— Доктор!

—Где?

В запыленной хижине виднелись два силуэта,

подсвеченных светом растущей луны, входящим вслед за нарушителями спокойствия

сквозь открытую дверь.

— Не где, а ты! — подковырнул недовольный

женский голос.

— Ах да! — ответил ей в меру молодой, но уже

достаточно взрослый голос. — Пойми меня правильно, с момента, как меня назвали

Доктором, прошло всего пять минут, — оправдывался незнакомец. — Подожди минуту,

я пытаюсь скомпоновать знания в своей голове.

— Ещё минута, и я окоченею! — её недовольство

не утихало.

Оно и понятно. Ведь очень тяжело понять,

осознать и посочувствовать тому, с чем сталкиваешься впервые. Ей было тяжело

представить весь тот хаос в голове спутника, который возник из-за

принудительной амнезии с последующим навязыванием чего-то нового, отличного от

старого.

— Имя мне Доктор! — на языке парня начало

формироваться заклинание, подаренное ему вместе с мечом, что висел в ножнах на

поясе, — Я взываю к великим силам Отца! О Всевышний, одари меня частью своей

силы и позволь нам не замерзнуть в сей прохладный весенний день!

— Ты скоро там? — недовольство девушки начало

скапливаться в её глазах, откуда оно, словно изумрудный поток плазмы, выжигало

неприличные слова и, конечно же, пожелания скорой кончины на виновнике, по

крайней мере, по её мнению, торжества.

— Спичка! — завершил своё заклинание парень.

Он мгновенно вскинул меч остриём вверх. На

самом кончике лезвия сформировался крохотный шарик, таивший в себе скромный

тепло-алый огонь. Наконец силуэт мужчины снял оковы тьмы и предстал во всей

красе: плащ по щиколотку, являющийся первой вещью, что бросается в глаза,

растрёпанные русые волосы, глаза цвета ясного неба, нестиранные, возможно целый

год, рубашка и штаны. В целом, почти обычный, на вид двадцатипятилетний,

парень.

Неаккуратным выпадом вперед он отправил

огненный шар в полет. Пункт назначения – камин, в котором, на удивление,

осталось пара поленьев. Это кирпичное сооружение поглотило огонь и долго

боролось с нежеланием обогревать незваных гостей, но странная природа огня

оказалась сильнее.

— Не прошло и года, — в этом выпаде девушки,

на вид чрезмерно грубом, таились не только нотки недовольства, но и облегчения.

— Обращайся, — металлическое лезвие вернулось

в родные ножны.

Девушка, переставив табуретку, по-хозяйски

устроилась напротив камина. Парень тоже было хотел сесть рядом, но была

проблема: кроме табуретки в, как выяснилось, однокомнатном срубе была только

двухметровая скамейка. Конечно, можно было бы и сесть на стол, но это было бы

слишком неправильно, так что Доктор решил откинуть мысли о теплом и дружелюбном

пламени и устроиться на скамейке.

Парень снял меч с пояса и повесил на один из

крючков, что висели у входа. На соседний крюк он водрузил свой плащ, звенящий

как мусорный пакет после попойки первокурсников. Скатерть со стола послужила

простынёй, самовар подушкой, а скамейка – кроватью. Он устроился настолько

удобно, насколько ему это позволяли исходные данные – то есть неудобно.

В его голове начались ремонтные работы. Веки

сомкнулись, желудок стал активнее переваривать остатки пищи, мозг думать, а

извилины работать. Восстановить картину произошедшего оказалось практически

невозможно. Он появился, он что-то понял, ему дали меч, отправили с девушкой,

они внезапно оказались у избы, в которой парень понял, что может разжечь огонь

с помощью меча. Помимо этой хронологии у парня было несколько вещей, которые он

никак не мог расставить по местам: артефакты, перемещение между мирами, а

главное – кто такой этот ваш Пьющий Петя.

— Напомни, зачем мы здесь? — две особо умные

извилины догадались спросить спутницу.

— Ты чем слушал, жопой? — поинтересовалась она

в ответ.

— Уж извини, не каждый день лишают

воспоминаний, — диалог с незнакомкой начал неосознанно пробуждать воспоминания

пятиминутной давности.

— Меня отправили на поиски артефактов, — а вот

и первое слово из списка Доктора заняло своё почетное место в хронологии. — Мне

нужно путешествовать по различным мирам и найти там шесть артефактов для того,

чтобы стать полубогом, — Док вычеркнул из своего списка ещё один пункт.

— Ага. Но причём тут я? — пазл складывался как

никогда в худшую сторону.

— Ты – это мой автобус, ну или таксист, — с

явным недовольством заявила девушка.

— Ага, — извилины в полном непонимании бегали

из стороны в сторону по всем возможным дорогам, пока наконец кто-то из них не

додумался соединить Пьющего Петю с путешествиями между мирами. — Так Пьющим

Петей я назвал свою способность прыгать между миров… — тихо заключил тот.

— Уж не знаю, как ты это назвал, но ты

появился в самый неподходящий момент! Уж лучше бы я вернулась домой ни с чем,

чем шаталась бы по всем мирам в поисках странных вещей.

— Ты про артефакты?

— Да.

— Можешь подробнее?

— Ну, это сложно описать… — замялась девушка.

— Это… Я и сама не понимаю, что это конкретно. Как бы просто нечто, что вроде

как-то… рушит законы мироздания.

С этими словами она встала с табуретки и

направилась к столу, рядом с которым на лавке лежав Док. Из уважения к собеседнице

он сменил лежачее положение на сидячее, уступая половину скамейке спутнице,

которую наконец смог внимательнее рассмотреть.

Девушка была в серой кофте и классических

штанах. Доктор сразу сопоставил свой и её внешний вид, сделав вывод о своей

неряшливости на фоне аккуратной и следящей за собой леди. Следующая часть тела,

на которую упал его взгляд – лицо. Темно-рыжие волосы, глаза, напоминающие

ломтик лайма в текиле, женственные, хотя, а как иначе, черты лица пленяли

взгляд парня. Возможно, он бы даже проявил к ней симпатию, но грубость

собеседницы сводила положительные эмоции в нейтральные.

Девушка сунула руку в горло кофты и извлекла

оттуда кулон. Она аккуратно расстегнула цепочку и протянула её собеседнику.

— Это артефакт моего мира, — элегантная фигура

приземлилась рядом с парнем. — Он позволяет мне понимать любую речь и свободно

говорить со всеми, — но тут она осеклась. — А я его сняла. Ладно. Хорошо.

— Да я и так все понял.

Как только Доктор взял артефакт, его накрыло

странное видение, больше похожее на воспоминание: странная пожилая дама плюнула

ему в лицо. От этой мысли лицо парня исказилось в отвращении.

— Раз так не нравится – не смотри, — девушка

протянула руку, чтобы вернуть свой кулон.

— Да нет. Просто… Мне почему-то вспомнилось,

как какая-то бабка плюнула мне в лицо.

— А. Точно. Это была одна из верховных богов.

По её словам, это нужно было для того, чтобы ты понимал, о чем мы говорим.

— Ну, с одной стороны это сработало, а с

другой – не очень.

Взгляд врача с общим среднем вновь упал на кулон.

Простой аксессуар состоял из полупрозрачного камня похожего на кварц,

окруженного золотой каймой. Вокруг камня, на границе металла и кристалла, были

разнообразные символы, а в центре самого камня тусклым солнечным светом горел

символ “К”.

— А что

значит “К” в центре этого камня? — задал вполне логичный вопрос Доктор.

— “К”?

Сколько себя помню, там всегда было “Й”!

Девушка выхватила кулон из рук мужчины и

пристально уставилась в артефакт.

— И

вправду “К”. Но ведь было “Й”... — задумчиво пробормотала она.

— Тогда, возникает более глубокий вопрос… —

хмыкнул Док, — Что значит “К” и Йи…

— Не Йи, а “Й”, — поправили его.

— Йе?

— “Й”!

— Йы?

— “Й”! — кулак девушки опустился на лоб парня.

— “Й”! — от неожиданности тот выдал наконец

заветный звук.

— Чудеса! — она взглянула на свою левую руку.

— Чудесней некуда… Й, — Доктор вздрогнул. — …

Спа-йой-бо… Икота. "Й".

Постучав себя по груди правым кулачком, парень

вновь лег на скамейку, сталкивая ногами обидчицу.

— Спок-ой-ной ночи. — заявил Док и сомкнул

веки, полчаса заявляя о своем присутствии тихим “Й”.

Он появился так же резко, как и первый

снегопад для коммунальщиков. Но не будем затрагивать проблемы социального

характера, а перейдем сразу к незнакомцу. На тот момент еще никому неизвестный

парень тихо выдохнул, отводя горлышко полусладкого, смешанного с чистейшим

спиртом, ото рта.

— Здрасте! — вымолвил он, немного

пошатнувшись.

Пьяная фигура беспардонно и вальяжно

направилась по странному пространству, простирающемуся настолько далеко, что

классическая дубовая ёлочка в виде паркета соприкасалась с всепоглощающей

тьмой. Из миллиметровых щелей между досок это пространство освещал теплый

желтоватый свет.

Сначала у незнакомца не было конкретной цели.

Оно и понятно, хоть что-то отличное от тьмы и паркета он смог заметить только

через две минуты блужданий. Замутнённый взор его пасмурных глаз упал на группу

людей вдали. Чем ближе он подходил, тем отчетливее мог различить, что

происходит. Однако, когда оставалось всего метров десять, он осознал, что

картинка чётче не становиться.

Перед алкоголиком со стажем предстала

следующая картина: длинный стол из массивных досок, за ним пять странных фигур

в разнообразных головных уборах, на которых, возможно ему показалось,

находились разнообразны символы. Ближе всего к ним стояла девушка. Преклонив

колено, она смотрела на фигуры за столом, а её изумрудные глаза таили в себе

надежду и недовольство. Хоть все и казалось таким простым, но даже самый

опытный и просветленный человек не мог бы внятно описать, что таится в её очах.

Поодаль от неё, по бокам от девушки, стояло

два парня, склонив колено по примеру девушки и уткнув взор в пол. В правой руке

они держали по церемониальному копью. Ещё дальше от девушки резвились три

темных силуэта без каких-либо особых отличительных черт, словно три копии одной

и той же черной кляксы в виде человечка. Последнее, что бросалось в замутненный

взор нарушителя спокойствия – это дедок с острой серовато-белой козьей бородкой

и такими же тонкими усами, стоявший за кафедрой с ручкой в правой руке.

И вот, пьяный мужичок, собирая на себе взгляды

непонимания и удивления, приблизился к этой странной компашке:

— Ам, добрый вечер! — он широко улыбнулся,

оглядывая в первую очередь особо важную пятерку. — Что это за сборник русского

народного творчества? Иван Царевич, ты ли это?

Он начал перечислять людей за столиком справа

налево, ассоциируя их с персонажами народных сказок. Первым под раздачу попал

молодой на вид парень с притягательными чертами лица. Его голову украшала простецкая

шапка с символом "*" вместо помпона.

— А

это... Царь Горох? — он указал на мужчину с пивным животиком, пышными усами и

бородой, а главное – с добрым выражением лица, независящим от его эмоций. На

его голове была шапочка с острым козырьком, над которым висело три

разнокалиберных овала.

— Ты у

нас... Змей Горыныч, да? — настало время центрального персонажа за этим столом.

— А почему голова одна?

Во главе делегации, судя по их достаточно

похожим костюмам, сидел ящер. Статное хладнокровное по своему силуэту смахивало

на человека, однако было два весомых отличия: чешуйчатая болотно-зелёная кожа и

вытянутая морда обыкновенной ящерицы. Что и как он здесь забыл – никому не

известно. На голове рептилии гордо восседала золотистая корона. Орнамент из

тонких золотых пруточков на ней сливался в "Б-М".

— Z �c�Z �W�q�f�d�g�a�^ — хрипнул в ответ глава

стола, что означало: “Другие не выросли”.

— А? А, не важно, — он по привычке пропустил

непонятные слова мимо ушей. — Так. И последний дуэт… Баба Яга и Кощей Бессмертный!

— гордо закончил алкоголик.

Сидевшая слева от всех фигура могла

претендовать на лучший пример выражению «кожа да кости». Вот, насколько он был

худой. Впавшие щеки, кожа, обтягивающая каждую кость, усталый, но мудрый,

взгляд, лысеющая макушка, которую украшала почти такая же золотая корона, как и

Горыныча, однако с другими символами: "Q-X".

Сидевшая рядом старушка, чей изящный нос

украшала бородавка, взявшаяся из ниоткуда, уже давно поседела, но несмотря на

это, её волосам могла бы позавидовать любая телезвезда первой величины.

Подтянутое лицо и ухоженная кожа рук не выдавали её старость, и к тому же

подсказывали, что жить этой неприятности на носу осталось не долго. Узнать, что

эта прекрасная девушка уже далеко не бабушка, можно было только в глубине её

глаз. Пропитанные мудростью зрачки уставились на незнакомца. На её голове не

было какой-либо шапки или, не дай бог, короны. Просто скромная заколка с

цифрами: “3-435”.

Но несмотря на всю свою красоту, девушка,

обозванная, к слову, весьма справедливо, бабой, громко плюнула в обидчика. Тот

опешил. Лишь через две секунды остолбенения он наконец стёр слюну с лица.

— Какая я тебе баба! — недовольно пробормотала

женщина. — И не забудь сказать спасибо!

— А? За что? — удивился незнакомец и

упал. Бутылка, что была в его руке, приземлилась рядом и разлетелась на

осколки.

— Продолжим. Итак, — явно продолжая длительный

разговор, начал “Кощей”, — мы понимаем твое желание переродиться, однако все

то, о чем тебе рассказывали, в действительности не более чем сказки.

— Нет-нет. Когда-то все так и было, —

оправдывался “Горох”, — Но сейчас… Нас слишком много. Мне тяжело это говорить,

но нам придется тебе…

Душещипательный отказ прервал ящер. Сначала он

перебил “Царя” тихим смешком. Потом еще одна усмешка, дабы сконцентрировать на

себе внимание. И наконец в пустоте пространства и отсутствующего времени

раздался его гулкий смех, окончательно собравший на владельце хриплого голоса

все взгляды.

— Владелец мира “Ξ”, — только девушка не поняла, что имел в

виду бог, а главное как он это сказал, — так и не выполнил свое поручение?

— Да. Только один из семи, — ответил ему

писарь, заглядывая в отчеты.

— Отлично. Тогда это все меняет, —

удовлетворенно продолжил “Змей”. — В

таком случае, бери этого…

— Пусть будет Доктор, — буркнула “Яга”. —

Память только ему подправим.

— Бери этого Доктора и вперед собирать

артефакты. Найдешь шесть штук, а там уже посмотрим, — подытожил ящер.

— Нет, конечно, мы могли бы сделать это и

сами, но, думаю, ты понимаешь, что заниматься такими мелочами нам не позволяет

статус, — вновь принялся за оправдания “Горох”, — А тот, кто должен был это

выполнить, успешно положил на наши указания болт. Я бы уточнил размер, но тебе

будет сложно его представить.

— Будет исполнено! — обречённая девушка склонила

голову, взвалив на себя очередную ношу.

К этому моменту свои глаза цвета морской глади

открыл Доктор. Одним движением он сел, после чего осмотрелся. Парень чувствовал

легкость и свободу, эти чувства пленяли его. Но счастье свободы продлилось не долго.

— Чего расселся? — "Яга" вновь

перевела на него взгляд. — А ну марш за девушкой. Она теперь твоя спутница.

Вперед и с песней!

Парень пару раз моргнул и сразу же вскочил. И

пока один из темных силуэтов старательно отмывал пол от полусладкого невесть

откуда взявшейся шваброй, Док в беспамятстве пошёл за девушкой, которую вел

второй темный силуэт к тому месту, где третий чертил странные символы на полу.

Третьим командовал писарь. Под его чутким

руководством силуэт старательно вычерчивал замысловатую фигуру с большим

количеством подписей на непонятном никому языке. Вскоре на месте каракуль

появился сиреневый портал, внутри которого таилась тьма неизвестности.

И вот второй довел дуэт до писаря:

— Очень надеюсь, что мы видимся не в последний

раз, — начал тот. — Эй, бестолочь, — обратился он к одному из силуэтов

подзатыльником.

Будь у этого существа чувства, то он бы

обиделся. Но ввиду их отсутствия, он послушно исполнил мысленный приказ,

материализовав меч и протянув его Доктору.

— Это вам на всякий случай. Не потеряйте,

пожалуйста, — дед улыбнулся настолько, что кончики его усиков чуть не попали

хозяину в глаза.

— А? Да, конечно, — Доктор на автомате

согласился и забрал клинок в ножнах.

— Ты им умеешь пользоваться? — девушка впервые обратилась к

своему новоявленному спутнику.

— Не зна... — начал было он, но его перебили.

— Умеет, — ответил за него писарь. — Уж та,

кого вы назвали Ягой, — слово «баба» он побоялся добавлять, — об этом

позаботилась.

— Спасибо, — только и мог выдать Док.

— А теперь, марш в портал! Приключения не

ждут.

Оба силуэта обошли героев со спины и стали

подталкивать их в неизвестность. Они упали. Яркий фиолетовый свет сначала

сменился пурпурным, а затем резко исчез. Спустя мгновение незадачливая парочка

оказались напротив массивной двери под звездным небом. Звезд было так же много,

как маленьких кристалликов соли, накиданных в суп влюблённой девушкой.

Набравшийся храбрости парень толкнул

незапертую дверь. Она со скрипом отворилась. В глубине избы горел камин, а

напротив него лежала девушка, обнимая табуретку, на которой сидела полчаса

назад. В левой части домика, на скамье у стола, головой на самоваре, спал

подозрительно похожий парень. Шок, словно удар молнии, пронзил тело парня. Не

понимая зачем, он, вскрикнув, резко вскочил и оказался...

Он оказался в озарённой солнцем сквозь

маленькое окошко комнате. За ним была та самая скамейка, тот самый самовар,

принявший форму его головы.

— Это всего лишь сон... — осознал Доктор.

Ночь была тихой. Утро еще тише. День был бы не

менее тихим, если бы герои не проснулись, но увы, не бывает меда без ложки

дегтя. Доктор, будучи совой по духу и любителем ночных попоек по печени, мирно

сопел на своей, если так, конечно, можно выразиться, кровати.

Первый лучик солнца коснулся щеки девушки, заснувшей прямо

напротив камина. Будучи прямой противоположностью спутнику в вопросах образа

жизни, даже пары фотонов, исходящих от солнца, хватило, чтобы девушка бодро

вскочила и впала в ступор. Она лежала на полу напротив камина, старательно обнимая

табуретку. Оценив в должной степени свою позу

сна, начинающая авантюристка похлопала себя по щекам и направилась к выходу.

Дверь вновь скрипнула. Девушка вышла на улицу

и осмотрелась. Дом, как и внутри, так и снаружи, был похож на классический

сруб. Для неё это было в новинку, так как такие строения были ей известны

только благодаря учебникам и литературе. Эту избу окружал лес. И, не считая

колодца и поленницы, здесь не было ничего. Прямо от входа вглубь леса уходила

тропинка, которая уже начала постепенно зарастать. В чем именно было дело, в

весне или, в заброшенности этого места, можно было лишь гадать. А так как экстрасенсорными

способностями она не обладала, пришлось приступить к обычной утренней

гимнастике.

Привычная разминка, как и всегда, заняла у

девушки пол часа и закончилась физическими упражнениями на руки: поднятие

двадцатилитрового ведра из колодца. Но данный вид досуга увенчался провалом: вскрик

спутника отвлек её, хватка ослабла,

из-за чего ведро

вернулось в родные воды подземной речки.

Доктор сидел на скамейке и потирал левую щеку,

когда зашла девушка.

— Чего орем с утра пораньше?

— Доброе утро… Как там тебя?

— Люда, — недовольно фыркнула девушка. —

Неужели позабыл?

— Да ты как бы и не представлялась, чтобы я

забывал.

— Ох, и вправду. Извини, — её голос стал более

мягким. — Ты так и не ответил, чего кричишь?

— Не бери в голову. Странный сон.

— Насколько странный? — в девушке заиграло

любопытство.

— Ну… — начал рассказ спутник, — Я вспомнил,

что происходило с момента моего попадания в какой-то там мир, потом было что-то

про шесть артефактов, потом нас отправили сюда, я открываю дверь, а в доме

внезапно я сплю на скамейке, а ты на полу обнимаешь табуретку.

— Действительно, глупости-то какие, — она

усмехнулась, скрывая своё смущение.

Люда долго пыталась

понять, как Док всё это узнал, но в итоге даже какое-либо оправдание придумать

ей было сложно, поэтому девушка кое-как, но стерла этот момент из памяти. А что

Доктор? Он, собственно, и не запоминал, так что забывать ему было нечего.

— Итак, думаю, нам стоит выбираться в свет из

этого захолустья, — Доктор напяливал пальто, совсем забыв о мече, который он

воспринял за часть интерьера этого заброшенного дома.

— Да, сложно с тобой не согласиться, — кивнула

девушка, после чего вышла из дома.

Парень вышел вслед за ней. Ему, как и Люде

десять минут назад, открылся вид на прекрасный смешанный лес, в который уходила

зарастающая тропинка.

— Что-то мне подсказывает, что эта тропинка

выведет нас в город, — высказал свои предположения спутник.

— Это что-то – логика?

— Нет, третий глаз… — задумался парень. — Или

пятый. Вечно путаю, — он сказал это на полном серьезе, поймав недопонимание со

стороны спутницы, после чего рассмеялся. — Да шучу я.

Их путь лежал сквозь лес и не был длинным.

Всего через два-три десятка минут герои вышли к небольшому городку,

располагающемуся у крепостных стен. За этими стенами виднелись более украшенные

дома, явно принадлежавшие знати, а еще дальше вздымалась крепость без лишних

изысков, но явно способная выдержать не одну сотню нападений.

— Вот это да! — поразилась Люда, оглядывая

окрестности. — Никогда не видела подобных мест. Интересно, где мы?

— Город как город, — пожал плечами Док. По

странному стечению обстоятельств его это нисколько не восхищало. — Таких

существует тысячи. И все практически одинаковые. Скучные и неприступные.

—

Говоришь как старый дед…

— Может я и есть старый дед. Мы же этого пока

не знаем.

Они шли по тропинке, изредка обгоняемые

телегами с запряженными лошадьми, не считая одной повозки, которую тащили козы.

Деревянные домики и избы были лишь по левую руку от героев, да и то между

каждым строением было до десяти метров пустых грядок. Точнее, грядки были

засеяны, но весенняя погодка намекала, что посев был совсем недавно, от того то

и не видно никаких побегов.

Словно в подтверждение этим размышлениям,

мужичок, опиравшийся на лопату и стирающий рукавом пот со лба, обратил внимание

на героев и, смахнув последнюю капельку пота, помахал им рукой. В ответ на

приветствие Люда задорно помахала, подняв вверх руку:

— Доброе утро!

Мужичок кивнул, а Док с небольшой задержкой

поднял правую ладонь в сторону незнакомца и так же кивнул, направив на него

взгляд.

— Тут все такие дружелюбные... — удивилась

Люда, поздоровавшись с еще одним встречным.

— Даже страшно, — буркнул Док.

— Ладно тебе. Хорошие люди – это всегда

хорошо.

— А боги хорошие?

— Естественно!

— Тогда почему мне так плохо?!

— Потому что ты плохой? — задумалась Люда.

— А, то есть других вариантов у нет? —

насупился парень.

— Может и есть, — девушка пожала плечами. — Но

мне о них не ведомо.

Их приключение, вернее пешая прогулка,

продолжалось. Спустя домиков двадцать или двадцать пять, что было эквивалентно

примерно двумстам метрам, лес справа сменился огромной поляной. Вот, где кипела

жизнь. Несколько быков тащили по здоровенному плугу, десятка два людей сажали

семена, орава детишек, бегающих взад-вперед и пара повозок с мешками. Люда с

улыбкой смотрела на то, как вдалеке маленькие, словно муравьи, люди работали в

поле.

От этого зрелища её отвлек странный щелчок.

Это что-то щелкнуло в голове у Дока, когда он увидел вывеску на непохожим на

остальные тереме: двухэтажный особняк с крыльцом и ухоженным двориком, из трубы

которого, в отличие от других, шел серовато-белый дым, наполняя город чудесным

елово-берёзовым запахом.

— Ты куда намылился?! — крикнула вслед

убегающему в дом парню девушка.

У входа в странное здание Люде все-таки

удалось схватить беглеца за шиворот.

— Стоять! — с одышкой начала она, — Куда

собрался?

— Нет времени объяснять. Я кое-что вспомнил.

Но чтобы вспомнить то, что я вспомнил, мне нужно вот это прекрасное место.

— И чем же оно прекрасно?

— Если интуиция меня не обманывает, это бар

или паб или что-то в этом роде.

Доктор вырвался из цепкого хвата спутницы и

зашел в питейное заведение. Но питейное ли оно? Этого пока никто не знал.

Атмосфера в заведении царила подходящая:

приглушенный свет из окна, деревянные столы и табуретки без лишних украшений. В

углу стояли горочкой бочки, а рядом были шкафы с пивными кружками. На удивление

даже в столь ранний час здесь были люди. За дальним столом сидело три лентяя.

Мужики с пышными бородами о чем-то шумно болтали, попивая из кружек квас с

аппетитной пенкой.

— Хей. Ты же знаешь, что утро начинается не с

кофе? — начал диалог с барменом Доктор, подходя к стойке.

— Доброе утро. Значит, вы хотите чаю? —

приветственно отозвался парень за стойкой.

— Нет-нет. Я люблю покрепче.

— Мы можем заварить вам два пакетика, — дернув

бровью, отозвался продавец.

— Да я не об этом. Я про коньяк, пиво, вино

там. Или вы таким только по вечерам торгуете?

— Прошу прощения, сэр, но вот уже несколько

десятков лет по указу бывшего короля никому нельзя наслаждаться спиртными

напитками, а уж тем более и продавать их.

