердце: не говоря уже об обычной

внешности Фу Цюнин, даже если бы она имела внешность бессмертной небожительницы,

ей чрезвычайно трудно было бы привлечь к

себе внимание Молодого маркиза и родить от него детей из-за нестабильных

отношений между дворцом Чжэньцзян и особняком Цзиньсян.

- Хорошо, вы должны четко понимать эти

вещи, и не нужно беспокоиться об этом в будущем. А теперь, Юцзе, скажи мне,

сколько осталось от моего приданого? – проговорила Фу Цюнин.

Настоящая Фу Цюнин была в депрессии

и занималась лишь своим разбитым сердцем, поэтому всеми мирскими делами ведала

Юцзе. Девушка сказала со вздохом:

- Поскольку поместье с каждым месяцем

уменьшало пособие мадам, в течение прошлого года мы с мадам зависели от денег с

продажи этого приданого. К счастью, поскольку госпожа была выдана замуж как

главная супруга, приданое не было маленьким. Богатым его тоже сложно назвать.

До сих пор есть только три коробки с драгоценностями, шесть рулонов парчи, и

мебель в этой комнате. Остальное все распродано.

Во время разговора Юцзе открыла две

коробки из камфорного дерева и показала Фу Цюнин драгоценности внутри них и

парчу.

Фу Цюнин вспомнила, что большую часть приданого

составляла мебель. Хотя это выглядело очень гламурно, эти вещи нельзя было ни есть, ни продавать. Это

было просто красиво, но абсолютно бесполезно. Принц Чжэньцзян не заботился

о ней, а только хотел выглядеть хорошо в глазах общественности.

Фу Цюнин начала перебирать украшения. В основном, это были всего лишь серебряные

заколки для волос и другие безделушки. Даже если продать их все, можно выручить только пару десятков

таэлей серебра. При умеренных тратах этого могло бы хватить им пятерым,

чтобы прожить два или три года. Что касается парчи, ее можно было бы

сохранить на непредвиденный случай. Никогда не знаешь, что может понадобиться в

жизни. Ясно, что на получение денег надеяться не приходится.

Фу Цюнин

вздохнула, села на стул и промолвила:

- Все знают текущую ситуацию.

Нам действительно трудно жить хорошей жизнью, но это не невозможно. Позвольте

мне уточнить один вопрос. Во-первых, Юцзе, ты говоришь, что можешь продать эти

вещи? Нельзя допустить, чтобы об этом узнали.

Юцзе поспешно ответила:

- Мадам не о чем беспокоиться.

Нам помогает сын тети Чжан, что охраняет черный ход. Тетя Чжан и ее сын честные

люди. Мы даем им немного денег от

продажи. Они очень благодарны. Они также знают нашу ситуацию и никому не

проговорятся.

Внезапно она вздернула подбородок и

сказала вызывающим тоном:

- И что с того, если все

раскроется? Пусть приходят и спрашивают, эта горничная найдет, что

сказать. Наше ежемесячное пособие было урезано до такой степени, что пришлось

продавать вещи из приданого, чтобы не умереть с голоду! Посмотрим, кто тут

должен будет стыдиться!

Фу Цюнин хмыкнула:

- Ты сейчас такая смелая! Почему

же ты не осмелилась выйти, когда пришел Молодой маркиз?

Юцзе сразу поникла, сбитая

этим вопросом. Фу Цюнин снова рассмеялась:

- Ба, это оказалось просто смелостью сказать,

но не сделать. Ты все еще пытаешься быть героиней передо мною?

- Тем не менее, если в главном

доме узнают, что мы продаем вещи, нас могут обвинить в том, что мы бросаем тень

на репутацию дома маркиза. Нас не пощадят за это. Чтобы жить в мире, нужно

скрыть факт продажи вещей, - продолжила Фу Цюнин через мгновение.

Тетя Юй поспешила успокоить ее:

«Госпожа, не волнуйтесь, эта семья - мать и сын - и эта служанка очень близки. Мы

были соседями. Если бы не жадность к деньгам родителей этой служанки, эта

служанка бы...» Вдруг она замолчала, и глаза ее покраснели.

Юцзе воскликнула: «Так это

правда? Брат Чжан отказался жениться и до сих пор холост. Это из-за тебя,

сестра Юй?»

Цяо Юй кивнула. Фу Цюнин и Юцзе

не могли не вздохнуть о ней, думая, что счастливая

жизнь Цяо Юй была разрушена её родителями, жаждущими богатого жениха.

Тем не менее, Фу Цюнин

почувствовала большее облегчение, услышав слова тети Юй о характере матери и

сына Чжан.

Юцзе сказала, что обычно они не

занимались продажей вещей, но вошли в плачевное положение госпожи и помогли от

чистого сердца.

«Поскольку на этом пути нет

проблем, все, что остается, это подумать, что именно мы станем продавать.

Недостаточно рассчитывать только на эти украшения и парчу. Что будет, когда

распродадим все? Мы не сможем пить и есть ветер».

Горничных встревожили

слова их госпожи, но она, заметив их удрученность, продолжила с улыбкой: «У меня есть несколько

идей, хочу, чтобы вы послушали. Во-первых, как женщины, мы все искусны в рукоделии.

Мы можем делать вышивки и продавать их. Это один источник дохода.

Кроме того, в цветочном саду

перед домом есть розы, хризантемы,

пионы, а также ароматные травы. Мы можем продавать их в качестве готовых

букетов и приправ. Это второй способ заработать деньги.

В третьих, в кабинете есть кисти,

чернила и бумага. Мы попробуем нарисовать картины пейзажей, цветов и птиц и продать

в некоторые магазины каллиграфии. Это третий способ

заработка. Используя эти три способа, мы обеспечим себя едой и одеждой.

Кроме того, я хочу

посадить кукурузу, сою, картофель и сладкий картофель на заднем дворе. Неплохо

будет вырастить несколько кур, уток и

гусей, которые станут давать яйца, чтобы Фен'эр и Цзяо'эр пополнили свои

тела. Также у нас появятся цыплята и утята».

После того, как она закончила

говорить, она увидела, что Юцзе и тетя Юй были потрясены, и прошло много

времени, прежде чем Юцзе смогла оформить свои мысли: «Услышав так много идей,

эта служанка внезапно почувствовала, что будущее снова стало светлым». Тетя

Юй согласилась: «Не так ли? Я чувствую то же самое».

«Если вы думаете, что это

хорошо, то давайте так и сделаем. Сейчас, когда весна только начинается, у нас

еще есть время. Пока у нас осталось немного серебра, лапши и муки. На мой

взгляд, сперва займемся одеждой для

Фен'эр и Цзяо'эр. Мое лицо горело от смущения, когда Молодой маркиз

увидел их в таком образе. У меня не было времени приготовить для них что-то

новое, но Молодой маркиз наверняка решил, что я хотела разжалобить его их

несчастным видом. Может, я и не могу впечатлить его своими талантами, но

неверное впечатление тоже производить не хочу".

«Госпожа слишком много думает

об этом. С чего бы Молодому маркизу обращать внимание на юного мастера и

молодую мисс?»- усмехнулась тетя Юй, очевидно, отбросив страх перед званиями, и

глубоко презирая безжалостность Цзинь Фэнджу в своем сердце.

Фу Цюнин пожала плечами: «Все в

порядке, если господин не обращает на нас внимания. В этой богатой семье столько

тайной борьбы. Если дети действительно

получат благосклонность Молодого маркиза, я не знаю, смогут ли они дожить до совершеннолетия.

Хорошо, что он нас игнорирует. Мы сможем жить в мире, не

вмешиваясь в эти подковёрные битвы. Будем

считать это замаскированным благословением".

Цяо Юй и Юцзе улыбнулись и

сказали: «Наша госпожа видит так глубоко. За мирным фасадом этой богатой семьи госпожа раскрыла опасность».

Однако после восхваления своей

проницательной госпожи горничные засомневались в том, действительно ли их

хозяйка желает отказаться от борьбы за благосклонность своего мужа. Есть ли

где-нибудь женщина, которая не ожидает,

что ее муж будет обожать ее и заботиться о ней?

Впрочем, они соглашались, что в

дворянской семье бывают особые сложности. Не то, чтобы горничные никогда не

слышали о семьях, где мужья любят своих наложниц и уничтожают своих жен, или о

семьях, где жены истязают наложниц. Пусть их изгнание выглядит со стороны

трагично, и жизнь стала немного тяжелее, но все равно они будут жить спокойно.

После того, как они втроем

поговорили некоторое время, Фу Цюнин сказала: «Давайте отдохнем, завтра еще

есть чем заняться».

Итак, она отдыхала на теплой

кровати кан, улегшись в ее конце, который был менее горячим, чем изголовье. Все-таки, сейчас зимние холода уже ушли.

Постепенно Фу Цюнин погрузилась в

крепкий сон.

На следующее утро она проснулся

рано. По современным представлениям, было почти семь утра. Фу Цюнин

решила рано ложиться спать и рано вставать, а также делать зарядку каждый день.

Ей придется особенно заботиться о своем здоровье в этом древнем мире.

Будь она у себя дома, она все

еще нежилась бы под одеялом.

Когда Фу Цюнин проснулась на следующее

утро, она обнаружила, что Чанфэна и

Чанцзяо уже не было в кровати. Фу Цюнин отправилась разыскивать детей,

выкрикивая их имена. Выйдя на улицу, она увидела, как Чанфэн и Чанцзяо

бегут по двору, держась за ручки, и радостно кричат ей: «Мама, мы хотим

подмести двор, но не можем найди метлу. Тетя Юй сказала, что здесь, в будущем,

нам не нужно подметать двор. Это правда?"

«Подмести ... подмести двор?» Фу Цюнин была ошеломлена и долго

недоверчиво смотрела на детей, прежде чем переспросить: «Вы двое раньше

подметали двор? Вы же сами ростом с метлу. Как вы вообще могли управиться с ней?»

«Тетя Юй сделала для нас маленькие метла ...», - прежде чем дети

закончили говорить, они увидели, что

лицо Фу Цюнин исказилось от гнева, и

испуганно замолчали. В это время тетя Юй вышла из кухни. Когда она

увидела, что Фу Цюнин уже встала, то поспешно шагнула вперед и сказала: «Почему

госпожа поднялась так рано? Госпоже не нужно приходить к старшей мадам с

утренними приветствиями. Вы можете

поспать подольше», - тут она заметила выражение лица Фу Цюнин и посмотрела с тревогой на двоих детей.

- Кто заставил их подметать двор? Эти дети не доросли еще и до трех лет. Даже детенышей животных не

заставляют работать, пока они не подрастут. Я слышала, что это вы сделали метлу

для детей? - гневно спросила Фу Цюнин.

Когда тетя Юй поняла причину ее гнева, она поспешила объясниться с

горькой улыбкой:

- Госпожа, не сердись. Не стоит злиться. Эта служанка говорила, что,

когда эти дети родились, их мать по фамилии Се надеялась получить особое

положение матери наследников. Когда она ничего не добилась, то начала

ненавидеть юного мастера и молодую мисс, но не смела убивать их. Тем не

менее, она придумывала способы выместить на них свой гнев. Она заставляла детей

подметать двор. Я увидела, что молодой мастер и юная мисс не могут

держать такую большую метлу, поэтому я дала им две маленькие метлы. Это

был просто способ избежать наказания для них.

Когда Фу Цюнин услышала этот рассказ, она невольно вздохнула, и решила, что

мамаша Се действительно была психологически ненормальна. Присев на

корточки, она погладила Чанфэна и Чанцзяо

по головкам и сказала со слезами в голосе: «Вы двое никогда не испытывали родительской

заботы. Неудивительно, что вы не знаете, что в этом мире дети - самые

драгоценные сокровища родителей, и они должны расти в любви и ласке. Независимо

от того, богаты ли родители или бедны, их детям должно быть предоставлено самое

лучшее. В детстве - это благословение, когда дети ведут себя как младенцы перед

своими родителями. У вас нет благословений, которых вы заслуживаете, из-за

ваших особых обстоятельств. Теперь я здесь. Спасибо, что назвали меня матерью.

С тех пор вы мои дети. Я не смею сказать, что могу дать вам многое, но я

дам вам самое лучшее, как и все родители в этом мире. Не думай больше о

работе. Здесь нет работы, которую вы можете выполнять сейчас.

Хорошо, с этого момента вам останется только читать, писать и играть со

мной. Вам не нужно беспокоиться о других вещах. Вы можете проснуться,

когда захотите. Конечно, не может быть слишком поздно, иначе дедушка

Солнце будет смеяться над вами".

Чанфэн и Чанцзяо не поняли, как

Солнце может быть их дедушкой. Разве Солнце не высоко в небе? Фу Цюнин на

ходу придумала рассказ про солнце, чтобы

развлечь их. Двое детей слушали с большим удовольствием и смеялись до слез,

пока Юцзе не позвала всех поесть.

Вернувшись в столовую, они увидели тарелки с рисовой кашей, ломтиками соленой

редьки, тофу и двумя яйцами, расставленные на столе.

Когда Юцзе увидела, что они входят, она сказала с улыбкой: «Сейчас у нас

немного трудное время. Яиц больше нет. Остались только эти два. Сегодня я куплю

еще немного. Госпожа любит есть яйца по утрам». Эта маленькая горничная действительно

смущена. Она знала привычки Фу Цюнин. Хотя Юцзе было жаль двоих

детей, она не могла отдать им оставшиеся два яйца. Она только надеялась,

что госпожа сможет говорить за себя. Лучше и быть не может.

Конечно, Фу Цюнин равнодушно сказала: «Почему я должна есть яйца? Это

было раньше, разве это не сильно отличается от прежнего? Это для Фэн'эр и

Цзяо'эр». После этого он лично почистила яйца и положила их в тарелки двум

детям.

Цяо Юй вытерла слезы и сказала: «Это правда, что эти двое детей упали в

благословенное гнездо. Позже мы можем заняться одеждой детей ...»

Глаза обоих детей засияли. «Это правда? Это правда? У нас будет

новая одежда? На ней будут заплатки? Она будет похожа на одежду Эр Гоузи? Он

всегда насмехался над тем, как мы одеты…"

«Ваша одежда будет новой, без всяких заплат. Но чтобы сшить ее,

понадобиться время,- сказала Фу Цюнин с улыбкой: - А теперь ешьте спокойно.

Болтать за едой - дурной тон».

Фу Цюнин задумалась о том, чтобы научить детей правильному столовому

этикету. Кто знает, вдруг им придется присутствовать на банкетах в будущем.

Нельзя, чтобы дети опозорились или чувствовали себя неловко.

Чанфэн и Чанцзяо были талантливы от природы. Они быстро поняли, что

от них требуется, и вели себя хорошо во

время еды.

После завтрака Фу Цюнин отправила

их играть на улицу, так как светило яркое солнце, ветра почти не было, и даже в

своих ветхих одежонках дети бы не замерзли. Затем она подозвала тетю Юй и

заметила: «Впредь не заставляйте детей благодарить меня за каждую мелочь. Я теперь

их мать, и я сказала, что отношусь к ним как к собственным детям. Вы видели

детей, которые благодарят своих родителей за еду и одежду? Я не только буду

чувствовать себя неловко в душе, но и дети не смогут считать меня настоящей

матерью. Это не хорошо".

Тетя Юй быстро согласилась и оставила свои сомнения. Увидев, что дети

попали в хорошие руки, она также была очень благодарна Фу Цюнин.

В это время вошла Юцзе с рулонами парчи. Это были остатки былой роскоши,

именуемой приданым Фу Цюнин. Ткань, впрочем, была отличного качества. При

внимательном рассмотрении все сошлись на мнении, что цвет и рисунок ткани

прекрасно подойдут для одежды юного мастера и юной мисс.

После осмотра ткани Фу Цюнин высказала свое решение: «Что ж, ткань

неплохая, но у нас ее мало. Одежда детей плохая, и вечером они в ней замерзнут.

Давайте сперва сошьем легкие утепленные курточки. Помимо курток сделаем нижнее

белье и штаны».

После разговора все трое занялись делом. Все они были хороши в женских

искусствах, только Юцзе немного отставала. В своей предыдущей жизни Фу

Цюнин знала об обслуживании и ремонте некоторых костюмов из-за своей работы, но

ее навыки были элементарными. Тем не менее, получив память настоящей «Фу

Цюнин», она стала шить так, словно шила всю свою жизнь.

После работы в течение половины утра вся одежда была раскроена. Юцзе

нашла на дне коробки немного прошлогоднего хлопка. Хотя его было мало, хлопок

был качественным. На курточки должно было хватить.

Чанфэн и Чанцзяо знали, что им шили новую одежду. Как бы они ни хотели

проявить терпение, они были всего лишь маленькими детьми. От возбуждения двойняшки

принялись бегать вокруг, смеясь и шутя. Когда их отправили гулять, малыши

убежали на улицу со смехом, чтобы вскоре вернуться поглазеть на результат. Фу

Цюнин удивляло и забавляло их поведение. «Вы, двое, явно не видели неба раньше.

Это всего лишь одежда, отчего вы так счастливы? Вы забыли все, что я говорила

насчет правил поведения?»

Цяо Юй, раскладывавшая хлопок по ткани, улыбнулась: «Госпожа, их нельзя

винить. Они не знали, как выглядит новая одежда, с тех пор, как родились. Они

всегда смотрели на других, носящих новую одежду, но теперь смогут надеть ее

сами. Как они могут не волноваться? Прошел всего лишь день, а они уже научились

шалить. Когда они вчера пришли с этой служанкой, могла ли мадам представить их

такими оживленными?»

«Ребенку лучше быть непослушным, и чем он непослушнее, тем он умнее», -

сказала Фу Цюнин с улыбкой, выпрямляясь и потягивая руки, затекшие от шитья.

С тех пор как она перенеслась в этот древний мир, весь ее привычный

распорядок был нарушен. Она даже не осмеливалась проводить свои вокальные

тренировки, опасаясь напугать детей.

Из-за желания петь у Фу Цюнин чесалось горло. Она любила китайскую

оперу, поэтому училась петь с детства. Сначала она принадлежала оперной

труппе. Но даже в прогрессивном обществе оперные труппы не могут избежать

каких-то нездоровых тенденций типа фаворитизма, поэтому из-за тяжелой

обстановки ей ничего не осталось, как уйти и открыть свой класс

оперы. Основное внимание уделялось опере Юэ и опере Хуанмэй, а также преподавалась

пекинская опера и опера Кун. После того, как учитель, который учил ее,

узнал о решении Фу Цюнин, он горько вздохнул, что гений оперы в ее лице был

загублен житейскими неурядицами.

Размышляя о своей прошлой жизни, под мерное щелканье ножниц, даже не

осознавая этого, Фу Цюнин начала напевать отрывок «Твоя возлюбленная детства»

из оперы Хуанмэй «Дом».

Напевая себе под нос, она заметила, что что-то не так. Фу Цюнин

подняла глаза и увидела, что Юцзе и тетя Юй смотрят на нее в

оцепенении. Увидев, что она оглядывается, они обе пришли в себя и быстро

сказали: «Госпожа, что вы пели сейчас? Мелодия действительно хороша, но я не

знаю, что это? Мы никогда не слышали такой красивой мелодии».

Фу Цюнин вспомнила, что в ту эпоху опера Хуанмэй и опера Юэ, вероятно,

еще не появились, и даже независимо от того, существует ли Пекинская опера или

нет, вероятно, им знакома только Опера Кун. Какое-то время она не могла не

чувствовать раздражение из-за своей невнимательности. «Я просто

почувствовала, что опера - моя кровь. Если я не могу петь столько, сколько

хочу, какой смысл в жизни? В любом случае, в этом дворе нет других людей,

а Юцзе и тетя Юй – женщины простые, надо всего лишь найдите подходящее

объяснение для них».

Думая об этом, она улыбнулась и сказала: «Некоторое время я жила с

матерью в деревне. В то время в деревне проживала старая женщина, которая пела

эти вещи. Я научилась многому от нее. Я тоже люблю петь, но не решалась петь

из-за строгого обучения».

Юцзе и тетя Юй поспешно сказали: «Пока госпожу это радует, мы тоже

благословлены. Это большое удовольствие, слушать госпожу, и никто другой не

может получить его. Мадам, пожалуйста, спойте эту песню вслух!»

Фу Цюнин тоже была рада видеть, что им понравилось пение. Как можно

не хотеть признания своих талантов. Она полностью пропела весь отрывок, и

горничные к концу пения были полностью очарованы. Даже двое детей отказывались

выходить на улицу, и тихо сели в комнате, чтобы послушать песню.

Фу Цюнин поспешно напомнила им не

распространяться о ее пении.

Внезапно Юцзе сказала: «Госпожа, а чего еще мы не знаем о тебе? Я была с

тобой больше десяти месяцев, но я не слышала, чтобы ты спела хоть слово».

Фу Цюнин спокойно ответила ей: «В то время, когда я впервые вошла в

особняк маркиза, мне было так грустно каждый день, как я могла иметь сердце,

чтобы петь? Теперь же я избавилась от своих тревог, и могу жить и петь

счастливо», - с этими словами она мягко стукнула Юцзе по руке.

«Госпожа, спой еще раз. Это так хорошо звучит»,- попросила тетя

Юй. Дети тоже присоединились к просьбе: «Мама, спой еще раз. Мы никогда не

слышали такой красивой песни. Эта песня лучше той, что поет мать Эр Гоузи».

Говорили, что в этом особняке мать Эр Гоузи - певица. Хотя она была

уже немолода и выглядела посредственно, ее певческий голос был хорош. Мать

Эр Гоузи была куплена за большие деньги,

и имела кое-какой статус в особняке. Только высокопоставленные гости имели

честь слушать ее пение во время застолья.

«Не я ли говорила, что вы не видели неба? Неужели у меня только одна

песня? Если вам нравится, позвольте мне спеть еще кое-что».

И Фу Цюнин начала петь:

- Чтобы спасти Ли Лана, который ушел из дома,

Ученый номер один в имперском списке...

Так прозвучал один из самых известных отрывков

из оперы «Зять императора".

Она просто пела в свое удовольствие и шила одежду. Под ее пение,

одежда была закончена в течение дня. Фэн'эр и Цзяо'эр тщательно умылись и надели

новую одежду. Тетя Юй расчесала и уложила их волосы, и … что это? Вчерашние

маленькие нищие исчезли. На их месте

стояла прекрасная пара, восхитительные дети, изящные, словно статуэтки из

золота и нефрита.

Вечером, глядя на закат, Фу Цюнин, Чанфэн и Чанцзяо, Юцзе и тетя Юй ели

в доме. Вдруг во дворе послышались шаги. Когда они открыли дверь, то

увидели, что пришел старший слуга, который вчера был рядом с Цзинь

Фэнджу. Рядом с ним стояли двое слуг с тканями в руках.

Фу Цюнин поспешно приказала впустить их.

Должно быть, Цзинь Фэнджу заметил грязную одежду детей, поэтому прислал

им ткань.

Фу Цюнин сказала с улыбкой: «Мы побеспокоили вас, но не нужно делать это

в будущем. Двое детей прибыли только вчера. У меня не было никакой детской

одежды, чтобы переодеть их. Поэтому мастер вынужден был побеспокоиться. Мы

благодарим мастера за заботу. Тем не менее, у нас оставалась ткань, и мы сшили

детям новую одежду. Я приглашаю старшего стюарда взглянуть на нее».

Цзинь Мин посмотрел на детей, и обнаружил, что двое детей стояли и

смотрели на него широко раскрытыми испуганными глазами. Они были в новых

стеганых куртках, и выглядели намного симпатичнее, чем раньше. Он поспешил

сказать: «В будущем детям много чего понадобится, и у мадам будет больше

поводов для беспокойства. Поэтому, если будет какая-то нехватка, скажите этому

слуге, этот слуга обязательно передаст все Молодому маркизу. Сегодня вечером у

этого слуги есть еще дела, поэтому он вас покинет».

Фу Цюнин отправила его, а затем приказала Юцзе закрыть ворота

внутреннего двора и проинструктировала: «В любом случае, нам не нужно

взаимодействовать с людьми в этом особняке. Нам не нужно держать эти ворота открытыми. Даже Чанфэну и Чанцзяо пока

не нужно общаться с другими людьми из особняка. Мы обсудим этот вопрос, когда

они станут немного старше».

Ужин

продолжался в полном молчании.

Цзинь Мин пришел в

кабинет своего хозяина после того, как выполнил поручения, и увидел, что Сюй’ши

кормит господина супом из лотоса. Он поспешно отступил и встал в сторонке.

Цзинь Фэнджу принял белый платок из рук Сюй’ши

и вытер рот, затем вернул платок назад и небрежно сказал: «Теперь возвращайся. Так

как ты беременна, позволь служанкам делать это. Тебе следует быть осторожной».

«Эти лисицы хотят сделать что-то странное

перед господином. Как эта наложница может чувствовать себя с ними

непринужденно?»- ответила Сюй’ши, капризно надувая губы. После она начала

мягко уговаривать Цзинь Фэнджу не

забывать о своем здоровье и хорошо питаться. Наконец, выполнив свой долг

заботливой супруги, наложница забрала опустевшую тарелку и ушла.

Цзинь Мин искоса глянул на лицо мастера, только

чтобы увидеть, что на лице Цзинь Фэнджу не было никакого выражения, кроме

слабой иронии в глазах. Стюард глубоко вздохнул: эти супруги и наложницы

прилагают немало сил, пытаясь очаровать одного мужчину. Был бы это другой

человек, он давно был бы завоеван, но жаль, что они вышли замуж за его

господина. Господин - человек замечательный, но сердце его холодно.

Возьмем к примеру Вторую госпожу. Видя,

что хозяин так заботится о ней, кто бы ни подумал, что она живет в сладости, но

была ли это настоящая любовь? По крайней мере, он служил господину так

много лет, но никогда не слышал, чтобы Цзинь Фэнджу упоминал о Второй госпоже, своей

возлюбленной кузине.

- О

чем ты думаешь так серьёзно? - внезапно спросил Цзинь Фэнджу своего слугу, чем напугал Цзинь Мина. Льстиво улыбаясь, тот отозвался:

- Отвечая хозяину, этот слуга просто

подумал, что хозяин действительно благословлен. Наложница Сюй на пятом или шестом

месяце беременности, но позаботилась о том, чтобы принести господину суп из

семян лотоса, не так ли?

- Это самый простой метод выслужиться. Ладно,

если другие этого не знают. Но если ты не понимаешь таких вещей, могу ли я

держать тебя рядом?- сказал со слабой улыбкой Цзинь Фэнджу. Затем он отвернулся и добавил:

- Ткани доставлены? Что она сказала?

- Отвечая Молодому маркизу, Юный мастер и

Молодая мисс были одеты в новые стеганые

куртки. Госпожа сказала, что у нее не было возможности быстро переодеть детей в

новую одежду. Однако она поспешила

сделать одежду как можно быстрее, я видел новые куртки собственными глазами.

Госпожа поблагодарила Молодого маркиза за заботу и просила передать, что в будущем не нужно беспокоиться о них, поскольку

у них нет недостатка в еде и одежде.

Цзинь Фэнджу слегка приподнял бровь. Его

тонкие изящные пальцы мягко забарабанили по столу, затем он улыбнулся: «У этой

Фу есть какой-то план, но я не могу угадать ее истинные намерения. В любом

случае, это не имеет никакого отношения ко мне. Раз она так сказала, пусть

делает, что хочет. Нет нужды заботиться

об этом в будущем».

Цзинь Мин кивнул, соглашаясь. Это был

его господин. Если госпожа думала об использовании какой-либо тактики, она

действительно просчиталась, увы! Фу Цюнин, Фу Цюнин, я надеюсь, ты

действительно сможешь пережить одиночество, иначе твои грядущие дни будут еще

печальнее.

Никто не узнал о содержании разговора

между Цзинь Фэнджу и Цзинь Мином. Даже Цзян Ваньин, у которой весь дом был

наполнен соглядатаями, не знала, что ее муж послал несколько атласных рулонов в

павильон Ночного Ветерка. Все было сделано безупречно.

Давайте вернемся к Фу Цюнин, тете Юй и Юцзе. После того, как они сделали два

комплекта весенней одежды для детей, они выбрали простой белый атлас и уселись

за вышивание. Через три дня рукодельницы отправили на продажу несколько

вышитых изделий. Еще до наступления вечера Чжан Сан распродал все их

платочки и кошелечки и принес дамам несколько связок монет. По словам Чжан

Сана, их работы продавались хорошо и по хорошей цене, что очень обрадовало Фу

Цюнин, Юцзе и тетю Юй. Юцзе радостно заметила: «Раньше эта служанка

вышивала на продажу, но никогда не зарабатывала столько. Видно, что госпожа и Цяо

Юй вышивают лучше меня, поэтому им может повезти».

Несколько дней спустя абрикосовые и

персиковые деревья зацвели, и весь особняк Цзиньсян наполнился зеленью и ярко-розовыми

цветами. Повсюду был слышен смех. Молодые служанки играли в саду,

создавая непринужденную, живую атмосферу.

Хотя Фу Цюнин не покидала своего павильона,

она также могла заметить, что богатство особняка маркиза было больше, чем у

семьи Цзя в «Сне о красной палате». Эту семью Цзя описывали как богатую и

процветающую, особенно в то время, когда Цзя Юаньчунь вышла замуж в качестве

императорской супруги. Один Большой смотровой сад описывался как «экстравагантный».

Однако по описанию Юцзе можно было понять,

что сад поместья Цзиньсян был намного изысканнее,

чем сад семьи Цзя. В нем находились

резиденции нескольких барышень, все еще живущих в семейном

доме. Кроме того, был еще один роскошный сад, созданный специально к

визиту императора. О нем заботилось несколько человек, но никто не решался

там жить. Только старая мадам, маркиз и его жена, его сыновья и несколько

высокопоставленных господ могли посещать сад время от времени.

Но все дела поместья не имели ничего

общего с Фу Цюнин. Ее текущая цель - упорно трудиться, чтобы зарабатывать

деньги и чувствовать себя комфортно, заботливо воспитывать двоих детей.

Наблюдая за детьми, бегающими по двору под

ярким весенним солнцем, Фу Цюнин заметила, что их личики покрылись испариной. Она

позвала двойняшек, вытерла их пот и велела переодеться в более легкую весеннюю

одежду. Внезапно вбежала Юцзе и сообщила, что Чжан Сан уже купил семена, и

можно засеять землю через пару дней. На заднем и переднем дворе выросло

много диких овощей. Их можно выкопать и сварить. Юцзе с гордостью

сообщила, что может приготовить к овощам соус.

Фу Цюнин засмеялась:

«Что ты знаешь? Соус для макания - это хорошо. Однако есть способ повкуснее. Мы

приготовим пельмени с этими овощами». Она вспомнила свое время. В ресторанах

пельмени с дикими овощами стоили намного дороже, чем другие пельмени.

Итак, после уборки в доме, дамы вышли на задний двор, Фэн'эр и Цзяо'эр

тоже подбежали, чтобы присоединиться к веселью. Фу Цюнин запретила детям выкапывать овощи, но предложила

поучиться у тети Юй различать дикие овощи. Задний двор когда-то заброшенного

павильона наполнился веселым смехом. Вскопанная несколько дней назад земля

уже покрылась новыми всходами. Под ярким весенним солнцем дикие растения быстро

разворачивали свежие зеленые листочки.

Глядя на эту гармоническую сцену, Фу Цюнин

почувствовала прилив вдохновения, и потихоньку начала напевать отрывок «Рыбак живет посреди воды» из «Богини». Сначала

голос был не очень громким, но постепенно она отбросила осторожность, и

прекрасное пение понеслось по двору.

Пение унесло ветром за стены павильона

Ночной ветерок. Случилось так, что несколько человек гуляли в саду. Это

были Цзинь Фэнджу, Цзинь Мин и слуги, которые следовали за ними.

«Трудно поверить, что ради одной

наложницы дедушка приложил столько старания! Гуляя по главному саду, я чувствовал,

что вижу неземные пейзажи, но внезапно появился парящий карниз, выложенный

зеленой плиткой, утопающий в розовом кипении абрикосовых цветов! Кажется, что в

конце темной тропы открылся неожиданный сияющий вид!»

Цзинь Фэнджу решил прогуляться по саду в свободное время. Тропинка внезапно

вывела его к стенам павильона Ночной ветерок, и от представшей взору красоты сердце его затрепетало.

«Господин…желаете ли вы пойти и взглянуть?» Цзинь Мин поспешно

предложил ему подойти, но Цзинь Фэнджу ответил с улыбкой: «Не нужно, разве вы не видите, что

ворота двора закрыты. Очевидно, хозяйка хочет наслаждаться весенним временем в

одиночестве. Если так, зачем вообще идти? Не станем нарушать их покой и

вернемся».

«Да», - Цзинь Мин согласился, негодуя на эту женщину по фамилии Фу:

что вы делаете, зачем вы сидите за закрытой дверью в течение дня? Вы

заслуживаете быть здесь в одиночестве всю жизнь. Прекрасная возможность падала

с неба, но вы упустили ее. Это действительно жалкая судьба.

Цзинь Фэнджу повернулся и пошел назад, но внезапно остановился и

сосредоточенно сказал: «Откуда эта песня? Почему мне кажется, что я не слышал

ее раньше?»

Горничная рядом с ним высказала предположение: «Утром я видела нескольких

актеров, разыгрывающих драму у Нефритового озера. Может, они приехали репетировать новую драму? Если хозяину

нравится, возможно, стоит пригласить их на празднование дня рождения Наложницы

Сюй ?»

Цзинь Фэнджу кивнул: «Это хорошо, я действительно давно не слушал пьесы.

Их новая пьеса немного незаконченная, но звучит многообещающе. К тому же это

интересно».

Оказывается, Нефритовое озеро находилось к северу от сада, в том же направлении, что и павильон Ночного

бриза. Цзинь Фэнджу, обладавший острым слухом благодаря занятиям боевыми

искусствами, смог услышать пение, но не определил его источник. Среди

других, включая Цзинь Мина, который также немного знал кунг-фу, никто не слышал

пения. Предположение горничной было разумным, поэтому Цзинь Фэнджу не стал

размышлять дальше о неизвестной певице.

Однако найти ее так и не удалось.

Время летит, и в мгновение ока пять лет пронеслись,

как белая лошадь, перепрыгивающая ущелье.

- Зять не должен волноваться. Драконье тело императора здорово, как цветущее

весной дерево. Вопрос о том, кто будет наследным принцем, поднимать еще рано. Зять

действовал осторожно в последние несколько лет. У принца Хуна нет возможности повторить

старые трюки. Принц Ли отвлечет от нас

его внимание, борясь с ним за благосклонность императора. Как говорится,

журавли и моллюски соревнуются - выигрывает рыбак. Нам остается только

воспользоваться их противостоянием.

Сидя в заднем саду особняка принца Жуна Цзинь Фэнджу, облаченный в элегантную

белую одежду, разговаривал с красивым мужчиной лет тридцати, сидящим напротив. На

столе стояли кувшины с вином и закуски. Ясно, что эти двое выпивали здесь

некоторое время.

Услышав слова Цзинь Фэнджу, красивый мужчина стер грустное выражение с

лица, выпил вино из своего бокала и заметил: «Мне было тяжело эти два дня, я

только и надеялся на твое скорейшее возвращение из Сучжоу. Конечно же, как

только ты вернулся, ты сказал всего

несколько слов, и моя печаль ушла. Вышедшее из твоих уст становится благословением!

Я плохо спал прошедшие две ночи. О! Перед тобой мне не нужно притворяться,

поэтому я буду откровенен. Теперь у меня нет выбора, кроме как сражаться».

Цзинь Фэнджу, по-прежнему сохраняя свою обычную равнодушную улыбку,

сделал глоток вина: «Естественно, почему ты не должен сражаться? Мой дорогой

зять – человек, способный выжить среди интриг императорского двора. Разве он не

был бы разочарован, не добившись результата? Более того, теперь действительно

нет пути назад. Наша семья, и поддерживающие тебя придворные, больше не должны

отступать».

Чжао Лунь кивнул: «Ты прав, Фэнджу. По твоему мнению, что нам делать дальше?

Должны ли мы продолжать оставаться в тени?»

«После пяти лет терпимости темперамент моего зятя закалился. Принц Хун

вспыльчив, принц Ли чрезвычайно горд, а другие принцы посредственны. Однако в

последнее время произошло несколько крупных событий. Если мои ожидания оправдаются,

император позволит тебе разобраться с одним или двумя делами.

Зять не должен думать о других вещах.

Пока вы много работаете, и угождаете всем в суде, старик не запутается.

Он умен, и разум его остр». Цзинь Фэнджу указал пальцем на свою голову и продолжил,

смеясь: «Если вспомнить императоров прошлого, мало кто из них может сравниться

с твоим стариком. Пока зять много работает, старик ... конечно, поймет, что делать».

Он повысил тон в последних четырех словах. Чжао Лунь внимательно

слушал и часто кивал, но при этом стенал: «Я понимаю, мы не можем подавить их

сейчас. Пусть они не замечают меня пока. Пусть лучше кусают друг друга».

После этого он засмеялся и сказал: «Вы посмотрите на этих принцев и

придворных. Они окружили себя советниками и интриганами? У меня же никого нет.

Зачем они мне нужны? Вы, Цзинь Фэнджу, один стоите больше сотни этих мешков,

набитых вином и рисом».

- Зять, если я и лучше сотни

тунеядцев, не делает ли это меня одним из них? - Цзинь Фэн покачал головой.

Чжао Лунь продолжал смеяться: «Да, да, зять сказал что-то не так, наш Фэнджу

- это не мешок для вина и риса, вы настоящий мозговой центр, великий ученый,

рожденный под звездой Вэньцзин, хахаха ...!»

«Зять, ты пьян». С этими словами Цзинь Фэнджу поднялся и

уважительно обратился к Чжао Луню:

«Хорошо, зять, уже поздно. Мне пора возвращаться. В моей семье все есть жены и

наложницы, которые хотят меня утешить. Если я приду слишком поздно, они решат,

что я пошел в бордель, чтобы устроить фейерверк».

Чжао Лунь тоже встал и пробормотал: «Я тебя не понимаю. Что в том, чтобы

пойти и устроить фейерверк? Кто может тебя контролировать? Но ты

такой чистый и самодостаточный. Глядя на женщин в вашем доме, скажите мне,

разве ваши жены и наложницы не стареют? Можно

оставить тех, у кого есть дети, а тех, у кого нет детей, пора заменить новыми. Но

ты не желаешь меня слушать…»

В глазах Цзинь Фэнджу блеснула хитринка: «Не позволяй моей сестре

слышать эти слова. Иначе разве она не начнет грустить?»

Чжао Лунь внезапно прикрыл рот рукой и огляделся, прежде чем нервно

захихикать: «Не волнуйся, не волнуйся. За семь лет пребывания во дворце твоя

сестра родила мне двух сыновей и трех

дочерей. Кто в этом дворце осмелится проявить к ней неуважение? Даже я уступаю

ей три очка из четырех».

Цзинь Фэнджу вздохнул. Он почувствовал облегчение, когда услышал,

что у его сестры все хорошо. Хотя он был умен, но на самом деле очень

устал от этих интриг. Он в основном наблюдал со стороны, как его домашние плетут

свои козни. Если бы взлет и падение фракции принца Жуна не были связаны с

взлетом и падением его семьи, он бы не участвовал. Поэтому всякий раз,

когда Чжао Лунь хвалил его за необычайную мудрость, он считал себя обычным

паразитом.

Цзинь Фэнджу попрощался

с Чжао Лунем. Когда он вернулся домой, было уже послеобеденное время. Сначала

он зашел в кабинет. Слуги сообщили ему, что у Старой госпожи собрались

несколько мадам и наложниц, поэтому

Фэнджу не пошел во внутренний двор, а решил

направиться в сад Юнцуй, где жили когда-то его младшие сестры в ожидании

замужества. Сейчас сад пустовал, вычищенный и приведенный в порядок, в

ожидании, пока не подрастет поколение следующих невест, чтобы жить тут.

Вдоль

сада вилась небольшая дорожка. Подул ветер, и с деревьев сорвались лепестки,

как капли красного дождя. Цзинь Фэнджу невольно вздохнул. Сколько времени

уже прошло… Он больше не был тем шестнадцатилетним или семнадцатилетним

мальчиком. В мгновение ока он стал молодым мужчиной.

Сам

того не осознавая, он вышел из сада. В лучах заходящего солнца он увидел уголок

зеленой крыши, выступающей среди зеленых деревьев. Под черепичной крышей

расцветали нежно-розовые и красно-розовые абрикосовые цветы.

Цзинь Фэнджу внезапно впал в оцепенение. Он

вспомнил, что в этом дворе жила его так называемая главная жена. Ее

положение, по факту, было хуже даже, чем у брошенной жены. Из-за вражды между

маркизом Цзиньсян и принцем Чжэньцзяном,

которые клялись, что один не может жить, пока дышит другой, эту несчастную

женщину бросили в его дом, чтобы опозорить его семью и унизить его самого. В

крайнем негодовании Фэнджу поклялся, что выгонит ее из дома, независимо от

того, соблюдала ли добродетели. Кого волнует, будет она жить или погибнет после

этого?

Однако он никак не ожидал, что после того,

как эта женщина вышла за него замуж, она начнет игнорировать его. Она

словно исчезла в этом особняке. На самом деле он постепенно забыл о ее существовании, что

позволяло ей жить в особняке до сих пор.

«Возможно, пора развестись с ней». Внезапно

сказал Цзинь Фэнджу, и когда он это сказал, сердце Цзинь Мина задрожало.

«Мастер, эта женщина безвредна. Это

большой позор для женщины - быть разведенной. Боюсь, дворец Чжэньцзян может не

принять ее», - осторожно сказал Цзинь Мин, даже не осмелившись использовать

почтительный титул мадам.

Цзинь Фэнджу слегка кивнул: «Я понимаю,

что она просто невинная женщина, которая пострадала из-за политической борьбы. Тем

не менее, она является членом дворца принца Чжэньцзяна. Если принц Хун потеряет

власть в будущем, хотя я смогу защитить ей, в конце концов, это будет немного

хлопотно. Ты знаешь, я не люблю неприятности».

Хотя принц Хун пользовался влиянием, он

уже заставил императора опасаться его достижений. Принц Хун не осознавал опасности в будущем,

ослепленный своей удачей и планами.

Цзинь

Фэнджу не упоминал об этом в беседе с Чжао Лунем, но в глубине души он знал,

что принц Хун был близок к провалу, и единственным человеком, который мог соревноваться

с принцем Жуном, был Чжао Ю – принц Ли, герой, имеющий великие военные заслуги.

Цзинь Мин больше не осмеливался

говорить. Он понимал, что за человек его хозяин. Причиной, по которой

он сказал несколько лишних слов, была тень жалости в его сердце.

«Дверь в ее двор все еще закрыта. Она,

правда, думает, что это ее личный рай?» Цзинь Фэнджу поднял голову,

усмехнулся и медленно пошел к павильону Ночной Ветерок: «Давай же поглядим».

Это третий раз, когда Цзинь Фэнджу увидит

Фу Цюнин. В первый раз – на их свадьбе, во второй раз - когда он узнал,

что Цюнин повесилась. Это будет третий и последний раз. Цзинь Мин снова

вздохнул о судьбе Фу: говорят, что красивым женщинам не везет, я помню, что

внешний вид Фу был самым обычным. Отчего же ее удача тонка, словно

бумага?

Медленно приближаясь ко двору Ночной

ветерок, они внезапно услышали слабый звук гуциня. Когда они подошли ко

входу во двор, звук гуциня стал четче. Цзинь Фэнджу остановился и

внимательно прислушался.

«Судя по звучанию, должно быть, играет не

эта женщина Фу. Она имела репутацию талантливой девушки. Игра слишком

посредственна для того, кого называют талантом». Цзинь Фэнджу некоторое

время размышлял вслух, пока его лицо не озарилось осознанием: «Да, может быть, кто-то

из детей играет. Я думаю, им сейчас всего семь или восемь лет? Редко кто может

так играть в их возрасте. Кажется, что у Фу действительно есть скрытый талант

обучать».

«Тем не менее, звук гуциня кажется немного

хуже, чем у Третьей мисс», - Цзинь Мин знал, что Цзинь Фэнджу

благосклонен к Третьей мисс семьи Цзян, Цзинь Сючжэнь, поэтому он сознательно

сказал это, чтобы доставить удовольствие мастеру.

«Сючжэнь просто хвастается своим талантом и

любит демонстрировать свою технику. Судя по звучанию, здесь играют от всего

сердца. Хотя навыки посредственные, мелодия трогает сердце». Цзинь Фэнджу

слегка кивнул, завершая анализ.

Внезапно послышались голоса. Кто-то

декламировал: «Конфуций сказал: разве не приятно учиться и применять изученное

на практике? Разве не весело, когда друзья приходят издалека? Если человек не

раздражается, когда его не понимают, разве он не мудрец ...»

Звук гуциня внезапно изменился, как

проливной дождь, изменился и тон чтения, постепенно ускорился ритм. Цзинь

Фэнджу осознал, что темп чтения действительно соответствует течению мелодии.

Цзинь Мин был ошеломлен, и застыл, как

вкопанный, внимая услышанному. Ускоряющийся поток сменился на нежную и плавную

мелодию. И звук чтения стал медленнее и тише.

«Все подходит к концу, независимо от

победы или поражения», - внезапно прошептал Цзинь Фэнджу. Цзинь Мин повернул голову и посмотрел на мастера.

Редкая искренняя улыбка на красивом и элегантном лице Цзинь Фэнджу поразила его.

Музыка остановилась, и звук чтения стал

неслышным. Цзинь Мин собирался шагнуть вперед, чтобы объявить об их

прибытии, но Фэнджу махнул рукой, останавливая его, а затем воскликнул сам:

«Когда сад полон красоты, отчего хозяин

прячет ее? Он отказывается открывать дверь, и люди лишены удовольствия

лицезреть ее».

Через некоторое время из-за ворот послышался детский голос: «Это зловещее

место скромно, и может оскорбить взор

уважаемых гостей. Прошу посетить другое место. На драгоценной земле маркизата везде весна».

Похоже, что отвечал мальчик. Цзинь

Мина удивило, что ребенок был очень красноречивым и спокойным.

Улыбка на лице Цзинь Фэнджу стала еще

шире, и он громко воскликнул: «Поскольку этот особняк – на земле маркизата,

разве это место не маркизат? Поскольку это место – часть маркизата, как можно

говорить, что оно зловеще?»

Некоторое время из-за двери молчали, и Цзинь

Мин закипая от раздражения, снова дернулся объявить о приходе Молодого маркиза,

но Цзинь Фэнджу вновь остановил его, махнув

рукой. На этот раз он даже посмотрел на

стюарда.

Внезапно изнутри раздался голос,

говорящий: «Девять сыновей дракона разные, и у вещей в этом мире свои причины. Намерения

этого юного добрые, и уважаемым гостям не следует неправильно понимать. Это

место находится в отдалении, солнце садится, и подбираются сумерки. Хозяин

опасается оскорбить высоких гостей и просит их уйти».

Шокированный Цзинь Мин увидел, как в ответ

на это грубое замечание, его мастер весело рассмеялся, шагнул вперед и хлопнул

по воротам, ведущим в павильон: «Открой дверь, я твой отец».

Цзинь Мин поперхнулся, пораженный

тоном своего хозяина. Солнце сегодня взошло на западе? Когда это молодой хозяин

говорил что-то подобное? Где его спокойная и грациозная манера поведения?

Не говоря уже о том, что стюард был удивлен,

брат и сестра за дверью тоже были удивлены до испуга. Чанфэн и Чанцзяо переглянулись,

и Цзинь Фэнджу услышал голос девочки: «Нет ... это нехорошо. Брат, пойди, найди

нашу мать, а я заблокирую вход».

Цзинь Фэнджу поднял голову и чуть не

врезался в дверь, задаваясь вопросом, так ли я страшен? Что значит «не

хорошо»? Что значит «заблокирую вход»? Осмеливаетесь относиться ко

мне как к большому плохому волку? Пока он размышлял, в его душе пробудился

интерес. Когда он посещал своих жен, наложниц и детей, все выглядели очень

уважительными и послушными. Хотя они старались показать себя с лучшей

стороны, со временем Молодому маркизу наскучило их однообразное благостное

поведение.

Через некоторое время он услышал звук

шагов во дворе, а потом дверь открылась,

и появилась женщина в обычной одежде, синего цвета, с платком на голове, заколотым

простой серебряной шпилькой. Женщина сказала: «Эта наложница не знала, что

придет Молодой маркиз, поэтому она не явилась поприветствовать господина и

просит прощения за это».

Цзинь Фэнджу пристально посмотрел на нее и

сказал спокойным тоном: «Почему ты носишь это платье? Разве обычные пособия не

были даны?» Сказав это, он обратил взгляд на двух детей позади Фу Цюнин. Одного

взгляда было достаточно, чтобы его сердце вздрогнуло.

Цзинь Мин также украдкой разглядывал детей:

я не ожидал, что эта уродливая женщина из прачечной могла родить такую красивую

пару детей! Только посмотрите на этих двоих. На семь-восемь баллов из десяти

они похожи на мастера, неудивительно, что дети так миловидны.

«В ответ Молодому маркизу, пособия

доставляются вовремя. Просто эта наложница любит заниматься цветами и растениями в свободное время,

поэтому она носит обычную одежду, чтобы не

испортить шелк и атлас».

Фу Цюнин ответила ни скромно, ни властно и спокойно

стояла на месте.

Внезапно Цзинь Фэнджу заявил: «Это хорошее

занятие. Давайте войдем внутрь. Я гуляю уже давно и немного хочу пить. Вы

можете дать мне чашку чая?»

«Да», - Фу Цюнин беспомощно ответила,

и вошла в комнату с Цзинь Фэнджу, одновременно давая инструкции служанке: «Юцзе,

подай чаю».

Юцзе поспешила во внутреннюю комнату

заварить чай. Цзинь Фэнджу сел в кресло на правах хозяина и начал

расспрашивать Фу Цюнин об условиях их

жизни здесь, осматривая комнату. После нескольких вопросов он улыбнулся и

сказал: «В этой комнате замечательный аромат, что это за благовония?»

Фу Цюнин была немного ошеломлена. Она быстро натянула улыбку и объяснила: «Отвечая

господину, здесь нет благовоний. Этот запах исходит от цветов и растений со

двора. Когда наложница вошла в этот двор, она увидела, что в саду растут диковинные

цветы и растения. Некоторые растения пригодны для изготовления специй. Эта скромная женщина вырастила их, и теперь

награждена чудесным ароматом».

Цзинь Фэнджу кивнул, затем взглянул на

пару детей, стоящих в стороне. Заметив взгляд отца, двое детей преклонили колени, коснулись лбами земли и

воскликнули: «Приветствуем лорда-отца!»

Цзинь Фэнджу не мог не вспомнить двух маленьких попрошаек,

прятавшихся за Фу Цюнин, когда он впервые увидел двух детей. Они были похожи

на испуганных птиц. Если бы он не видел это собственными глазами, то не

смог бы и представить, что двое детей могли так измениться и похорошеть.

При мысли о детях сердце, которое всегда

было холодным и беспощадным, не могло не смягчиться. Он ласково обратился к близнецам:

«Встаньте». Цзинь Фэнджу сунул

руку за пазуху, чтобы что-то достать, но не обнаружил ничего, кроме пары

слитков. Дети никогда не получали от него подарков, но не мог же он дать

им деньги в качестве приветственного дара? Чувство вины кольнуло его. Фэнджу снял

с одежды два кусочка нефрита, и протянул их детям с улыбкой: «Это подарок

принца Жуна во время Нового года. На паре нефритовых кулонов изображены дракон

и феникс. Я только вчера впервые надел их. Вы двое – пара дракона и феникса, эти

кулоны подходят вам».

Двое детей не ожидали, что отец, похожий

на большого злого волка, подарит им нефритовый кулон с драконом и

фениксом. На мгновение они оба были ошеломлены. Они посмотрели друг

на друга, но не осмелились взять подарок. Вместо этого они посмотрели на

Фу Цюнин, ожидая одобрения. Она

слегка кивнула, и двое детей в унисон сказали: «Благодарю отца», после чего

шагнули вперед и приняли подвески.

Фу Цюнин втайне гадала, не стали ли двое

детей поклонниками богатства? Только что они приветствовали своего отца,

как постороннего человека, но после подарка он вдруг превратился из «лорда» в «отца».

Цзинь Фэнджу также слегка улыбнулся,

вероятно, довольный детской непосредственностью и невинностью. В это время

Юцзе принесла чай, осторожно поставила его перед Цзинь Фэнцзю, обеспокоенно поглядев

на Фу Цюнин. Фу Цюнин слегка кивнула, очевидно, говоря: «Все в порядке», отчего

Юцзе расслабилась.

Цзинь Фэн поднял чашку с чаем перед собой,

посмотрел на цвет и нахмурился: «Что это за чай? Почему такой странный запах?»

Как Фу Цюнин и другие могут позволить себе

такой драгоценный напиток, как чай? Поэтому Фу Цюнин подумала о том,

чтобы взять сливовую траву (разновидность диких овощей), которая только что выросла

на заднем дворе, чтобы заменить его.

По поведению Цзинь Фэнджу, она поняла, что

придется объясниться, поэтому Фу Цюнин сказала с легкой улыбкой: «У нас недавно

закончились чайные листья, и я еще не просила прислать новых. Эта скромная

женщина сама изготовила травяной чай». Он рассказала о методе приготовления

и добавила: «Молодй мастер, не смотри на это свысока. На самом деле это хорошо.

С того времени, как мы стали пить этот чай, тела Фэн'эр и Цзяо'эр стали более

здоровыми. Мы пьем этот напиток, и редко сталкиваемся с болезнями».

Фу Цюнин знала, что говорит правильные

вещи. В свое время она слышала от старого китайского врача, что эта сливовая

трава лучше всего подходит для повышения иммунитета. Однажды на креветочной

ферме ее знакомого случилась вспышка какой-то болезни, и креветки были на грани

смерти. После их гибели знакомый неизбежно обанкротится бы. Он

поспешно пошел к врачу, и старый китайский врач посоветовал ему измельчить

зеленую сливовую траву и смешать ее с кормом. Креветок кормили несколько

дней, и они поправились без лекарств. Для пациентов, страдающих гепатитом

B, старый китайский врач также советовал использовать сливовую траву как чай

для питья.

Что за человек Цзинь Фэнджу? Услышав

это объяснение, он сделал правильные выводы. Эти несколько человек,

живущие здесь, сами добывали себе пропитание и одежду. Ситуация была намного

хуже, чем он думал. Вряд ли они получили хотя бы серебрушку за все

прошедшие годы!

Естественно, это была и вина Фу Цюнин, которая вела себя сдержанно и отказалась

принять пособие. Иначе, как поместье могло настолько пренебрегать ими?

Но факты стоят перед глазами. Если бы не старания Фу Цюнин, население этого

двора давно погибло бы от голода.

«Дети тоже это пьют?»- Цзинь Фэнджу сделал глоток. Вкус был не

очень приятным, но и не таким плохим, как ожидалось; под ноткой горечи ощущался

аромат.

Фу Цюнин

кивнула в ответ и тоже сделала глоток чая.

Цзинь Фэнджу опустил чашку на стол и посмотрел на Чанфэна и Чанцзяо,

которые стояли посреди комнаты: «Вы двое играли на гуцине и читали сейчас?»

Чанфэна и Чанцзяо со страхом поклонились вместе, и пропищали тоненько,

как комары: «Да».

«Ты научила их?» - Цзинь Фэнджу повернул голову и посмотрел на Фу

Цюнин. Увидев, что она спокойно кивнула в ответ, он похвалил: «Вы

ознакомились с сочинениями. Это полезно. Хотя для детей вашего возраста

заучивание сочинений не должно быть особенно сложно, однако требует усидчивости

и понимания. Какие книги вы уже изучили? Сколько стихов вы выучили наизусть?

"

Чанфэн понял, что вопросы обращены к нему, и поспешно ответил с

уважением: «Отвечая отцу, моя сестра и я учимся вместе. Теперь мы только что

выучили «Аналитики» и « Мэнцзы» из Четырех книг. Мы можем читать их наизусть, но еще не все

понимаем».

«Это редкость», - Цзинь Фэнджу радостно

заулыбался, невольно сравнивая двойняшек с другими своими детьми. Те выросли в

окружении богатства, хорошей пищи и одежды, однако все они были немного ленивы.

Хотя дети изучали стихи, игру на гуцине

и шахматы, они явно отставали в познании текстов древних мудрецов. Из прочих

детей выделялся только пятилетний сын, выучивший недавно наизусть «Классику на

тысячу символов». Хотя не следовало быть чрезмерно требовательным к пятилетнему

ребенку, что-то подсказывало Фэнджу, что достижения близнецов в пятилетнем

возрасте должны были быть больше, чем просто чтение сочинения из тысячи

символов.

«Знания этой скромной женщины неглубоки, и она может дать только общее

понимание словам мудрецов. Эта женщина лишь хотела научить детей читать и

писать. Боюсь, мы насмешили Молодого маркиза», - скромно заметила Фу Цюнин,

слегка склоняя голову. Фэнджу лишь махнул рукой: «Вы слишком скромны. Нелегко обучить

детей до подобного уровня. Это действительно непросто, вы приложили много

усилий».

Цзинь Мин никогда не видел своего мастера таким счастливым. У его

хозяина действительно была причины радоваться. Юные мастера и мисс в семье

не серьезно относились к обучению. Все они были избалованы их матерями и

Старшей Госпожой. Хотя Старшая Госпожа и понимала, что необходимо проявлять

строгость, но все равно продолжала защищать внуков. Каково было Молодому

маркизу, занявшему в свое время третье место на Имперском экзамене, видеть, что

его дети не проявляют способностей к обучению? Разве это не может не вызвать у

него депрессию? Теперь он внезапно увидел двух начитанных детей. Естественно,

что он рад. Более того, хотя Фу Цюнин не красавица, она достойная и

элегантная женщина. Слыша, как дети ласково называют ее «мамой», Фэнджу

чувствовал, что в его сердце рассеивается тень, оставленная настоящей матерью

этих детей.

Размышляя об этом, Цзинь Фэнджу продолжал экзаменовать детей. Он

попросил Чанфэна показать, как дети научились писать. Чанфэн принес листок

с последней домашней работой, которую он выполнял вместе с сестрой. Увидев, что

иероглифы написаны неплохо, Фенджу удовлетворенно кивнул. Однако брови его

слегка нахмурились, когда он увидел, что листок был исписан с обеих сторон. Насколько

плохи были условия проживания его детей, что они вынуждены так экономить?

«Молодой маркиз, уже поздно, я боюсь, что сестры этой скромной женщины будут

беспокоиться о тебе...», - в отчаянии решилась напомнить Фу Цюнин. Она на самом

деле немного встревожилась. Неужели он решил остаться и поесть с нами? У

нас нет хорошей еды и питья, чтобы развлечь вас, так зачем усложнять нам жизнь?

Однако Цзинь Фэнджу засмеялся в ответ: «Как? Это приказ о выселении? Но

вы правы, уже поздно, и я действительно не приветствовал их сегодня. Может быть, они будет искать меня

повсюду».

После разговора он подошел к Чанфэну и Чанцзяо, потрепал их по

щечкам и сказал: «Папа сначала пойдет домой. Вы, ребята, должны усердно

учиться. Когда у отца будет свободное время, он придет повидаться с вами и проверить

ваше домашнее задание, хорошо?»

«Хорошо», - Чанфэн и Чанцзяо согласились в унисон. Цзинь Фэнджу

увидел, что, хотя они ответили быстро, в их глазах не было

волнения. Очевидно, они не верили, что вновь увидят его. В конце

концов, последний его визит был пять лет назад. Неудивительно, что дети

не доверяют его словам.

Но сейчас было не время для объяснений и оправданий. Цзинь Фэнджу просто

подумал, что, если он продолжит приходить сюда в будущем, дети не будут так

отчуждены и равнодушны к нему.

Итак, он встал и пошел к воротам двора. Когда он повернул голову,

он увидел двух детей, которые прятались за дверью и смотрели на него. Его

сердце стало горячим, и его чувство вины росло, и он не мог не проклясть себя в

своем сердце: «Бесчеловечный».

«Мастер, на самом деле, я думаю, что юный мастер и юная мисс очень любят

Молодого маркиза. Кровное родство нелегко уничтожить. Просто эта женщина несколько

сурова. Увидев, что Молодой маркиз собирается уйти, она не уговаривала его остаться

и даже не вышла проводить. Это не похоже на то, как ведут себя другие молодые мастера и барышни. Все они

умеют показывать нежелание расставаться с вами».

На обратном пути Цзинь Мин внимательно вглядывался в лицо Цзинь Фэнджу и,

увидев, как оно помрачнело, осторожно попытался поднять настроение своему

господину. Эти слова на самом деле были адресованы Фу Цюнин и двум детям,

и стюард хотел вывести своего хозяина на разговор о них.

Цзинь Фэнджу ухмыльнулся и медленно сказал: «Да, эти дети определенно умеют

заискивать и помогать своим матерям удержать меня. Кроме лести и трюков, я не видел, чтобы их

матери чему-то учили детей. Дочь принца Чжэньцзяна совсем не такая», - он

взглянул на Цзинь Мина и продолжил более строгим тоном: «Кроме того, что ты

сказал? «Эта женщина»? Ты так ее называешь? Не смотря ни на что, она – моя официальная

жена! Не позволяй себе таких шуток!»

Цзин Мин поспешно опустился на колени и повинился: «Да, да, этот слуга

запутался». После того, как он закончил говорить, он получил легкий пинок в

бедро и услышал, как Цзинь Фэнджу зовет его: «Вставай, зачем ты здесь стоишь на

коленях? Боишься, что никто другой этого не увидит, верно?»

Цзин Мин встал и побежал за своим хозяином, мысленно причитая: перед

тем, как войти в тот двор, кто собирался развестись с «этой женщиной»? Кто сказал,

что не любит неприятностей? Что в результате? Теперь вы не заикаетесь

о разводе. Теперь вы хотите, чтобы я называл ее «госпожой». Сэр, вы слишком

быстро перевернулись, верно?

Несмотря на подобные мысли, он был счастлив за Фу Цюнин и двоих детей. Пока

у Молодого маркиза будет хорошее впечатление о них, они все останутся в

безопасности. В противном случае, если Фу Цюнин получит развод и вернется

во дворец Чжэньцзян, Королевский дворец никогда не примет ее. Даже если

она откажется покончить жизнь самоубийством, найдутся способы покончить с нею. И

куда бы ни попали двое детей, счастливой жизни им не увидеть.

«В следующий раз напомни мне принести им ручки, чернила, бумагу и

чернильные камни», - мягко приказал Цзинь Фэнджу, и Цзинь Мин быстро

согласился, но в душе он был немного удивлен. Что? По словам Молодого

маркиза выходит, что он не собирается и дальше пренебрегать жильцами павильона

Ночной ветерок. Разве не ... Тогда Фу разве не возвысится? Нет, не возможно. После сегодняшнего дня, даже

если отвращение господина к его жене немного исчезло, он же не влюбится в нее,

верно? Должно быть, господин хочет немного побаловать детей, но это просто

потому, что он чувствует себя немного виноватым в своем сердце. Очевидно,

господин решил наверстать упущенное.

Погрузившись в свои мысли, Цзинь Фэнджу

пришел во двор Цзян Ваньин и увидел, что там, помимо его второй жены, собрались три

наложницы и младшая наложница. Среди них только младшая наложница не имела

детей, но Цзинь Фэнджу не продал ее. За прошедшие годы он не прибавил к

своему гарему новую наложницу. На самом деле он был крайне безразличен к

вопросам любви, но в тот день, когда он был вынужден жениться на Фу Цюнин, маркиз

Цзинсян позволил ему собрать большой гарем, чтобы унять чувство беспомощности и

раздражения.

Увидев его приближение, его

вторая жена и мать двоих его детей Цзян Ваньин,

приказала служанкам приготовить еду. Приветствуя Фэнджу, она помогла ему снять

плащ и с улыбкой заметила: «Вы пришли. Я думала, вы останетесь в особняке

принца Жуна на ужин. И принц... Вы только что вернулись из Сучжоу, и он уже

зовет вас к себе. Вы даже не успели согреть дома сиденье, но он зовет вас,

чтобы задержать допоздна! Подумать только, нас даже не предупредили о том,

что вы задержитесь!»

Цзинь Фэнджу мягко ответил: «Было что обсудить. Я заставил вас беспокоиться».

После того, как они обменялись приветствиями, остальные наложницы подошли,

чтобы тоже поздороваться с Фэнджу.

Внезапно с улицы забежали несколько детей, с бумажным шариками в

руках. Увидев, что отец возвратился, все они закричали от радости, а затем

бросились жаловаться друг на друга. Один кричал, что брат нарисовал

черепаху на его листке, другой – что его ударили и что-то про короткохвостую

сороку, которую начертили на его домашней работе. Стайка девочек смеялась над

братьями, чирикая, как птички.

Выражение лица Цзинь Фэнджу изменилось, и он не мог не думать о двух

детях в павильоне Ночного ветерка. Он сел в кресло и спросил: «Ребята, вижу,

вам весело. А как насчет больших персонажей, которые я сказал вам написать,

когда уходил? Кроме того, какие книги вы выучили наизусть за эти дни?

Расскажите мне все об этом».

Как только он упомянули об этом, два мальчика и четыре девочки

немедленно замолчали, глядя на своего отца.

Увидев, что дети притихли в недоумении, наложница Сюй поспешно выступила

вперед и сказала: «Милорд, вы только что вернулись, и сразу спрашиваете их о

домашнем задании. Они ведь еще так малы. Это время, когда им хочется играть и

веселиться. Не говоря уже о том, что и Старая мадам, и Старшая госпожа

упомянули, что теперь, когда зима только закончилась, нет нужды заставлять

детей много учиться. Лучше подождать, пока не установится теплая погода, прежде

чем позволить им спокойно продолжить обучение».

Цзян Ваньин также выступила вперед, чтобы ходатайствовать за

детей. Все дети обступили его, ласкаясь и говоря приятные вещи. Цзинь

Фэнджу не смог удержаться от смеха и покачал головой: «Вы, ребята, когда дело

доходит до лести, вы так энергичны и умелы. Когда же дело касается обучения, вы

вообще отказываетесь двигаться. Эти шелковый атлас и драгоценное перо, чернила,

бумага и чернильный камень действительно потрачены на вас впустую».

Как только эти слова были произнесены, Цзян Ваньин не смогла удержаться

от упреков: «Господин, что случилось? Я не могу в это поверить. Вы только что

вернулись из дворца и говорите эти слова. Вы хотите сказать, что все молодые

мастера и мисс во дворце послушны и разумны, каждый день держат в руках книги

мудрецов и учат наизусть сочинения? Вы так хвалите их, наверное, эти дети впечатлили

вас ».

Цзинь Фэнджу спокойно ответил: «Не нужно так разговаривать со мной. Дети

в доме зятя, кроме Маленького Четвертого,

действительно веселые. Они такие же, как и наши. Однако в этом мире есть дети

более выдающиеся».

Наложница Хо Ши вышла вперед и засмеялась:

«Наложница знает, что Господин говорит о детях этих бедняков, но кто просил их родиться

в нищей семье? Если они не будут усердно учиться, что их ждет? Как насчет наших

детей по сравнению с этими бедняками? С такими дедушкой и отцом, как старый маркиз

и милорд, не говоря уже о втором господине и дяде, которые являются чиновниками

при дворе, придется ли им по-прежнему беспокоиться о своем будущем?»

После того, как она закончила говорить, она увидела, что лицо Цзинь

Фэнджу помрачнело. Сердце Хо Ши екнуло. Она

поспешно склонилась и с улыбкой сказала: «Эта наложница сказала глупость. Господин,

не вини меня за мой неуклюжий рот и язык ...»

«Я не виню тебя», - прежде чем она

закончить говорить, Цзинь Фэнджу равнодушно произнес: «Если ваша способность

говорить считается глупой, то что же делать другим людям?» Закончив говорить,

он встал и сказал: «Я немного проголодался, давайте поедим».

Лицо Хо Ши покраснело. Цзян Ваньин захихикала: «Посмотрите на радость

моей сестры. Господин похвалил тебя за красноречие». После этого она

прикрыла рот и с улыбкой хотела пойти за Фэнджу.

Хо Ши было стыдно. Ненависть забурлила в ней. Он взглянула на Цзян

Ваньин и холодно сказала: «Хотя я беру на себя всю тяжесть, я боюсь, что моя

сестра, как хозяйка дома, тоже виновата. Господин ясно сказал, что дети нашей семьи

не так хороши, как другие».

Цзян Ваньин остановилась и нахмурилась, но тут Сюй Ши рассмеялась: «Это

правда, что она заведует хозяйством. Но звать ее хозяйкой пока рано. Есть еще

первая госпожа. Сестра, будь осторожна, когда говоришь. Если ты рассердишь госпожу,

мы, две наложницы, можем пострадать».

Рука Цзян Ваньин была немедленно сжата в кулак, с ненавистью в ее

сердце, она стиснула зубы и прошипела: «Спустя столько лет ты все еще

поднимаешь этот вопрос. Эта бесполезная

трата долго занимала мое место. Сейчас

особняк принца Хуна теряет свое влияние. Не пора ли с ней развестись?» Думая

об этом, она не могла не почувствовать

немного гордости.

Наложница Цуй и эта младшая

наложница Юэлань были самыми простосердечными. Они никогда не осмеливались

вмешиваться в подобные споры. Внезапно Цзинь Фэджу поднялся из-за

обеденного стола и крикнул: «Что вы там бормочете? Почему вы не подходите?»

Женщины перестали ссориться и бросились к нему, расцветая улыбками.

За большим столом вместе сидели только Цзинь Фэнджу, Цзян Ваньин и

дети. Наложницы не имели права сесть с ними за стол, они могли только стоять

в стороне и прислуживать господину и его второй жене.

Как только Цзинь Фэнджу покинул двор

Ночной Ветерок, атмосфера там сразу изменилась на радостную.

Чанфэн и Чанцзяо, держа в руках нефритовые подвески, то счастливо гонялись

друг за другом, то останавливались, чтобы разглядеть подарки.

Тетя Юй вышла, вытирая слезы, выступившие от смеха, и сообщила: «Это правда, что кровную связь невозможно стереть. Мадам, вы

помните, каким жестоким был Молодой маркиз раньше? Он не показывал свое лицо несколько

лет, но вдруг пришел и подарил детям пару безделушек. И посмотрите, какими счастливыми они стали!»

Фу Цюнин ответила: «В конце концов, его совесть не полностью скормлена

собакам. Он все еще знает, что нужно подарить детям подарок в качестве напоминания.

Дети не зря называли его отцом».

Увидев, что дети разглядывают, как сияют кулоны на свету свечи, Фу Цюнин забрала

подвески и сказала: «Дети, эти вещи очень дорогие, будьте осторожны, чтобы не

сломать их». Она передала нефритовые кулоны тете Юй с указанием: «Найдите

несколько красных ниток, чтобы связать шнурки. Пусть носят их на шее».

Чанфэн моргнул и прошептал: «Мама, раз уж это так дорого, лучше продать

его. Возможно, мы выручим много денег?»

«Вам попали в глаза деньги? Это то, что дал ваш отец. Даже если он не

придет в будущем, это будет напоминать вам о нем. Почему ты хочешь их продать?»

- Фу Цюнин покачала головой.

Чанфэн опустил голову, а его глаза стали красными: «Если папа не

приходит и не любит нас, какой смысл хранить эти вещи? Лучше продать это. Мама,

тетя Юй и сестра Юцзе смогут вышивать немного меньше и дать отдых глазам».

После того, как он закончил говорить, Чанцзяо повторила эхом: «Да,

да, мама, каждую ночь ты должна зажигать масляную лампу для вышивания, и твои

глаза устают».

В порыве чувств Фу Цюнин обняла Чанфэна

и Чанцзяо. По ее лицу безудержно стекали

слезы, похожие на нитку прозрачных бус. Глядя

на нее, тетя Юй тоже заплакала. Чанфэн и Чанцзяо испугались и поспешили

стереть слезы с лица Цюнин своими маленькими ладошками, уговаривая ее: «Мама

... Не плачь ... Не плачь ... Эти плохие дети заставили тебя грустить...»

«Глупенькие, мама не грустит, мама счастлива», - Фу Цюнин нежно

обняла детей, и обратилась к тете Юй: «Послушайте, мы не напрасно заботились о

них. В таком юном возрасте они знают, как побеспокоиться о нас. Кто из тех

избалованных юных господ и барышень, выросших среди богатства, хорошей еды и

дорогой одежды, столь же мил и рассудителен, как наши дети?»

Цяо Юй также вытерла слезы и сказала с улыбкой: «Не правда ли? Слова госпожи

действительно верны. У богатых в семьях часто вырастают бездельники и тунеядцы,

в отличие от детей из семей бедняков, которым пришлось рано научиться вести

домашнее хозяйство».

Фу Цюнин кивнула и снова взяла двух детей за руки: «Не волнуйтесь, ваша мама

знает, что делает. Я не буду работать до поздней ночи, постараюсь хорошо

высыпаться, и не утомлять свои глаза. Вы двое должны усердно учиться. Не беспокойтесь о нас».

Брат и сестра кивнули, затем Фу Цюнин попросила их пойти на кухню, чтобы

посмотреть, приготовлена ли ​​еда. Увидев, что двое детей ушли, она

сказала тете Юй: «Фэн'эр и Цзяо'эр и понятия не имеют, что сегодня спасли мне

жизнь».

Цяо Юй посмотрела на нее широко открытыми от шока глазами: «Госпожа, что

ты говоришь? Почему ты сказала, что дети спасли тебе жизнь? Может ли быть,

чтобы Молодой маркиз действительно

пришел… убить тебя?»

Фу Цюнин горько улыбнулась: «Он приходил не для того, чтобы убить меня,

он приходил объявить о разводе. После развода я должна была бы вернуться во

дворец Чжэньцзян. Даже если бы я хотела жить, мои жестокие дед и отец никогда

бы не потерпели ущерба репутации семьи. Они скорее задушили бы меня веревкой, а на публике бы

сказали, что я покончила жизнь самоубийством».

Цяо Юй потеряла дар речи и побледнела, а Фу Цюнин спокойно продолжила: «На самом деле,

я знала, что такой день настанет. Однако Молодой маркиз пришел намного позже,

чем я думала. То, что мы закрылись во дворе, очевидно, оказалось эффективным. По

крайней мере, нам удалось продержаться пять лет и подождать, пока Фэн'эр и

Цзяо'эр подрастут. Возможно, увидев,

насколько дети похожи на него, Молодой маркиз проникся к ним состраданием. Кто знает,

что творится у него в голове».

На лицо тети Юй медленно возвращались краски. Она пробормотала:

«Возможно ли, что в будущем мастер больше не будет думать о том, чтобы бросить мадам?

Но он…не вернется сюда?»

Фу Цюнин пожала плечами: «Что ж, ему и не следует приходить сюда снова. Но, может

быть, через несколько лет или даже сейчас он заберет Фэн'эра и Цзяо'эр и отдаст

их на попечение другим людям, чтобы дети могли продолжить свои занятия. Может

быть, он будет держать меня здесь всю жизнь, если мне повезет. Или, может быть,

он не подумает о моем вкладе в воспитание Фен'эра и Цзяоэр и разведется со

мной. Это, конечно, никуда не годится.

Хорошо, если Фен'эр и Цзяо'эр

будут включены в семейный реестр, они будут считаться старшим сыном и старшей дочерью

Молодого маркиза. Даже если они не являются его законными детьми, никто не

осмелиться издеваться над ними или ругать их по своему желанию, так что я могу

не беспокоиться об их будущем».

«Нет, господин определенно не откажется от мадам! Молодой маркиз не

настолько бессовестный. В течение всех этих лет ваша служанка слышала, что он не

приводил в дом новых наложниц. Это показывает, что господин способен проявлять

постоянство и преданность. Он не будет таким беспринципным, госпожа может не

сомневаться»,- горячо запротестовала тетя Юй.

«Что ж, я на это надеюсь»,- Фу Цюнин слегка улыбнулась, думая про

себя, что в тот день, когда произойдет самое худшее, она не вернется в особняк

принца Чжэньцзяна, чтобы ждать там смерти. Может, ей стоит разработать

план побега, и присоединиться к оперной труппе, чтобы заработать на жизнь.

Цзинь Фэнджу был очень занят, потому что он только что вернулся из

командировки в Сучжоу, куда он ездил по заданию императора. В основном, он мотался

между Императорским дворцом и особняком принца Жуна, выполняя различные

поручения. Днем он не мог выделить время, чтобы посетить свой особняк, но когда

вечером он добрался до дома, ему пришлось провести время со своей женой и

наложницами, по очереди отдыхая в их комнатах. Ему некогда было думать о Фу

Цюнин и двойняшках.

Наконец, когда последствия дела утряслись, император пожалел Фэнджу и специально разрешил

взять трехдневный отпуск в награду за

тяжелую работу и не приходить в суд. В настоящее время Цзинь Фэнджу не был

официально назначен маркизом, он занимал должность одного из редакторов

Академии Ханьлинь. Однако обязанности его заключались не в том, чтобы составлять книги для Академии, а в том,

чтобы проводить инспекции в любой части страны в любое время по приказу императора. Подобные

обязанности говорили о том, что у Фенджу была очень сильная позиция при дворе.

В будние дни он ходил в Императорскую Академию, чтобы помогать в

составлении книг, когда он не получал поручений от императора. Это была

праздная должность, поэтому он имел некоторую свободу, но для него было

редкостью получить целых три выходных без необходимости идти в

суд. Поэтому с чистой совестью он проспал полдня. Когда Фенджу встал,

солнце уже стояло высоко в небе, а Цзян Ши, сидевшая рядом, нежно улыбалась

своему господину: «Вы много работали в эти дни. Подумать только, Вы проспали до

полудня! Однако пора вставать. Сегодняшние события не произойдут без главного

героя!»

«О чем ты? Какого главного героя?» - Цзинь Фэнджу поднялся и начал

умываться, игнорируя влюбленные взгляды, которыми одаряли его горничные. Он бросил полотенце в таз

перед тем, как сесть на стул. Цзян Ваньин лично причесала его и весело

сказала: «Вы, правда, не знаете? Сегодня Ваш день рождения! Как Вы могли

забыть?»

«Мой день рождения? Сегодня 16 апреля?» - Цзинь Фэнджу в изумлении

обернулся, но его слегка похлопали по голове. Цзян Ваньин засмеялась и

сказала: «Не двигайтесь, испортите прическу».

Цзинь Фэнджу слегка улыбнулся, отчего горничные, которые смотрели на

него, покраснели, и сердца их забились быстрее. Однако ни одна из них не осмелилась шагнуть вперед. Они могли

только жаловаться в глубине души: кто сравнится с нашим молодым господином? Не

говоря уже о его будущем титуле Маркиза,

даже если бы он не был Молодым маркизом, разве у него не должно быть хотя бы

несколько горничных, чтобы согреть постель? Разве мы не часто слышим, как

чужие мадам жалуются на количество ночной прислуги у своих мужей? Непонятен

только наш хозяин. До сих пор у него есть только две служанки. Ба, им

явно за двадцать! У них все еще есть лицо занимать время хозяина? Кем возомнили

себя эти лисицы, какую магию использовали, чтобы очаровать хозяина так надолго!

«Вам не нужно служить здесь, выходите», - пока подобные мысли

занимали разум служанок, Цзян Ваньин увидела в зеркале выражения их лиц. Она не

смогла удержаться и улыбнулась, а затем протянула свои тонкие изящные пальцы и слегка погладила лицо Цзинь Фэнджу: «Мой

дорогой кузен так красив. Я до сих пор слышу, как люди говорят, что вы – самый красивый

мужчина в столице. Подумать только, женатый мужчина с несколькими пятилетними

детьми все еще занимает титул первого красавца столицы! Наверняка, это звание

должно было перейти к кому-нибудь другому, но все говорят лишь о Вас. В прошлый

раз, когда я встречалась с Пятой госпожой, все говорили это. Я была удивлена, и

решила замолвить за Вас словечко. Не следует делать Вас настолько знаменитым!

Шесть детей! Какой первый красавец? Но угадайте, что они ответили?»

Цзинь Фэнджу слабо

улыбнулся: «Какое это имеет значение? Это всего лишь внешность. Неважно, хороша

она или нет, важно то, что вы не говорите, что я золотой снаружи и гнилой

внутри».

«Кто осмелится так думать о тебе? Кто не знает,

что наш господин - знаменитость в императорском дворце и является посланником

императора в этом поколении небесных

стражей. Наш нынешний император ценит Ваш талант, так кто осмелится сказать,

что мой господин золотой снаружи и гнилой внутри?»

«Что другие люди думают обо мне – не важно,

если ты так не думаешь, госпожа», - Цзинь Фэнджу взял Цзян Ваньин за руку

и улыбнулся. Цзян Ванинь покраснела и нежно промолвила: «Сколько тебе лет? Все

еще говоришь такие сладкие слова, неудивительно, что горничные в нашем доме не

могут отвести от тебя глаз».

Она села рядом с Цзинь Фэнджу и вздохнула:

«Время летит, в мгновение ока прошло шесть лет. У нас двое детей. На самом

деле, ты все еще так молод, тебе всего двадцать четыре года. Каждая твоя улыбка

по-прежнему так очаровательна. Кузен, ты такой выдающийся, это меня пугает. Ты

даже выглядишь моложе меня. Я чувствую, что не заслуживаю тебя».

Цзинь Фэнджу засмеялся: «Ты много

работаешь по дому, и ты много страдала ради семьи. Не волнуйся, разве ты меня не

знаешь? Я не люблю интриги и борьбу за благосклонность. В то время

мне пришлось взять несколько наложниц, и мне было стыдно столкнуться с тобой.

Кто еще мне нужен? Мне это тоже не нравится. Со мной несколько

из вас, Кайлиан и Бию. Этого достаточно. Я так занят делами, что не могу

проводить дома достаточно времени. К счастью, вы, дамы, живете мирно,

иначе как бы я мог отведать семейного счастья, которым можно наслаждаться?»

Цзян Ваньин уставилась на несравненно

красивое лицо Цзинь Фэнджу, ее сердце не могло не дрогнуть. Она упала в объятия

мужа и закрыла глаза: «Кузен, скажи, можем ли мы состариться вместе?»

«Ерунда, почему мы не можем состариться

вместе?»- Цзинь Фэнджу притворился сердитым.

«Кузен, я боюсь. Иногда есть вещи, которые

я не могу контролировать самостоятельно. Божью волю трудно нарушить. Я ... я

действительно боюсь ...»

«Чего ты боишься? Ты снова волнуешься?» -

Цзинь Фэнджу успокаивающе похлопал Цзян Ваньин по плечу, и в его сердце

возникло сострадание: «С тех пор, как мы поженились, ты часто говоришь это. Ну,

разве мы плохо живем? Ты говорила, что боишься умереть молодой, но мы прожили пять лет в мире. Не думай об этом,

вставай, переодевайся, пойдем со мной,

чтобы поприветствовать бабушку и маму. Хотя это мой день рождения, я должен

сопровождать их и помочь им хорошо провести время. Я не знаю, получал ли мой

отец недавно письма. Я был слишком занят в эти дни, чтобы спрашивать».

Во время разговора Цзян Ваньин также

встала, вытерла слезы, умылась и переоделась. Она пошла во внутренний двор

с Цзинь Фэнджу и поговорила со свекровью и Старой госпожой. Позже прибыли жена

и невестка Второго мастера.

Побеседовав некоторое время, они вернулись

во двор Цзян Ваньин. Цзинь Фэнджу редко имел возможность спокойно отдохнуть,

поэтому он остался и не пошел в другое

место. Он шутил со своими женами и наложницами, сидя на кровати кан. Постепенно разговор перешел на тему арендной

платы. Цзян Ваньин недовольно

пожаловалась, что арендаторы становятся все более наглыми. Осенью

прошлого года арендная плата была снижена почти на 10 %, но этого им мало, и они

снова бесстыдно просят о снижении!

Цзинь Фэнджу слушал со

стороны. Когда она выговорилась, он легкомысленно

сказал: «Все в порядке. Прошлый год был не очень удачным. Многие места

пострадали от стихийных бедствий. Наша семья же не имеет больших убытков. Фермерам

сейчас нелегко. Им нужно возделывать и удобрять поля, покупать семена - это

тоже большие расходы, поэтому, если они просят сократить арендную плату, просто

сделайте это».

Цзян Ваньин хмыкнула и укорила его: «О,

мой господин, вам легко говорить «просто сделайте это». Если мы снизим плату, что

мы будем есть дома? Действительно, люди, которые не занимаются домашними финансами,

не знают цены на чай или рис».

Цзинь Фэнджу слегка нахмурился, Сюй Ши

увидела это со стороны, и радость осветила ее сердце. Она поспешила вмешаться в разговор и сказала с

нежной улыбкой: «Моя сестра не должна так говорить. Кто наш господин? На самом

деле, что может ускользнуть от него в этой семье?

Император выступает за доброжелательное

управление. Наш господин часто действует от имени императора и оказывает

благотворительную помощь. В чем же проблема? Не говоря уже о 10% скидке арендаторам, мы можем позволить себе

сделать им и скидку в 50%. В конце концов, наш маркизат не зависит от этих

доходов».

Хо Ши также согласилась: «Сюй Ши права.

Хотя мы не ведем домашнее хозяйство, мы могли наблюдать за ситуацией. Мы также

знаем, что не зависим от арендной платы. Магазины и предприятия приносят доход куда

больший, чем арендаторы. Это правда, что арендная плата является каплей в море…

Более того, наш господин получает награды

от императора: золотые и серебряные украшения, драгоценные ткани и прочие

приятные вещи. Наша сестра так занята по будням, что ее ноги едва касаются

пола, как же она нашла время подумать насчет арендаторов?»

Цзян Ваньин сердито стиснула зубы, но не позволила

себе показать ни малейшего выражения неудовольствия или злости на лице: «Что

это? Неважно, сколько денег вливается в небо, все они накапливаются медной

монетой. Более того, арендная плата приносит двадцать или тридцать тысяч серебряных – и это

не мелочи. Также фермеры поставляют в счет платы дичь, речную рыбу и свежайший

рис. Вся ваша мясная пища, все ваши милые питомцы, с которыми вы играете, получены

от фермеров. Вы выставляете меня жестокой и безжалостной перед господином. Я

знаю, что вы смотрите, как я управляю домашним хозяйством, и имеете обиды в

своем сердце, я отдам это вам и посмотрю, будут ли ваши сестры в десять раз

умнее меня».

Цзинь Фэнджу некоторое время слушал, как

женщины обмениваются колкостями.

Кое-кто - не будем показывать пальцем- тайком

отправляет серебро в дом своей матери – утверждала одна сторона. Да неужели? Что-то

мы давно не видели некоторых ваших украшений. Куда же они делись? Разве их

могли потерять? Кому же их подарили? Удивлялась другая.

Цзинь Фэнджу заскучал и начал ощущать

поднимающееся в душе раздражение. Эти люди живут обеспеченной жизнью, у них достаточно еды и одежды, но они все еще

ощущают свою жизнь тяжелой, все еще борются за власть и желают удержать золотые

и серебряные горы. Если им позволят жить

жизнью Фу Цюнин, будут ли они искать смерти менее чем через пять дней?

По характеру он был спокойным и мягким

человеком и не позволял себе проявлять эмоции. Хотя он и был недоволен

ссорой, он просто слушал с легкой улыбкой на лице.

Фэнджу перевел взгляд на детей, играющих

на полу. Все шестеро его детей были хороши собой: миловидные личики, нефритово-белая кожа. Хотя от отца

дети взяли не более 30 или 40 процентов, дети унаследовали красоту своих

матерей, поэтому не уступали по внешности очаровательным Чанфэну и Чанцзяо.

Когда Фенджу заинтересовался игрою детей,

они внезапно начали спорить. Оказалось,

это произошло потому, что дочь Цзян Ваньин, Сючжэнь, случайно запачкала маслом

юбку дочери Хо Ши, из-за чего маленькая Сю заплакала. Сючжэнь не знала,

что отец смотрит на них, полагая, что он занят беседой с матерями, поэтому она

скривила губы и процедила: «О какой ценности ты хнычешь? Этот вид атласа

используется только как тряпка в нашем доме. Масло прекрасно на нем смотрится.

Именно так и должно быть».

Сказав это, она протянула руку и еще

несколько раз провела по юбке маленькой Сю.

Тогда сын Сюй Ши шагнул вперед и оттолкнул Сючжэнь, презрительно

воскликнув: «Да, кто осмелится сравнить себя с вашим главным домом? Твоя мать отвечает за

еду и одежду для всей семьи. Все, что есть хорошего, вы оставляете для себя, а

нам даете то, что вам не нужно. Просто это слишком несправедливо. Не нужно

запугивать и угнетать других. Если ты продолжишь нас обижать, я попрошу бабушку рассудить нас».

Цзинь Чжэньсюань, сын Цзян Ваньин, сказал со

смехом: «Иди и жалуйся. Увидишь, боюсь ли я тебя!»

Прежде чем он замолчал, дочь Сюй Ши воскликнула: «Не говори ерунды,

я знаю, что бабушка больше всего к тебе благосклонна. Когда придет время, если

мы должны подать в суд, мы пойдем не к бабушке, а к Старшей госпоже, пусть она

нас рассудит».

Цзинь Сючжэнь фыркнула: «Иди, иди. Только взгляни на платье, которое ты

носишь, затем скажи Старшей мадам, что мы издевались над тобой, одевая тебя в

такие хорошие ткани, которые не

позволяли себе носить, но дали тебе их надеть. Иди, жалуйся!»

Цзинь Фэнджу закрыл глаза и вздохнул. Его сердце пронзило холодом. Он

был слишком занят каждый день. Он редко успевал обучать детей, поэтому

оставил их воспитание матерям. Эти умные и благонравные женщины должны

были достойно обучить детей, но что же он видит? Матери его детей усердствовали лишь в том,

чтобы научить детей соревноваться друг с

другом. Его дети очень умны и сообразительны в столь молодом

возрасте. Они действительно могут быть правой рукой своей

матери. Жалко, что вся эта смекалка используется на кривой дороге.

Думая об этом, он кашлянул и сказал стоявшей рядом служанке: «Пойди и

позови молодых мастеров и юных леди, и я проверю их домашнее задание».

Дети были ошеломлены, когда услышали, что им нужно сдавать экзамен, и

все съежились под его взглядом. Цзян Ши, Сюй Ши и другие, что так живо сражались недавно, также оказались

напуганы. Когда Цзинь Фэнджу внезапно сказал, что собирается проверить

знания детей, они поняли, что это нехорошо. Все дамы тут же превратились в

союзниц. Хо Ши поспешно сказала с улыбкой: «Милорд, всего несколько дней

назад их проверяли, почему они снова должны сдавать экзамен?»

Цзинь Фэнджу взглянул на нее и сказал прохладным тоном: «Они сдавали экзамен

несколько дней назад? Я еще даже не начал опрашивать их, но вы уже нашли для

них причину избежать испытания?»

Увидев неприятное выражение лица Цзинь Фэнджу, никто не осмелился его

уговорить. Цзян Ваньин несколько раз открывала рот, и, наконец, все же

была остановлена жестким выражением на лице своего мужа. Она не

осмеливалась говорить и только смотрела на него.

Спросив только двух мальчиков, Чжэньи и Чжэньсюаня, Молодой маркиз окончил

экзамен, встал и холодно сказал: «В прошлом году я проверял вас, и вы знали

только эти вещи. Прошло шесть месяцев, и

вы все равно знаете только эти вещи. Даже

деревья в нашем саду выросли за эти полгода, но вы совсем не продвинулись».

Сказав это, он посмотрел на Цзян Ваньин, Сю Ши и других и сердито добавил:

«Любящие матери губят своих детей. Я знаю, что вы жалели своих детей, и я не

останавливал вас, но жалость не равносильна баловству. Взгляните каждый на

шелка и атлас, которые вы носите. Вы все питаетесь деликатесами из гор и морей.

Я изо всех сил старался пригласить для детей известных учителей, но эти ребята не так хороши, как двое детей,

которых учила Фу Ши из павильона Ночной

бриз. Так чья же это вина?»

Цзян Ваньин была поражена. В последние годы, поскольку Цзинь Фэнджу

не обращал внимания на ту женщину Фу и отправленных к ней детей, она потеряла

бдительность, но не ожидала, что сегодня ее муж снова упомянет эту

женщину. Во рту у нее стало кисло. Собравшись с мыслями, Цзян Ши повернула

голову и усмехнулась: «Неудивительно, что Вы сегодня в таком настроении.

Оказывается, Вы пошли навестить добродетельную и праведную женщину из этого

павильона Ночной ветерок. Да как мы смеем сравнивать себя с ней?

С тех пор, как она вошла в особняк, ее оставили в пренебрежении на шесть лет, и шесть лет она не показывала и

носа. Теперь пришло ее время сделать ход, и какой взрывной ход она сделала!

Господин говорит, что мы плохо обучали наших детей. Боюсь, у нас нет выбора, кроме

как признать это. Но господин, как у отца, разве у тебя нет ни малейшей ответственности?

Хотя я некомпетентна, но я знаю «Трехзначную классику», где описывается отец,

который лишь отчитывает детей, но ничему их не учит».

«Ты ...» Цзинь Фэнджу обычно мало говорил, но каждое его слово весило

больше тысячи кати. Однако как он мог победить в споре этих зубастых жен и

наложниц! Он почувствовал себя очень раздраженным в своем сердце. Его

дорогая кузина показала себя высокомерной и властной. Где хоть малейшая

мягкость и кротость сегодняшнего утра? Сейчас она ничем не отличалась от

этих грубых землероек, ссорящихся на рынке.

Думая об этом, он не мог не рассердиться и сурово произнес: «Ладно, раз

Вы утверждаете, что я не занимаюсь с детьми, я преподам им хороший урок

сегодня. Вы, все, встаньте на колени снаружи. Ужинать сегодня не разрешено. С

завтрашнего дня вы должны будете учить двадцать больших символов и одну

страницу с маленькими символами каждый день. Также вы должны изучить страницу Аналектов

Конфуция и выучить наизусть не менее 10 абзацев. Если вы не сможете объяснить

хотя бы три предложения из этих 10 абзацев, вы можете забыть о еде и умереть с

голоду».

«Господин,

вы ... вы убиваете детей! Эти абзацы не понятны даже нам, их матерям! Как дети

могут быть такими умными?»

«Господин ... если Вы хотите, чтобы они преклонили колени, мы сейчас же выйдем

и все вместе встанем на колени. Все равно пока ребенок страдает, мать

беспокоится. Лучше бы вместе пострадать ...»

«Это всего лишь несколько слов, сказанных в сердцах. Отчего ты так

разозлился? Почему бы тебе не приказать забить нас до смерти палками и не

привести в семью эту дочь наложницы, именуемую твоей главной женой, и этих грязных детей, рожденных от прачки!»

В комнате началось безобразное представление. Цзян Ваньин и наложницы

попадали на колени, плача и крича, дети также рыдали. Цзинь Фэнджу почувствовал головокружение. Его темперамент всегда был спокойным,

он никогда бурно не выражал ни радость, ни

гнев, но на этот раз Молодой маркиз был очень зол. Его окружали самые близкие

люди, которых он не мог просто прогнать от себя. Гнев от безвыходной ситуации

достиг предела, и Фэнджу зарычал:

«Хватит! Раз вы так расстроены моим вмешательством, то мне все равно, я просто

уйду! Делайте, что хотите!»

Бросив эти слова, он ушел с холодным лицом, оставив плачущих женщин и

детей. Ошеломленные, они смотрели друг на друга, не зная, что делать.

«Господин, успокойся. Мадам и наложницы просто обожают юных хозяев».

Цзинь

Мин гулял по саду с Цзинь Фэнджу и мягко убеждал своего мастера: «Господин, как

ты думаешь, сколько лет молодым мастерам? Просто они еще любят играть. Эти книги мудрецов немного

скучны, естественно, детям они не нравятся. Когда дети подрастут, их характер

станет более устойчивым, и дети начнут учиться лучше».

«Ха, как говорится, характер формируется в первые три года. Кому из них

еще не исполнилось трех лет? Вы просто посмотрите на их матерей, и вы узнаете,

какими людьми вырастут дети. В их возрасте я знал книг не меньше, чем Чанфэн. Мать

была строга со мной, и вырастила из меня ученого. Почему же она так

попустительствует внукам? Неужели ее не волнует будущее особняка Цзиньсян? Кто

из этих детей сможет поддержать процветание нашего семейства в будущем? Они

растут как бесполезные трутни».

Цзинь Фэнджу действительно пребывал в ярости. Цзинь Мин являлся его доверенным

лицом, он следовал за ним на протяжении многих лет и почти никогда не подводил его. Ему

также поручались многие конфиденциальные и важные дела. Следовательно, он

заслуживает наибольшего доверия. Поэтому Фэнджу не стеснялся выплескивать

перед своим стюардом раздражение, охватившее его сердце. Но чем больше

Фенджу говорил, тем больше он раздражался. Наконец, он сказал с тяжелым вздохом:

«Хватит, три фута льда наросли не за один день. Когда я думаю об этом, я не

могу позволить им больше так баловаться».

«Да, мастер всегда был очень умен. Сколько сложных задач ему приходится

решать. Молодые мастера и мисс обязательно исправятся, они не противники, чье

существование отравляет жизнь. Как же мой мастер не справится с этим?»

Цзинь Мин должен был сопровождать своего хозяина с улыбкой и

утешать. Конечно, он знал, что все не так просто. «Даже честному

судье трудно судить о домашних делах».

«Ты умеешь сладко говорить», - Цзинь Фэнджу посмотрел на своего слугу,

понимая, что тот лишь желал утешить разговором своего господина. Естественно, его

не за что винить. Фэнджу постоял какое-то время, разглядывая весенний пейзаж: повсюду цвели

цветы, их лепестки осыпались от малейшего дуновения ветра, словно цветочный

дождь. Это действительно было красиво.

«Пойдем, посетим павильон Ночного ветерка»,

- Цзинь Фэнджу махнул рукой, как будто таким образом он мог отмахнуться от всех

тревог в своем сердце.

"Да!» - Цзинь Мин, разумеется,

быстро согласился и добавил: «Учитель, в прошлый раз вы сказали, что принесете

молодому мастеру и мисс кисти, чернила, бумагу и чернильные камни ...»

Цзинь Фэнджу хлопнул себя по лбу, покачал

головой и улыбнулся: «Да, я забыл об этом. Вернись в мою комнату для занятий,

найди несколько слуг, пусть принесут бумагу, какая нужна, а если не найдешь,

принеси со склада».

Прежде чем он успел закончить свои слова,

Цзинь Мин немного неуверенно спросил: «Мастер, есть ли в этом необходимость? Нехорошо, если госпожа и наложницы узнают о

вашем внимании этим людям».

Цзинь Фэнджу холодно фыркнул: «Что

случилось? Нужно ли мне скрывать свои действия? Если у них есть что сказать,

пусть говорят. Посмотрим, осмелятся ли они предъявить претензии мне в лицо».

«Хорошо, хорошо, просто иди и выполни

свою задачу», - добавил он, отсылая Мина.

«Да,» - Цзинь Мин поклонился и

ушел.

Фэнджу сел на камень и стал

ждать. Через некоторое время он увидел, как Цзинь Мин мчится к нему с

парой мальчиков на побегушках, держащих большую стопку бумаги, с перьями и

чернилами поверх нее. Когда они подошли поближе, Цзинь Фэнджу хлопнул себя по

лбу и воскликнул: «Я забыл! Я хотел, чтобы ты захватил и пару рулонов ткани

...»

Стюард забеспокоился, пытаясь продумать

решение нового задания, но внезапно Фэнджу

улыбнулся и покачал головой: «Неважно, не торопитесь с этим делом. Принесем

ткань через несколько дней». Сказав это, он неторопливо отправился вперед

с Цзинь Мином и мелкой прислугой в кильватере.

Подойдя к павильону, они услышали смех,

доносившийся со двора. Это был голос Чанфэна, который кричал: «Тетушка Юй,

я хочу этот маленький абрикос». Более нежный девичий голос возразил ему: «Ты

не можешь есть этот абрикос. Он еще незрелый, кислый и горький на вкус. Надо

дать ему подрасти. Когда он пожелтеет, то станет мягким и сладким».

Затем они

услышали другой голос: «О, моя леди, не поднимайте эти цветы с земли. Они

грязные. Ты только вчера надела новую одежду».

В

следующий момент прозвучал детский голос Чанцзяо: «Я хочу собрать цветов для

моей матери. Позавчера я видела вдалеке людей, которые носили на шее ожерелья

из цветов. Это было так красиво!»

«Не говори ерунды, ты хоть поняла, кого ты

видела? Это мадам, которая носила на шее

жемчужное ожерелье из самого большого и округлого жемчуга, неудивительно, что

ты разглядела его издалека. Если ты желаешь нарядить маму цветами, подожди,

пока не распустится гранат. Как только он начнет цвести, ты сможешь собрать его

цветы для мамы».

Цзинь Фэнджу в это время уже подошел к

двери. Услышав эти слова, он молчал некоторое время, затем повернулся к

Цзинь Мину и выпалил: «Она живет здесь уже долгое время. Возможно, люди маркиза

не позаботились о ней. Ее семья по материнской линии, очевидно, также не

подарила ей никаких украшений и аксессуаров. В следующий раз возьми шкатулку с

драгоценностями и отправь ее вместе с шелком».

Услышав согласие Цзинь Мина, Фэнджу

лично постучал по воротам во двор и воскликнул: «Откройте дверь!»

Тетя Юй и Юцзе играли с Чанфэном и Чанцзяо,

а Фу Цюнин занималась рукоделием в доме. Когда служанки услышали голос

Цзинь Фэнджу, они не осмелились пренебречь хозяином и поспешно открыли, с

тревогой кланяясь: «Служанки приветствуют Молодого маркиза».

«Не нужно церемоний», - легкомысленно

сказал Цзинь Фэнджу, входя во двор. В этот момент он увидел детей в чистой и опрятной одежде,

которые поклонились ему со словами: «Эти дети приветствуют отца».

Он радостно улыбнулся, взял детей за руки

и направился в дом. Проходя мимо Цяо Юй и Юцзе, Фэнджу заметил: «Что вы

делаете, закрывая ворота в дневное время? Такой хороший двор, как павильон Ночной

Бриз, превратился в тюрьму. Отныне вам не позволено закрывать ворота до

наступления ночи».

Тетя Юй и Юцзе задрожали от тревоги и

поспешно согласились. Цзинь Фэнджу поднялся по ступенькам и увидел, как дверь

открылась. Фу Цюнин вышла, чтобы приветствовать его. Прежде чем она

смогла заговорить, он махнул рукой: «Довольно, зачем ты следуешь этому

помпезному этикету у себя дома?»

Фу Цюнин действительно не ожидала, что он придет

еще раз и так скоро. Ясно же, что в прошлый раз он приходил с идеей

развестись, но что он делает тут на этот раз? Он передумал разводиться или

почувствовал, что не может держать ее в своем доме? Она застыла в

недоумении, пока чей-то голос с заискивающим смехом не вырвал ее из размышлений:

«Госпожа, простите, куда нам положить

эти перья, чернила и бумагу?»

«Хм?» Фу Цюнин пришла в себя и,

оглянувшись, увидела большие стопки бумаги, которые держали слуги. Обрадовавшись,

она быстро шагнула вперед и прикоснулась к бумаге, возбужденно воскликнув с

удивлением: «Это высококачественная бумага Wave Chaser и Рисовая бумага, а также Снежная бумага,

о боже ... почему ... почему так много всего одновременно?»

Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо услышав слова

Фу Цюнин, заметили бумагу и потеряли дар

речи. Потом они закричали, вырвались из рук отца, и бросились

любоваться подарками.

«Мама, как много бумаги!» Двое детей были

невысокого роста и отчаянно тянулись на цыпочках, пытаясь достать до стопки

бумаг. Маленькие слуги подмигнули детям и сразу же присели на корточки,

что вызвало восторженные возгласы детей. Они обняли друг друга и завопили:

«Ах, ах, есть кисти, много кистей, ах, это чернильная палочка, ах, это большая

чернильная палочка с узорами на ней! Боже, это так красиво ...»

Цзинь Фэнджу смотрел, как двое детей

радостно кричали. Даже Фу Цюнин выглядела довольной, как будто она тоже хотела поиграть

с канцелярскими принадлежностями. Хотя она ничего не говорила, это было

видно по возбуждению на ее лице. Все проблемы, тяготившие сердце Фэнджу,

исчезли в одно мгновение. Вспоминая о

женах, наложницах и детях, живущих в прекрасном особняке, он не мог не

вздохнуть: людей, которые живут тяжелой жизнью, легче сделать счастливыми. И

благодарности от них будет больше.

«Госпожа, извините ... эти молодые люди

несут бумагу издалека. Стопки бумаги очень тяжелые. Через какое-то время они

уже не смогут их держать», - с улыбкой напомнил Цзинь Мин и сразу же

привел Фу Цюнин в чувство. Понимая, что она потеряла манеры, поведя себя,

как деревенский бедняк в столичном магазине, она застыдилась и обеспокоилась. Фу

Цюнин опустила голову, не осмеливаясь взглянуть на Цзинь Фэнджу, и мягко

сказала: «Да, пойдемте со мной в кабинет. Фэн'эр и Цзяоэр, развлеките вашего отца». Едва

договорив, она вышла, не оглядываясь. Цзинь Фэнджу проследил за смущенной

женой с понимающей улыбкой.

Чанфэн и Чанцзяо с тоской смотрели, как

уносят канцелярские принадлежности. Им хотелось бежать за матерью, но легкое покашливание отца привело

их в чувства. Они быстро подошли к Цзинь Фэнджу с улыбкой на лицах. Однако

в их поведении ощущалась некая настороженность. Они уважительно поприветствовали этого почти незнакомого им

человека, называя его «папа», затем

отступили в сторону, не зная, что сказать.

«Ну, а вы знаете, кто принес вам эти

ручки, чернила, бумагу и чернильные камни?» - Цзинь Фэнджу присел перед

двумя детьми, обняв каждого одной рукой за плечи, и держа на лице суровую мину.

Сбитые с толку его поведением дети робко кивнули: «Знаем ... знаем, это

... отец принес».

«Ну, если бы отец не пришел, откуда бы взялись эти вещи?» Цзинь Фэнджу

слегка улыбнулся. Когда двое детей кивнули, как цыплята, клевавшие рис, он

засмеялся: «Тогда вам следует хорошо относиться к отцу, чтобы он приходил

почаще, не так ли?»

Двое детей все же были еще маленькими. Хотя они чувствовали, что в его словах есть смысл, они

не знали, как угодить отцу, поэтому какое-то время просто беспомощно смотрели друг

на друга.

Цзинь Мин у двери споткнулся, чуть не врезавшись в косяк, крича в своем

сердце: «Боже мой, у моего хозяина есть и такая бессовестная сторона! Этот

слуга никогда не видел ее раньше. Мастер, когда вы научились так

уговаривать детей ...» Вдруг он увидел

стоящую за дверью Фу Цюнин и мысленно он всплеснул руками: «Хозяин, Вы

позволили госпоже увидеть эту позорную сторону! Тск-тск, есть ли папа,

который так дурачит своих детей?»

Когда Фу Цюнин услышала, как Цзинь Фэнджу «инструктировал» двух детей в

комнате, она с трудом удержалась от смеха. Она чувствовала, что Цзинь

Фэнджу смутится, если она войдет прямо сейчас, но, возможно, этот человек окажется

более толстокожим. Она решила потихоньку отступить, и тут заметила, что Цзинь

Мин смотрит на нее. Фу Цюнин вздохнула, кашлянула, чтобы подать знак людям в комнате,

и смело шагнула вперед.

Увидев ее, Фэнджу оставил игривое поведение и вернулся к своему обычному безразличию. Он

уселся на стул, откинулся на спинку и обратился к Фу Цюнин: «В последний раз я видел, как дети

пишут слишком экономно, цвет чернил также

не подходит, это вредно для глаз. Сегодня я прислал вам немного

канцелярских принадлежностей. Используйте их в первую очередь. Если

этого недостаточно, пусть кто-нибудь скажет мне, и я принесу еще в следующий

визит».

Фу Цюнин слегка зависла. Что? Он снова сюда придет? Что

случилось? Увидев, как талантливы и трудолюбивы Фэн'эр и Цзяо'эр, ты ощутил

родство к ним? Ах, отчего ты решил позаботиться о них спустя столько лет?

Впрочем, о чем бы она ни думала, даже если она отвергала поступки Цзинь

Фэнджу в своем сердце, она все равно должна была показать мягкое и

доброжелательное поведение.

Сказав ей еще несколько слов, Цзинь Фэнджу заговорил с детьми, проверяя

их домашнее задание. Затем он приказал принести гуцинь, чтобы послушать, как брат и сестра играют на нем, и

так, бездельничая, провел время до вечера. Глядя на опускающееся красное

солнце, Фу Цюнин поняла, что муж не собирается никуда уходить. Она деликатно

кашлянула и напомнила: «Милорд, боюсь, что Вас ждут на ужин. Уже вечереет ...»

Даже не дослушав ее, Цзинь Фэнджу махнул рукой и беззаботно заявил: «Все

в порядке, я поужинаю с вами сегодня». Затем он повернулся к детям и спросил

их, улыбаясь: «Папа будет сопровождать вас сегодня на ужине, что скажете?»

Кровь не водица, да и Фу Цюнин никогда не настраивала детей против их отца. Вдобавок дети сегодня полдня

разговаривали с Цзинь Фэнджу, и их близость немного окрепла. Как только они

услышал, что отец собирается здесь поесть, дети захлопали в ладоши с возгласами:

«Да! Да! Хорошо ...» Внезапно дети вспомнили, каким трудом достается их матери

каждая копейка. Они замолкли и взглянули на мать с робким ожиданием в глазах.

Фу Цюнин почти потеряла сознание, думая, что лицо этого человека было намного

толще, чем она предполагала. Как там говорится? Бесстыдники

непобедимы. Я не потратила ни одной Вашей копейки, а Вы хотите есть нашу еду даром? Ладно, но к какой еде Вы привыкли? Я

могу себе это позволить? Забудем об этом, постараемся изо всех сил

победить этого бога чумы. Будем считать этот ужин арендной платой за двор, где нам позволяли жить последние нескольких лет, выплатим же ее.

Видимо, размышления Фу Цюнин

явственно отразились на ее лице, так как Цзинь Фэнджу со слабой улыбкой спросил:

«Что? Разве госпожа против?»

Фу Цюнин надулась: что, если я

действительно не хочу этого, но ты разве уйдешь? Она натянула улыбку и

быстро ответила: «Что говорит Молодой маркиз? Эта наложница рада услужить Вам.

Однако у меня не так много людей, надеюсь Вас не оскорбит наша скромность».

Цзинь Фэнджу хмыкнул: «Не думайте, что у меня каждый день на столе деликатесы

из гор и моря, и я не ел грубой пищи и простого риса. Просто подайте, что

можете».

Когда он сказал это, Фу Цюнин беспомощно кивнула: «Да, наложница приготовит

все сама, пожалуйста, подождите немного». После того, как она вышла, Цзинь

Фэнджу позвал Чанфэна поиграть в го. Когда мальчик принес принадлежности для

игры, оказалось, что доска была нарисована на листе бумаги, а банка заполнена

не оригинальными фишками, а маленькими черными и белыми камешками. Камешки были гладкими на ощупь. Очевидно, их

часто использовали, раз так отполировали.

Цзинь Фэнджу долго смотрел на фишки безмолвно, пока Чанфэн не сказал:

«Папа никогда не использовал такие фишки? Это мама придумала. Нам с сестрой потребовалось

много усилий, чтобы найти эти маленькие камни».

«Да, Фен'эр и его сестра очень способные», - Цзинь Фэнджу

прикоснулся к головке своего сына. Изначально он хотел, чтобы Цзинь Мин принес

им шахматы, но потом отказался от своего

мнения. Неплохо для них сначала отточить характер, иначе дети могут и

сломаться, если внезапно окунуть их в богатство. Не хотелось бы превращать

их в высокомерных пижонов.

Подумав об этом, он улыбнулся и сказал: «Это действительно интересно.

Хорошо, давай сыграем интересную партию в шахматы. Папа даст тебе 20 фишек форы.

Тебе придется потрудиться».

Пока Цзинь Фэнджу и Цзинь Чанфэн

играли в шахматы для развлечения, Фу Цюнин пришла на кухню и, не удержавшись,

покачала головой со вздохом: «Что тут скажешь? Все было так хорошо, но он внезапно решил остаться здесь на ужин. Юцзе,

пойди, принеси свинину, которую ты купила вчера, и оставшиеся яйца. Тетя Юй, сделай

пельмени с начинкой из зелени, что мы

собрали сегодня. Какая досада ...»

По ее приказанию тетя Юй и Юцзе занялись делом. Юцзе наклонилась

поближе и тихо рассмеялся: «Госпожа, как ты думаешь, Молодой маркиз будет часто

приходить к нам в будущем?»

Фу Цюнин недоуменно посмотрела на нее: «Что? Ты с нетерпением ждешь его

приезда? Боюсь, нам трудновато будет угодить ему. Он же нас объест! Ты знаешь,

что этот обед стоит выручки за три твоих вышивки?»

Юцзе показала хозяйке язык и заявила: «Госпожа часто говорила, что все

любят красоту. Мастер такой красивый. Конечно, служанке нравится смотреть на него, она не смеет смотреть на

него прямо, но уголком глаза хватит, хе-хе ...»

Фу Цюнин раздраженно ответила: «Если вы так любите смотреть на него, вы

должны заработать серебро. Боюсь, что, даже вышивая каждую ночь до рассвета, вы не сможете накормить его хотя бы ужином». Ворча

так, она обжаривала в воке зелень и имбирь, готовя начинку для пельменей.

Тетя Юй слушала эту перепалку с

улыбкой: «Не думай об этом, госпожа. Все говорят, что мастер очень умен. Он

видел здесь ситуацию и не знал, чего ожидать? Даже если он не наградит нас,

возможно, мы начнем получать ежемесячное пособие. Нам и половины хватило бы…»

Фу Цюнин вздохнула, втайне

говоря, что эту феодальную идеологию не так просто изменить. Раньше они

жили замкнуто и изолированно. Чтобы защитить себя, Юцзе и тетя Юй строго

выполняли ее приказы, но вот стоило Цзинь Фэнджу появиться здесь пару раз... Что

теперь с их отношением? Посмотрите на них, они полны надежды, что хозяин

останется здесь на ночь, верно?

Поскольку их госпожа молчала,

Юцзе и Цяо Юй весело болтали друг

с другом. Юцзе сказала: «Я разговаривала

с госпожой Чжан несколько дней назад, она передала мне слова знакомой

горничной. Однажды некоторые знатные мадам говорили о том, считается самым

красивым мужчиной в столице. Они назвали

нашего господина победителем.

- Как это может быть правдой? Красавчики

всегда выбирались среди неженатых мужчин.

Теперь у господина несколько жен и наложниц, и у него есть дети, как он может

оставаться самым красивым мужчиной?

Юцзе скривила губы и

сказала:

- Я слышал, что раньше все восхищались

другим человеком, но однажды наш Молодой маркиз

и этот человек встретились на банкете. Все мадам сказали, что они были

ошеломлены. Тот красавчик сразу упал со своего пьедестала. Мало того, что Молодой

маркиз не выглядит постаревшим после заключения брака, он стал более

утонченным, спокойным и представительным. Так что все дали ему титул первого красавца.