— Как это нельзя?! — возмутился Доктор. Затем

шепотом продолжил, — А как же подпольная деятельность? Плачу золотом!

Док попытался приблизиться к бармену, но его

вновь схватили за шиворот.

— Доктор, спокойно. — пробормотала ему на ухо

Людмила.

Естественно, это не понравилось врачу со

средним общим. Парень повернул голову и направил свой взгляд, полный недовольства

и безысходности, на спутницу:

— Ты хоть понимаешь, что без этого мы не

сможем покинуть этот сраный мир?!

— Не сможем… — на пол минуты девушка впала в

ступор, а в баре воцарилось молчание. — В любом случае, это не повод буянить!

— А вот и повод!

— Говоришь, отсутствие утреннего опохмела это

повод буянить? — с угрожающей интонацией из двери для персонала появилась

стража.

— Алко-стража! — крикнул один из трёх

любителей кваса.

Буквально за три секунды это трио с пенными

усиками и бородкой кубарем выкатилось из здания. А им на смену вышли три

мужчины в лёгких доспехах. Первые двое были одинаковы, если не считать разницы

в росте, но эти три несчастных сантиметра были на уровне погрешности.

— Крутите их, парни, — заявил владелец голоса,

стражник, что шел за теми двумя, его особый статус начальника подчеркивала

красная ленточка на плече.

— Есть, сэр! — дружно отозвались молодцы.

Героям не дали даже вздохнуть, как их уже

схватили и потащили в неизвестном направлении. Предположительно в темницу.

Он привычным маршрутом ехал на работу в метро. Пять минут автобус, десять метро, пересадка, ещё пять минут в метро, и вот он на работе. Это был обычный офисный клерк. Обычный рабочий вторник. Обычное утро. Обычный переход между станциями.

Там то и сошлась его судьба с судьбой обычного вора сумочек. Преступник пробежал мимо спокойно идущей девушки, погруженной в свои мысли, отвергая реальность наушниками. Ну пробежал и пробежал, скажут одни, но другие заметят, как ловкие руки грабителя стягивают обыкновенную сумку с плеча девушки. Уголовнику не понадобилось даже останавливаться.

Повезло, что наш Герой состоял в группе неравнодушных и отметил феноменальную ловкость рук. Он не мог смотреть на то, как на его глазах происходит преступление.

— Верни сумку, вор! Полиция!

После этого истошного крика, все внимание толпы переключилось на бегущего грабителя и кричавшую потерпевшую. По этому Герою выдалась возможность сменить свой облик. Для этого ему нужно было просто подумать, после чего его пояс слабо засветился, и снежный буран окутал его тело. Буквально через секунду он уже устремился в погоню словно ласточка в гнездо. Герой в холодно-синем костюме, с гордыми буквами "ЛЛ" на груди, всего за секунду догнал и прижал к земле преступника. Заломив ему руки за спину и создав на них ледяные оковы простым прикосновением ладони к запястьям, Герой сегодняшнего дня гордо заговорил:

— Не тот ты выбрал день для преступления, дружок.

— Это он! — люди оживились, заметив, как быстро появился герой и как мгновенно он обезвредил вора.

— Благодарю! — крикнула пострадавшая девушка. Громче её слов была только её одышка. — Спасибо Вам большое!

— Пустяки. — довольный Герой поднялся с преступника, к которому уже пробиралась полиция.

Он горделиво встал, а желтый свет ламп накаливания в переходе осветил две буквы Л на груди Героя. И все бы ничего, но возникло недопонимание. Эти две благородные буквы сливались в другую, не менее благородную: в букву М, а как нам известно, это был символ метрополитена, и именно поэтому, недолго думая, зеваки восприняли все по-своему. Они начали называть его…

— Метромэн! — доносилось из разных уголков толпы.

— Человек-метро! — доносилось из других.

— Нет, вы ошибаетесь, а… — начал было сопротивляться Герой, но его с легкостью перебили крики толпы.

Очнулся он только тогда, когда вышел на улицу. Как покинул толпу новоиспеченных фанатов, увы, не запомнил. Сделав глубокий вздох, проветривая свои легкие, казалось бы, чистым воздухом, Герой пошел к автобусной остановке.

— Пожалуй, с неделю я не смогу спускаться в метро… — заключил он. — Покатаюсь на автобусе.

— Восемь литров пива, два водки, пять

коричневой водки, а также две бутылки

предположительно вина. — огласил глава стражи неутешительный приговор.

— Ты действовал наверняка, да?! — вскрикнул

стражник, стоящий по левую руку от героев.

— Остынь. — осадил его начальник, —

Заключённый Доктор — начал он.

— Странное имя. — прокомментировал осажденный

стражник.

— Вам есть что сказать в свое оправдание? —

закончил прокурор и судья в стальных доспехах.

— Да! — с обидой и злобой вскрикнул доктор,

указав пальцем на начальника стражи, — Во-первых, это не простое пиво, а

Жигулевское, прямиком из мира, где Союз всё ещё жив, кстати, советую. Там очень

даже красиво. Во-вторых, это не просто водка, а царская! Прямиком из запасов

Петра восьмого. Хороший был мужик. В-третьих, эта коричневая водка на самом

деле три литра армянского коньяка и два литра виски прямиком из Шотландии. Да я

ради этих виски неделю бегал в юбке! И наконец, в-пятых, нет… В-четвёртых, это

бутылки белого и красного вина прямиком с тайной винодельни в Гималаях. Это

ценнейшее вино! Всего осталось не более двадцати трёх бутылок! Отдельные люди

готовы продать все, в том числе и свою жизнь, лишь за глоток этого шедевра!

Слушая все это, Люда, осознающая, что

происходит, уже прощалась со своей жизнью.

— Это все? — уточнил стражник.

— Да. Так что будьте добры проявите уважение к

этой коллекции!

— Да-да. — язвительно буркнул левый страж.

— Я серьезно! — не сдавался Док

— Закончим на этом. — шумно выдохнул начальник

стражи, — Вы обвиняетесь в употреблении алкоголя! К тому же наговорили

достаточно, чтобы мы могли перейти к выбору способа лишения вас жизни. Не

волнуйтесь, постараемся выбрать что-то одновременно болезненное и зрелищное. —

на лице служителя закона появилась извращённая улыбка.

— Да как вы смеете! — заорал осуждённый.

— Заткнись. Это все из-за тебя! — наконец

подала голос осужденная.

— Заткнитесь оба! - возмутился доселе

молчавший правый стражник.

— И ты заткнись. — заявил левый охранник.

— Заткнулись все! — громче всех заявил

начальник. — Во вторую камеру обоих. Быстро!

Их кинули. Кинули в камеру с серыми стенами из

каменной кладки, с одним окошком на улицу в виде пяти прутков и с одной дверью,

сделанной из стальных прутьев переменного диаметра. Где-то прут был толще

большого пальца, а где-то тоньше мизинца. Дверь закрыли, и стража удалилась.

— Они обыскали нас до последней нитки! — сразу

начал возмущаться Доктор.

— По тебе видно. — хихикнула Люда.

Её слова были чистой правдой. Пусть у них и

отобрали только весь алкоголь, но остальное не трогали. Из-за отсутствия

спиртного в плаще Доктор казался худым как спичка, а плащ теперь выглядел на

размер-другой больше, чем надо.

Однако, справедливости ради, больше было

нечего брать: меч забыли в доме, где ночевали, пять рублей, обнаруженные в

бюстгальтере девушки, интересовали стражу не так сильно, как её нежелание

оголяться, а каких-либо приспособлений для побега у героев не было. Можно было

бы посчитать мозг за средство побега, но для стражников это было слишком

сложно, так что лоботомия никому не грозила, да и она была бы бессмысленна,

ведь уже завтра незадачливая парочка будет играть в ящик.

— Вообще это все из-за тебя. Если бы я был

один, удача бы меня не подвела! — начал катить бочку Док.

— Я виновата?! В чем это?!

— Это из-за тебя я влип во всю эту историю с

поиском артефактов!

— Эй, соседи! — раздался голос из-за стены, рушащий

зачатки очередного спора. — Хлебушка не хотите?

— Зачем нам твой хлеб? Как будто это поможет.

— буркнула Люда.

— Ну вообще, я бы поку… — начал было Док, но

его перебили.

Совершенно неожиданно из стены, за которой

вещал неизвестный мужской голос, вылезла сначала горбушка, а затем и тело,

обычного французского багета. Хлебобулочное изделие выбило один кирпичик из

кладки стены.

— Вы все еще не хотите хлебушек? — уточнил

незнакомец.

— Какого хрена?! — возмутился Доктор, но потом

опомнился. — В смысле дайте два.

Он схватился за батон и потянул на себя. На удивление

бывший хозяин без вопросов попрощался со своим смертоносным оружием.

— У меня только один, но и этого должно

хватить для побега. — уточнил голос.

— А как же ты? — просила Люда.

— А мне ещё рано выходить. Да и я нашел себе

занятие.

— О. И чем же ты занимаешься? —

заинтересовался Доктор.

— Я пишу роман. Роман-повесть о себе. Естественно

я немного приукрасил… Но все исключительно правда!

— И много написал?

— Ну за сорок пять лет написал уже… Один, два,

десять, вот. Три тысячи экземпляров.

— Ничего себе! — хором отозвались Док и Люда.

— Ну а что ещё тут делать? — сквозь кирпич

пролезла книга. — Вот вам сувенир на память о старике из темницы. Главное не

повредите.

— Благодарю! — Доктор мгновенно спрятал книжку

в свой плащ. — Суну в самое укромное место.

— А за что тебя посадили? — поинтересовалась

Людмила.

— По словам стражи, я неделю пил самогон из

шишек. А он, как вы знаете, запрещен. Алкоголь же как никак. — пожал плечами

заключённый.

Доктор прильнул к дырке в стене и уставился

своим голубым глазом на собеседника. Это был дед с густой и ухоженной белой

бородой, такими же волосами, и все это вместе с невысоким ростом придавало ему

облик маленького пушистого создания. Будь тут какая-нибудь простодушная

девушка, она бы уже с криком “как мило!” тискала бы его без остановки, прижимая

к груди. Как бы отреагировал дед? Он был бы в восторге!

Почему у пленника был такой ухоженный вид

несмотря на поношенные и потрёпанные штаны? Кстати, кофта была такой же, но от

нее было видно только рукава, остальное было скрыто все теми же волосами. Так

вот, вопрос о виде собеседника мигом пропал, когда Доктор заметил за кучей книг

у стены следы тайного лаза.

— Сам копал?

— Да, — сразу же отозвался Дедок, — пришлось

потратить на это около семи лет. — нахмурив брови продолжил он. — Мне в этом

очень помог этот багет. Он валялся тут под лежаком. Не знаю, сколько ему, но,

думаю, на тот момент лет десять уже было.

— И того этому батону уже шестьдесят два года

минимум? — провела несложные математические операции Люда. – А он хорошо

сохранился.

Доктор отпрянул от дырки и шепнул на ухо

собеседнице:

— Звучит как артефакт.

— И вправду. — отозвалась спутница.

— Возможно, это он и есть. — донеслось из-за

стены. — Тут хорошая слышимость, да и я не обделен остротой слуха. Зайцев

голыми руками ловил! – гордо высказал дед.

— Тогда ты знаешь, что мешает нам сбежать. —

Доктор понял, что скрывать что-либо уже поздно и стоит воспользоваться

моментом.

— Естественно. У вас есть два пути: первый

долгий и надежный, второй быстрый и полный рисков.

— Первый! — ответила Люда.

— Второй. – брякнул Док.

— Хороший выбор. — усмехнулся Дедок. — Все,

что вам нужно, это пробраться во внутренний двор замка и заполучить в тронном

зале древний напиток “Кровь королей”.

— Звучит как второй вариант. — засомневалась

девушка.

— Это он и есть — пояснил парень.

— Думаешь у меня есть желание слушать тебя? —

Отозвался Дедок. — Больше не хочу.

— Да как ты...! — загорелась Люда.

— Остынь. — настало время спутника

останавливать девушку. — Не забывай, что мы в другом мире и тут свои устои и

правила.

— Кто бы говорил! — недовольство сочилось из

каждой клетки её тела. — А сам-то вон какой бунт устроил!

— Это я только разогревался!

— Сладкая парочка, — перебил их сосед по

злоключению, — не хотите ли вы дослушать мой рассказ?

— Да! — неожиданно хором отозвались герои.

— Отлично. — лицо деда озарилось улыбкой. —

Итак. Самое сложное – это покинуть камеру. Это единственное, что я не продумал.

А так, вперед по коридору на выход, налево, направо во двор, прямо до вывески

“Штаны и брюки”, оттуда направо, там двери во внутренний двор. Двери хрупкие.

Удар багета не выдержат.

— Помедленнее, я записываю. — Доктор чертил

перьевой ручкой на своей ладони.

— Оттуда вы бежите вперед до следующих ворот…

- Он призадумался. - Ах да. Дальше просто вперед до упора. В тронном зале будет

стража, возможно король, а по левую руку

от вас будет пьедестал с бутылкой “Крови королей”.

— А ты уверен, что это алкоголь? — внезапно

Док почуял подвох, которого нет.

— Да. По легенде, это древние виски, что

выдерживались пару тысяч лет. Первый король этой страны на коронации сделал

глоток из той бутылки, после чего порезал руку и налил туда немного своей

крови, разбавляя напиток. С тех пор так поступает каждый новый король. Отсюда и

название.

— Гадость! — буркнул Док. — Но звучит

интересно.

— Да, но как нам покинуть камеру? — задумалась

Люда. — Если уж и за пятьдесят лет не придумали способ…

— Положись на меня! — Доктор вытянул руку и

показал большой палец. — Я справлюсь!

— У меня нет выбора. — Люда пожала плечами.

Вот уже почти час Доктор и Людмила, кивая

носами, сидели и думали, как делить одно постельное место и одеяло. Неожиданно

для всех, кроме соседа в камере рядом, послышались шаги. Гулкий звон металла о

камень перебил звук урчащего живота Дедка. Как уже стало ясно, стражник несет

еду. Завтрак это, обед или ужин знали только в соседней камере, с другой

стороны, героям это не было и важно. Ведь именно в этот момент Доктор решил

исполнить свой гениальный план.

Стражник подошел к двери заключенных.

Привычными движениями он отпер решетчатую дверь и прошел внутрь, взглянув на

пленников. Док и Люда как по команде встали.

— Нет-нет. Без рук. — стражник взглядом указал

на свой меч.

— Знаешь, в моей стране в дверях камер

заключения делают специальную дверцу, через которую передают еду. — Приступил к

исполнению своего плана Доктор, параллельно изобретая велосипед.

— О, а это хорошая идея. Благодарю.

— Получается, теперь ты наш должник. Ну как бы

хорошая вещь за хорошую вещь.

—

Получается так. — стражник призадумался.

— Тогда я предлагаю сразу избавить тебя от

долговых обязательств.

— Как?

— Поспи немного. — Доктор достал из-за спины

французский багет и отвесил им тяжёлую оплеуху противнику. Из его рта что-то

вылетело.

– Зубы! — чуть не взвизгнув и закрыв рот

руками, удивилась Люда.

— Махорка. — понадеялся Док.

— А как же ужин! — вслед убегающим героям

крикнул Дедок.

Но ни Доктор, ни Люда уже не слышали стона их

спасителя. Прошло всего секунд тридцать с момента их побега, но они уже радовались

своей победе, при этом не забывали иной раз оборачиваться: вдруг кто-то бежит

за ними.

— Ты же помнишь куда бежать?

— Естественно! Раз-два, и мы свободны! —

воодушевленно промолвил Доктор.

— Впереди поворот. Куда?

— Ааа… — Доктор посмотрел на свою ладонь. Там

была карта. Была. — Налево!

Похоже, Доктор открыл в себе новую

особенность: когда он нервничает, у него потеют ладони. Казалось бы, это такая

мелочь, но проблема в том, что этот пот отлично растворяет чернила ручки. Из-за

этого карта и превратилась в одну большую кляксу.

— Что делать?.. — задумался шепотом Док. —

Возвращаться уже поздно. Люда засмеет, а Дедок заставит принести поесть.

Поесть… Я бы с удовольствием покушал. — Но тут его мысли прервали.

— А теперь куда?

— Налево!

— Мы же не сделаем круг?

— Нет конечно.

Они сделали круг. Те же ворота, те же двери

той же тюрьмы.

— Ты издеваешься?! — завопила Люда. — И как ты

только мог не заметить, что у тебя вся ладонь черная?!

— Да не издеваюсь я. Раз не получилось налево,

пошли направо.

— Ага! Обогнем темницу с другой стороны. —

фыркнула Люда.

— Ладно тебе. Мы обязательно выкрутимся.

— Да мы и так как уж на сковородке!

— Не преувеличивай. Максимум червяк. — Доктор

задумался. — Ладно, нам налево! Это я точно помню.

— Они направились налево! — раздался крик

стражи.

— Ага, значит нам придется бежать направо. —

передумал Доктор.

— Ага! Я так и знал! — вновь крики стражи. —

Они собрались направо!

— Значит все-таки налево. - констатировал Док

— А в этом ты в этом уверен?

— Да! Ставлю свою левую почку. — пауза в

секунду, — Или правую. — пауза, — А у меня вообще есть почки? Может лучше

поставить грамм сто печени? Интересно, а сколько весит печень человека?

— Ты о чем вообще?!

— Я волнуюсь!

— А я нет?!

— А я омлет! — ответил бессвязным бредом

Доктор на саркастический выпад Люды.

— Соберись, тряпка! — на щеке парня

образовалось красное пятно от пощечины.

— Да хватит меня бить! — на щеке девушки

появилось бы точно такое же красное пятно, вот только ладонь, которой парень

отвесил пощечину, была той самой. Той самой ладонью с потекшими чернилами. В

итоге, на щеке спутницы обосновалась черная клякса. — А теперь бежим! —

противоположной рукой он схватил спутницу за запястье и побежал по зову мозга в

неизвестном направлении.

Легкие шаги героев перекликались с тяжелыми

шагами стражи. Стальные войны, словно ищейки, шли по следам беглецов, но

разница в весе была решающей. Тяжелый доспех не давал правозащитникам нагнать

героев.

Но обстановку изменила одна мелочь,

обыкновенный инструмент. Клещи. Именно в них стража и взяла героев. Со стороны

вывески “Штаны и брюки” уже бежала еще одна группа стражи. Звон металла о

каменную мостовую входил в резонанс, заставляя героев заложить свои уши.

— Я буду жаловаться! Это против правил! —

взвыл Док. — Звуковое оружие под запретом!

— Опять ноешь? — бранила его Люда. — Лучше бы

сказал мне, куда дальше!

— А? А! Ну тут все просто. Нам во внутренний

двор замка. Это значит, что нам направо.

— Ого. Запомнил?

— Нет, вспомнил.

Поворот направо. Пол минуты бега. Три секунды

тяжелых вздохов. И вот они уже во внутреннем дворе, двери в который были

нараспашку.

— Я не готов к таким физическим нагрузкам! У

меня вообще три по физре! - Вновь жаловался Док.

— Ага. Так я тебе и поверила.

— Ну да, это было во втором классе, но как

будто бы что-то могло измениться!

— Мы уже почти пришли. Так что хватит ныть,

пожалуйста.

— Да кто ноет? Я? Нет. Я не ною! Я тут самый

мужественный!

— Потому что чисто физически сейчас ты тут

единственный мужик, да простят меня мужики.

Удостоившись злобным взглядом, Люда приоткрыла

тяжелую, а главное скрипучую створку двери в замок.

— Они во дворе! Поднять королевскую стражу! —

этот скрип был настолько пронзительным, что, похоже, о вторжении узнали все.

— Док… Нам конец!

— А я знал! А я знал! — вновь взвыл Доктор, за

что наконец получил кулаком по лбу.

— Заткнись!

Наконец они попали в замок. Теперь осталось

лишь найти заветный постамент с заветным напитком. Благо дальше нужно было

просто бежать по прямой. Это легко, советую попробовать.

Тронный зал оказался простым. Это

действительно был просто зал с троном во главе. Благородный стул, хотя из-за

отсутствия спинки это была табуретка, стоял на возвышении, к которому вели три

неравномерных ступеньки.

— Пора завязывать с этим мирком. — глаза

Доктора воровато прошлись по помещению.

Тронный зал, даже после тщательного изучения,

оставался таким же простым. Да, были витражные окна с различными мотивами. Да,

были колонны, вершины которых украшали разнообразные морды. Да, спинка трона,

что стояла в самом дальнем углу зала, и рядом с которой спал парень в

лохмотьях, была наполовину украшена золотом и драгоценными камнями. Но в

остальном, это было простое серое помещение из камня.

— Ну и где обещанный пьедестал? — возмутилась

Люда.

— Возможно, его украли! — ошарашено заявил

Док, — Но очень надеюсь, что нет.

— Уж не ту ли бутылку вы ищите? — раздался

низкий голос из-за спины, а тонкий палец в латной перчатке указывал на левый,

как бы выразился Док, аппендицит зала.

— О! Благодарю вас! — довольный Доктор

направился к стоявшей на полу бутылке. Видимо постамент также забрали для

последующего украшения.

— Доктор… Тебе не кажется, что мы здесь не

одни?

— Не говори глупостей, здесь толь… — осекся

доктор, — ..ко мы…

Грохот стали. Юношеский визг. Падение спинки

трона. Это все результат вторжения королевской стражи через боковую дверь,

предназначавшуюся для выхода короля. Откуда грохот? Глава стражи, отличавшийся

ярко-красными перьями на шлеме, словно алый гребешок петуха, споткнулся о

парня, что дремал у двери после долгой и кропотливой работы. Собственно говоря,

именно этот паренек и завизжал, уронив свои труды на пол.

Это был не единственный наряд стражи. Ведь

именно начальник городской стражи и подсказал Доку, где находится заветный

напиток. Этот отряд следовал за героями, и, пока те осматривались, успел

нагнать беглецов.

— Альвин, оставь их мне. — заговорил

поднявшийся с мальца начальник королевской стражи.

— Но, Рандольф, это мои пленники! — возразил

начальник городской стражи, умолчав про побег заключённых, захваченных его

особым подразделением.

Он говорил без чинного уважения по одной

единственной причине: несмотря на явную разность в статусе, они все равно

занимали равную должность.

— Да как ты смеешь так говорить со мной! —

попытался принизить собеседника Рандольф. Он не собирался мириться с равенством

статусов, вечно задирая свой нос с благородной, как ему казалось, горбинкой.

— Хорошо-хорошо. Оставим тебе парня, а мы

посмотрим, как ты справишься, и займемся беззащитной девушкой.

Конечно, Альвин и не догадывался о том, что

случилось позже, но он понимал, что раз парень смог сбежать из камеры, то в

обиду он себя не даст. И каково же было удивление стражника, когда человек, на

которого он возлагал надежды по усмирению пыла королевского зазнайки, попытался

отразить его выпад простым багетом. Нет, конечно, Альвин знал о багете. Но

увидеть его тут, да еще и заместо меча… Это было для него шоком настолько

большим, что он забыл отдать приказ о захвате Людмилы.

Нет, справедливости ради, Доктор тоже не особо

то и верил в возможности своего “меча”, но зато он поверил в бога и начал

читать “Отче наш”.

Веселее всего было Рандольфу, ведь ему выдался

безумно простой шанс вновь выделиться в глазах короля, ведь он самолично

задержит вторженцев. Конечно, он тоже слышал о хлебе, но воспринимал это как не

более чем глупую шутку. Так что стражник вскинул меч и направил его острием в

сторону Доктора, намереваясь одним ударом снести тому голову.

Догадываясь, куда бьет противник, парень

преградил путь клинку, держа правой рукой багет словно меч, а левой придерживая

его “острие”.

— Тебе конец. Ах-ха-ха-ха! — начал смеяться

Рандольф, но его смех очень плавно перетек в…

— Ха. Хах. Ах-ха-ха-ха-ха! — смех Доктора с

нотками облегчения от мысли, что он не умер.

Дело в том, что клинок королевского охранника

не оставил ни царапины на хлебе. Ни единой крошки не упало с черствого

засранца. И именно этот факт заставил рассмеяться Доктора, а главное – заставил

поверить в себя. Вслед за верой несколько извилин решили взбунтоваться против

системы и дать хозяину доступ к части воспоминаний. Ведь где-то глубоко в его

душе хранились навыки владения палкой, родом из глубин воспоминаний про детские

игры в войнушку.

Чёрствый хруст полувекового батона глухо

отзывался в каждом углу. Доктор с трудом отбивал практически все атаки

противника, изредка уклоняясь, а Рандольф, достаточно хороший фехтовальщик,

яростно отбивал хаотичные выпады своего оппонента.

— А ты меня приятно удивил. — похвалил

королевский зазнайка соперника.

— Меньше слов, больше дела! — выпад Доктора

почти сбил наплечник стражника, но тот наклонил свой корпус в бок, из-за чего

атака прошла по касательной.

— Поверь, как бы ты не старался, я все равно

убью тебя. Это просто разминка.

Очередной выпад Рандольфа показал серьезность

его слов: на левой щеке Дока появилась тонкая полоска крови. Но он промахнулся.

Почему? Знал бы кто. Возможно, из-за звуков попытки вскрыть бутылку, возможно,

дело в мошке, что по очереди мешала Доктору и Рандольфу, а может он уже просто

слишком стар для этого дерьма. Тридцать девять это тебе не восемнадцать. В

средневековье живем, сами понимаете.

— Жизнь и смерть – естественные процессы

мироздания. Не мешай им, или они помешают тебе! — с этими словами Доктор

оттолкнул, сблизившегося из-за предыдущей атаки, противника и проткнул его

доспех горбушкой.

— Мы так не договаривались! — королевский

стражник отпрыгнул от соперника.

— Так мы в принципе ни о чем не

договаривались. — Доктор встряхнул "меч", — Есть ещё желающие?

— Не важно, есть желающие или нет. —

откликнулся Альвин, наконец выпав из ступора, - Тебе все равно не выбраться

отсюда живым.