Цяо Юй ответила с ухмылкой:

- Вот все и понятно. На самом

деле, ясно, отчего его вторая жена и наложницы борются друг с другом за

внимание господина. Ему всего двадцать четыре года. Часто говорят, что мужчины

наиболее привлекательны, когда им 30 или 40 лет. Я не знаю, насколько

ослепительным будет тогда наш Молодой маркиз?

- Вы двое, не беспокойтесь об

этом. Ешьте как можно скорее. Не важно, что болтают люди снаружи. Мне нужно еще

разобраться кое с кем. - Фу Цюнин постучала ложкой для риса по столу. - Не стыдно ли говорить прямо передо мной о

мужчинах!

Юцзе и тетя Юй покраснели

немного, но Юцзе не успокоилась и добавила:

- Все эти госпожи - знатные женщины, но разве они не разговаривают

тайно о мужчинах? Кроме того ... даже обсуждая

Маленького маркиза, мы закрыли дверь, и

мы говорили об этом наедине. Госпожа,

слуги не верят, что твое сердце не смягчится.

Разве ты не ждешь с нетерпением, что мастер будет с тобой?

Фу Цюнин впилась в нее взглядом

и ответила слегка раздраженно:

- Я не такая, как ты, не мечтаю попусту. Я позабочусь об этом

боге чумы, а потом отправлю его прочь. Остается надеятся, что он не заявится на этот двор еще лет пять или, лучше, десять. Я вообще не собираюсь думать о нем.

Юцзе усмехнулась и сказала:

- Госпожа, я боюсь, что это

невозможно. Сегодня Молодой господин специально приказал, чтобы ворота двора не

закрывались в будущем, кроме ночного времени.

- Что? Это мой двор. Почему это

он тут распоряжается? - Фу Цюнин разозлилась, но затем осела, как

спущенный мяч, и начала жаловаться: - Да,

разве это мой двор? Это явно его двор. Даже тут за ним действительно последнее

слово, все кончено …

- Мадам... - Юцзе действительно не понимала, почему

госпожа выглядела такой несчастной, но как только она что-то попыталась

сказать, Фу Цюнин махнула рукой и промолвила: «Не разговаривай со мной, я чувствую

себя немного раздраженной, просто помолчи».

Юцзе и тетя Юй удивленно

переглянулись и пришли к осознанию, что Фу Цюнин действительно совсем не любила

Цзинь Фэнджу. Если бы это был кто-то другой, то радовался бы такому мужу. Пожав

плечами, они замолчали и занялись делом, но им всем было интересно, о чем

госпожа думает в своем сердце? Все с нетерпением ждут хороших вещей, но

она избегает их из страха.

Когда принесли еду, Цзинь Фэнджу

и его детей не было в доме. Оказалось, что отец и дети вышли во двор и

смотрели на цветы и пряности в большом цветнике. Цзинь Фэнджу с детства

рос как избалованный драгоценный господин, не заботящийся о том, откуда берется

пища на его столе. Поэтому, слушая своих детей, рассказывающих ему о

свойствах растений, он испытывал немалый интерес. Фу Цюнин вышла из дома и негромко

позвала, спускаясь по ступенькам: «Милорд, еда готова, можно приступать

к ужину...»

- Погода сегодня хорошая, ветра

нет, еще достаточно светло. Вытащите стол. Давайте пообедаем на улице. Ваш двор

полон цветов и элегантен, так что здесь приятно трапезничать, - Цзинь Фэнджу

слегка повернул голову назад и промолвил с улыбкой.

Фу Цюнин подумала, что ее муж

доставляет ей проблемы, но у нее не было другого выхода, кроме как следовать

желаниям своего господина. Поскольку она была крайне недовольна, она не

могла удержаться от проклятия в своем сердце, но на поверхности она мягко

улыбнулась и сказала: «Да, ваша наложница распорядится насчет ужина».

Кто такой Цзинь

Фэнджу? Только по выражению лица и глазам Фу Цюнин он понял, что ему тут

не рады. Впрочем, такие чувства нормальны. Эта женщина оставалась здесь

одна со дня замужества. Она оставалась без присмотра в течение шести

лет. Кто бы не испытывал недовольства на ее месте? Однако Фу Цюнин ведет

себя достаточно мягко.

Как различаются люди! Его прочие

жены и наложницы явно хотели бы видеть его у себя. Они держатся вокруг

него, как звезды вокруг луны, но давно успели наскучить. Теперь, видя Фу

Цюнин, естественную в своем поведении и не стремящуюся льстить ему, он

чувствовал себя расслабленным и комфортным в своем сердце. Дело не в том,

что мне нравится Фу Цюнин, говорил себе Цзинь Фэнджу, просто мне комфортно общаться с таким

человеком, как она.

Пока они говорили, Цзинь

Мин, Юцзе и тетя Юй вместе принесли стол и начали расставлять на

нем фарфоровые тарелки. Хотя эти тарелки были не такими изысканными, как в

основном поместье, их веселая, симпатичная красная и зеленая расцветка вызывала

у людей аппетит.

Итак, хозяева заняли свои места,

а тетя Юй, Юцзе и Цзинь Мин прислуживали им. Цзинь Фэн протянул руку и взял

кусок жареной свинины с зеленым луком. Попробовав кушанье, он улыбнулся и

сказал: «У вас довольно хорошие кулинарные навыки. Этот вкус не намного хуже,

чем у домашнего повара».

После он указал на блюдо с

клецками из пастушьей сумочки, обращаясь к Цзинь Мину: «Передай мне две из них,

я попробую».

Фу Цюнин поспешно сказала с

улыбкой: «Милорд, это все ... Все это грубая еда. Боюсь, Вы к этому не

привыкли. Почему бы Вам не попробовать это сухожилие? У него пряный аромат, не знаю, понравится ли Вам».

"Действительно?"- Цзинь

Фэнджу любил острую пищу. Он взял палочками для еды кусочек и съел его, после

чего кивнул и похвалил еду. Как только Фу Цюнин успокоила свое сердце, она

увидела, как Фэнджу снова указывает на

большое фарфоровое блюдо с пастушьей сумочкой. Цзинь Фэнджу сказал Цзинь

Мину: «Ты что, глухой? Передай мне немного, чтобы попробовать».

Фу Цюнин с трудом проглотила кусок пельмешки с

пастушьей сумочкой, внезапно застрявший в горле: я столько тебя отвлекала, а ты

все равно хочешь эту еду? Раз хочет, пусть ест. Мне уже все равно. Хм,

может быть, он прямо как те высокопоставленные чиновники в мое время, которые

привыкли есть деликатесы, но любят и уличную пищу для разнообразия. Непривычная

еда может показаться интересной и освежающей, так что пусть ест.

Цзинь Фэнджу откусил всего один кусочек и заявил,

что это вкусно. Понемногу он съел большую часть пельменей из фарфоровой

чаши, а вот мясные блюда его не особо заинтересовали. Увидев это, Фу Цюнин стала перекладывать мясо в тарелки детей.

Неожиданно

брат и сестра в один голос начали протестовать: «Мама, это редкое блюдо, давай оставим

его для папы, мы можем просто съесть пельмени, как привыкли».

Фу Цюнин хмыкнула,

подумав, что вырастила маленьких предателей. Вы уже позабыли волчье сердце

своего папаши? Забыли его отношение? Теперь, когда он увидел, какими

чудесными выросли дети, он поменял свое отношение. Небольшого внимания со

стороны отца хватило, чтобы сердца детей потянулись к нему. Что с этим делать?

А надо ли?

Подумав

об этом, она мягко сказала детям: «Вашему отцу понравились пельмени из

пастушьей сумочки. Кушайте мясо».

Кто такой

Цзинь Фэнджу? Как он мог не заметить стесненные обстоятельства, в которых жила

эта семья? Поэтому он также начал убеждать детей мягким тоном: «Да, папа не

любит мясо, вы двое его ешьте». После он подцепил палочками пельмешку и поинтересовался:

«Что за овощ ты только что назвала? Почему я не ел его в вегетарианские дни?»

Фу Цюнин вспыхнула.

Ну что за человек? Нравится ему доставлять проблемы! Жевал бы себе молча.

Сказать ему, что это дикие овощи, которые мы сами выкопали? Естественно,

она не могла этого сказать. Она не хотела, чтобы Цзинь Фэнджу знал, в

какой в бедности она живет. Судя по его

последним действиям, он начнет присылать им всякие вещи и подарки. Начнет

сюда таскаться, палкой потом не выгонишь. Дети к нему привяжутся, а на нее

обратятся взоры его женщин. Что хорошего из этого выйдет? Ясно, что нельзя

этого допускать.

Подумав

немного, она сказал: «Это не редкое блюдо, это пастушья сумочка. Из нее не

приготовишь что-то изысканное, но мне нравится ее вкус, поэтому я приготовила

пельмени с такой начинкой. Я не ожидала, что Вам они тоже придутся по вкусу».

Цзинь

Фэнджу засмеялся: «Вкус необычный. Мне нравится». Он съел еще несколько пельменей

и два кусочка яиц, потом продолжил: «Я был занят на службе последние дни, и

получил даже несколько блюд с императорской кухни, но ни одно из них не было

настолько сытным». После разговора он посмотрел на Юцзе и приказал: «Иди,

сделай две чашки чая, чтобы выпить».

Фу Цюнин мысленно

закатила глаза, услышав это: «Ты действительно не считаешь себя тут посторонним,

вообще-то, это моя горничная, а не твои слуги». Думая так, она увидел, что

после получения личного приказания от Молодого маркиза Юцзе впала в эйфорию,

как человек, никогда не видевший мира.

«Завари чай, который недавно купили»,-

поспешно закричала Фу Цюнин, опасаясь, что Юцзе снова принесет зеленый сливовый

чай, но услышала, как Цзинь Фэнджу недоуменно спросил ее: «Недавно купленный?

Где ты его купила?»

Осознав,

что проговорилась, Фу Цюнин торопливо начала оправдываться: «Я хотела сказать,

недавно полученный».

Цзинь

Фэнджу слегка улыбнулся и мягко сказал: «На самом деле, в этом нет

необходимости. Я хочу выпить тот чай, что подавали в прошлый раз. Разве Вы не

говорили, что после его употребление укрепляет здоровье?»

Фу Цюнин

не ответила. Он правда считает, что ему нужно

пить зеленый сливовый чай для повышения иммунитета? Да он здоров как бык. Как

человек, занимающийся боевыми искусствами каждое утро, может нуждаться в

каком-то чае для укрепления здоровья? Вот хитрит же, точно хитрит.

К

счастью, Юцзе поняла свою хозяйку и принесла чай, что купил им Чжан

Сан. Это был весьма неплохой чай, но Фэнджу только пригубил напиток и

поставил чашку на стол.

К

настоящему времени Фу Цюнин и дети также закончили свою трапезу. Для Цзинь Мина

Юцзе и тетя Юй приготовили отдельно, а сами горничные доели остатки. К

тому времени, как стол был убран, небо потемнело.

Увидев,

что Цзинь Фэнджу все еще не собирался уходить,

Фу Цюнин ощутила сильное беспокойство. О чем он думает? Он действительно

хочет остаться здесь на ночь? Страдая от беспокойства, она аккуратно

напомнила мужу: «Милорд, уже стемнело. Почему бы этой наложнице не одолжить Вам

фонарь. Вы можете пройти домой через сад. Я слышала, что в этом саду сейчас никто

не живет».

Цзинь

Фэнджу кивнул и ответил: «Да, раньше там жило много людей. Сейчас в семье

только две незамужние девушки, они опасаются жить в таком большом саду одни». Закончив

говорить, он лениво потянулся, а затем продолжил: «Уже поздно, я устал и не

хочу идти через этот темный сад. Я отдохну здесь с тобой. Фэн'эр, Цзяо'эр, проводите

меня в кабинет, я хочу посмотреть, как вы пишете крупными буквами».

Фу Цюнин чуть

не упала в обморок, но, к счастью, от Цзинь Фэнджу не последовало

двусмысленного предложения. Более того, он всегда был безразличен к ней, вряд

ли его потянет на непристойности. Наверное,

ему просто лень возвращаться, разморило после ужина. Фу Цюнин едва удалось

успокоиться. Она услышала, как Цзинь Мин

бросился за хозяином со словами:

«Господин, раз уж мы остаемся здесь, надо ли сообщить второй госпоже?»

«Нет,

если эти женщины будут меньше спать по ночам, у них может не хватить энергии,

чтобы так бойко соперничать днем». Сделав это заявление, Цзинь Фэнджу взял за руки Фэн'эра и Цзяо'эр и вышел.

А не все

так уж спокойно в твоем королевстве, а, Молодой маркиз? Подумала Фу Цюнин и

отправилась устраивать гостей на ночь.

Фу Цюнин решила

уложить Цзинь Фэнджу вместе с близняшками на самой большой кровати кан, а сама она

ляжет спать в комнате с Юцзе и тетей Юй. Сейчас потеплело, и можно

позволить себе не жечь много угля по ночам, но топить все же приходилось. Только

на третью кровать кан угля не хватало. Прости, Цзинь Мин, придется тебе спать в

холодной постели. Если тебе придется немного пострадать, возможно, ты убедишь своего хозяина меньше приходить

сюда в будущем для всеобщего спокойствия.

Когда с

организацией ночлега было покончено, она села у кровати кан и прислушалась к

голосам, доносившимся из кабинета. Дети читали вслух. Фу Цюнин покачала

головой, думая, что этот Молодой маркиз действительно в хорошем настроении. Надеюсь,

это короткое увлечение. Если он продолжит нас посещать, хлопот прибавится. Начнем

с того, чем его кормить? Эта трапеза уже «проглотила» трехдневный бюджет.

Фу Цюнин потерялась в депрессивных мыслях

и позабыла о времени. Наконец Цзинь Фэнджу вернулся с двумя детьми, и

отвлек ее от размышлений словами: «Уже поздно. Дети устали, им пора спать».

Фу Цюнин

кивнула и повела его во внутреннюю комнату. Постельное белье уже было

разложено. В комнате было уютно и комфортно. Цзинь Фэнджу был очень

доволен. Увидев, что Фу Цюнин разместила здесь только его с детьми, он

почувствовал еще большее удовлетворение в своем сердце. Эта Фу Ши

действительно знает, где наступать, где отступить. С того момента, как он

вошел во двор, все, что она устроила, было сделано с мыслью о его комфорте.

Он

остался сегодня вечером, чтобы испытать

Фу Цюнин. Она была вежливой, несмотря на негодование, которое

должна испытывать. Он решил посмотреть, как она поведет себя. Брошенная

жена, чей муж внезапно решил остаться на ночь. Она неизбежно будет возбуждена и

не сможет подавить себя. Если она решит воспользоваться возможностью и

привязать его к себе, он отошлет эту

женщину. Если продолжит вести себя равнодушно, он позволит ей остаться и

воспитывать детей. Осталось посмотреть, совершит ли Фу Цюнин роковую ошибку.

Фактически, любая женщина той эпохи воспользовалась бы ситуацией.

Цзинь Фэнджу, который применил этот

прием, чтобы проверить Фу Цюнин, на самом деле не поступал жестоко или

бесстыдно. Он руководствовался здравым смыслом людей своей эпохи. К

счастью, в теле Фу Цюнин обитала душа из 20-го века, которую не заботила

зависимость от мужчины.

С другой стороны, увидев, что Цзинь Фэнджу действительно не собирается

требовать выполнение супружеского долга, Фу Цюнин тоже почувствовала большое

облегчение. В результате это стало счастливой ситуацией для всех, и Цзинь

Фэнджу также был очень доволен Фу Цюнин и полностью развеял идею бросить

ее.

Во всяком случае, это просто дочь

наложницы принца Чжэньцзяна. После того, как принц Чжэньцзян в будущем

потеряет власть, он будет умолять о пощаде перед своим зятем. Принц Жун не

откажет ему. У Фу Цюнин еще есть шанс сохранить свою жизнь.

Видя, что эта женщина

может тщательно обучать детей, зная, что по натуре она добра и добродетельна, понимает

стратегию приступа и отступления... Он замолвит за нее словечко, чтобы ее не

обидели. Заслужила.

Поскольку столица находилась на

севере, в других дворах поместья также были кровати кан, но все они

использовались, чтобы сидеть и разговаривать, редко кто спал на них. Цзинь

Фэнджу этой ночью, лежа на кровати кан, чувствовал приятное тепло и

комфорт. Он проспал до полуночи и неожиданно проснулся. Лунный свет проникал

в окно, на стене плясали тени деревьев и цветов.

Он бросил взгляд в сторону и

увидел, что маленький Чанфэн сбросил одеяло. Цзинь Фэнджу слегка

улыбнулся, его отеческие чувства всколыхнулись в сердце, и он протянул руку,

чтобы натянуть на ребенка одеяло. Чанфэн недовольно проворчал и взбрыкнул, снова

скидывая одеяло с себя.

Цзинь Фэнджу не мог не

рассмеяться. Он снова лег, чувствуя себя отдохнувшим. Молодой маркиз

выспался достаточно и теперь не мог снова заснуть. Мысли увели его к текущей

ситуации в столице и императору. Отношения с князьями прояснились. Думая о том, что делать в будущем, как

сделать следующий ход, он постепенно заснул снова.

Рано утром его разбудил чей-то

шепот и сдерживаемый смех. Как только он открыл глаза, Цзинь Фэнджу увидел

две маленькие головы, лежащие бок о бок на изголовье кровати. Вероятно,

также он выглядел в детстве. Фэнджу сел и улыбнулся: «Почему вы двое встали так

рано? Неужели выспались?»

«Уже довольно поздно, мама

приготовила завтрак, - ответила Чанцзяо с детской улыбкой. - Папа действительно

умеет спать, сказала мама. Если бы он был свиньей, к этому времени его бы

вытащили и закололи на мясо».

Цзинь Фэнджу поперхнулся и закашлялся. Подняв

глаза, он увидел, что Фу Цюнин стоит у двери и смущенно смотрит на двух

детей. Она, вероятно, не ожидала, что дети передадут ее слова.

Цзинь Фэнджу не стал дожидаться,

пока Фу Цюнин подаст ему одежду. Медленно надевая голубое парчовое платье,

он встал и спокойнозаметил: «Дети - существа непосредственные. Будьте особенно осторожны, когда говорите перед

ними, потому что они не знают, что такое хорошее или плохое. Слова, сказанные

Вами, могут разлететься в мгновение ока».

Заметив, что его жена

покраснела, и с легким неудовольствием смотрит на близнецов, Фэнджу улыбнулся,

и его настроение стало намного более расслабленным.

Юцзе принесла ванночку с мылом и другие

предметы для ухода за собой. Цзинь Фэнджу умылся и увидел в зеркале, что щетина

на его подбородке немного выросла. В эту эпоху мужчины до сорока лет

брились, чтобы подчеркнуть свою молодость.

«Милорд, у нас здесь нет бритвы.

Когда вы вернетесь на внутренний двор, вторая госпожа и наложницы лучше

удовлетворят Ваши потребности», - уважительно сказала Фу Цюнин, думая про

себя совсем другие вещи: я не собираюсь тратиться на бритву для тебя. Достаточно

и того, что мы тебя тут кормим на халяву. Совесть иметь надо. И вообще, считай

это намеком и прекрати таскаться сюда, понимаешь?!

Цзинь Фэнджу прервал ее внутреннее

негодование: «Все в порядке. Цзинь Мин, захвати бритву в следующий раз». Фэнджу не был дураком и,

конечно же, понимал, что скрывается под маской послушания на лице его жены. Фактически,

каждое ее предложение скрывало намек на то, чтобы он убрался восвояси.

Молодой маркиз был выращен, полный

высокомерия и гордости. Его превозносили до луны и звезд на каждом шагу. Когда

он встретил Фу Цюнин, столкнулся с неожиданной линией ее поведения, он не удержался

от шутки над своей брошенной женой.

Разумеется, после его заявления,

лицо Фу Цюнин побледнело, и казалось, что она собиралась что-то сказать, но не

смогла.

Цзинь Фэнджу сделал вид, что ничего не заметил,

спокойно сел на стул и попросил: «Помогите мне причесаться. Что ж, мне не нужно

сегодня идти в суд, поэтому просто сделайте пучок на макушке и завяжите его

лентой».

У Фу Цюнин не было другого

выбора, кроме как найти серебристо-синюю ленту, которую Юцзе подарила Чанфэну. Причесав Фэнджу, как он просил, она

загляделась на красивого мужчину в зеркале, и на миг забылась в воспоминаниях. В

первый раз, когда они увидели друг друга, он, с такой же прической, стоял за

дверью в лучах заходящего солнца. Такой яркий и привлекательный образ…

«О чем ты замечталась?» -

внезапно с улыбкой спросил Цзинь Фэнджу. Фу Цюнин пришла в себя, и также улыбнулась: «Я вспомнила, как милорд

впервые посетил нас пять лет назад. В

тот день твои волосы также были перевязаны лентой. С точки зрения внешности, милорд

оправдывает репутацию самого красивого человека в столице».

Женщины той эпохи крайне редко

делали подобные комплименты. Это считалось неприемлемым. Фу Цюнин же вообще не

понимала, что плохого в подобной откровенности. Когда она была юной охотницей за «звездами», она выкрикивала немало глупостей своим

обожаемым кумирам.

Уши Фэнджу давно свернулись в трубочку от подобных комплиментов, хоть

воском затыкай. Однако, сам не зная почему, он порадовался словам Фу Цюнин. На

самом деле он очень гордился ими, ведь ее поведение не имело ничего общего с любовью или

обожанием. Фу Цюнин всегда отвергала его, в каждой фразе намеки на недовольство,

какие уж тут комплименты. Услышать подобное от нее было редкостью, и

сделало Фэнджу счастливым.

Но раздуваясь от удовольствия в

душе, он держал равнодушную мину. Цзинь Фэнджу поднял на жену глаза,

улыбнулся уголками рта и поинтересовался: «А? Значит ли это, что я всего лишь

вышитая подушка, золотая снаружи и гнилая внутри?»

Фу Цюнин подумала про себя: а

ты, разве, не в курсе?

Она сделала вид, что немного

обеспокоена, и быстро сказала: «Как эта скромная женщина могла иметь это в

виду? Молодой маркиз неправильно понял».

Цзинь Фэнджу

кивнул. Действительно, наибольшую известность ему приносила не слава

первого красавца в столице, а привилегированный статус при императорском дворе. Если

же кто-то считал его пустоголовым красавчиком, крепко жалел об этом. Фэнджу с

радостью пользовался подобным недоразумением, и «притворялся свиньей, чтобы

выследить тигра». Те, кто недооценивал его, были растоптаны его ногами, стеная

с печальными лицами.

К настоящему времени он был еще молод,

но уже два или три года занимал высокое положение, и никто больше не смел недооценивать

его.

Однако, не зря говорят, что, кто ближе к огню, тот

первым и сгорает. Хотя тело императора в полном

здравии, он уже немолод. Скорее всего, через несколько лет он назначит

наследного принца. Все эти годы принц Жун был сдержанным человеком и держался

в тени, зато Фэнджу засветился по полной.

Нельзя долго оставаться у власти и не пострадать. Приходит пора

понемногу сойти со сцены. Только неизвестно, даст ли император такую ​​возможность.

Думая об этом, Цзинь Фэнджу

приподнял брови и слегка нахмурился. Он неглупый человек, но отношение к себе

императора просчитать не смог. Император знает, что собой представляют он

сам и принц Жун. В эти годы Чжао Лунь, принц Жун, не был в фаворе, и император продвигал Цзинь

Фэнджу. Император поставил его на высокое положение, которого никто другой

не мог достичь.

В последние два года Молодой

маркиз упорно трудился, готовя пути отступления, но император подталкивал его все

выше. Фэнджу изо всех сил пытался отступить, но не мог этого

сделать. Если говорят правду, что старика интересует принц Жун, почему он

так сильно сдерживает и подавляет сына? При этом возвышает его, Фэнджу? Не

лучше ли, чтобы два героя шли рука об руку и дополняли друг друга? С

годами благосклонность к нему росла. Если бы он был не Молодым хозяином

особняка Цзиньсян, а принцем, люди могли бы подумать, что император собирается

передать ему трон.

«Милорд, если вы не будете есть,

каша остынет». Увидев выражение задумчивости на лице Цзинь Фэнджу, Фу Цюнин не

хотела мешать ему размышлять, но солнце неуклонно ползло к зениту. Если не

напомнить ему сейчас, после завтрака он решит пообедать, а потом может просто

сказать: «Хорошо бы вздремнуть после обеда». А там и до ужина недалеко... Фу

Цюнин вздрогнула, так она разорится, пожалуй.

К счастью, после того, как Цзинь

Фэнджу позавтракал, он больше не смущал ее и, немного поговорив с двумя детьми,

ушел. Фу Цюнин вздохнула с облегчением. Когда она обернулась, глаза Чанфэна

и Чанцзяо вспыхнули, и они внезапно сказали в унисон: «В следующий раз, когда

придет папа, мама споет для него, хорошо?»

Фу Цюнин опешила и быстро воскликнула:

«Нет, никогда, никогда не говорите ему, что я могу петь!»

Когда двое детей кивнули, она

немного успокоила всколыхнувшееся сердце. Если она споет что-то необычное,

несуществующее в это время, не сожгут ли ее на костре? Юцзе и тетя Юй, а также дети - близкие ей люди, они мало знают и ничего не

заподозрят. Можно петь для них, но больше никто в этом мире не должен

услышать ее пение.

Еще несколько лет назад детям

было строго сказано, что они не должны никому рассказывать о таланте своей

матери. Двое детей сдержали слово и не раскрыли тайну перед Цзинь

Фэнджу. Однако, после того, как их отец дважды навестил их через короткий

промежуток времени, дети почувствовали

себя близкими с ним, они подумали, что папа тоже их семья. Естественно, дети

захотели, чтобы и он насладился чудесными песнями их матери. Мать же запретила

раскрывать тайну, и двое детей не могли не чувствовать себя немного

подавленными.

Но Цзинь Фэнджу, возвращающийся

к себе, выглядел весьма довольным. Цзинь Мин увидел это со стороны и

воспользовался возможностью, чтобы осторожно сказать: «Учитель, посмотри, как

много вещей не хватает в этом дворе. Видно, что в последние несколько лет им не

выделялось больших пособий. Так что я действительно не знаю, как они жили до

сих пор. Не хотите ли Вы...»

Прежде чем он закончил говорить,

Цзинь Фэнджу прервал его мановением руки: «Не волнуйся об этом. Некоторые

вещи, такие как чай, кисти, бумага, шелк и атлас, следует прислать

надлежащим образом, но не нужно присылать серебро. Маленькие скорпионы в

семье привыкли к богатству. Деньги испортили их. Нелегко получить два таких хороших

саженца, не позволяйте погубить их серебром».

«Да, да», - Цзинь Мин

согласился, едва скрывая удивление. Он не ожидал, что Цзинь Фэнджу так

высоко оценит брата и сестру. По сравнению с ними все юные хозяева и барышни оказались маленькими тунеядцами.

«Похоже, я должен вернуть Фу Ши, Фэн’эра и Цзяо’эр во внутренний двор. Это вызовет у Ваньин и детей чувство кризиса и

подогреет конкуренцию. В противном

случае особняк Цзиньсян рано или поздно будет разорен ими».

Внезапно выражение лица Цзинь

Фэнджу изменилось. Подумав, он покачал

головой: «Но не сейчас, надо подождать, я объявлю об этом после Праздника

лодок-драконов. Пусть еще несколько дней потерпят. Тьма рассеется, в конце концов».

Цзинь Мин был шокирован еще

больше, но ничего не сказал, а только кивал в ответ.

На этот раз Цзинь Фэнджу ни от

кого не скрывал свой поход в павильон Ночного бриза. Когда он ушел в гневе, его жены и наложницы были

обеспокоены и обращали особое внимание на его движения, поэтому они сразу узнали,

куда он направился. Как огромный валун, брошенный в реку, поднимает волны, так сразу

поднялся шум во дворе.

«Что ты на это скажешь? Сколько

лет прошло? Мы поженились пять или шесть лет назад, не так ли? Он всегда был равнодушен

к этой женщине, так почему внезапно

вспомнил о ней сегодня?» В верхней комнате собрались несколько жен и

наложниц Цзинь Фэнджу, все встревоженные этой новостью. Конечно, Цзян Ваньин

не упустила злорадство, скрытое за тревогой, в нескольких парах глаз.

«Госпожа, Вы должны что-то

сказать. У этой Фу нашлись средства заманить господина к себе. Спустя столько

лет она действительно может зацепить хозяина. Когда он так разозлился на нас…что

мы можем сделать?» Сюй Ши тревожно расхаживала по дому, а затем остановилась, глядя

на Цзян Ваньин и тайно проклиная ее: воображаешь себя госпожой? Не думаю, что ты

не беспокоишься.

Цзян Ваньин медленно чистила

апельсин, ее длинные ногти впивались в апельсиновую мякоть, но она не

осознавала этого и легкомысленно сказала: «Что ты паникуешь? Она была брошена почти

на шесть лет в этом холодном дворе. Мог

ли лорд-муж отнестись к ней благосклонно? Очевидно, он случайно проходил мимо и

просто пошел посмотреть. В любом случае, эта женщина воспитывает двоих его

детей, не так ли? "

«Эти двое тоже считаются детьми господина?

Их мать – дешевка. С тех пор, как они родились, милорд даже не смотрел в их

сторону. Эти два ничтожества – бельмо на глазах нашего дома!»- холодно фыркнула

Хо Ши.

Внезапно Цзян Ваньин взглянула на нее и резко сказала: «Какими бы дешевками

они ни были, это также плоть и кровь господина. Разве вы не слышали, что

господин сказал вчера?»

Когда Ваньин сказала это, женщины сразу вспомнили слова Цзинь Фэнджу о

том, что их детей учили известные

учителя, но они не так хороши, как двое детей, которых учила Фу. Теперь

они еще больше испугались. Очевидно, что

господин не случайно пошел во двор Ночного бриза, он был там и раньше, а затем

вернулся, чтобы раскритиковать их и их детей. Но они не знали об этом

визите, и, в конце концов, устроили ему истерику. Результат: он разозлился

на них еще больше и вновь ушел в павильон Ночной ветерок!

Лица всех женщин побледнели. Цзян Ваньин пришла в сильное волнение. Она

готова была себе локти кусать, но не могла исправить свое вчерашнее поведение. Как

ненавидела она себя, вчерашнюю, нападающую на Фэнджу с высокомерными и

раздражающими словами. Разве она не знала, что это за характер у ее

кузена? Он мягко стелет, но спать бывает жестко. Когда она подумала

об этом, то почувствовала еще большее сожаление. Ваньин тихо вздохнула,

размышляя: не слишком ли избаловал ее двоюродный брат? Но ... Хотя он так

внимателен ко мне, почему я не чувствую себя по-настоящему избалованной и любимой

им?

Слушая разговоры наложницы, она еще больше

разозлилась и сказала с жесткой усмешкой: «Как быстро поменялось ваше

настроение! Куда исчез весь энтузиазм, с

которым вы обычно боретесь со мной? Что же теперь? Если у вас есть способность,

вы можете пойти в павильон Ночной бриз и забить эту Фу Ши до смерти. Не ждите,

что я понесу это за вас».

Когда Хо Ши и Сюй Ши услышали

это, то покраснели от стыда и гнева. Эти двое были не такими робкими скромницами,

как Цуй Ши и младшая наложница Юэ Лань. Эти

двое отказались признать поражение и склонить головы. Теперь Хо Ши коротко

засмеялась. «Раньше мы были невежественны и не знали, что госпожа такая

добродетельная жена. Однако я внезапно вспомнила, что Фу Ши по-прежнему официальная

жена милорда. Наша добродетельная мадам является второстепенной женой на самом

деле. Судя по действиям господина, он хочет поддержать официальную госпожу. Мадам правильно сделает, если приведет нас

поприветствовать ее».

Эстафету насмешек тут же подхватила Сюй Ши, ухмыляясь во все тридцать

два: «Моя сестра права. Фу Ши никак не проявляла себя течение пяти лет и

терпела все эти годы одиночества, но господин вспомнил о ней. Она кажется

добродетельным человеком. Боюсь, что если ее поставят главой этой семьи, жизнь сестер улучшиться... »

«Что? Я все время усложняла твою жизнь? Если так, почему бы вам не пойти

к Лорду и Старшей госпоже и не пожаловаться. Расскажите обо всех моих грехах. Если

есть моя вина, я возьму ее на себя. Если я не виновата, следует расспросить

того, кто создает проблемы! Спроси себя внимательно», - Цзян Ваньин чувствовала

себя медленно тонущей в яме.

Эти две выскочки полагались на силу своих родных семей, поэтому они осмеливались

бросать ей вызов. Может ли дочь первой жены, внучка герцога позволить дочерям

простых чиновников унижать и раздражать ее?

«Куда нам? Мы не посмеем. Кто не

знает, что хозяин больше всего благосклонен к вам?» - Сюй Ши произносила

смиренные слова, но совсем не смиренным тоном.

Неожиданно ей возразила Цю Ся, горничная Цзян Ваньин: «Поскольку наложница Сюй знает это, ей полезно проявить вежливость перед

нашей госпожой. Сперва дождитесь подобной благосклонности, а после уже

задирайте нос».

Сюй Ши побагровела и с гневом указала на Цю Ся:

«Что мелет твой поганый рот?! Ба, ты не понимаешь, кто ты? Посмотри в зеркало,

чтобы увидеть, есть ли у тебя лицо так говорить со мной».

Прежде, чем она договорила, Цзян

Ваньин снова нерадостно рассмеялась: « Разве Цю Ся не может с Вами

разговаривать? А кто Вы такая? Цю Ся и Цуй Шуан были моими личными служанками

еще до свадьбы. Цуй Шуан родила милорду ребенка и теперь имеет статус

наложницы. Кто из них не годится для разговора с Вами?».

«Ха, сестре Цуй просто повезло. Если

Цю Ся хочет говорить со мною, ей следует также родить ребенка» - Сюй Ши холодно

фыркнула и села в стороне, сложив на груди руки.

В этот момент наложница Юэ Лань

набралась смелости, чтобы робко промолвить: «Мадам и сестры, давайте не будем

ссориться. Не лучше ли потратить это

время на размышления о том, что нам делать?»

Прежде чем ее голос затих, на

нее накинулись со всех: «Ерунда! Тебе ли

об этом говорить? Кто тут рот раскрывает?»

Юэ Лань была слишком напугана, чтобы дальше

говорить, но в глубине души она думала: вы все еще сражаетесь в этом логове, а господин

сказал, что ваши дети неполноценны, а вы до сих пор не испытываете чувства

кризиса. Я действительно не знаю, о чем вы все думаете. Она насмехалась

над прочими в своем сердце, пока внезапно

не услышала раздраженный голос Цзян Ваньин:

«Хватит, вы все выходите, от вашей болтовни у меня болит голова. Этой Фу я займусь через несколько дней.

Фестиваль лодок-драконов уже скоро. Боюсь, что через несколько дней у вас не будет свободного времени. Вы все

возвращайтесь к себе».

Когда Сюй Ши и Хо Ши услышали о Празднике лодок-драконов, зависть и

ненависть вновь омрачили их сердца, но они ничего не могли поделать с этим. В

последние годы, хотя они получали подарки, а также щедрое содержание, они не

могли прибрать к рукам ни серебрушки из имения маркизата. К счастью, доходы

от предприятий, полученных в приданое, поддерживали их, иначе они действительно

не знали бы, как жить.

Разумеется, зависимые и бедные Цуй

и Юэ Лань, у которых нет власти и влияния, могут придерживаться только Цзян Ваньин.

Пусть Цзян Ваньин и смотрела на них

свысока, она заботилась об их ежемесячных пособиях и других вещах, хотя

делала это скорее ради создания образа благородной и добродетельной мадам в

глазах Цзинь Фэнджу.

Когда Сюй Ши и остальные вышли,

Цю Ся налила Цзян Ваньин чашку чая. Видя, как хозяйка растирает виски своими

тонкими пальцами, горничная тут же подошла и нежно помассировала Цзян

Ваньин, шепча: «Госпожа, правда, ты собираешься увидеть эту Фу? Вам не кажется,

что тут подняли напрасный шум? Почему бы нам пока не приостановить наши войска

и не посмотреть, что господин планирует делать?»

Цзян Ваньин закрыла глаза и

оперлась на подушку: «Когда мастер начнет действовать, я боюсь, что будет

слишком поздно. Мне нужно пойти и исследовать эту Фу, чтобы почувствовать себя

непринужденно. Но это не срочно. Не будем торопиться, посмотрим завтра или

послезавтра. Если поторопимся, будет казаться, что мы спешим столкнуться с

врагом. Хм, она всего лишь брошенная жена, мне не нужно беспокоиться о ней».

«Да, госпожа мудра. Ваша идея

замечательна. Горничная следует за Вами в течение десяти лет, но все еще не

умеет смотреть в будущее и не может помочь госпоже. Горничная настолько глупа,

что ей действительно стыдно».

Цю Ся продолжала уничижаться, чем

заставила Цзян Ваньин улыбнуться. Скрыв улыбку, хозяйка равнодушно

сказала: «Почему ты все еще говоришь, что ты глупа? Разве это умение тонко

льстить? Если бы ты не была верна мне, могла ли терпеть твои выходки? Хвати об этом, лучше помассируй мне голову.

Ничего страшного, эти мегеры решили посмеяться надо мной. Однажды они увидят,

насколько я хороша».

Цю Ся улыбнулась, зная, что ее госпожа просто сотрясает воздух. В конце концов, она двоюродная сестра Цзинь

Фэнджу, которая знает его лучше других. Хотя этот мастер выглядел так,

словно его ничего не заботит, он был очень умен. В последние годы госпожа

заработала много добродетельной репутации, но, соответственно, ей пришлось

заплатить определенную цену. Те тетки, которые высмеивают госпожу, проявляя

сарказм и высокомерие, - лишь один пример. В последние несколько лет они ведут

тайную борьбу, строя козни друг другу,

но госпожа всегда побеждает. По крайней мере, никто не смог отнять у нее право

распоряжаться домашними финансами. Такого результата добиться было

нелегко.

Пока Цю Ся размышляла, осторожно

массируя хозяйку, она внезапно почувствовала, что голова под ее пальцами

наклонилась. Цзян Ваньин на самом деле заснула. Горничная поспешно нажала

еще на несколько точек, затем тихонько взяла

тонкое одеяло, осторожно укрыла им спящую и вышла.

Два дня пролетели в мгновение

ока. Этим днем ​​было 18 апреля. Прошло два дня со дня рождения Цзинь

Фэнджу. Рано утром Цзян Ваньин отправилась в комнату госпожи Цзян в

сопровождении нескольких горничных. Обсудив некоторые дела, они отправились

вместе к Старой мадам Цзинь.

Старая госпожа Цзинь жила во

дворе под названием «Кан Шоу Юань – Суд здоровья и долголетия», недалеко от

главного дома мадам Цзян. Когда дамы прибыли, миссис Цзинь уже встала, и

проводила время, смеясь и разговаривая с окружающими ее людьми. Среди ее

окружения были жена Второго старшего хозяина Фан Ши, ее невестка Хэ, наложница

Хай Ши и другие, а также несколько детей.

Хотя муж Старой госпожи

скончался довольно рано, сама она была в полном здравии. В этом году ей

исполнилось шестьдесят пять. Ее волосы стали серебристыми от седины, но на

лице появилось лишь несколько морщинок. Ей удалось сохранить хороший цвет лица.

У Старой госпожи было два сына.

Старший сын - отец Цзинь Фэнджу по имени Цзинь Ю. Он оставил жену и детей на попечение старой

мадам, а сам взял только двух наложниц, чтобы вступить в должность губернатора

в другой стране. Теперь, когда у него истекает полный срок полномочий, он будет

переведен обратно в Пекин.

У Цзинь Ю родились двое сыновей

и дочь. Старшего сына зовут Цзинь Пэнчжан, но он сейчас жил не в особняке,

а уехал в другое место, чтобы стать префектом пятого ранга. Его жена Лю – дочь

герцога Фэна.

Второй сын – Цзинь Фэнджу.

Дочь, Цзинь Яньцю, была замужем

за принцем Жуном. В прошлом принц Жун лично запросил указ для нее, чтобы

дать ей титул. Эта Цзинь Яньцю была младше Цзинь Пэнчжаня, но на два года

старше Цзинь Фэнджу. Они с Фэнджу были близки с детства. Цзинь Фэнджу очень любил и

уважал ее.

Младший сын Старой госпожи Цзинь - Второй Старший

мастер Цзинь Ши. Он служил в Министерстве инженерии в центре столицы, а

его жена Фан – была младшей сестрой Министра обрядов.

Старик немного уступал старшему

брату. У него родились только один сын и одна дочь. Старший сын Цзинь

Луаньфэн не любил учиться, но очень

хорошо занимается бизнесом. Поэтому он лишь числится в суде и круглый год

управляет имуществом под именем маркиза. Маркиз Цзинь имеет сегодня

богатство и почести, конечно, из-за высокого титула; однако большая часть

этого богатства пришла благодаря заслугам Луаньфэна. Дочь Цзинь Яньфан была замужем

за сыном министра из Министерства промышленности и имела сына и дочь, а также хороший

статус за счет своего муже. Семья тоже была очень стабильной.

Хотя нельзя сказать, что люди в особняке

Цзиньсян были равнодушны к славе и богатству, они не очень-то стремились в политику. Однако

из-за отношений с принцем Жуном они должны быть вовлечены в эту предательскую политическую

битву. Хотя тайны знатной семьи были глубоки, как море, и женщины в доме проводили

жизнь в интригах и борьбе, отношения мужской половины семьи были дружескими.

По сути, семья была не очень

большой, братья и сестры поддерживали

друг друга. Именно благодаря их

совместным усилиям в период, когда принц Жун впал в немилость и скрывал свои

силы, особняк Цзиньсян все еще сохранял высокое положение в столице, несмотря

на различные попытки принца Хуна подавить их. Одной из попыток была навязанная

Фэнджу женитьба.

С тех пор, как Цзинь Фэнджу был

вынужден жениться на Фу Цюнин, прошло много времени и его статус при дворе повысился. Менее

чем за два года он превратился в уважаемого имперского посланника. Теперь

даже принц Хун не смеет легко давить на особняк Цзиньсян, поэтому Цзинь Фэнджу несколько

дней назад подумал о разводе со своей женой.

Пожалуй, хватит об этом.

Цзян Ваньин и ее свекровь, мадам

Цзян, пришли в комнату Старой госпожи рано утром. Сразу после нескольких

слов приветствия, они, Сюй Ши и Хо Ши ввели

своих детей в комнату. Атмосфера оживилась. Дети гонялись друг за

другом или спорили по пустякам. Старая мадам расслабленно смотрела на эту мирную сцену, и, улыбаясь, обратилась к

миссис Цзян и миссис Фан: «В нашей семье Цзинь всегда было

мало мальчиков. Мой муж был единственным мальчиком в семье. После того, как я

вышла за него замуж, у нас родились было всего два сына. Хотя мой господин взял

много наложниц, они не родили сыновей. В вашем поколении есть удача. Хотя некоторые наложницы еще бездетный, у двух официальных дам есть несколько сыновей и дочерей.

Однако для нашей семьи детей все же мало. Кто

бы мог подумать, что ветвь внезапно станет процветающей с Фэнджу? В этом году ему только двадцать с

небольшим? Он уже отец шестерых детей, это ли не большое

благословение? В будущем, я не знаю, сколько правнуков и правнучек он мне

подарит! О, я думаю об этом… Я бы хотела дожить до ста лет в окружении

этих внуков, это было бы радостью для меня!»

Цзян Ваньин расплылась в улыбке: «Именно

потому, что старая госпожа накопила

такую большую удачу и долголетие,

особняк Цзиньсян может быть процветающим сегодня. Здравствуйте, госпожа, живите

хорошо и доживите до тысячи лет! Мы будем

постоянно следовать за вами, и сможем процветать из поколения в поколение. Мы

знаем, что наша жизнь слишком мала, и мы не осмеливаемся просить большего.

Достаточно, чтобы жить двести или триста лет».

После этого все засмеялись. Старая

госпожа Цзинь указала на Цзян Ваньин и улыбнулась: «Ты умеешь хорошо говорить!

Какие двести или триста, а то и тысяча

лет! Тогда наш особняк не будет особняком

маркиза, а превратиться в логово фей».

Все снова засмеялись, и когда

смех закончился, старушка сказала мадам Фан: «Хорошо, вы все возвращайтесь. Я знаю, что вы все заняты приближающимся праздником лодок-драконов. Вы должны отдыхать

и сами, не надо тратить здесь время».

Она снова обратилась к Цзян Ванин: «Помогите своей свекрови, она не

очень здорова, в конце концов, ей почти пятьдесят».

Прежде чем Цзян Ваньин смогла

заговорить, миссис Цзян улыбнулась и сказала: «Старой госпоже не нужно

напоминать. Этот ребенок очень внимателен. Даже если я о чем-то забываю, она

заботится об этом. Так что позвольте ей

вернуться. Я бы осталась здесь, чтобы сопровождать старую госпожу».

Старушка хитро прищурилась и сказала: «Куда ты хочешь сопровождать меня?

Ты хочешь сыграть со мной в карты, думая о том, как выманить мои деньги,

верно?»

Дружный смех сопровождал эту

фразу, Хо Ши и Сюй Ши также попытались пошутить, но,

поскольку они были лишь наложницами, реакция Старой госпожи была очень слабой.

Однако ей нравились дети, поэтому все оставили детей и ушли. Госпожа Цзян и

Цзян Ваньин отступили вместе.

Как только дамы вернувшись в комнату

миссис Цзян, Сюй Ши не выдержала и эмоционально рассказала о том, что Цзинь Фэнджу посещал свою опальную жену. Г-жа

Цзян была очень озадачена. Глядя на Цзян Ваньин, она задумчиво спросила:

«Вы и Фэнджу женаты уже шесть лет, верно? Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь

упоминал эту женщину и детей. Почему

Фэнджу вспомнил о ней? Вы проверили, каково положение этой семьи сейчас? Все же

эта женщина является дочерью принца Чжэньцзяна. Учитывая положение наших семей,

Фэнджу должен развестись с ней, чтобы избавится от неприятностей. Разве вы не уговорили

Фэнджу что-то сделать?»

Цзян Ваньин тяжело вздохнула: «Как

я могла предположить, что это произойдет? Они паслись сами по себе. Кто знает,

почему господин внезапно вспомнил о них?

Цзинь Мин всегда был рядом с моим господином, я хотела расспросить его, но пока

не получила такую возможность».

Мадам Цзян кивнула, нахмурилась и

холодно сказала: «Ну, тогда ты пойдешь в павильон Ночной бриз, чтобы лично посмотреть,

на что способна эта женщина».

Ее раздражало существование Фу Цюнин, женщины, которую использовали,

чтобы унизить их особняк Цзиньсян. С ней давно следовало развестись! Почему она

до сих пор обитает в особняке!

Хо Ши добавила: «Вовсе не обязательно, что та женщина

очаровала господина. Господин упоминал детей, рожденных от прачки. Он очень

хвалил их. Из-за них он отругал всех наших детей. Мы не могли допустить, чтобы

наших детей ругали из-за этих обсевок, но после нескольких наших слов лорд-муж рассердился

и снова пошел в тот павильон».

Мадам Цзян нахмурилась и буркнула:

«Отребье, оставленное прачкой? Они все еще живы?» Она внезапно посмотрела

на Цзян Ваньин и холодно фыркнула: «Тебе стоит пойти и посмотреть, здесь ли

твой муж. Пусть он зайдет ко мне. Да, с

такой женщиной лучше развестись как

можно скорее».

Как только она высказалась,

жены и наложницы Цзинь Фэнджу испытали облегчение, больше всех обрадовалась

Цзян Ваньин. Наложницы Сюй и Хо,

наряду с облегчением ощутили и замешательство. Они не имели мнения о Фу Цюнин,

но вспоминая, что сказал Цзинь Фэнджу об их детях, они решили, что было бы полезно избавиться

от двух паршивцев, которых хвалил Цзинь Фэнджу.

«Господин ушел сегодня утром. Боюсь, он еще не

вернулся с собрания, поэтому я не смогу

пригласить его, даже если я побегу туда». Цзян Ваньин заискивающе улыбнулась и продолжила:

«Изначально я планировала пойти к Фу сегодня. Просто приближается Фестиваль

лодок-драконов, потому есть некоторые нерешенные вопросы, и я не смогла

найти время для визита».

Мадам Цзян прервала ее речь взмахом руки и заявила: «Пустяки, до Фестиваля лодок-драконов

еще больше десяти дней. Не беспокойся напрасно. Особняку Цзиньсян было нанесено большое оскорбление этой

свадьбой, и то, что Фу оставили в особняке, было для нее большим

одолжением. Теперь, если она получит благосклонность Цзинь Фэнджу, где

будет наше лицо? Боюсь, что принц Чжэньцзян и принц Хун не устанут

насмехаться над нами, и даже царственный зять не сможет поднять голову от стыда. Более

того, эта женщина – наше тонкое место. Если Фэнджу начнет проявлять к ней

благосклонность, не станет ли принц Жун косо

смотреть на нас?»

Чем больше мадам Цзян думала об

этом, тем беспокойнее она становилась. На самом деле, она редко занималась

делами своих детей. Трое детей были благоразумными людьми. Они были

рассудительны и никогда не доставляли ей хлопот. Итак, в глазах всех она - самый доброжелательный и мягкий человек в поместье.

Но теперь даже она не может игнорировать этот вопрос. Даже если разговор рассердит ее сына, она исполнилась решимости убедить Цзинь Фэнджу как можно

скорее отказаться от Фу Цюнин. И эти два ничтожества должны быть отправлены в деревню

как можно скорее. В любом случае они уже выросли, и нет необходимости

оставлять их в особняке, чтобы добавить себе неприятностей. Всякий

раз, когда она думала об их матери, этой подлой прачке, мадам Цзян раздражалась

от всего сердца.

Пока она раздражалась и

сердилась в своих покоях, Цзян Ваньин, выполняя приказ мадам Цзян, высокомерно повела

группу служанок к павильону Ночного ветра. Стоило им войти во двор, все

ощутили легкий освежающий аромат,

который придавал бодрость. Она с сомнением повернула голову и оглядела

двор. Это был большой аккуратный и своеобразный двор с пышными цветами и

деревьями, сияющий в солнечных лучах. Вид возбуждал приятное впечатление,

радуя глаз более, чем ее собственный двор, что сразу посеяло негодование в

сердце Цзян Ваньин.

Внезапно она увидела двух бегущих

детей. Столкнувшись с большим количеством незнакомых людей, дети в испуге

развернулись и побежали назад. Цзян Ваньин холодно улыбнулась и подумала:

«Это те двое детей, которых хвалил Цзинь Фэнджу? Ба, они ведут себя так, словно

не видели неба, и что муж нашел в этих неотесанных мальках?»

Тут появились красивая женщина и девушка с умным лицом,

одетая, как горничная, которые вышли за хрупкой изящной молодой женщиной. Дети подбежали

к ней и крепко прижались по обе

стороны.

Цзян Ваньин сразу узнала в

хрупкой женщине Фу Цюнин, и высоко подняла подбородок, глядя на нее.

«Извините, все эти годы я была

далека от общества, мне нелегко узнать эту мадам», - Фу Цюнин спустилась по ступенькам, и

спокойно, без уничижения или высокомерия обратилась к гостям, стоящим напротив

нее.

«Твои глаза ослепли?» - Цю

Ся рассердилась, когда увидела поведение Фу Цюнин, шагнула вперед и строго

сказала: «Это наша госпожа».

«Госпожа?» - Фу Цюнин нахмурилась, словно вспоминая: «Двоюродная сестра

Молодого маркиза, которая теперь его жена?»

Увидев, что Цзян Ваньин холодно фыркнула, соглашаясь, она не могла не осудить

Цзинь Фэнджу в своем сердце, думая: «Это ты во всем виноват! Ты дважды приезжал

сюда по прихоти и посмотри, к чему это привело? Ты приманил сюда эту ласку. Что

делать, что теперь делать? Я могу быть сдержанным человеком, но не хочу,

чтобы меня топтали. Представляешься

госпожой? Хмм, ты хочешь, чтобы я встала перед тобой на

колени? Прекрати мечтать как можно скорее».

Пока она думала, Цю Ся увидела,

что Фу Цюнин стоит молча и не приветствует ее госпожу, как полагается. Она

просто тихо стояла, даже зная, что перед ней Вторая госпожа! Цю Ся

разволновалась, затопала ногами и надменно выкрикнула: «Почему ты все еще не на

коленях! У тебя совсем нет воспитания!» Как

только она закончила вопить, Сюй Ши и Хо Ши, стоящие позади, опустили головы, скрывая улыбки.

Конечно же, Фу Цюнин нахмурилась и

немного озадаченно осведомилась: «Встать на колени? Почему? Если я правильно

помню, твоя хозяйка всего лишь второстепенная жена? Хотя я жила в уединении

последние несколько лет, однако не слышала, что Молодой маркиз развелся со мною

или передал титул официальной жены кому-то другому». Сказав это, он

улыбнулась Цзян Ваньин и мягко сказала: «Сестра, ты когда-нибудь это слышала?»

Цзян Ваньин чуть не потеряла

дыхание, но знала, что Цю Ся совершила ошибку и поставила их в неловкое

положение. Она бросила взгляд на свою болтливую горничную, и испуганная Цю Ся сжалась. Однако, желая вернуть

лицо своей хозяйке, она упрямо продолжила: «Тогда ... как насчет этого? Ты много

лет оставалась в немилости, как ты

можешь сравниться с нашей госпожой? Естественно, тебе следует преклонить колени

перед ней. Должно быть различие между знатными и простолюдинами. Ты не смеешь

нарушать правила!»

Фу Цюнин усмехнулась: «Тем не менее, эта поговорка не подходит. Если статус

будет основываться только на мужском

расположении, не начнется ли беспорядок? В нашем особняке, возможно, все будет

в порядке, поскольку Молодой маркиз очень любит Вторую госпожу, но что насчет

других поместий? В других домах так много второстепенных жен и наложниц, и все считают

себя избранными. Что же делать? Должна ли официальная жена ходить к

ним в гости и приветствовать их, основываясь на «благосклонности» супруга?"

Цю Ся уже набрала воздух в груди,

чтобы воспротивиться, но хозяйка одернула ее: «Помолчи!»

Затем Ваньин повернулась

к Фу Цюнин, сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем выдавить улыбку и

сказала: «Сестра, не слушайте, что болтают слуги. Эта младшая сестра плохо

воспитала их». Хотя она сказала это, она не заставила Цю Ся извиниться.

Естественно, Фу Цюнин и не ждала извинений. Она задавалась вопросом, зачем эта делегация

явилась к ней.

«Итак, по какому же вопросу

мадам решила меня навестить?» - Фу Цюнин твердо встала напротив входа, давая понять,

что не хочет, чтобы нежданные гости входили в дом. Если им есть что

сказать, пусть говорят это здесь.

Цзян Ваньин сделала вид, что не поняла

намека. Она посмотрела на Фу Цюнин и слегка улыбнулась: «Сестра, ты не

пригласишь меня зайти и сесть? Мы не виделись так много лет! Недавно

лорд-муж говорил перед нами, хваля характер старшей сестры и образование,

которое она дала детям. Их манера

встречать гостей - ваше особое воспитание?»

Когда она сказала это, Фу Цюнин ощутила

себя беспомощной. Так вот почему над ней взошла звезда бедствий! В своем сердце она горько ругала Фэнджу, но на ее лице эти переживания не отразились. Эти, с

позволения сказать, мадам пришли сюда за зрелищем и вряд ли так просто покинут «поле

боя». Пришлось подыграть им. «Поскольку мои сестры не брезгуют нашей бедностью,

прошу сестер войти», - сказала Фу Цюнин с доброжелательной улыбкой.

Обратившись к Юцзе, она добавила: «Подай чаю».

Было сказано «подай чаю», а не «подай

хорошего чаю». Юцзе правильно поняла намек и поспешила на кухню.

Фу Цюнин и Цзян Ваньин прошли в

гостиную. Цзян Ваньин представила ей жен Цзинь Фэнджу одну за другой, и Фу

Цюнин, в свою очередь, поприветствовала их одну за другой и попросила их

сесть. Увидев, как гостьи смотрят на детей рядом с ней, она, немного

подумав, сказала: «Возможно, мадам позабыли. Эти дети были отправлены сюда

несколько лет назад и теперь воспитываются под моим именем. Господин случайно

посетил нас не так давно. Обнаружив, что

дети похожи на него, каким он был в

детстве, господин немного поговорил с ними. С тех пор он нас не посещал».

Ее первоначальное намерение

состояло в том, чтобы убедить этих жен и наложниц, что Фэнджу посетил ее и

детей ненамеренно, и уменьшить ревность в их сердцах. Неожиданно все эти

жены и наложницы явились сюда, явно с недобрыми мыслями. Ваш муж был тут

всего два раза, как можно к этому ревновать? Не забывайте, что я оставалась

здесь на произвол судьбы много лет. Даже если спустя шесть лет ваш

муж внезапно вспомнил обо мне, что могли изменить два посещения?

Пока она ругала в своих мыслях одного мужа с

его гаремом, Юцзе принесла чай. Увидев

так много людей, сидящих в комнате, она разволновалась. Сначала она

поставил чашку перед Фу Цюнин и Цзян Ваньин. Цзян Ваньин тут же нахмурилась и поспешила

напомнить: «Все остальные здесь – наложницы лорда, не медлите и принесите еще

несколько чашек чая».

Смущенная Юцзе пролепетала в

ответ: «Мадам, у нас недостаточно чайных чашек. Есть только эти две. Одна для

гостя, а другая для нашей госпожи, чтобы выпить. Для такого большого количества

людей сегодня, если они не возражают, мы можем принести несколько грубых

фарфоровых мисок с кухни».

«Не стоит беспокойства», - мягко

ответила Сюй Ши. Она еле сдерживала радостную улыбку, глядя на чашку чая перед

Цзян Ваньин. Сюй Ши развлекалась,

пытаясь угадать, что же налито в чашку. Явно не чай. Один запашок чего стоит. Хочу

увидеть, как ты это выпьешь, дорогуша.

Цзян Ваньин посмотрела на измельченные

зеленые листья в чашке, но не поняла, что это за трава. Она дважды дернула

уголком рта, сделала глоточек и тут же поставила чашку на стол. В конце

концов, она закашляла, пытаясь скрыть кашель смехом : «На самом деле мы пришли

без особой причины. Просто посидеть и посплетничать. Ваш двор так далеко, что

немудрено позабыть о том, что здесь кто-то живет. Я целыми днями занята по

хозяйству, боюсь, что совершенно позабыла о вас за этими хлопотами. Не знаю, отчего

господин вспомнил о вас, видно, есть какая-то причина?»

Фу Цюнин видела плохо скрытое

пренебрежение в глазах непрошенных гостей. Сделав глоток чая, она пожала

плечами и промолвила: «Я и сама все еще в замешательстве. Мы живем здесь много

лет, в тишине и покое. Мы долгое время

считали это место нашим личным раем. В будние дни ворота этого двора всегда

были заперты. Кто знает, почему лорд-муж в тот день пришел сюда и позвал детей,

чтобы они открыли дверь. Он всего лишь посидел с нами какое-то время, выпил чашку чая

и ушел, ничего не сказав. О да, прочитав

иероглифы, написанные детьми, пару дней спустя он отправил нам бумагу, кисти и

чернила. Я думаю, что ему стало немного жаль детей, вынужденных экономить

бумагу. На самом деле, больше ничего не было».

Когда она сказала это, Цзян Ваньин и другие почувствовали облегчение. Все

верно, так и было. Хозяин вышел погулять в сад и случайно пришел к

павильону Ночной бриз. Он пожалел детей, поэтому в следующий визит принес им бумагу. Если бы мы не разозлили

его, он бы не подумал прийти сюда еще раз. Скорее всего, эта Фу не лжет.

Думая таким образом, гости стали

внимательно изучать Фу Цюнин, проходясь взорами по ее симпатичному, но довольно

обычному лицу, старой одежде и простеньким украшениям. Рассматривая брошенную

жену и двух съежившихся рядом с ней детей, похожих на испуганных зверьков,

женщины чувствовали себя дурочками. С чего они решили, что эти несчастные могут соперничать с ними и их драгоценными детьми? Цзян Ваньин, сказав еще несколько ничего не

значащих фраз, увидела, что больше информации ей не собрать, встала и собралась

уходить.

Как только она поднялась, то

вдруг увидела на подоконнике несколько горшков с мятой, жасмином, орхидеей,

ванилью, укропом и другими растениями. Пышная, полная жизни зелень

выглядела очень привлекательно. Вид этих цветов и растений был так приятен для

глаз. Более того, в этой комнате стоял приятный нежный запах, не похожий на

тяжелый и душный аромат благовоний. Цзян Ваньин вспомнила, что Старой

мадам нравились подобные растения. Приближался Праздник

лодок-драконов, и хорошо было бы одолжить эти цветы, чтобы украсить комнаты

старушки.

Подумав об этом, она улыбнулась Фу Цюнин: «Сестра, горшки с

цветами и растениями в этом доме действительно замечательные. В отличие от

моего дома, где каждый день сжигают только благовония, аромат здесь такой

естественный! В весенний и летний период так хочется легких ароматов! Это самые

лучшие вещи, они привлекают внимание, но я не знаю, как ухаживать за ними».

Как только эта лисица заговорила, Фу Цюнин поняла, к чему она ведет. Горшки

с цветами и растениями ничего не стоили, но Цзян Ваньин явно презирала ее. Почему

она должна склонять голову перед тем, кто ее презирает? Поэтому Фу Цюнин

притворилась, что не понимает намеков, и глуповато улыбнулась: «У меня нет

особых талантов, я просто поливаю растения раз в день. В конце концов, это не

драгоценные цветы, они не требуют усилий. На улице можно найти лучше, чем у

меня. Они в сто раз лучше и очень дешевы. Если мадам нравятся растения, она

может послать кого-нибудь купить пару горшков».

Фу Цюнин сказала так, донося

до Цзян Ваньин очевидную мысль: зачем вам мои дешевые растения? Просто пошлите кого-нибудь и купите себе. Не

настолько уж вы бедны, чтобы желать наши растения.

Но кто такая Цзян Ваньин? Она

так привыкла к закулисной борьбе. Она боролась с наложницами, которые

ревновали и ненавидели ее открыто и тайно, сражалась с ними в словесных битвах. Сколько раз, чтобы сохранить лицо и звание добродетельной жены, ей

приходилось вынести боль и отступить. Однако статус хозяйки дома был в ее

руках! Теперь, когда Фу Цюнин возражала ей, она отказалась проглотить такое

неуважение. Эти змеи за спиной явно втайне аплодируют ее сопернице!

Если ты не даешь, я все равно заберу. Цзян

Ваньин надменно подумала так в своем сердце, и, очаровательно улыбнувшись, подошла,

чтобы взглянуть на цветы и растения поближе. Погладив их нежные листики, она

сказала: «Как те, которые куплены на улице, могут сравниться с теми, что заботливо

вырастила моя сестра? Мне просто нравится энергичный вид этих растений. Разве моя сестра не может

расстаться с ними?»

Затем она взглянула на Фу Цюнин и мягко сказал: «Я думаю, моей

сестре здесь не очень сладко живется. Если моя сестра окажет любезность, эта

младшая сестра подумает об этом месте в будущем, и не позволит сестре страдать.

Не до такой степени, что вы не можете позволить себе даже хороший чай».

Чем больше она говорила, тем больше Фу Цюнин чувствовала

отвращение. Наконец она холодно сказала: «Мои дети и я привыкли к такой жизни.

Мы привыкли пить такой чай. Боюсь, что мы не сможем вынести роскоши. Это все

наш темперамент. Как я могу уязвить глаза мадам этими дикими растениями? Более

того, у меня здесь всего несколько горшков. Если я отдам их, что мне делать? Мы

простые люди. Мы не привыкли к запаху ладана. Только богатые дамы, такие как госпожа, могут

позволить себе благовония».

Не стерпишь малого — расстроишь

большие замыслы.

Белое лицо Цзян Ваньин вспыхнуло. Слышала

ли она когда-нибудь такие слова «око за око»? Она холодно фыркнула:

«Почему моя сестра не может этого вынести? Во дворе такая большая клумба.

Думаю, там еще достаточно растений. Даже если я заберу эти, моя старшая сестра всегда

сможет выкопать еще немного. Разве я забираю последнее? Или моя сестра не желает

дать мне немного уважения?»

Фу Цюнин чуть не вырвало кровью от этого несравненного

нахальства. По сравнению с этой бесстыдницей Цзинь Фэнджу выглядел

невинным ягненком. В конце концов, мысли о своем зависимом положении отрезвили

Фу Цюнин, поэтому ей пришлось проглотить свой гнев и предложить со вздохом: «Раз

мадам желает этого, пусть забирает».

Цзян Ваньин вовсе не считала себя

бесстыдной, она только чувствовала, что это была ее собственная победа - эта

проклятая брошенная женщина, осмелившаяся вести себя высокомерно, наконец,

склонила голову перед ней. В счастливом настроении Ваньин рассмеялась смехом,

похожим на звон серебряного колокольчика, она милостиво кивнула Фу Цюнин и промолвила:

«Итак, спасибо, старшая сестра. Цю Ся, пусть горничные возьмут растения. Будьте

осторожны, не повредите их».

«Мама…»

Брат и сестра Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо

наблюдали, как растения, которые они выкопали несколько дней назад, уносят

чужие люди. Дети были расстроены и хотели воспротивиться, поэтому они стали

дергать Фу Цюнин за одежду, желая привлечь ее внимание. Их приемная мать

улыбнулась и нежно сжала их ручки. Детям пришлось наблюдать, как чужаки уходят

с их вещами. Наконец Чанцзяо, чьи глаза

покраснели от непролитых слез, воскликнула:

«Мама, они все забрали, и ничего не оставили для нас. Это же наши растения, мы

вырастили их, так почему они всё забрали?»

«Поскольку

они жены и наложницы Молодого маркиза, они настоящие хозяева этого особняка», -

легкомысленно сказала Фу Цюнин, затем подошла к сиденью и села, потянув

за маленькие ручки Чанфэна и Чанцзяо. Ее следующие слова прозвучали

торжественно: «Вы видели это сегодня. Нам пришлось склонить головы перед так называемыми

«сильными мира сего». Не стоило выступать и подвергаться опасности ради горшков с

цветами, поэтому мать позволила им забрать цветы и растения. Вы должны знать,

что иногда нужно потерпеть, но в другом случае терпеть не стоит. Например, они

хотели заставить нас встать на колени, склонить перед ними головы и

превозносить их - лучше умереть, чем

сделать это. Но потерю пары горшков мы переживем».

Цзинь

Чанфэн и Цзинь Чанцзяо кивнули, чтобы показать, что поняли. Чанфэн также

улыбнулся и добавил: «Мама, это то, о чем древние говорили: «Хороший человек знает,

что делать и чего не делать»? Этот сын

думает, это можно рассматривать как «знает, когда терпеть и когда не терпеть».

Фу Цюнин погладила

мальчика по голове и улыбнулась: «Фэн'эр

может делать выводы. Это здорово. Я

приготовлю тебе тушеную свинину сегодня вечером».

После

выступления брата Чанцзяо также решила высказаться: «Я также буду делать выводы.

Я также буду делать выводы об этом, и я хочу съесть тушеную курицу с сушеными

грибами, приготовленную моей мамой».

«О? Какой

Цзяо'эр сделала вывод?» - Фу Цюнин едва сдержала улыбку, ущипнув Чанцзяо за

маленькое круглое личико. Девочка надула губки и серьезно сказала: «Я видела,

как они уносят все цветочные горшки. Когда они уходили, я вспомнила историю о

перелетной саранче, которую рассказывала мама раньше. Я думаю, что они такие

же, как эта саранча, за исключением того, что у них нет крыльев, поэтому они не

могут улететь с цветочным горшком. Им пришлось заставить маму отдать им эти горшки,

иначе они схватили бы их сами и улетели…»

«Саранча

... перелетная саранча?» - Фу Цюнин был ошеломлена. Она подумала о том, как выглядели Цзян Ваньин и ее

горничные, уносящиеся прочь с добычей, и почувствовала, что слово, которое

использовала Цзинь Чанцзяо, было действительно подходящим. Некоторое время

не только Фу Цюнин, но даже тетя Юй, Юцзе и Чанфэн весело хохотали, чем

рассердили малышку. Она надулась еще больше и закричала: «Что такого смешного?

Я не говорила, что это саранча, я сказала, что им не хватает пары крыльев, ну,

я просто забыла сказать, что они также больше, чем саранча, и их головы больше,

чем у саранчи. Я ... я забыла остальное».

Миниатюрное

личико Чанцзяо покраснело от гнева, она уперла маленькие ручки в бедра, и

пыхтела, как лягушка-бык. Фу Цюнин быстро спрятала улыбку и утешительно сказала:

«Да, верно, наша Цзяо’эр права. Это саранча, большая группа саранчи. Я сделаю вам сегодня тушеную курицу с

грибами, но каковы наши правила? На столе не может быть двух мясных блюд,

так что, Фэн’ер, обойдешься без тушеной свинины, хорошо?»

Чанфэн

выпятил грудь и энергично кивнул: «Конечно, брат должен уступить своей сестре.

Это то, чему меня научила моя мать».

Он сказал

это, немного смутив Чанцзяо. Фу Цюнин посмотрела на брата и сестру, встала

и кивнула тете Юй: «Посмотрите на тех людей, которые богаты одеждой и едой и

живут в десять раз роскошнее нас? Но могут ли они чувствовать себя комфортно в

этом особняке каждый день? Они так же

счастливы? Ладно, пойдем и поймаем

курицу».

Тетя Юй и

Юцзе согласились с улыбками на лице. Дети пошли в кабинет, чтобы

практиковать каллиграфию без указаний Фу Цюнин.

Тем временем Цзян Ваньин, получив свои

трофеи, вела группу служанок прямо во двор Здоровья и Долголетия. Случилось

так, что Старая госпожа Цзинь разговаривала с другими пожилыми людьми из

клана. В это время вошла Ваньин, и несколько человек последовали за

ней. Они держали в руках зеленые цветы и растения, распространяющие слабый

аромат. Люди зашевелились, высматривая источник запаха. Старая госпожа, сидящая

на кровати кан, с интересом спросила: "Вань, девочка, что это ты принесла?»

Цзян Ваньин поспешно подошла к пожилой

женщине и сладко улыбнулась: «Старая госпожа, это всё цветы и растения, которые

используются для изготовления специй, вы чувствуете их аромат? Поместите их в

комнату, они будут радовать взор и освежать воздух».

Во время разговора старушка заинтересованно

попросила: «А? Серьезно? Принесите мне скорее».

Цзян Ваньин инструктировала людей доставить

горшки. Старушка долго изучала их, и ее гости подтвердили, что цветы и

растения действительно красивые. Старая мадам, отметив живой и

привлекательный вид растений, указала на горшок с жасмином и сказала: «Я только

помню, что это жасмин, а как называются другие? Их запах действительно хорош, лучше

моих благовоний».

Вопрос старушки застал Цзян Ваньин врасплох. Она

тоже знала только жасмин. Как можно было назвать другие растения? Он

поспешно засмеялась и ответила: «Я увидела их случайно, и подумала, что хорошо поставить их в комнату. Тогда я взяла их

для Старой мадам. Кто знает, как они называются? Это просто растения. Они будут

радовать вас дольше, чем букеты из срезанных цветов».

Старая мадам засмеялась и

сказала: «Не говори так. Мне нравятся эти растения. Они пышные и красивые. Зелень

такая яркая. Так приятно смотреть на них, зная, что ты потрудилась проявить

сыновнюю почтительность, выбирая их. Хотя эти растения могут стоить немного,

дорого то, что ты думаешь обо мне в своем сердце». После ее слов горничные защебетали: «Не так ли? На самом деле нет никого более

почтительного, чем Вторая мадам. Она часто посылала Старой мадам тарелку с

закусками, а теперь принесла цветы и растения. Видя хорошие вещи, она думает о

Старой мадам. Хотя это мелочи, редко можно увидеть подобную сыновнюю

почтительность и благочестие». Льющиеся со всех сторон восхваления были

бальзамом для раненого ревностью сердца Цзян Ваньин.

В данный момент Старая госпожа

Цзинь приказала людям аккуратно расставить горшки с растениями и полить водой,

относясь к ним, как к сокровищам. Увидев, что старушке подарок

действительно понравился, Цзян Ваньин загордилась еще больше, сказала еще

несколько приятных слов и распрощалась. Цветы и растения, над выращиванием

которых Фу Цюнин так усердно работала, принесли почести другому человеку.

Однако самой Фу Цюнин не столько

было жаль потери цветов и растений, сколько ее раздражало высокомерное и наглое

поведение Цзян Ваньин.

Поскольку сейчас мадам резала

цыплят на заднем дворе вместе с тетей Юй и Юцзе, Цзинь Фэнджу и Цзинь Мин смогли

попасть во двор незамеченными. Как только они вошли, то увидели Чанфэна и Чанцзяо,

которые сидели во дворе на корточках с небольшой лопатой в руках. Дети

внимательно что-то искали на большой клумбе. Рядом стояло несколько

цветочных горшков, наполовину заполненных почвой.

Цзинь Фэнджу повернулся к Цзинь Мину и распорядился: «Отправь эти вещи мадам». Оказалось,

что Цзинь Мин нес в руках немного рыбы, овощей, ветчины и других вкусностей. Услышав

приказ мастера, он поспешно пошел в дом, чтобы найти Фу Цюнин.

Цзинь Фэнджу подошел к детям и увидел,

что они сосредоточенно выкапывают какое-то растение. Он не мог помочь, но

с любопытством спросил: «Что это вы делаете? Разве ваша мать не отругает вас, когда

узнает?»

Двое детей сконцентрировались на своем занятии, не замечая подошедшего

отца. От неожиданного звука его голоса оба испугались. Чанцзяо оступилась и чуть не упала на клумбу. Цзинь Фэнджу поспешно поймал ее и

хихикнул: «Почему вы так удивились? Разве вы позабыли голос своего отца?»

Чанцзяо оглянулась, увидела его, радость озарила ее личико, и малышка обняла

отца за талию. Но затем девочка вспомнила о наказах своей матери, сразу же

покраснела и оторвалась от Фэнджу. В это время Цзинь Чанфэн тоже спрыгнул

с большой клумбы. Брат и сестра чинно поприветствовали отца, сложив ручки

в традиционном поклоне.

«Ну, нет, мы же семья, вам не

нужно быть таким вежливыми», - присев на корточки, Цзинь Фэнджу протянул руки, чтобы

поддержать двоих детей. В глубине души он знал: дети чувствуют к нему

привязанность лишь благодаря естественной

тяге родных людей друг к другу. На самом деле они все еще испытывали

чувство неловкости в общении с отцом. Если бы не вещи, что он принес

несколько раз в этот двор и которые понравились детям, вряд ли они достигли бы

сейчас даже минимального уровня близости.

А что он ожидал? Этим двум детям

исполнилось семь или восемь лет после того, как их выбросили. Если бы не

Фу Цюнин, сохранили бы они свою жизнь до сих пор? Теперь, когда Фэнджу встретился

с ними всего несколько раз, трудно рассчитывать на привязанность. Каждый

раз, когда Цзинь Фэнджу думал о детях, он чувствовал себя полным вины и благодарности

Фу Цюнин. Конечно, он понимал, что отчужденность двух детей - это не

ненависть к нему, а своего рода страх перед его безразличием на протяжении

стольких лет. Они боялись проявить много эмоций, а потом снова оказаться брошенными еще лет на 5

или 6.

Поэтому он от души благодарил Фу

Цюнин за то, что она не посеяла семена ненависти в молодых сердцах из-за его собственной

злобности и жестокости. Фэнджу благодарил ее за то, что может беседовать и

смеяться с детьми, вместо того, чтобы видеть, как они избегают общения с ним.

«Папа, ты останешься, чтобы пообедать

с нами?» Первоначальное чувство неловкости прошло, и дети снова потянулись

к Цзинь Фэнджу. Все же дети желали отцовского

внимания и любви, поэтому хотели провести с ним побольше времени. Если бы

Фу Цюнин услышала, как они уговаривают этот нежелательный элемент остаться на

обед, она, вероятно, плевалась бы кровью от гнева.

«Почему ты зовешь меня?» - Конечно,

Цзинь Фэнджу хотел остаться здесь на обед, но в этот момент, услышав приглашение

от дочери, он почувствовал любопытство. Он знал, что дети не видели

продукты, что принес Цзинь Мин. Значит, Чанцзяо взяла на себя инициативу пригласить

его. Должна быть какая-то причина.

«Поскольку Цзяо’эр сегодня

выступила хорошо, и наша мама была очень счастлива, она пообещала Цзяо’эр приготовить

тушеную курицу с грибами. Папа должен остаться здесь, чтобы поесть». Чанцзяо

забралась на колени к Фэнджу, и уговаривала его, дергая за рукав.

«Сначала мой брат тоже сказал умную вещь, и

так обрадовал маму, что она хотела приготовить для него тушеную свинину, но у

нас не так много мяса, поэтому мы должны немного сэкономить. Если я получу

курицу, брат не сможет поесть свинины. Братик сказал, что уступит мне, но

Цзяо'эр не позволит своему брату сдаться зря. Вечером я отдам свои куриные

голени брату, чтобы он поел».

«Ну, Цзяо'эр и ее брат разумны»,

- Цзинь Фэнджу погладил маленькие головки своих детей и с облегчением

спросил: «Скажите мне, за что мама хвалила вас?»

Итак, Цзинь Чанфэн и Цзинь

Чанцзяо, перебивая друг друга, начали рассказывать о сегодняшних делах. Когда они увидели, что отец нахмурил брови, то невольно понизили голос,

испугавшись отцовского недовольства. Когда они дошли до поучений Фу Цюнин о

терпении, Цзинь Фэнджу слегка кивнул. В результате брат и сестра снова расхрабрились, и Чанцзяо рассказала

о том, как она сравнила нежданных гостей со стаей пролетающей мимо саранчи.

Личико Чанцзяо сияло от удовольствия.

«Саранча пролетела мимо?» - Цзинь Фэнджу на мгновение опешил,

затем посмотрел на подоконник, где недавно пышным цветом расцветали растения, а теперь

было пусто. Он не мог не рассмеяться, похлопав малышку по голове: «Цзяо'эр

сказала правду. Правильно, разве они не стая саранчи? Неудивительно, что твоя

мать хочет тушить для тебя курицу. Конечно, Фэн'эр тоже очень хорош, поэтому

сегодня он должен съесть тушеную свинину на обед».

«Так не получится. Я сказал, что

уступлю своей сестре, значит - уступлю», - Чанфэн поспешил отказаться, но

Цзинь Фэнджу только рассмеялся: «Не волнуйтесь, папа попросил Цзинь Мина

принести свежее мясо и настоящую ветчину Цзиньхуа. У вас, ребята, сегодня будет

много вкусного!»

После разговора он встал,

посмотрел на великолепный цветник и спросил: «Так вы были здесь, чтобы выкопать

несколько пряных растений?»

«Да, да», - Цзинь Чанфэн и

Цзинь Чанцзяо оба кивнули в ответ. Тут Фэнджу закатал рукава, взял небольшую лопату и

заявил: «Ну, папа поможет вам. Скажите,

какие из них вы хотите выкопать?»

Дети быстро указали ему на растения. Цзинь Фэнджу начал

выкапывать одно растение за другим по

объяснениям его сына и дочери и пересаживать их в горшки. Выкопав несколько,

он услышал, как двойняшки сказали: «Достаточно, достаточно, а остальные не

нужно копать».

«Почему? Разве не осталось еще много

растений? Цветочные горшки не все заполнены, давайте выкопаем еще

несколько». Цзинь Фэнджу посмотрел на шесть или семь цветочных горшков. Он

никогда не занимался сельскохозяйственной деятельностью, но неожиданно ему

понравилось. Внезапно дети с тревогой сказали: «Нет, не надо, отец, трогать

остальные ... ведь скоро Фестиваль лодок-драконов».

Цзинь Фэнджу этого не понимал и не знал,

какое отношение выкапывание цветов и растений имеет к Празднику

лодок-драконов. Однако движение в его руке остановилось. Он вытер пот

со лба и увидел, что двое детей уже посадили мяту, сохо, ваниль и другие

выкопанные ими растения, и умело их полили. Очевидно, эти действия не были

им в новинку. Фэнджу ощутил укол сожаления.

Хотя статус крестьян в эту эпоху выше, чем

у промышленников и торговцев, он все еще очень низок по сравнению с

дворянством. Цзинь Фэнджу являлся высокопоставленным дворянином. Могли

ли его собственные дети выполнять

подобную работу? В конце концов, его представление об этих двух детях

теперь полностью изменилось.

«Вы умеете это делать», - он слегка

кашлянул и сказал печально.

Но двое

детей не расслышали жалости в его тоне и радостно загалдели: «Да, папа, мы

часто ухаживаем за растениями! Этот двор - ничто. Ты еще не видел заднего двора!

Мы там посадили сою, просо, рис и липкий

рис. Кстати, в прошлом году мы

сажали кукурузу и сладкий картофель. Липкий

рис мы еще не ели, мы сохранили его, чтобы приготовить рисовые клецки. Мы

помогли нашей маме сажать и пропалывать все это!» Во время разговора два

брата и сестры надули грудки, ожидая, когда папа их похвалит.

Цзинь Фэнджу посмотрел на гордые выражения

лиц двух детей. Он не знал, что сказать. Прошло много времени, прежде

чем он закашлялся и произнес немного севшим голосом: «Что ж, Фэн'эр и сестра действительно

способны, но вам не разрешается делать такие вещи в будущем. Вы должны изучать литературу

и искусство. Не волнуйтесь, у вас есть отец. Вам не нужно беспокоиться о

будущем». После того, как он закончил наставлять детей, он задумал поговорить

с Фу Цюнин, чтобы она не позволяла этим двум хорошим детям делать грязную

работу.

Помогая перенести цветочные горшки в комнату

и расставить их, Фэнджу увидел, как Цзинь Мин выходит из кухни. Стюард сообщил,

что продукты доставлены мадам. Выслушав его, Цзинь Фэнджу равнодушно бросил:

«Пригласите мадам на задний двор, мне есть, что ей сказать».

Увидев холодное и отстраненное выражение

на лице своего мастера, Цзинь Мин вздрогнул и быстро вышел. Цзинь Фэнджу

отправил детей в кабинет и прошел через черный ход на задний двор. Здесь

его взору открылся привлекательный вид. Аккуратными рядами пышно разрастались

различные растения. Среди них возвышались абрикосовые, грушевые и мармеладные деревья. Ветерок дул по

зеленым листьям, словно проходящие волны, растения выглядели полными жизненной

силы.

Позади прозвучали мягкие шаги, Цзинь Фэнджу

повернул голову и увидел, что к нему медленно идет Фу Цюнин. Снова его

сердце сжалось от жалости и сострадания, когда увидел свою жену, одетую в

простое хлопчатобумажное платье. Ее могло ждать хорошее будущее, но она

стала жертвой политической борьбы и амбиций своего отца. Что еще

печальнее, в этой резиденции ей не суждено иметь хорошего будущего.

«Ты страдала все эти годы», - сказал

он легко, но с редкой искренностью в голосе.

«Молодой маркиз позволил этой скромной женщине мирно жить в особняке.

Эта ничтожная благодарна и не чувствует никакой горечи», - Фу Цюнин наклонила

голову в легком поклоне, ее лицо было спокойным, но сердце яростно билось, как

барабан. Ее занимала одна мысль: что муженек задумал? Этот паршивец все еще собирается

развестись со мной?

Цзинь Фэнджу бросил на нее взгляд, затем

внезапно улыбнулся, повернулся, чтобы посмотреть на зелень перед собой, и

неторопливо произнес: «Фэн'эр и Цзяо'эр хорошо обучены Вами. Не волнуйтесь. Я не стану разводиться. Однако

Вы не должны питать никаких мыслей по этому поводу».

У этого подлеца действительно есть

способность читать мысли! Впервые у Фу Цюнин появилось чувство восхищения

Цзинь Фэнджу. Ей не стоит недооценивать этого человека! Фу Цюнин собралась с

мыслями и спокойно ответила: «Сердце этой скромной женщины подобно стоячей

воде. Милорд может не сомневаться: я благодарена за сохранение своей жизни, никогда не приму желаемое за действительное и

не доставлю неприятностей милорду».

Цзинь Фэнджу выглядел очень довольным ее

отношением, не зная, как довольна сейчас была сама Фу Цюнин.

В эту эпоху женщины относились к своим мужьям как к божествам. Брошенные

жены превращались в заблудшие души, влачащие бесцельное существование. Однако для

нашей героини, человека из современной эпохи, не существовало подобной

зависимости. Пока она сыта, одета, живет

в тепле и спокойно спит, муж нужен ей так же, как куриные ребрышки.

Случайно взглянув на

уголок рта Фу Цюнин, дергающийся от попыток удержать улыбку, Цзинь Фэн

приподнял брови и слегка нахмурился. Она так счастлива? Впрочем, чувства Фу Цюнин не сильно беспокоили его. Глядя

на зелень, он легкомысленно сказал: «Вы тяжко трудились все эти годы. Это действительно

непросто для женщин и детей - ухаживать за такими разнообразными культурами. Но

вам не нужно заниматься этим в будущем. Я думаю, что позволю вам вернуться во

внутренний двор после Праздника лодок-драконов. Фэн'эр и Цзяо'эр - тоже мои

дети. Они не должны заниматься такой тяжелой и грязной работой».

Конечно, Фу Цюнин не согласилась с этими

замечаниями, но она понимала ход мыслей своего мужа. Она не стала

возражать прямо, просто сказала: «Обстоятельства заставляли нас жить подобным

образом. Мы посадили культуры и овощи, а также деревья. Однако я не позволяла

детям трудиться сверх меры. Я просто выбрала более легкие занятия, чтобы они приучались

к труду и ведению домашнего хозяйства. Часто говорят, плечи благородных людей

не должны напрягаться от грубой работы. Однако нет никакой пользы и в

праздности. Если бы дети не подали надежд в обучении, они смогли бы прожить благодаря этим знаниям. По этим

соображениям, дети трудились вместе с нами. В конце концов, это всего лишь

несколько акров земли. Мы втроем вполне могли обработать их без вреда для

здоровья».

Цзинь Фэнджу наконец почувствовал

облегчение и кивнул: «То, что вы сказали, было правильным. Все произошло из-за

моего пренебрежения. Если вы рассуждаете так, можно увидеть, что вы искренне

планируете их будущее. Я хотел бы поблагодарить вас».

Его слова заставили глаза Фу Цюнин удивленно

расшириться, но она сразу поняла, что выдала свои чувства, поэтому поспешно

опустила голову и сказала самой себе: этот Молодой маркиз не абсолютный

подлец. Он все еще может сказать подобное

брошенной жене. Что ж, в эту эпоху невозможно найти подобных людей,

правда? Но если он хороший человек, почему он раньше вел себя хуже подонка?

Цзинь Фэнджу не знал о сомнениях в ее

сердце. Поведение Фу Цюнин показалось ему милым. Он улыбнулся и пошел

в дом, неторопливо бросив на ходу: «Ваши кропотливые усилия не пропадут даром. Когда

вы пойдете жить во внутренний двор, я пришлю кого-нибудь ухаживать за урожаем.

Овощи, выращенные Вашими руками, несомненно будут приятны на вкус. Они наверняка понравятся Старой мадам».

Только тогда Фу Цюнин осознала, что, захваченная мыслями о разводе, она пропустила более

важные новости.

Цзинь Фэнджу на самом деле хочет переселить

их вместе с детьми во внутренний двор? Если

он воплотит в жизнь свою задумку, что станет с неспешной жизнью, которую они

вели до сих пор? Женщина, которая не касалась собственного мужа, но живет под

именем его официальной жены и воспитывает

его детей от прачки… Даже если Цзинь Фэнджу сейчас желает позаботиться о них, как долго он сможет их защищать? Во внутреннем дворе ее ждут столкновения копий и стрелы

из-за угла. С таким же успехом лучше взять детей и пуститься в бегство с тетей Юй и Юцзе. По крайней мере,

Фу Цюнин была уверена, что ее навыки позволят им выжить и уберечься от

издевательств.

«Милорд, пожалуйста, послушайте меня», - сдерживая

бьющееся сердце, Фу Цюнин попыталась говорить спокойно.

Увидев, что Цзинь Фэнджу обернулся,

она серьезным тоном сказала: «Эта скромная женщина не хочет переезжать во

внутренний двор. Вы, наверное, знаете причину. Я не думаю, что жизнь в богатстве

принесет детям пользу. Жизнь приходит из страданий, смерть от удовольствий -

это слова мудреца. Милорд, наверняка, знаком с этим выражением. Дети стали

такими, какие они есть, благодаря нашему образу жизни. Несмотря на некоторые

стесненные обстоятельства, дети живут здесь свободно и беззаботно. Их умы еще

недостаточно окрепли, чтобы уметь защитить себя от интриг. Эта скромная думает,

что сейчас не время переезжать во внутренний двор, поэтому я умоляю милорда

подумать дважды».

Цзинь Фэнджу впервые всерьез посмотрел на эту женщину, она прямо

глядела на него ясными и честными глазами. Очевидно, что она не замышляла

никаких интриг. Кроме того, прошло шесть лет. Какая женщина может придерживаться одной

тактики целых шесть лет? Фэнджу почувствовал себя негодяем под этим

бесхитростным взглядом.

Взгляды

их столкнулись. После того, как они долго смотрели друг на друга, он

кивнул и легко сказал: «Раз уж ты настаиваешь, то ладно, делай, что хочешь…»

Фу Цюнин глубоко вздохнула, поклонилась

Цзинь Фэнджу, который уже направился к

черному ходу, и торжественно поблагодарила его.

Цзинь Фэнджу промолчал, но уголки его рта приподнялись

в улыбке. «Ты рановато благодаришь меня»,-

думал он.

После обеда Цзинь Фэнджу не хотелось спать,

но, глядя в глаза Фу Цюнин, в которых явно читалось желание отправить его

восвояси, он неторопливо улегся на кровати кан, скрестив длинные ноги, и лениво

заявил: «Я устал, просто отдохну здесь немного. Фэн'эр, Цзяо'эр, вздремните с

папой, учитесь совмещать работу и отдых, не надо так утомлять себя».

Фу Цюнин от злости сжала зубы так, что чуть

не сломала. Цзинь Мин, со своей стороны,

тоже скорчил скорбную мину. Что за поведение такое? Отчего хозяину вздумалось вести себя по-детски? Он

забыл, сколько дел осталось недоделанными? Цзинь Мин осторожно напомнил: «Мастер,

нам нужно вернуться поскорее. Разве мы

не встретили горничную, которая сообщила, что Старшая госпожа Вас ждет? Кроме

того, сегодня Вы также упоминали, что собираетесь пойти к Старой госпоже».

Цзинь Фэнджу впился взглядом в Цзинь Мина,

досадуя, что этот парень своим беспокойством портит ему настроение. Даже

немного подурачиться не дают. В следующий раз, Цзинь Мин, отправишься в

деревню и не вернешься до конца своей жизни.

Размышляя об этом, он все же неохотно встал,

поправил рукава и сказал: «Да, я забыл, что есть еще дела. Ладно, я пойду. Если

в будущем возникнут какие-то затруднения, просто пошли кого-нибудь найти меня. Если

меня не будет дома, вы можете поискать ... Старшую мадам». Он хотел сказать «мадам»,

имея в виду свою вторую жену, но потом подумал, что Фу Цюнин все еще носит имя первой

жены, отчего ей обращаться за помощью к

Цзян Ваньин будет неудобно. Поэтому Фэнжду

вовремя заменил «мадам» на «Старшую мадам».

Идя по саду, Цзинь Фэнджу все еще размышлял,

на автомате направляясь ко Двору Здоровья и Долголетия. Цзинь Мин, догоняя его, не мог не прошептать: «Разве Вам не нужно

сначала пойти к Старшей госпоже? Кажется, она хотела обсудить что-то важное».

«Я не знаю об этом? Не говори ерунды,

сколько усилий нужно, чтобы отдать дань уважения бабушке? Я не знаю, сколько

времени займет разговор со Старшей мадам». И он продолжил идти вперед.

Цзинь

Мин подумал, что хозяин неспроста избегает разговоров с матерью. Знает ли

уже молодой хозяин, что ему скажут?

Тем

временем они добрались до Двора Здоровья и Долголетия . Когда служанки

увидели их приближение, то обратились к ним с радостными улыбками: «Старая

госпожа только что упоминала Молодого господина, и вот он прибыл». Служанка

вытянула шею и крикнула в комнату: « Молодой маркиз здесь!»

Когда старая миссис Цзинь услышала, что

пришел ее самый любимый внук, она с радостью закивала: «Впустите его, войди же,

войди».

Старушка открыто улыбнулась Цзинь Фэнджу и

потянула его за руку, чтобы позволить ему сесть. Осмотрев его, она заметила:

«Ты немного похудел. Разве твоя жена не хлопочет, чтобы накормить тебя?»

Цзинь Фэнджу улыбнулся: «Меня хорошо кормят

каждый день. Бабушке не о чем беспокоиться. Если ваш внук продолжит столько

есть, то растолстеет и сломает кресло-седан».

Засмеявшись, старушка легонько ударила его

и сказала: «У тебя уже есть несколько детей,

но ты все еще любишь дразнить меня».

Цзинь Фэн перевел взгляд на растения и небрежно заметил: «Мне было

интересно, куда пропали цветы и растения из павильона «Ночной бриз». Все они оказались тут. Это действительно удивляет.

Дети и их мать долго не выходили из дома, почему вдруг они решились одарить бабушку?»

«Павильон

«Ночного бриза?» - пожилая женщина подозрительно взглянула на горшки с

цветами и растениями и озадаченно сказала: «Твоя жена прислала их сегодня

утром. Она сказала, что знала, как мне это нравится, поэтому специально

приобрела растения. Их аромат тоже хорош. Но ... что ты сказал о «Ночном бризе»? Разве

это не захудалый двор? Я помню, что после исчезновения Хунсян там никто не жил».

Цзинь Фэнджу рассмеялся: «Старая мадам

забыла? Шесть лет назад, когда ее внук женился, Ваньин стала Второй женой. Первой

женой была дочь наложницы принца Чжэньцзяна. Бабушка должна знать, как все

произошло. После того, как она приехала, я устроил ее в павильон «Ночного ветра»

и больше никогда не заботился о ней. Для нее были просто некоторые правила, по

которым она проводила свои дни. Я навестил ее несколько дней назад, и увидел

горшки с цветами и растениями в ее доме. Хотя и недорогие, растения выглядели

так зелено, пышно и красиво, они имели освежающий вид. Внук знает, что бабушке нравятся подобные растения, и я

хотел одолжить их к Празднику лодок-драконов. Но я не ожидал, что

Ваньин окажется шустрее и украдет ваше внимание у этого недостойного внука. Вы

должны посмотреть, как рассчитаюсь с ней за это».

«Ба, это твоя жена, о которой ты говоришь.

Разве ее сыновнее благочестие не то же самое, что и твое сыновнее благочестие? Если

ты поссоришься с женой, не начнут ли люди смеяться над тобою?» - старушка и

сердилась и смеялась одновременно.

Слегка

хлопнул Фэнджу по плечу, она продолжила: «Но эта женщина, которую ты упомянул,

я думала, что ты бросил ее давным-давно. Почему она до сих пор живет в нашем

доме? Если честно, ее жизнь нехороша, и

я также знаю, что эта жизнь - не ее

выбор, но мы также не имели выбора. Ребенок, ты всегда хорошо справлялся с

делами. Оставить ее жить здесь, это уже доброжелательный и праведный поступок, но

зачем ты навещаешь ее? Если люди узнают, что ты поддерживаешь дочь наложницы

принца Чжэньцзян, ты не боишься, что другие станут смеяться над тобой?»

Фэнджу не смутили предположения Старой

госпожи. Спокойным голосом он ответил: «После того, ка Фу вышла за меня

замуж, мать близнецов, прачка, умерла от болезни. Дети остались без присмотра,

поэтому я послал их к Фу Цюнин, чтобы они воспитывались под ее именем. Я не

думал о детях, ослепленный отвращением к их матери. Вместо того, чтобы

позаботиться о них самому, я отослал их к Фу Ши и не навещал почти пять лет.

Несколько дней назад я вспомнил о Фу Цюнин.

Мне пришло в голову, что пришла пора развестись с нею. Поэтому я отправился во

двор Ночного бриза. Прибыв туда, я услышал, что кто-то играет на гуцине и

декламирует писания мудрецов. Оказалось, что это дети. Поговорив с ними немного,

я понял, что они хорошо воспитаны. Они

были очень рассудительны и вежливы. Фу Ши также вела себя достойно и спокойно, но не заискивала передо мною.

Старая мадам, как Вы думаете, что

случится, если я разведусь с женой? Внук считает себя черствым человеком,

но он не может сделать такой бессовестный поступок. А как насчет детей? В

конце концов, они моя плоть и кровь, и у них такой талант. Бабушка, подумайте,

кому еще я могу их отдать? Итак, сегодня я отказался от этой идеи. Хотя

я и ходил в павильон Ночной ветер, это было не ради Фу Ши, а ради моих детей».

«О? Даже

так?» - старушка кивнула и тихо произнесла: «Я до сих пор помню тех детей.

В тот день ты случайно опьянел, и

произошел сей неприятный инцидент. Однако, та прачка, как я помню, была

действительно уродливой и вульгарной. Такая женщина не могла стать членом нашей

семьи, она даже не подходила на роль постельной служанки. Ты сильный человек,

поэтому я не рассматривала эту ситуацию глубоко. Я слышала, как твоя мать

говорила, что каждый месяц выделяет прачке деньги, чтобы она могла прокормить

себя и двоих детей. Это считалось приемлемым компромиссом. Я не знала, чтобы дети были

отправлены на воспитание к Фу. Я слышала, ты считаешь, что они лучше воспитаны, чем дети в

нашей семье? Не верю этому».

«Бабушка, это кажется невероятным, но это

так. Брат и сестра очень похожи на меня.

Они также тянутся к знаниям. Когда дети стоят рядом, они словно волшебная пара дракона

и феникса. Ребята такие разумные и начитанные ...» - вспоминая пару

детей, Цзинь Фэнджу оживился, и глаза его засверкали.

Он начал делиться с бабушкой эпизодами из

жизни Чанфэна и Чанцзяо. Старушка слушала его рассказ с приятным удивлением,

иногда посмеиваясь, дело доходило до интересных вещей.

Из-за подробностей старая дама слушала выступление

своего внука более получаса. В ее старых глазах появился веселый блеск. Она

покосился на Фэнджу, и выговорила его, едва удерживая улыбку: «Хитрый лисенок! Раз

ты утверждаешь, что эта женщина и дети такие замечательные, давай позовем их

на праздник Лодок-Драконов. Я хочу посмотреть, что за люди очаровали тебя, раз

ты поешь им дифирамбы».

Цзинь Фэнджу хмыкнул: «Я действительно не преувеличиваю.

Глаза бабушки подобны факелу, и вы сможете убедиться, что внук не солгал. Кстати,

Ваш внук должен сейчас покинуть Вас. Старшая мадам ждет меня, чтобы поговорить.

Я редко бываю дома, и здесь так много дел».

Прежде чем он закончил говорить, пожилая

женщина укорила его, посмеиваясь: «Ты осознаешь,

что редко бываешь дома, не говоря уже о том, чтобы провести больше времени с матерью, и у тебя все еще есть лицо, чтобы

жаловаться».

Цзинь Фэнджу расхохотался, попрощался со

старушкой, а затем пошел прямо в горницу миссис Цзян.

Войдя в дом, он услышал от горничной, что

его мать находится в буддийском зале, поэтому горничная попросила Цзинь Фэнджу подождать

немного. Он уселся в кресло и некоторое время

развлекался тем, что медленно пил чай, поданный служанкой. Увидев, как мадам Цзян выходит из-за ширмы, Цзинь Фэнджу быстро встал, чтобы поздороваться, но мать велела ему сесть обратно.

«Я пригласила тебя сегодня, потому что мне нужно попросить

тебя кое-что сделать. Обсудить этот вопрос следовало давным-давно. Просто за

эти годы я забыла об этом», - миссис Цзян медленно сдвинула крышку чашки

рукой. Разговаривая, она внимательно следила за лицом своего сына, но лицо

Цзинь Фэнджу было спокойным, как вода, и не выражало никакого волнения.

Это вызвало подозрение у мадам

Цзян. Может быть, Фэнджу уже знал, что она хочет от него? Как это может

быть? Он же не паразит в желудке. Конечно, это просто его привычка, этот ребенок всегда скрывал

свои эмоции.

«Мама, просто скажи, что хочешь», - Цзинь

Фэнджу сделал еще один глоток чая и спросил мать прямо.

Мадам Цзян на мгновение задумалась и

наконец решительно произнесла: «Эта женщина Фу.

Первоначально принц Хун и принц Чжэньцзян намеренно подсунули тебе эту низкую дочь

наложницы, чтобы унизить нашего маркиза и

разрушить отношения с принцем Жуном. Какая квалификация должна быть у

нее, чтобы занять положение первой жены? У твоей двоюродной сестры такое

выдающееся семейное прошлое, но для тебя она по-прежнему второстепенная жена. Как долго ты планируешь позволять ей страдать?

"

Цзинь Фэнджу вяло улыбнулся: «Мне было

интересно, почему моя матушка с таким нетерпением зовет меня, чтобы я приехал?

Оказалось, вот в чем дело. Моя кузина не обижена слишком сильно, верно? Хотя

она всего лишь вторая жена, но в этом особняке кто не относится к ней как к первой

жене? Кто бы ни видел ее, отдает ей должное и обращается с уважением. Все

владения под моим именем во внутреннем доме принадлежат ей. За исключением формального

статуса, чего ей недостает? Где? В чем она чувствует себя обиженной, как

сказала матушка?»

Когда мадам Цзян услышала это, ее сердце

упало, и выражение ее лица стало уродливым. Она поставила чашку и медленно

проговорила: «Что ты имеешь в виду? Нас унижали, поскольку положение наше было шатким и мы не имели

достаточно влияния ... Но теперь ситуация снова изменилась. Хотя принц Жун до

сих пор не пользуется благосклонностью, принц Хун и принц Ли тоже переживают

непростые времена и сражаются друг с

другом. Кто из них может найти время, чтобы позаботиться о делах в нашем доме?

Теперь ты самый заслуженный из лордов. Ты три года был имперским посланником! Теперь,

когда принц Хун больше не может перетянуть тебя на свою сторону или давить на

тебя, почему ты не желаешь развестись с этой ничтожной женщиной? Ты говоришь, что статус

первой жены лишь формальность, неужели ты не знаешь, насколько статус важен для

женщины? Меня не волнует, в чем твоя причина, ты должен поклясться мне сегодня, что разведешься с Фу».

«Если

я разведусь с ней, что мне делать с сыном и дочерью?» - Цзинь Фэнджу не

ответил на вопрос матери, но медленно задал свой вопрос.

«Какие

сын и дочь?», - мадам Цзян на мгновение оказалась в замешательстве, а

затем она вспомнила и холодно фыркнула: «Эти два ублюдка, просто бросьте

их любому деревенскому жителю. Ты все

еще хочешь оставить их в доме? Вспомни,

каждый раз при упоминании прачки и ее детей ты был так зол, что тебя

тошнило кровью. Почему ты заботишься о них сейчас?»

Лицо Цзинь Фэнджу омрачилось, и он тихо и четко

проговорил: «Мама, обратите внимание на то, что говорите. В любом случае, это

моя плоть и кровь. Хотя их мать низкого происхождения, половина моей крови течет

в их телах. Несомненно, Фу очень хорошо воспитала детей. Теперь я чувствую себя

виноватым в душе. Я просто не знаю, как им компенсировать. Тем не менее, моя

собственная мать зовет меня, чтобы заставить развестись с женой и бросить детей на произвол судьбы. Мама, ты веришь в буддизм, разве у тебя нет сострадательного сердца? Принц Чжэньцзян

вообще не заботится о собственной дочери. Разве это не тупик – бросать ее?»

Мадам Цзян

была разгневана, она сопротивлялась и спросила с угрюмым лицом: «Тогда, по

твоему мнению, мы должны позволить этой

Фу жить с нами до конца жизни? Что будет делать твоя кузина? Пусть она проживет

всю жизнь как вторая жена? Она внучка герцога Лу. С ее статусом она могла выйти замуж за дворец и быть имперской

наложницей. Выйдя за тебя замуж, она стала лишь второстепенной женой. Скажите

себе, достойны ли вы ее?»

Цзинь

Фэнджу равнодушно обронил: «Что я чувствую к своей кузине, она знает лучше всего

в глубине души. Почему бы вам не спросить ее: помимо этого статуса, который

стал следствием чужих интриг, чего еще ей недостает? Чем я ее обидел? Фу Ши

оставалась заброшенной и обездоленной в

течение шести лет. В условиях бедности она все еще смогла обучить двоих детей,

чтобы они стали талантами. Из-за ее добродетели я не могу развестись с нею. В

будущем, если мой зять спросит об этом, я объясню ему. У матери есть что

сказать еще? Если ничего нет, я уйду

первым» .

«Ты что,

сейчас даже не слушаешь, что сказала твоя мать?»

Характер

Цзинь Фэнджу всегда был мягким, но очень упрямым. Обычно он следовал пожеланиям

своих родителей. Но если он

принимал решение по определенному поводу, то не изменял ему. Вообще говоря,

это обычная проблема перспективных детей. Поэтому сегодня он отклонил

слова мадам Цзян одним предложением, и мадам Цзян также поняла, что, вероятно,

нет места для переговоров, но все же не сдавалась, и сказала со слезами на

глазах: «Как я смогу объясниться в будущем с твоим дядей? Подумай. Может ли

быть, что его дочь, внучка достойного герцога Лу, на всю жизнь останется

второстепенной женой?» Договорив,

она не смогла удержаться от слез и горестно разрыдалась.

Цзинь Фэнджу посмотрел на свою мать, и ему

стало и грустно и смешно. Можно считать, что его мать всю жизнь

наслаждалась статусной жизнью и богатством. Что касалось Цзян Ваньин, у

нее есть все, кроме титула первой жены. А та Фу, кроме титула, не имеет

ничего. Да и громкий титул не что иное, как унижение для

нее. Сравнивая двух женщин, он глубоко вздохнул, думая, что сердце человека

действительно не может быть удовлетворено.

«Маме не

нужно плакать, ты знаешь характер сына. Если в будущем нас будет винить дядя,

пусть меня и ругает». Цзинь Фэнджу сказал это и встал: «Если нет ничего

другого, сын уйдет».

«Ты ... Посмотрите на него!» - мадам Цзян уставилась на спину Цзинь Фэнджу заплаканными глазами.

Продолжая рыдать, она крикнула главной горничной,

служащей ей со времен ее девичества: «Как это случилось? Я родила это

бессердечное существо? Теперь он даже не прислушивается к моим словам. Ради

дочери смертельного врага он выступил против меня. Я ... что я сделала не так?»

«Миссис, не

говорите так», - главная горничная Линь Саньцзя возразила с улыбкой: «Молодой маркиз такой

многообещающий, он получил благосклонность императора в столь молодом возрасте.

Чтобы получить такого сына, потребовалось благословение нескольких поколений.

Хотя на этот раз он не захотел слушать мадам, люди говорят, что он не всегда

соглашается даже с самим императором. Неизбежно быть немного высокомерным с

такой позицией.

Более того,

поскольку Молодой маркиз так сказал, это решение должно быть плодом его

размышлений. Молодой маркиз всегда проявлял к мадам сыновнюю почтительность и

был самым почтительным из всех детей. Разве Вы не часто говорили это? Как Вы

можете расстраиваться из-за такого пустяка? Кроме того, Фу Ши - официальная

жена просто на словах. Хотя кузина

нашего Молодого маркиза вторая жена, она

обладает реальной властью в семье. Она держит все в своей ладони, и ее судьба тоже может измениться. Когда

император в будущем станет даровать титул первого ранга знатным дамам, разве он

обойдет почестями кузину Молодого хозяина? К

тому времени все станут поздравлять ее. Когда новости дойдут до ее родного дома, все будут счастливы. Зачем

беспокоиться сейчас из-за такого тривиального вопроса и портить отношения между

матерью и сыном?»

Эта девушка

Линь Саньцзя умела хорошо говорить, и ее слова заставили госпожу Цзян

успокоиться. Как она может не понимать собственного сына? Вот такой он человек. Госпожа

вытерла слезы и слабо вздохнула: «Как ты могла понять мои мысли? Пусть все

будет хорошо, как ты утверждаешь. Боюсь, что у этой Фу есть

какие-то экстраординарные средства, чтобы привлечь внимание Фэнджу. Ваньин действительно была немного высокомерна и прямолинейна, что могло задеть Фэнджу и спровоцировать

принять данное решение. Впоследствии, нельзя позволить этой Фу войти в сердце Фэнджу. Увы!

Как как я могу чувствовать себя непринужденно?»

Линь

Саньцзя поспешно добавила: «Это беспокоит мою госпожу, не так ли? Рассмотрите

личность этой Фу. А теперь сравните ее с

нашей Цзян Ваньин. Кроме того, дети, которых воспитывает Фу, ей

не родные. Цзян Ваньин же родила Молодому

маркизу двоих детей. Служанка слышала, что внешность Фу обычна; мадам, подумайте, ну чем она могла соблазнить

молодого хозяина? Более того, если у нее есть средства, стала бы она ждать шесть

лет? Итак, Старшая мадам, Вы слишком

близко к ситуации, а я - сторонний наблюдатель. Ваша служанка видит ситуацию более ясно. В конце концов, наш

Молодой маркиз всегда старался сделать Вас счастливой. У него мягкое сердце. Вероятно, видя, что Фу добра к двум чужим

детям, он проникся состраданием. Это человеческая природа, какой смысл так

беспокоиться?»

Слова

горничной позволили узлу в сердце мадам

Цзян распутаться, она почувствовала

облегчение и снова начала улыбаться.

В

мгновение ока наступил май. В эти дни Фу Цюнин была занята, собирая пряные

растения во дворе, а затем она поручила Чжань Саню продать их и вышивку. Всего

было заработано почти четыре таэля серебра, что для маленькой семьи

являлось действительно приличной суммой

денег. Фу Цюнин отложила две связки медных монет на месячные расходы, собрала

рассыпанные серебряные монеты в кусок

красного шелка и осторожно обернула их.

Юцзе и тетя Юй

наблюдали за ее движениями, едва сдерживая смех: «Госпожа, раньше ты копила

деньги детям на будущее. Теперь Молодой маркиз обратил на детей внимание. О чем

ты опять беспокоишься? Может, лучше покупать больше вкусной еды? Вы жили

практически в нищете все эти годы. Госпожа, вспомни, даже жизнь в качестве

дочери наложницы во дворце принца Чжэньцзяна была лучше жизни в качестве

главной супруги Молодого маркиза. Если люди узнают об этом, не начнут ли они

смеяться?»

«Да что бы вы понимали?» - Фу Цюнин взглянула на Юцзе и Цяо Юй и деловито продолжила: «Как

говорится, в вёдро готовься к дождю. Хотя Молодой маркиз сейчас благосклонен к

детям, кто может знать, чем он думает? Прошло шесть лет, прежде

чем он вспомнил о детях. Кто может гарантировать, что в будущем он не устанет от

них, не возненавидит их снова? Тогда деньги нам пригодятся. Если бессмысленно

растратим их на еду и питье, Фэн'эр и Цзяо'эр не на что будет опереться. Вот почему я должна копить деньги. В этом мире

посторонние ненадежны. Полагаться на себя и сэкономленные деньги - самое лучшее ».

Она снова развернула красный шелк и пересчитала

серебро. Всего было пятнадцать таэлей. Фу Цюнин довольно засмеялась и воскликнула: «Пока

серебро в наших руках, не имеет значения, любит или ненавидит нас Молодой

маркиз».

Юцзе и Цяо Юй закивали, хихикая: «Обычно мадам

такая зрелая и уравновешенная. Но сейчас посмотрите и убедитесь, что она ничем

не отличается от скряги».

Фу Цюнин

впилась в них взглядом, но и сама не смогла удержаться от смеха.

Осторожно положив серебро на дно шкатулки,

она заперла свои сокровища и спрятала

ключ у себя. Затем Фу Цюнин задумчиво сказала: «Да, приближается Праздник

лодок-драконов, и нам нужно пойти к пруду на заднем дворе, чтобы собрать немного

тростника для приготовления пельменей. У нас также есть куриные и утиные яйца.

Я откладывала сорок или пятьдесят штук. Не продавайте их на этот раз. Мы

сохраним их для себя. Я боюсь, что Молодой маркиз внезапно решит навестить нас».

Размышляя об этом любителе поесть на дармовщинку, она прижала руку к голове. Всякий

раз, когда она думала о Цзинь Фэнджу, на ее виске начинала пульсировать жилка.

Юцзе и тетя

Юй поспешно согласились, позвали Чанфэна и Чанцзяо, заперли ворота двора, и

семья пошла к большому пруду, расположенному за несколькими акрами земли на заднем дворе.

Изначально

это был большой пруд, полный цветов лотоса, но он был оставлен без присмотра в

течение нескольких лет, и лотоса осталось немного. Зато пышно разросся

тростник. Дети научились плавать в этом пруду под руководством Юцзе,

которая хорошо умела плавать.

Стоило компании

подойти к пруду, как дети скинули одежду и прыгнули в воду, не дожидаясь разрешения

Фу Цюнин. Они редко могли попасть сюда. Как же можно было упустить

возможность порезвиться в воде? Тем не менее, ребята не забыли о работе, и

начали собирать длинные и широкие листья тростника.

Фу Цюнин

и тетя Юй плавать не умели, поэтому они

нарезали малийский ирис на берегу. Листья ириса были тонкими и длинными, и

их использовали для завязывания рисовых клецок. Это была старая традиция. Конечно,

в современной жизни Фу Цюнин

воспользовалась бы красочной шелковой нитью для завязывания рисовых пельменей.

До середины

дня мадам и остальные занимались делами.

Затем Фу Цюнин, определив, что собрали уже достаточно, позвала детей: «Ладно, уже

довольно, хватит играть, вылезайте». Брат и сестра хихикнули, нырнули под

воду и появились уже у берега: «Мама, мы сначала прогоним утку и большого

гуся».

«Хватить хитрить», - Фу Цюнин не могла

удержаться от смеха, но попеняла детям: «Гусь-вожак в нашем доме более

послушен, чем вы. Вечером он, естественно, уведет гусей и уток обратно. Почему

вы беспокоитесь об этом? Солнце еще не зашло, и птицы пока не хотят идти на берег. Давайте, быстро идите ко мне».

Когда двое

детей услышали это, им ничего не осталось, кроме как плыть к берегу. Внезапно

они нырнули снова. Фу Цюнин повернулась к Юцзе: «Оставайся здесь и пригляди за

ними. Если они через некоторое время

откажутся вылезать, спустись и вытащи их одного за другим». Юцзе весело

поинтересовалась: «Конечно. Но почему мадам

не припугнет их большой черепахой?»

Фу Цюнин хмыкнула:

«Не смейся надо мной. Хотя этот пруд большой, они исследовали его вдоль и

поперек. Они уже не поверят, что тут живет черепаха размером с гору, которая может

их съесть ...» Прежде чем она

договорила, раздались удивленные крики детей. Фу Цюнин поспешно оглянулась, чтобы увидеть, как

дети плывут к берегу, что-то держа в руках.

«Может,

они поймали рыбок», - предположила тетя

Юй, глядя, как дети подплывают

ближе.

Чанфэн и

Чанцзяо весело закричали: «Мама, посмотри, что мы нашли!»