— Сыграем в бутылочку? — усмехнулся Док,

протягивая руку Люде, ожидая пока та даст ему “Кровь королей”.

К слову, о девушке. Все это время она стояла в

сторонке и потратила целую минуту на то, чтобы понять, что происходит. Её

спутника пытаются пустить на шашлычки, сама она в западне и не может сбежать:

все выходы перекрыты стражей. Еще пол минуты у неё ушло на то, чтобы понять:

— Навык Доктора! — с этими словами она

стукнула себя по лбу и стала искать бутылку.

Поиски продлились не долго. А найдя заветный

напиток, она начала попытки откупорить многовековую крышку. Хоть “попытка не

пытка”, но это дело явно было исключением и не приносило особых плодов. Но все

изменилось, когда в резонанс вошли: попытки Люды вытащить пробку, ветер на

улице, оцепеневшая стража, пронзенный нагрудник и, как вишенка на торте,

торчавший из металла французский багет. С громким “чпок!” пробка вылезла из

бутылки, а довольная спутница направилась к спутнику.

— Это святотатство! — заорала королевская

стража.

— Но все ведь просто, если им удастся убежать,

то мы в любом случае теряем реликвию, а если мы их задержим, то тогда мы

сохраним наше бесценное сокровище. — выдал Альвин здравую мысль.

— Именно так! — усмехнулся Доктор, — А ты

неплохо соображаешь. — наконец Док получил в свои руки бутылку, — Но увы, ты

кое-что не учел.

— И что же?

— Я умею делать так! — переложив напиток в

другую руку, парень взял Люду за ладонь, после чего приложился губами к

бутылке.

— Святотатство!! — орали все стражники. Их вой

был настолько громкий, что паренек, все еще сидевший у спинки трона, закрыл уши

руками.

Но ни один крик в мире не помешал бы сделать

Доктору глоток. Всего один глоток, и их окутала белоснежная, словно первый снег,

вспышка света. Когда глаза стражников “переварили” это яркое пятно, героев уже

не было.

— Ну, Доктор, ты победил. — буркнул Альвин.

— И так Метромен в очередной раз спас нас от

преступника. Вот уже месяц он терроризирует криминальных личностей. Полиция

отчитывается о снижении преступности в два раза по сравнению с прошлым месяцем.

Обычная репортерша с обычным репортажем перед

обычным оператором с обычной камерой. В этот раз Герой спас восьмерых человек

на остановке, не дав машине с пьяным водителем врезаться в них. После

героического поступка он направился в темный переулок, но тут ему все-таки

преградили путь. Это была та самая репортерша.

— Метромен, пожалуйста расскажите о себе и

борьбе со злом! — стала настаивать она, а оператор одобрительно кивал.

— Да, конечно. Мне не сложно. Живу я тихо и

спокойно, как и все в этом городе. Однако преступления начали очень сильно

раздражать, поэтому я взял инициативу и стал помогать полиции с их нелегкой

работой. Кстати, меня зовут не Метромэн, а Ледяная Ласточка. Пожалуйста,

называйте меня правильно. А теперь мне нужно откланяться.

Герой скрылся в переулке.

— Спасибо большое! — в след парню прокричала

журналистка, после чего шепнула оператору, — Вот этот вот бред про Ласточку

надо будет вырезать. Люди неправильно поймут.

Оператор привычным образом кивнул.

И вновь метро. И вновь автобус. И вновь он

дома после рабочего дня. Поужинав классическими макаронами по-флотски, Герой

откинулся на диване, ожидая очередной расслабляющий вечер, проведенный за

просмотром телевизора. И вот уже его палец опускается на кнопку включения,

ожидая, что хозяин больше его не побеспокоит до утра.

Случайное, а может и особое совпадение

заключалось в том, что на выбранном телеканале было то тридцатисекундное интервью

у него самого. Но была одна небольшая мелочь.

— Кстати, меня зовут Метромэн. Пожалуйста,

называйте меня правильно. А теперь мне нужно откланяться. — говорило его

альтерэго с экрана.

Это не могло не вывести Героя из себя.

Мгновение, и вот уже пульт торчит в жидкокристаллическом дисплее.

— Как же вы меня достали!

На что телевизор ответил ему:

— К другим новостям. Эпидемия непереносимости

лактозы продолжается. Ввиду падающего спроса один за другим закрываются заводы,

а фермам выгоднее пускать коров на мясо. Из-за этого ожидается спад цен на гов…

Телевизор перебили. Ведь пока невидимая

женщина вещала из полуживых динамиков, Герой надевал пояс. После чего

прицелился, вкладывая в последующее действие всю свою злобу. Черный экран

проткнула сосулька, вторая, третья, десятая, комнату наполнил бодрящих холодок

и светомузыка пояса. И продолжалось это, пока Герой наконец не остыл, а

телевизор не стал походить на мамонта, застрявшего в вечной мерзлоте.

— Ух… — облегченно выдохнул парень, — Теперь

мне легче.

Всего один глоток целебного напитка,

прекрасного виски (а может все-таки и коньяка) “Кровь Королей”, перенес меня вместе со спутницей в иной

мир. И вот я вновь на незнакомой земле, в незнакомом месте с незнакомым

воздухом.

“Дышать можно.” - Подумал я, после чего

инстинктивно сунул бутылку в пальто, закупорив её какой-то пробкой, что

валялась в кармане. Судя по запаху, она была от полусладкого красного вина.

— Ну и куда ты нас завел? — подала голос моя спутница Людмила.

Девушка, решившая стать богом. Как-то высокомерно это, но, видимо, так думаю

только я.

— Это не моя работа,

а “Пьющего Пети”. Так я назвал свою способность перемещаться между

мирами. Вспомнил всего секунду назад, так что попрошу

запомнить и не путать. — с недовольством я поправил спутницу.

— Да хоть спящий Вася, где мы, черт тебя дери!

— Ну смотри. Вокруг нас пластиковые стены,

которые закрывают нас частично, оставляя сверху и снизу по двадцать

сантиметров. Это сужает круг возможных мест. — начал я объяснять незадачливой

спутнице, — К

тому же, если ты заметила, я сижу. Из этого следует следующее: если мы выйдем и

услышим женский визг, то мы в женском туалете, а если услышим одобрительное

хмыканье, то в мужском.

Шлепок. Громкий и раскатистый. Спасительный

багет выпал из моей ладони, которая мигом направилась тереть мою щеку.

— За что?! — удивился я, — Больно же!

— Извращенец!

— Я тут не причем. Я не контролирую

перемещение, а значит, мы здесь совершенно случайно!

— Одно другому не мешает. — заключила она и,

развернувшись, распахнула дверь, что была за её спиной секунду назад.

Тишина. Туалетно-синяя комната вмещала в себя

три кабинки, две раковины, одну салфетницу, но в помещении не хватало самого

главного –

писсуара. Однако эта печальная новость никак не могла гарантировать того, что

наш дуэт оказался именно в женской уборной. И пока Люда пудрила носик напротив

чрезмерно грязного зеркала, я решил наконец подняться с белоснежного трона.

Недолго думая, я решил покинуть это… Я бы

сказал дурно пахнущее место, но аромат луговой травы не дает мне право так

оскорблять эту комнату. С чего я взял, что это именно запах луговой травы,

возможно спросишь ты? Все гениальное – просто. Так было написано на баллончике

ароматизатора, что был прикручен к стене. Работал он по таймеру. И тут ты

спросишь: “Но откуда же ты узнал про таймер?”. И это достаточно легко. Стоило

мне подойти к этой установке, как я получил дозу свежести прямо в лицо. “Но

постой, это же значит, что там стоит датчик движения!” – Вот твои мысли сразу

после моего ответа. Но мне есть чем парировать.

Я отошел в сторону и около минуты как идиот махал рукой напротив этой

машины. Результат нулевой. Отсюда следует, что мне просто повезло.

И тут как гром среди ясного неба, в мою жизнь

вновь вмешался скрип двери.

— Для следующего раза лучше запастись смазкой.

— я сделал пометку в своей голове.

Сказать, что вторженец офигел – ничего не

сказать. Хорошо причесанный парень в желтой куртке стоял и пялился то на меня,

то на мою спутницу. Удивлению в его глазах не было предела.

— А я в какой туалет попал? — недолго думая я

взял на себя инициативу.

— М-м-мужской. — выдал парень в желтом.

— Благодарю. Люд, ты слышала. Я же говорил

тебе, тут раздельный санузел. Но нет, ты все равно увязалась за мной. —

попытался выкрутиться из неловкой ситуации я, попутно подставив девушку.

— Наверное, я потом зайду. — с неловкой

улыбкой парень удалился.

“Ну и черт с ним.” — подумал я.

— Люд, может пойдем уже? — поторопил я

спутницу.

— Да я бы с удовольствием. Но ты разве не

помнишь, что из-за тебя у меня на щеке огромная черная клякса!

— О, спасибо, что напомнила. — я подошел к

соседней раковине и как следует намылил свои руки.

— Всегда пожалуйста. — фыркнула Люда.

— Ага. — кивнул я.

Минута. Две. Пять. Наконец-то! Я победил! Я

справился! Я молодец! Я отмыл свою руку! Да, это было сложно. Руку мылил минимум

три раза, а может и все сто. К слову, само мыло уменьшилось раза в два.

“Ну и ладно, оно же не мое.” — от этой мысли

на моем лице появилась хитрая улыбка, а шаловливые ручонки уже потянули обмылок

ко мне в карман.

— А ты точно руки моешь? — подковырнула Люда.

— Да-да, конечно. Мне… Мне просто показалось,

что на пальто пятно, но на самом деле его нет. — я быстренько состряпал отмазку

и вернул мыло на место.

— Ну-ну. — скосила взгляд моя спутница.

— Я закончил. — сказал я одновременно с

Людмилиным: — Я закончила.

Так же одновременно мы вышли из туалета.

Естественно, застряли. Но обстановка быстро наладилась после того, как я

сделал шаг назад и Люда с тихим “чпоньк”

вышла из посещения, ну а следом за ней и я.

Мы оказались в ресторане. Не простом. Он был

подозрительно похож на то питейное заведение из предыдущего мира. Ух-ты! Да я

теперь не только чужую речь понимаю, но и надписи!

— Пивной ресторан “Биро”. — прочел я вывеску,

— А они не сильно мучились с названием, хотя звучит просто и лаконично. Мне

нравится. Я бы тут как-нибудь посидел за кружечкой пенного.

— Обойдешься. Как минимум у нас нет денег.

— Ну мне это, думаю, не помешает.

— Протестую. Сначала нужно найти деньги.

— Ладно-ладно. Но сначала я хочу кое-что

сделать, пока не забыл

— И что же?

— Записать!

— Что?

— Запишу – узнаешь!

Незаметно для Люды я стянул пять листов

формата А4, а ручка, к счастью, была у меня с собой. Из пяти листов пригодилось

только три с половиной. Пока я сосредоточенно писал, мы сидели на скамейке в

паре метров от ресторана. Люда была погружена в свои мысли, после чего…

— А где багет?! — вскрикнула она, отвлекая

меня от написания.

Естественно, Людмила порвала мое творение в

клочья. Тьфу ты, блин!

Естественно, Людмила порвала творение Доктора

в клочья.

— Ты хочешь сказать, что эта писанина способна

потягаться с тем, что ты забыл багет в сортире?! — Люда была в бешенстве, — Ты

понимаешь, что мы только что просрали возможный артефакт!

— Хочу заметить, что сделали это практически

буквально. — вставил свои три копейки Доктор, но потом осекся, — Извини. Но это

все из-за тебя и твоих криков про извращенца! Предлагаю разделить вину пополам.

— Предлагаю отказаться от твоего предложения.

— буркнула Люда.

— Ну если ты после этого наконец перестанешь

катить на меня бочку… — задумался Доктор, - то я согласен.

— Ничего не обещаю.

— Тогда и я не согласен.

— А тебя и не спрашивали!

— Но… Но ты же… — Доктор потерял нить развития

сюжета, — Но ты же сама предложила, то есть ты спрашивала…

— Если бы я спрашивала, я бы так и сказала.

— Давай сменим тему — Доктор достал бутылку из

пальто и стал смотреть на солнце сквозь коричневато-красную жидкость, которая

перетекала из одного конца бутылки в другой, — Знаешь, что, я тут кое-что

понял… После того глотка мне стало легче. Я словно наполнился силой. Да и

ощущение, что я начинаю что-то припоминать. Как думаешь, может это тоже

артефакт какой-нибудь, как и тот багет?

— Не смей напоминать мне про хлеб. А то

останешься без своей дорогой бутылки. А то, что ты испытываешь называется

опьянением. — фыркнула Люда.

— Хм. Возможно, ты и права. А вообще… я

вспомнил действительно кое-что важное!

— И что же это? — недоверчиво буркнула Люда.

— Я вспомнил, почему назвал навык Пьющим

Петей! — радостно заявил Док.

— Как интере-есно. — саркастически протянула

Люда.

— Ну не хочешь слушать, не надо. — фыркнул

Док.

Они все еще сидели на скамейке. Из нового -

стопка порванных листов в мусорке, и грустное лицо доктора.

— С чего ты вообще решил взяться за перо? —

поинтересовалась Люда.

— Ну не знаю… — замялся Доктор, — Вон какой-то

старик в тюрьме роман написал, а я чем хуже?

— Ну ему было нечего делать целых пятьдесят

два года. Его можно понять.

— И вправду. У меня нет времени в таких

объемах! — Доктор воодушевленно встал, — Чего мы тут прохлаждаемся? Пора

действовать!

— Ну лично я думаю, где достать шляпу и где

выгоднее всего бомжевать. Нам нужны деньги и ужин… — Люда взглянула на небо,

солнце только-только подходило к своему пику. — А если повезет, то обед.

— Тогда я знаю, что делать!

— Воровать нельзя. — осекла его Люда, вспоминая

его замашки стырить мыло.

— Ладно. Круг идей сужается. Давай попробуем

одно особое место! Если оно тут, конечно, есть. — он задумался.

Док подошел к первому встречному. Вопрос.

Ответ. Благодарность. Подошел к другому, все повторилось. Третий встречный,

третий заход по известному плану диалога. Четвёртый… Доктор не сдавался. Похоже

в этом месте, в это время, в этом мире нет того, что он искал. Как вдруг:

— О. Я там частый гость. Хозяин хороший, но

новеньким может как продать подороже, так и взять подешёвке. — ответил дедушка

с бамбуковой тростью, рукоятка которой была выполнена из латуни в виде головы

орла, где клюв был ручкой, а шея переросла в палку, которая оканчивалась

резиновой нашлепкой.

— Благодарю. — обрадовался Док. — А как туда

пройти?

— О. Ну он не далеко. Сворачивайте налево

после ресторана “Биро”, затем пройдите два перекрестка и сверните налево. А там

метров двадцать, и вывеска будет ждать вас слева.

— Ещё раз спасибо! Хорошего Вам дня. — Доктор

пошел к Люде.

— О. И Вам хорошего дня. — старик продолжил

свой путь.

— Какие здесь вежливые люди. — удивилась Люда.

Ведь если бы она попробовала сделать так же в своем мире, то её обязательно бы

посылали куда поглубже каждый четвертый или пятый раз. — Ну что, узнал куда

нам?

Доктор вытянул кулак, после чего оттопырил

большой палец вверх:

— Да. Мы в десяти-пятнадцати минутах от цели.

Кстати, у тебя есть ненужные ценности?

— Звучит как-то странно. Ненужные и ценности.

Ценности на то и ценности, что они нужны.

— Тебе нужна золотая ручка с бриллиантами?

— Нет.

— А она ценная. Теперь понятно?

— То есть ты предлагаешь носить с собой кучу

ненужного хлама?

— Ну на этот случай, наверное, в моем кармане

и лежит кольцо. Нашел его, когда копался в кармане в поисках пробки.

— Мог бы об этом и написать. Это куда

интереснее, чем то, с каким звуком я выходила из уборной. — хмыкнула девушка.

— Меньше знаешь - крепче спишь.

— Использование таких фраз не делает тебя

умнее в глазах окружающих.

— А я и не пытался. - хмыкнул Док.

— Один-один! — подковырнула его Люда, от чего

оба усмехнулись.

Они дошли до поворота. В этот раз Доктор решил

отказаться от традиций, заложенных в его первой попытке провести кого-то до

места назначения, поэтому они без происшествий, так ещё и без ошибок, добрались

по адресу.

— А вот и оно! — гордо выпрямился проводник.

Они стояли напротив потрепанных жизнью и

пылью, которую ветер гонял по улицам, дверей. Они были из дерева. Нижняя часть,

что занимала примерно треть от общей картины, была с цветочным орнаментом, в

щелях которого уже столетие собиралась пыль. Верхняя часть, оставшиеся две

трети двери, была с двойным стеклом. Оно было зажато между двух решёток, а

между ними была третья. Эти решётки были сделаны ромбиком, все три дублировали

друг друга, все они из ясеня. Эти окна благодаря дереву приятно выделялись на

фоне ореховой двери. Обе двери не были покрашены. На них все еще сохранился

самый первый слой морилки, который и защищал эту дверь вот уже сто один год,

два месяца и тридцать дней.

И в заключение, как вишенка на торте, на левой

створке двери была бронзовая табличка: Ломбард. А на ней были указаны часы

работы и самое важное: “Не себя”.

— Это и есть твоя идея? — недоверчиво

высказала спутница.

— Да. — спутник был горд своей идеей.

— А могли бы сдать кольцо в любой ювелирке.

– И получили бы за это кольцо похуже, но зато

новое. — поправил её парень.

— А у нас можно было просто продать.

– Ну тогда пошли искать ювелирку, раз такая

умная.

— Раз пришли, так пришли. Нечего метаться

туда-сюда. Такими темпами с голода помрем.

— Как скажешь.

Он положил руку на ручку двери. Она, так же,

как и табличка, была из бронзы, однако за столь долгий срок она превратилась в

нечто иное. Нет, в некоторых местах это все ещё была бронза, но за время своего

существования её отшлифовали до неузнаваемости. Теперь в свете солнца был не

сплав меди с бериллием, а сверкало золото. Парень нажал на ручку, стопор исчез

в орехе, и дверь поддалась. Доктор потянул на себя. Скрип петель, к слову, они

были моложе, чем дверь и её фурнитура, и сделаны не из бронзы, а из скучной

стали.

От скрипа по спине Доктора прошелся взвод

мурашек. Он разделился на два отряда, и каждый из них прошел по своей руке.

Дверь нехотя отворилась. Звякнул колокольчик, уведомляющий о приходе

посетителей. Доктор, вспоминая, что было в прошлый раз, пропустил Люду вперед.

Он родился давно. Было это аж двадцать второго

декабря одна тысяча пятого года по местному летоисчислению. Суровые морозы,

твердые сорта пшеницы, а главное странная пыль, что случайным образом попала в

тесто, заставили его родиться практически неуязвимым.

Его назвали “французский багет”. И все, что он

знал – это то, что он был обычным хлебом длинной почти семьдесят сантиметров и

сантиметра три в диаметре. Он был несколько длиннее испеченных ранее сводных

братьев. Возможно, на это повлияло то, что его испек сам кузнец, а не его жена,

которая обычно занималась готовкой.

Странная пыль в составе, вероятно, была

стружкой от заточенных мечей, ножей и прочей утвари, которая скопилась на

фартуке накаченного мужчины. Ну а что? Фартук есть фартук. Так ведь? Так зачем

его менять, можно же и в этом готовить. Да-да, нечто похожее и таилось в голове

у начинающего пекаря. Ну как начинающего, тут сразу начало и пик карьеры, и её

спад, ведь жена больше ни разу не подпустила мужа к готовке. Да и у него самого

не было особого желания связываться с готовкой после того, как он чуть не

потерял зубы в попытке попробовать свое творение. В любом случае багет оставили

плесневеть на дальней полке.

Так он и валялся вплоть до тридцать первого

февраля одна тысяча шестого года. Именно в тот день к ним пришли. Видите ли их

королю почти нечего есть, поэтому каждый должен, нет, обязан пожертвовать хоть

что-то любимому правителю. Именно так он и попал на королевский стол.

Стол этот ломился не только от веса и силы

багета, но и от огромного количества съестного. К счастью кузнеца и его семьи,

когда руки короля дошли до багета, а его зубы дошли до аппетитной горбушки, о

семье бывших владельцев не вспомнили.

Досталось одному из слуг, что носил еду на

стол. Его и заперли на двадцать лет в камере наедине с французским батоном. К

слову, для того, чтобы избавиться от обильного кровотечения и вернуть себе один

из зубов, королю потребовалось всего-то сделать глоток коричневато-красного

виски.

Там он и окочурился. Нет, не хлеб, а слуга.

Конечно, ему носили воду, но обиженный король отказался кормить его, постоянно

говоря:

— Вот когда доест багет, тогда и поговорим!

Естественно, багет никто не мог съесть. Так

что слуга попрощался со своим телом на восемнадцатый день.

Двадцать первое июня одна тысяча

восемнадцатого года.

Жаркий был денёк. За двенадцать лет хлеб успел

повидать много различных людей, некоторым даже сломать зубы, а одному особо

настырному - всю челюсть. Смеялись всем нарядом - стражники частенько

рассказывали эту историю новичкам, а те другим новичкам, а те семье, а те на

базаре, а те… В общем, вскоре о хлебе знали все.

Собственно говоря, странного парня посадили

именно в камеру с багетом только смеха ради. Все-таки, как они думали, после

попойки самогоном из шишек ему обязательно захочется покушать. Но нет, незнакомец

так и не притронулся к хлебобулочному изделию. Напротив, он целых семь лет

истязал батон, копая путь из камеры на волю.

Тридцать первое декабря одна тысяча двадцать

пятого года.

В этот прекрасный день, в праздник нового

года, его мучения закончились. Почти семь лет в качестве кирки, а на нём почти

ни царапинки. Но больше так испытывать судьбу он не желал.

Правда, тех пор он все время лежал под

лежаком. Сорок пять лет. Сорок пять гребаных лет. СОРОК ПЯТЬ ЛЕТ! Это были годы

мучений. Страданий. Одиночества. Наблюдений.

Все это время странный парень писал. Писал.

Писал. Писал. Уже целая куча книг прятала проход из заточения. А что стража? А

они попросили себе по экземпляру! Ужас! Батон был в бешенстве от наглости

заключенного, который очень скоро отпустил бороду и волосы.

Но больше всего его интересовала книга,

которая лежала всегда отдельно. В этой книге что-то было. Но что? Это была

загадка. В один из дней, что был сразу после окончания подкопа, этот парень

вынес странный сверток из чужеземной ткани, который был с ним всегда, а спустя

месяц, вернул его обратно в камеру. К тому же после двадцати пяти сотого

экземпляра книги, его осенило: он взял одну из книг, вырезал в ней небольшое

пространство, куда и запихнул кулек. И именно за этой книгой и следил багет.

Шестое апреля одна тысяча семьдесят первого

года.

Этот день стал для него роковым. Багет впервые

покинул свою камеру и впервые прикоснулся к приключениям за последние

шестьдесят с гаком лет. Его, как и книгу, передали странному незнакомцу в

плаще. Сначала, багет сомневался в том, что попал в нужные руки. Но потом…

— Он открыт, бей! — это были звуки радости. —

Уклоняйся, он атакует левое плечо! — комментировал он бой. — Еще чуть-чуть и

попали бы! — но его никто не слышал. — Бей в ноги! Ах! Снова мимо, а он хорош.

— хотя, иногда ему казалось, что “мечник” прислушивается к его советам. — О да!

Мы его поцарапали! А, это всего лишь наплечник. — это была его первая битва. Он

чувствовал себя прекрасно. — Ооо да! Засади меня поглубже в этот пухленький живот!

Что? Как это ты закончил?! Я хочу еще! — но его мольбы не были услышаны.

Да и радость от боя не была долгой. Ведь его

забыли… В сортире! Ох, если бы вы его слышали тогда, то узнали бы всю коллекцию

матерных слов и выражений.

Как бы то ни было, багету не оставалось

ничего, кроме как плыть по течению. Буквально через две минуты после ухода

прежних хозяев в соседнюю кабинку зашел парень в желтой куртке, а еще через

минуту со шваброй в руках зашла уборщица. Она и стала временным хозяином судьбы

багета. Настолько временным, что это время длилось одну минуту двадцать три

секунды. Именно столько потребовалось на то, чтобы переместить его из точки А,

именуемой туалет мужской, в точку Б, именуемую складом продуктов.

— Сегодня в элитном пивном ресторане "Биро"

произошло странное событие. Пять человек практически одновременно вызвали

бригаду скорой помощи по причине сломанных зубов и обильного кровотечения.

Прокуратура начала проверку данного заведения, однако уже сейчас известно, что

причиной этого события стал просроченный французский багет. Пользуясь случаем,

мы взяли интервью у одного из поваров.

— Пока я пытался нарезать этот батон, мне

пришлось сменить три высококачественных ножа.

— Почему?

— Ну… Они затупились.

— Вы сказали об этом начальству?

— Да. Он сказал, что ножи отдаст на заточку, а

хлеб необходимо отдать в зал, так как клиенты ждут. Вообще, резал я их очень

долго. На каждый из пятнадцати кусочков уходило по минуте.

— Получается, каждый из пяти пострадавших

получил блюдо, которое состояло из трех кусочков багета. Так?

— Не совсем так, две порции были с мясным

ассорти: варено-копченая, копченая и вяленая колбасы. Еще двое взяли рыбное

ассорти, оно состоит из трех видов соленой рыбы: форель, скумбрия и палтус. А

последний клиент взял сырное ассорти: пармезан, камамбер и, конечно же, куда

без голубого сыра.

— Благодарю, но не стоило так подробно

описывать. Это была Анастасия Вецкая с репортажем из пивного ресторана “Биро”

специально для радио “Дорога дальняя”. Слушайте нас на *шшшшшшшшшш* и ноль эф-эм.