Они

вылезли на берег, осторожно раскрыли ладони, чтобы показать четыре

бледно-голубых яйца.

«Ага, это

утиные яйца!» - закричали в один голос Юцзе и тетя Юй.

Юцзе возмущенно

пробубнила: «Что за дела! В этом пруду живут только наши утки. Эти неблагодарные

твари пытаются есть внутри и снаружи. Подумать

только, отложили яйца в пруду! Ладно, ладно! Каждый день я вожусь с их кормом,

но ради кусочка водных растений, мелких рыбешек

и креветок они предают меня, откладывая яйца вот так! Я думала, почему

утиных яиц становится все меньше? Я считала, что они стареют и откладывают меньше яиц, я любезно помогла им

это скрыть, чтобы они не попали на стол к мадам. Кто знал, что они такие неблагодарные!

Пусть ждут меня, я переловлю их

по одной и сварю из них утиный суп!»

Фу Цюнин

и Цяо Юй весело хохотали над ее возмущением, а Чанфэн и Чанцзяо схватились за

одежду матери, чтобы не упасть от смеха, сотрясающего их маленькие тела.

Юцзе, подпрыгивая от негодования, ругала черствых птиц, но группа белых гусей,

серых гусей и уток радостно плескалась в воде и совершенно игнорировала ее,

поэтому эта острая на язык девушка вернулась проигравшей. Чанфэн предложил:

«Мама, я снова пойду в воду, может быть, я смогу достать утиные яйца, чтобы

вернуть их».

«Ладно, не

стоит. Не все они откладывают яйца в пруд, но с этим ничего не поделать. В

конце концов, мы едим не так много утиных яиц. Да и кто знает, сколько времени

они были в воде? Боюсь, яйца могли испортиться и будут вонять», - закончив говорить, Фу

Цюнин помогла детям одеться, затем вся компания

подхватила корзинки с урожаем тростника

и ириса и направилась к дому.

Как только они вернулись на задний двор, то услышали,

как кто-то громко колотит в ворота,

ведущие во двор. Женщины и дети в

изумлении переглянулись. Внезапно Чанфэн и Чанцзяо воскликнули: «Наверное,

пришел отец! Пойдем, откроем дверь!» Взявшись

за руки, они побежали во двор, оставив Фу Цюнин и других в одно мгновение.

Трое женщин потеряли дар речи, смотря, как дети радостно несутся к воротам.

Фу Цюнин хмыкнула и покачала головой, обращаясь к Юцзе: «Ты

только что сказала, что утки предали кормящую их руку? Вот тебе настоящий

пример того, как предают руку, которая кормит. Сколько раз их папаша приходил сюда? Два или три раза? А они уже стали с ним так близки,

позабыв про его пренебрежение и равнодушие в течение предыдущих шести лет. Когда

я смотрю на это, то чувствую горечь в моем сердце».

Тетя Юй мягко сказала: "В конце концов, это их

родной отец. Инстинкт…» Тут она оборвала себя, со смущением вспомнив, что

Фу Цюнин не была родной матерью этих детей. Коря себя за неловкие слова, Цяо Юй

молча склонила голову.

Фу Цюнин, кажется, вообще не приняла ее

слова ко вниманию. Все трое вошли через черный ход и лицом

к лицу столкнулись с Цзинь Фэнджу и детьми.

Фу Цюнин,

Юцзе и тетя Юй немного смутились. Держа в руках корзинки, они не могли должным

образом поприветствовать хозяина.

Сегодня у Цзинь

Фэнджу в руке был складной веер. Увидев их смущение, он помахал им веером

и промолвил, улыбаясь : «Оставьте церемонии. Фэн'эр и Цзяо'эр сказали, что

вы вернулись с большим урожаем. Мне стало любопытно, я подошел посмотреть, что

вы собрали. Оказалось, что это листья и

травы. Для чего они? Может быть, это полынь для Праздника лодок-драконов? Кажется,

полынь выглядит немного иначе».

Хотя величественный Молодой

маркиз был прекрасно образован, он был не в состоянии отличить одно растение от

другого. Непосредственная Юцзе покраснела от едва сдерживаемого смеха, Фу

Цюнин тоже почувствовала себя немного сконфуженной. Тем не менее, сохраняя на лице полное

спокойствие, она показала мужу урожай объяснила: «Это водяной тростник и ирисы. Они

используются для приготовления рисовых пельменей».

Цзинь

Фэнджу понимал, что выставил себя дурачком. К счастью, он был достаточно

толстокожим. Посмеиваясь, он повернулся,

чтобы пройти обратно в гостиную. Внезапно дети повисли на нем с

обоих боков и закричали: «Папа, мы нашли яйца, утиные яйца! Сестра Юцзе сказала, что

утки предают руку, которая их кормит! Они ели нашу еду, но откладывали все яйца в

пруду».

«Что? Утки…Предают руки ... какие утки?»

Цзинь Фэнджу немного не понял этого и посмотрел

на Фу Цюнин: «Что они имеют в виду? У вас есть утки? Откуда появился пруд?»

Фу Цюнин и горничные покраснели. Разверзнись перед ними земля,

они попрыгали бы туда без колебаний. Прямо сейчас Цяо Юй и Юцзе лепетали,

заикаясь: «Молоко ... мадам, на кухне молоко ... нам срочно надо на кухню прибраться

...» Они поклонились Фэнджу и мигом слиняли.

Фу Цюнин не смогла убежать, поэтому она

беспомощно сказала: «Задний двор широкий, он зарос травой и дикими овощами, поэтому

мы завели кур, гусей и уток, чтобы побаловать детей свежими яйцами. Мы держим птиц, в основном, для развлечения. За

задним двором есть заброшенный пруд, поэтому гуси и утки каждое утро ходят к

пруду поиграть, и снова возвращаются к

вечеру. Утром мы пошли к пруду, чтобы собрать тростник. Дети играли в

воде и случайно нашли четыре утиных яйца. Юцзе пошутила насчет уток, а дети

приняли ее слова за чистую монету».

Услышав это, Цзинь Фэнджу кивнул,

неторопливо подошел к креслу и опустился в него. Легко хлопая веером по ладони, он очаровательно улыбнулся: «Неудивительно,

что ты не хочешь уезжать отсюда. Хотя твои дни бедны, в них есть своя прелесть.

Белые

перья плывут по нефритовой воде,

И красные лопасти вызывают четкие волны.

Это стих, который я прочитал в момент моего

просветления, но до сих пор я видел только ощипанных гусей и никогда не видел, как

выглядят живые гуси».

«Ощипанных гусей?» - Фу Цюнин была

немного озадачена. Кто осмелится попросить Молодого маркиза ощипать гуся на

кухне?

Внезапно Цзинь Фэнджу засмеялся и пояснил:

«Жареный гусь часто подается на

банкетах. Вы его не видели?»

«О, я видела это, я видела ...» - Фу Цюнин закатила глаза в своем сердце, думая:

так он имел в виду жареного гуся, обычного жареного гуся. Нельзя было сразу так сказать! Умничает

тут, да? Приплел каких-то ощипанных гусей, а я тут голову ломаю.

Однако брат с сестрой заинтересованно

спросили: «Папа, что такое жареный гусь? Разве гуся не нужно потушить? Или

приготовить из него пельмени на

китайский Новый год?»

Цзинь Фэнджу посмотрел в любопытные глаза

двух детей и почувствовал боль в сердце. Он все больше негодовал и презирал себя, юного и

легкомысленного. Фэнджу похлопал двоих детей по головке и тихо рассмеялся:

«Ничего страшного, я угощу вас через

несколько дней. Жареный гусь восхитительный, он имеет другой вкус, чем тушеный

гусь и гусиные пельмени».

Договорив, он поднял голову и обратился

к Фу Цюнин: «Через несколько дней будет

Праздник лодок-драконов. В это время года все члены семьи соберутся во Дворе здоровья и

долголетия. Старая мадам попросила Вас привести с собой детей. Подумайте о том,

чтобы сшить им новый комплект одежды. У вас

все еще есть атласные ткани? Если закончились, я прикажу Цзинь Миню тщательно

выбрать несколько, чтобы отправить вам».

Фу Цюнин оторопела, и Цзинь Фэнджу не

удивился ее реакции. Прожив шесть лет в одиночестве, она неожиданно оказалась

приглашена на вечеринку для всей

семьи. Неудивительно, что она застыла, словно пораженная молнией. Трудно принять спокойно столь ошеломительную

новость. Фэнджу сделал глоток чая и глубоко вздохнул.

«Милорд,

Вы ... обратились не по адресу? Это нужно передать второй госпоже, верно?» -

неуверенно спросила Фу Цюнин.

Старая госпожа - это самый влиятельный пожилой человек в этой

семье, как могло случиться так, чтобы она пригласила ее и детей на праздник? Что

такого он наболтал старушке? Кроме того, Цзинь Фэнджу не нужно возвышать ее

таким образом, верно? Ему не стыдно приводить на семейное собрание брошенную

жену?

«Не шути так! Зачем мне приглашать Вторую госпожу? Она и так

занимается праздником». Цзинь Фэн развернул веер и принял изящную позу. Махнув веером пару

раз, он заметил, как сын и дочь смотрят на него. Фэнджу сразу

же улыбнулся и протянул веер Чанфэну, сказав: «Возьми его, чтобы поиграть с сестрой.

Когда ты научишься рисовать, ты также

нарисуешь веер для папы».

Цзинь Чанфэн получил отцовский веер и с

радостью потащил сестру поиграть.

Фу Цюнин, наконец, взяла себя в руки, и, смотря на Цзинь Фэнджу исподлобья, начала отнекиваться: «Эта скромная не понимает,

что имеет в виду милорд. Эта скромная женщина не подходит для подобных мероприятий.

Если Старая госпожа хочет взглянуть на детей,

милорд может взять их с собой, а мне

лучше не показываться».

Цзинь Фэнджу лукаво улыбнулся и возразил:

«Это не вопрос, подходите Вы или нет.

Несколько дней назад я пошел бабушке и увидел у нее цветы и растения, взятые у Вас. Я сказал, что Вы вырастили растения, а еще хорошо выучили детей. Тогда

Старая мадам пожелала увидеть Фэн'эра и Цзяо'эр. Ничего страшного. Пусть в

тот день будет много людей, Вы просто поприветствуете Старую госпожу и покажете

ей детей. В противном случае, Вы ведь не хотите, чтобы кто-нибудь начал их

обижать? Я бы хотел сопровождать их, но

не смогу. Я должен буду развлекать

гостей мужского пола».

Фэнджу

разговаривал с Фу Цюнин так непринужденно, как будто они просто сплетничали

на кухне. Женщина перед ним оставалась достойной

и уравновешенной, она не теряла спокойствия и не пыталась кокетничать с ним. Разговаривать с Фу Цюнин было так комфортно!

Цзинь Фэнджу принял решение

давным-давно. Хотя сейчас он позволил ей остаться в этом дворе по ее

просьбе, но после того, как Чанфэн и Чанцзяо освоятся и не будут поддаваться

внешнему влиянию, семья должна будет переехать

во внутренний двор. Поскольку развестись с женой невозможно, такое

место, как павильон Ночной ветер, не должно существовать в маркизате . Конечно,

самое главное - он хочет, чтобы Фу Цюнин привнесла свежую и честную атмосферу в

этот неблагополучный внутренний двор и показала тем женщинам, которые только

умеют ревновать и строить козни, каков истинный женский образ и женская

добродетель.

Конечно, если бы мысли Цзинь Фэнджу стали

известны Фу Цюнин, она бы нашла, что ему сказать. Хотя, в то время почти

все мужчины мыслили похоже. Тот факт, Цзинь Фэнджу отказался и дальше принимать

наложниц, путаться с хорошенькими служанками в доме и посещать публичный дом с чаровницами,

уже ставили его на голову выше многих мужчин его эпохи.

В данный момент, видя, что Фу Цюнин все еще остается

безмолвной, Цзинь Фэнджу включил дурачка:

«Не волнуйтесь, я попрошу Цзинь Мина прислать несколько тканей и

украшения. У Вас еще много дел на сегодня. У меня тоже есть кое-что в

суде. Я должен закончить дела, поэтому не останусь на обед».

После того, как он закончил говорить, он

встал, но Фу Цюнин неожиданно воскликнула: «Подождите, дети все еще играют с Вашим веером!»

Цзинь Фэнджу засмеялся: «Это просто веер. Вы

переживаете из-за этой пустяковой вещи? Почему? Я так Вас раздражаю, что Вы не хотите видеть у себя даже клочки моих

вещей?» Он беспомощно развел руками: «Приглашение не моя вина. Раз Старая госпожа

спросила меня, мог ли я не ответить?»

Фу Цюнин

подумала: вряд ли бы ты умер, промолчав. Очевидно, ты слишком много болтаешь. Итак,

ты знаешь, что надоел мне. Если ты

не возьмешь этот веер, я порву его и выброшу.

К

сожалению, эти гневные слова можно

сказать только в глубине души. Однако Фу Цюнин выразила свое негодование тем, что бросила мужа на полпути со двора, не дождавшись, пока он выйдет за ворота.

Даже Цзинь Мин заметил кипящее в ней

раздражение, и на обратном пути осторожно спросил Цзинь Фэнджу: «Хозяин,

почему этому слуге кажется, что госпожа была немного несчастной? Может ли быть, что хозяин

обидел ее своими словами?»

Цзинь

Фэнджу горько улыбнулся и пояснил: «Я

сказал ей пойти на семейный ужин на Празднике лодок-драконов. Она настолько

разозлилась, что отказалась провожать меня. Видя ее в таком настроении, я не

решился напроситься на обед. Иначе не

известно, что бы мне подмешали в пищу? Может, рвотное какое-нибудь». Договорив,

он рассмеялся над собственными словами.

Цзинь Мин украдкой поглядывал на лицо

хозяина, сияющее самодовольством. Господин,

Вы действительно имеете способность

доводить людей до бешенства. И что за бессердечный смех! Тем не менее, хозяин

выглядит более веселым и довольным, чем когда он посещал Вторую госпожу и

наложниц.

Озадаченный, Цзинь Мин осторожно предположил:

«Хозяин, слуга не понимает, почему госпожа злится на тебя, когда должна радоваться?

Это большая честь пойти на Фестиваль лодок-драконов и посетить семейный банкет, разве не так? Хозяин сказал

много хороших вещей перед Старой госпожой, боясь, что это хорошее дело не

упадет на мадам. Мадам должна быть благодарна».

Цзинь

Фэнджу усмехнулся: «Ты просто недальновидный человек».

Сказав

это, он оглянулся и увидел пышную зелень. Вокруг никого не было. Он

вздохнул с облегчением и торжественно заявил: «Фу Ши - умная женщина, умнее,

чем я ожидал. Такие люди, как она, действительно не хотят ввязываться во

внутренние ссоры в доме. Но как я могу отпустить ее? Пока Фэн'эр и Цзяо'эр еще малы.

Они как два хороших саженца, вымоченные в горькой воде, не испорченные роскошью и негой. Но если они вырастут без

всякой связи со мною, они могут уйти и жить своей собственной свободной жизнью».

Цзинь Мин

кивнул, соглашаясь, но Цзинь Фэнджу не

особо рассчитывал на понимание. Уголки его губ приподнялись в улыбке, и он с довольным видом пошел вперед,

тихо бормоча себе под нос: «Семейный банкет на Празднике лодок-драконов может

быть очень оживленным. Фу Ши, Фу Цюнин,

верно? Дай мне посмотреть, сможешь ли ты все сохранять свое спокойствие, оказавшись

в центре общественного внимания».

Давайте

поговорим о Фу Цюнин. Кипящая от невыразимой злости, она пришла на кухню. Юцзе

тут же подбежала к хозяйке, угодливо улыбаясь: «Почему госпожа не попросила горничную

подать чай? Молодой маркиз снова остался

здесь на обед? Вы хотите приготовить булочки на пару или отварить рис ?»

Фу Цюнин

неожиданно разразилась рычанием: « Какие булочки на пару?! В следующий

раз, когда он осмелится прийти снова, я угощу его куриным пометом!»

Юцзе и тетя

Юй были с ней столько лет, но никогда не

видели ее такой вспыльчивой. Они переглянулись с удивлением. Фу Цюнин пнула

хворост ногой, так что ветки разлетелись, и завопила: «Этот парень заслужил

казнь от тысячи порезов! Что он наплел старухе, кто знает! Еще и тащит меня на этот

проклятый семейный банкет вместе с детьми! Разве он не толкает меня в огонь?

Этот негодник несколько раз приходил объедать

нас, еще и спал тут на моей кровати! Чтобы угодить ему, я потратила целых два

таэля, и ничего от него не просила. Я только желала, чтобы он причинял мне

меньше хлопот! Просто посмотрите на это. Какой результат я получила? Какую благодарность?

Да лучше бы я вышвырнула эти деньги в воду, хотя бы на брызги полюбовалась!»

Пока она кричала

и жаловалась, Цяо Юй и Юцзе продолжали

переглядываться. Они действительно не понимали, почему госпожа так

распалилась, и решили попытаться осторожно

уговорить ее: «Мадам, Старая госпожа хочет тебя видеть. Это же хорошо. После

этого ты больше не впадешь в немилость

...»

Фу Цюнин

резко оборвала служанок: « Заткнитесь! То, что я говорила вам шесть лет назад, прошло мимо ваших ушей?

Собираться на семейный банкет - это больше, чем просто оказаться в центре

внимания! Как вы думаете, мы понравимся этим женам и наложницам Цзинь Фэнджу? Они

прямо ждут нас с распростертыми объятиями! И вы двое, не думайте, что можете

спрятаться дома и наслаждаться досугом. Поскольку я - его официальная жена, я не могу заявиться без горничных. Сами увидите, что значит оказаться между

молотом и наковальней».

Тетя

Юй и Юцзе снова переглянулись, но теперь

в их взглядах сквозил страх. Они наконец поняли, о чем беспокоилась Фу

Цюнин. Они представили, какой «ласковый» прием может их ожидать и разом вспотели, когда осознали истинный смысл якобы благих намерений своего

господина.

Две

бедные женщины были простодушны и действительно считали, что Цзинь Фэнджу заботится

о них, не зная, что безжалостный и умный мужчина уже распланировал их жизнь на

несколько лет вперед.

Как Фу Цюнин ни была расстроена, Праздник

лодок-драконов сам себя не отметит. Не говоря уже о Чанфэне и Чанцзяо, которые

даже не подозревали о чувствах беспомощности и тревоги в сердце Фу Цюнин.

Поэтому на следующий день маленькая семья весело

занималась готовкой: пропитывали клейкий рис, смешивали различные начинки и

завертывали цзунцзы под радостные возгласы брата и сестры.

Увидев, что на лице Фу Цюнин нет грустного

выражения, Цяо Юй осмелилась осторожно сказать: «Мадам, на семейном ужине в

честь Праздника лодок-драконов мы впервые увидим Старую госпожу, хорошо бы приготовить подарки, но я не знаю, какие планы

у мадам?» Юцзе тут же пихнула ее локтем, намекая, чтоб не добавляла

проблем. Цяо Юй вздохнула и подумала, что до Праздника лодок-драконов

осталось всего три дня. Если бы не цейтнот, была бы она столь нетактичной?

Фу Цюнин только усмехнулась: «Что я могу

принести? Даже если я опустошу свои закрома до дна, как вы думаете, что

достойного мы сможем найти для Старой госпожи? Каких сокровищ она не видела! Раз

меня пригласили, я могу принести только сувениры в знак вежливости. Лучшее, что мы можем подарить, - это цзунцзы с

разными начинками».

Когда она сказала это, глаза Юцзе сразу же

заблестели, и она кивнула: «Да, до встречи с моей мадам эта служанка знала только начинку из фиников и

мяса. Она никогда не слышали о начинке из

яичных желтков или из красных

бобов. Эти новые начинки вряд ли пробовали в особняке. Давайте принесем рисовые цзунцзы,

может быть, нам удастся всех удивить».

Тетя Юн кивнула и согласилась, потом

повернулась к Фу Цюнин: «Вчера моя госпожа была так раздражена. Я боялась,

что вы скажетесь больной и не пойдете на

праздник, оскорбив этим и Молодого

маркиза и Старую госпожу. Теперь, когда я услышала это от мадам, то вздохнула с

облегчением. Госпожа обладает широким кругозором. Если бы этот вопрос

пришлось решать служанке, служанка умерла

бы от тревоги».

Фу Цюнин фыркнула: «Я не хочу драться, ну и

что? Когда я не могу этого избежать, я могу идти только в лоб. Если эти жены и

наложницы воспользуются возможностью и

будут вести себя прилично, мы разойдемся, как вода в реке и колодце. Если они

осмелятся воплотить какие-то

недобросовестные мысли, пусть не винят меня. Око за око. В такой большой семье нельзя отступать, надеясь на мирный диалог. Отступлю на шаг, другие сделают

вперед десять шагов.

Я официальная жена, которая жила в пренебрежении много лет. Что мне терять?

Все, кто не боится натворить беспорядок и потерять лицо в борьбе, пусть приходят

».

Во время разговора она швырнула свежезавернутый

цзунцзы в воду. Очевидно, она не ожидала, что Праздник лодок-драконов пройдет

в мире и согласии.

Юцзе и тетя Юй молчали какое-то время. Вскоре

непосредственная Юцзе повеселела и

улыбнулась: «Кто знает наперед, что случится? Мадам не нужно слишком много

думать, давай поторопимся и упакуем рисовые клецки. Но цзунцзы для Старой

госпожи придется приготовить позже, ведь они должны быть свежими. Что скажет мадам?»

Фу Цюнин кивнула и согласилась: «Сделаем, как

ты сказала».

Пока они готовили рисовые клецки и яйца,

наступил обед. Из-за строгого распорядка Чанфэн и Чандзяо не осмелились утащить

немного еды, хотя и очень хотели. Им пришлось дожидаться, пока Юцзе и тетя Юй вынесут стол на улицу, где вся семья с

радостью уселась за трапезу.

«Притормози, не подавись. Фэн'эр, ешь меньше,

не пихай в себя еду лишь потому, что тебе она нравится». Фу Цюнин ела,

наблюдая за двумя детьми. Видя, что к щечкам детей прилипли клейкие зерна риса, она развеселилась, хотя и

была немного сердита.

Цяо Юй расслабленно сказала: «Мадам, не будь

быть слишком строгой сегодня. Мы экономны в еде в обычные дни и можем набить живот дополна только по праздникам.

Пусть дети порадуются».

Она развернула для детей еще один цзунцзы, и Фу Цюнин согласилась: «Хорошо, дайте им по

половине, и достаточно. Если они переедят, снова буду маяться несварением. Кто

катался от боли по кровати в прошлом году? Это одну меня напугало? Кто слезы

лил от коликов?»

Хотя Цяо

Юй и Юцзе засмеялись, они вспомнили о том, как Цзинь Чанцзяо маялась желудком год назад. Поэтому детям дали по половинке цзунцзы, а затем отправили играть. Юцзе прошептала, склонившись к

тете Юй: «Каким бы умным ни был милорд, у него нет серьезного настроя. Если бы он

остался на обед сегодня, он смог бы насладиться

мастерством нашей мадам. Странно, что он

ушел».

Цяо Юй взглянула на нее, затем кинула быстрый

взгляд на Фу Цюнин, которая все еще ела,

и слегка покачала головой. Надо же, как мы осмелели! А то ты не знаешь,

насколько появление Молодого маркиза раздражает госпожу! Ты еще осмеливаешься жалеть его за

пропущенный обед! Просто молча наслаждайся едой

и будь довольна.

После обеда Фу Цюнин открыла шкаф,

просмотрела одежду брата и сестры, а затем достала тонкие летние комплекты из

атласа, сшитые в прошлом году. «Дети надевали это лишь раз, одежда выглядит новой. На

мой взгляд, ребятам можно надеть этот комплект на семейный банкет, и не нужно ничего

шить ».

Горничные подтвердили:

«Этот набор неплох. Он больше всего подходит к нефритовым кулоном дракона и

феникса, подаренных милордом. Ярко и красиво!»

Вскоре наступил Праздник

лодок-драконов. Двое детей до вчерашнего дня не знали, что отправятся на семейный банкет со

своей матерью. Они не могли сдержать восторга, но внимательно

слушали наставления Фу Цюнин: «На семейном банкете никуда не уходите от меня. Не ссорьтесь с

другими, не создавайте проблемы, пожалуйста; приветствуйте Старую госпожу по правилам. Однако не позволяйте себя

запугивать. Вы двое должны найти баланс

между скромностью и достоинством. Вы - старший сын и старшая дочь своего отца,

пусть ваши имена и не внесены в семейный реестр. Если вы сделаете что-нибудь неприличное,

опозорите лицо своего отца, вы это понимаете?»

Двое детей согласились в унисон, с намеком

на робость на лицах. Цяо Юй поспешно

сказала: «Госпожа, не будь слишком строгой. Дети всегда вели себя разумно. Что они

могут сделать не так? Не пугай их, госпожа, лучше взгляни на подарочную коробку с рисовыми

клецками, которую я сделала. Может, надо

что поправить?»

Поскольку она увела Фу Цюнин, Чанфэн

и Чанцзяо остались сами по себе. Они сели на ступеньки и начали переговариваться:

«Пока мы не пришли к нашей матери, даже дети слуг осмеливались запугивать нас.

Теперь, когда мы пойдем на семейный банкет, а отец так официально и не признал

нас, станут ли эти молодые мастера и барышни относиться к нам как к брату и

сестре? Если начнут издеваться, что нам тогда делать? Наша мать сказала

терпеть, пока мы можем это выносить. Но там будет много людей, если мы вызовем беспокойство, не расстроим ли мать?»

Двое детей наморщили носы от напряженной мысленной

работы. Вдруг глаза Цзинь Чанцзяо загорелись,

она схватила своего брата за руку и воскликнула: «Брат, тетя Юй забрала маму

посмотреть на подарочную коробку для цзунцзы, которую она сделала. Мы не можем преподнести драгоценные подарки, как другие.

Мама отправит несколько коробок рисовых пельменей, что будет новинкой. Мы же

впервые увидим бабушку, не лучше ли тоже

подготовить подарки? Во-первых, так мы можем помочь матери. Во-вторых, если мы угодим бабушке, эти

молодые господа и барышни больше не

осмелятся запугивать тебя и меня, не так ли?»

Цзинь Чанфэн кивнул и спросил: «Хорошо, но

что мы собираемся подарить? Даже мама смогла придумать только рисовые клецки. Самая большая наша ценность - нефритовые кулоны от отца. Разве мы можем отдать

их бабушке?»

Цзинь Чанцзяо скривила губки и возразила: «Наша

мама сказала, что особняк Цзиньсян богат и могущественен. Каких драгоценностей не видела Старая госпожа? Наверно, у бабушки есть подвески и получше. К тому же, отдав их, мы поступим неблагодарно по отношению к

отцу. У меня идея. Смастерим кое-что сами. Как ты думаешь?» Сказав

это, она прошептала несколько слов на ухо

брату.

Выслушав ее, Цзинь Чанфэн некоторое время

колебался, прежде чем ответить: «Да это можно найти повсюду, как мы такое подарим? Наши навыки рукоделия не сравнятся с сестрицей Юцзе,

может быть, мы ...»

Чанцзяо перебила брата на полуслове:

«Почему ты не понимаешь? То, что мы подарим, - будет сделано нами от души. Понравится это бабушке или нет, так мы выразим

свое уважение. Если бабушка посмеется над нами, значит, она не достойна нашего уважения и сыновней

почтительности. Как сказала наша мама, мы будем держаться на расстоянии от тех, кто нас

не ценит.

Подумав, мальчик согласился: «Хорошо,

просто сделаем, как ты сказала, тогда давай сейчас!» - он схватил сестру за руку и побежал с ней на

задний двор.

На следующий день наступил Праздник

лодок-драконов.

Рано утром служанка из дома Старой госпожи

пришла напомнить Фу Цюнин о банкете. Видя,

что горничная была очень вежливой, не вела себя властно и не пыталась их

запугивать, Фу Цюнин немного успокоилась. С ее души словно скатился большой камень. По-видимому, старушка действительно была доброжелательной и

миролюбивой старейшиной. Таким образом, не нужно беспокоиться о том, что Фэн'эр

и Цзяо'эр подвергнутся унижению или будут обижены.

Так как идти предстояло на семейный банкет,

Фу Цюнин не могла просто обернуть голову платком. Пришлось уложить волосы

в пучок и украсить прическу двумя

вышитыми бисером цветочками из приданого и серебряной заколкой. Что касалось

тех ослепительных аксессуаров, которые Цзинь Фэнджу прислал

позавчера через Цзинь Миня, - они остались невостребованными, бережно убранные в шкатулку. Фу Цюнин надела гусино-желтую марлевую блузку с атласным

поясом, что подчеркивал ее тонкую талию. Хотя на ней не было ожерелий, нефритовых кулонов и других

аксессуаров, многослойный наряд, развевающийся вокруг стройной фигуры,

производил освежающее и приятное впечатление.

Юцзе и тетя Юй также принарядились, а затем

помогли детям надеть праздничные наряды. Нефритовые подвески с драконом и фениксом заправили

под одежду. Это было сделано по настоянию Фу Цюнин, которая не хотела привлекать к детям лишнего внимания.

Если все эти молодые мастера и мисс увидят нефритовые подвески , разве они не позавидуют?

А что делать, если подвеска случайно повредится? Это

настоящий хотанский нефрит цвета бараний жир, очень ценный. Вместо того,

чтобы рисковать такими вещами, лучше заложить их и получить деньги для детей. Фу

Цюнин, наученная горькой жизнью, не могла отпустить беспокойство о будущем и перестать

мелочиться.

Фу Цюнин и остальные вышли за ворота двора, прошли несколько сотен метров, и

очутились в саду Юн Цуй. Оглядываясь

назад, можно было увидеть только угол карниза их дома, скрытый за зелеными ветвями деревьев. Все чувствовали себя немного взволнованно.

С момента своего переселения Фу Цюнин ни

разу не покидала свой двор более, чем на сто метров. По натуре она была спокойным человеком, но упорным, иначе ей не хватило бы терпения заниматься

оперой. Так что, имея такой ограниченный круг занятий, она не испытывала

скуки или тоски. По сравнению с проживанием в современных цементных джунглях,

нездоровой пищей и постоянной суетой, эта

неспешная сельская жизнь имела особое очарование. Фу Цюнин считала, что ей повезло,

и не роптала на судьбу. Эта изолированная жизнь тоже ее собственный выбор.

Теперь, проходя по

саду, женщины и дети разглядывали яркие цветы, изящные павильоны и беседки во

все глаза. Тетя Юй и дети проходили по

этому саду лет пять назад , когда их отправили

во двор Ночного бриза, но тогда, полным беспокойства за будущее, им было не до

красот. Более того, за последние

пять лет множество цветов и деревьев здесь было пересажено, и пейзаж несколько

переменился. Поэтому дети были очень взволнованы чудесным зрелищем.

Вокруг не было чужих людей, поэтому брат с сестрой радостно носились по саду, вопя от

возбуждения. У ворот сада они внезапно затормозили и тут же превратились в самых воспитанных и разумных

детей.

Этим утром горничная Старой

госпожи объяснила им дорогу, но выйдя из сада, Фу Цюнин немного растерялась,

глядя на карнизы, выложенные зеленой

плиткой. Она повернулась к Юцзе и тете

Юй: «Ну, когда горничная объясняла маршрут

этим утром, вы обе были со мной. Вы

запомнили, куда нам теперь идти?»

Юцзе и тетя Юй

поглядели друг на друга. Одна сказала с горечью: «Я не могу отличить юг от

севера и восток от запада. Как я могу понять маршрут?» Другая хихикнула:

«Я не могу полагаться на свою память. Объясняя дорогу, та горничная говорила «к

югу от того», «к северу от этого», что для меня сложно». Наконец, обе

заявили: «Мы все слушаем мадам и пойдем туда, куда вы говорите».

«Это вызов!»- прошипела Фу Цюнин сквозь стиснутые зубы.

Итак, у них троих топографический кретинизм.

Как им добраться до пункта назначения? Может, спросить кого-нибудь? И как это

будет звучать? «Не подскажете ли Вы нам,

любезный, как добраться до Двора здоровья и долголетия? И, пожалуйста, не

используйте в своих объяснениях слова «на

юго-восток» или «на северо-запад». А

когда их спросят, кто они такие, с гордостью ляпнуть: «Я жена Молодого

маркиза!»

«Боже мой ...»- Фу Цюнин хлопнула себя по

лбу: «Какой позор! Куда я могу спрятать свое лицо».

Закончив причитать , она услышала мягкий смех, а затем знакомый голос спросил:

«Что здесь делает вся семья? Может быть, указания горничной недостаточно ясны?»

Фу Цюнин опустила

руку и повернулась, чтобы увидеть человека, выходящего из-за куста зеленого

бамбука. С распущенными волосами, небрежно перевязанными лентой, одетый в

серебристо-белый наряд с чернильными узорами, вышитыми на подоле, элегантно обмахивающийся

веером с чудесными пейзажами, цветами и

птицами, весь такой стильный и изысканный…ну кто бы это мог быть, кроме Цзинь

Фэнджу?

«Папочка!» - Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо бросились к

нему, как только увидели. Цзинь Фэнджу быстро убрал складной веер, присел

на корточки и обнял детей. Он слушал с улыбкой, как Чандзяо щебетала: «Мы пришли из сада. В саду было

так красиво! Но мы заблудились. Мама, Цяо Юй и Юцзе не знают дороги. Юцзе

сказала, что она даже не знает, где север, юг, восток и запад. Цяо Юй сказала,

что она едва знает переднюю, заднюю, левую и правую стороны. Мать сказала, что

у нее дорожный кренитизм, и плакалась небесам ...»

«Цзяо'эр», - Фу Цюнин покраснела до корней

волос. Ах ты болтушка, так легко продала нас троих.

Глядя, как заливисто хохочет Цзинь Фэнджу,

она так разозлилась, что едва сдерживала желание пнуть его под зад.

Цзинь

Фэнджу уже давно не смеялся так весело и открыто. Даже самые смешные анекдоты вызывали у него

лишь равнодушную полуулыбку. Но сейчас он хохотал от всего сердца, позабыв про

свой холодный и отчужденный аристократический образ. Крепко обняв двоих детей, он

повторял: «Ой-ёй! Один не может отличить восток от запада, другой путает лево и

право, а третий заблудился! Сколько стихов написано о таких людях, и вот, Бог

собрал их троих в одном месте. К счастью, я боялся, что что-то пойдет не так, поэтому я пришел забрать вас, иначе, я

боюсь, вы бродили бы по усадьбе до окончания банкета».

Посмеиваясь, он отпустил детей и подошел к Фу Цюнин.

«Вы

осмеливаетесь сказать это и не хотите думать о том, кто заставил нас это

сделать», - в гневе Фу Цюнин забыла притвориться вежливой, она свирепо посмотрела на Цзинь Фэнджу, а затем отвернулась, фыркнув,

как разъяренная кошка.

Цзинь Фэнджу был на

мгновение ошеломлен, и тут же снова рассмеялся, развернул складной веер и начал

медленно им обмахиваться, рассматривая лицо своей брошенной супруги. Хотя ее

внешность не была выдающейся, она привлекала внимание скрытым очарованием. Цзинь

Фэнджу чувствовал, что сердце его порой пропускает удары, когда глаза этой

женщины смотрят на него. Естественно, на лице Молодого маркиза не проскользнуло и

тени испытываемых им эмоций, он нарисовал на физиономии свою обычную улыбочку и

заявил: «Если хочешь найти виновного, нужно обратить внимание на того, кто

забрал твои цветы и растения и украл

твои заслуги . Я-то тут при чем? Пойдемте, я отведу вас на банкет».

Он

повернулся к детям, оглядел их одежду и спросил с ноткой неудовольствия в

голосе: «Почему они не надели нефритовые кулоны с драконом и фениксом, который

я подарил? Когда же носить их, если не ради этого случая?»

Фу

Цюнин спокойно объяснила: «Отчего же не

надели? А что же висит у них на шее? Просто эти кулоны слишком дороги, они сразу привлекут

внимание. Поэтому я сказала носить их

под одеждой».

«Вы считаете

эти вещи привлекающими внимание?» - Цзинь Фэнджу ухмыльнулся, присел на

корточки, снял нефритовые подвески с Чанфэна

и Чанцзяо, а затем привязал их к поясам близнецов.

Взглянув

на Цзинь Мина, стоящего на некотором расстоянии позади него, Фэнджу

распорядился: «Вчера прислали два Замка долголетия, которые я заказал для Фэн’эра

и Цзяо’эр.

Иди в мой кабинет и принеси их».

После

того, как Цзинь Мин принял приказ, он снова обратил свой взгляд на Фу Цюнин. Разглядывая ее голову, милорд недовольно проворчал: «Почему Вы не

использовали подаренные мною украшения? Ваши аксессуары давно устарели. Не

боитесь, что над Вами начнут насмехаться ?»

«Эта

скромная женщина хочет остаться незаметной», - равнодушно ответила Фу

Цюнин, думая при этом: жаль, что я не откопала чего-нибудь более старого. Если

я заявлюсь вся такая разнаряженная, твои женушки точно пожелают порвать меня на

клочки.

Цзинь

Фэнджу также понял, что она имела в виду, поэтому просто улыбнулся и

замолчал. Через некоторое время Цзинь Мин принес два Замка долголетия. Это

были довольно тяжелые на вид золотые подвески в виде облака, украшенные изысканными узорами и благоприятными словами, с

бубенчиками-лотосами по низу. Вместо цепочки подвески были вставлены в золотые

ошейники. Цзинь Фэнджу лично надел их на

Цзинь Чанфэна и Цзинь Чанцзяо. Встав, он оглядел близнецов с

довольной улыбкой и сказал: «Теперь

намного лучше. По крайней мере, они не выглядят так же просто, как

раньше».

Взяв детей

за руки, он повел всех во Двор Здоровья и долголетия.

Когда они прибыли к месту назначения, там

были только жена Второго Мастера Цзинь’ши,

Фан’ши со своей невесткой, Хэ’ши с тремя

детьми. Остальные члены семейства еще не прибыли. Увидев

приближающуюся Фу Цюнин, все были

поражены, но на их на лицах удивление не отразилось. Фу Цюнин шла с детьми, приветствуя каждого, и Фан’ши и Хэ’ши также

поспешно встали, чтобы проявить ответную любезность. Затем горничная расстелила

футон, Фу Цюнин повела детей, чтобы

приветствовать старушку традиционным земным поклоном. Конечно, касаясь

земли лбом, Фу Цюнин негодовала на эту злобную феодальную социальную систему,

заставляющую ее выполнять эти унизительные ритуалы.

«Встаньте»,

- мягко промолвила Старая госпожа Цзинь .

После того как все трое встали, она внимательно осмотрела Фу Цюнин и детей,

отмечая про себя скромное, но все же уникальное, марлевое платье Фу Цюнин. Его

дизайн был необычным, но не бросался в глаза из-за светлого цвета и

отсутствия аксессуаров. Сама Фу Цунин выглядела милой, нежной и

тихой. Вела она себя достойно, ни высокомерно, ни угодливо.

Старая

госпожа повысила свою благосклонность на три пункта. Она поманила молодую женщину

к себе: «Я нечасто тебя видела. Подойди, сядь рядом. Дети пусть тоже подойдут. Я

стара, мои глаза видят уже не так хорошо. Я не смогу увидеть их ясно на

расстоянии...»

Фу Цюнин

задавалась вопросом, неужели очки для чтения еще не появились в это время? Судя

по ее знаниям, очки были изобретены где-то

в середине династии Цин. В сериале

«Династия Юнчжэн», который она в свое время смотрела с удовольствием, Тонг

Говэй получил очки от императора Канси. Они

выглядели довольно изящной вещицей. Скорее всего, в эпохе, в которую

занесло бывшую учительницу оперного пения, очки были редкостью. Фу Цюнин не слышала

ничего и о торговле с зарубежными

странами. Значит, даже среди знати этот полезный предмет еще не получил

распространения.

Размышляя о том,

до какой степени в этом мире дошел прогресс, она не забыла подвести детей к

старушке и молча встала сбоку.

«Этот

правнук приветствует прабабушку», - произнесли близнецы, подошли к старушке и опустились на колени.

Но Старая

мадам Цзинь быстро подняла их за маленькие ручки и, вглядевшись в хорошенькие

личики близнецов, удивленно улыбнулась:

«Поразительно! Как же вы похожи на маленького Фэнджу! Разница совсем небольшая!»

Она

обратилась к Цзинь Фэнджу: «Подожди! Когда

твоя мать увидит их, она будет шокирована, верно? Вылитые ты в детстве, словно

их отливали из той же формы!»

Цзинь

Фэнджу просиял улыбкой: «Это внук собирается пригласить матушку, поэтому я

уйду первым». Затем он подошел к Фу Цюнин и мягко сказал: «Ты останешься

здесь. Я приду через некоторое время. Не волнуйся, никто тебя не смутит. Не уклоняйся

от людей».

Фу Цюнин

задавался вопросом: какой из твоих глаз видел,

как я уклоняюсь? Я скромная, разве не ясно? Это кто тут уклоняется?

Вы зовете себя ученым, но не умеете подобрать правильное определение.

Тем не

менее, она ответила муженьку таким же мягким тоном: «Да, эта наложница понимает.

Пожалуйста, не стесняйтесь уйти, милорд».

Фан’ши и

ее невестка искоса следили за парой и

кивали сами себе. Они думали: эта женщина не выдающаяся, но ее манеры и слова мягче,

чем у Второй госпожи. Ее достойное и спокойное поведение больше подходит

дочери официальной жены, чем дочери наложницы.

Старая

мадам Цзинь тем временем усадила правнуков на сиденье кан и принялась

расспрашивать: какие книги они любят

читать? Что им по вкусу из еды? Кто шил их одежду? Кто заботится

об их повседневной жизни?

В это

время Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо

потеряли живость, которую они демонстрировали дома. Как двое воспитанных

молодых людей, они отвечали на вопросы старушки без спешки и очень прилично

произносили каждое предложение. Их сладкие голоса развеселили старушку. Хотя Старая госпожа

ничего не сказала, для себя она решила:

неудивительно, что Фэнджу хвалил этих детей

за то, что они разумны и хорошо воспитаны. В таком юном возрасте они обладают спокойным

характером. Кроме того, их понимание прочитанного, кажется, очень хорошо.

Похоже, Фу’ши приложила все

усилия, чтобы воспитать этих детей».

Пока они

разговаривали, снаружи послышался

приглушенный смех.

Фу Цюнин

подумала, что так смех описывался в

романе «Сон в Красном тереме». Конечно,

внутренние дворы богатых домов

похожи. Одни и те же развлечения, одни и те же интриги. Она вспоминала

различных книжных персонажей и раздумывала о себе. Ну, а какое место она

занимает? Какая роль отведена ей?

Ха,

да кем еще я могу быть? Естественно, я могу быть только Фан Чую в прошлой

жизни и Фу Цюнин в этой.

Пока она предавалась философским размышлениям о

смысле жизни, послышалось тонкое

перестукивание нефритовых подвесок, а затем в комнату лебедушкой вплыла мадам

Цзян, за которой семенили Цзян Ваньин,

Сюй’ши, Хо’ши и прочие прелестные дамы. За ними, как стайка утят, следовали дети

разных возрастов. Увидев детей, сидящих рядом со старушкой, делегация замешкалась. Пока мадам Цзян гадала, кто

это такие, Цзян Ваньин застыла в шоке. Она огляделась в толпе и,

столкнувшись взглядом с Фу Цюнин, переменилась в лице.

«Старая госпожа

хотела увидеть Чанфэна и Чанцзяо, поэтому я пригласил их. Мама еще не встречалась

с этими вашими внуками, верно?»- Цзинь Фэнджу шагнул вперед, а Старая

мадам Цзинь отпустила руки детей. Он подвел близнецов к Фу

Цюнин. Итак, все трое поприветствовали миссис Цзян.

Всем было ясно, что эта женщина средних лет

не испытывает никаких добрых чувств к детям, несмотря на их милый и разумный вид. По сравнению со

старушкой, проявившей ласковое участие, Фу Цюнин отчетливо ощущала ледяную

ауру, исходящую от мадам Цзян, ее, на минуточку,

свекрови. Но она не запаниковала. После церемонии приветствия она отвела двоих детей в сторону и застыла там.

В то

время как другие братья и сестры - Цзинь Чжэньсюань, Цзинь Чжэньи, Цзинь

Сючжэнь - уже знали, что им

делать. Все бросились к старушке и облепили ее. Хватаясь за одежду и руки Старой

госпожи, они ласково звали бабушку и мгновенно заполнили свободное пространство

вокруг старушки.

В комнате

вдруг стало оживленно. Цзинь Фэнджу взглянул на Фу Цюнин, Цзинь Чанфэна и

Цзинь Чанцзяо. Фу Цюнин смотрела вниз, размышляя о чем-то, брат и сестра

загадочно перешептывались, и казалось, что никто из них не чувствовал себя

неловко из-за враждебности мадам Цзян и других.

Он

повернул голову и глянул на Цзян Ваньин, Хо’ши, Сюй’ши и на свою мать. Хотя они, манерно смеясь, болтали между собой, все четверо искоса

бросали горящие взгляды на официальную жену маркиза и детей рядом с нею.

Он слегка

улыбнулся и обратился к мадам Фан: «Второй дядя все еще в управлении? Почему я

не вижу его здесь?»

Мадам Фан

заставила его сесть и улыбнулась: «Твой второй дядя такой человек. Он вернулся

из суда, попросил передать приветствия Старой госпоже, но сам идти отказался. А

как поживают твой отец и брат? Когда они

смогут вернуться в Пекин? У вас

есть какие-нибудь новости? По-моему, жизнь на улице горька, и ты, как сын и младший брат, должен замолвить

за них словечко перед Императором, который благосклонен к тебе».

Цзинь

Фэнджу сокрушенно усмехнулся: «Есть ли что, о чем не знает вторая тетя? Это

непросто сказать именно потому, что Император благосклонен ко мне. Мой второй

дядя, вероятно, уже на улице встречает гостей, и я не могу здесь долго сидеть. Так как старший брат не вернулся, в доме всего

двое хозяев - мужчин, мой второй дядя и я. Как я могу позволить дяде устать?»

Старший

брат, Цзинь Луаньфэн, сын Цзинь’ши, круглый год занимался бизнесом семьи Цзинь.

В особняке жили только его жены и дети, но его самого застать дома можно было с

той же вероятностью, как повстречать дракона.

«Да, иди скорее,

твой второй дядя застрял там, я боюсь, что эти богатые и благородные князья

сейчас ищут тебя повсюду», - мадам Фан согласилась с племянником, но не успел

он встать со стула, как кто-то прокричал снаружи: «Старая мадам, принцесса-консорт

Жун прислала стюарда с подарками на Праздник лодок-драконов».

Старая

госпожа Цзинь поспешно приказала

впустить посланцев.

Дети

вокруг нее тоже встали, вытянули шеи, чтобы разглядеть подарки. Принцесса Жун, Цзинь

Яньцю, имела дотошный и порядочный характер. Когда

она отправляла подарки, то одаривала всех, не исключая даже маленьких детей. Поэтому

все с нетерпением ждали ее даров.

Стюард

вошел и поклоном поприветствовал Старую

госпожу и прочих благородных дам одну за другой, поклонился Молодому маркизу, а

затем открыл длинный список подарков и зачитал вслух: «Принцесса Жун в знак

уважения дарит Старой госпоже две пары нефритовых жуи, одну пару жадеитовой капусты, пять пар нефритовых браслетов

...»

Он

продолжал читать так в течение длительного

времени. Список был составлен тщательно,

не обделили никого, кроме, разумеется, Фу’ши,

Чанфэна и Чанцзяо, которым ничего не

досталось.

Цзинь

Фэнджу слушал с нечитаемым выражением на лице и немного сожалел в глубине души. Возможно, он

действительно ошибся и не должен был заставлять

детей и Фу Цюнин приходить на банкет. Дети еще маленькие; увидев, как все, кроме них, получили подарки,

что они подумают? Если из-за этого они ощутят себя неполноценными, разве

это не по его вине?

Терзаясь виною,

он пошел к брату и сестре, но увидел, как они весело щебечут между собою,

без всякого признака обиды или зависти на лицах. Цзинь Фэнджу был приятно

удивлен. В этом возрасте они так равнодушны к пренебрежению? Невозможно. Когда

мне было семь или восемь лет, я боролся за игрушки со старшим братом.

Думая об этом, он обратил взор на Фу Цюнин и увидел, что она просто смотрит на детей с

улыбкой, и, похоже, она гордится близнецами. Сердце

Фэнджу согрелось, и он глубоко

вздохнул.

Он снова собрался

уйти, когда услышал медовый голос Цзян Ваньин: «Поскольку подарки принцессы прибыли,

я думаю, пришла пора подарить и наши подарки. Хотя это Фестиваль лодок-драконов,

а не день рождения предка, но я тщательно подготовила этот подарок.

Естественно, я не смею сравнивать его с дарами принцессы. Я просто надеюсь, что

Старая госпожа благосклонно отнесется этой

безделице».

Когда

подарок принесли, Ваньин, сладко улыбаясь, представила его: «Это изображение

лотоса, на вышивание которого ушло два месяца. Сейчас праздник лодок-драконов,

начало цветения лотоса, поэтому я выбрала этот эскиз, чтобы украсить комнату

Старой госпожи».

Старушка

улыбнулась и поблагодарила: «Тебе пришлось потрудиться. На самом деле, ты уже подарила мне несколько горшков с цветами и растениями

накануне. Мне они очень понравились,

зачем же ты беспокоилась о новом подарке?»

Сказав это, Старая госпожа посмотрела на Фу Цюнин.

Цзян

Ваньин очень смутилась, когда услышала это от старой миссис Цзинь. Цветы и

растения явно были вынуждены прибыть из комнаты Фу Цюнин. Он кашлянула и

засмеялся: «Что такое несколько горшков с растениями? Они продаются повсюду.

Если бабушке это нравится, я куплю Вам еще несколько хороших горшков. Как насчет

цветущих азалий и пионов? Их красные цветы так гармонично смотрятся в

облаке зелени!»

Выслушав

ее излияния, старушка сказала со слабой улыбкой: «Да? Звучит неплохо, но мне

нравятся эти зеленолистные растения, хотя они не похожи на пион и азалию. Пусть

они не так красивы, но легко поддается уходу.

Смотреть на них также приятно».

Г-жа Цзян

и Цзян Ваньин призадумались, почему эти

слова звучат так, будто старушка на что-то намекает? Они посмотрели на

Цзинь Фэнджу, который встал и вежливо обратился к бабушке: «Раз пришло

время сделать бабушке подарок, как этот внук может отстать? Так уж получилось,

что я получил картину У Чанчуня с

изображением Гуаньинь. Внук знал, что бабушке нравится искусства Чанчуня, естественно,

он должен был проявить сыновнюю почтительность». После он поинтересовался:

«Но я не знаю, что мама и вторая тетя дали бабушке?»

Мадам Цзян

с улыбкой отругала: «Наши подарки были подарены давным-давно. Сегодня вы, молодежь,

должны сделать все возможное. Я хочу посмотреть, как вы справитесь».

И тут же Сюй’ши, Хо’ши и прочие выступили вперед и представили свои подарки одна за другой.

Старая

госпожа радостно улыбалась. Когда все женщины семьи подарили свои подарки, осталась только Фу Цюнин. По правилам,

как официальная жена Цзинь Фэнджу, она должна была дарить первой, но Цзян Ваньин явно

пыталась уронить ее престиж, сознательно торопясь высказаться. Что до Фу Цюнин,

она не хотела привлекать внимание или

устраивать сцену, не говоря уже о том, что подарки ее уступали остальным. Рисовые

клецки явно не подходили для торжественного представления.

Увидев,

что к этому времени все закончили с подарками, она подвела двоих детей вперед и

вежливо сказала: «Эта скромная женщина лишена сыновней почтительности. Поскольку на Празднике лодок-драконов обычно

готовят цзунцзы, я лично упаковала

несколько коробок. Надеюсь, что Старая

госпожа не побрезгует».

Как только

она договорила, вокруг послышалось хихиканье. Цзинь Фэнджу стоял молча и смотрел ей в

спину. Он знал, что Фу Цюнин было нелегко. Видя, как она стоит под насмешливыми

взглядами со спокойным лицом, он вздохнул. Если бы он был в ее ситуации, смог

бы он так же держать лицо? Почему-то уверенности он не ощущал.

«Я

гадала, что за удивительные вещи скрываются в этих плетеных коробках, но это

оказались обыкновенные рисовые клецки! Их ест даже прислуга! Какую наглость

нужно иметь, чтобы объявить это подарком!» - Сюй’ши была рада поточить зубки о первую жену . Цзинь

Фэнджу молча взглянул на нее, и повернул голову, чтобы посмотреть, как

отреагировала Фу Цюнин.

Но на этот

раз, не дожидаясь ответа Фу Цюнин, Цзинь Чанфэн выступил вперед и с уважением

сказал: «Старая госпожа, моя мать - умелая мастерица. Эти цзунцзы отличаются от

обычных. В них начинка из яичных желтков,

красной фасоли и мармеладового пюре. У них очень хороший вкус. Мы все их любим.

Старой госпоже они непременно понравятся».

Если бы

Фу Цюнин сказала это, это выглядело бы отчаянной попыткой придать вес своим

жалким подаркам, но искренность, звучавшая в голосе восьмилетнего ребенка, заставила людей прислушаться. Не

дожидаясь, пока госпожа Цзян вставит свои три копейки, Старая мадам Цзинь улыбнулась и сказала: «Что ж, хорошо,

яичный желток, паста из красной фасоли, я действительно не пробовала ничего

подобного. Я слышала, как кто-то говорил, что так готовят на юге. Я просто не верила этому, думая, что такую нежную начинку невозможно

добавить в рисовые клецки. Теперь ваша мать

проявила сыновнюю почтительность и принесла мне попробовать. Как кстати. После

долгого разговора я немного проголодалась».

Слова Старой

мадам Цзинь действительно придали Фу Цюнин большое лицо. Было

преподнесено столько драгоценных подарков, но ни один не удостоился ее

повторного взгляда. Теперь она говорит, что при всех попробует эти

цзунцзы. Разве это не удивительно? На какое-то время Фу Цюнин

действительно стала центром внимания. Эти завистливые и ревнивые взгляды,

смешанные с бесконечным презрением, обстреляли ее, но, вздохнув, она просто сделала вид, что не замечает их. Она открыла

коробку и очистила клецку для старушки. Горничная взяла кушанье и отнесла

матриарху.

«Ну, эти

с начинкой из яичного желтка?» - старушка попробовала кусочек. - «Как интересно,

вкус совершенно уникальный!» Сначала

старушка Цзинь хотела уберечь Фу Цюнин от смущения, поэтому она планировала

просто попробовать немного, но не

ожидала, что будет настолько вкусно. Соленый желток сочетался с рисом и

слабым запахом тростника. Восхитительно! Она не удержалась от похвалы.

Фу Цюнин

вздохнула с облегчением. Она не ожидала, что на севере Китая в это время

еще нет рисовых клецок с яичным желтком. Однако, покопавшись в памяти, она

вспомнила, что в детстве гостила у тети

на севере, и та рассказывала про цзунцзы. По мере развития экономического

взаимодействия, товары с севера и юга начали циркулировать, и рисовые

клецки с разными начинками появились на обеденном столе северян. В это время торговля

была не так развита, еда и обычаи севера и юга очень различались, и это

нормально, что на севере такая пища не появлялась.

Сейчас

старушка приказала разделить цзунцзы, предлагая всем попробовать.

Госпожа

Цзян, Цзян Ваньин и другие не были в восторге. Где эта Фу нашла идею угодить

матриарху, не тратя денег при этом? Ну так что ж! Это просто дешевая еда, разве

нет?

Миссис

Фан и Хе'ши действительно искренне похвалили угощение.

Старушка

сказала: «Ладно, клецок не так уж много.

После того, как вы попробуете, мне останется половина тарелки. Фэнджу, ты остановись.

Если хочешь попробовать еще, попроси свою жену приготовить. Вижу, ты пришел,

чтобы украсть мои пельмени. Я только что сказала, что ты сыновний, но теперь я

собираюсь забрать эти слова обратно ».

Все рассмеялись. В

это время Цзинь Чанфэн вынул из-за пазухи одну вещь. На первый взгляд она была

плоской. Просто после того, как он что-то проделал, вещь внезапно обрела

форму. Это была лодка-дракон, сотканная из зеленых побегов ивы, украшенная кусочками из листьев лотоса.

Внутри сидели маленькие соломенные гребцы.

Даже Фу

Цюнин не знал об этом сюрпризе, и в этот момент она, приоткрыв рот от удивления, взглянула на Юцзе и тетю Юй.

На их лицах отражалось такое же удивление. Тут Чанфэн шагнул вперед и сказал: «Эта первая

встреча правнуков с прабабушкой. У этого правнука не было ничего хорошего, чтобы

подарить, кроме того, каких ценных вещей не видала прабабушка? Поэтому этот правнук

вместе с сестрой набрались смелости и сплели эту драконью лодку из соломы, веток ивы

и листьев лотоса. Я умоляю прабабушку отнестись к этому как к сыновнему почтению и не презирать наши

жалкие усилия».

Сказав

это, он опустил голову и сказал с легким смущением: «Это маленькая игрушка,

которую мы сплели, вспомнив уроки сестрицы Юцзе. Прошло два или три года,

и наши руки подзабыли навыки. Прошу Старую госпожу не смеяться

над нами».

«О, эта

лодка-дракон восхитительна. Если она не хороша, где я могу найти хорошую?»

Мадам Фан в восхищении сложила руки вместе. Казалось, она не

заметила взгляда, который бросила мадам

Цзян, и улыбнулась матриарху: «Старой

мадам действительно повезло. Эти двое детей действительно разумные. Я думаю, во

всем особняке мы не найдем ни одного столь же сознательного и понимающего ребенка. Посмотрите на эту

лодку-дракона, и вы увидите, сколько усилий было потрачено на нее».

Старая

мадам, широко улыбаясь, поманила малышей: «Подойдите сюда и дайте мне

присмотреться. Это сделано из растений! Похоже, вам потребовалось много усилий».

После того,

как Чанфэн и Чандзяо подошли, она

сказала двум детям рядом с ней: «Чжэньи, Сюру, освободите место для своих старших брата и сестры».

Цзинь

Чжэньи и Цзинь Сюру покраснели и отошли, но их глаза, казалось, извергали огонь. Однако

близнецы казались совершенно спокойными.

Вежливо поблагодарив их, они улыбнулись и сели рядом со старушкой, слушая,

как она с любопытством спрашивает: «Я видела, что лодочка была плоской, когда

ты вытащил ее. Что ты сделал? Как превратил в большой корабль?»

Цзинь

Чанфэн и Цзинь Чанцзяо поспешно объяснили ей устройство лодки. Даже Цзинь

Фэнджу не мог не навострить уши. Ему

также было немного любопытно. Увидев, как дети складывают и раскладывают

поделку, он понял, что детали лодки были соединены друг с другом, как

параллелограмм, и их можно сплющить или развернуть одним прикосновением.

Эта

техника была не особо распространена у простого народа, но и в дворянском доме

такое изделие, созданное руками двух детей, удивляло и привлекало внимание. Увидев

ревнивые глаза этих жен, наложниц и детей, Фу Цюнин не могла не застонать

втайне и наклонила голову, чтобы спросить Цяо Юй и Юцзе: «Кто им позволил сделать это? Вот и все, мы превратились в мишень».

Цяо Юй и

Юцзе тупо покачали головами, и Фу Цюнин была потрясена. Взрослые тут не

причем, значит двое детей додумались до этого сами? Верно ли, что кровные родственные

отношения такие? Они ведь не видели эту старушку? Откуда тогда проявление сыновней почтительности? Это

влияние кровного родства? Или двое детей просто желали доставить удовольствие старушке? Если

первое понятно, то второе ... она не могла не вздрогнуть, подумав, что это

слишком страшно, верно? Такие маленькие дети сознательно решили

понравиться матриарху? Верно ли, что дети, рожденные в знатном доме, от

природы рождаются с навыками закулисной борьбы? Нет-нет, это

невозможно. Фэн'эр и Цзяо'эр не могли сделать это

намеренно. Раньше они даже не выходили из ворот двора, так откуда им

знать, что нравится старушке? Это должен быть просто искренний порыв детского

сердца. Придя к такому выводу, она ощутила облегчение.

Изначально

она думала, что ее подарок определенно вызовет насмешки, но лучше вытерпеть издевки,

чем заставить этих жен завидовать. Хотя мадам Цзян считается ее свекровью, она будет защищать Цзян Ваньин - родную племянницу. От свекрови ей

помощи не дождаться. Разве ей не пожелают отомстить за то, что она

оказался в центре внимания?

Старая

госпожа заметила, что ее высмеивают, и на самом деле спасла ее лично. Одного

этого было достаточно, чтобы настроить народ против

Фу Цюцин, так еще и дети выступили с инициативой.

Юцзе умело мастерила подобные

игрушки, поэтому не придавала подарку детей особого значения. Лодочка вышла

изысканной, но она могла сделать и получше.

Но

те жены и наложницы, которые не видели ничего подобного, так не думали. Фу

Цюнин тайно жаловалась, видя спрятанные за мягкими улыбками кинжальные взоры:

что вы устроили, шалопаи? Вы научились у отца доставлять проблемы?

Цзинь

Фэнджу обеспокоенно смотрел на Фу Цюнин какое-то время, затем отвернулся. Он не

осознавал, что небрежная улыбочка, обычно украшавшая его лицо на мероприятиях, стала более яркой. Он хмыкнул, злорадно размышляя: «

Эта женщина явно не ожидала, что Фэн'эр и Цзяо'эр провернут трюк с подарком, верно? Посмотрите на ее сердитый

взгляд, которым она окатила своих

горничных. Ха-ха-ха, как интересно!»

Пока

взрослые негодовали тайно, дети, сидящие рядом со Старой госпожой, уже не могли сдерживаться. Внезапно Цзинь

Чжэньи фыркнул: «Что это за разбитая

лодка? Это всего лишь солома! Кому это

может понравиться? Прабабушка, на днях мой дядя подарил мне золотой корабль - красивый и величественный! Если ты любишь корабли, подожди немного, и горничные

принесут его».

Старушка

кивнула, слегка улыбнулась и сказала: «Ладно, у тебя есть сердце, но у меня

здесь уже достаточно вещей. Ты должен оставить его себе».

Цзинь

Сючжэнь из дома Цзян’ши рассмеялась:

«Брат Чжэньи крепок задним умом. Почему ты не принес свой корабль раньше? Если

бы не старшие брат с сестрой, мы даже не услышали бы о твоем сокровище. Что ж, более того, ты рассказал о нем по личной инициативе сегодня?»

Дочь Цуй’ши,

Цзинь Сюнань, захихикала: «Не говори так. Брат Чжэньи щедрый, но у него

сдержанный характер. Естественно, он не очень внимателен. В конце концов, старшие

брат и сестра показали себя. Хотя они соткали лодку из соломы, это так

трогательно. Мы все явились с пустыми руками. Мать слишком бесполезна, она сделала подарок,

чтобы доставить удовольствие матриарху, но забыла сообщить нам об этом. Если бы

мы имели время на размышления, то смогли бы показать свое лицо перед Старой

госпожой, не так ли? »

Все дети захохотали, но Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо ошеломленно

замерли.

Старая

госпожа тоже смеялась: «Из всех моих внуков ты самая красноречивая. Ты

разишь словами наповал. Ваши брат и сестра пришли сюда сегодня впервые,

так что не пугайте их».

Затем она

позвала служанку и велела тщательно убрать лодочку: «Время от времени я буду

любоваться ею». Ей очень понравился этот подарок. Хотя сам он был скромным,

но дорого было внимание и усердие.

К тому же она

увидела, что Чанфэн и Чанцзяо уже расстроили других внуков. Как она могла не

понять? Дети не привыкли сдерживать эмоции, они

продолжили бы смущать братика и

сестренку, поэтому старушка приказала убрать лодку в шкаф.

Хотя

Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо получали заботу и любовь Фу Цюнин в последние

несколько лет, и росли, как тепличные растения, они не забыли тех

издевательств, которым подвергались в детстве. Они обладали особой

чувствительностью. Сейчас, слыша слова этих детей, как они могли не понимать этой поверхностной похвалы и

тайной насмешки. Ощущая горечь в сердце, они думали: вы называете нас

братом и сестрой, почему же вы говорите такие унизительные слова? У нас один

и тот же отец. Более того, это просто соломенная лодка, просто чтобы

показать наши чувства. Какое отношение она имеет к вам? Вы этого не

ожидали, но вы пришли посмеяться над нами. Есть ли еще справедливость в

этом особняке?

Поскольку

первоначальное возбуждение у них обоих исчезло, они опустили голов, скрывая

раздражение. Внезапно матриарх сказала: «Ну, довольно, все идите к своим матерям. Я много времени провела сидя, поэтому

позвольте мне размять ноги».

Близнецы

с нетерпением ждали этих слов и поспешили спрыгнуть с кровати кан. Они поклонились старушке, а затем побежали к Фу

Цюнин и крепко сжали ее руки. Остальные дети также вернулись к своим

матерям.

Цзинь

Фэнджу подошел к старушке, улыбнулся и сказал: «Бабушка, внук тоже уйдет, я

боюсь, гости снаружи уже прибыли, поэтому мне и моему второму дяде необходимо

поприветствовать их».

Старушка

поспешно сказала: «Тогда почему ты все еще здесь? Ты заставил Второго дядю тряхнуть

стариной, развлекая всех этих знатных приглашенных. Иди и замени его на

некоторое время. В конце концов, не тебя ли желают видеть эти джентльмены?»

Цзинь

Фэнджу взглянул на Фу Цюнин перед уходом. В ее встречном взгляде он увидел скрытый гнев. Он дернул

уголком рта и мысленно обратился к супруге: «Считай это тренировкой. Однажды

вам тоже придется пройти через это. Ты действительно думаешь, что я

оставлю вас в вашем дворе на всю

оставшуюся жизнь?»

Чем

больше он думал об этом, тем больше гордился собой. Выпятив грудь, он вышел за дверь.

Горничные,

сбившись в стайку, шепотом обсуждали великолепный наряд Молодого маркиза и его ослепительную улыбку. Жены и наложницы

Цзинь Фэнджу успокоились, и расселись в сторонке, попивая чай. Мадам Цзян иногда

окидывала Фу Цюнин и ее детей холодным взглядом,

а выражение лица высокородной мадам становилось все более хмурым.

Фу Цюнин

также села на стул, привлекла к себе детей и начала тихо выговаривать им: «Кто научил вас поступать так опрометчиво?

Наша задача была вести себя как можно более скромно и не выделяться, но вы сделали

все наоборот. Считайте, что налепили мишень нам на лоб! »

Цзинь

Чанфэн и Цзинь Чанцзяо также тихо оправдывались: «Мы не загадывали так далеко. Мы

просто подумали о том, что увидим прабабушку в первый раз. Мы не знали, что ей

дать, чтобы порадовать. У матери нет денег на дорогие подарки. Мы решили, что можно сделать подарок своими руками, и сплели лодку-дракона.

Это было от души ...» Детский шепот

начал прерываться, их губы кривились от еле сдерживаемых рыданий.

Фу Цюнин

вздохнула: чужая душа – потемки. Не стоит ругать их за искренний порыв. Она

не желала больше укорять брата и сестру и собралась утешить их. Внезапно серебристым

колокольчиком прозвенел голос Цзян Ваньин: «А? Почему нефритовые кулоны на

детях кажутся мне знакомыми? Но я не знаю, где сестра купила их для детей. Да, подвески

действительно великолепны, и качество этого нефрита превосходно, это редкий хотанский

бараний нефрит».

Фу Цюнин

снова вздохнула в глубине души: я так и знала, что сегодняшний банкет будет

трудно проглотить. Подавив негодование в своем сердце, она ответила,

мягко улыбаясь: «Молодой маркиз принес это для детей, откуда мне знать? Я

просто думала, что подвески хорошо выглядят. Дети носили подвески на шее из

опасения нечаянно их сломать. Было бы неловко испортить подарок милорда. Однако перед сегодняшним банкетом милорд лично

повязал кулоны на пояса детей, говоря, что так будет лучше!» Услышьте

меня, ревнивые курицы: мы тут не при чем, это ваш супруг сам все устроил. Если

желаете дать выход своей злобе, ищите своего милорда! Также нефритовые

подвески детям привязал их отец. Лично! Если вы намерены испортить их, взвесьте

последствия!

«Оказалось,

что это так. Я гадала, куда пропали два нефритовых кулона, которые подарил

милорду сам принц Жун! Чжэньсюань и другие

дети просили эти кулоны несколько раз,

но милорд даже разглядеть их не дал. Матушка, посмотрите, как хорошо относится

милорд к этим брату и сестре! Неудивительно, что Чжэньсюаню пришлось остаться ни с чем, оказалось, что это

было приготовлено для близнецов», - Цзян Ваньин сладко улыбалась, но слова прямо ее сочились ревностью.

Внезапно

Старая госпожа сказала со смехом:

«Девушка Ван так красноречива!

Неудивительно, что Фэнджу любит тебя больше всех. Я не знаю, сколько

хороших вещей он утащил у меня для тебя. Я также заметила эти подвески. В них

нет ничего особенного, кроме того, что это подарок принца Жуна. Если тебе

нравится, я также подарю тебе пару нефритовых кулонов. Что удивительного в нефритовых безделушках?

Твои слова расстраивают меня".

Цзян

Ваньин задохнулась: как она до сих

пор не поняла, что старушка на стороне Фу и ее двоих детей? Она ощутила

еще большее раздражение в своем сердце, но постаралась сохранить на лице

приветливую улыбку. Как бы ревность ни кружила ей голову, Цзян Ваньин решила

помолчать и не пререкаться со Старой госпожой.

Сюй’ши,

наблюдавшая за Фу Цюнин и близнецами из своего угла, вдруг улыбнулась: «Что старшая

сестра сказала детям, почему похоже, что они вот-вот заплачут? Хорошие детки, не плачьте, подойдите и позвольте мне

взглянуть на вас. О, только сейчас я поняла, что вы действительно похож на милорда!

Как же я сразу не разглядела! » Она поманила Чанфэна и Чанцзяо к себе, но дети робко застыли,

прижавшись к Фу Цюнин. Фу Цюнин нежно погладила их ручки и с ободряющей улыбкой

кивнула: «Поскольку мать-наложница хочет с вами пообщаться, идите, не

смущайтесь».

У брата и сестры не было другого выбора, кроме как вместе подойти к Сюй’ши,

позволить ей взглянуть на себя, а затем выслушать несколько неискренних слов похвалы.

Внезапно раздался резкий возглас: «Смотрите -ка!» - это Юэ Лань решила добавить дров к огню. - «Оказывается, эти золотые ошейники были куплены для близнецов! Вчера я увидела, как стюард Цзинь принес их, я

голову сломала, думая, кого милорд хочет побаловать!»

Все взоры

обратились на шеи близнецов. Новые украшения сияли. Солнечный свет играл на ошейниках,

рассыпая блики, блеск хорошо отполированного золота слепил глаза.

Казалось,

воздух загустел от ревности.

Внезапно Цзинь

Сючжэнь воскликнула тоненьким голоском: «Поскольку матери заняты разговором,

дочь не осмеливается беспокоить их. Погода просто великолепная! Смотрите,

какое солнце! Лучше погулять с братьями и сестрами недолго и вернуться к

обеду, хорошо?»

Цзян

Ваньин нахмурилась, не зная, что задумала ее дочь. Затем лицо ее разгладилось, и она сказала с улыбкой: «В

таком случае, пойдите поиграйте все вместе. Не заходите слишком далеко. Вам не

страшно пропустить один или два приема пищи, но для ваших старших брата и сестры такой праздник - редкость! Не заставляйте их пропускать банкет».

Ивовые

брови Фу Цюнин приподнялись, но тут же

вернулись к своему нормальному положению. Она скосила глаза в сторону Второй

госпожи. Вот интриганка! Знает, что мы

бедны, и так прямо попрекает нас едой? Это просто еда. Мы вернемся в

свой двор после этого банкета и

разойдемся, как в море корабли. Почему ей обязательно надо сказать

какую-нибудь гадость? Они тут настолько привыкли строить друг другу козни,

что уже и дышать без них не могут!

Пока она

размышляла, двое детей смотрели на нее, очевидно ожидая ее одобрения. Поэтому

она медленно отпила чаю, а затем улыбнулась и сказала: «Идите, но возвращайтесь

вовремя к обеду. Это правило таких

людей, как мы. Вы должны его соблюдать. В остальном, вы можете делать все, что

хотите».

После

ее слов выражение лица Цзян Ваньин снова

изменилось.

Фу Цюнин усмехнулась про себя: «Если люди не обижают

меня, я не оскорбляю людей». Если ты хочешь использовать слова, чтобы

подавить меня, извини - подвинься. Я не хочу скандалов, но это не значит,

что я - мягкая хурма.

С явной неохотой

близнецы все же послушались и ушли. Остальные

дети переглянулись и с воплями побежали следом. Цяо Юй выглядела

встревоженной и собиралась пойти за ними, но Фу Цюнин махнула рукой,

останавливая ее.

В глубине

души она знала, что положение этих двоих детей отличается от ее положения.

Несмотря

на то, что она могла защищать их в течение нескольких лет, было невозможно

защищать их до конца их жизни. Если они не уедут из дома, значит, столкнутся лицом к лицу с

жителями особняка Цзиньсян. С теми, кто живет борьбой, расчетами, интригами

и коварными планами. И лучше близнецам раньше узнать эту жестокую сторону окружающих и

научиться защищаться. Это жесткий, но действенный подход.

«Вы вышли

замуж в том же году, что и Ваньин, верно?»

Пока она

думала, миссис Цзян тоже решила нанести

свой удар. Фу Цюнин лишь головой покачала и тихо вздохнула: раз

племяннице не удалось сбить ее, то тетя пошла в бой. Неважно, ради спокойного

будущего можно немного пострадать сейчас. Поэтому она склонила голову и

ответила вежливо-нейтральным тоном: «Да».

«Почему

я не слышала о том, чтобы вы посещали свой родной дом в последние годы? Я слышала,

что ваши родители все еще там. Как дочь, вы должны навещать своих родителей.

Если в Вас нет сыновнего почтения даже к

своим родным, как Вы рассчитываете служить Старой госпоже и мне? Почему бы вам не найти время и не посетить

дом своей матери», - мадам Цзян так легко роняла слова, но посыл за ними

стоял четкий: проваливай и не вздумай возвращаться

снова.

Фу Цюнин

оторопела; она не ожидала, что мадам

Цзян так открыто обвинит ее в непочтительности к предкам. Почему она не посещает свой родной дом? Кому в этом особняке не

ясна настоящая причина? Тем не менее, ей предъявляют обвинения. В дремучем

феодальном обществе даже мужчине трудно будет вынести последствия, женщине же отмыться от подобного обвинения и вовсе нелегко.

Поэтому

гнев в ее сердце несколько раз нарастал, но она насильно подавляла свои чувства. Спустя некоторое

время она встала со своего места и,

глубоко поклонившись своей свекрови, вежливо ответила: «Этой наложнице стыдно. Эта

наложница является официальной женой маркиза лишь по имени, она невежественна и

посредственна, эта скромная женщина не хотела

вызывать презрение у свекрови своей неловкостью. Почему эта наложница не

хочет вернуться в родную семью? Просто она не добилась никаких успехов в доме

мужа, поэтому не осмеливалась появиться и в доме своих родителей.

Таковы были тайные затруднения этой скромной

женщины. Сегодня, поскольку мадам проявила доброту к этой скромной женщине, я

не могу найти слов, чтобы отблагодарить за внимание. В течение стольких лет эта

наложница думала, что мадам меня ненавидит, а теперь я знаю, что ошибалась».

Эти

слова звучали как самообвинение, наполненные

сожалением и смущением, но так было лишь на первый взгляд. Под показным унижением

скрывались обвинения, подобно острому ножу, прямо указывающему на несправедливость жителей

особняка Цзиньсян. Однако, по

отдельности, ни одно слово не содержало и намека на упрек или порицание. Кто

люди, собравшиеся здесь? Кто из них не мог разобрать тайный смысл этой

речи?

Лицо

миссис Цзян некрасиво исказилось.

Внезапно раздался

голос Старой госпожи: «Достаточно, достаточно, стоит ли поднимать данную тему?

Жена Фэнджу хрупка и больна, поэтому она жила во дворе Ночного ветра. К тому

же, разве мы получали от ее родителей письмо с просьбой навестить их без всякой

причины?»

Замечания

старушки, конечно, избавили Фу Цюнин от участи быть изгнанной в отчий дом, но также

немного оправдали и маркизат. Конечно, все здесь понимали, почему Фу Цюнин

игнорировали столько лет. Но так обстоит дело с этими богатыми семьями: пьеса должна быть разыграна, даже если люди не верят ни единому слову. Подобные шоу , кстати, придавали их жизни некую оживленность.

Итак,

Фу Цюнин снова встала и поблагодарила старую женщину. Какое-то время все переговаривались

между собой, пока старушка не обратилась

к Цзян Ваньин: «Найдите кого-нибудь,

чтобы спросить на кухне. Если банкет готов, пора собираться к столу. Солнце поднялось

высоко, уже полдень. Я боюсь, что все проголодались».

Цзян

Ваньин передала горничной ее поручение. Внезапно

раздался громкий смех, и в комнату с веселыми воплями вбежала ватага детей. Последними появились Чанфэн и Чанцзяо. Внешне близнецы

выглядели нормально, их одежда оставалась чистой и опрятной, но по мрачным и сердитым лицам было ясно, что что-то

произошло. Фу Цюнин ощутила болезненный укол в сердце. Вероятно, над детьми насмехались эти мелкие зазнайки.

«А? Где

нефритовые подвески Фэн’эра и Цзяо’эр?» - внезапно воскликнула миссис Фан.

Взгляды Фу Цюнин, Цяо Юй и Юцзе тутже опустились на пояса брата и сестры. Нефритовых

подвесок не было.

Цзинь

Чанфэн и Цзинь Чанцзяо сжали губы и ничего не сказали. Они подошли к Фу

Цюнин со слезами на глазах и протянули руки к своей матери. В их маленьких кулачках были крепко зажаты сломанные кулоны. Острые осколки

порезали нежные детские ладони, и царапины сочились бусинками крови.

Фу

Цюнин почувствовала сильный гнев, ее

лицо внезапно приобрело холодное и суровое выражение. Она сделала

несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, посмотрела на детей, ласково улыбнулась и сказала:

«Почему вы так беспечны? Вы носили эти кулоны много дней без происшествий, но

теперь я вижу их сломанными. Неужели вы так заигрались в саду Старой мадам, что

проявили небрежность?»

Цзинь

Чанфэн и Цзинь Чанцзяо взглянули на нее, и увидев, что она слегка покачала

головой, склонили головы и покаянно проговорили: «Этот сын (эта дочь)

неосторожен. Пожалуйста, пусть мама накажет меня».

Фу Цюнин,

все еще улыбаясь, забрала нефритовые осколки

из рук детей и протянула их Цяо Юй, добавив: «Все же, они были подарены Молодым

маркизом. Даже если они сломаны, их нужно сохранить». Затем она

обратилась к брату и сестре: «Хорошо, посмотрите на свои маленькие ладошки, они все изрезаны. Ваша мама расстроена. Разве я могу вас наказывать? Это всего лишь

два куска нефрита. Они не так важны, как

ваше здоровье. Думаю, ваш отец скажет так же». Он погладила малышей по

головкам и тепло сказала: «Ладно,

пойдите и вымойте руки, пусть Юцзе поможет вам. Если кровь не остановится, перевяжи

им руки».

Оказалось,

что Старая госпожа прислушивается к их переговорам. Она позвала Фу Цюнин: «Что случилось

с их руками? Пусть подойдут и покажут мне».

Фу Цюнин быстро

поднялась и отозвалась: «Старая госпожа, все в порядке. Дети просто играли и

повредили свои подвески. Они боялись, что отец станет их ругать, поэтому слишком сильно

сжали осколки в руке. Ничего серьезного. Дети будут в порядке после того, как вымоют руки».

Тем не

менее, Старая госпожа настояла, чтобы правнуки показали ей свои ладони.

Внимательно осмотрев их, она также

окинула взором и самих близнецов, от макушки до пяток, а потом сказала,

улыбаясь: «Действительно, какие разумные

детки! Идите и вымойте руки. Ло Цуй, ты отправляйся с детьми, найди лучшую мазь

в моей комнате и нанеси им немного». После этого она обратилась к Фу Цюнин: «Ох, молодость! Вы не понимаете,

насколько серьезными могут оказаться последствия даже у небольшой травмы.

Многие тяжелые заболевания часто возникают из-за небольших травм и небрежности.

Лучше быть более осторожным».

Фу Цюнин

поспешно поблагодарила старую женщину. Зная, что так старушка проявляет заботу, сознательно

компенсируя ей и детям моральный ущерб,

она почувствовала себя немного комфортнее. Но также она понимала, что столь

явная благосклонность старушки наверняка

настроит против них мадам Цзян и жен Цзинь Фэнджу. Однако ей надоело переживать

из-за их ревности и прочих гнилых чувств. Этим женщинам нечего делать

каждый день, кроме как строить интриги. Даже их дети уже научены ревновать

и не могут перенести внимание или благосклонность к кому-нибудь другому, кроме

них. Неудивительно, что Цзинь Фэнджу так понравились Чанфэн и Чанцзяо, и он захотел приблизить их. Если бы другие

его дети были бы столь же благоразумными,

как пара незаконнорожденных детей могла бы угодить такому гордому человеку?

Фу

Цюнин слышала старую поговорку: «Богатство не продлится три поколения», что

означает, что богатая семья распадется через три поколения. Ей казалось,

что это преувеличение. Разве в богатой семье, где родилось столько детей, невозможно было

произвести хорошие побеги бамбука? Теперь она точно знала, что под

влиянием гнилого семейного окружения хорошие люди должны стать плохими, потому

что они не могут выжить, если останутся добрыми и наивными. Чему еще дети могут

научиться, следуя за своими матерями, которые занимаются интригой каждый

день? Даже если есть талант и образование, но нет добродетели, как вы

можете поддержать фундамент личности?

Пока она

раздумывала, все собрались на банкет. Независимо от того, что они смотрели на

Фу Цюнин свысока, ее личность как первой жены Цзинь Фэнджу была фактом, поэтому она смогла сесть рядом с мадам

Цзян, опередив Цзян Ваньин и других. На

нее смотрели с негодованием, но она делала вид, что не замечает жалящих

взглядов. Во всяком случае, ей нечего было ждать от этих людей. Если

она отступит, не только ее достоинство будет уничтожено, но также Цзинь Чанфэн

и Цзинь Чанцзяо не смогут в будущем

поднять голову в этой семье.

Естественно,

во время ужина прозвучало много ехидных замечаний, но Фу Цюнин отнеслась к ним,

как к лаю собаки. Собака лает – ветер носит. Если обращались к ней напрямую,

она отвечала спокойно и с улыбкой, не

проявляя агрессии, но скрывая острые шпильки в мягкости и спокойствии. Ее

манеры не были высокомерными, но и вытирать собой пол Фу Цюнин не позволила бы.

После

банкета Фу Цюнин посидела немного, затем взяла за руки своих детей, чтобы

поклониться старушке. Она не хотела оставаться здесь ни на

минуту. Если бы не семейные правила, она ушла бы сразу после еды, у нее едва

хватало терпения сидеть среди этих злоязычных

жен и наложниц.

Старая

госпожа, казалось, тоже поняла ее мысли, кивнула и улыбнулась: «Что же, если у тебя

плохое здоровье, вернись и отдохни. Если у вас возникнут какие-то трудности в

будущем, пошлите кого-нибудь, чтобы сообщить. Вы живете далеко, от вас нет никаких вестей. Твоя

свекровь и Ваньин отвечают за такую ​​большую семью, они могут упустить что-то,

если ты не дашь знать».

Фу Цюнин

поспешно согласилась, вздохнула с облегчением и, наконец, грациозно увела Цзинь

Чанфэна и Цзинь Чанцзяо. Старушка смотрела на нее, пока она не исчезла за

экраном, а затем перевела взгляд на

нескольких родственников, которые были примерно того же возраста, что и она. Матриарх

сказала: «Днем я не решаюсь вздремнуть, иначе я не могу спать по ночам, так

почему бы не сыграть в карты».

Услышав,

что старая мадам собирается играть, мадам Цзян, Цзян Ваньин и другие тоже

ушли.

Цзинь

Фэнджу сопровождал Цзинь Ши и других братьев, чтобы посмотреть гонку

лодок-драконов на улице. Он вернулся только поздним вечером. Он стоял у ворот павильона Изящной чистоты, где жила Ваньин, и

некоторое время раздумывал о чем-то перед тем, как войти.

Увидев

мужа, Цзян Ваньин, естественно, не могла удержаться

от жалоб, поэтому у Цзинь Фэнджу не было другого выбора, кроме как утешать

ее, тайно вздыхая. Фу Цюнин, брошенная жена, была настолько благородной и сдержанной. Почему

остальные ведут себя так агрессивно по отношению к ней? Двоюродная сестра была такой нежной и доброй, выходя за него

замуж, но почему же она стала такой подлой и расчетливой? Даже собственными

детьми она занимается из рук вон плохо. Это действительно его

вина? Но он дал ей все, что мог. Если этого не достаточно, и она

чувствует себя обиженной, то как быть с Фу Цюнин? Ему нужно умереть, чтобы

извиниться за нанесенные ей обиды?

Из-за этих

мыслей Фэнджу почувствовал легкое раздражение и беспомощность. Проведя беспокойную ночь, он начал собираться

рано утром и отправился в суд, а по возвращению домой не стал заглядывать к Ваньин, но направился прямо к бабушке.

В то

время старушке было нечего делать, и ей было скучно. Она беседовала с

пожилой служанкой, указывая на пышные растения,

украшающие подоконник. «После того , как эти растения попали в мой дом,

воздух кажется таким свежим, что хочется сделать пару лишних вздохов».

Пожилая горничная по имени Мин Ю была

отдана мадам Цзинь в качестве приданного. После того, как муж Мин Ю умер,

а ее сын стал стюардом в особняке, она вернулась к своей старой госпоже. Ей

не нужно было выполнять повседневную работу, она просто проводила время со своей

хозяйкой, болтая или играя в карты. Из-за ее старшинства, даже несмотря на

то, что она является подчиненной, ее очень уважали, и даже мадам Цзян была

вынуждена с ней считаться.

Услышав замечание хозяйки насчет цветов, горничная

улыбнулась и сказала: «Да, аромат этих цветов и растений хорош.

Фу’ши действительно заботилась о них. Кстати, эта старая служанка вспомнила о

вчерашнем дне. Когда я увидела эту Фу, то изменила свое мнение. Я думала,

что люди из дворца Чжэньцзян высокомерны и горделивы и задирают носы до неба. Однако Фу выглядит благородно

в своей простой одежде, с чистым лицом и

прямым взглядом. Ее поведение устойчиво

и достойно. Даже если не знать ее личность, любой сказал бы, что это благовоспитанная дама из

благородного дома».

Старая

мадам Цзинь кивнула: «У нее есть вкус и манеры, но это не самое важное. Самым

главным было ее терпение. Она сохраняет спокойствие, но жалит в ответ

словами. Она замужем шесть лет, но чем ее положение отличается от брошенной

жены? К тому же, она дочь наложницы. Любой другой человек на ее месте мог

бы сломаться под давлением обстоятельств. Неожиданно ее заставили принять

участие в семейном банкете. Первоначально я думала, что она будет таить

серьезную обиду, поэтому либо намеренно станет вести себя заносчиво, либо не

осмелиться сказать ни слова. Кто знал, что это будет не так? Она не

показала даже тени обиды. В каждом действии, в каждом слове и поступке

проявлялась такая щедрая и спокойная

энергия. Это действительно то, на что способны немногие женщины».

Луо Цуй сидевшая

в стороне, услышала эти слова, поджала губы и заметила: «С тех пор как я была

со Старой госпожой, я никогда не слышала, чтобы она кого-то так хвалила. Я не

ожидала, что этим человеком окажется забытая хозяйка. Она действительно попала в глаза нашей мадам.

Я думаю, что она немного скучновата, не так хороша, как наша Вторая госпожа».

Горничная Мин Ю покачала головой с улыбкой: «Что ты

знаешь? Наши хозяйки, конечно, все хороши, но все они разные».

Не успела

она договорить, как маленькая горничная снаружи внезапно сказала: «Молодой

маркиз здесь».

«Фэнджу? Что

ты хотел, дорогой? Почему ты пришел сюда снова так скоро?» - старушка

очень обрадовалась, услышав, что идет ее любимый внук, несмотря на

противоположные по смыслу слова, вырвавшиеся из ее уст.

Фэнджу

поприветствовал ее и сел рядом: «Сегодня в Академии Ханьлинь было мало дел, поэтому

внук вернулся рано. Если я пойду к матери, она вновь начнет уговаривать меня развестись

с Фу’ши и обвинять в непочтительности,

поэтому я не хочу говорить с ней. Вот я и пришел к бабушке напроситься на обед.

Остались ли еще рисовые клецки, которые Фу дала вчера? Давайте попробуем одну.

Я хочу с начинкой из бобовой пасты».

Пожилая

женщина Цзинь улыбнулась и обратилась к горничной Мин Ю: «Ты только послушай! Он мечтает о моих

рисовых клецках! Я даже не успела

предложить ему их отведать, как

он напрашивается сам. Хорошо, хорошо. Раз ты так желаешь их отведать, ты

знаешь, где их взять. Заодно попроси у Фу’ши несколько коробок и для меня. Вчера

вечером мы съели почти все. Ей, наверное, трудно придумывать различную начинку».

Цзинь

Фэнджу пожал плечами: «Не только она умеет готовить. Теперь, когда вы знаете,

что яичный желток и пасту из красных бобов можно добавить как начинку, почему

бы не позволить нашему шеф-повару приготовить немного».

Матриарх

фыркнула: «Похоже, ты думаешь обо мне,

но тебе действительно не жаль свою жену, не так ли? Она оставалась без внимания в течение шести лет. Удивительно,

что она сохранила подобное самообладание. Но ты? Неужели собираешься вернуть ее во внутренний двор?»

В это время

Луо Цуй принесла уже очищенные рисовые цзунцзы.

Цзинь Фэнджу взял один и откусил. Проглотив,

он покачал головой и ответил: «Она отказалась возвращаться, сказав, что

дети еще не готовы. Если в это время они вернутся во внутренний двор, то богатая

жизнь может повлиять на их неокрепшие умы, сказала она. Я думаю, это имеет

смысл, поэтому планирую отложить их возвращение на некоторое время. Так как ей

это нравится, пусть пока живет в своем дворе ».

Старушка удивленно

протянула: «Она отказалась переезжать во внутренний двор? Вот так сюрприз. Эта Фу на самом деле

очень умна. Неудивительно, что дети обучены так хорошо».

Затем

она рассказала об инциденте с подвесками детей. В это время Цзинь Фэнджу доедал

цзунцзы. Он холодно усмехнулся, когда

услышал рассказ бабушки: «Не нужно гадать, чтобы узнать, кто это сделал. Ревнивые

руки длинные. Способности плести хитрые схемы у моих детей развиты лучше, чем

склонность к учебе и совершенствованию характера. Досадно, что я запутался в

государственных делах, и я не могу их должным образом дисциплинировать. Мои старейшины

и жены тоже слепо портят их. Если так

будет продолжаться, они вырастут бесполезными прожигателями жизни».

Госпожа

Цзинь также знала в своем сердце, что действительно испортила этих внуков, и ей

нечего было сказать. Все же она

пробормотала в свою защиту: «Так было с древних времен. Родители воспитывают, а

бабушки балуют внуков. Если вы, родители, не озабочены дисциплиной детей, как вы можете

ожидать, что мы начнем их воспитывать? Когда твой отец хотел тебя отшлепать,

я не останавливала его».

Цзинь

Фэнджу мягко улыбнулся: «Так сказала бабушка, но,в то же время, разве я был мелочным или завистливым?»

Сказав

это, он встал и заявил: «Уже почти полдень. Я собирался пообедать у бабушки

задаром. Я съел всего пару цзунцзы и неожиданно оказался в долгу. Неважно как, но я

собираюсь выпросить цзунцзы и отдать бабушке долг. Как говорится, нет легких

долгов ».

Старая госпожа Цзинь и остальные

засмеялись. Бабушка Фэнджу воскликнула: «Поговори, поговори еще! Кто-нибудь,

прогоните этого негодника!»

Цзинь

Фэнджу уходил, смеясь.

Покинув Двор здоровья и Долголетия (Каншоюань), Цзинь Фэнцзю сказал следовавшему за ним Цзинь

Мину: «Вернись в мой кабинет и принеси пресс-папье в виде двух белых нефритовых

львов, которые дал мне император».

Увидев,

как стюард тупо смотрит на него, Фэнджу усмехнулся: «Что застыл? Я

должен тщательно объяснить задачу, прежде чем ты решишься ее выполнить? Сколько

Вторая госпожа заплатила тебе? Ты теперь ей служишь?»

Цзинь Мина бросило в холодный

пот. Видя, что мастер в очень

плохом настроении, он не осмелился

спорить и защищаться от напрасных обвинений и в спешке ушел. Через некоторое время он возвратился, держа в

руках две изысканные коробки из сандалового дерева. Ожидавший его Фэнджу захлопнул складной веер, повернулся и распорядился:

«Идем в павильон Ночного ветра».

В это время в павильоне Ночного ветра

кипела работа. Еда была готова, и близнецы наблюдали, как Фу Цюнин и Юцзе

перемещают стол на террасу. Расставив посуду, Фу Цюнин сказала:

«Поторопитесь и вымойте руки. Поедим хорошенько!»

«Все

сделано», - брат и сестра подняли руки, чтобы показать чистые ладошки, и

внезапно услышали смешок за пределами двора: «Лучше сделать это пораньше. Если

вы придете позже, возможно, ничего не останется».

Оглянувшись назад и увидев, что

Цзинь Фэнджу и Цзинь Мин вошли во двор, двое детей взволнованно закричали и

бросились к ним.

Цзинь

Фэнджу поцеловал каждого из них в щеки, но был немного удивлен, гадая, в чем

дело? Они так тепло приветствуют меня, потому что боятся, что я обвиню их в

порче кулонов? Они действительно двое глупых детей.

Фэнджу был

еще больше удивлен, когда поднялся по ступенькам и увидел на столе богатые

блюда. Он хмыкнул и поинтересовался: «Редко, когда вы выставляете такие

роскошные блюда, так почему? Какой сегодня день?»

На лице Фу

Цюнин сияла искренняя улыбка. Видя

сбитого с толку Цзинь Фэнджу, она сказала:

«Я не решалась пригласить Вас сегодня утром. Не хотела Вам мешать. Я не ожидала, что Вы сами придете к нам. Это

большое совпадение». Затем она отвела Фэнджу в сторону и прошептала:

«Сегодня день рождения Фэн'эра и Цзяо'эр. Сегодня им восемь лет».

Это было

не такое уж шокирующее замечание, но, когда Цзинь Фэнджу услышал его, то застыл,

словно в него молния ударила.

Ему

потребовалось много времени, чтобы обернуться и взглянуть на возбужденные лица

и яркие глаза двух детей. Даже такой холодный и рассудочный человек не мог

не почувствовать боль в сердце. Даже горло перехватило от нахлынувших чувств. Через

некоторое время он внезапно шагнул вперед и крепко обнял двух детей, не в силах

ничего сказать.

Увидев

эту сцену, Юцзе и тетушка Юй всхлипнули, вытирая слезы: обоим детям по восемь

лет, и они наконец дождались того дня, когда их отец сможет провести этот день

рождения с ними. Даже Фу Цюнин, которая изначально была неэмоциональной

женщиной, в это время чувствовала, как к глазам приливают горячие слезы.

«Ладно,

хватит обниматься, не задушите детей. Давайте

поедим». Фу Цюнин вытерла глаза и пригласила всех к столу.

В конце

концов, дети еще малы и многого не понимают. Появление отца на дне

рождения уже очень приятно для них. Они не чувствуют грусти и горя от того,

что их отец никогда раньше не праздновал их день рождения. Поэтому, как

только дети услышали приглашение Фу Цюнин, то они вскочили и потянули Фэнджу к столу, уставленному ароматной едой.

Цзинь

Фэнджу подошел к столу, следовавший за ним Цзинь Мин достал две коробки из сандалового дерева и

уважительно улыбнулся: «Мастер знал, что у близнецов сегодня день рождения, и

он специально приготовил эти подарки ...»

Фэнджу

поднял руку, чтобы остановить его, а затем взял коробки и горько улыбнулся: «Ничего не говори. Как бы

я узнал, что у Фэн'эр и Цзяо'эр сегодня день рождения? Нет, я ничего не знал об

этом», - на последней фразе он тяжело вздохнул, но тут же пришел в себя: «Но не

волнуйтесь, Фэн'эр и Цзяо'эр, теперь папа будет помнить про ваш день рождения.

Будем отмечать их вместе, хорошо?»

«Хорошо, хорошо!» - близнецы радостно

захлопали в ладоши, и отец передал им коробки каждому по отдельности: «Я

слышал, что ваши нефритовые кулоны с драконом и фениксом сломались. Не

волнуйтесь, папа знает, что произошло. Фэн’эр и Цзяо'эр - разумные и хорошие

дети. Как старшие брат и сестра, вы можете стать образцом для подражания своим младшим братьям и сестрам. Так что папа даст вам еще две вещи в качестве

компенсации, посмотрите, нравится вам это или нет».

Двое детей открыли коробки с подарками,

порыв ветра всколыхнул теплый сладкий аромат сандалового дерева. Фу Цюнин улыбнулась: «Это драгоценные вещи, не

так ли? Они упакованы в коробку из сандалового дерева. Эти коробки ценны сами

по себе, интересно, какие сокровища они скрывают?» Она наклонилась, чтобы

разглядеть подарки. В коробках покоились два льва из белого нефрита, гладкого и

нежного даже на вид. Львы выглядели так изысканно! Дух захватило от

взгляда на два маленьких шедевра древнего искусства.

«Папа, это лев? Но он слишком большой, чтобы

его можно было носить», - Чанцзяо подняла львенка и внимательно осмотрела

его.

Цзинь Фэнджу засмеялся в ответ: «Да, этот

лев не подвеска, он представляет собой пресс-папье. Вы знаете, что это такое? Сквозняк

может сбросить бумаги со стола. Чтобы этого не случилось, нужно взять что-то,

чтобы их придавить. Это и есть пресс-папье. В будущем эти два маленьких льва

будут сопровождать вас, сидя на столе. Вам

нужно больше учиться. В противном случае маленький лев рассердится и укусит вас».

«Перестаньте

запугивать детей. Что будет, если дети случайно повредят львов?» - Фу

Цюнин впилась взглядом в Цзинь Фэнджу, аккуратно упаковала двух львов в коробку

и вздохнула: «Боюсь, это слишком дорого. Ваши жены и наложницы воспользуются

этими подарками, как поводом высказать свое недовольство».

Цзинь

Фэнджу слабо улыбнулся: «Какое это имеет значение, если вы живете в этом дворе?

Более того, вы здесь, и вы все еще боитесь их? Другие не знают, но я очень

хорошо знаю ваши обстоятельства. Вы боитесь понести потери? Все было в порядке

и без меня. Теперь, когда я стою за вами, чего тебе бояться?»

Фу Цюнин

раздраженно сказала: «Вы говорите легкомысленно. Разве мне не нужно склонять голову, живя под

чужой крышей? Даже если у меня есть личность главной жены, у меня нет положения, чтобы сражаться с твоими женами и

наложницами. Если ты не хочешь, чтобы бедные дети пострадали, лучше скрыть

информацию об этих подарках».

Цзинь

Фэнджу продолжал улыбаться: «Никто никогда не осмеливался говорить со мной в

подобном тоне. Ты осмелилась на это, но боишься этих женщин? Не волнуйся,

обещаю тебе, пока я на твоей стороне, что бы ты

ни делала, я не буду с этим разбираться».

Его

слова заставили Фу Цюнин чуть не рвать

кровью, и она пробормотала: «Что бы я ни делала? Молодой маркиз, Ваши ожидания

по поводу меня завышены. Как Вы думаете, я такая же, как Вы? Не говорите больше

ничего. Вашей Второй госпоже ничего не

стоит приказать нескольким слугам напасть на нас, тогда у меня и моих детей ничего не останется,

кроме как погибнуть, словно ягнятам».

«Как Вы

думаете, что это за место? Это особняк Цзиньсян. В любом случае, Вы также моя

жена», - Цзинь Фэнджу усмехнулся: «Не волнуйся, она не поступит настолько

неразумно. Слуги также не посмеют выполнить подобный приказ».

После

разговора он обратился к детям: «Отнесите этих львов в кабинет. Это дано вашему

отцу императором. Вы двое должны быть осторожными и относиться к ним уважительно.

Берегите их».

Так это императорский подарок? Неудивительно,

что качество нефрита такое высокое. Фу Цюнин, видя, как двое детей побежали

в кабинет, испугалась за сохранность столь драгоценных вещей и крикнула Цяо

Юй: «Быстро следуй за ними. Не позволяй им бегать. Пусть соблюдают осторожность!» Цяо Юй пообещала присмотреть за детьми и поспешно последовала за ними.

Вскоре

близнецы прибежали назад. Они принесли платки со сломанными нефритовыми подвесками, показали их отцу и в

один голос заявили: «Папа, посмотри, хотя подвески сломаны, мы также заботимся о них и не осмеливаемся выбросить

их». Видимо, это должно было означать: мы храним то, что вы даете, и если

в будущем появятся какие-то хорошие вещи, просто отправьте их нам.

Цзинь

Фэнджу и Фу Цюнин не могли не рассмеяться над очевидной хитростью брата и сестры. Фу

Цюнин ткнула детей в лоб и выговорила им: «Вы побывали только на одном семейном ужине, а уже нахватались дурных

уловок. Я раньше не видела, чтобы вы так

себя вели! Вам не позволено вести себя так в будущем!»

Цзинь

Чанфэн и Цзинь Чанцзяо скривились. Фэнджу счел необходимым вмешаться: «Эй, не

будь такой суровой. Человек жаден по природе, но все будет хорошо, если знать

меру. Трудно всю жизнь довольствоваться малым и всегда быть довольным и счастливым. Человеку

необходимо двигаться вперед. Впрочем,

Фэн'эру и Цзяо'эр пока не нужно задумываться

об этом. Пусть подрастут сначала».

Говоря

это, он взял сломанные кулоны из рук своих детей, осмотрел их и добавил: «В

столице есть старинный ювелирный магазин, в котором умеют реставрировать разбитые вещи с помощью золотых швов. Это хороший

нефрит, жаль просто выбросить его. Цзинь Мин, ты отнесешь подвески в магазин украшений, и пусть они посмотрят, что можно сделать».

«Да, мастер»,

- Цзинь Мин аккуратно взял нефритовые осколки и спрятал в карман.

Чанцзяо

заинтересованно спросил отца: «А что такое «золотые швы»?»

Но тут

вмешалась Фу Цюнин: «Позже узнаешь, пусть твой отец сначала поест. Еда уже остывает. Что я буду делать,

если у него заболит желудок от холодных овощей?»

«Неужели ты

думаешь, что я такой слабый?»

Цзинь

Фэнджу бросил на нее белый взгляд, затем оглядел стол. Его взор зацепился за

бокал, наполненный янтарным вином.

Молодой маркиз заинтересованно спросил: «Пахнет сладко, это тоже ты сделала?»

Фу Цюнин

улыбнулась: «Цяо Юй раньше варила вино.

Она и научила меня. В прошлом году уродилось много фруктов, мы решили

приготовить из них вино. Оно вышло

сладким. Я не угощала Вас, так как думала, что Вам не понравится. Но сегодня

день рождения, по этому случаю я и достала напиток».

Слушая ее, Цзинь Фэнджу сделал глоток, кивнул и

улыбнулся: «Хотя вкус сладкий, он легкий и освежающий. Я не часто пью крепкий

алкоголь. Кто вообще это выдержит?»

Семья уселась

за праздничный стол, и Фу Цюнин обратилась к Цяо Юй и Юцзе: «Сегодня у нас праздник. Вам не

нужно служить за столом. Принесите маленький

столик и поешьте тоже. Найдите столик и

для господина Цзинь Мина. Давайте вместе

отметим день рождения детей».

Цзинь

Фэнжу подцепил палочками кусок курицы и добавил:

« Ты озвучила мои мысли. Каждый раз, когда я ем, Цзинь Мин стоит сзади, как

деревянный болванчик. Со всем, что есть на столе, нужно ли мне, чтобы он подавал мне блюда? Не стоит искать маленький

стол для него, пусть сядут втроем. Нет нужды соблюдать столько правил. Это ведь наш семейный ужин».

Юцзе и тетя Юй вежливо согласились и накрыли

другой стол. Все занялись едой, и в течение часа блюда на столах почти опустели. Фу

Цюнин теперь была не так скованна перед Цзинь Фэнджу. Она покачала головой

и захихикала: «Ты дважды ел со мной. Почему ты сметаешь все со стола подобно

урагану? Кто поверит, что это Молодой маркиз сидит передо мною? Больше похоже

на человека, что голодал неделю».

Цзинь

Фэнджу достал роскошный носовой платок,

изящно вытер рот и улыбнулся: «Тебе просто не повезло. В прошлый раз я несколько

дней посещал приемы. Я действительно устал от этих банкетов. Внезапно мне

удалось отведать нечто простое, но вкусное. Да, я все еще думаю о блюде из

пастушьей сумочки. Когда вы снова приготовите его? Кстати, бабушка также мечтает опять попробовать твои необычные цзунцзы

с начинкой из яиц и фасолевой пасты. Не надо так на меня смотреть. Не волнуйся,

я не планирую тебя объедать, Цзинь Мин

принесет ингредиенты. Если Вам не хватит, просто составьте список и отдайте ему».

Он оглядел остатки пищи на столе и вздохнул: «Почему-то, хотя ваша еда не

изысканна, да и навыки готовки не так хороши, как у наших поваров, кушать

здесь комфортно, и я не могу удержать

себя от переедания».

Фу Цюнин пожала

плечами, думая про себя: когда ты ешь с

другими женами и наложницами, неизвестно, сколько сплетен, жалоб и измышлений

тебе приходится выслушивать. Но как человек умный, ты не можешь

отмахнуться от них, иначе тебя ждут проблемы. Где же тут можно расслабиться и

просто поесть? Так и язву заработать недолго.

Но

ты же не можешь просто сбегать сюда каждые два дня, потому что тут спокойно,

верно? Если ты даришь подарки или вещи, я могу сказать, что это для детей,

это объяснение еще проглотят. Но если ты начнешь беспорядочно таскаться

сюда поесть и поспать, твои благоверные решат, что я вступила в игру. Даже если я спрячусь в большом пруду на заднем

дворе, никто не поверит в чистоту моих помыслов.

По мере размышлений Фу Цюнин накручивала себя

все больше, пока не почувствовала острое желание настучать муженьку по его

красивой башке. После того, как Юцзе и тетя Юй закончили убирать со стола,

Цзинь Чанфэн и Цзинь Чандзяо убежали в кабинет, чтобы налюбоваться на новые

подарки. Цзинь Мин покинул двор Фу Цюнин

по поручению хозяина. Фу Цюнин и Цзинь Фэнджу остались наедине и молча смотрели

друг на друга. Наконец Фу Цюнин сказала серьезным тоном: «Милорд сейчас является

приближенным императора. Но, чем больше милостей Вы получаете, тем больше

становитесь объектом критики. Есть ли кто-нибудь сейчас, кто беспокоит Вас?»

Цзинь Фэнджу

приподнял бровь, улыбнулся и ответил: «Это редкость, когда ты так сильно

заботишься обо мне. Я думал, ты захочешь все время держаться от меня подальше.

Не волнуйся, я знаю, как с этим справляться. Просто скажи то, что хочешь».

Фу Цюнин слегка

прищурила глаза, прямо глядя на мужа: «Поскольку милорд разрешает, скажу прямо.

Причина моего замужества, как и причина моей изоляции для нас ясны. Хотя я живу

тут, не получая практически никаких новостей из внешнего мира, мне ясно, что

отношения между особняком принца Чжэньцзян и особняком Цзиньсян непростые. Отец

и дедушка верны принцу Хуну, а Молодой маркиз - зять принца Жуна. Противоречия

между нашими семьями нелегко решить. Верны ли мои слова, милорд?»

Цзинь

Фэнджу кивнул и флегматично согласился: «Да, Вы правы. Особняк принца Чжэньцзян

и особняк Цзиньсян сегодня даже внешне

не близки. Мы словно лед и пламень. Мы

каждый день боремся. Один возвысится, другой падет, и нет золотой середины».

Фу Цюнин ожидала такого ответа. Она не

удивилась, когда Цзинь Фэнджу сказал, что противостояние их домов так серьезно. Она слегка кивнула

и продолжила: «В этом случае эта скромная женщина думает, что Молодому маркизу не следует больше сюда приходить, чтобы

избежать подозрений. Пусть это и уважаемый дом Цзиньсян, но, как говорится, высокое дерево привлекает ветер, а высокий

пост привлекает неприятности. Если распространится слух, что достойный наследник

особняка Цзиньсян действительно

сблизился с дочерью наложницы из

особняка принца Чжэньцзян, разве это не повредит Вашему лицу? Я боюсь, что вам

придется потратить много времени и слов, чтобы оправдаться перед принцем Жуном,

да и я окажусь вовлечена во внутренние битвы дома. Что бы Вы ни думали, это неразумно.

Что Вы скажете, милорд?»

Цзинь

Фэнджу внимательно посмотрел в ясные и честные глаза Фу Цюнин. Казалось, его

душу затягивают два водоворота. Он отстраненно подумал: « Это удача, что сегодня здесь

именно я. Будь на моем месте другой, он уже потерял бы самообладание».

Откашлявшись,

он тихо произнес: «Я женился на тебе, но оставил одну, позволив провести шесть

весен и зим в одиночестве. Лучшие годы твоей юности улетучились, как ветер. Неужели ты не

обижаешься на меня в своем сердце? Почему ты так хорошо относишься ко мне?

Цюнин, я горжусь своим хладнокровием, но твоя любовь настолько глубока, что мое

сердце тронуто. Как я могу подвести тебя и позволить тебе, главной жене, жить,

как вдове, в этом повильоне?

Глаза Фу

Цюнин широко раскрылись…что ... что происходит? Я ... моя точка зрения

явно выражена в последнем предложении. Я

не хочу участвовать в интригах. Молодой маркиз, проснись. Не принимай

мою вежливость за согласие. Оставайся безжалостным и безразличным, не

надо тут делать вид, что тронут моей любовью. Что за слащавые слова? Откуда он откопал любовь? Я только что

поела и не хочу, чтобы меня вырвало.

Крича в

своем сердце, на деле она не могла позволить себе высказаться слишком грубо. Некоторое

время глядя на увязшего в заблуждениях Цзинь Фэнджу, она не знала, что

сказать. Потребовалось много времени, прежде чем она склонила голову и произнесла с сомнением:

«Не поймите меня неправильно, милорд. С того дня, как я вышла замуж, я ожидала такого

конца. Мое сердце спокойно, я не смею желать

большего и впадать в заблуждения. Я только надеюсь на мирную жизнь. Мои

рассуждения касаются не только Вас, но и меня лично. Я не хочу участвовать в дворцовых баталиях и

прошу оказать мне эту милость. В противном случае, я боюсь, что погибну, и даже труп мой будет зарыт неизвестно где».

Когда она договорила, Цзинь Фэнджу внезапно схватил

ее руку и крепко сжал. От неожиданности Фу Цюнин вскинула голову и столкнулась

взглядом с парой красивых, напряжено глядящих на нее глаз. Бархатистым тоном, пробирающим до мурашек, ее

супруг прошептал: «Цюнин, ты действительно так думаешь? Твое сердце, правда,

спокойно? Разве ты не желала этого? В так называемой домашней борьбе не стоит оглядываться на дом своих родителей .

Самое главное - увидеть, смогут ли ваши дети проявить способности, и сможете ли

вы завоевать расположение своего мужа и старейшин. Хотя Старшая мадам довольно

критично относится к тебе, Старая мадам очень тебя любит. Я также буду

защищать тебя и, конечно же, не оставлю обиженной . Ты ... все еще отказываешь

мне?»

Лицо Фу

Цюнин резко побледнело, и она посмотрела на Цзинь Фэнджу как на сумасшедшего, она не могла понять, что заставило ее

номинального супруга проявлять такие эмоции. Испугавшись его внезапного

напора, она вырвала руку, вскочила и воскликнула с легкой дрожью в голосе: «Молодой маркиз не должен быть импульсивным. Подумайте обо

всем дважды. Эта скромная женщина предпочла бы уйти в монастырь и молиться Будде. Я не хочу причинять Вам неприятностей.

Пожалуйста, милорд, услышьте меня». Выпалив все это, она согнулась в поклоне.

«Ты ...

правда не хочешь меня видеть?» - Цзинь Фэнджу долго смотрел на Фу Цюнин,

затем медленно выдохнул, на лице его появилась привычная светская улыбка.

Он протянул руку и сказал: «Забудьте об этом, вставайте. Поскольку таково Ваше желание, я не стану Вас

заставлять . Однако Вам не стоит играть со мною. У Вас нет чувств ко мне, и Вы

не хотите быть со мной. Вы не желаете связываться с прочими членами моей семьи.

Зачем же Вы утверждаете, что поступаете так из-за беспокойства обо мне? Цюнин,

я не люблю, когда мне лгут».

«Есть

некоторые вещи, некоторые причины, даже если они звучат пафосно, но о них нужно

говорить», - Фу Цюнин мягко ответила, опустив глаза. Редко кому удавалось

смутить Молодого лорда, но вот ей удалось. Впрочем, было лучше, если бы он не давил на

нее.

Цзинь Фэнджу

встал, раскрыл свой веер, небрежно обмахнулся им несколько раз и улыбнулся: «Что

ж, очевидно, Вы не притворяетесь. Если Вы можете говорить и действовать так, я

испытываю облегчение. Цюнин, Вы достойны уважения. Фэн'эр и Цзяо'эр не ваши родные дети, но вы достойно

их воспитали, не позволив себе выместить на детях нанесенную Вам обиду. Они

получают превосходное образование, и я очень вам благодарен. Не волнуйтесь,

когда я прихожу к Вам. Это все равно,

что сидеть в доме друга. Я буду приходить к Вам, чтобы побеседовать с Вами и

пообщаться с детьми, развеять скуку. Я не позволю себе ничего лишнего и не

сделаю тебя объектом публичной критики. Ты ... понимаешь, о чем я?»

«Эта

скромная женщина понимает и благодарит милорда. Для этой скромной женщины большая

честь быть названной другом Молодого маркиза».

Когда ее супруг наконец определился со своим отношением, Фу Цюнин вздохнула

с облегчением. Она также чувствовала, что не желает видеть подобного человека

своим мужем, но в качестве друга его можно принять.

Быть «другом»

намного лучше, чем быть «женой» - человеком подневольным и зависимым.

К тому же, Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо явно любят его.

Вполне возможно, что их всех все же ждет хорошее будущее.

Цзинь Фэнджу

посмотрел на Фу Цюнин, и внезапно ощутил чувство потери. Такая красивая и

умная женщина, однако он сам запечатал их связь мужа и жены, и им суждено было

только видеться, но никогда не касаться друг друга. Он не знает, пожалеет

ли об этом в будущем. Если он

пожалеет, то сможет ли нарушить сегодняшнее обещание? Может ли так

случиться ... что однажды он соблазниться этой женщиной, и начнет ее

преследовать, как влюбленный юнец, потерявший от любви разум?