Темная комната. Металлические стеллажи. Улики

в пакетиках. Батон в пакетике. Вернее, ломтики багета. Как уже стало ясно, наш

любимый хлебушек стал заложником, уликой в полицейском участке. На полке

вещдоков было тепло, но сухо, да и пакет был герметичным, а вообще багет при

всем своем желании не мог вот так взять и заплесневеть или сгнить. А если бы и

мог, то сделал бы это уже лет сорок назад.

Одной темной зимней ночью, точнее через четыре

дня после задержания багета, на склад было совершено проникновение. Это был

человек в чёрном кимоно, опоясанный чёрным поясом и в чёрной маске, в которой

была прорезь для глаз. И да, глаза тоже были чёрными. Багет назвал этого парня

Ниндзя. Это было одно из тех новых для него слов, которое он услышал от

офицеров полиции.

Они говаривали, мол есть такой наёмный убийца,

который весь из себя ниндзя. Прыгает, бегает, кидается сюрикенами, как понял

багет… Да что уж там. Это теперь не багет, а Багет. Так, о чем это мы? В общем,

как понял Багет, это такой кружок, с шипами. Но точного представления он пока

не имел.

Итак, вернемся к убийце. Он здесь был, как

заметил Багет, ради непонятного параллелограмма из металла и какого-то другого

странного материала. Ловко перепрыгивая между лучами сигнализации, Ниндзя

схватил пакет с, как позже выяснится, ноутбуком, и почти вернулся к окну, как

вдруг в его душе отразился крик о помощи. Этот крик принадлежал Багету.

Место было, как это модно говорить, ламповое.

Нет, там не было чрезмерного освещения лампочками накаливания, а радиолампа

последний раз была в этом месте целых двадцать лет назад. Так в чем же

ламповость? Уют. Вот, что первым приходило в голову, когда кто-либо впервые

заходил в это помещение.

Помещение было нестандартной формы. Это был

правильный пятиугольник. Первая стена, парадная, была симметричной: в центре

были двери, а по бокам два окна с подоконником на уровне талии. Это где-то

сантиметров восемьдесят пять. На нем так же симметрично стояли: фарфоровая

ваза, настольная лампа, которой на вид было лет пятьдесят, и чайный сервиз. Но

последний немного выбивался из симметрии: слева от входа был сервиз в красный

горошек, а справа - в зелёный. Оба окна были наполовину зашторены, а весь свет

в помещении был искусственным.

Следующая стена, левая от входа, представляла

из себя витрину. Каждая полочка была с подсветкой, но её яркость была настроена

так, что одновременно и хорошо подсвечивала товары и не била в глаза. Именно у

этой витрины с шестью полками, не считая нижней тумбы, и застрял Доктор. Его

глаза бегали по полкам среди разноцветных фарфоровых фигурок, различных

минералов, пары моделей парусных кораблей, столовых приборов и прочих

безделушек. И, конечно же, его глаз не мог не зацепиться за…

Следующая стена на очереди была прилавком. В

левой стороне стены, там, где она переходила в следующую была домашняя дверь,

ведущая, скорее всего, в каморку хозяина лавки. А от той же левой стены,

параллельно этой, примерно две третьих длины занимал столик, за которым и сидел

хозяин ломбарда. За его спиной висело, иногда внахлест, штук десять различных

картин. Все с ценником.

Сам мужчина был… Молодой. Лет двадцать пять,

тридцать. Уж такую фигуру никто не готов был увидеть в таком месте. Стройного

телосложения, если не считать небольшого, чтобы не оскорблять - пивного,

животика. Однако, не в пример владельца, его одежда была довольно старой,

потасканной, потертой временем, но ухоженной. Было видно, что он заботиться обо

всем тут. И именно к нему и направилась Люда.

Но, прежде чем вернуться к героям - закончим

со стенами. Следующая на очереди была так же украшена картинами, а слева от

прилавка, который вырастал из нее, была небольшая тумбочка с чайником и

краником. Как можно было бы догадаться, в самой тумбочке хранились чайные и

кофейные принадлежности.

Специально для чайных посиделок и была

предназначена последняя стена: уютный диванчик, низкий стеклянный столик с

парой следок от кружек и стопкой журналов разной паршивости. Над этим местом

отдыха было три головы: волк, олень с раскидистыми рогами и заяц. Что там забыл

последний - навсегда останется в тайне.

— Добрый день. Что Вас интересует? — на

автомате, но при этом с должным выражением и уважением, поздоровался с

посетителями хозяин ломбарда.

— Здравствуйте, — не надеясь на спутника,

поддержала диалог Люда, — нас интересует бижутерия.

Торговец сразу сунул руку под прилавок, судя

по звукам, ввел ПИН-код и достал небольшую коробочку. В ней были различные

кольца и серьги, а также три цепочки и один кулон.

— Чем богат. — представил он свою коллекцию.

Глаза Люды разбежались и не сразу собрались в

одной точке: серьгах с изумрудами. Камешки были небольшими, от силы – спичечная

головка. А их обрамление было из серебра. Не по возрасту намётанный глаз

хозяина ломбарда сразу понял, что запало в душу девушке:

— А у Вас хороший вкус. Самый дорогой образец

в моей коллекции. — конечно же он лукавил. На деле это был самый дорогой

образец из представленных, а в сейфе томилась ещё одна коробочка.

— Как бы они ни были хороши, мы пришли не за

этим. Да, Доктор? — Она притянула к себе парня за шкирку.

Все это время он рассматривал часы. Они были

дешевле аналогичных, немного толще, наименее поношены. Однако рядом с ними было

две бумажки: ценник с названием “часы-фляга” и гордая этикетка “не работают”.

Но парня отвлекли от анализа целесообразности этого приобретения:

— А? Да, не за этим. — он наконец повернулся и

подошел к прилавку. — Мы бы хотели попробовать продать Вам кольцо.

— Краденое? — с подозрением осмотрев Дока,

насторожился торговец.

— Нет-нет. Звучит как оскорбление! — удивился

Доктор и положил на стол кольцо.

Потолок был матово-бежевый. По всему периметру

проходил невзрачный серовато-коричневый плинтус. Как и решетка в двери, он был

старым и сделан из ясеня, а позже покрыт воском для защиты. Цвет деревянного

обрамления был тусклым, выцветшим, из-за этого сам потолок выделялся сильнее,

ведь был покрашен максимум пять лет назад. Но несмотря на это, на нем все равно

появились небольшие трещины.

Кольцо было прямо посередине верхнего

пятиугольника. От этой окружности исходило семь отростков в виде веток дерева:

на каждом отростке было по две веточки, на одной стеклянный плафон в виде

цветка, а на второй - прозрачный зелёный листик. Все это представляло из себя

люстру, которая отлично освещала комнату ломбарда.

А вот кольцо Доктора уже не имело никаких

отростков, был только один выступ, представляющий из себя небольшой алмазик,

вокруг которого было шесть камешков поменьше. А само кольцо было максимально

простым. Золото снаружи было достаточно потертым, старым, но внутри все было

отлично отполировано. Откуда кольцо взялось - не знало даже само кольцо.

— И вправду. — опытным глазом оценил мужчина,

поглядывая на врача со средним общим. — Не похоже, что кольцо украли, да и вы

не тянете на похитителей.

— А я о чем. — подтвердил Доктор.

— В любом случае… — продавец задумался. —

Много я за него не дам.

— Почему? Это кольцо особенное. — ухмыльнулся

Док.

— Да, конечно же каждое кольцо особенное. Вот

только оно из обычного золота с обычным алмазом. Ничего интересного. В ювелирке

такие покупают чуть ли не каждый день.

— Конечно, это почти невозможно доказать, —

Доктор решил применить лучший, потому что единственный, козырь, — но это кольцо

из другого мира!

— О. И из какого это сериала?

— Нет-нет. Буквально из другого мира!

— Ой да не гони чепуху. Я в любом случае не

дам за него больше.

Доктор облокотился на прилавок, как бы

случайно зацепив коробку с ювелиркой, в которую весь диалог пялилась Люда. А

затем, взглянув мужчине в глаза, вынес предложение:

— Давайте так: я беру у вас те прекрасные

часы-фляга, а вы забираете у нас кольцо и даёте сверху немного деньжат, чтобы

мы смогли перекусить.

— Часы? Они не работают. — хмыкнул хозяин

лавки.

— Да. На них так и написано. По сути, я

предлагаю вам почти на халяву избавиться от мусора и заполучить неплохое

кольцо.

— Но в чем заключается Ваша выгода? — продавцу

казалось, что здесь подложили не просто свинью, а целый колбасный мясокомбинат.

— Мы наконец покушаем. — на полном серьезе

заявил Доктор.

Смех. Звонкий смех хозяина ломбарда.

— Хорошо. Твоя взяла. — он протянул руку, —

Договорились?

— Договорились! — Доктор пожал протянутую

руку.

На обмен понадобилось меньше минуты: три

бумажки из кассы, ключ, открытие стеклянной дверцы, передача часов. Доктор и

Люда почти вышли из магазина, как вдруг:

— Тут недалеко есть шаурмечная. Денег хватит

на два раза покушать. Выйдете и сразу налево.

— Благодарю! — кивнул Доктор, сделав слегка

заметный выдох облегчения, и герои вышли.

Пропажу он заметил не сразу, но было уже

поздно.

— То есть ты променял это кольцо на

безделушку?! — взбесилась Люда, когда они вышли из ломбарда.

“А, то есть она не хотела ругаться при хозяине

ломбарда… Интересно, почему?” — промелькнула мысль у Доктора.

— Так это же часы-фляга! — он сунул часы в

карман, то есть в их новое место жительства. — А вдруг случиться экстренная

ситуация. Никто и не подумает, что эти часы на самом деле наш способ спастись!

— Да ну тебя. Ну хоть немного денег у нас

есть.

Как и обещал хозяин ломбарда, до палатки с

шаурмой было недалеко. Два рулона лаваша с мясной начинкой были успешно

приобретены. Первый укус сделал Доктор, а за ним и Люда откусила от своей

порции.

— Слушай, а не дурно. — задумался Доктор.

Возможно, он и раньше ел такое, но узнать наверняка было достаточно сложно.

— Да. Спасибо тому парню из ломбарда. —

улыбнулась Люда.

— От этого мне даже неловко. – произнес он

так, будто его мучила совесть. Забегая вперед, хочется отметить, что это было впервые за последние три года.

— А? От чего? — Не поняла Люда.

— Да не знаю. Как бы мы не продешевили… —

задумчиво сказал он, понимая, что правда сейчас не нужна.

— А я о чем! Лучше бы просто деньги! —

фыркнула Люда, — Бестолочь.

— Ой все. — фыркнул в ответ Док.

Две шаурмы исчезли всего за семь минут.

Чувство голода пропало на ближайшие часа три-пять. Следующим пунктом в меню

было:

— Испытаем судьбу?

— Это как?

— Водочки для заводочки и попрыгаем меж миров.

Глядишь и артефакт найдем.

— А может лучше пивка для рывка?

— О. Да ты в этом разбираешься. — усмехнулся

Доктор.

— Я это к тому, что раз тебе пофиг, что пить,

пусть это будет пиво.

— Водка.

— Пиво.

— Коньяк!

— Пиво!

— Текила...!

— ПИВО!

— Хорошо-хорошо. Уговорила. — решил сдаться

Доктор. Вернее, так ему подсказала его пятая точка, которая чувствовала

приближение беды.

К их удивлению, рядом с палаткой представителя

средней Азии, была ещё одна, но уже с представителем общества людей с широкой

костью. Достаточно пышная дама лет сорока сидела за прилавком ларька с пивом и

закусками. Похоже, в этом мире очень любили пиво.

Доктор подошел к ларьку и положил остатки

денег на монетницу:

— День добрый. Мне, пожалуйста, водочки. На

все. — внезапно парень решил испытать судьбу и попытался гнуть свою палку в

обход требований девушки.

— Литр пива. — поправила его спутница, — Мы же

договаривались.

— Тогда пива. Также на все... — не сдавался

он.

— Полторашка и не больше! — выставила

ультиматум Люда.

— Хорошо. Но! В случае чего разгребать все

будешь ты! — обиделся Доктор. Вернее сказать, у него просто отобрали пути

отхода.

— Договорились, алкоголик недоделанный.

— Ваша сдача. — барышня выставила бутылку и

положила остатки от предложенной суммы.

Доктор взял пиво с прилавка, после чего,

открыв его, взял Люду за руку.

— Оставьте себе. — отозвался парень, после

чего уже обратился к спутнице. — Вообще, это будет второй раз, когда я

перемещаюсь с кем-либо.

— А первый был когда? — сглупила Люда.

— Ну, часа два назад. — пояснил Док.

— Ой! И вправду. Ну ладно. Я готова. — Сказала

спутница, после чего со смешком добавила, — Будь со мной нежен.

— Посмотрим на твое поведение.

Первый глоток Доктора был полон недовольства.

Ведь вместе с ним он обдумывал всевозможные ситуации, в которых с удовольствием

бы бросил спутницу. На таком банальном варианте как падающий рояль он не

собирался останавливаться, однако, именно в этот момент Люда решила подать

голос, отвлекая Дока от раздумий и избирая свою судьбу.

— Ну и чего мы стоим?

Он впал в ступор. И вправду, пиво уже

бултыхалось в его желудке, но процесс не шел.

— Возможно, что-то пошло не так.

— Ага. Моя жизнь. — фыркнула Люда.

— Наша. — взор парня упал на грудь девушки,

вернее на её кулон, где виднелся символ “%”. Док начал что-то подозревать.

— А ты сам виноват.

Очередной спор мог бы продолжаться целую

вечность, но, во-первых, их отвлёк крик старьевщика, управляющего ломбардом:

— Держите вора!

Ну а во-вторых, заявленные шесть процентов

алкоголя, оказавшиеся на деле четырьмя и пятью процентам спирта, наконец нашли

лазейку в довольном от еды желудке и попали в печень, запустив необратимый

процесс телепортации.

Ясное голубовато-серое небо и совершенно иное

солнце осветили героев, стоявших у одной из стеклянных высоток, шпили которых

буквально царапали небосвод. От этого время от времени с небесного потолка

падал кусок или кусочек штукатурки.

— Что он имел в виду?! — взбесилась Люда. —

Неужели кольцо ворованное?!

— Кольцо – нет.

— И как это понимать?!

— Берегись!

Доктор странным образом почувствовал опасность

и прыгнул на Люду, сбивая её с ног. Они отлетели на метр от того места, где

стояли секунду назад. Вопреки клише они оба просто лежали на спине.

— Како... — начала Люда, но её перебило

пианино.

Музыкальный инструмент всего за несколько

секунд успел вывалиться из окна, полететь в направлении героев и приземлиться в

двадцати сантиметрах от пятки Доктора, что была ближе всех к возможной смерти.

На удивление, рояль на минималках даже не пострадал, разве что поднял облако

пыли.

Из окна за дуэтом наблюдали три носильщика и

один администратор, а рядом с подъёмным краном на земле стоял рассеянный

водитель и потирал свежую шишку от камня на своей голове. У его ног валялся

пульт управления краном.

— Кх-кх. — откашлялся Док. — Какой опасный

мир.

Ругая себя за глупые мысли о смерти спутницы,

которая, каким бы плохим человеком не казалась, подарила ему хоть какую-то цель

в жизни.

Обременённый мыслями раскаяния, он встал и

протянул руку девушке, но она поднялась и без помощи парня. Взгляд на Люду, а оттуда на ожерелье.

Знакомый символ “/” горел в центре камня. "Похоже, этот символ что-то да

значит." — Промелькнуло финальной мыслью у него.

Парень поднёс горлышко ко рту и сделал глоток.

Ничего.

— Что, опять? — возмутилась спутница.

— Не опять, а снова. — поправил спутник.

— Одно другому не мешает. Задержки не приводят

к хорошему.

— Смотря какие. — парень протянул девушке

руку. — Советую не отпускать. А то останешься чёрт знает где. И будешь винить

меня…

Вспышка. Новый мир.

— …до скончания времён. А вот и новый мир.

Люда тяжело выдохнула, поняв, что схватила

руку парня в самый последний момент.

— Повезло… — заключила она, наведя порядок в мыслях.

Она огляделась. Бетонная пристань. Большой

четырехтрубный пароход. Громадный кран и несчётное количество стальных

контейнеров. Одним словом – морской порт. Отдельным пасмурным пятном выделялся

огромный ангар, по виду которого можно было бы смело заключить, что полиция у

его стен частый гость.

Да, как и предсказывала Люда, вдалеке

показались жёлто-красные мигалки и послышался звериный вой сирен, пронзающий

душу. Девушку пробрала дрожь. Конечно, она понимала, что не может быть

причастной к каким-либо преступлениям, но странный страх неизведанного сковал

её тело.

И лишь через десять секунд изучения

окрестностей, до девушки дошло, что надо было начать с того, что окружает её

буквально в двух-трёх метрах. И пока Люда осматривала огромную очередь и парня

в синем костюме, стоящего за столом, взгляд Доктора продолжал изучать символ “Ṫ”, светящийся в кристалле на

груди девушки

— Вы так и будете здесь стоять? — донеслись

крики из толпы сзади.

— Странно, они здесь появились слишком

неожиданно! — поддержали их другие голоса.

— Ага! Без очереди влезли! — выдвинул теорию

какой-то очень настырный пацан лет пятнадцати.

— Предъявите билеты, пожалуйста. — перебил

толпу мужчина в синем.

— А. Билет… — Доктор взглянул на огромную

посудину с четырьмя трубами. — Простите, мы ошиблись причалом.

Глоток и все пропало. Хотелось бы в это

верить. Вместо этого героям пришлось податься в бегство от недовольной толпы.

Почему она недовольна, не знала и сама толпа.

— Больше никакой шаурмы перед путешествиями! —

сорвалось с губ Доктора.

— Думаешь, — тяжело дыша начала Люда, — всё дело

именно в шаурме? Может просто не надо было наедаться.

— Я подумаю над твоим предложением.

Этот момент умиротворения был прерван вспышкой

света, зародившейся где-то в недрах печени Доктора. В новый мир они буквально

вбежали.

Очнулся Доктор лежа на чем-то белом и мягком.

Конечно, он не терял сознания, но неожиданное падение после десятиметрового

забега выбило его из колеи. И вот парень наконец соизволил оглядеться. Нечто

мягкое под ним оказалось девушкой в белоснежном свадебном платье. Парень резко вскочил

и ещё раз огляделся.

Они оказались на холме посреди огромного

розового моря из травы, уходящего за горизонт, где встречался с

зленовато-бледным небом. Сверху на него смотрело, казалось бы, обыкновенное

Солнце, но что-то в нем было не то. Возможно то, что это было не Солнце, а

солнце, просто очередная звезда, освещающая планету. Но несмотря на весь свой

свет, она не могла заглушить такие тусклые, но без того не менее яркие звезды,

отдалённые на сотни тысяч лет от этой планеты.

От лицезрения небесной красоты Доктора отвлёк

громкий звук пощечины. Его глаза опустились на пол из серо-голубой плитки

производства комбината имени Мовсковы, на котором лежал источник не только

звука, но и всех проблем Дока.

Люда упала. Она спотыкнулась точно так же как

и её спутник. Но вместо невесты, она приземлилась на жениха, который, по

странному стечению обстоятельств, был одет в рыжий костюм, за что его уже

двадцать три раза обсмеяли. Люда могла бы в судьбоносный двадцать четвёртый раз

обсмеять жениха, но случилось непоправимое. Инерция падения заставила губы

незнакомцев сомкнуться. Это было настолько нежно, что вызвало у жертвы Люды

воспоминания о первом поцелуе. Возможно, девушка и сама бы вспомнила нечто

похожее, если бы он не был для неё первым.

Несмотря на всю свою безоговорничную вину,

Люде хватило наглости обвинить во всём бедного жениха и отвесить ему пощечину.

Гордо встав, она взглянула на Доктора, который мигом перевёл на неё свой

взгляд. Символ “#” на кулоне девушки. Вот, что интересовало героя. Похоже, его

подозрения подтверждаются: эти символы – это обозначение мира.

Но девушку это не волновало:

— Итак, думаю нам лучше убираться.

— Как скажешь. — спутник взял её за руку и

сделал глоток.

Пробежка и недавний всплеск адреналина сделали

своё дело и опустошили желудок Доктора настолько, что в этот раз задержка между

глотком и вспышкой измерялась в десятых долях секунды.

Яркая вспышка осветила всё в небольшом

помещении с несколькими столиками, одним пустым прилавком и со сладким запахом

мясных пирожков. Доктор сразу бросил взгляд на шею девушки. Мир “♪”.

— ♪Из-за тебя лишилась я чарующего поцелуя

первого.♪ — начала было Люда.

— ♪Может ты котёнка в детстве спас?♪ —

раздался мелодичный голос мужчины со второго этажа.

— ♪Почему же я пою?♪ — задалась девушка

странным вопросом.

— ♪У-мо-ля-ю… Я не знаю...♪ — донесся более

грубый, но не менее мелодичный, голос, полный страха.

— ♪Кажется, мясника на мясо пустят.♪ — не

менее музыкально заметил Док.

— ♪С чего ты взял?♪ - Спросила Люда, но этот

вопрос остался навсегда утерян в пространстве иного мира. Глоток и они вновь

переместились.

Мир “^”. Это была обычая опушка леса, покрытая

зелёной травой, редкими кустами и пятью пеньками. Вдалеке за кленовыми

деревьями виднелись мрачно-серые горы с белоснежными пиками, некоторые из

которых были укутаны облаками.

Но эта обыденная тишина, это мирное

спокойствие были нарушены пол часа и за последние двадцать семь минут большая

часть деревьев, граничащих с опушкой, была выдрана с корнем. Один такой клён

виднелся чёрным пятнышком недалеко от самой вершины горы.

А трава… Что стало с этой прекрасной опушкой!

О прежней зелени напоминали редкие клочки земли, видневшиеся между

разнообразными воронками. А посреди этого ужаса стояла уставшая фигура, быстро

двигающая плечами из-за тяжелой отдышки. Именно на этой опушке из яркой вспышки

и появились герои.

— Похоже это они, генералы армии тьмы!

Действуй! — раздался голос странной фигуры в маске, стоявшей на одном из тех везучих

выживших клёнов на границе опушки и леса.

— Ears-on! — мигом отреагировала уставшая

фигура.

— Ну нахер. — удивилась Люда.

Не успел Док оторвать бутылку ото рта, а автор

приступить к описанию начавшейся вакханалии, как Люда ловким движением руки

заставила спутника продолжить пить, к слову, не особо то и хорошее, пиво.

Вспышка света. Вторая. Третья. Четвертая. Наконец Доктор смог оторваться от

бутылки, но было уже поздно. Он все выпил.

Пару раз он кашлянул, после чего рыгнул,

закончилось все очередным кашлем. Наконец, избавившись от попавшего не в то

горло пива, Доктор заговорил:

— Не смей так больше делать! Я чуть коньки не

отбросил!

— Ладно тебе. Не все так плохо.

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

И, как будто ожидая этих слов, из-за угла

вышел парень, который по праву может претендовать на премию

“межпространственная проблема года”, и которую он бы с легкостью получил, ведь

был бы единственный претендентом, или же нет? Но сначала героям предстоит

осмотреться.

Доселе неизвестно, когда именно это было: то

ли вчера то ли пять дней, а может и лет, назад. А вдруг это пока ещё не

произошло и случиться только через день, месяц, год… Быть может все намного

проще: это событие происходит именно в этот час, в эту минуту, в эту секунду, в

эту тысячную долю наносекунды. Эх, если бы все было так просто. Но что поделать.

Эти события происходили именно там, где понятие время существовало только в

теории. А значит, они одновременно и происходят, и нет.

Где-то сейчас на этом месте и вышла пятерка

богов, отправивших, вроде всего секунду назад, Люду и Доктора на встречу

приключениям. Во главе шел обозванный Доктором представитель полуящеров, бог

миров с “Б” по “М”, Змей Горыныч. за ним шел дуэт из бога мира “*” Ивана

Царевича и бога миров “3”- “435” Бабы Яги. В самом конце как обычно спорили на

пустом месте любитель оправданий и бог миров “О”, “O” и “0” Царь Горох, и его

вечный оппонент, повелитель миров “Q” - “X” Кощей Бессмертный.

— Ну пойми, бог мира “О”, — пытался вразумить

Кощей Гороха, — вот мы называем друг друга богами, и единственное отличие

заключается в том, что мы управляем разными мирами.

— Да, я понимаю. Возможно, ты и прав, но я все

равно за то, чтобы оставить все как есть. Нет, конечно, мне нравится, как

звучит Царь Горох, но все же это как-то вульгарно: мы - боги. Негоже какому-то

пьянице давать нам имена.

— Вечно ты оправдываешься. — фыркнула на его

парирование Баба Яга. — А мне вот не понравилось, как меня назвали. Но, с

другой стороны, я всеми руками и ногами за! — после чего уточнила со смешком. —

Руками, ногой простой и костяной.

— Она права. Будь я на месте того алкаша,

назвал бы тебя колобком. — хмыкнул Иван. — Выкрутишься из любой жопы, да и

живот уже имеет схожую окружность.

— Да я тебя сейчас! — взбунтовался Горох. —

Да, я много ем, но это не моя вина, это все вкусная стряпня Горыныча!

— А чего не бога миров с “Б” по “М”. —

подколол его ящер.

— Сдаюсь. — обреченно вздохнул Царь.

— Вот и славно. — хладнокровное не успело

договорить, как их отвлекли.

— Уважаемый бог миров с “Б”... — не успел

очередной бог, рангом пониже, доложить, как псевдовремя скрипнуло. — Уважаемый

Змей Горыныч! Это они. Они вернулись!

— Что, уже?! — Удивились все, кроме Царевича.

— Похоже, мы уже признали эти имена. Ненавижу

это безвременное пространство… Поскорее бы домой — хмыкнул он.

— Ну-ну. Сейчас выслушаем доклад и разойдемся.

— утешил его Горошек.

Они прошли в тесную комнатку для переговоров.

Здесь были Доктор и Люда. Хоть боги и шли три минуты, для героев прошла всего

секунда. В общем… Ничего интересного. Они принесли артефакты, Люда стала

полубогом, а Доктор продолжил свое путешествие, но уже под другим именем.