Думая об

этой ситуации, Цзинь Фэнджу вздрогнул и покачал головой. Он

отбросил все беспорядочные мысли в своем сердце и посмотрел на Фу Цюнин новым обновленным взглядом. Она спокойно

сидела, освещаемая золотистыми лучами солнца. Лицо ее было ясным и чистым. Внезапно

Цзинь Фэнджу и выпалил: «Цюнин, не волнуйся, пока особняк Цзиньсян не потеряет

свою силу, что бы ни случилось, я буду защищать тебя. Если я проживу один день –

я буду защищать тебя один день. Если проживу всю жизнь - буду защищать тебя всю жизнь. Хотя нам не суждено любить друг друга и жить как

супруги, мы все равно можем быть вместе и разделять ту же честь и позор».

Фу Цюнин задрожала. Смысл

высказывания Цзинь Фэнджу был очень ясным. Если принц Хун не сможет сесть

на Трон Дракона в будущем, принц Чжэньцзян также потерпит поражение. В то

время дочери из семьи принца Чжэньцзян окажутся изгнанными своими мужьями . Избежать

такой участи смогут лишь те женщины, что внесли большой вклад в семью своего

мужа, и даже это не защитит их от репрессий. И то, что Цзинь Фэнджу лично произнес эти

слова сейчас, означает, что он дал торжественное обещание Фу Цюнин, что после

разгрома дворца принца Чжэньцзян, она не столкнется с разводом и возвращением

домой. Пока Цзинь Фэнджу остается у

власти, он защитит ее от любых неприятностей.

Было бы ложью

сказать, что Фу Цюнин не была тронута. Этот Цзинь Фэнджу, который всегда казался

ей источником бед и неприятностей, в

этот момент завоевал больше очков. Это чувство не имело ничего общего с

любовью, однако, если он смог дать такое

торжественное обещание, предчувствуя проблемы в будущем, Фу Цюнин будет на его

стороне. Может быть, этот мужчина действительно жесток и безжалостен, но,

по крайней мере, он справедлив и достоин называться настоящий мужчиной.

«Эта

скромная женщина благодарна за такую ​​защиту. Мне жаль, что имея от рождения

низкий статус, я не могу помочь. Мне действительно стыдно за себя", - Фу Цюнин говорила

искренне. Цзинь Фэнджу дал ей драгоценное обещание, которое можно назвать

золотой пластиной освобождения от смерти. Однако ее статус ограничен, и она не сможет

достойно расплатиться. Фу Цюнин действительно ощущала себя немного виноватой.

«Ваше мышление

действительно странное», - Цзинь Фэнджу слегка улыбнулся и сделал глоток чая:

«Разве мужчина не должен защищать женщину? Не говорите, что ваш статус

незначительный. Даже если он был бы

очень высок, я, Цзинь Фэнджу, никогда не

использовал бы женщину, чтобы

помочь себе достичь своих целей. Разве это достойно мужчины? Тебе не нужно

думать обо мне. Это твоя награда за тщательное обучение Фэн'эра и Цзяо'эр. Ты это заслужила. Но, конечно, мне приятно услышать благодарность из твоих уст».

«Милорд сказал, что эта женщина и милорд разделяют одну жизнь и одну смерть. Как может эта скромная

женщина не заботиться о нем?» Фу Цюнин улыбнулась и встала, чтобы

наполнить чашку для Цзинь Фэнджу.

Этот

чай, который принес недавно Цзинь Мин, был во много раз лучше того чая, что

могла позволить себе Фу Цюнин. Его чудесный терпкий аромат постепенно наполнял

комнату.

«Вы

очень умная женщина», - Цзинь Фэнджу

сделал еще глоток чая и вздохнул: «Вы сказали, что думаете обо мне в своем

сердце, но тут же оправдали эту заботу тем, что мы связаны узами брака, и Ваша

забота обо мне не имеет ничего общего с

любовью».

Он поставил чашку и посмотрел в глаза Фу

Цюнин: «Цюнин, возможно, тот факт, что мы не можем жить, как настоящие супруги,

станет одним из главных сожалений в моей жизни».

«Чувства этой скромной женщины подобны стоячей

воде. Я не хочу, чтобы Молодой маркиз сожалел из-за меня. Рядом с милордом настоящий

цветник: очаровательные и роскошные пионы, изящные и прекрасные рододендроны, изысканные розы, у

каждого цветка из вашего цветника неповторимый шарм. Зачем цепляться за сорняк?

Мир сложен, будущее неопределенно, и

иногда невозможность получить желаемое приносит нам благо». Высказав свое

мнение, Фу Цюнин склонила голову. Ее супруг, за которым она исподволь наблюдала,

только вздыхал в ответ.

Когда

оранжевые лучи заходящего солнца мягко озарили комнату, Цзинь Фэнджу встал

и тихо сказал: «Я был здесь уже долгое время, и мне нужно вернуться. Боюсь,

моей матери не терпится со мной пообщаться. Я попрощаюсь с Фэн'эром и Цзяо'эр, а затем покину вас. Ты занимайся своими делами, не нужно провожать

меня».

Фу Цюнин кивнула, и Цзинь Фэнджу исчез за дверью. Как только он ушел, Фу

Цюнин, неловко, как парализованная, потянулась за чаем и выпила несколько чашек

на одном дыхании. Наконец сердце ее успокоилось, а на лице расплылась блаженная улыбка. Если

бы Цзинь Фэнджу не находился сейчас в кабинете, она расхохоталась бы в голос,

чтобы выразить свое волнение и радость.

Большой

камень, давивший на ее сердце, наконец исчез, и Фу Цюнин приободрилась. После

того, как она очнулась в новом мире, слово «развод» было похоже на нож, висящий

над ее головой, нож, который мог упасть в любой момент. Даже если она не

погибнет, то пострадает уж точно.

Да,

она помышляла о том, чтобы сбежать после

развода из особняка принца Чжэньцзяна и присоединиться к театральной труппе, обеспечивая

себе способ заработать на жизнь. Однако это просто беспомощный

выбор попавшего в тупик. Для женщин

в эту древнюю эпоху выступать в труппе - все равно что зайти в волшебную пещеру,

где живут чудовища, пожирающие людей. Фу Цюнин с трудом представляла,

как будет жить разведенная женщина, ставшая певицей. Будут ли ее уважать?

Не пожелают ли воспользоваться ее трудным положением? Почти у каждой женщины,

решившей связать свою жизнь с театральной труппой, была трагическая история в

анамнезе, если верить романам. Сколько людей могут решать свою судьбу,

жизнь и смерть? Ей пришлось бы просто плыть по течению и надеяться на лучшее.

Итак, сегодня Цзинь Фэнджу лично обещал,

что она может продолжать жить своей неторопливой жизнью брошенной жены в раю,

которым стал для нее павильон Ночного

бриза . Это действительно очень ее радовало. Хотя жизнь ее была

наполнена заботами и трудами, она могла есть досыта, тепло одеваться, петь любимые оперы, играть на гуцине, читать книги в свободное время.

Рядом с нею были чудесные и милые дети. Для трудолюбивой Фу Цюнин это была сказочная жизнь. Угроза,

висящая над головой, исчезла, и над ее головой сияло чистое небо. Фу Цюнин ощущала

себя, птицей, выпущенной в небо из тесной клетки. В этот вечер она пела

детям, Юцзе и Цяо Юй «Сказочную пару», опьяняя немногочисленных слушателей

волшебными мелодиями. Наконец, все улеглись спать, но Фу Цюнин еще долго не

могла справиться с радостным возбуждением и лежала, глядя в темноту счастливыми

глазами.

Летнее палящее солнце обожгло землю, деревья

и цветы поникли, опустив вялые листья.

Во Дворе Здоровья и долголетия Старая

госпожа Цзинь лично поливала водой из лейки горшки с цветами и зеленью. Горничная Луо Цуй нервно переминалась

рядом с ней, все время бубня: «Мадам, позвольте

горничной заняться этим. Видя, как Вы

держите эту тяжелую лейку, Ваша раба приходит в ужас. Почему бы Вам не

позволить мне заняться этим?»

Старая миссис Цзинь холодно фыркнула и

покачала головой: «Можешь продолжать ужасаться. Ты только что сказала, что я

стара и даже ходить не могу, верно? Я хочу показать тебе сегодня, что такое

«старый, но энергичный».

Горничная Цай Юнь, которая только что

вошла, захихикала: «Да, да, старый конь борозды не испортит. Луо Цуй, ты зря

сотрясаешь воздух, поливать цветок - пустяки. Наша госпожа заинтересована в том, чтобы свернуть горы».

Старая госпожа воскликнула с притворным

недовольством: «Мин Ю, почему бы тебе не пойти и не поотрывать рты этим

болтушкам? Они становится все более и

более своевольными , даже осмеливаются подшучивать

надо мною». После этого она передала лейку Луо Цуй и заявила: «Поскольку

ты боишься, что я надорвусь, пока буду поливать цветы, ты должна сама

позаботиться о них. Не позволяйте Фу’ши

увидеть, как ее растения погибают в моем доме. Эти растения достались

нам полными жизненной силы. Если они

увянут, это будет выглядеть пренебрежением с нашей стороны».

Главная горничная

Мин Ю улыбнулась, положила подушку, помогла старушке сесть, приговаривая:

«Амитабха, Фу’ши не такой человек, чтобы делать выводы без раздумий. Любой, у

кого есть глаза, увидит, как Вы трясетесь над этими растениями».

Старушка Цзинь кивнула с улыбкой. Цай Юнь шагнула вперед со словами: «Госпожа,

как Вы и приказали, я отправила атлас, швейные принадлежности и еду Фу’ши.

Так случилось, что они варили кукурузу, когда мы прибыли. Так что я привезла угощение для вас. Фу’ши действительно имеет определенные таланты. Мы никогда

не ели такую нежную кукурузу в нашем

особняке».

Горничные

Мин Ю и Луо Цуй в унисон согласились с ее словами. Старая мадам Цзинь больше не могла ничего поделать и с улыбкой взяла

тарелку, которую передала Цай Юнь: «К счастью, мои зубы еще на месте. Иначе

от этого лакомства мне достался бы только запах». Все засмеялись.

Пока

они счастливо грызли кукурузу, служанка

снаружи доложила о приходе Молодого маркиза. Цзинь Фэнджу поднял занавеску и вошел. Старая

госпожа хмыкнула: «Скорее, скорее, я еще не наелась, но пришел другой едок, спрячьте

тарелки, чтобы нам не пришлось сражаться за еду».

Цзинь Фэнджу расхохотался: «Бабушка, уже

слишком поздно, ваш внук уже почуял аромат». Он подошел и взглянул на большую

тарелку, которую Цай Юнь водрузила на стол. Он не мог не улыбнуться: «Не стоит

и гадать откуда это. Дань уважения из павильона Ночной ветер. Таких грубых

вещей в нашем поместье больше нигде не едят. Что это? Кукуруза? Эй, хорошо, я

не был там всего полмесяца, а они уже собрали кукурузу ...»

Старая госпожа улыбнулась и лукаво сказала: «Так ли это? Раз

так, не смотри на мою еду, иди к своей жене и ешь у нее. Даже если она не

оставила ничего для тебя, может, дети

что-нибудь припрятали для отца? Кстати, откуда

они взяли кукурузу нового урожая?»

«Бабушка не в курсе. Фу’ши посадила на своем

заднем дворе более ста побегов кукурузы и не только ее, но и немного проса,

желтого риса, соевых бобов и сладкого картофеля. Все они были выращены матерью

и детьми. Они сказали, что сажали их от скуки».

Сказав это, он взял кусок нежной

кукурузы и стал его грызть. Откусив, он вспомнил слова бабушки и виновато пожал

плечами: «Бабушка, не сердись. Я принесу тебе десять початков взамен этого».

Старая мадам Цзинь не могла удержать

улыбку, но затем вздохнула: «Где ты видел, чтобы от скуки трудились в полях? Понятно,

что этих женщин забыли, и у них нет ежемесячного содержания, поэтому они должны

сами добывать средства на еду и одежду. Это вина нашего маркизата. Увы! То

же самое и с особняком принца Чжэньцзян. Если у них хватило духу бросить

собственную дочь в огненную яму, что же оставалось нам? Я сейчас размышляю,

но действительно не знаю, что делать».

«Бабушке не о чем беспокоиться, я думаю,

они довольны своей жизнью», - мягко сказал Цзинь Фэнджу.

Его бабушка между тем продолжала: «В такую

жару и пойти некуда. Может, спросим, созрел ли сладкий картофель? Хотелось бы

съесть немного жареного картофеля, но тот, что мы закупили, невкусный и

недостаточно сладкий. Добрый внук, расследуй это дело для своей бабушки. Когда

Фу выкопает сладкий картофель, скажи мне».

После

паузы она продолжила: «Ты навещал свою

мать? Возьми несколько початков и угости ее».

Цзинь

Фэнджу ласково улыбнулся бабуле: «Если я принесу их матери, она непременно

поинтересуется, почему Фу сама не послала ей кукурузу и обвинит ее в сыновьей

непочтительности. Я не хочу слушать ее ворчание». Доев кукурузу, он вытер

руки и попрощался.

Старая

мадам Цзинь смотрела, как его прямая спина исчезает в коридоре, затем вздохнула,

отложила недоеденную кукурузу и приглушенно сказала: «Эх, можно подумать, если ты не принесешь кукурузу, мнение твоей

матери о Фу изменится?» Сказав это, она снова глубоко вздохнула.

Пожилая горничная Мин Ю, внимательно слушавшая

хозяйку, осторожно произнесла: «По мнению этой старой рабыни, что бы ни делала

Фу’ши, Старшая госпожа ее не полюбит. В конце концов, Вторая госпожа – ее родная

племянница, которую она любит, как дочь.

Как Фу’ши завоевать расположение своей

свекрови с такой соперницей под боком? Но я вижу,что Старой госпоже нравится

Фу. Она мало общается с людьми, почему бы

не пригласить ее поболтать?»

Старая госпожа улыбнулась, собрав у глаз

лучики морщинок: «Как и ожидалось от стариков в этом особняке. Как ты можешь не

знать, о чем я думаю? Хочешь заставить меня произнести это вслух? Ты слышала,

что сказал Фэнджу? Фу любит покой. Это нормально. Как говорится, если у тебя

нет желаний, ты сильный. Она не нуждается в чужих подачках, и комфортно живет,

полагаясь на свои руки. Просто иногда так бывает: дерево желает спокойствия, а

ветер не утихает.

Даже если она искренне желает жить в

спокойствии, ей вряд ли это удастся. Даже Фэнджу

теперь редко ее посещает. Если я последую своим желаниям и приглашу Фу Цюнин, у

скольких людей пропадет сон и аппетит? Это доставит Фу неприятности. Оставим

все, как есть, я думаю, это нормально».

Старушка снова принялась за кукурузу. Прошло много времени, прежде чем она задумчиво

проговорила: «Фэнджу женился на ней, но не может завоевать ее. Это кажется

благословением, но это не так, о! В самом деле! Я не знаю, зачем Бог устроил им

такую ​​судьбу».

«Как эта старая раба могла угадать

намерения мадам? Я опиралась на свои

соображения, и не заглядывала так глубоко». Горничная Мин Ю опечалилась, когда увидела, что ее хозяйка

загрустила. Она отругала себя за длинный язык и постаралась переменить тему

разговора.

Тем временем в павильоне Ночного бриза Фу

Цюнин и ее горничные разбирали подарки, присланные им Старой госпожой.

Цяо Юй радостно воскликнула: «Госпожа, Старая

мадам действительно хороша! Зная о нашем

положении, она прислала так много добра! Ранее нам также передали два пакета с лекарствами

и мешок заграничного сахара. Молодой маркиз также помнит о нас. Хотя он

приходит не часто, он посылает людей, чтобы передать еду, одежду и другие вещи.

Я думаю, что, хотя они вдвоем ничего не говорят, они действительно дорожат госпожой

в ​​своих сердцах. Иначе, как они могут быть такими внимательными?»

Юцзе засмеялась: «Разве не так? Еды и

одежды, что нам дали сейчас, достаточно. Деньги, которые мы получили через брата

Чжана в прошлом месяце, тратить не пришлось, поэтому госпожа может их

сэкономить». Увидев, что Фу Цюнин смотрит на нее, маленькая горничная захихикала:

«Мадам не нужно так глядеть на меня. Я знаю, что значит «планировать заранее и

откладывать на будущее». Да? Это действительно то, что я думаю. Госпожа так

осторожна, словно мы все еще можем упасть. Но теперь, когда Фэн’эр и Цзяо’эр обратили

на себя внимание милорда, как мы можем продолжать влачить жалкое существование?»

Цяо Юй также кивнула в согласии: «Да, я тоже

чувствую, что наступают хорошие дни, так

почему же госпожа кажется обеспокоенной?»

Фу Цюнин вздохнула, отодвинула атлас и с

болью произнесла: «Вы все видите только сегодняшнюю маленькую выгоду и не

думаете, как следует. Как долго Старая

госпожа и Молодой маркиз смогут присылать нам эти вещи в тайне? Скоро эти жены

и наложницы с заднего двора обо всем

разнюхают. В прошлый раз Молодой маркиз остался здесь на ночь, а утром к нам

прилетела мадам Цзян с претензиями».

Когда Фу Цюнин упомянула Цзян’ши и других,

Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо вздрогнули. Чанцзяо была самой откровенной,

поэтому она просто сказала: «Мне они не нравятся, мама, разве мы позволим им

прийти? И эти младшие братья и сестры, я не люблю их, на лицах их улыбки, но глаза такие страшныее,

как будто они хотят съесть меня».

Фу Цюнин, Юцзе и Цяо Юй переглянулись и засмеялись. Тетя

Юй вытерла глаза от набежавших слез и кивнула в сторону Чанцзяо: «Кто сказал,

что детей можно обмануть? Посмотрите на нашу малышку, насколько ясен ее ум!»

Фу Цюнин согласилась: «Да, дети

невинны, они видят ясно». После этого она погладила девочку по головке и добавила: «Ну что? Вы испытали

это на себе, верно? В прошлый раз вы спрашивали меня, что значит «Медовый рот

прячет нож в животе» и «Нож, спрятанный в улыбке». Теперь понимаете, что это значит?

Дети серьезно кивнули. Их младшие братья и

сестры, мило улыбаясь, забрали их нефритовые подвески. Улыбаясь,

они просили дать посмотреть на кулоны, и также улыбаясь, разбили их о землю. Близнецы

были наивны и не знали мира. В тот злополучный день они увидели жестокое

сердце людей, что, естественно, оставило

глубокий отпечаток в их собственных сердцах.

«Мама, мы их не боимся. Мы знаем пословицу:

дамба заблокирует наводнение, солдаты остановят

неприятеля. Если они придут

снова, мы справимся с ними», - внезапно выпалил Чанфэн. После его выступления Юцзе и тетя Юй чуть не

подавились смехом. Фу Цюнин с трудом сдержала улыбку и поинтересовалась:

«О? Наш брат Фэн теперь начитанный человек. Твоя мать интересуется, каким

образом ты собираешься блокировать врагов подобно дамбе и солдатам?»

«Это ... это ...» - Чанфэн нахмурился, тяжело задумавшись, и

внезапно улыбнулся: «Я понял! Когда они придут

снова, мы с сестрой немедленно спрячем все цветочные горшки с подоконников, и пресс-папье

тоже спрячем. А растения во дворе мы покроем одеялами и скажем, что выложили их

на просушку!»

Прежде чем мальчик закончил делиться идеями, трое

взрослых уже хохотали в голос. Юцзе простонала: «О, мой юный мастер, у

тебя есть отличная идея! Ха-ха-ха,

сушить одеяла!» - вытирая глаза, она продолжила чуть более спокойно: «Но я

боюсь, что если ты разбросаешь одеяла, цветы и растения будут раздавлены».

Чанфэн почесал в затылке и тоже

засмеялся. Смех вылетел из дома и эхом разнесся по маленькому

дворику. Фу Цюнин вздохнула с

облегчением, услышав детский смех. Действительно, чего бояться? Солдаты остановят

неприятеля. Цзинь Фэнджу сумеет

отличить ложь от правды. Она долго избегала

неприятностей. Что еще от нее хотят? Если

эти женщины сознательно попытаются спровоцировать конфликт, пусть не винят ее

за сопротивление.

В павильоне Ночного ветра царила гармония, а в далеком павильоне Изящной чистоты атмосфера была

несколько иной.

«Как дела с

домашним заданием Чжэньсюаня? Есть прогресс? Я также давно не слышал,

чтобы Сючжэнь играла на гуцине». Цзинь Фэнджу сидел в комнате Цзян Ваньин

и играл со складным веером, раскрывая и складывая его небрежным движением руки.

«Все хорошо. Вы так заняты каждый день, как

Вы найдете время, чтобы на них

взглянуть?» Цзян Ваньин ответила с улыбкой, споро вышивая узор на саше: «Мой

господин, я слышала, что в последнее время Старая госпожа отправила сестре довольно много вещей. Я не хотела

показаться неучтивой и побоялась спрашивать.

Я не знаю, обвиняет ли меня Старая госпожа в том, что я раньше пренебрегала

своей сестрой. Я тоже отправила сестре кое-какие мелочи, но сестра не оценила

мою заботу. Она передала, что имеет все необходимое и ей ничего не нужно. Поэтому я не осмеливаюсь снова что-то

посылать... Господин, что ты скажешь?»

Цзинь Фэнджу посмотрел на ее обиженное

лицо, надутые губки и хмыкнул. Милая женушка – ты явно переигрываешь. Цюнин

ничего не требует, почему же ты рвешься доставить ей неприятности? Только

посмотрите на эту несчастную и обиженную! Хочешь прощупать мое отношение? Нравится

же тебе ходить окольными путями.

На его губах появилась лукавая улыбка:

«Если она этого не хочет, тебе не нужно утруждаться. Думаю, тебе вообще не следует появляться в

Ночном бризе. Предоставь их самим себе».

Цзян Ваньин слегка нахмурила брови, гадая,

что это за отношение? Кем является для него Фу'ши? Почему он боится,

что мы нарушим ее покой? Думая о Цюнин и Фэнджу, она ощутила нарастающую

тревогу. Эта Цюнин бездействовала в течение шести лет, но неожиданно все

поменялось. Неизвестно, какие средства она использовала, чтобы привлечь внимание

Цзинь Фэнджу. Более того, посетив один семейный банкет, она даже Старую госпожу

привлекла на свою сторону! Тетушка приказала Фэнджу развестись с Цюнин, но он

отказался. Отказался! Цзинь Фэнджу всегда был почтительным сыном и

прислушивался к мнению матери. Но ради этой Фу он

воспротивился ей. Видно, насколько изворотливая интриганка пряталась в темноте. Ваньин

сокрушалась, насколько слепой она была, раз считала Фу Цюнин безобидной и не

обращала на нее внимание долгие шесть лет.

Ваньин встала, подошла к Цзинь Фэнджу и ломким

голосом пролепетала: «Как же так? Если мы будем игнорировать жителей

Ночного бриза, как они выживут в этом

особняке? Более того, когда Фу Цюнин вышла замуж, хотя она и была названа

официальной женой, мой господин ни разу

не посетил ее. Теперь же, после того, как Вы провели у нее две ночи, она может

считаться настоящей женой. Если я не позабочусь о ней, разве люди не

начнут говорить, что я ревнивая женщина? Неужели господин хочет, чтобы

меня подвергли осуждению?»

Цзинь Фэнджу тем временем разлегся на

кровати. Он притянул к себе подошедшую Ваньин и обнял ее с улыбкой: «Ты слишком

беспокоишься. Пусть я и ночевал там, у меня не было близких отношений с Цюнин. Разве

ты не знаешь о напряженных отношения между семьей Цзиньсянь и семьей Чжэньцзян? С того дня, как Цюнин появилась в

нашем особняке, она была обречена на жизнь соломенной вдовы. О чем тебе

беспокоиться? Разве у тебя недостаточно других дел? Откуда ты берешь силы на

лишние тревоги? Ты так много работала, что даже спала с лица. Если продолжишь

в том же духе, твои родственники меня отругают, что я не забочусь о тебе».

Когда Цзян Ваньин услышала, что он и Фу

Цюнин не были близки друг с другом, ее беспокойство обратилось в

радость. Но тут же ее лицо вновь

омрачилось. Рисуя пальчиком узоры на груди у Фэнджу, она кокетливо-недовольно проговорила:

«То, что ты сказал, правда? Ты не обманываешь меня?»

Цзинь Фэнджу покачал головой и рассмеялся:

«Зачем же мне лгать? Она тоже моя жена. Даже если бы мы разделили с ней постель,

это было бы оправдано. Должен ли я

докладывать об этом тебе?»

Цзян

Ваньин надулась: «Раз так, почему старушка так заботилась о ней? Разве не Вы

замолвили за нее словечко перед Старой госпожой? Я знаю, что Вы разоблачили мою

маленькую шутку с растениями. Если Вы не раскрыли бы правду, пригласила бы Старая госпожа их на

семейный обед?»

Цзинь Фэнджу посмотрел на нее довольно

равнодушно, но взгляд его испугал Цзян Ванинь, она почувствовала в нем

обвинение. Она слегка покраснела и шутливо толкнула мужа в грудь: «Почему

... почему ты смотришь на меня так? Я не это имела в виду. Моя сестра сказала,

что дарит мне эти цветы и зелень. Я подумала, что Старой госпоже они понравятся, и отправила их ей. Бабушка

говорила о растениях без перерыва, я так радовалась, что забыла упомянуть Фу

Цюнин. Когда Вы разоблачили меня, я потеряла лицо. Старушка

подумала, что я из тех коварных людей, которые крадут цветы у других , чтобы предложить Будде. Все

это твоя вина. Если усомнишься во мне еще раз, я тебя побью», - сказав это, она

несколько раз легонько ударил Цзинь Фэнджу кулачком.

Цзинь Фэнджу отшутился, а затем опустился

на кровать и спокойно сказал: «Ты слишком чувствительна. Все еще не веришь мне? Что ты сейчас делаешь? Бабушка

просто пожалела Фу Цюнин и решила немного ей помочь. Цюнин ведь не станет

отталкивать ее благие намерения, верно? Что до меня, я лишь хотел навестить

Фэн'эра и Цзяо'эр. Чему ты завидуешь? Разве Цюнин способна сравниться с тобою?

После стольких лет совместной жизни ты воспитала во мне определенные стандарты,

так как бы я смог полюбить ее?»

Цзян Ваньин недоверчиво усмехнулась: «Это

не обязательно так. Я родила Вам двоих

детей, но она все еще девственна. У нее есть возможность сломить Ваше

равнодушие. Я только надеюсь, что Вы будете помнить, кем она является, и какое

унижение принесла Вам свадьба с этой особой. Если бы не моя любовь к тебе, зачем

мне было обделять себя и становиться твоей Второй супругой? В любом случае, просто прислушайся к своей

совести, когда соберешься что-то решить».

Как только Цюнин высказала это, Фэнджу повалил ее на

кровать и навис сверху, мягко прошептав супруге на ушко: «Со своей совестью я

как-нибудь разберусь. Сегодня вечером я и

тебе окажу свое уважение. Не проси пощады, когда придет время».

Лицо Цзян Ваньин покраснело, смущенная и застенчивая,

она слегка ткнула Цзинь Фэнджу в грудь: «Ты это сказал. Если ты посмеешь не прийти

сегодня вечером, я не буду о тебе заботиться. Запомни свои слова».

«Как

страшно. Не волнуйся, я обязательно приду сегодня вечером, - выдохнул Фэнджу и, отодвинувшись от ласково глядящей на

него жены, продолжил. - Но тебе стоит уделять больше внимания домашнему заданию

Чжэньсюаня. Я велел пригласить

уважаемого и авторитетного ученого. Он

сказал, что он приедет в особняк осенью, когда закончится его трехлетний траур.

В то время все вы должны уделить образованию детей особое внимание. Мне стоило

больших трудов пригласить этого знаменитого затворника. Особняк Цзиньсян не

должен опозориться ».

Ваньин

нахмурила тщательно ухоженные брови: «Разве учитель Ци не достаточно хорош? Господин Ци известен своими научными

достижениями. Почему Вы хотите пригласить другого ученого?»

Цзинь Фэнджу

сел на кровати, облокотившись на подушку, и принялся объяснять: «Хотя учитель

Ци и хорош, но у него слишком мягкий характер, наши мальчики осмелились

сотрясать небо перед ним. Уважаемый ученый другой. Это действительно знаменитый

учитель. Если Чжэньсюань и другие не оправдают моих ожиданий, я ноги им

поломаю! И вам, их матерям, не разрешено

будет устраивать мне истерики!»

Внезапно из-за двери послышался голос Цзинь Мина. Он сообщил, что принц Жун просит

Фэнджу навестить его. Молодой маркиз тут же поднялся и ушел.

Как только муж покинул Ваньин, улыбка сползла с ее

лица. Нахмурившись, она уставилась на туалетный столик, напряженно размышляя. Цю

Ся, ее доверенная горничная, подошла и спросила: «Что беспокоит госпожу? Разве Молодой

маркиз не сказал, что не имел близких отношений с этой Фу? Его заботят только

дети. Если же говорить о детях, госпожа тоже имеет сына и дочь. Не стоит и упоминать,

насколько они благороднее тех отбросов. Почему Вы ее опасаетесь?»

Цзян

Ваньин ухмыльнулась: «Что ты знаешь? Если бы он действительно не интересовался

этой дрянью, то не стал бы и упоминать о ней передо мною. Возможно, он и сам

еще не осознает своих чувств. Чем больше

он говорит, тем больше показывает свою заботу о Фу Цюнин. Его равнодушие –

показное, спектакль, чтобы защитить ее. Он боится, что я стану ревновать и

подстрекать свою тетю как можно скорее избавиться от нее. Фу точно заботит его. Это правда, что сначала он интересовался этими двумя выродками, но Фу

Цюнин не простая женщина. В прошлый раз на семейном ужине она казалось нежной и

слабой, но ей все же удалось попользоваться

всеобщим вниманием. Такая интриганка! Как ты можешь гарантировать, что

он не пойдет к ней еще? Что, посетив ее несколько раз, мой муж не потеряет

голову?»

«Итак ...

что нам делать? Мы не можем забрать этих двух детей, верно?» - с горечью

сказала Цю Ся, думая, что не предвиделось никаких проблем, но вот - проблемы на лицо, только нет хорошего способа их решить.

Цзян Ваньин заводилась все сильнее. Она

взглянула на свою горничную с отвращением

и злобно процедила: «Бесполезная дура. Убирайся, не беспокой меня».

Как

только Цю Ся ушла, поклонившись, Ваньин

вскочила, словно подброшенная пружиной, и быстро заходила по комнате. Внезапно ее отвлек шум на улице.

Прислушавшись, она узнала голос Сюй’ши. Та за что-то отчитывала служанку.

Донельзя

раздраженная, Цзян Ваньин высунулась в окно и закричала на наложницу: «Не

задирай нос! Однажды я избавлюсь от такого бедствия, как ты, навсегда!»

Выругавшись,

она отошла от окна и внезапно услышала звук гуциня, доносящийся из соседней

комнаты. Она поняла, что это играет ее дочь Сючжэнь. Улыбнувшись, Ваньин медленно села на стул и

внимательно прислушалась.

Под

мелодичные звуки Цзян Ваньин внезапно вспомнила, как Цзинь Фэнджу сказал, что пригласил известного ученого для занятий. В

ее голове возникло волнение, оформившись в довольно смелую идею.

Она

взволнованно вскочила, но затем опять медленно села, ее глаза ярко

вспыхнули. Наконец, кривя губы в злобной улыбке, она пробормотала: «Что ж,

дорогой, как долго ты будешь цепляться за этих двух выродков? На этот раз

позволь мне открыть истинную природу этих паршивых отбросов. Сюй’ши также становится все более властной!

Посмела путаться под ногами! Ничего,

милый. Я помогу тебе избавиться и от одной беспокойной женщины. Пусть это займет много времени, пусть не

быстро, зато следов не останется. Это займет год или полтора. Ладно, придется

потерпеть. Ты увидишь, какие они все отвратительные, какие мерзкие те, кого ты

лелеешь сейчас. Просто подожди, дорогой, и увидишь. Когда это случится, как ты

отблагодаришь меня? Ха-ха-ха ...»

В конце

концов, она торжествующе улыбнулась, казалось, наслаждаясь своими губительными

планами. Просто подождите. Ее время придет.

В

мгновение ока прошло два месяца. Душистый османтус зацвел, и ветерок разносил

его аромат, поднимая настроение.

«Госпожа,

сегодня первый день осени. Давай приготовим пельмени. Я только что собрала сельдерей

в саду. Посмотри, какой он сочный. - Цяо Юй, держа в руке пучок сельдерея,

подошла к Фу Цюнин. - Хорошо бы сделать холодный салат с кунжутным маслом. Мы можем также приготовить фарш из свинины с сельдереем. Детям нравится».

«Хорошо, давай»,

- Фу Цюнин взглянула на пучок сельдерея, затем опустила голову, чтобы

продолжить вышивать.

Внезапно со

двора донесся ясный голос: «Голубой и темно-красный прекрасно смотрятся

вместе! Я не ожидал, что у вас так хорошо

цветет душистый османтус».

Фу Цюнин

поджала губы и шепнула Цяо Юй: «Молодой маркиз снова здесь. Мы не видели его

несколько дней. Так и знала, что сегодня он появится!»

Она

поднялась, чтобы поприветствовать мужчину, входящего в комнату. Фэнджу

направился прямиком к столу, налил себе чашку чая и сказал Фу Цюнин: «Такой

хороший день - редкость. Солнце не палит, ветерок мягкий. Почему бы вам не

пойти посмотреть на душистый османтус? Я видел, что плоды на мармеладном дереве

созрели. Они зеленые и пухлые. Можно и

ими полюбоваться, а затем собрать немного. Почему ты сидишь в доме?»

Фу Цюнин

засмеялась: «Я просто хотела отдохнуть немного за рукоделием, но вот, Вы вошли и решили, что я заперлась в

доме. Душистый османтус цветет здесь каждый день. Я не знаю, сколько раз я его

видела. Мармеладные плоды собирать еще рано. Они созреют, когда покраснеют».

Цзинь

Фэнджу покачал головой в ответ: «Как ты можешь этого не знать? Если ждать, пока

они покраснеют, восемь из десяти плодов съедят насекомые. Так что ты не можешь

ждать до этого времени. Надо собрать их и подвялить на солнце. Тогда они станут

мягкими, и мы сможем ими насладиться».

Когда он

закончил говорить, то увидел, как Фу Цюнин и тетя Юй прячут улыбки за рукавами.

Он притворно нахмурился: «Что с вашим отношением? Я, ваш господин, любезно научил вас, но вы не цените моих

уроков?»

Фу Цюнин рассмеялась:

«Не то, чтобы я этого не оценила, но я не ожидала, что люди, рожденные с

золотой ложкой во ​​рту, знают такие вещи».

Фэнджу

довольно хмыкнул, кивнув головой. Он изящно опустился на стул, открыл складной

веер, обмахнулся им и заявил: «Твой муж любит мармелад с детства. Сначала

я не понимал, как есть этот плод. После стольких лет медленного исследования

я получил бесценный опыт. Не нужно его

недооценивать. В конце концом, не всем известен секрет мармеладных плодов. Я

открыл вам его и - обратите внимание - даже не взял плату за обучение».

Фу Цюнин и тетя Юй веселились, делая вид, что всерьез обучаются у

Молодого маркиза сельскохозяйственным навыкам.

Фу Цюнин

чувствовала, что Цзинь Фэнджу изменился после их откровенного разговора. Обычно

он вел себя небрежно и игриво, дурачась и кокетничая, но Цюнин понимала, что он

редко бывает таким на самом деле. Она помнила, каким Фэнджу предстал в их

первую встречу, и каким он был на банкете в честь Праздника лодок-драконов.

Мысли

Фэнджу были глубокими и сложными, он просчитывал наперед множество комбинаций, Фу

Цюнин понимала, что не сможет полностью понять его мотивы, но кое-что ей было

ясно. Очевидно, здесь, в их дворе, он чувствовал себя спокойно и расслабленно,

поэтому и позволял себе отпустить вожжи и поребячиться.

Тем временем Юцзе налила нового хорошего

чая. Цзинь Фэнджу вдохнул терпкий аромат, отпил немного и поинтересовался

у Фу Цюнин: «Что делают Фэн'эр и Цзяо'эр?»

Услышав, что они занимаются каллиграфией в кабинете,

он удовлетворенно кивнул и продолжил: «Я хочу кое-что обсудить с тобою. Когда дети подрастут, домашнего обучения

будет недостаточно. Почему бы не отправить их в клановую школу, чтобы не оттягивать

их дальнейшие перспективы?

Я

приложил немало усилий, чтобы пригласить известного ученого для занятий с детьми. Этот мастер славится

своей строгостью и требовательностью. Он быстро приструнит моих разболтанных

отроков, но Фэн'эр и Цзяо'эр более дисциплинированы, занятия пойдут им на пользу.

Я хочу развить их таланты.

Когда Фэн'эру

исполнится двенадцать лет, он может

принять участие в тесте для мальчиков. Что Вы думаете?»

Фу Цюнин

нахмурилась, и долгое время не отвечала. Цзинь Фэнджу не торопил ее,

медленно отпивая чай.

Фактически,

он мог решить этот вопрос сам. Однако, думая, что Фу Цюнин всегда принимала

собственные решения, а Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо получили у нее начальное образование,

Фэнджу сдержался. Он решил обсудить с другой стороной столь важный

вопрос. В любом случае, упорный труд Фу Цюнин и ее добродетель, которыми

она ответила на годы пренебрежения, завоевали

искреннее уважение Молодого маркиза.

Наконец Фу Цюнин медленно проговорила: «Хорошо. Однако, даже если Фэн'эр и Цзяо'эр войдут в клановую

школу, я хочу, чтобы мы остались жить здесь, не переезжая во внутренний двор. Я не хочу, чтобы дети очутились в месте,

полном раздоров. Если Вы позволите им учиться в клане, они и так неизбежно

столкнутся с ревностью и неприятием». После долгих размышлений Фу Цюнин решилась

сделать шаг навстречу своему супругу. Она видела искренность Цзинь

Фэнджу. В любом случае, его предложение принесет детям пользу.

«Конечно,

тогда все решено. Разумеется, вы все останетесь жить здесь. Да и с кем детям

жить, если не с тобою? - Цзинь Фэнджу улыбнулся и воскликнул. - Как

говорится, плодородие не так велико, как забота. Эти годы ты растила их всем

своим сердцем. Я думаю, они считают тебя настоящей матерью. Если бы я приказал им переехать, боюсь, что они

возненавидели бы меня. В конце концов, я, их кровный отец, не могу сравниться с тобою. Не смотри на меня

так удивленно, дети липнут ко мне лишь потому, что редко видят».

Фу Цюнин

улыбнулась: «Молодому маркизу не стоит так скромничать. Кровное родство

несравнимо. Но теперь, когда Вы высказались, у этой скромной женщины тоже

найдется несколько слов».

Увидев, что

Цзиньфэн приподнял бровь, жестом приглашая ее продолжать, она вздохнула: «Этот

вопрос я задавала пять лет назад, когда детей впервые привели ко мне. Тогда Ваш

ответ был небрежным. Я снова хочу спросить.

Теперь, когда Фэн'эр и Цзяо'эр показали свои способности, Вы все еще не

позволите им войти в семейный реестр? Если они начнут заниматься с остальными в

школе, но их имена не будут записаны в реестре, разве над ними не начнут

издеваться?»

Цзинь

Фэнджу простонал: «Оказывается, это то, чем я пренебрегал. Нет проблем, когда

мы станем приносить предкам жертвы в Новый год, я позволю включить их в

генеалогию. Когда же они пойдут в школу… Я не могу гарантировать, что произойдет. Для

детей характерно почитать сильных и задирать слабых. Даже когда я был ребенком

и ходил в школу, я ссорился со своими

братьями. Главное, чтобы дети получили хорошее образование и правильное

представление о мире. Фэн'эр и Цзяо'эр все же дети из знатной семьи, как они

могут сравниться с обычными детьми? Впрочем,

им уже повезло больше, чем остальным моим детям, не так ли? Они смогли прожить

такие простые и счастливые годы у Вас под коленями».

Фу Цюнин

улыбнулась ему: «Мне нужно только, чтобы Вы согласились вписать их в

генеалогию. Что до остального, делайте, как пожелаете. Я расскажу детям позже, уверена,

они обрадуются».

Цзинь Фэнджу

поднялся: «Они уже долго занимаются? Пора бы и отдохнуть. Я хочу пособирать с ними мармеладные плоды».

Фу Цюнин

встала вслед за ним и легко рассмеялась: «Это хорошо, но будьте осторожны, на дереве

завелись гусеницы. Они довольно неприятно жалятся».

«Пустяки,

что такое парочка гусениц? – фыркнул Цзинь Фэнджу, задрав подбородок. Затем

внезапно заявил. - Я останусь здесь на обед. Кстати, я должен спросить, когда

вы планируете копать сладкий картофель? Каждый раз, когда я навещаю бабушку,

она спрашивает меня об этом. Я думаю, бабушка действительно хочет попробовать ваши

овощи. Она даже говорит, что те овощи, что мы привозим, недостаточно хороши».

Фу Цюнин снова

улыбнулась: «Когда люди стареют, они становятся

похожи на детей. Придется Старой госпоже подождать немного. Сладкий картофель мы

выкопаем к Фестивалю Середины осени. Я лично отправлю его старейшине».

Фэнджу

рассмеялся. Фу Цюнин спросила с легким любопытством в голосе: «Над чем Вы

смеялись? Очевидно, Вы тоже хотите картофель. Или Вы считаете, что он

недостаточно презентабелен для Старой госпожи?»

Цзинь

Фэнджу поспешно пожал ее руку: «Нет, нет, я просто подумал, как забавно все

совпало. Подумай, Фестиваль Середины осени приближается, и другие люди поставят

на праздничный стол лунные пироги и фрукты. Мы же будем единственными, кто

принесет тарелку сладкого картофеля. Разве это не рассмешит людей?»

Фу

Цюнин покачала головой и хмыкнула: «Это, очевидно, изобретательность милорда. Теперь Вы устроились на правильном пути и будете единственным поставщиком сладкого

картофеля на Фестивале. Так что Вам и собирать все шишки».

Цзинь

Фэнджу невозмутимо отозвался: «Вы просто не знаете бабушку. Если у нее будет возможность вкусно поесть, она воспользуется ею. Поэтому, когда вы решите отправить картофель,

пожалуйста, не забудьте сообщить мне. Хорошо, думаю, Вам пора заняться своими

делами, а я позову детей в сад. Фрукты в

этом году на диво обильно растут».

«Вас интересуют только мармеладные деревья? Или Вы

хотите также собрать персики с

абрикосами? Хотя это не слишком удобно, но после напоминания милорда, мы

отправили фрукты в каждый дом».

Говоря об этом, Фу Цюнин даже рассердилась. Она

вспомнила, что недавно любезно угостила Цзинь Фэнджу парой ароматных сочных

персиков. Специально для него сорвала с дерева, тщательно вымыла. А что же

сделал этот троглодит в знак благодарности? Похвалив фрукты за необыкновенную

сладость, он попросил отправить немного в подарок Старой госпоже. Услышав от Фу

Цюнин, что она уже угощала бабушку, он потребовал отправить персики в дом

госпожи Фан и госпожи Цзян. В конце

концов, все его жены и наложницы получили немного фруктов от Фу Цюнин. Ни

один двор или комната не остались обездоленными. После такой масштабной раздачи

осталось совсем немного. В предыдущие годы Фу Цюнин продавала эти фрукты,

выручая до 500 монет. В этом году все персики с абрикосами разошлись на

угощения. К счастью, Фэнджу позаботился о рисовой лапше, мясе и яйцах для

обитателей павильона Ночного бриза, поэтому немного денег удалось сэкономить.

Когда Цзинь

Фэнджу услышал скрытый упрек в словах своей жены, он лишь улыбнулся и вышел из

дома. Через некоторое время Фу Цюнин услышала радостные крики Чанфэна и Чанцзяо во дворе. Выглянув в

окно, она увидела, как Цзинь Мин что-то показывает своему хозяину. Цзинь

Фэнджу кивнул, что-то сказал, и Цзинь Мин побежал к дому. Цюнин отошла от

окошка и села, ожидая стюарда.

Конечно

же, через некоторое время Цзинь Мин нарисовался в дверях, держа коробку в руках. Поздоровавшись

с хозяйкой, он почтительно протянул Фу Цюнин коробку и вежливо сказал: «Это

нефритовые кулоны близнецов, что были сломаны два месяца назад. Мой господин отправлял их в магазин Сун, чтобы

починить. Работа была непростой, поэтому мы получили их только сегодня. Я показал

их своему господину и сказал, что все в порядке. Теперь кулоны будут переданы

госпоже на хранение. Господин сказал, что, поскольку сегодня дети буду собирать

вместе с ним фрукты, кулоны лучше надеть завтра».

«Очень

хорошо. Мне пришлось побеспокоить стюарда Цзиня», - Фу Цюнин с улыбкой

поблагодарила его.

«Этот

слуга не осмелиться принять благодарность», - Цзинь Мин поклонился и тихо удалился.

Фу

Цюнин открыла коробку, заглянула внутрь и длинно выдохнула, выражая восхищение. Эти нефритовые

подвески были безжалостно поломаны, но теперь их искусно склеили с помощью

золотых швов. Получились красивые узоры, этакая

золотая инкрустация. Возможно, кулоны немного потеряли в цене, но в

глазах Фу Цюнин они теперь были намного дороже, чем раньше.

Ей

вспомнились медали, которые вручали призерам и победителям Олимпиады в Пекине. Реверс этих медалей был украшен

нефритовым кольцом, внутри которого на металлической части медали выгравирована

эмблема Игр.

[[image:/storage/reader-images/6f5894c7504fa8b3c828771b66e8078641e01f50.jpg]]

Медали

были довольно красивы, но кулоны, которые Фу Цюнин сейчас держала на своих

ладонях, нравились ей намного больше.

Мягкий

блеск белого нефрита сочетается с теплым сиянием золота, по камню

разбегались замысловатые и красивые узоры. Кулоны, казалось, сияли собственным светом.

Так

получилось, что Юцзе и тетя Юй вместе

вошли в гостиную, и Фу Цюнин вместе с ними полюбовалась на украшения. Женщины

рассыпались в похвалах, порадовав свою хозяйку.

Насмотревшись на возрожденные кулоны, Фу Цюнин выглянула

во двор и увидела, что Цзинь Фэнджу забрался на дерево. Вероятно то, что он

занимался боевыми искусствами, позволило ему без труда лазать по деревьям. Он

усердно тряс ветви, отчего с дерева сыпался дождик из веточек, листьев и

плодов. Цзинь Мин и двое детей стояли далеко, наблюдая за его стараниями.

Очевидно, этот парень помнил ее инструкции и боялся, что гусеницы ужалят близнецов.

«Молодой

маркиз останется здесь на ужин. Идите на

кухню и приготовьтесь», - мягко

скомандовала Фу Цюнин.

Что ж,

теперь этот развратник Цзинь Фэнджу действительно похож на отца, видно, что он привязался к Цзинь Чанфэна и Цзинь Чанцзяо. Однако, что было бы, не прояви себя близняшки в качестве детей разумных, трудолюбивых и

неиспорченных? Что, если бы они не изучали писания мудрецов, игру на гуцине,

каллиграфию и живопись? Если бы они были самыми обыкновенными малышами,

желающими внимания и баловства, смогли бы они вызвать сильную привязанность в

крови этого человека? После долгих раздумий она все сомневалась, потому

что факты были налицо. В любом случае, сейчас все хорошо и нет смысла

предаваться раздумьям «а что, если». Только сердце Фу Цюнин застывало при

мысли о другой стороне характера Цзинь Фэнджу - решительной, жесткой и хладнокровной.

Этот человек сейчас увлеченно трясет дерево и смеется со своими детьми, но этот

же человек равнодушно бросил их на произвол судьбы несколько лет назад. Фу

Цюнин не могла быть полностью уверена в нем.

Вскоре на

двух больших мармеладных деревьях остались только листья и парочка недозрелых

плодов. Большинство мармеладов упало. На большой циновке, уложенной

под деревьями, лежали фрукты, наполовину

красные, наполовину зеленые. Дети радостно устремились к добыче, но Фэнджу

остановил их возгласом: «Подождите, подождите, пока папа разберется с этими гусеницами.

Будет больно, если они вас ужалят». Во время разговора он подхватил ветку.

Все гусеницы, извивающиеся на циновке, были забиты им насмерть. Наконец наш герой позволил Цзинь Мину сопровождать двух детей, чтобы забрать мармелад.

Фу Цюнин

подошла к супругу и посмотрела на дохлых гусениц. Такая решительная расправа

навела ее на определенные подозрения, и

она тихо спросила, склонившись к Фэнджу: «Что случилось? Тебя ужалили? У меня

есть немного мази, нужно скорее нанести ее».

Увидев

беспокойство на лице Цюнин, Фэнджу передернул

плечами и беззаботно отмахнулся: «Нет

... нет, кто сказал, что меня ужалили? Ничего подобного».

Он недавно

хвастался Фу Цюнин в комнате, что насекомым до него не добраться, но теперь

признается, что его укусили и пойдет

мазаться какой-то мазью? Разве он не потеряет лицо? Поэтому Фэнджу

мужественно делал вид, что все в порядке, хотя задняя часть его шеи действительно болела и горела.

Фу

Цюнин только что наблюдала, как он жестоко расправлялся с гусеницами, ну

очевидно же, что мстил им за боль. Почему же он говорит, что не ужален? И смех

и грех. Ей пришлось пойти супругу на встречу и сохранить

лицо Молодого маркиза. Она несколько беспомощно предложила: «В таком случае давайте

пройдем в гостиную. Этой скромной женщине нужно показать Вам кое-что. Пусть Цзинь Мин

поможет детям с фруктами».

Цзинь

Фэнджу знал, что жена видит его насквозь. Кроме того, его шея становилась все

более горячей и болезненно дергала. Наследник маркиза был деликатным молодым

господином, с нежной кожей и холеным телом. Хотя он обладал навыками боевых

искусств, он никогда не был на поле боя, никогда не получал травм. Если бы

он имел опыт ранения от меча или ножа, вряд ли его побеспокоил бы укус насекомого,

пусть и болезненный.

Итак, Фу Цюнин и Цзинь Фэнджу вместе вошли в дом. Внезапно Фэнджу выпалил:

«Не надо больше звать себя «эта скромная

женщина». Мы ведь муж и жена. Говори о себе «я», хорошо ?» Увидев, что Фу

Цюнин согласно кивнула, он огляделся, чтобы убедиться, что рядом больше никого

нет.

Фэнджу

вздохнул и прикоснулся к шее, чтобы

немного облегчить боль. Когда он, покусывая

губы, осторожно трогал болезненное место, Фу Цюнин снова спросила его: «Так где

тебя ужалили? Покажи мне».

Цзинь Фэнджу повернулся и увидел какую-то

бутылочку в ее руках. Он опустил голову, указал на свою шею и сокрушенно признался:

«Меня не волновали эти гусеницы, но кто мог подумать, что одна из них упадет

прямо за воротник! Такая мелочь, а так больно жалит».

Фу Цюнин подошла

к Фэнджу и увидела красную припухлость на его шее. Она удивленно воскликнула: «Надо

же, должно быть гусеница была здоровенной, раз так сильно ужалила». После

того, как Цюнин нанесла мазь на укус, Цзинь Фэнджу наконец почувствовал приятную

облегчающую зуд прохладу и заинтересованно

спросил: «Что это за мазь? Ты сделала ее сама?»

Фу Цюнин

улыбнулась и пояснила: «Вы считаете меня всемогущей? Эта мазь - одно из

лекарств, подаренных мне Старой госпожой на банкете. Вот и выдался случай ее

использовать». Во время разговора она продолжала равномерно намазывать

мазь на пострадавший участок. Наконец, молодая женщина выпрямилась и предложила:

«Я сейчас выйду на улицу. Вы можете снять одежду, чтобы проверить, не

спрятались ли в складках еще какие-нибудь гусеницы. Будьте внимательны. Не

позволяйте снова ужалить Вас».

«Не стоит

беспокоиться. - Цзинь Фэнджу спокойно уселся на кровати.- Если в моей одежде остались бы эти мелкие

негодяи, стали бы они ждать до сих пор? Они бы уже всего меня искусали». Сказав

это, он посмотрел в окно и увидел детей и Цзинь Мина. Они собирали все плоды в большую корзину. Фэнджу перевел взгляд на жену и вдруг спросил:

«Зачем Вы только что выходили на улицу? Как вы узнали, что меня ужалила эта

штука?»

«Я заметила, что Вы позволили Фэн'эру и Цзяо'эр собрать финики только после того, как все упавшие

гусеницы были Вами убиты. Если бы Вы сами не пострадали, с чего бы Вы стали таким осторожным? Люди часто обретают

мудрость, ощутив потерю». Фу Цюнин положила мазь в ящик, а затем добавила: «Я хотела собрать немного мармеладных плодов

и приготовить их на пару. Я совершенно

забыла об этом».

«Разве

мармелад можно готовить на пару?» - Цзинь Фэнджу моментально заинтересовался, и,

глядя в его засверкавшие глаза, Цюнин не смогла сдержать улыбки. «Естественно, можно. Разве мой лорд никогда не пробовал

такое блюдо? Наверняка, Вы пробовали паровые булочки с начинкой из мармелада?

Разве не вкусно?»

Фэнджу уселся

на кровати поудобнее и продолжил рассуждать о кулинарных тонкостях: «Эти

булочки восхитительны, но обычно их начиняют сушеными плодами, а потом готовят

на пару в кастрюле, чтобы получить аромат. Ты хочешь сказать, что можно

готовить и свежие мармеладки? Будет также хорошо на вкус?»

«Когда

придет время, Вы попробуете и узнаете, вкусно или нет. Будь то зеленые или сушеные мармеладки, они всегда

на вкус, как мармеладки. Или они должны

приобрести вкус вонючего тофу?»

Фу Цюнин посмотрела на Цзинь Фэнджу с веселой

улыбкой, а затем вышла в сад. В ее улыбке не было никакого скрытого

смысла. Ей просто показалось, что Молодой маркиз сейчас ведет себя естественно,

и она была честна с ним в ответ. Но ее супруг неожиданно для себя оказался

ошеломлен этой улыбкой и взглядом, полным веселья. Он долго сидел на кровати,

приподняв в легкой улыбке уголки губ, и, наконец, пробормотал себе под нос: «Значит,

моя серая мышка умеет так ярко улыбаться…

Можно ли считать это флиртом?»

Во время

обеда на столе появилась тарелка с мармеладками, приготовленными на пару. Цзинь

Фэнджу взял одну штучку и с любопытством съел. Хотя пропаренный фрукт показался

ему не таким сладким, как в приготовленной на пару булочке, у него был приятный

аромат и вкус.Фэнджу всегда нравились мармеладки, поэтому он не смог удержаться

и закинул в рот еще несколько штук. Постепенно он на собственном опыте

убедился, что кожица этого приготовленного на пару плода легко

снимается. Если потянуть немного, можно было удалить большой кусок.

В это время Чанфэн и Чанцзяо проявили ужасную сторону наследственности. Эти

двое любили мармеладки, также как и их отец. Какое-то время палочки для

еды падали, словно струи дождя, и Фу Цюнин не успела опомниться, как тарелка пропаренного

мармелада оказалась пуста.

«Есть еще?

Принеси», - молодой лорд поднял пустую тарелку и протянул ее Цяо Юй,

стоявшей позади Фу Цюнин. В следующий момент Фу Цюнин выхватила пустую

тарелку и отложила ее в сторону со словами: «Это блюдо нелегко переварить. Если

вы будете есть так же, Ваш аппетит рано или поздно испортится». Затем она

обратилась к Цяо Юй: «Иди и принеси суп,

который я приготовила для милорда и детей». Затем она улыбнулась

расстроенному Цзинь Фэнджу: «Обычно

я не позволяю детям есть так много. Я не

ожидала, что Вы придете сегодня и нарушите наши обеденные правила».

Выпив

суп, Цзинь Фэнджу откинулся на одеяло у изголовья кровати. Фу Цюнин

посмотрела на его ленивый и расслабленный вид и хихикнула: «Что? Я правильно

понимаю, что Вы решили вздремнуть у меня дома?»

«Пока ты

не сказала, я действительно не понимал этого. Теперь я чувствую себя немного

сонным». Цзинь Фэнджу потянулся и разлегся на кровати, подложив себе под

голову подушку. Устроившись таким образом, он протянул руки к Чанфэну и Чанцзяо:

«Давайте, сын мой и дочь моя, пусть папа

обнимет вас, чтобы уснуть».

«Иди спать

один. Они же пойдут практиковать цинь».

Легкомысленно сказала Фу Цюнин и вышла, ведя

за руки брата и сестру. Цзинь Фэнджу неподвижно лежал некоторое время, напоминая

изящное произведение искусства, а затем резко

вскочил и закричал: «Практиковать цинь? Вы

заставляете детей заниматься, когда я сплю? Вы собираетесь не давать мне спать?

Цинь запрещен, Фу Цюнин, ты меня слышишь?!»

Ответом ему

был звук струн, доносящийся из кабинета неподалеку. Фэнджу стиснул зубы и

уставился в сторону раздражающих его звуков. Через некоторое время,

закрыв уши руками, он упал навзничь и пробормотал: «Неправильно, неправильно, это совершенно неправильно! Это не моя женщина. Ее трудно контролировать. Разве

моя кузина или мои наложницы осмелились

бы быть такими беззаконными, чтобы не давать мне спать? Я хочу спать и сделаю

это. Фу Цюнин, просто посмотри…» Он

специально стал дышать медленно и размеренно,

и постепенно заснул.

Он проспал больше

часа, а когда проснулся, в доме стояла полная тишина. Даже Цзинь Мин куда-то делся.