— Быстро они… — со скорбью заметила Яга.

— Не забывай, для нас мгновение - для них вся

жизнь. — удручающе напомнил Иван. Вот не любил он это место. Каждой клеточкой

тела.

— Пошли к порталу. — заключил Ящер.

До портала осталось всего тридцать метров. Как

вдруг вспышка света, заставившая всех словить зайчиков.

— Ну и зачем? Просили же тебя, не пей чистый

спирт, пожалуйста… — это был голос Люды. Почему голос? Зайчики все еще мешали

смотреть.

— Ах да. Я совсем забыл… А что, если… — силуэт

Доктора задумался. На его поясе, из-под плаща торчал меч. — Точно! — он ударил

кулаком по ладони. — Многоуважаемые боги, пожалуйста, скажите мне, что я должен

забрать меч. Все. Мы пошли. Нам осталось совсем чуть-чуть… Надеюсь.

Доктор, или человек, подозрительно похожий на

него, сказал два слова, которые, к несчастью, никто не разобрал.

— Я слишком стар для этого дерьма… —

пожаловался Иван.

— Ой да ладно тебе, всего-то на тысячу три

года дольше меня правишь. Да еще и почти все свои миры уничтожил. Хорошо тебе.

— заявил Горох.

Десять метров спустя. Новая встреча. Странный

парень в полностью чёрном, с прорезью для глаз, облачении и с парой ломтиков

хлеба на поясе.

— Вы не видели Доктора? — задал он, как ему

казалось, безумно глупый вопрос.

— Только что ушел. — ответили хором пятеро

богов, стоя в полнейшем недоумении.

— Благодарю! — нарушитель спокойствия исчез в

черном дыму.

— Похоже, я тоже стар для такого. — выдал

ошарашенный Ящер.

— Солидарен. — поддакнул Царевич.

Десять метров до портала. Вспышка. На этот раз

зайчика поймал только Кощей.

— О! Мир богов. Как мы тут оказались? —

удивилась Люда.

— Напомни мне больше не пить чистый спирт,

пожалуйста. — попросил Доктор.

— Приветствую вас. — заявила Баба Яга.

— О, привет, бабушка Яга. — с опаской

поздоровался Доктор.

— Не боись, больше не заколдую. — улыбнулась

“старушка”. — Тут такое дело… — начала она.

— Вам надо обязательно вернуть нам меч. —

закончил за неё Горох. — Нет, на самом деле, нам то он особо не нужен. Это

исключительно ваша просьба.

— Наша? — удивился дуэт, вернее трио, ведь с

Людой и Доктором ошарашено хлопал глазами третий персонаж.

— Просто принесите нам меч. — Сказал Иван

Царевич, который уже не мог больше терпеть это пространство.

— Хорошо-хорошо. — ретировался Доктор. Сделал

глоток, трио исчезло во вспышке.

— Ура! Домой! — Иван побежал к порталу.

Пуф! Буквально в полуметре от портала перед

ним возник знакомый гость в черном.

— Доктор не пробегал?

— Вы опять разминулись. — Иван Дурак, ой,

Царевич с нетерпением оттолкнул вторженца и исчез в портале, который переместил

невежественного хама в нужное место и время.

Аналогично и все остальные боги обошли

незнакомца и растворились в фиолетово-прозрачном круге.

— Ну и что это сейчас было?.. — хмыкнул

нарушитель спокойствия и вновь исчез в черной дымке.

Обычный постиндустриальный город. Дома из

красного кирпича с деревянными окнами. Здания эти были в высоту не более десяти

этажей, на первом из них в каждом доме было по магазинчику, а на крышах

красовались тонны кабелей электро- и

телекоммуникаций, которые, словно паутина, окутывали всю улицу, район, город,

страну.

Каждый дом был одновременно и особенным, и

неотличимым. Первым, что бросалось в глаза, были разнообразные магазины на

первом этаже каждого строения. Тут было все: от продуктовых, до элитных

ресторанов, от магазинов с декором, до строительных бутиков, от секонд хендов,

до самых дорогих брендов мультивселенной. Помимо точек торговли, отличия

приносили разнообразные стеклопакеты, тюль, шторы и интерьер квартиры, еле

заметный сквозь ткань.

Думаю, найти два одинаковых дома, несмотря на

абсолютную идентичность конструкторской документации, материалов и самого

процесса постройки, невозможно.

Глаза доктора вновь упали на грудь девушки

вместо того, чтобы осмотреться и насладиться прекрасными, хоть и на любителя,

видами.

— Может хватит уже?!

— А? — Доктор поднял глаза с медальона, на

котором отображался символ “⍦”.

— Хватит пялиться на мою грудь! Думал, я не

замечу!

— А?! — растерялся парень. — Я на кулон

смотрел!

— Ври больше!

— Там новый символ!

— Это не имеет значения!

— Имеет!

— Девушка, как вас зовут?

— Людмила! — на автомате грубо ответила

девушка на вопрос незнакомца.

— То, что вы милая я понял, но как зовут вас?

— Я же говорю, меня зовут Людмила, — Люда

осознала, что совершенно случайно нагрубила первому встречному, поэтому решила

проигнорировать его глупый вопрос и вновь ответить на него.

— Хорошо, Милая так Милая, — незнакомец

улыбнулся.

Незнакомец застал бранящуюся парочку в

переулке. Что он там делал? Пинал х… Бездельничал. У него было много поводов

просто шататься по округе в поисках неприятностей на свою пятую точку. И, ко

всеобщему удивлению, он нашел не простые, а межпространственные неприятности на

все ту же несчастную точку.

Взгляд Люды, в котором читалось “помоги”,

искал спасения в лице Дока, изучая на нем каждую вкладку и ели заметный прыщик,

который, к слову, не имел никакого весомого значения, чтобы уделять ему хоть

какое-то время. Но лишь после того, как Док театрально отвел взгляд, она

мгновенно поняла, что имел в виду её спутник тогда, у ларька с пивом. На плечах

хрупкой леди выросла огромная гора, на которой вот-вот проявятся буквы – имя

нарушителя спокойствия. И, к сожалению, все сводится к тому, что эту кучу Люда

должна будет разобрать сама.

Ту кучу, что одновременно тяготила её и стояла

неподалёку. Строгий черный костюм, когда-то налакированные, но теперь покрытые

обычной грязью и пылью, ботинки, синий галстук в белую косую полоску (а может и

белый галстук в синюю косую полоску), белая рубашка с мятым воротником.

— Прошу прощения, где же мои манеры? — задал риторический

вопрос незнакомец, в ответ на который Люда чуть не ляпнула “в жопе”, будучи

возмущенной таким глупым подкатом. — Меня зовут Этьен, — возможно, он сказал

это с гордостью, ожидая, что его узнают. Но Доктор в это время считал ворон,

облюбовавших провисшие провода, а Люда сконцентрировалась не на тоне парня, а

на его имени, вернее – на том, как лучше его исковеркать.

— Приятно познакомится, Этьен, — сдалась Люда,

так и не придумав достойного оскорбления.

— Зови меня Доктор. Для друзей я Доктор. Иногда

Док, но для тебя Доктор, — Представился Доктор.

— Похоже, у меня нет ни единого шанса, —

огорчился нарушитель спокойствия, осознав, что девушка не одна и что парень

стоявший рядом - лишь случайность. Эти мысли были наивны, но такой уж он был.

— А? Нет, ни в коем случае! — где-то в глубине

сознания врач со средним общим понял, что тревожило их нового знакомого. — Мы

не вместе. Вернее вместе, но она мне никто. Ой. Если быть точным, я просто

сопровождаю её по божьему велению.

— Значит, я могу позвать её на свидание? — в

душе парня загорелся огонек надежды, а про веление божие… он просто

проигнорировал. Неуч, что я ещё могу сказать.

— Да, — заявил Доктор, подкидывая воображаемых

дров в символический костер вокруг его спутницы.

— Нет! — похоже, Люде затея не нравилась, но

голос Доктора был громче.

— Может в музей?

— Нет.

— Картинная галерея?

Это продолжалось долго. Так что, вместо

диалога, просто перечислим то, от чего отказалась Люда: Музей, картинная

галерея, парк, парк аттракционов, парк Горького, парк Сладкого, торговый центр,

торговый дом, торговый квартал, торгово-развлекательный центр, кинотеатр,

просто театр, амфитеатр, кафе, кафе быстрого питания, кафе медленного питания,

интернет-кафе, батутный центр, прогулка на теплоходе по центральной реке

города, пикник, любимый завод номер шесть, нелюбимый завод номер девять, и

наконец, когда у Люды закончились оригинальные отказы, Этьен решился на самый

банальный шаг:

— Ужин в ресторане? — неуверенно спросил тот,

ожидая отказ, который, как бы он не пытался отрицать, приносил ему извращённую

радость.

— Да, — неожиданно для самой себя согласилась

девушка, ни разу не ходившая на свидание. Про удивление парней я, пожалуй,

промолчу.

— Знаешь, парень… А… Этьен, да? Странно, я

всегда думал, что у меня плохая память на имена, а оказывается нет, — задумался

на мгновение Доктор. — Ладно, это не важно. В общем, я не против, если ты

пригласишь ее в ресторан. Но есть проблема, я тоже хочу кушать.

— Без проблем! — ему улыбнулись в ответ.

Эмоции от согласия девушки оказалась куда приятнее, так что от доброты душевной

он решил, что ещё одного нахлебника потянет. — Думаю, все будет хорошо.

— Да-да. Я не буду сидеть с вами. Так,

недалеко за барной стойкой.

— Хорошо, — отозвалась пара гипотетических

голубков.

До ближайшего ресторана было несколько метров.

Сначала Этьен предупредил бармена о том, что заплатит за Доктора, который уже

уселся на высокий стул за стойкой, а после, потерпев поражение в попытке взять

Люду под руку, проследовал с ней за столик.

Этьен провел Люду к свободному столу. Конечно,

это было для него не в первый раз, но оставшаяся пара нервных клеток все равно

шалила, заставляя парня нервничать.

По привычке он отодвинул стул для девушки,

после чего помог ей подвинуться к столу. Все это прошло настолько обыденно, что

Этьен успел выбрать, что он закажет, примерно рассчитать затраты и оценить

бюджет. Пока он вписывался. Но его волновал странный человек, назвавшийся

Доктором. Поэтому он увеличил затраты, пересчитал бюджет и понял – жить можно.

Для Люды же напротив, все это было впервой.

Вместе с осадком в виде недовольства спутником, её сопровождали любопытство и

страх неизведанного.

Этьен сел за стол. Через мгновение им дали

меню. Минута тишины. Две. Три. Глаза девушки бегают по страницам в глубоких

раздумьях. Казалось, что все блюда для неё нечто новое, хотя на деле

оказывались почти такими же, как и в её родном мире. Но ей всё хотелось

попробовать каждое блюдо и точно установить, что сходе, а что нет.

— Может, тебе помочь с выбором? — неуверенно

спросил парень. Для него такое было в новинку. Обычно его спутница или знала,

что заказать, или тупо брала самое дорогое.

— А? — вопрос собеседника вывел девушку из

лабиринта раздумий. — Да, я бы не отказалась. — неловкая улыбка всплыла на её

лице.

— Тогда… — возможно, ему стоило подготовится,

но в самый ответственный момент все его мысли разбежались по углам и закоулкам

мозга. — У тебя случаем нет аллергии на что-нибудь из еды? — пальцем в небо,

как сказали бы многие, однако Этьену не привыкать к таким поворотам мысли.

— Грибы. — внезапно парень осознал, что

совершенно случайно попал из самодельного лука в яблоко на расстоянии километра

с первой попытки, по крайней мере именно так он себя чувствовал, понимая, что

первый попавшийся вопрос оказался подходящим.

— Грибы? Как необычно. Никогда не слышал. —

задумался парень, продолжая поиски блюд.

— Как насчет чая? — уточнила Люда. — Я бы

выбрала фруктовый.

— Чай? — мысли парня ровным строем совершили

разворот и пошли штурмовать раздел с напитками. — Я не против. Литр?

Люда кивнула.

— Хорошо. А из еды что? Не выбрала или не

хочешь? — все тот же ровный строй раздумий вернулся к основной цели. —

Предлагаю это, это или это. И вот этот салат. — мысли, собранные воедино и

отправившие команды нервным клетками, заставили руки парня показать на четыре

блюда: пюре по-кренельски с кецкими сосисками, анге́льские овощи на гриле,

отбивная из мяса вепря с ричкой, и салат

имени Регéля. Каждая серая клеточка его мозга замерла в ожидании решения.

Глаза девушки быстро, а может и не очень,

прошлись по предложенным блюдам. Сначала она склонялась к овощам, но они

напомнили ей одноклассников, так что от этого блюда она решила отказаться.

Выбор завис между пюре с сосисками и куском мяса с чем-то, что было чем-то

средним между рисом и гречкой: белые многоугольнички. С одной стороны, пюре

было простым и понятным, но с другой в него могли подмешать много чего, от чего

вкус был непредсказуем. Но вот отбивная… Как только она вспомнила бессонные

ночи и заваленные экзамены по этикету…

— Пюре

по-кренельски с кецкими сосисками. — заключила Люда, заставив мысли Этьена

плясать от счастья, ведь их идея оправдала возложенные надежды, особенно когда

девушка согласилась и на салат.

Сделать

заказ было делом минуты. Парень быстро заказал два одинаковых салата, пюре и

овощи, литр фруктового чая. Официантка удалилась, вновь оставив героев

практически наедине.

— Ну и что же ты можешь рассказать о себе? —

Люда сделала первый шаг, что было не удивительно, ведь ей больше нравилось

слушать и спорить, нежели что-то рассказывать. Так что она поставила локоть

левой руки на стол и оперлась подбородком на ладонь, состроив глазки. Однако

спустя пару секунд она посчитала свою просьбу глупой, но слово не воробей.

— А? Хорошо. — вопрос поставил парня в тупик,

но его мысли уже начали копаться в архивах, пытаясь найти что-нибудь полезное.

— Меня зовут Этьен. Мне двадцать семь, холост. — глубокий вздох. Доза

кислорода. Сахарку бы еще. — Родителей нет, можно сказать сирота. С лет

пятнадцати работал на заводе. Нет, меня никто не принуждал, это была

исключительно моя идея. Там я многому научился, в том числе оказалось, что я

полиглот. Но два года назад веселье кончилось из-за закрытия завода. Пришлось

переехать. А через полгода я чуть не подвернул ногу на криво сделанном спуске.

Так и начался мой путь в качестве депутата. Но продлился не долго. И вот я уже

десять месяцев безработный. Но, к счастью, у меня пока ещё есть неплохая

денежная подушка.

Профессионально слушая собеседника, Люда

иногда разминала глаза, смотря по сторонам. Её взор цеплялся за странного

человека в простой сероватой толстовке с капюшоном, сидевшего за столиком,

который располагался прямо за Этьеном.

Чем была примечательна данная фигура? Она

заказала при Люде уже третью кружку кофе. В каждую из них странный парень

отмерял ровно две ложки сахара, и каждый раз перемешивал определенным способом:

три раза по часовой, три раза против. На второй кружке он случайно зацепил

стенку ложкой: "дзинь!", из-за чего весь процесс перемешивания он

проделал заново.

— Насыщенная жизнь. — заключила девушка. — А

почему продержался всего восемь месяцев?

— Да это просто цирк! — внезапно начал Этьен.

— Сижу себе и голосую по указу сверху. А когда решил голосовать по велению разума

– выперли и даже не выдали зарплату за последний месяц! — возмутился он.

— Занимательная история… Хоть иди и пиши

книгу. — хихикнула девушка, поддерживая собеседника.

— Ты так думаешь? — задумался тот, но раздумья

были прерваны, а идея о собственной книге была закинута в настолько долгий

ящик, что до него было не меньше семи-восьми лет...

Где-то справа от Люды и слева от Этьена

раздался грохот посуды с последующим ором возмущенного бочкообразного мужчины.

Оба героя повернули головы на шум: официантка уронила на трёх мужчин, явно

обсуждающих наиважнейшие вопросы, три чая. Получился этакий светофор из

мужиков: зелёный чай, чай с манго и клубничный. Они поочередно бранили

неопытную девушку, которая только и могла, что извиняться. Вскоре подошёл

менеджер и разрулил, в смысле уладил, конфликт.

— В общем… Э… — начала Люда. — Я родилась в

обычной семье, училась в обычной школе, эм… — похоже, Люде не только не особо

нравилось рассказывать, но и она попросту не особо умела компоновать мысли о

прошлом в единый рассказ. — После класса девятого меня, как одну из самых

лучших, а… забрали в спецшколу. — она прекрасно понимала, что у неё выходит не

очень. — Ам… В этой школе нас учили вежливости, некоторым легендам и… ааа… да,

и всякому разному особенному. — но к её удивлению, Этьен слушал внимательно. —

Кхым… — возможно, у неё пересохло в горле. — А главной задачей было… эм…

Выбрать самого достойного. Мы словно… а… нет, мы действительно сражались друг с

другом. — в этот момент принесли чай с кружками. Этьен благородно наполнил обе

кружки, а Люда взяла одну из них и, придерживая блюдце, сделала глоток. — В

общем, э, думаю, ты догадался, что я оказалась лучшей. — на миг, погружённый в

рассказ девушки, Этьен показался Люде милым, но она мигом выгнала эти мысли из

головы очередным глотком чая по всем стандартам этикета. — Ну и… и сейчас у

меня, если так можно выразиться, последнее испытание на моем пути. — подытожила

она свой несильно подробный рассказ.

— А у тебя жизнь ещё насыщеннее, чем моя. —

удивился Этьен.

Раньше ему не доводилось встречать таких

девушек и, возможно, он хотел сказать что-то ещё, но в воздухе впервые для него

повеяло неловким молчанием.

Взгляд Люды вновь упал на странного

посетителя. После пятой кружки он наконец успокоился и попросил чек. Когда его

принести, незнакомец сунул руку в карман, откуда достал… Сначала девушке

показалось, что это куб, но спустя мгновение это оказался мешочек, из которого

незнакомец вытащил нужную сумму и отдал официанту. Судя по лицу официанта, без

единой монетки в виде чаевых.

"Скряга." — мелькнуло в голове у

Люды.

Наконец принесли еду. И молчание нарушилось

хрустом и тихим и культурным чавканьем. С салатом они закончили быстро. Настало

время основного блюда.

Пюре, как и предполагала Люда, было непростым.

К знакомому вкусу картошки присоединились нотки свеклы и моркови, в

совокупности со специями это трио вызывало незабываемые впечатления. Конечно,

все это относилось только к Люде, ведь для остальных в этом ресторане это блюдо

было привычным, если не сказать обыденным.

А вот сосиски разочаровали девушку. В её

родном мире готовят лучше.

Возможно, Люда бы пренебрегла этикой и

попросила бы парня дать ей попробовать, но так как она не ожидала ничего

особенного от увиденных овощей, ей не было смысла ничем пренебрегать, ведь не

было желания пробовать. Возможно, это было напрасно, но никто никогда не узнает

правды.

Пока Доктор непринужденно

общался с барменом, Этьен явно целился седалищем в лужу. Нет, сесть в неё он

ещё не успел, но прохладный туман уже щекотал его метафорическую пятую точку.

Парень всё никак не мог найти тему для диалога с девушкой. И хоть раньше ему

это удавалось с легкостью, сейчас передним стоит человек словно бы не от мира

сего.

Он был так погружён в

мысли об отсутствии темы для диалога, что странный взгляд спутницы на овощи

парня, был им проигнорирован. В такой задумчивости он и не заметил, как царапал

вилкой по пустой тарелке в поисках еды. Тихая ухмылка Люды вывела Этьена из

задумчивости:

— Не наелся? —

поинтересовалась девушка.

— А? Да нет, наверное. —

внезапно появилась тонкая нить диалога, но сумеет ли Этьен за неё зацепиться?

— Так да или нет? —

поинтересовалась девушка.

— Наелся. А тебе как? Как

я понял, для тебя такое впервые. — судя по всему, Этьен за что-то да ухватился.

Осталось понять за что.

— Ну, салат был вполне

обычный, а вот основное блюдо… Ну, сосиска суховата, а пюре вышло отличным.

Надо бы и самой как-нибудь попробовать такое приготовить. — не сразу до девушки

дошло, что она-то практически не готовит, а слова, вырвавшиеся секунду назад,

были чистой случайностью и весьма странным решением.

— Я бы с удовольствием

попробовал. — попытался поддержать разговор Этьен, но проблема в виде

отсутствия навыков готовки у Люды оборвала ту тоненькую нить диалога.

Иными словами, Люда не

нашла, что ответить, из-за чего между ними воцарилось молчание. Оно могло

продлиться целую вечность, если бы Этьен вдруг не вспомнил о Докторе.

— Я, наверное, — начал он

неуверенно, — пойду проведаю твоего спутника.

— Да, конечно. —

отозвалась она.

Этот день стал для него решающим. Наконец

Герой понял, что все дело в его логотипе. Было это в середине рабочей недели,

так что ради смены логотипа он сослался на болезнь и остался дома.

Он думал, что лучше всего думается во сне,

поэтому после звонка начальству в восемь утра, он планировал поспать до обеда.

Но три часа дня сложно назвать обедом. Похоже, ему очень не хватало отдыха.

Как бы то ни было, на новую версию логотипа,

отличного от старого, до боли похожего на вывеску метрополитена, ушло не более

двух часов. Сначала он полазил по глубинам интернета, потом накидал на листе

несколько вариантов, после чего, пользуясь поясом, создал каждый из них и

изучил их со всех сторон. В принципе, выбор был очевиден: две элегантные буквы

Л с завитками на левой “лапке” и в тонком кружке.

Настало время испытаний. Не считая знака на

груди, у героя ничего не поменялось. Он вышел из дома в обычном костюме и

медицинской маске, пусть и не взаправду, но болеет же. Ошивался он в парке,

известном криминальном районе.

Обычно самым популярным незаконным действием

была рыбалка, но Героя не интересовала популяция морских обитателей, так что он

просто проходил мимо, иногда желая хорошего клёва.

Основная цель появилась не сразу. Три парня в

спортивных костюмах, под предлогом ведения активного образа жизни, бегали по

парку. Но на деле их целью был далеко не ЗОЖ. Им навстречу бежала точно такая

же группа молодых людей в похожих костюмах. Это было странно. Они это знали, но

желание носить костюм из последней коллекции было сильнее.

Так или иначе они обсуждали одну важную и

незаконную деятельность: команда А торговалась с командой Б и намеревалась

продать три пакетика травы и девять граммов то ли синтетического, то ли

органического наркотика. Содержимое не волновало Героя. Ему было достаточно

самого факта нарушения закона.

По щелчку пальцев, который, к слову, не был

нужен, Героя сначала окутала мягкая вспышка света, а потом и его обновленный

костюм. Два прыжка, и вот он уже настиг преступников.

— А ну

стоять! — гордо крикнул Герой, одновременно с чем пригвоздил левого парня,

состоявшего в команде Б, за капюшон к дереву сосулькой.

— Ты кто?! — развернулся самый накаченный и

статный из них. Он был из команды А и нужен был для придания веса словам двух

других негодяев.

— Я – Герой! Вы должны были слышать обо мне. —

выкатив вперед грудь все так же гордо заговорил самопровозглашенный

правозащитник.

— Герой? — хмыкнул бугай. — Так и не скажешь.

Видел я этого героя. Метромен или как там его…

— Человек-метро! — выпалил один из команды Б.

— Ну, может и так. В любом случае не похож. —

заключили мышцы. — Но, как бы ты себя ни называл, я все равно должен преподать

тебе урок. — он засучил рукава.

Но до конфликта не дошло. Из кустов выскочили

истинные правозащитники - три милиционера и один полицейский.

— Всем стоять! Руки за спину! — рявкнул один

из служителей закона. — И ты, в трико, тоже! — он судорожно целился поочередно

в каждого из семи подозреваемых.

— Тихо-тихо. — подал голос Герой. — Я на вашей

стороне. — но все же поднял руки в знак солидарности.

— А это мы выясним уже в участке. — Сказал

самый толстый из четверых, возможно, именно он и был полицейским.

— Но я же герой. Ледяная Ласточка.

— Вот был бы ты Метромэном, мы бы еще

подумали, а так… Пятнадцать суток в КПЗ.

— Нет-нет. Вы меня зовете метромэном, но я

зову себя Ледяная Ласточка. И прошу всех себя так звать. Но никто не зовет.

— Вот только подражателя нам не хватало… —

устало выдохнул один из молчащих милиционеров.

— Но… Но я… — и все же, Герой уважал закон.

Поэтому послушно сдался и лишь попросил об одиночной камере для сохранения

тайны личности.

Вместо пятнадцати суток, прошло шесть. Но это

все равно не радовало Героя. Его всё так же не признали, а бонусом он заболел.

Пришлось идти на работу с соплями.

Ближайшие две недели город спал неспокойно, но

потом Герой вернулся к своим обязанностям.

Доктор сел за барную стойку. Высокий стул,

бармен, натирающий блестящие бокалы до ещё большего блеска, запасы разнообразных

напитков за его спиной и прочие радости обыкновенного бара в обыкновенном

ресторане.

С начала его рабочего дня прошло всего ничего,

а тут уже клиент, по лицу которого бармен сразу понял, что перед ним сидит

классический пример недовольного человека, которому просто необходимо

выговориться. Однако, перед там как оценить посетителя, ему пришлось приложить

всю свою ловкость, чтобы от неожиданности не выронить бокал из рук.

Ему часто приходилось слушать чужие рассказы

про чужие жизни. Как он отвечал коллегам: "мне не привыкать".

Наверное, единственное, что действительно волновало бармена – невозможность

поддержать собеседника глотком элитного виски или рюмкой водки. Хоть это и было

исключительно ради клиентов, руководство запрещала такую самодеятельность,

разрешая из напитков максимум чай. Из-за этого он и пристрастился к нему, но не

простому, а крепкому: с десятью миллилитрами коньяка.

Возможно, Доктор бы тоже чему-нибудь удивился.