«Этот негодник,

нашел, где спрятаться?» Цзинь Фэнджу потянулся, и немного покатался по

кровати. На этой простой кровати спать оказалось более удобно, чем на дорогой

палисандровой кровати, которую он специально заказал в Сучжоу.

Молодой господин

и отец семейства встал, самостоятельно привел в порядок свою одежду и обулся. Затем

он вышел и направился на задний двор. Там

разрослась пышная и сочная зелень, но кроме растений, больше ничего он не обнаружил. Наконец,

со стороны кухни послышались голоса и

веселый смех.

«Разве

пора готовить ужин?» - озадаченный Цзинь Фэнджу направился на кухню. Здесь кипела работа. Весь пол оказался покрыт мармеладными плодами. Цзинь

Мин тоже обнаружился на кухне, вместе с тетей Юй и другими он раскладывал мармеладки

в разные корзины, бамбуковые или плетеные из ивы. Ветки и листья были отложены

в сторону.

«Вы все

здесь? А где же Цюнин?» Когда Цзинь

Фэнджу вошел на кухню, Чанцзяо сразу взяла два больших красных мармелада и протянула их отцу, ласково сказав: «Папа, ешь скорее».

«Хорошо,

дорогая», - Цзинь Фэнджу погладил дочь по головке и откусил подаренный ею фрукт. Это было

действительно мило.

«Госпожа

в кабинете», - Цяо Юй ответила с

улыбкой. Цзинь Фэнджу кивнул, развернулся и направился в кабинет.

Фу Цюнин,

сидя за столом, что-то писала на

бумаге. Фэнджу удивился: неужели Цюнин тоже занимается каллиграфией? Он тихонько подошел, чтобы

посмотреть, и увидел лист бумаги, заполненный маленькими буквами. Последние несколько

строк гласили:

Чжунцин:

Пустынное и тихое место, прошлое, когда-то

наполненное любовью.

Вспоминая прошлое, вот парочка, сладкая, как мед.

Вспоминая прошлое, вот парочка, словно клейкий рис.

Среди ясного неба – удар молнии,

Внезапная

враждебность без причин,

Старая мать действует

из ревности,

А бедная пара горько рыдает.

Письмо о разводе, знак вечного прощания!

Сегодня трудно найти людей;

Сегодня вечером, сегодня вечером только пустые

вывески.

Ланьчжи, ты

можешь соткать пять кусков ткани за три дня, о ткань!

Вы знали, что Ланьчжи ушла?

Она родилась на той же кровати, что и я,

и умерла в той же яме.

Десять тысяч нитей и тысяча шелков

Не в силах

привязать ко мне мою Ланьчжи.

Клянусь, Ланьчжи, мы никогда не расстанемся.

Наши тела могут разойтись,

Но наши сердца будут вместе.

Ее мать и брат торопят ее, заставляя вновь выйти

замуж.

Я вижу, как

она прислонилась к двери и ждет, когда я приду.

Сегодня день ее двоеженства, это я обидел мою добродетельную жену.

Сегодня павлин летит на юго-восток, а павлины

живут вместе после смерти!

«Павлин, летящий на юго-восток » — трагическая история любви

молодого человека по имени Цзяо Чжунцин и его жены Лю Ланьчжи. Хотя

молодожены очень любили друг друга, овдовевшая и, возможно, болезненная мать

Чжунцина не могла вынести того, что Ланьчжи встала между ней и ее сыном. В

итоге она расторгла брак своего сына. Мечта молодой пары о воссоединении рухнула,

когда мать и брат Ланьчжи вынудили ее выйти замуж за другого. В знак

протеста влюбленные покончили с собой, выполнив клятву жить вместе в

потустороннем мире.

«А? Что

это? Похоже на драму».

Фу Цюнин

внезапно услышала голос Цзинь Фэнджу и чуть не подпрыгнула от испуга. Она хотела спрятать написанное, но было слишком поздно, поэтому она сделала вид,

что все в порядке, и спокойно пояснила: «Ничего, просто пишу скуки ради».

«Просто пишите

от скуки?» - Цзинь Фэнджу подозрительно взглянул на нее, взял лист бумаги

и внимательно просмотрел написанное, затем медленно кивнул: «Это действительно

похоже на драму, но более очаровательно, чем большинство драматических

произведений. Этот отрывок звучит отлично!»

Он продекламировал

приятным, бархатистым тембром: «Она родилась на той же кровати, что и я, и

умерла в той же яме. Десять тысяч нитей и тысяча шелков не в силах

привязать ко мне мою Ланьчжи. Клянусь,

Ланьчжи, мы никогда не расстанемся. Наши тела могут разойтись, но наши

сердца будут вместе».

Фэнджу сделал

паузу, восхищаясь прочитанным, и продолжил: «Хотя этот стиль стихосложения

необычен, а написанное напоминает сценарий оперы, эти строки так ясно выражают боль вынужденного расставания и

непоколебимую привязанность влюбленной пары».

Аккуратно положив листок, он посмотрел прямо на Фу

Цюнин: «Эта пьеса, которую вы написали, взята из «Павлина, летящего на

юго-восток», не так ли? Я побеспокоил Вас, и чувствую, что Вы недовольны?»

Фу

Цюнин не знала, смеяться ей или

плакать. После переселения в этот мир она боялась, что у нее не будет

много времени заниматься оперой, и она потеряет свои навыки. В прошлом она была очень строга к себе, обязательно

повторяя разные оперы, независимо от роли. Благодаря подобной практике,

она могла записать по памяти все пьесы, в которых ей приходилось играть.

Однако она

не очень хорошо помнила текст оперы «Павлин, летящий на юго-восток». Кто же

знал, что во сне ей придет озарение, и она вспомнит весь этот

абзац, проснувшись сегодня ранним утром. Она так увлеклась написанием

оперы, опасаясь забыть воскрешенный подсознанием текст, что пропустила момент,

когда к ней подкрался любопытный муженек. Тем не менее, способности Цзинь Фэнджу

ее восхитили. Определить источник по небольшому фрагменту, надо же! Этот парень

хорошо образован!

Нужно быть

более внимательной и сохранить от него свой секрет. У Фу Цюнин хранилась

огромная пачка переписанных ею по памяти оперных сценариев. Еще не хватало,

чтобы он и туда сунул свой нос! Никто не должен знать о ее способностях. Не

нужна ей лишняя и опасная в ее положении популярность. Даже обычная

бобовая паста и клецки с яичным желтком уже привлекли внимание Старой госпожи. Кто

знает, какой шум может вызвать ее умение петь оперы? Ей и так приходилось

тщательно выбирать место и время, чтобы попрактиковаться в пении, из-за

опасения быть разоблаченной.

«Милорд

слишком много думает, с чего бы мне волноваться? Когда я была ребенком, я услышала

эти строки от старой деревенской бабушки, и сегодня мне вздумалось записать их.

Как и сказал мой господин, эти стихи не

похожи на стихи, они заставят вас смеяться без причины», - сделав это заявление

Фу Цюнин нарочито небрежно бросила свои

записки на стол. Естественно, она

не решилась положить их в ящик. Там были сотни драматических

слов. Все ее кропотливые усилия скрывались там от чужого взгляда, и она

действительно не знала, как оправдаться, если Цзинь Фэнджу увидит ее записи.

К счастью, Цзинь Фэнджу оставил эту тему. Он

подошел к окну и, улыбаясь, задумчиво произнес: «Этот вид превосходен. Глянцевая

зелень деревьев и яркие краски цветов. Идеальное расположение и превосходное

сочетание. Ты сама занималась этим садом? Пусть ты и дочь наложницы, но

все же, ты дочь принца Чженцзяна, разве ты не должна быть выше подобных вещей?»

Фу Цюнин рассмеялась:

«О чем Вы говорите? Этот сад был разбит до меня, всего-то нужно было поддерживать в нем порядок. Хотя я и

дочь наложницы из особняке принца Чжэньцзян, я не белоручка. Я жила в деревне

какое-то время и получила там некоторые навыки ухода за растениями. Кажется,

милорд действительно крепко уснул после обеда? Что случилось? Последние дни

выдались нелегкими?» Она резко поменяла

тему, отвлекая Фэнджу от расспросов.

Ее супруг

согласно кивнул, и потянул руки, сцепив их в замок: «Увы! Я помогал

Министерству по уголовным делам разобраться со взяточником! Меня действительно

раздражают эти беспорядки! Если бы я

только мог насладиться покоем в вашем дворе пару дней! Это действительно

называется блаженством. Но мне некуда деваться ни от того, что происходит в

суде, ни от того, что творится дома». После этого, он поглядел на Фу Цюнин, и улыбка на его лице стала

немного странной. «Вы знаете, кто этот

коррумпированный чиновник? Имя Чжан Шаоянь

говорит Вам о чем-нибудь?» - спросил он спокойным

голосом, в котором скрывалось легкое напряжение.

Фу Цюнин

нахмурила лоб в напрасной попытке вспомнить то, чего она не знала: «Это имя кажется

знакомым, но я не могу его вспомнить. Это действительно странно, что милорд

обсуждает подобные вещи с такой простой женщиной, как я? Что я могу знать ?»

Цзинь

Фэнджу облегченно рассмеялся: «Ты действительно забыла? Этот Шаоянь - самый

верный пес дворца Чжэньцзян. Твой дед и твой отец считают его своей правой

рукой. Теперь они позволили мне отрезать эту руку. Я не знаю, как сильно они меня теперь ненавидят, Цюнин. Скажи,

правильно ли я поступил?»

Фу Цюнин

пожала плечами: «Милорд, Ваши слова становятся все более и более странными. Что

Вы хотите услышать от меня? Что я потрясена этой новостью? Это так смешно. Даже

если Чжан Шаоянь – доверенное лицо принца

Чжэньцзян, мне до него какое дело? У меня есть ответ в моем сердце. Если Чжан

Шаоянь действительно поддался жадности и совершил непростительный поступок, тогда

Вы поступили правильно. Если же он был честным

человеком и стал жертвой политических разборок, то этот поступок останется на

Вашей совести. Больше этой скромной женщине нечего сказать».

Улыбка

Цзинь Фэнджу застыла на его лице. Внезапно

его глаза ярко вспыхнули, он схватил Фу Цюнин за руку и сказал глубоким

голосом: «Добрая Цюнин, по твоим словам я знаю, что могу доверять тебе. Даже

если Чжан Шаоянь был бы несправедливо обвинен мною, окружающие меня люди все

равно продолжали бы льстить мне и восхвалять мои поступки. Только ты ... только

ты говоришь от всего сердца. Жаль, что

ты родилась женщиной, будь ты чиновником,

то стала бы столпом моей Великой Династии Нин ...» Фэнджу настолько разволновался, что его речь стала

бессвязной.

На этот

раз Фу Цюнин действительно не смогла удержаться от смеха и покачала головой: «Хватит

шутить надо мною, что на Вас нашло? Любой нормальный человек посчитал бы так же.

Вас удивляет, что я осмелилась сказать Вас правду в лицо? Но помимо того, что я

говорю Вам правду, в чем мои сильные

стороны? Я – столп Династии Нин? Если

столпы Династии Нин будут похожи на меня, я боюсь, что рано или поздно эта

Династия рухнет. Правду говорить хорошо,

но это не значит, что я способна управлять

страной».

«Мудр тот,

кто познал себя. - Цзинь Фэнджу серьезно кивнул. – Твои рассуждения –

редкость для женщины».

Ха,

типичный мужской шовинизм. Да у некоторых женщин больше знаний, чем у

мужчин. Фу Цюнин фыркнула про себя, нацепив на лицо смиренное выражение и

опустив глаза в пол.

Внезапно

Цзинь Фэнджу воскликнул: «Что же делать? Сейчас я немного сожалею. Я не должен

был обещать, что мы останемся с тобой только друзьями».

Сердце Фу Цюнин «бухнуло» так, что чуть не

оборвалось. Она поспешно отступила на шаг, подняла голову и серьезно сказала: «Молодой

маркиз, лучше не шутить подобным образом. Это не соответствует Вашему статусу».

Увидев,

что его жена избегает даже намека на продолжение отношений, Фэнджу почувствовал

разочарование. Как человек выдающейся красоты, незаурядного таланта,

будучи приближенным императора, он потерял счет девушкам, жаждущим его

внимания. До сих пор многие свахи приходят к его порогу с предложениями руки

и сердца. А сколько знаменитых дам, жаждущих стать его наложницами!

Первоначально

он боялся, что Фу Цюнин начнет цепляться

за него, стоит ему начать посещать ее двор. Кто же знал, что она останется

спокойной и безразличной, а вот его сердце начнет трепетать? Он устроил

небольшую проверку и вновь получил решительный отказ. Ну как тут не

расстроиться?

Обмахнувшись

веером с самым независимым видом, Фэнджу

сказал с улыбкой на лице: «Вы совершенно зря так переполошились, я просто дразнил Вас. Не волнуйтесь, хотя я и не

император, но мое слово также крепко. Да, Вы знаете, почему я рассказываю о

своих делах?» Фэнджу небрежно сменил тему разговора.

«Эта скромная

женщина теряется в догадках. Что Молодой маркиз хотел донести до меня? Кроме

того, Вы из Императорской Академии, почему Вы вмешались в дела Министерства юстиции?»

Фу Цюнин

на самом деле поняла, что Цзинь Фэнджу намекнул на приближающееся падение принца Хуна. Дело Чжан Шаояня бросило тень на репутацию ее

отца, принца Чжэньцзяна. Если она хочет быть в безопасности в будущем, у

нее действительно нет другого выбора, кроме как положиться на семью Цзиньсян.

«Ничего

особенного, я просто поднял случайную тему».

По

выражению лица Фу Цюнин он догадывался, что его жена правильно все поняла. Однако

она сохраняла спокойствие и ни о чем лишнем не спрашивала. Тогда и Фэнджу

перестал нести ерунду и невозмутимо добавил: «Хотя я служу в Академии Ханьлинь, я также являюсь Мечом

Мудреца. Я пойду туда, куда Его Величество меня направит. Все думают, что это почетно,

но на самом деле это довольно утомительно. Ладно, это всё довольно скучные вещи,

пойдем лучше на кухню. Думаю, там уже закончили с урожаем. Я хочу

взять Фэн'эра и Цзяо'эр поиграть. Мы вернемся к обеду, а

затем вместе будем наслаждаться цветением душистого османтуса в свете луны».

Глубоким

вечером стояла хорошая погода, яркий лунный свет освещал сад.

Под

благоухающим деревом османтуса в павильоне Ночного бриза стояло несколько

стульев из ротанга. Цзинь Фэнджу, Фу Цюнин, тетя Юй и Юцзе сидели там, шутили и смеялись,

ели закуски, расставленные на

столе. Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо бегали с двумя маленькими фонарями в

руках. Это были две изысканные стеклянные лампы, которые сегодня принес Фэнджу. Поверхность

стекла была разрисована цветами и птицами,

что выглядело очаровательно.

«Через

месяц будет Праздник середины осени. В эти несколько дней мы должны собрать цветы

османтуса, замариновать их с сахаром и сохранить для приготовления пирожных из

османтуса», - Фу Цюнин тихо переговаривалась с тетей Юй, обмахиваясь круглым

веером. Хотя в древности не было инсектицидов, нельзя

недооценивать мудрость предков. После ночного купания она намазала свое

тело слабо пахнущим эфирным маслом, отчего кровососы подлетать избегали. Это

масло нравилось Фу Цюнин, так как было безопаснее современных химических

репеллентов.

Фу Цюнин

думала, что в свое время она не встречала этих эфирных масел в продаже. Она не знала,

был ли утерян рецепт или исчезли уникальные ингредиенты. Короче говоря,

пользоваться маслом было очень просто. Благодаря этому средству она наконец смогла полюбить лето.

«Ты все

еще хочешь сама сделать печенья из османтуса? У нас их напекли целую гору. Если

хочешь, я пришлю завтра с кем-нибудь большую коробку», - сказал Фэнджу

немного невнятно, так как рот его был занят сочной грушей.

«То, что пекут

в особняке, может быть не так хорошо, как наши вкус...», - начала Юцзе, но Фу Цюнин тайно наступила ей на

ногу, не дав договорить.

«В самом

деле? Вкус так хорош ? У вас есть секретный рецепт?», - начала Фу Цюнин, но попытка

перевести тему провалилась.

Цзинь Фэнджу заинтересованно наклонился

вперед, поощряя Юцзе продолжить свою речь. Когда он увидел,

что Юцзе смотрит на Фу Цюнин, очевидно, ожидая ее позволения, он фыркнул:

«Хорошая девочка, говори смело, не учись у своей госпожи защищаться от меня словно

от воров. Это всего лишь мелочь, но она

отказывается поделиться со мною. Словно боится, что я украду всю вашу еду! Как

вы думаете, кто поддерживает вас в этом особняке? Кто оплачивает вашу еду и

одежду? Это действительно пример того, как на доброту отвечают неблагодарностью».

Фу Цюнин едва

сдерживалась, чтобы не познакомить очаровательное лицо этого негодника с

тарелкой закусок. Она кипела от возмущения: что он несет своим собачьим ртом?! Думает, я одна съела все, что он прислал? Разве

его дети сидят голодные? А сам он сколько раз тут обедал? Ладно бы

сам ел, но он заставляет меня отсылать еду своей родне и этим своим курицам! Иначе

чего мне боятся?

Фу Цюнин взглянула

на Юцзе и перенесла свое недовольство уже на нее: вот человек без фильтра

между языком и мозгом! Соображает, как золотая

рыбка: в голове только одна мысль и та держится всего две минуты! Вздумалось же ей похвалить мои печенья. Хорошо, хорошо, теперь увидишь,

сколько этих печений нас заставят напечь осенью! Придется Юцзе лично разнести подарки этим

заносчивым женам и наложницам. Посмотрим, осмелится ли она также

быстро хлопать ртом в другой раз.

Не давая

гневу отразиться на лице, она взглянула вбок. Как и ожидалось, Юцзе уже начала рассказывать Фэнджу, насколько

восхитительны душистые пирожные с османтусом, что печет ее госпожа.

В

прошлой жизни Фу Цюнин интересовалась

различными закусками и изучила много рецептов. Сейчас она с удовольствием

пользовалась своими знаниями, готовя исключительно вкусные и полезные блюда.

Разумеется, в Цзинь Фэнджу сразу же пробудился

гурман. Он повернулся к Фу Цюнин: «Когда ты будешь их готовить? Пусть

Юцзе сообщит мне, я хочу поесть их горячими. Кроме того, Старая госпожа давно

хотела прийти к вам прогуляться . Как насчет того, чтобы пригласить ее в день уборки сладкого картофеля? Старая госпожа

смогла бы попробовать свежеприготовленный картофель ».

«Не стоит,

- Фу Цюнин была потрясена его предложением. – Будь то пирожные или

картофель, мы можем отправить их ей. Но

не позволяйте Старой госпоже приходить сюда. Это место далеко от Двора Здоровья

и Долголетия и отделено целым садом.

Зачем так утруждаться пожилому человеку?

Если она любит сладкий картофель, я приготовлю его на пару и отправлю горячим».

Фэнджу сложил

веер и беспомощно произнес: «Я сказал бабушке то же самое. Если она придет, тишина

и покой исчезнут из этого места, ведь с нею придет целая толпа! Однако бабушку

трудно переубедить. Боюсь, она все равно Вас побеспокоит».

Нахмурившись, Фу Цюнин ответила: «Я не боюсь беспокойства, я боюсь, что

над нами начнут издеваться».

Цзинь

Фэнджу негромко рассмеялся: «Издеваться над вами? Я знаю, что есть несколько

человек, которые хотят наступить на тебя. Но, Цюнин, давай говорить откровенно.

В этом доме нет человека, способного запугать тебя. Я знаю, что обещал тебе не переселять тебя во

внутренний двор, потому что ты желаешь

держаться подальше от конфликтов.

Однако,

если вмешается бабушка, то, возможно, я не смогу сдержать обещание. Вы должны подумать об этом. Даже если бабушка придет, она побеспокоит

тебя всего пару дней. Потерпи. Ты самый разумный человек, как ты можешь

позволить себе попасть в эти интриги? Потерпеть несколько дней лучше, чем переселиться

во внутренний двор и сталкиваться с проблемами каждый день, не так ли?»

Когда он

сказал это, у Фу Цюнин не было выбора, кроме как согласиться. Хорошо, пока

ей не нужно входить во внутренний двор, все в порядке. В конце концов, ей

все еще нужно покровительство Цзинь Фэнджу, поэтому она не может быть слишком

упрямой в некоторых вещах.

Итак, во

Дворе Ночного бриза атмосфера пришла в гармонию, в то время как в павильон

Изящной Чистоты казался сейчас безлюдным и холодным.

«Милорд сегодня посещал двор Ночного бриза?» -

как можно безразличнее спросила Цзян

Ваньин у Цю Ся, медленно удаляя макияж перед зеркалом.

«Да, днем ​​Цзинь Мин приходил с сообщением, что господин будет там отдыхать», - Цю

Ся одно за другим собрала украшения с

туалетного столика, чтобы спрятать. Увидев застывшее лицо своей госпожи, она прошептала в утешение: «Госпожа не должна грустить.

Господин проводит большую часть месяца в

Вашем доме...»

«Естественно,

я знаю это, - Цзян Ваньин усмехнулась и махнула рукой. - Тебе не нужно

меня утешать. В глубине души я знаю, что, даже если бы он не пошел в Ночной бриз,

сегодня в моей комнате я бы его все равно не увидела. Однако у Сюй’ши больше поводов для злости, чем у меня.

Мой супруг живет у нее всего пять или

семь дней в месяц, и, наконец, сегодня настала ее очередь, но Фу Цюнин перехватила

эту возможность».

Цю Ся коварно

улыбнулась и, хихикая, сообщила: «О, да, эта служанка только что проходила мимо Двора Ароматной росы и слышала, как наложница

Сюй ругала свою служанку. Кажется, что маленькую горничную избили. Видно, что Сюй’ши

очень зла. Посмотрим, что за пьеса разыграется дальше. Если она решит

столкнуться с Фу, полетят клочки по закоулочкам».

Цзян Ваньин

кивнула в ответ с более довольным видом: «Ты выражаешься довольно образно. И все-таки я не могу понять. Эта Сюй

- просто дочь чиновника четвертого

ранга. Как она может иметь такой кипучий

темперамент!» Мадам встала со

стула и медленно подошла к кровати. Опустившись на ложе, она спросила Цю Ся:

«Куда пошли молодой мастер и молодая леди? Я не видела их весь день. Видимо,

они носятся снаружи, как дикие жеребята».

«Мама, ты

не права! Кто это носится на улице? Я давно вернулся и читал», - послышался голос

за дверью, а затем в комнату забежал ребенок. Его лицо блестело от пота, а в

кулаке было что-то зажато.

«Ну-ну, значит, ты усердно учился... Что же у

тебя в руке?»- Ваньин притворно нахмурилась, но сама с любовью смотрела

на своего маленького сына.

«Шуан Дэ поймал

это сегодня днем. Я связал ему крылья. Я не бегал на улицу играть,

правда-правда. Я дочитал книгу, а затем я взял это. Если вы мне не верите,

посмотрите сами. Что насчет этого?» - Цзинь Чжэньсюань протянул руку и показал матери обвязанную нитками цикаду.

«Братец говорит правду. Я могу быть

свидетелем, что он послушно занимался весь день, - юная мисс Цзинь

Сючжэнь также вошла через дверь, размахивая складным веером в руке, и

пожаловалась. – Снова вернулась жара. Днем было прохладнее, почему сейчас так

жарко?»

«Цю Ся, достань

арбуз из колодца, а потом принеси кислый сливовый суп, сваренный сегодня. - Цзян

Ваньин отдала приказание и улыбнулась сыну. - Если все так, как сказала твоя

сестра, мама довольна. Приятно знать,

что ты стал таким разумным. Дети, вы также должны бороться ради своей мамы и

себя. Посмотрите, как раздражается ваш отец оттого, что вы игривы и не желаете

усердно работать. Можно ли считать этих дешевок из Ночного бриза вашими

старшими братом и сестрой? Ба, как это можно сравнивать с вами? Они просто

мусор, выползший из грязной потаскухи. Но только потому, что они хорошо учатся,

ваш отец подарил им подвески с драконом и фениксом. Когда они вырастут, я не

знаю, сможем ли мы спокойно жить в этом особняке?»

«Да, мама, твоя

дочь и сын все понимают, - Цзинь Сючжэнь холодно произнесла. - Я не знаю, сколько глаз смотрит на мою мать в

этом особняке, а теперь даже такая низкая и презренная женщина осмелилась

поднять голову. Разве это не из-за двоих отбросов, живущих с нею? Мама, мы

просто не знали, на какие грязные уловки они способны. Теперь, когда мы знаем,

мы не можем позволить им жить хорошо. Разве папа не говорил, что хочет пригласить

знаменитого учителя? Мы уже обсудили с братом, что должны тщательно учиться».

Цзян

Ваньин с облегчением кивнула и улыбнулась: «Все в порядке, вот и все. Самое

главное, что вы двое разумны, и это нормально, что ваша мать терпит обиды. Но,

Чжэнь'эр, тебе не нужно беспокоиться из-за того учителя. Ты девочка, и будешь изучать цинь,

шахматы, каллиграфию и живопись, а также женские искусства, ты не можешь пренебречь этими занятиями. Сможешь ли ты выйти замуж за желаемого мужчину в

будущем, будет зависеть от этих навыков».

«Что мама говорит?

Как ты можешь говорить такие вещи перед своей дочерью, сколько мне лет? Твоя

дочь не выйдет замуж, а останется помогать маме по дому и служить тебе в остальном всю жизнь».

Хотя Цзинь

Сючжэнь было всего шесть лет, она уже знала, как кокетничать с застенчивым

видом, оставаясь при этом нежной маленькой девочкой.

«Ну, ну, я больше не буду об этом говорить. Пока ты не

оставишь свою мать, твоей матери нечего бояться», - в последнем

предложении голос Цзян Ваньина стал тверже, с намеком на безжалостность. Она

пробормотала сквозь зубы : «Скоро Фестиваль Середины осени, не так

ли? Этот знаменитый учитель как раз должен приехать, очень хорошо, это

действительно хорошо».

На следующий

день Фэнджу отправился ко двору, чтобы получить

отпуск у Главного Хранителя Академии Ханьлинь. Главный Хранитель знал, что,

хотя Фэнджу официально числился в

Академии, на самом деле он не был обязан подчиняться ее руководству. Пока от Императора не было поручений, Фэнджу, естественно,

мог быть свободен.

Когда он

вернулся домой и вошел в свой кабинет, то увидел Дун’эр, младшую горничную Цзян Ваньин. Она поклонилась и сказала: «Молодой маркиз, госпожа приглашает

Вас прийти. Она хочет кое-что обсудить с

Вами».

«В чем

дело? До Фестиваля Середины осени еще есть время, да и в предыдущие годы вся

подготовка проводилась ею», - Цзинь

Фэнджу был озадачен. Дун'эр же поджала губы и сказала: «Что может знать эта незначительная служанка? Молодой маркиз

все узнает, когда поговорит с госпожой».

У Цзинь Фэнджу не было выбора, кроме как последовать

за Дун'эр в павильон Изящной Чистоты. Жена ожидала его. Цзян Ваньин была

одета в домашнее длинное газовое платье цвета морской волны, голова ее была

украшена единственной заколкой в виде золотого

феникса, который слегка покачивался в

волосах. Ваньин выглядела одновременно

величавой и элегантной, благородной и скромной. Увидев, как муж входит, она

улыбнулась и поприветствовала его: «Я

послала Дун'эр позвать Вас, но не ожидала, что Лорд- муж придет так скоро. Как дела

при дворе? Император не поручил Вам какого-либо дела?»

«Откуда возьмется столько поручений? Придворных

много, и я не единственный, - Цзинь Фэнджу хмыкнул, уселся в кресло и

спросил. - Мне передали, что Вы хотели

обсудить нечто важное. Что это может

быть? Разве Вы не решали ранее бытовые

проблемы самостоятельно? Не припоминаю также, чтобы Вас интересовали посторонние

дела».

Цзян Ваньин осторожно поправила прическу, потом протянула мужу письмо и

ответила со сладкой улыбкой: «Ничего серьезного не случилось. Этим утром служка

передал письмо для милорда. Я узнала

почерк Ву Саньэра. Я вспомнила, как

милорд упоминал, что Ву Саньэр должен был привезти знаменитого ученого.

Вероятно, об этом говорится в письме. Я собиралась

отправить Вам письмо со слугою, но потом решила, что лучше пригласить милорда

сюда и обсудить этот вопрос вместе».

Пока она

говорила, Фэнджу открыл письмо, и

просмотрел его содержимое. Закончив чтение, он сказал с довольным

видом: «Ву Саньэр очень быстро все делает. Он и ученый уже выехали, они

прибудут в столицу примерно через

полмесяца, если не будет никаких затруднений. Да, ты хотела обсудить со мной какой-то

вопрос?»

Цзян Ваньин

мягко сказала: «Я думала о детях старшей сестры. Они учились только у сестры и

никогда не ходили в клановую школу. Раз Лорд-муж сказал, что у них это хорошо

получается, так почему бы не позволить им также поступить в клановую школу? Обучение у великого ученого

должно быть редкостью. Разве может с ним сравниться моя сестра? Что вы думаете?»

Когда она

договорила, Цзинь Фэнджу внимательно посмотрел на нее. От острого взгляда

супруга сердце Цзян Ваньин подпрыгнуло, но ее улыбка стала ярче. Через

некоторое время Фэнджу опустил взгляд и усмехнулся: «Это хорошая мысль, я

считаю также. Поскольку Ваньин столь доброжелательна, и согласна со мною, давайте

так и поступим».

«Вы

несправедливы к своей жене, милорд. Разве за столько лет я заслужила имя

ревнивой и скупой женщины?- Цзян Ваньин фыркнула, покачала головой и с

горечью усмехнулась.- Честно говоря, если я действительно была бы ревнивой женщиной, был бы Ваш внутренний двор таким

мирным и безопасным? Наложницы во внутреннем дворе все время затевают ссоры и

интриги. Будь я ревнивой женщиной, как я смогла бы терпеть их столько лет? Мне

жаль Фу’ши, что вынуждена жить во дворе Ночного бриза, но я не могу пренебречь

будущим ее детей. Именно поэтому я

подняла данный вопрос. Из Ваших же уст выходит так, словно я лишь притворяюсь

добродетельной и втайне замышляю какие-то козни». Она закончила говорить,

жалобно поджав губы и опустив повлажневшие глаза. Весь ее вид говорил о

несчастной, несправедливо обиженной женщине, непонятой равнодушным и подозрительным

супругом.

«Ты снова

волнуешься? Я говорил без задней мысли, разве это стоит твоего гнева и обиды?», - Цзинь Фэнджу подошел к Цзян Ваньин. Он поднял

ее и усадил к себе на колени: «Не переживай, моя кузина очень хорошая, я знаю

это в глубине души. Ну, иначе, как я мог любить тебя всем сердцем на

протяжении многих лет?»

«Ты любишь

меня всем сердцем? - Цзян Ваньин очаровательно улыбнулась и провела по его

груди изящными тонкими пальчиками. – Милорд хочет уговорить меня своими

сладкими речами усерднее работать на благо поместья Цзиньсян? О, Ваши медовые

речи! Но хватит об этих наложницах, давайте поговорим о Старшей сестре. Должно

быть, она хорошо служила Вам прошлой

ночью, и была очень внимательна, верно? Вспоминали ли Вы обо мне хоть немного?"

«Посмотри

на себя, я знаю, что ты снова что-то подозреваешь. - Цзинь Фэнцзю беспомощно

улыбнулся и потянулся к одежде Цзян Ваньяна.

- Я сказал, что раньше посещал павильон Ночного бриза из-за детей. Если сомневаешься во мне, почему бы

тебе не проверить, потратил ли я вчера свою энергию?» Сделав такое заявление,

он начал развязывать пояс супруги.

«Что ты

делаешь, разве сейчас время? Я просто шутила», - Цзян Ваньин шутливо шлепнула Фэнджу

по руке. Хотя ее тон был резковат, сердце ее наполнилось радостью. Подумав

немного, она прошептала на ухо Цзинь Фэнджу: «Если у тебя

действительно чистая совесть, тогда приходи в мою комнату сегодня вечером и дай

мне проверить твою силу? Ты осмелишься?»

«Есть

что-то, на что я не осмелюсь? Даже если ты хочешь проверить это сейчас, все в

порядке», - Цзинь Фэнджу воспользовался возможностью и поцеловал

ее в нежные губы. Цзян Ваньин немного

поборолась и быстро сдалась, ослабнув от счастья.

Вдруг со

двора послышался голос Цзинь Чжэньсюаня,

который кричал: «Папа? Цю Ся, папа здесь?»

Супруги

мгновенно отскочили друг от друга. Цзян

Ваньин схватила зеркальце, чтобы проверить, не размазалась ли помада. Она

прошипела мужу недовольным тоном: «Разве

я не говорила, что не время? Вы не слушали. К счастью, Чжэньсюань закричал, прежде

чем забежать! Как неловко!»

Не успела она договорить, в комнату вихрем ворвался Чжэньсюань.

«Сюань'эр,

разве твой учитель не наставлял тебя? Ты должен поприветствовать родителей за

дверью и ждать разрешения войти», - попенял

мальчику Цзинь Фэнджу, покашливая от смущения.

Цзян Ваньин поджала губы, смотря, как он поучает

ее сына.

«Папа,

а что случилось с парой белых нефритовых львов в твоем кабинете? Я хотел

посмотреть на них сегодня, но они исчезли!» - Цзинь Чжэньсюань пропустил

все нравоучения мимо ушей. Он привык быть избалованным и высокомерным молодым

господином. Поэтому он подбежал к отцу и капризно схватил его за одежду.

- Белые

нефритовые львы? Почему ты вспомнил о них? Я отдал их несколько дней назад, -

неопределенно ответил Цзинь Фэнджу.

Цзинь Чжэньсюань повалился на пол и громко запричитал:

- Как

отдал? Я столько раз просил, но папа их

мне не отдавал! Кто лучше меня? Кому ты отдал их? Разве ты не говорил, что они

подарены императором, и не могут быть отданы небрежно! Мне все равно, кому ты их отдал, отец, ты должен их вернуть,

верни их, верни!!

У Цзинь

Фэнджу не было другого выбора, кроме как обнять его и сказать:

- У твоего отца есть много хороших вещей. Если

ты будешь хорошо учиться, и хорошо себя вести, я дам тебе все, что ты захочешь.

Прямо сейчас, не говоря уже о том, что твоих знаний недостаточно, даже твой

характер недостаточно хорош. Следует стремиться к добродетельной жизни.

- Он младший из шести детей, к какой

добродетели он должен стремиться? - Цзян Ваньин обняла сына. - Хорошо, хорошо,

не плачь, слушай слова своего отца, усердно учись и совершенствуй свои знания в

будущем, чтобы твоя мама выбирала для

тебя хорошие вещи.

Услышав,

что мать встала на его защиту, Цзинь Чжэньсюань засмеялся, удовлетворенно

кивнул и долго думал, прежде чем сказать: "Ладно, меня больше не волнуют эти

белые нефритовые львы, я хочу зеленых нефритовых львов.

Цзинь

Фэнджу чуть сам не сел на пол. Он раздраженно

проворчал:

- Почему

именно львы? Почему не тигры? У меня есть зеленый нефритовый попугай. Я отдам

его тебе в следующий раз.

Цзян

Ваньин нежно засмеялась и сказала Фэнджу:

- Сюань’эр

в эти дни много учился, позволь ему пойти отдохнуть.

Получив

разрешение, Чжэньсюань убежал.

В мгновение ока прошло более полумесяца,

и наступил Праздник Середины Осени.

Погода выдалась теплой и солнечной, поэтому

Фу Цюнин сказал тете Юй и Юцзе:

- Я думаю, сегодня нужно выкопать сладкий

картофель. Молодой маркиз несколько раз спрашивал насчет него. Кроме того,

придется отправить часть урожая Старой госпоже и в другие павильоны. Надо

поспешить!

Юцзе с лукавой улыбкой заявила:

- Боюсь, мадам вовсе не хочет угощать Молодого маркиза, но боится,

что Старая госпожа решит навестить нас? Если поскорее отправить бататы, у старушки не будет повода сюда приходить. Эта служанка права?

Тетя Юй

засмеялась и покачала головой:

- Юцзе знает

госпожу как облупленную. Она как червь в животе госпожи. Надо же, вот в чем

истинная причина спешки! А эта служанка

до сих пор пребывает в темноте и не знает, что у госпожи на уме!

Фу Цюнин схватила Юцзе за щеки и потянула их в стороны:

- Раз ты - червь в моем животе, так вернись в мой живот и

оставайся там. Зачем ты приняла человеческий облик? Хочешь сразиться со мною?

Тут она

увидела бегающих друг за другом близнецов и позвала их:

- Сегодня я разрешу вам приступить к занятиям

попозже. Помогите нам собрать немного сладкого картофеля. Надеюсь, ваш отец не

появится в это время. Иначе он снова расстроится, увидев, что заставляю вас

работать.

- Папа

не будет сердиться на мать. Я думаю, что

отец очень добр к матери, - задорно ответила Цзинь Чанцзяо. По сравнению с этим бойким эльфом Цзинь Чанфэн был намного спокойнее.

- Если будешь

говорить глупости, я тебя отшлепаю, - Фу Цюнин приходила в раздражение от этой

темы, и скорчила свирепое лицо.

Испуганная

Чанцзяо не осмеливалась продолжить, но почувствовала себя несправедливо

обиженной. Ее отец добр к ее

матери, почему же мама расстроена? Мать тоже должна быть мила с папой,

чтобы папа в будущем мог часто приходить. Девочка просто хотела быть рядом с отцом, и не задумывалась о

житейских затруднениях.

Итак,

пять человек вышли на задний двор. Они только что подготовили

инструменты. Внезапно раздался громкий шум во дворе. Фу Цюнин, тетя Юй и

другие были ошеломлены, побросали инструменты и побежали обратно через дом. Весь двор был заполнен людьми. Нежданные гости

разглядывали убранство двора, оживленно жестикулируя и отпуская замечания и

шуточки.

- Почему

Старая госпожа пришла сюда? - Фу

Цюнин поспешно спустилась по ступеням с Юцзе и тетей Юй, чтобы поприветствовать

пришедших. Фу Цюнин уважительно промолвила, опускаясь на колени:

- Эта скромная женщина не знала, что Старая

госпожа придет. Мы совершили ошибку, не встретив Вас. Мы заслуживаем наказания.

Старушка Цзинь засмеялась и помогла ей подняться:

- Не

вините себя. Даже Фэнджу не знал, что я приду сюда сегодня, как же Вы могли

узнать?

Пожилая

горничная Мин Ю тоже улыбнулась и

добавила:

- Старая

госпожа очень бодра сегодня. Видя, какое сегодня прекрасное утро, она захотела

развеяться. Мадам сказала, что наступила пора копать сладкий картофель, и она должна прийти к вам, чтобы присоединиться

к веселью.

Фу Цюнин

поспешно ответила, держа на лице улыбку:

- Это всего

лишь несколько бататов. Как бы я осмелилась побеспокоить Старую мадам? Эта

скромная женщина собиралась прислать их чуть позже.

Пожилая

леди Цзинь довольно рассмеялась:

- Я

опасалась, что тебе придет в голову такая идея! Что ж! Судя по твоей одежде, ты собиралась поработать? В этом сезоне осталось

собрать только батат. Ведь вы сами тщательно возились с ним. В прошлый раз мне

понравилась кукуруза. Она вкуснее, чем приобретенная нами для поместья. Я чувствую, что и этот батат

обязательно будет слаще купленного.

Фу Цюнин мысленно

закатила глаза, но ответила, продолжая улыбаться:

- В

последние два года шло много дождей, поэтому батат уродился не слишком сладким. В этом году дождей было меньше, и он, естественно, будет слаще.

После

разговора она и Луо Цуй лично помогли Старой

госпоже Цзинь подняться по ступенькам.

Стоя

перед входом в дом, старушка окинула взглядом двор. Она с чувством воскликнула:

-Вы

хорошо ухаживаете за этим двором. Вам, должно

быть, тяжело жить в этом глухом месте вместе

с детьми. Не говоря уже о том, что это место видело смерть. Вы не боитесь?

Фу Цюнин спокойно

ответила, так же оглядев пространство перед собою:

- Сначала я чувствовала себя немного

подавленной и взволнованной, но постепенно привыкла. Кроме того, здесь живет много людей. Фэн’эр и

Цзяо’эр прибыли сюда, когда им было три года. Честно говоря, их присутствие придавало

мне сил. Живя здесь все вместе, мы чувствуем себя спокойно.

Бабушка Цзинь

кивнула, слегка вздохнула, а потом улыбнулась: «Веди меня в дом, я хочу

посмотреть».

Переступив порог, она дважды обошла комнату,

прежде чем сесть и нахмуриться: «Почему Фэнджу такой невнимательный? Некоторые

вещи всегда делались ради приличий. Ты его официальная жена, но посмотрите на

этот дом! Какое скромное убранство! Ни одной вещи, достойной внимания!»

- Прошу, не

вините Молодого маркиза за невнимательность. Это скромная женщина умоляла его

не приносить роскошные вещи. Это

делалось для того, чтобы дети могли познать трудности и печали мира. Зная, как их предкам нелегко достается

богатство, они будут учиться усерднее.

Пожилая женщина согласно кивнула, услышав скромный

ответ Фу Цюнин.

- Старая госпожа,

пожалуйста, отдохните здесь. Вам подадут чай и закуски. Эта скромная женщина

пойдет на задний двор, чтобы выкопать сладкий картофель. Мы

приготовим его на пару, чтобы вы попробовали, - в это время Юцзе

принесла поднос с чаем и Фу Цюнин лично поставила его на столе перед Старой

мадам.

- Зачем

тебе трудиться самой? Сегодня я привела этих людей специально, чтобы помочь

вам, - сказала старушка с улыбкой, отпивая чай.

Услышав

это заявление, служанки за ее спиной расширили глаза, переглянувшись. Впрочем, они не выглядели недовольными, очевидно,

им было интересно попробовать что-то новое.

Фу Цюнин

вздохнула и подумала: «Боже мой, что они сотворят с моей сладкой картошечкой? Как мне уберечь тебя от гибели?»

Хозяйка

Ночного бриза осторожно сказала:

- Как я

могу? Служанки и горничные Старой госпожи никогда не делали такой грубой работы.

Откуда им знать некоторые хитрости?

Копать батат просто лишь на первый взгляд. Если не быть осторожным, то можно его

повредить, и в дальнейшем он начнет

гнить. К тому же, мы посадили совсем немного батата. Старая госпожа, отдохните

немного, мы вернемся совсем скоро.

Услышав

это, Старая госпожа Цзинь больше не настаивала на своем мнении, но ее служанки выглядели

разочарованными, смотря, как Фу

Цюнин уходит с Юцзе и тетей Юй. Чанфэн и Чанцзяо умели понимать атмосферу

и тоже остались в доме развлекать прабабушку. В противном случае их мать,

вероятно, подверглась бы критике за то, что позволяет молодым господам

заниматься низкой работой. Они весело болтали, заставляя старушку смеяться.

Через некоторое время дети вместе встали со своих мест и сообщили:

«Прабабушка, нам пора идти заниматься. Сегодня нужно прочесть еще 20 больших

иероглифов и одно сочинение».

Пожилая мадам ответила с довольным видом: «Хорошие

дети, редко когда можно увидеть такое усердие в учебе. Идите». Итак, двое

детей поклонились и вышли вместе.

«Разве Старая

госпожа не говорила, что боится доставить неприятности этой семье Фу, поэтому не

сближается с ними? Почему же Госпожа пришла сегодня сюда с большой помпой? Когда

Вы предложили прийти сюда, эта служанка решила, что Вы просто шутите».

Почти все

служанки и горничные также пошли на задний двор, чтобы посмотреть, как Фу Цюнин

выкапывает сладкий картофель, поэтому в гостиной остались только две старшие

горничные, Луо Цуй и Цай Юнь, которые выросли

на глазах у Старого Госпожи и были ее доверенными лицами. Поэтому пожилая

мадам Цзинь не смогла удержаться от обсуждения темы, которая долгое время ее волновала.

Она медленно подняла крышку чашки, вдохнула аромат чая и слегка улыбнулась: «Я не хотела, чтобы она входила

во внутренний двор , поэтому я не сближалась ней. Если она просто хочет мирно жить,

почему я не могу дать ей это? Зачем мне

нарушать ее покой этой бедняги? Но теперь, когда я смотрю на

действия Фэнджу, я думаю о Фу’ши иначе. Боюсь, что в ближайшие два года

она будет во внутреннем дворе. Вместо того, чтобы это случилось внезапно,

пусть она медленно привыкает. Вот почему я пришла сюда сегодня...»

Со стороны двора раздался шум голосов и Старая мадам

Цзинь улыбнулась: «Ну вот и они. Что же, они прибыли довольно скоро».

Через некоторое

время в гостиной появилась мадам Цзян, за которой семенили три изящных феи в лице Цзян Ваньин, Сюй’ши и Хо’ши. Цзян Ваньин, сладко улыбаясь, повела мадам

Цзян к матриарху: «Сегодня утром эта внучка прибыла в дом Старой госпожи для приветствия,

и там узнала, что Старая Госпожа здесь».

Цзян

Ваньин помогла свекрови сесть рядом со Старой госпожой, потом встала рядом,

ярко улыбаясь: «Кажется, у бабушки сегодня отличное настроение! У нас не было особых дел сегодня, поэтому мы

решили последовать Вашему примеру и насладиться сельскими пейзажами. А? А где же

моя сестра? Почему ее не видно? Нет никого, чтобы развлечь гостей! Это возмутительно! Какая ужасная ошибка! Если ей

не хватает людей, почему же она не сказала мне добавить несколько? Ох, нет, это

и моя небрежность». Она скромно опустила глаза, выражая искреннее переживание и

подавленность от такого вопиющего нарушения этикета.

Старая мадам Цзинь усмехнулась и сказала: «Она любит

тишину и покой, но ей не нравится, когда вокруг толпится много людей. После

того, как она подала чай и закуски, то отправилась со своими служанками на

задний двор копать сладкий картофель, потому что мне не терпелось попробовать

его».

В этот момент Чанфэн и Чанцзяо вышли из дверей и подошли

к госпоже Цзян и Цзян Ваньин, чтобы

поприветствовать их.

Старая госпожа Цзинь, наблюдая за детьми, с одобрением подумала: «Эта Фу’ши действительно добродетельна. Он

очень хорошо воспитала детей. Видно, что невестка их не любит, да и они не

испытывают к ней любви. Однако дети не позволили себе выразить неприязнь. Одно

это лучше, чем поведение других детей

Фэнджу».

　　 Пока она

размышляла, Фу Цюнин, Юцзе и Цяо Юй

также поспешно вошли, чтобы встретиться с матерью Фэнджу и прочими гостями.

Цзян Ваньин окинула соперницу быстрым

взглядом. Голова Фу Цюнин была покрыта платком, а простая одежда немного

запылилась. К юбке кое-где прилипли комья земли. По внешнему виду сейчас

она ничем не отличалась от обычных крестьянок, может, лишь черты ее лица были

более изящны. Ваньин приподняла бровь в жесте презрения: неужели она

слишком накрутила себя? Как такая женщина может вызвать любовь ее

требовательного кузена? Он - Молодой маркиз из достойной семьи, а не лягушка,

выросшая на дне колодца.

　　 От этих мыслей напряженное

сердце красавицы немного расслабилось. Однако тут же тревога вновь

охватила молодую женщину. Рано, рано успокаиваться. Хотя ее супруг и не

проявляет явного интереса к этой Фу, он может наблюдать за нею издалека. Труднодоступное

всегда становится желанным. Как бы то ни было, эту проблему все еще легко устранить,

но не стоит слишком торопиться. Пока Ваньин не избавилась от угрозы, нельзя быть легкомысленной.

　　 «По словам Фэнджу, Старой мадам

нравится ваш сладкий картофель. Так что

вы можете пойти и принести немного", - распорядилась мадам Цзян после приветствия.

Немного помолчав, она продолжила: «Значит, сладкий картофель на заднем

дворе созрел? Неужели нет никого, чтобы заняться им? Вы должны это

делать самостоятельно? Если Вас увидят, что скажут о Вашем воспитании?» Госпожа Цзян медленно отхлебнула чай и осмотрела Фу Цюнин с головы до ног,

слегка нахмурившись, ее глаза были полны неудовольствия.

　　 «Нам удалось собрать только сто кати

картофеля, и мы уже поставили его готовиться на пару», - Фу Цюнин

послушно ответила, но в глубине души думала: эй, у меня здесь всего две служанки. Если

я не буду помогать, они будут копать этот батат до Нового года . Теперь вы

здесь, собираетесь есть мою еду и еще

поучаете меня, как себя вести?

Кипя от возмущения, Цюнин услышала смех

Старой мадам. «Со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Я еще ничего не

сказала. Тебе тоже не следует слишком много придираться, невестка. Здесь есть

для нас хорошие вещи, разве этого мало? Если ты не привыкла к этому, тогда не

нужно оставаться и служить мне. Просто вернись к себе. Думаю, Ваньин тоже есть,

чем заняться», - веселым голосом заявила пожилая дама.

«Что такое говорит бабушка? Неужели бабушка

боится, что я украду ее хорошую еду? - Цзян Ваньин быстро поставила чашку

с чаем и мило улыбнулась. – Разве я смогу съесть сотню кати? Бабушке

не нужно жадничать из страха, что мы украдем у все хорошее. Мы хотим

довериться мнению Старой госпожи доверять и пробовать что-то новое. Почему бы бабушке не побаловать нас?»

Старушка Цзинь улыбнулась в ответ на эту

сладкую лесть: «Если ты хочешь попробовать что-то новое, ты можешь остаться.

Как не стыдно тебе укорять эту старушку в жадности! Ты становишься все более

смелой, раз говоришь это мне в лицо».

Затем она повернулась к Луо Цуй с

указанием: «Пошли горничную за Фэнджу, пусть

тоже придет. Иначе он начнет жаловаться, что этот Старый

предок его объел, и ему пришлось понести убытки».

Мадам Цзян поспешно сказала, натянув

улыбку: «Этим утром он не приходил поприветствовать меня. По словам Ваньин, его несколько раз спрашивали люди из особняка принца Жуна. Так что не нужно посылать за

Фэнджу, его все равно нет дома. Старая госпожа

может спокойно наслаждаться трапезой. Я пришлю ему немного позже».

На эту тираду старушка лишь кивнула.

Улучив момент, Фу Цюнин

сказала: «Старая госпожа, Старшая госпожа, просто посидите здесь немного, я

пойду на кухню посмотреть».

Она уже уходила, когда Сюй’ши

засмеялась ей вдогонку: «Что это? Сестра - повар? Сладкий картофель не приготовиться,

если ты не присмотришь за ним лично? Чем

же заняты твои служанки? Лучше присядь здесь и поговори с нами.

Естественно, если старшая сестра скажет, что не можете оставить эту работу

без присмотра, младшая сестра не осмелиться ее остановить. Мы все желаем,

чтобы угощение пришлось по вкусу Старой госпоже».

Фу

Цюнин взглянул на Сюй’ши, и спокойным прохладным голосом сказала: «Вижу,

Младшая сестра увидела мою смешную сторону. Что ж, я действительно должна

присмотреть за готовкой. Думаю, с таким красноречивым человеком, как

сестра, Старая госпожа и Старшая госпожа не станут скучать». Она слегка кивнула

и ушла.

　　Сюй’ши и посмотрела ей в спину и

усмехнулась: «Как и ожидалось от дочери, рожденной наложницей – она не понимает

этикета, поэтому действительно считает себя поваром. Какое неуважительное поведение!»

Внезапно раздалось покашливание старушки. Сюй’ши

тут же «перекрасилась»: «Я просто пошутила. Разве кулинарные навыки не

входят в число женских добродетелей? Моя сестра сама готовит для Старой

госпожи, это ли ни проявление сыновней почтительности! Я всегда сердцем

чувствовала желание готовить, чтобы почтить своих предков, но у меня просто нет

такой возможности. Думаю, нашей Второй госпоже повезло больше, чем мне.

Кто знает, сколько блюд она лично приготовила для Старой госпожи!»

Ненависть обожгла сердце Цзян Ваньин. Эта Сюй умела уколоть в

мягкое место! Она всегда кокетничает с

Фэнджу, изображая милашку, но никого не уважает! Именно из-за нее Ваньин

решила позволить Чанфэну и Чанцзяо ходить в клановую школу. Это позволит ей

столкнуть Фу и Сюй в борьбе и избавиться от одной из них. Эта Сюй - отвратительная жаба, от нее просто тошнит.

Ваньин

рассмеялась, прикрываясь рукавом, и ответила: «Моя Младшая сестра ошибается, где

бы я могла получить такие навыки? Когда я

жила дома, мне пришлось многому научиться, как внучке герцога Лу. Я училась

управлять домашним хозяйством и отвечать за имущество будущего супруга. Мне

некогда было досконально изучать кулинарию и рукоделие. Поэтому я не

осмеливаюсь демонстрировать Старой госпоже свои плохие навыки.

В отличие от Младшей сестры, ах! Я не

могу сравнивать себя с сестрицей, а, кстати говоря, моя Младшая сестра

действительно опытнее, чем Старшая. Старшая сестра – дочь наложницы, и ее

не обучали управлению хозяйства, поэтому

у нее, естественно, было время научиться кулинарии. Но разве Младшая

сестра не законная дочь? Хотя твой отец не выдающийся принц, но он чиновник

четвертого ранга. Почему же тебя не научили некоторым домашним

хитростям? Или, моя сестра уже знала, что она выйдет замуж за

кого-то, чтобы стать налож... Ох, я болтаю глупости!. Я считаю, что моя Младшая

сестра талантлива и умна, ей не нужно учиться заранее…»

Старая Мадам Цзинь давно привыкла к

подобным столкновениям высокородных дворянок. Кстати, она сама участвовала

в них. В свое время Старый лорд был привлекательным мужчиной, и борьба

между ней и его наложницами была ожесточенной.

Так что небольшие пикировки - это ерунда.

Самое страшное – это потерянные в

результате хитрых замыслов человеческие

жизни. Хотя во внутреннем дворе Цзинь Фэнджу все время шли явные и скрытые битвы, все участницы

оставались живы. Кстати, это говорило об умении ее внука управлять семьей.

Он сумел внушить страх в сердца своих

жен и наложницы и удерживать их от безрассудных действий.

Старая дама погрузилась

глубоко в свои мысли. Мадам Цзян и

остальные неспешно беседовали и не тревожили ее. Внезапно по комнате

поплыл сладкий аромат. Фу Цюнин со

своими горничными внесли большие подносы с тарелками, содержимое

которых источало заманчивый запах.

«Старая госпожа, это запеченные ломтики

сладкого картофеля. Приготовленный на

пару пока остывает на кухне. Сейчас

слишком жарко его есть», - Фу Цюнин подошла осторожно поставила перед старушкой

тарелку.

Чанцзяо, которая до этого тихонько сидела

в уголке с братом, схватила золотистый

ломтик и нежным детским голоском

предложила: «Прабабушка, я только что вымыла руки, позволь мне почистить для тебя кожуру. Запеченные ломтики сладкого

картофеля восхитительны».

Старушка улыбнулась и похвалила девочку:

«Хорошо, моя внучка так почтительна».

Фу Цюнин взяла другую тарелку и протянула ее

Чанфэну со словами: «Отдай это Старшей госпоже».

Чанфэн отнес угощение миссис

Цзян и предложил с улыбкой: «Старшая госпожа, пожалуйста, попробуйте!»

　　 Мадам Цзян слабо улыбнулась, кивнула,

взяла сладкий картофель, положила его в рот и медленно разжевала. Однако

Цзян Ваньин, Хо’ши и Сю’ши не получили

такого внимания. Фу Цюнин, пусть и на словах, являлась главной женой Цзинь Фэнджу и не обязана была угождать его второстепенным женам и наложницам, поэтому

закуски им отнесли Юцзе и тетя Юй.

Конечно, исходя из ситуации в доме Фэнджу,

Цзян Ваньин не уступала по статусу Фу

Цюнин. Более того, она обладала реальной властью в семье, распоряжалась

имуществом, так что любому было бы выгодно добиться ее расположения. Будь

Фу Цюнин местной, воспитанной в текущих реалиях женщиной, она могла бы

выслужиться, лично подав тарелку с угощением своей более удачливой сопернице.

Вряд ли бы ее осудили за этот жест.

　　 Но кто такая Фу Цюнин? Хотя она испытала

трудности и прожила несколько лет, считаясь брошенной женой, на самом деле она

была свободна. Как она могла отказаться

от собственного достоинства ради небольшой выгоды?

　　 Поэтому пока Цзян Ваньин угощалась

сладким картофелем, на сердце ее была горечь.

Из-за своего более низкого статуса она

не могла возмутиться и потребовать к себе иного отношения. Ревность,

которую она немного подавила, вновь показала свою уродливую голову. Нельзя

пускать ситуацию с этой Фу на самотек. Пусть она ведет себя достаточно скромно,

кто помешает ей захотеть большего? Поскольку вы отказываетесь склонить

голову, не вините меня в безжалостности. Нужно найти способ выгнать ее. Нельзя

позволять ей занимать мое место. Нужно тщательно все распланировать, чтобы ее проницательный супруг не смог найти и

следа.

　　 Каждый был

погружен в свои мысли.

На самом деле сладкий картофель был самым

обычным на вкус. Однако Старая мадам нахваливала его, словно небесную

амброзию. Фу Цюнин сказала с ласковой улыбкой: «Раз Старой мадам так

нравится, возьмите с собой немного». После она обратилась к Юцзе и Цяо Юй: «Идите на задний двор и выкопайте еще, только будьте

осторожны. Старайтесь не повредить корнеплоды».

Горничные

согласно кивнули и ушли. Фу Цюнин присела рядом с бабушкой и свекровью, некоторое