Но он не видел ничего необычного: стрелки часов всего пять минут назад

показывали ровно двенадцать часов, а яркое солнце, пробивающееся сквозь

тонированные окна, намекало на то, что день ещё в самом разгаре. Так что было

ещё рано не то, что сидеть в баре, а принимать алкоголь в принципе. Но сей факт

не волновал доктора, поэтому он сразу, не здороваясь, сделал заказ:

— Собаку в текиле будьте добры.

— Добрый день, одну минуту сэр. — отозвался

ошеломлённый бармен, начав обыскивать потаённые уголки памяти на наличие

нужного рецепта. — Погодите. Прошу прощения, но данного коктейля нет в меню.

— Жаль. А ведь я только его и могу пить... —

вздохнул врач со средним общим.

— У нас есть возможность собрать свой

коктейль, если вы подпишете отказ от возможных претензий.

— Бумагу, ручку, в стопку двадцать миллилитров

молока, потом кубик льда, затем столько же текилы. И лайм сверху для красоты.

— Будет исполнено.

Пока Доктор вспоминал свою роспись, бармен

успешно мутил напиток по указанному рецепту. Выглядело все это подозрительно и

странно, но в данном случае клиент платит, а значит нужно работать.

Наконец Доктор учудил какую-то роспись, а в

расшифровке написал почти стандартное: "Иванов Артем Иванович".

Бармен с сомнением посмотрел на эту бумажку и задумался. С одной стороны

безумно странный тип со странными запросами и странным внешним видом, но с

другой бармену было скучно, на самодельные коктейли высокая наценка, да и за

посетителя вступился некогда депутат Этьен, которого бармен в некоторой степени

уважал за его попытки пойти против спорных законов.

Как бы то ни было, на создание коктейля ушла

всего минута. Вот, что значит профессионализм. Этот странный напиток занял свое

почетное место на рекламном подстаканнике перед сгорбившимся Доктором. Он

опирался на сложенные крестом руки, хотя вернее сказать, что точкой опоры были

его локти, но это не имеет особого значения. Левой рукой, что была над правой,

он взял стакан. Немного выпрямился и легонько побултыхал содержимое, глядя

сквозь него на лампу.

— Что-то мне подсказывает, что с пропорциями я

не угадал. — это что-то на деле оказалось теми самыми бунтующими извилинами,

что боролись со злом, скрывающим истинные воспоминания.

Сделав краткий выдох, Доктор одним махом

осушил стакан, закусив кубиком льда. Жгучая жидкость проследовала по пищеводу в

желудок. Но так как природа телепортаций Дока даже спустя сто лет, так и не

была изучена, дальнейший процесс усвоения алкоголя и нейтрализации молоком

эффекта телепортации не будет.

— Сработало! — удивился парень, проигнорировав

очередной подозрительно брошенный взгляд со стороны бармена. — Ещё стаканчик. —

он задумался. — Но молока на десять миллилитров меньше, а текилы на пять

больше.

— Хорошо. — кратко кивнул парень за стойкой и

обновил Доктору стакан.

— Благодарю! — не раздумывая, одним глотком он

вновь осушил бокал. — Прекрасно. — шумно выдохнул тот.

— Это моя работа. — ответили ему с

повседневной обыденностью.

— Слышал, что некоторым барменам доплачивают

за выслушивание посетителей. — медленно, как улитка по маслу, начал Доктор.

— Я высидел десятичасовую лекцию по квантовой

физике, хоть я не понимал ничего, и было скучно.

— Значит мне повезло. — левый кончик его губ

легонько приподнялся, образовывая ели заметную улыбку.

— Я вас внимательно слушаю.

— И так, я путешественник. Но путешествую не

один, а с девушкой, не моей, а Людой. — было сказано криво, но бармен понял. —

И она – это нечто. Началось все ужасно, продолжилось приемлемо, но всё равно не

очень, заканчивалось, вроде, лучше, но нет! Она решила позлиться! — Доктор

тактично умолчал, что злость была из-за того, что он, вроде как, что-то спер. —

Еще и интересуется только собой. У меня амнезия, но недавно кое-что вспомнил,

хотел поделиться с ней, а что она? А ей какой-то багет важнее, чем живой

человек. Не понимаю я её.

— Не стесняйтесь, делитесь тем, что вас

тревожит.— подбодрил его бармен, осознавая, что назад дороги нет.

— Благодарю… Ну… Амнезия у меня из-за...

определенных обстоятельств. В общем, вспомнил я о детстве и прочей мелочи.

Играли в войнушки, искали каждую пятницу местного алкаша Петра Вольдского. Мы

даже каждый раз спорили и соревновались: кто быстрее найдет его. Ведь Петр

напивался в такой хлам, что даже не мог понять, где он очутился, а главное –

каким образом. Однажды, я и мой товарищ нашли его. Он как обычно спал. На этот

раз под скамейкой. Ну нам, мелким дуракам, не пришло в голову ничего лучше, чем

взять щит, который тот паренёк почти всегда носил с собой, и переложить пьяницу

на него. — Доктор сделал глоток кровавой Мэри без водки, которую умудрился

заказать без слов. — И отнесли его на крышу соседнего дома. Таким образом мы полгода

держали первенство за самое необычное место нахождения!

— Но… Это же жульничество, разве нет? — сам не

зная почему, бармен с интересом влился в описываемые события.

—Ну разве что чуть-чуть, самую каплю. Хочу

заметить, что два школьника будучи в классе четвертом приволокли

двадцатипятилетнего мужика на крышу. Да ещё и на самодельном щите!

Доктор попытался сделать ещё один глоток

томатного сока с пряностями, как вдруг шум посуды, который произошел из-за

описанной ранее неряшливости девушки, заставил парня пролить содержимое стакана

на стол

— Самодельном? — спросил бармен, безмятежно

вытирая стол и не обращая внимания на потасовку.

— Да! Тот парень… Игорь, вроде. Да, Игорь. В

общем, у Игоря был ремонт. И как-то вместе с отцом они взяли остатки обоев и

склеили листов двадцать, после чего спрессовали и подрезали. Эта фиговина

выдерживала трех младшеклассников одновременно! Мы даже ножи в неё кидали, ни

один не пробил. Но тут скорее всего, потому что нам не давали заточенные ножи…

Но это уже мелочи.

— Занимательная игрушка. Надо бы попробовать.

— продолжал поддерживать беседу бармен.

— А налей-ка мне молока пол стакана. —

попросил Доктор, сунув руку в плащ, намереваясь проверить эффект от Крови

Королей.

— Нет-нет-нет. — запротестовал бармен. — Со своим

нельзя. Приношу извинения, но таковы правила. — он мигом раскусил задумку

парня.

— Хорошо. — он вытащил руку из-под плаща и

вернул её на стол.

Их диалог продолжился уже расспросом бармена о

различиях спиртных напитков. Доктор поделился своей теорией о лечебных

свойствах Крови Королей, но бармен, как и Люда, не поверил. Они обсудили водку,

виски, коньяк и уже осуждали бурбон, как в диалог вклинился Этьен:

— Ну и как тебе тут?

— Отлично. Это… Я, наверное, все. Почти. —

ответил Док, после чего обратился к бармену. — А можешь бутылочку-другую

чего-нибудь крепкого дать?

— Но в магазине дешевле. — сопротивлялся

бармен, но не долго. — Могу продать бутылку бренди. Никто почти не заказывает,

а план выполнять над.

— Отлично! — Доктор мгновенно сунул протянутую

бутыль в плащ.

— А меня спросить? — улыбнулся Этьен, после

чего сел рядом. — Не беспокойся.

— А я и не собирался. — встал врач со средним

общим. — Пойду проверю Люду.

— А я тут посижу. — кивнул Этьен.

— Ну и как ты тут? Соскучилась? — игриво

вступил в диалог со своей спутницей Доктор.

— Мы не виделись максимум пол часа. Если за

это время ты успел соскучиться, мне тебя жаль.

— Принесите бутылку вина. — беспардонно

окликнул Доктор официантку. — Красного, пожалуйста. — тут же ответил он на

немой вопрос работницы заведения. — Ну и как тебе Этьен? Вроде неплохой

паренёк.

— То, что тебе дали нахаляву выпить, не

означает, что человек хороший.

— Так я и говорю, не хороший, а неплохой.

— Неплохой – это хороший.

— Нет-нет. Не плохой – это хороший, а он

неплохой. Это нечто среднее между хороший и нейтральный.

— Да какая разница. — Люда закатила глаза, — В

любом случае это заседание в ресторане ни о чем не скажет. Человек познаётся не

словом, а делом.

— Мудро звучит. Где прочитала?

— Раз сам не знаешь, то, видимо, не читал? А

ведь со стороны такой интеллигент. — саркастично выдала девушка. — Ну, если,

конечно, не обращать внимание на звон бутылок в твоём плаще.

— Короче, я понял. Парень тебе не понравился.

— Доктор решил резко сменить тему с оскорблений обратно на Этьена.

— Ну… — протянула Люда.

— Значит понравился. — парень заметил

нерешительность в глазах девушки.

— Ничего это не значит! — начала было

спутница…

А тем временем Этьен чихнул за барной стойкой.

— Вам что-нибудь налить, сэр? — обратился к

нему бармен, как обычно, потирая стакан.

—Чай. Черный с лимоном.

— Сахар?

— Нет, спасибо.

Вместе с тем Доктор продолжал наседать на

Люду:

— Очень даже значит. Разве не очевидно, что

твоя неуверенность говорит о том, что он тебе приглянулся.

— Моя неуверенность молчит в тряпочку.

— Хорошо-хорошо. Тебе виднее.

А в этот момент Этьен получил свой чай. Сделав

глоток, он устремил свой взор в пустоту.

— О чём поведаете, сэр. — бармен почувствовал

в нём очередного клиента с не излитой душой.

— А? — парень спустился с небес на землю и

принялся обдумывать вопрос собеседника.

Одновременно с этим Люда так же обдумывала

слова Доктора. Эти раздумья продолжались бы долго, если бы не принесли вино.

— Ваш заказ, сэр. — официантка поставила на

стол бутылочку красного. — Открыть?

— Да, пожалуйста. — отозвался Док.

Симпатичная девушка достала штопор из кармана

и вытащила пробку из бутылки, после чего вернулась к работе.

— Ну и что надумала?

— Мне не о чем говорить. Спасибо. Думаю, я

знаю, что должен сделать.

— Рад слышать, сэр.

Бармен сменил стакан на бокал, а Этьен встал

из-за стойки и уверенно направился к столику.

Параллельно уверенности Этьена, уверенность Доктора

заставила того встать.

— Ладно. — успокоил он спутницу, по лицу

которой было ясно, что спутник ей уже надоел своими вопросами. — Пошли. Нам с

ним все равно не по пути. Чем раньше уйдем, тем меньше будешь жалеть.

— Возможно, ты и прав. — замялась Люда, после

чего протянула руку парню.

Доктор схватил бутылку вина и уже практически

сделал глоток, как вдруг его плеча коснулась чья-то рука. Но было уже поздно,

прохладное вино все же освежило горло путешественника, запустив необходимую

реакцию. Резкая вспышка, а после ещё одна.

Он был обычным школьником. Был, есть и будет

ещё лет пять. Дело было зимой, паренёк устало шагал по белому ковру. Громадные,

по его меркам, сугробы, ежедневно окучиваемые армиями дворников, тянулись вдоль

аллеи, по которой, помимо людей, изредка передвигались и машины. Аллея была

сердцем микрорайона: зимним днём тут веселились дети, весенним вечером под

цветущими деревьями миловались парочки, летнее утро было идеально для бодрящей

пробежки, а осенняя ночь с прогулкой по шуршащим листьям успокаивала и

настраивала на размышления о великом.

Усталый, после долгих прицеливаний, взор был

поднят с бесконечной снежной дороги на не менее бесконечные и не менее снежные

сугробы. Вдалеке, в одном из сугробов бывший защитник снежных крепостей

заприметил черную точку. С одной стороны ему стало любопытно, но с другой – его

ноги, уставшие после изнурительных перебежек от крепости за дерево и обратно,

отказывались переходить даже на быстрый шаг. Дошёл он не так быстро, как хотел.

Уставшей от лепки снежков рукой он коснулся изящного черно-серебристого

предмета. Мокрая перчатка не передавала всю остроту прикосновений, из-за чего

парню пришлось оголить руки. Убрав перчатки в и без того мокрый карман, парень

стал изучать предмет.

Диктофон. Это был диктофон! И не простой!

Цифровой! Редкость, пока не вошедшая в обыденность. Юный рыцарь снежных вершин

был в неописуемой радости. Совесть, шептавшая какую-то фигню про поиски владельца,

была засунута в столь долгий ящик, что выберется из него она лишь через пару

лет.

— Двууу… уоеу… уабру… уодуну… — как не вовремя

завыл ветер.

Невесомые снежинки лениво поднимались от

земли, тучи сгустились, закрывая собой и так редко пробивавшиеся звёзды.

Метель. Буквально за минуту ветер из нежно щекотавшего превратился в жестоко

колющий. Мягкие снежинки превратились в иглы, а бодрящий мороз превратился в

убийственный холод. Это застало парнишку врасплох. Не успев даже подумать одеть

перчатки, он резко побежал домой, прижимая к груди дорогую находку.

Самым сложным испытанием, по приходу домой

стало далеко не выслушивание нотаций от матери, и не заботливый подзатыльник от

отца, даже не остывшие котлетки с пюрешкой или горячая ванна. Самым сложным испытанием

было ожидание. Он ждал, пока наконец не сможет спрятаться под одеяло вместе с

наушниками от кассетного плеера и своей находкой.

— Девятнадцатое декабря, одна тысяча девятьсот

восемьдесят первого года. Младший лейтенант Окраше, — неужели это запись

милиционера? Парень не мог поверить своим ушам, а ценность находки с каждой

прослушанной секундой становилась всё выше. — С этого дня я начинаю свой

аудиодневник.

— Ой да брось ты, через пару дней уже забудешь

о своей новой игрушке! — раздался чей-то подкол на заднем плане записи.

— Несмотря на знатную фамилию, — не утихал

Окраше, — корни которой тянутся из глубин веков, мой отец решил стать комиком,

а меня сделать своей лучшей шуткой, дав мне прекраснейшие инициалы. Окраше Н. О. смешно,

да? — на заднем плане и вправду были слышны тихие ухмылки. — А мне вот не

очень! В мыслях я себя частенько называю Иваном Дмитриевичем. Каково было мое

удивление, когда я узнал, что так зовут моего нового начальника. Думаю, это

судьба! Вот дослужусь до капитана, и сменю имя.

— Мечтать не вредно! — послышался очередной

подкол на заднем плане.

— Двадцатое декабря, одна

тысяча девятьсот восемьдесят первого года.

Сам не понимая зачем,

паренёк резко нажал на паузу и отложил диктофон. Это было ему несвойственно:

если ему что-то нравилось, то он пытался дослушать, досмотреть или дочитать от

корки до корки. Будь то серия фильмов, которую он смотрел до полуночи, слушая упрёки

матери. Будь то книга, которую ему приходилось читать с фонариком под одеялом,

шарахаясь каждого шороха. Или же сериал, ради которого он не ходил гулять с

друзьями, а после школы сразу бежал домой лишь бы не пропустить ни одной серии,

ни одной минуты, ни одной подробности так затянувшей его истории.

И вот сегодня настал тот

самый день, когда он… он просто поставил на паузу. Его так вдохновила эта

запись, что хотелось обдумать каждую минуту, каждую фразу, каждое слово. Будто

бы если продолжить слушать, можно потерять тонкую нить чего-то настолько

важного, что дальнейшее прослушивание потеряет весь смысл. И вместо того, как и

раньше слушать без остановки, парню всё больше хотелось растянуть эту запись.

— Ты что творишь?! —

завопил Окраше Н.О.

— Мне надоели твои

бесконечные монологи! — ответил ему старший лейтенант Шпичков Валентин, его

наставник, с которым они ехали на второе дело младшего лейтенанта.

Звук открывающегося окна,

вой ветра, тихий и мягкий «пуф» – диктофон очутился в снегу. Было это двадцать

шестого декабря, как раз через неделю после первой записи. Парень прослушал

всё. От начала и до конца. Для него подошло к концу второе января, новогодние

каникулы.

На следующий день, после

долгой прогулки, идя домой с другом, Парень красочно описывал всё, что было на

диктофоне: долгие препирания, рассказ о первом деле Окраше, о целой одной

погоне на автомобилях и о начале нового расследования. В глазах его друга

загорелся такой же огонёк интереса и любопытства.

Всего через неделю во

дворе все играли в милицию. Кто-то был в роли стражей порядка, а кто-то строил

из себя великого и непобедимого злодея. А потом они менялись местами, за

исключением только нашего паренька. Он всегда был на стороне правоохранительных

органов, и даже когда всем наскучила эта однообразная ролевая игра, запал

паренька никуда не делся.

Эта запись его изменила.

И если раньше он был ничем не примечательный, обычный школьник, то теперь он

поставил перед собой цель и стал почти круглым отличником. По всем предметам у

него было пять, за исключением, как ему казалось, не особо нужной литературы.

По ней была твёрдая четверка.

Закончить школу ему не

составило труда, и пока большая часть его уже бывших одноклассников думала: с

чем бы связать своё будущее, в какой вуз пойти, пойти ли в ПТУ, или сразу на

работу, наш паренёк, полный гордости и с горящими ещё с детства глазами, подал

документы в школу милиции.

— Рядовой Васильев!

— Я! — паренёк сделал шаг

вперед из колонны и отдал честь, после чего вернулся в один строй к

одногруппникам.

Просторная комната с высокими потолками. Панорамные окна с балконом за элегантными шторами. Камин и тихий треск огня. Трофейная шкура дикого зверя, опасно висящая над языками пламени. Суровый мужчина в солдатской униформе у дверей. Бежевые стены, украшенные различными картинами, в том числе и портретом хозяина комнаты. Да что там комнаты, он был хозяином этой страны. Шестнадцатый президент великой демократической республики Игниберт.

Он вальяжно устроился в своём любимом дубовом кресле, обитым кожей. Носки его лакированных до блеска туфель упирались в рабочий стол из того же дуба, что и своеобразный трон. На нём лежала стопка исписанных бумаг, которую листок за листком президент превращал в эскадрилью бумажных самолётиков.

Каждый из этих самолётов, после своего рождения, отправлялся в полёт до камина, и на данный момент все шесть истребителей не попали в точку назначения. А вот и седьмой самолётик отправился в полет вслед за ними. Сначала он слишком сильно взмыл вверх, после резко спикировал к полу, но в десяти сантиметрах неожиданно взял курс прямо в объятия печи.

— Есть! — президент резко вскочил, — Попал!

— Поздравляю, сэр, — отозвался курсант. — И что же это?

— С завтрашнего дня вся трава в воронках от ракет должна быть окрашена в траурный фиалковый цвет.

В этот момент триумфа абсурда, ещё больше возвеличивая его, на балконе раздался шум. Все мы знаем, что это был Доктор, однако президенту и его подчинённому не доводилось встречать незнакомцев, пришедших с балкона на шестнадцатом этаже. Немного покачиваясь, нарушитель зашел в комнату.

— Добрый… если судить по звездам, ночи. А где я?

— Стоять! — выкрикнул курсант, доставая пистолет, который он из-за спешки выронил и который пополнил коллекцию дырок в шкуре животного, неудачно упав на пол, — Не двигайтесь, или я буду стрелять! — ответственно заявил он, протягивая сложенный из пальцев двух рук пистолет.

— Классный балкончик, — заметил Док, проходя в центр комнаты.

— Схватить его! — наконец опомнился президент.

На его зов, сбивая единственного солдата в комнате с ног, вломилось шесть офицеров с секирами наизготовку. Доктор попытался пулей вылететь из сложившейся ситуации, но порох в его патроне оказался просроченным, вернее его просто скрутили.

— Не трясите ме… мен… буэээ… — содержимое его желудка навсегда оставило незабываемое пятно цвета клубничного молочного коктейля в ковре ручной работы. — Просроченное вино?.. — задумался парень, но сейчас было не до выяснения причин рвоты, а до их следствия.

Видя связанного нарушителя, лицо президента сменилось с удивленного на невозмутимое. Он убрал ноги со стола и подвинулся ближе.

— Итак, кто же ты, и что ты забыл в моем кабинете? — уничижающие поинтересовался президент.

— Меня зовут Доктор…

— Чушь! Доктор – это профессия. А мне нужно имя!

— Доктор. Другого имени нет.

— А что, если он шпион! А имени не помнит, потому что ему специально промыли мозги! — влез в допрос курсант, наконец встав с пола.

— Ты же знаешь, это все бредни для народа.

— Но среди наших шпионов ходят слухи… — настаивал юный конспиролог.

— Они исполняют приказ. Хватит этого бессмысленного спора. Раз он не хочет называть настоящее имя, то так и напишем на надгробии братской могилы: "Доктор".

— Уж лучше напишите "безымянный солдат".

— Да из тебя солдат, как из меня балерина, — президент достал из нагрудного кармана монокль и прислонил его к левому глазу, внимательно вглядываясь в нарушителя.

— Но сэр, в детстве вы учились в школе балета, — не умолкал кадет.

— А я о чем? — монокль вернулся в карман. — Этого Доктора в камеру на два дня, потом в казармы, пусть потренируется пару-тройку дней, а уже после подготовки пойдет на фронт. На этом все, — он громко хлопнул в ладоши. — Уведите это недоразумение.

Получив деревяшкой по голове, Доктор вырубился. По этой банальной причине он не смог запомнить точный путь от кабинета президента до своего нового одно звёздочного жилья. Очнулся он в камере:

— Знакомое место, — оценил он обстановку, — опять за решеткой. Это моя судьба? Или проклятие…

— А ну спать! — раздался крик охранника.

— Да я бы с радостью, но я уже вздремнул, спасибо.

— Сейчас исправим.

Охранник неохотно поднялся со стула, стоящего в метре от стола с телевизором, и направился к камере. Взяв дубину с пояса, отточенным взмахом он отправил Доктора в мир снов:

— В восемь завтрак. Не проснешься – останешься без него.

Он распластался на животе поперек кровати. Небольшая ранка на затылке и синяк на лбу. Не хватает меловой обводки, и выглядел бы как истинный труп. Он, правда, дышал, но это поправимо.

Камера была невзрачной и скудной. Такой же скудной, как и её описание: туалет, кровать в виде матраса и одеяла, небольшое окошко на улицу. С другой стороны, а что ещё интересного может быть в камере? Правильно – заключённый.

Сегодня ему повезло, парень проснулся без десяти восемь.

— Где я? Кто я? — начал было он, — А, нет. Показалось. Думал, что амнезия, — он наконец пришел в себя.

Сев на кровать, почесывая и поглаживая ушиб, он смотрел в одну конкретную точку: в стену.

«Возможно, это самое увлекательное занятие из тех, что ждёт меня в ближайшее два дня», — заключил он.

— Подъем, арестанты! Время завтрака! — прокричал знакомый голос охраны.

А сразу за ним в коридор вошла девушка с тележкой. Она поочередно подходила к камерам, пока не дошла до героя.

— Доктор?

— Люда?

— Что ты ту…

— Разговорчики! Поднос отдала и ушла!

Люда кивнула и последовала совету охраны. Доктору осталось лишь быстро схватить поднос, вспоминая обрывки ночного настроения, и сесть есть. Кровать была низковата, поэтому единственным вариантом был стульчак туалета. Ну а что? Было удобно.

День прошел впустую. Как были дела у Люды, Доку не удалось узнать: она больше не приходила. Даже на следующий день её не было. Поэтому втыкать в стену пришлось на один день дольше. Но вот зато на третий день…

— Собирай вещи, — обратился к нему охранник ещё до завтрака. — А, у тебя же их нет. — усмехнулся тот и удалился за любимый телевизор.

На смену одному человеку в погонах пришло сразу два. Один молча отпёр камеру, второй подошёл к заключённому с наручниками. Грозные служители закона не вызывали в Доке ни единой мысли о побеге, поэтому он спокойно вытянул руки вперёд, получив стильный браслет на обе руки.

— За мной.

Доктор послушно проследовал за первым человеком в погонах, пока второй шёл сзади, иногда для вида подгоняя парня. Путь от тюрьмы до казарм был неблизким. Казалось бы, что забыли казармы в непосредственной близости от резиденции президента? Каждого в этом месте посещал такой вопрос, но никто ещё не нашел ответ. Даже архитектор этого района.

Казармы были интереснее одно звёздочных хором в тюрьме, но времени насладиться кирпичными стенами и стальными кроватями ему не дали. Минута на переодевание в униформу курсанта, пять минут на утренний туалет, три минуты добежать до столовой. Ровно восемь часов тридцать минут.

В столовой было оживлённо. Точно такие же курсанты буквально дрались за еду. По итогу которых Доктору досталась булочка с… просто булочка. Без лишней зависти он покорно насладился великим завтраком, запивая компотом, разведённым минимум три раза.

Сразу после завтрака учения. Тесный и душный класс, не менее душный преподаватель, три часа лекций. После вгоняющих в сон нотаций настало время физических упражнений. Все они были на время, как и последующие испытания. Физическая подготовка Доктора оставляла желать лучшего, так что, не будь он одним из главных героев, он бы умер ещё на третьем кругу из десяти.

Сразу после жутких, по его меркам, испытаний, где он явно сбросил десяток килограмм, настал обед. В этот раз, в менее ожесточённой битве, Доктору удалось выцепить целую тарелку с двумя половниками солёной воды с сырой картошкой. Суп на кухне кончился не успев начаться, так что выживали как могли.

И вновь три часа лекций. За эти три часа Доктор успел поспать, вспомнить Люду и задуматься о смысле жизни. После чего начались занятия по обращению с оружием. И в этом Доктору повезло.

Ведь продолжающие рыться в глубинах разбомбленной памяти, две несчастные извилины наконец нашли одно из немногих живших воспоминаний. То была память о школьных уроках труда, где вместо утомительных обратно-поступательных движений руки с лобзиком в попытках сделать из фанеры шкатулку маме были занятия по стрельбе и сборке-разборке автомата. Вместе с ментальной памятью о былых годах проснулась и мышечная, от чего Доктор занял почетное третье место по скорости сборки-разборки автомата, который, как ему казалось до этого, он видел впервые.

После этого наступил долгожданный ужин. Под конец дня все были настолько измотаны, что половина всех кадетов просто не пришла на ужин. Из-за этого остальной половине досталось по одной цельной порции. Теперь-то Доктор наконец понял, что курсантов здесь слишком много.

После ужина всех отправили спать, и на доскональный обзор комнат на человек шестнадцать с двухэтажными кроватями не оставалось сил. Он просто распластался в одних трусах на втором этаже кровати и засунул под напутствие Капитана:

— Завтра после обеда сбор на стадионе. Там я оглашу ваши результаты по итогам тестирования. Отбой!

Это был на вид абсолютно новый ежедневник,

который кто-то когда-то выкинул. С одной стороны хотелось бы описать

желто-грязные обветшалые страницы, которые с нежностью, с которой берут

грудничка, переворачивают в белоснежных хлопчатобумажных перчатках, но с другой

стороны, если не считать текста и пары клякс, оставленных перьевой ручкой, это

был новейший ежедневник из серии “Ребятам о зверятах”. На обложке красовался

бурый мишка, на первом форзаце была красочная картина с играющими медвежатами в

сосновом бору, а последний форзац облюбовала реклама с другими ежедневниками

этой серии. Больше всего Люде приглянулся енот, но и медведь был не плох,

главное, что не кролик.

Первая страница представляла из себя анкету, в

которой недовольный первый владелец уже успел оставить кривыми буквами свой

след: “Геннадий Пивков, восим лит”. Эту до боли важную информацию Люде пришлось

заменить на более актуальную: “Людмила Мироль”, тактично умолчав свой возраст,

но старательно зачеркнув каракули предыдущего владельца.

На следующей странице, на обратной стороне

анкеты, была фотография медведя у реки и краткая информация о размерах, пище,

среде обитания. А следующая страница была посвящена занимательным фактам из

жизни бурых медведей на воле. Из них Люда узнала, что мед является далеко не

основным видом пропитания и что медведи всеядны. А также под большими красными

буквами "Внимание!" красовалась надпись, запрещающая собирать ягоды в

лесах, где обитают медведи, ввиду риска получить лохматой лапой по лицу и

прочим жизненно важным органам.

Наконец свершилось чудо! На следующих

страницах уже можно было писать. На развороте были… среда четырнадцатое января

две тысячи пятого года и четверг пятнадцатое января того же года. Так как

четверг был ближе к субботе в сердце Люды, заполнять ежедневник она начала

именно с этой даты, даже не задумываясь о столь странной дате для начала

дневника.

15

января 2005. Пока еще не очень дорогой дневник, найденный на помойке. В этот

знаменательный день я осталась одна. Фиг знает где, фиг знает зачем, фиг знает

почему. Хотя нет. Почему я здесь – известно. Я здесь из-за Доктора. Надеюсь,

ему икается. Как бы то ни было, оказалась я в прачечной. Долго искала Дока. Не

нашла. Вдали, в коридоре за дверью, послышались шаги. Первое, что мне попалось

под руку – одежда кухарки. Ничего не осталось, кроме как быстро переодеться.

Сначала

я очень удивила вошедшую девушку, но после небольшого диалога она меня

отпустила. Теперь я тут работаю на кухне. Ужасно. Поселили в комнате с ещё

пятью девушками.

Вечер

прошел без особых проблем, мне провели небольшую экскурсию и объяснили разницу

между сковородкой и кастрюлей. Все оказалось куда проще, чем я думала. Думаю,

завтра без особых проблем приступлю к работе.

Пусть страница и не была исписана до конца, какого-либо

желания исправлять это у юной авантюристки ее было, уж слишком много сегодня

произошло событий, от чего даже последний абзац был написан неаккуратным

почерком.

Следующий разворот был таким же, как и

предыдущий, разве что другая дата и стабильно красивый почерк.

16 января

2005. Всё ещё не дорогой дневник, утро началось с того, что я узнала

сегодняшнее число. А закончилось осознанием того, что в этой стране военное

положение, а я работаю на кухне главнокомандующего. Но были и минусы – я нашла

Доктора. Шутки в сторону. Что с ним будет дальше – очевидно, если судить по

слухам. Его заберут на фронт. Похоже, я тут надолго, ведь он был моим

единственным билетом отсюда.

Но не

стоит отчаиваться! Кормят хорошо, есть где спать, одеждой тоже обеспечили.

Коллеги приятные, работа ненапряжённая. Даже дадут аванс через неделю! Правда…

документов-то у меня нет..*

Вместо последней точки, символизируя полное

отчаяние, обосновалась жирная клякса. Стирать её не было у Люды ни малейшего

желания, поэтому эта засохшая капля чернил навечно обосновалась на страницах

дневника.

Так как день закончился, следующий Люда

описывала уже на следующей странице, но свободное место в ежедневнике настолько

смущало девушку, что она “засеяла” оставшиеся строчки цветами. Получился

неплохой досуг после тяжёлого рабочего дня.

17

января 2005. Какой-то дневник, сегодня день прошел как обычно. Весь в делах:

готовка, мойка, заготовка… Или заготовка, готовка, мойка. Всё перемешалось в

моей голове! И в итоге всей этой путаницы я порезалась! По словам шеф-повара я

перепутала нож для овощей с ножки для курицы. Они бы их хоть подписали, а то

выглядят почти одинаково! Ну один не такой широкий, как другой, но нож есть

нож!

Все!

Теперь ещё и голова болит. Не могу больше ни о чём думать. наверное, цветов на

этой странице будет в разы больше.

Так и оказалось. Но хоть цветов нужно было

посадить в разы больше, натренированная рука Люды справилась за примерно то же

время, что и вчера, что скрасило её досуг.

А помимо прекрасных цветов страницу, ближе к нижнему левому углу, украшала капелька крови,

которая помогла свершить прорыв в области медицины… Шучу, она просто впиталась

в бумагу, оставив темно-алый след в истории этого ежедневника.

18

января 2005. Всё ещё не очень дорогой дневник, я пропала! Его действительно

забрали! Доктор теперь в казармах! Послезавтра его отправят на фронт, и я

останусь тут одна! Всё пропало! Я застряла тут навечно!

Вместо цветочного поля, на новом развороте

сразу после описания дня красовалось перекати поле из каракулей формы

идеального круга, оставляющее за собой след из хаотичных клякс.

19

Января 2005. Дорогой дневник, пипец. Пипец – это арктическая лиса семейства

псовых. Или это писец… Нет, писец – это писарь, значит все же песец. В любом

случае, чтобы это ни было, оно полное, я бы сказала жирное, но выражения жирный

пипец пока не изобрели.

Я это о

чём? О том, что Этьен тут?! Как такое вообще возможно?! Что он здесь забыл?!

Как теперь быть?! Что мне делать?!

С другой

стороны, я теперь тут не одна, но… Даже думать об этом не хочу! Доктор

вернётся! Или нет…

Вопросы без ответов так сильно поглотили Люду,

что на этой странице кроме текста не было ничего.

Возможно, Вам захочется с трепетом,

переполненным любопытством, перевернуть страницу и жадно впиться взглядом в

новый разворот, дабы познать, как продолжилась история, но я смею Вас

разочаровать. Абсолютно все последующие датированные двести пятьдесят четыре

разворота были кристально чисты.

Повезло только первой странице в разделе

заметок. Там было несколько важных пунктов, которые от отчаянья записала Люда в

день, когда Доктора забрали.

Список

необходимых дел:

Во-первых,

накопить на поддельные документы. Говорят, сейчас черный рынок как никогда

процветает.

Во-вторых,

обдумать пути отхода, на кухне – хорошо, но вне кухни ещё лучше.

В-третьих,

найти Этьена и обсудить с ним план побега. Возможно, он поможет. А если нет –

придется одной.

В самом низу страницы неровными мелкими

буквами было выведено два слова: "Мне страшно". Но очень быстро они

были превращены в хаотичный узор, который все равно не смог скрыть волнение

девушки.

Яркая вспышка ослепила его. Ловя зайчиков, он

судорожно моргал, но опыт наблюдения за сваркой незащищённым взглядом позволил

быстрее прийти в себя.

Этьен огляделся: грязно-салатовые стены,

темно-коричневые двери с хаотичным наличником, явно сделанным от балды,

удобнейшие стулья, после которых болит каждая клеточка тела. Иными словами, это

было государственное бюджетное учреждение. Самым неприятным оказалось то, что

плечо, на котором все ещё лежала его рука, принадлежало уже не Доктору, а

человеку в военной форме.

Высокий парень, колючие погоны, суровый взгляд

на незнакомца:

— Кто ты?

— Я… Я… — запнулся Этьен.

С одной стороны, стороны военных, он был простым

гражданским, который растерялся при виде них, но с другой стороны, стороны

Этьена, он быстро, с молниеносной реакцией проводил оценку ситуации:

«Как я тут очутился? Нет времени на это. Кто

они? Охрана. Форма военная. Здание выглядит как мой ЖЭК. Военкомат? Нет. Было

бы больше людей. Военная часть? Тоже нет. Возможно, в городе военное положение.

Почему не стреляют в незнакомца? Обычное дело? Значит, если война, то она

далеко…»

— Ну чего ты молчишь? — поторопил второй

военный.

«Что сказать? Как сказать? Это не мой язык.

Странно, но я его знаю. Точно! Вспомнил откуда. Главное – я их понимаю. Пора

отвечать».

— Я… — начал он неуверенно, — меня есть звать

Этьен.

— Какими судьбами, Эть-ен? — с запинкой

выговорил первый военный.

«Отлично! Моё имя для них непривычно!»

— Я есть приехать для работа, — возможно, он

специально говорил непонятно, а может его познания в этом одновременно знакомом

и нет языке были слишком слабы для нормального общения, но главное, что они в

принципе были.

— Очередной эмигрант! Да откуда вы только

берётесь!

— Я думал, границы закрыли… Ну рассказывай,

Этьен.

— Есть приехал из деревня. Жить с матерь,

иметь трёх братьев, — играть на жалости противника. Мерзко, но у Этьена не было

выбора. — Искать работа, где я мочь работать. Копить деньги семья.

— Старая история. Каждый первый такой, —

хмыкнул солдат. — Ничем не можем помочь.

— Но в штабе заикались о нехватке уборщиц, —

встрял второй.

— В таком случае, ты им и занимайся. Но в

свободное от службы время!

— Есть, сэр! — второй отдал честь, а затем

обратился к “приезжему”. — Жди здесь. Через полчаса я подойду, и мы разберёмся

с тобой.

Этьен кратко кивнул и сел на удобнейший стул.

Ожидание ранило. А незнание убивало:

«Итак, нужно осмыслить и разобрать сложившуюся

ситуацию. Во-первых, нет смысла отрицать тот факт, что я куда-то переместился.

Во-вторых, я знаю их язык, это прекрасно. В-третьих, я представился иммигрантом

из бедной семьи, об этом стоит не забывать… В-четвёртых, похоже, я буду

работать уборщиком. Интересный способ времяпрепровождения. Навевает

воспоминания…»

Но не успели облака прошлого нависнуть над

Этьеном, как их оттеснила туча, именующая себя «Начальник смены»:

— Ты тот самый Этьен?

Парень кивнул.

— Отлично. Вставай и иди за мной.

Этьен вновь кивнул и поднялся. Если бы его

спина умела говорить, она бы с удовольствием поблагодарила его за то, что тот

наконец покинул этот отвратительный стул. Тогда она ещё не догадывалась, в

каких условиях им придётся ночевать.

Парень следовал за будущим начальником. Они

вышли из одного здания и дошли до другого. Предыдущее представляло из себя

простую двухэтажку грязно-белого цвета с пошарпанной входной дверью и с

деревянными окнами. Нынешнее здание было уже куда изящнее: при входе античные

колонны, высокие ухоженные двойные входные двери, внешние стены покрашены в

цвет слоновой кости, а все окна выполнены по последнему слову техники: из ПВХ.

— Этьен, ваш костюм выглядит слишком необычно

для бедного.

«Интересно, это собеседование… Или он просто

хочет скоротать время… Эх. В любом случае придется врать. Раз начал, нельзя

останавливаться».

— Костюм есть отец. Он есть старый. Лежать для

особый день.

— Понимаю. У меня тоже есть такой костюм, —

задумался начальник. — Как полное имя?

— Этьен Аппелли.

— Приятно познакомиться, зови меня Константин

Витальевич.

— Вза..имно, Константин Витальевич.

— Не думал, что сможешь с первого раза

выговорить. Думаю, за недельку освоишься окончательно, — Константин затормозил

и полопал новичка по плечу. — Начнем с ужина, продолжим экскурсией по складам

со швабрами, а закончим в общежитии.

Этьен утвердительно кивнул, после чего они

направились в столовую. Пять длинных столов с бессчётным количеством табуреток.

Этьен уселся за первый же стол, а Костя направился за подносом с едой.

«Напоминает столовую в моём заводе. Давно это

было… Хотя, ещё бы не напоминало. Их же делают одинаковыми везде. Зачем

изобретать что-то новое, если есть что-то проверенное. Интересно, что на ужин?

Хотя, после обеда с Людой прошло не так уж и много времени. Я не голодный… Но…

Я же из бедных… Необходимо есть. Жадно есть».

Начальник смены поставил поднос перед новым

работником и сел напротив. Нехотя Этьену пришлось быстро уплетать еду за обе

щеки, не особо задумываясь над содержимым подноса и его внешним видом.

— Итак. Подъём в шесть. На завтрак и прочие

заботы времени у тебя до семи. С семи до восьми разбор полётов в С-142, в

смысле будем обсуждать планы на день. Твоя задача заключается в том, что ты

должен дежурить на определённом этаже: мыть полы раз в два часа, следить за

мусорками, в случае чего – протирать столы и избавляться от живности.

Этьен кивнул, не отрываясь от еды. Кушать ему

давалось уже с трудом, но выбора не было. Наконец, он залпом выпил компот из

гранёного стакана и шумно выдохнул.

— Спасибо.

— А? Да не за что. А теперь в общежитие.

Здание общаги было в пяти минутах от главного

корпуса. Оно представляло из себя точно такое же неухоженное здание, как и то,

в котором очутился Этьен. Внутри было много комнат, в которых и жил

обслуживающий персонал. Парня провели до одной из их:

— Жить будешь здесь. Туалет прямо по коридору,

пятая дверь слева, а напротив него душ. Он общий, но не волнуйся, тут только

парни. Для девушек отдельный корпус.

«Не очень-то и волнуюсь», — про себя хмыкнул

парень.

— Ну, отдыхай. Встретимся в С-142. Если что –

следуй за кем-нибудь из этой комнаты, — Константин Витальевич покинул здание,

оставив нового уборщика наедине с новыми коллегами.

— Здр..авст…вуйте, — кое-как выговорил Этьен

приветствие, но никто этого не оценил.

— Койка у окна свободна, — резко ответил один

из соседей по комнате. — Советую накрываться как следует. Из окон дует.

Этьен кратко кивнул и проследовал к кровати.

Сняв ботинки, но не снимая оставшуюся одежду, он лёг под одеяло и укутался.

Продавленный матрас недовольно скрипел, а дубовая подушка неохотно принимала

форму головы нового владельца. Именно сейчас спина парня и поняла, что стул –

это далеко не худший выбор здесь. Может, как-нибудь попробовать поспать на нём?

«Интересно, а где Доктор и люда?» — задумался

парень. — «Думаю, их затащило туда же, куда и меня. Как сложилась их судьба? А

вдруг… Вдруг я тут опять один? Нет. Их точно должно было перенести вместе со

мной. Но… Смогу ли я вернуться домой, когда их вновь встречу? Надеюсь, что да…»

— под эти неутешительные мысли он наконец уснул.

Первый день на новой работе начался с

будильника, вернее сказать, с сирены воздушной тревоги. Как узнал Этьен, это

оригинальная задумка президента: лучший будильник по его мнению. Умыться,

поправить кровать, переодеться в рабочую форму, принесённую одним из коллег.

Затем бегом на завтрак: очередь, поднос, яичница с хлебом и чаем, опять

очередь. Было вкусно, но мало.

Наконец собрание. Это было долго и нудно:

«Ну когда же ты закончишь трепаться?!» —

ворчал Этьен. — «Просто скажи, кто где дежурит и всё!»

После получаса проклятий со стороны работников

начальник смены Константин Витальевич наконец соизволил раздать всем по месту

дежурства. Этьену достался третий этаж.

«И как случайная смена места дежурства каждый

новый день способна избавить от шпионажа?» — думал парень, шагая на свой

сегодняшний пост. — «Интересно, он каждый раз это повторяет? Или это только

из-за того, что я новенький… Надеюсь, что я это больше не услышу», — с этими

мыслями он приступил к своим обязанностям.

На третьем этаже было пусто. Минимум мебели,

минимум декора, минимум обоев, минимум штукатурки на потолке.

«Швабру в руки и вперёд!» — загорелся Этьен,

но быстро остыл, — «Этот гад не показал мне, где они!»

Поиски были недолгими. Он набрал воды в ведро

и принялся вытирать пол в кабинетах. Один, второй, пятый… И наконец десятый. А

теперь коридор. Потом туалет, и вот он уже закончил.

Как назло, когда Этьен подумал, что может

отдохнуть, на этаж зашли грузчики с новой мебелью.

— О! Иди с нами, лишняя пара рук нам не

помешает.

У Этьена не было выбора, кроме как

согласиться. Весь оставшийся день он таскал ящики, коробки, новые стулья, а также

строительные материалы, изредка прерываясь на помывку полов.

— Пойдём сегодня с друзьями в бар, — сказал

один из грузчиков.

— Мне зарплату повысили!

— Моего сына тоже забрали.

— Да, благодаря этому парню мы сэкономили

полтора часа.

— Нет, я не могу. Дома жена, дети…

— Моему уже четырнадцать!

И так далее… Обрывки диалогов дружной компании

весь день мешали парню сосредоточится на своих мыслях. Поэтому, кроме как

носить вещи и иногда протирать полы, у него не было других мыслей и дел. В обед

он пошел… Правильно – на обед. Поел, и вернулся на пост.

Ужин был таким же, как и вчера, но теперь

Этьен уминал его за обе щёки не из-за необходимости следовать своей

предыстории, а из-за голода. После ужина почти мгновенно он вернулся в свою

комнату и уснул на своей кровати. Сил думать у него не осталось.

Новый день. Новый этаж. На этот раз, после

обыденных утренних дней, Этьену выпал первый этаж здания администрации, но для

этого ему опять пришлось выслушать всю вчерашнюю тираду.

«Неужели он повторяет это каждый день?!»

Парень пришел на свой сегодняшний пост.

Порыскав по кабинетам, он нашёл кладовку и принялся за работу. Весь день, в

отличие от предыдущего, был скучным. После обеда он направился в очередной

забег по помывке полов. Особенно грязно было при входе и в мужском туалете.

Именно во второй комнате ему пришлось задержаться.

— Итак. У нас нет времени. Противник через три

дня начнёт наступление на левом фронте, но в составе их армии будут в основном

новобранцы. Это будет лёгкая победа.

«Зачем так откровенно бормотать в кабинке

туалета?» — думал Этьен, попутно отмывая очередное пятно непонятной субстанции.

— «Может, мне доложить? Просто для проверки… Звучит бредово. Но… Шпионы – это

плохо».

Не привлекая лишнего внимания, он быстро домыл

полы и вышел. При входе в здание Этьен нашел охранника и доложил ему о странном

посетителе туалета. Его задержали быстро. При себе нашли конверт с письмом,

часть из которого и слышал уборщик. На этом его приключения закончились.

«Интересно, что с ним сделают? Хотя, очевидно,

что убьют. Правильно ли я поступил? Да кто знает! Я вот не знаю и знать не

хочу. Что сделано, то сделано. Но, теперь я хотя бы понял, что со мной в случае

чего церемониться не будут».

Закончив смену, парень ушел на ужин. В этот

раз он наконец смог сосредоточиться на блюдах: сосиска с гречкой, капустный

салат, компот из сухофруктов. Ничего экстравагантного, как и ожидалось от

обыденной столовой в госучреждении.

Но на сне наоборот, сосредоточиться не

получалось. Сдача шпиона охране заставляла Этьена сосредоточиться на поисках

ответа и подтверждении правильности поступка, но никак не на сне. Час раздумий

не привёл к результату: Этьен уснул так ничего и не добившись.

Третий день начался почти как предыдущие, но

всё испортила спина: она болела.

«Продуло? Или потянул?» — задумался Этьен над

причинами недуга по пути на завтрак.

Сегодня была манная каша с комочками, вернее с

бутербродом с сыром и кислым кофе. Странно, но в этот раз в столовой народу

было меньше, чем обычно. Этьен не сразу понял, что встал на пол часа раньше

будильника: он чуть не подавился от резкого воя сирены.

«Я начинаю ненавидеть этот будильник… Стоп,

если подъём только сейчас, то кто готовит кашу? Хотя какая разница. Главное,

что есть что есть».

Вскоре подошли остальные. Теперь утро

выглядело более обыденным. Привычный шум толпы наполнил уши парня и тот ушел в

размышления:

«Я здесь уже третий день. За это время я…

помыл полы на двух разных этажах и сдал одного шпиона. Хорошо ли это? Я всё ещё

в раздумьях. Как долго я ещё буду здесь? Возможно, пора отбросить все мысли о

Докторе и Люде и начать жить, как и раньше. Это будет сложно, но, когда меня

останавливали трудности?!»

С огнём в глазах и просветленьем в голове, он

встал и отнес поднос на мойку. После чего направился на очередную промывку

мозгов от начальника смены. Да, стоять почти целый час и выслушивать его трёп

было тем ещё испытанием, но, на удивление, Этьен и в этот раз справился на

отлично. Но, когда дело дошло до оглашения сегодняшних пунктов дежурства…

— Этьен, — внезапно Константин Витальевич начал

не по алфавиту, — сегодня ты дежуришь на шестом этаже главного корпуса! В

награду за то, что ты помог захватить шпиона!

Ещё пять минут он потратил на наставление всех

на поиски нарушителей, иногда напоминая про «подвиг» Этьена.

«Похоже, он запомнил меня навечно… Бесит», —

возмущался виновник торжества.

Он приступил на пост. Мытьё полов, мытьё полов

и ещё раз мытьё полов. Увлекательный день. Как и два предыдущих. Вскоре он

выяснил, что на этом этаже находится кабинет президента. Вот, почему это

назначение такая честь. Как бы то ни было, работа есть работа. Этьен прошёлся

по кабинетам и собрал мусор. А через два часа вновь взялся за швабру. В

коридоре, рядом с приоткрытой дверью в кабинет главнокомандующего, он стал

невольным слушателем разговора главы страны и его охраны в виде курсанта:

— Итак, пока стража взяла перерыв на обед, мы

с тобой повторим, что помнишь, — похоже, лидер чему-то учил.

— Да, сэр!

— Да не сэркай мне тут. Мы наедине.

— Хорошо, дядя, — типичный пример кумовства.

— Итак, что ты с этим делаешь?

— Прикладываю к глазу, смотрю на человека,

концентрируюсь.

— И какой эффект?

— Я вижу будущее?.. Да бред же это всё!

— Тебе только кажется. Я и сам не верил. Но!

Доверять его тебе я не буду. И только попробуй залезть в мой карман пиджака! Я

тебя быстро под трибунал пущу.

— Да, дядя, — жалобно ответил второй голос.

— Я не слышу!

— Есть, сэр!

— Так-то лучше.

«Что-то я заслушался. Чувствую себя героем

детективного романа, который очутился не в том месте и не в то время. Ну всё,

завтра убьют». — усмехнулся Этьен.

Он продолжил старательно очищать полы от

несуществующей грязи, после чего по просьбе одной из женщин, работающих на

этаже, протирал пыль в её кабинете. Это было муторно: переставлять тяжелые

папки с документами из одного угла во второй и обратно, но Этьен справился. А

как иначе?

День близился к вечеру, а парень к столовой. В

этот раз мысли парня одолевали раздумья о странных совпадениях и прочей

белиберде, мешавшей наслаждаться ужином. Вкуса он вновь не почувствовал, но не

велика потеря. Сон сегодня тоже не задался: всю ночь парень ворочался и скрипел

матрасом. Но при этом на удивление выспался.

Новое утро началось с сирены. Продолжилось в

душе. А закончилось в столовой. Завтрак был скудным: овсяная каша на воде, кусочек чёрного и стакан когда-то

тёплого молока. Таким не наешься, но выбора не было. Этьен вновь отнёс поднос

на мойку и направился слушать лекцию Константина в четвёртый раз.

В этот раз Этьена

назначили дежурить в столовой и кухне. До этого он не обращал внимание, как толпа

завистливым взглядом проводит коллегу, уходящего дежурить в столовую, но теперь

выдалась возможность прочувствовать это на себе.

«Интересно, они сейчас

считают меня любимчиком Константина Витальевича? Или просто проводят так каждого,

кто дежурит в столовой? Если второе, то… В чём плюсы дежурства там? Разве что

могут подкормить с кухни, а так… Грязи там точно в разы больше, чем в других

местах»

Первым делом он нашел

швабру. Затем он налил воды. После чего приступил к старательной очистке пола. Затем

сполоснуть швабру. Улыбнуться Люде. Продолжить мыть полы. Войти в ступор.

— Что ты… — начал Этьен,

резко повернув голову.

— …здесь делаешь? —

закончила за него Люда.

— Полы мою.

— Столы вытираю, —

сказала она одновременно с ответом парня.

— Значит, тебя тоже

переместило, — в этот раз их слова раздались почти одновременно.

— Почему мы здесь?

— Это из-за Доктора. Я…

Это сложно. Мы путешественники, особенные…

— Так! Парнишку охмурять

будешь после работы! — раздался властный голос с кухни. — А ты чего уши

развесил? Раз-два, раз-два! За работу!

— Жду через час после

отбоя у главного входа, — шепнула Люда и молча продолжила вытирать столы.

После этого они больше не

пересекались. Люда протёрла столы и исчезла на кухне, а Этьен продолжил

убираться. На кухню его пустили только после обеда, когда все работники

удалились на перерыв. Оно и к лучшему, пусть у Этьена и не возникло возможности

обменяться с Людой ещё парочкой слов, он хотя бы смог как следует убраться.

За ужином он был как не в

своей тарелке. Виной тому могла стать встреча с Людой или неожиданная подмена

почти полной тарелки на почти пустую тарелку коллеги, который воспользовался

задумчивостью парня и устроил себе добавку. Волка кормят ноги, а его кормила

ловкость.

После небогатого ужина

Этьен вернулся на кровать в комнату ждать заветного часа.

— Дорогой мой сын, этот артефакт передаётся у

нас из поколения в поколение, я получил его от отца, а он от своего отца, а

тот... Думаю, ты понял. Один из наших предков был археологом. Он прикарманил

себе этот пояс в тот же момент, как понял, какой мощью он обладает. Да-да. Наш

предок был одним из тех, кто не гнался за деньгами, а думал в первую очередь о

людях. Позаботься о нём, пусть этот пояс не достанется алчным и жадным людям. Я

люблю тебя, сынок… — это были последние слова его отца.

На тот момент Герою не было и четырнадцати. Он

проходил сложный период в своей жизни: переход от мальчика до юноши. И именно в

этот момент он лишился единственного мужчины в семье. Лишь через пять лет он

узнает, что его отец стал одним из первых людей, которых затронула медленно

нарастающая эпидемия непереносимости лактозы. Нет, его убил не вирус, а любимое

фермерское молоко.

С тех пор его мать ни разу не купила ничего молочного,

а редкий латте, которым её пытался охмурить коллега, вместо прежнего

наслаждения приносил лишь грусть, тоску и одиночество. Она старалась быть

хорошей матерью. Её сын рос в достатке и заботе. Иногда к ним по просьбе матери

заглядывали дедушка и бабушка, но через пару лет уже её с сыном приходилось

кататься к родственникам. Через год их не стало.

Ему исполнилось семнадцать, а через три месяца

он закончил школу. Поступил, учился хорошо. Завёл пару друзей и в целом вёл

хорошую жизнь. Но вместе с выпускным закончился не только вуз, но и жизнь

матери. Теперь он остался один. Один во всём этом огромном мире.

Друзей заменили депрессия и таблетки, но

нехватка денег заставили его вновь вступить на путь исправного гражданина. Вот

он, спустя полтора года со дня выпуска, шагает на своё первое собеседование.

Затем второе. А потом третье. Следом четвёртое. И каждый раз одно и тоже: вы

совсем один, сожалеем. А потом настало пятое собеседование.

— Вы совсем один? Прекрасно! — похоже, его

будущему начальнику не были известны ни гуманность, ни этика, — Нет-нет, не

поймите меня неправильно, просто как раз такие люди нам и нужны. Люди, не

обременённые ничем, люди, которые готовы отдать всего себя работе, — он как

никто иной умел пользовать таких людей, как наш Герой.

Естественно, он согласился. Высокая зарплата,

пусть и с переработками, час перерыва на обед, хоть и ехать сюда тоже час,

график два через два, хоть и могут на деле вызвать в любой другой день. Лучшая

работа для тех, у кого нет ничего, и кому нечего терять, и чьи труды были

растоптаны судьбой.

Так тянулось два года. А может и три, а может

это был один длинный год. Герой сбился со счёта. Дом-работа-дом. Раз в неделю в

магазин. Раз в месяц в поликлинику. А вместо отпуска больничный. Но самое

странное – его все устраивало. И эта старая квартира, навевающая слабеющие

воспоминания о счастливой жизни, и работа, выжимающая из него все соки, и

начальник, не видящий в нём человека.

Всё изменилось. Одна небольшая коробка. Одна

скромная шкатулка. Один небольшой свёрток. Один старый пояс. Пояс! Он вмиг

вспомнил последние слова отца и без сомнений надел артефакт на пояс. По его

спине пробежал холодок, пара капель из глаз застыла на щеках. Возможно, это

было его спасением.

— А теперь к новостям. Сегодня произошла серия

краж из отделений различных банков по всему городу. Силы полиции смогли

помешать лишь десяти случаям из шестнадцати. Однако на месте оставшихся шести

ограблений приехавшие оперативники вместо напуганных людей наткнулись на

закованных в лёд преступников.

Всего за месяц Герой освоился с поясом, подарившим

ему буквально вторую жизнь. Жизнь в роли поборника закона под именем Ледяная

Ласточка.

Сирена. Резкий шум, пронзающий каждую

клеточку. Иными словами, это был будильник. Все почти мгновенно вскочили, и

Доктор не был исключением. Но нормально вскочить ему помешал потолок, подрабатывающий

полом на этаже выше. Однако времени валять дурака не было, так что парню

пришлось аккуратно сползти со второго этажа кровати и начать одеваться, потирая

ушибленный лоб.

В столовой завтрак прошел отлично. Его не

было. Шеф-повар заболел, продукты не привезли, в запасах только просрочка, а

тараканы доели последний батон хлеба, да и то, судя по количеству их трупиков

вокруг хлебных крошек, дрались они изо всех сил. Впоследствии это событие в

шутку стали называть первой тараканьей резнёй.

Огорчённые отсутствием еды, юные курсанты, в

числе которых был

и Доктор, направились на стадион. Стоять пришлось пол часа, пока наконец не

пришел ответственный за их отряд.

— Нам нужно мясо, — ответственно заявил

лейтенант, стоя на трибуне. — Мы, конечно, пытались заставить говядину, но так

как она отказалась, мы решили попробовать свинину. Свинина выставила

ультиматум: или мы едим сало или она идет на войну. Но так как сало – основа

основ, мы не могли согласиться на такое. Поэтому настала очередь курицы. А что

она? Она посмотрела на нас, оценила обстановку и зарыла голову в песок. А так

как в песке нет врагов, если, конечно, не считать муравьев, курятина оказалась

бесполезной. В общем, у нас нет выбора, кроме как…

— А как же рыба? — брякнул Доктор с окраин

толпы.

—Во-первых, она живет в воде, во-вторых, рыба

– не мясо, в-третьих, двадцать кругов по стадиону бегом марш!

— Есть, сэр! — Доктор понимал, что это было

самоубийством, но неповиновение каралось.

— Итак. Остальные, через пол часа, после

обеда, выдвигаемся к точке сбора!

— Но тот парень не успеет, — забеспокоился

кто-то в середине строя.

— Ничего. Присоединится к вам завтра, —

успокоил его лейтенант с трибуны.

Вытирая столы, Люда

обдумывала, как рассказать Этьену обо всём, и при этом не выглядеть как дура. Наконец

столы сияли, так что девушка вернулась на кухню, где её с недовольным лицом

встретил шеф-повар:

— Раз есть время на болтовню, то сегодня ты

работаешь за двоих, — подытожила она.

— На тебе посуда и цех заготовок. Увижу, что бездельничаешь – вышвырну с работы.

— Д...да, мэм, — обречённо согласилась

девушка.

В этот день у Люды не осталось даже пяти минут на обед, а

бесконечные дела и задачи в скором времени практически полностью вытеснили

воспоминания о встречи с Этьеном, оставив от неё лишь сам факт произошедшего,

но никак не содержание диалога.

И если без обеда наша героиня ещё смогла

пережить, то вот

ужин пропустить не смогла и пыталась незаметно что-нибудь стащить. Звучит оно, конечно, громко,

но на деле дальше одной веточки укропа дело не зашло.

По окончании рабочего дня, Людмила прошлась по

кухне и собрала из остатков скромный ужин. За этим процессом она размышляла о

будущем. Оставаться здесь ей не хотелось, но альтернатива была призрачна и

почти неосуществима.

По возвращению с работы, она упала на кровать практически без сил, а те, что оставались, она потратила на заполнение

дневника, спрятанного под подушкой.

Он открыл глаза. Моргнул. Затем закрыл и вновь

открыл. Моргнул. Ничего не изменилось.

— Я умер?.. — посетила его гениальная мысль.

— О, ты очнулся, — раздался миловидный женский

голос. — Как самочувствие? — в сторону лежащего Доктора направился стук

каблуков.

— Я не чувствую рук. И ног... И тела... Голова

холодная... — он попытался смахнуть пот со лба, но вместо этого сбросил с

головы мешочек со льдом. — Лёд? Лёд. А зачем? А потому что низкий потолок.

— Смотрю, тебе лучше, — женская рука коснулась

его лба. — Попробуй сесть.

— Но я не чувствую конечностей...

— Сядь! — доброта в голосе сменилась на

раздражение.

— Хорошо.

Он сел. Это было не так уж и тяжело, чтобы не

справиться. Не успел Доктор обрадоваться возможности двигаться, как буквально

через пару секунд он все понял.

— Кажется, я отлежал себе все, что только

можно, — его тело с нарастающей интенсивностью стали пронзать воображаемые, но

очень даже ощущаемые иголочки.

— Ну чтож, значит здоров, — заключила

медсестра. — Тогда руки в ноги и вперёд отсюда. Мне тут здоровые не нужны.

— Да, минутку... — парню было неприятно даже

просто двинуть пальцем.

— Сейчас же! — поторопила его девушка

— Понял, — скрипя зубами Доктор встал и

направился к выходу. — Шестнадцать тридцать шесть, — взглянул он на часы над

дверью, — долго я спал...

Тем временем, пол в

столовой был чистый, поэтому Этьен позволил себе прервать

уборку и приступить к ужину.

Гречка с печёнкой. Было вкусно. Он отнёс поднос с грязной посудой и заметил Люду, дежурившую у

раковины. Сначала парень хотел её

окликнуть, но, вспомнив утренний конфликт, промолчал и сел в дальний угол,

ожидая, пока народ рассосётся.

«Если не удастся пересечься после работы,

придётся ждать её ночью на улице. Так… В первую очередь надо спросить про то, как мы здесь

оказались, а затем обдумать, что

делать дальше, — его план был краток и гениален, но оттого

не менее бесполезен. — Что-то обязательно получится!»

Столовая опустела, а Этьен вернулся к швабре.

В медленном вальсе парень тщательно отмывал следы недавней трапезы, даже нашел

шесть кусочков хлеба, каждый из которых по странному стечению обстоятельств,

был надкушен в совершенно разных местах.

После работы ему не удалось пересечься с Людой, так что Этьену пришлось покрошить хлеб птицам и уйти в общежитие ждать

назначенного времени.

Доктор скучал. Скучал, лежал и хотел кушать, горячо

жалея, что проспал обед. Теперь всё, что оставалось ему, это подраться

с тараканами за крошку хлеба или потусить с мухами на куске протухшего

бутерброда в углу комнаты.

Так он и пролежал до самого ужина, не решив, к каким паразитам присоединиться. С кровати слезал аккуратно. В этот раз ни один лоб не пострадал. До

столовой Док

добрался без проблем, и так же легко получил там аж двойную порцию! Ведь почти

всех забрали, а доедать то, что привезли к обеду, надо.

После ужина Док вернулся в постель, и весь

вечер гадал: это матрас копирует его спину, или уже спина копирует матрас. Так

или иначе лежал он как минимум до заката, а как максимум до десяти вечера. В

это время прозвучал отбой, и тишина окутала казармах, наталкивая Доктора на гениальную

мысль:

— Побег.

Думать было не в его стиле, поэтому парень

сразу направился к КПП. И выбрать тот

пункт, через который легче всего пройти было слишком неправильным действием,

ведь Слабоумие и Отвага в виде двух извилин в его голове

решили действовать напролом, через

главный контрольно-пропускной пункт.

— Добрый вечер. Я диспетчер… — именно в этот

момент Слабоумие решило откопать старую шутку в обрывках

воспоминаний. — лейтенант Сентанов попросил меня отнести письмо в Штаб, —

отмазалась Отвага.

— Так, а вы у нас… — офицер стал сверяться с

журналом.

— Это конфиденциально, — наконец Доктор вернул

власть над своим языком. — Лейтенант попросил держать мой поход в секрете.

Доктор достал из-под плаща бутылку вина и

потянул её в окошко маленькой кабинки. Офицер мигом схватил подарок и спрятал его под стол.

— Чтобы до рассвета вернулись, — настоятельно

попросил тот, открыв дверь Доктору.

— Обязательно, — кивнул парень и свободно

покинул военную часть.

Конечно же, он мог бы украсть грузовик, но,

во-первых, это было бы слишком нагло, во-вторых, он не хотел делать это под

носом офицера в КПП, ну и наконец, в-третьих, он не умел водить. Можно долго

спорить о том, какой пункт был для Доктора важнее, ведь в любом случае победит

третий. Потому что умирать лицом в первом попавшемся столбе ему не хотелось.

На путь до штаба Доктору понадобилось

шестьдесят шесть минут. Он просто шел прямо по дороге, долго шел. И даже никого не встретил, в том числе и повороты. Но наконец, после долгого пути, парень приблизился к шлагбауму, отделявшему его от резиденции

президента и других менее важных построек. Доктор спокойно

перелез через преграду и подошел к парадному входу в главное здание, откуда отчётливо смог разглядеть

знакомый балкон, на котором оказался тут целых пять дней назад:

— Не думал, что задержусь здесь на столько…

— На сколько? — раздался до боли знакомый

голос.

— Не думал, что задержусь здесь на столько… —

Доктор воодушевлённо смотрел на балкон.

— На сколько? — отвлёк его знакомый голос.

— А? — Док развернулся. — Вечер добрый,

Эт..Этьен. Какими судьбами тут?

— Ну. Да вот Люду жду, — немного замялся

парень.

— Люду? Она тоже здесь? Отлично. Я-то уж

собрался её по вселенным искать…

— Ты о чём? Какие вселенные. То, что мы переместились

я понял, но…

— Так, — перебил

его Доктор, — мы с Людой путешествуем меж миров, ты просто оказался не в том

месте, не в то время. Возможно, это именно из-за тебя нас и раскидало по

округе.

— Кто же знал, что вы с сюрпризом.

— И вправду. Прости, Этьен, что по нашей вине

ты больше не вернёшься.

— Совсем никак?

— Ну, может тебе повезёт, а может и нет.

— То есть как?

— Мы не знаем, куда попадём.

— Я понял… — с тоской подытожил Этьен. — Что

дальше?

— Искать Люду, конечно! — этот план в его голове звучал лучше.

— Ну, она предложила встретиться тут, но

что-то запаздывает. С другой стороны, Люда работает в столовой на кухне. Скорее

всего завтра мы именно там её и встретим.

— В таком случае… Надо найти ночлег.

— Могу предложить общежитие, но там нет

свободных коек.

Доктор задумался и стал осматривать площадь

перед парадным входом. Первое, что сразу бросалось в глаза – это шесть

белоснежных античных колон, по три с каждой стороны от массивных дубовых дверей с

изящной резьбой. Само здание было выполнено в лучших традициях античности и

диссонировало с окружающими его зданиями. Складывалось ощущение, что эти

маленькие, негармонирующие хибары вот-вот снесут, но облупленные стены лишь

опровергали это ощущения, напоминая истину – нет ничего более постоянного, чем

временное.

Помимо различных зданий, вокруг площади из

мраморной брусчатки красовалась зелёная зона, состоявшая из плавного перехода

от травы к раскидистым кустарникам, а от них к многовековым деревьям. Зелень,

как и вся территория в целом, была окружена пошарпанным серым монолитным

забором с редкими колоннами, выделяющимися белыми шарами на вершине.

Из всего этого многообразия взгляд Доктора

зацепился за кустарник с красными вкраплениями:

— Я буду ночевать там, — гордо заявил парень,

направив указательный палец на запримеченный куст.

— Доктор, ты уверен? — засомневался Этьен.

— На все сто. Завтра встречаемся здесь сразу

после подъёма. Договорились?

— А как же работа?

— С этого.. этой ночи ты уволен!

После этих слов Доктор положил ладонь на плечо

Этьена, кивнул, убрал руку и направился в сторону кустов. Ночка предстояла

интересная, а главное – могло произойти абсолютно всё, что угодно.

Этьен с подозрением смотрел в след уходящего

приятеля, пока тот наконец не спрятался в кустах малины. И только бывший

уборщик собрался уходить:

— О! А малинка-то уже созрела! — раздался из кустов довольный

возглас Доктора.

Этьен решил просто молча уйти. Вернулся в

общежитие он лишь через шесть минут: зацепился языками с Константином

Витальевичем, который в очередной раз то ли болтал, то ли пытался вывести на чистую воду особо

опасного шпиона. Но это не помешало

парню лечь в кровать и мигом уснуть.

Утро как всегда началось с сирены.

Всепроникающий шум поднял на ноги всех: невыспавшуюся Людмилу, энергичного Этьена,

сопливого Доктора. Он вышел из кустов, закусывая свежей ягодой и вытирая сопли

листьями малины. Ночь на сырой земле не прошла бесследно. Продолжая завтракать,

Док стоял в центре площади и ждал Этьена.

Его утро было уже почти обыденным, разве что

оделся не в костюм уборщика, а в наряд, в котором он сюда попал. На встречу с

напарником он шел быстрым шагом, хоть спешить было некуда, Этьен не мог

сопротивляться привычке быстро ходить.

— Доброе утро, Этьен.

— Ага. Утро, — он поравнялся с ожидающим его

парнем. —

Столовая находится в главном здании. Иди за мной.

Доктор кивнул и вновь вытер нос, хлюпнув.

— Похоже, сон в кустах не пошел на пользу.

— Давай не будем об этом, — отмахнулся Доктор.

«Надо попросить чайку с лимоном в столовой.

Вдруг дадут, —размышлял Этьен. — Возможно, Люда поможет. Но с чего это Доктор не хочет об этом говорить. Да и

если не об этом, то о чём?»

Так, погружённый в свои мысли, Этьен и не

заметил, как они прошли мимо столовой.

— Нам разве не туда? — прервал его размышления

спутник.

— А? Чего? Да. Прости, задумался.

Этьен развернулся и открыл дверь в столовую,

зашел. Вслед за ним проследовал и Доктор. Он сел за самый ближний к кухне

столик и стал издали наблюдать за попыткой нового знакомого поговорить с Людой.

В этот раз всё обошлось куда лучше, чем в первый. Вернулся за столик Этьен уже

с двумя порциями завтрака на подносе и одним гранённым стаканом чая с лимоном.

— Она освободится через полтора часа, — сказал

парень, расставляя порции себе и спутнику.

— Хорошо. Придётся ждать, — заключил

заскучавший Док. — О, это мне? — он взглянул на тарелку с манной кашей,

бутерброд с маслом, стакан с молоком, на котором лежало три печенья, а рядом с

ним красовался стакан чая. — Спасибо.

— А? Да не за что. Порция в одни руки, кто не

успел, тот опоздал. Так это тут работает, — пояснил бывший уборщик.

Пол часа тянулись как час, а полтора – как

три. Время было потрачено впустую: Доктор старательно строил усадьбу из

зубочисток, а Этьен лишь думал о том, как бессмысленно он проводит эти

девяносто минут.

Наконец Люда освободилась. Она вышла с кухни и села напротив

скучающего дуэта. Белый колпак, жёлтый от жира фартук, синяя кофта и чёрные

штаны. Усталое лицо и кулон с символом «Њ» в центре.

— Давно не виделись, — начал Доктор, после

чего чихнул в салфетку.

— Приятно видеть тебя живым, — усмехнулась

девушка. — А вот про здоровым я сомневаюсь.

— Ночевал в кустах, — ответил за приятеля

Этьен.

— Да, — подтвердил Док. — Малина вкусная была.

Но не думал, что будет так холодно, хотя я и не замёрз… — задумался тот.

— Ладно. Мы наконец в сборе, а значит я могу

узнать, что здесь вообще происходит?

— Мы путешественники, — начала повар без

стажа. — Перемещаемся меж миров в поисках артефактов.

— Артефакты? — переспросил неосведомлённый

парень.

— Мы и сами не знаем… Ну, я точно всё ещё не

понял, — ответил его сосед по столу.

— И как поиски?

— Ну, один возможный артефакт нашли, но

кое-кто забыл его в туалете, — уничижающе ответила Людмила.

— Да ладно, с кем не бывает, — пытался

оправдаться виновник

— С любым нормальным человеком! — парировала

потерпевшая.

— А что эти артефакты вообще могут делать?

— Всё, что угодно. В основном то, что как-то

влияет на мир совершенно неожиданным образом. Например, мой кулон показывает

символ мира и переводит для меня слова других, как и мою речь.

— Интересно… — хмыкнул Этьен, в его голове

неожиданно вспыл недавний подслушанный диалог. — Возможно,

я знаю, что может вам приглянуться.

— Ты хочешь

сказать, что у здешнего президента есть артефакт?

— Думаю, да.

Смотреть в будущее… звучит как артефакт.

— Очко времени!

— резко перебил их Доктор.

— Что, прости? —

переспросил Этьен.

— Что ты несешь?

— уточнила Люда.

— Ну смотрите,

этот президент смотрел на меня через какую-то штуку. Этьен говорит, что

есть артефакт, который показывает будущее. Я объединил эти два факта и получил

артефакт «очко времени»!

— Почему

очко-то? — недовольно продолжила Люда.

— Так… — Доктор

соединил на обеих руках указательный и большой палец в колечко и приложил их к

глазам, — это очки, — после чего он убирал левую руку, изображая монокль, — а

это – очко.

Люда медленно и

выразительно закатила глаза, размышляя о том, насколько же неудачными были

попытки Доктора в экранизации сборника каламбуров за шестьдесят шестой год. А

Этьен сдержал тихий смешок и поправил:

— Монокль

называется. Монокль времени.

— Какой ты

скучный… — фыркнул Док. — Монокль, так монокль.

— Вернёмся к

делу, — Этьен похлопал товарища по плечу, — какой у нас план?

— План? — в

глазах Доктора появился азарт. — Пришёл, увидел, тихо спёр, убежал и

победил!

— Оно, конечно,

хорошо, но, мне кажется, план звучит плохо, — высказала своё сомнение Люда.

— Тебе не

кажется, — подтвердил её опасения Этьен.

— Хороший план,

надёжный как чугунная сковородка. Сковородка… Я бы покушал, кстати.

— Завтрак же был

совсем недавно. Ты когда успел проголодаться?

— Вчера.

— Люда, что

будет делать с нашим голодным автобусом? — подковырнул Этьен Дока

— Дождёмся обе…

— Окрошка на

пиве! — резко высказал Доктор, вскочив. — Всегда хотел попробовать. И вот он,

мой шанс!

— Хорошо… —

тяжело выдохнул Этьен, — Люда, на тебе окрошка, а мы с Доктором попытаемся

украсть артефакт.

— Хорошо. За пол

часа должна успеть сделать.

— Да всё хорошо.

Времени у нас полно. Она же не остынет, — заметил Док.

— Но из пива

выйдут пузырьки, — парировал Этьен.

— Так. Одна нога

здесь, другая там, — не успев сесть после прошлого подъёма, он мигом направился

быстрым шагом в сторону выхода из столовой, доставая часы из внутреннего

кармана. — Десять шестнадцать. Ага. В десять сорок шесть я вернусь! —

хлюпнув носом, он громко чихнул. — Точно вернусь!

Слова Доктора

были настолько ответственным, что дуэту из Люды и Этьена даже в голову не

пришло сказать, что часы показывают неправильное время.

— Я пойду за

ним. Присмотрю, чтобы он не натворил глупостей, да и без меня он не дойдет

туда, куда надо.

— Дойдёт. Рано

или поздно, но точно в рамках полу часа, дойдёт, — к своему удивлению, Люда ни

капли не сомневалась в спутнике.

Они поднялись на

шестой этаж. Для Этьена это была обычная прогулка, а вот Доктор запыхался ещё

на третьем этаже. Они прошли в коридор. Сегодня пол был на удивление грязным.

Из интереса бывший уборщик заглянул в комнату с инвентарём:

— Интересно, кто

отлынивает? — Этьен сделал шаг в каморку и вытащил оттуда деревянную швабру,

замызганную грязно-серую тряпку и металлическое на половину ржавое ведро,

которое протянул Доку. — Сбегай в туалете налей, пожалуйста.

Док кивнул и

пошел искать дверь с человечком. В это время бывший уборщик тихонько подошел к

двери в середине коридора с блестящей золотой табличкой «Президент». За дверью

была гробовая тишина, изредка нарушаемая шелестом перевернутого листа.

«С самого утра в

работе, — погрузился в размышления парень, — и как же нам украсть у него

артефакт. Вломиться? Или прокрасться через окно? Шестой этаж, плохой вариант.

Получается, вход один, выход тоже. Вариантов остаётся не так много. Может,

попробовать выманить его? Но как? Пожар… Просто сирена… Потоп? Какой потоп на

шестом этаже! Тогда остаётся пожар. Надо найти спич…»

— Я принёс, —

Доктор победоносно поставил ведро на пол.

Стук

металлического дна о плитку заставил Этьена покинуть пучины раздумья и

переключиться на спутника:

— Доктор… —

начал Этьен, но не успел закончить.

Дверь открылась,

и на пороге появился президент собственной персоной. Он взглянул на ведро воды,

а после поднял свой взгляд на уборщика в отставке:

— Доктор? —

спросил он с непониманием.

— Доктор, —

кивнул Этьен

— Доктор? —

переспросил Док, не понимая, что происходит.

— Доктор! —

президент перевел взгляд на второго парня, что стоял перед ним, быстро узнав

нарушителя его спокойствия. — Ты что здесь делаешь?!

Непонимание

президента быстро сменилось недовольством и серьёзностью.

— Стража! —

вскричал тот, наконец осознав, что его охрана куда-то испарилась.

— Как день

прошел? — решил разбавить гробовую тишину Доктор.

— День? Он

только начался, так что сложно судить, — погрузился в раздумия местный

руководитель, — вот с утра пораньше разбираю бумажки со всякими жалобами и

прочими бреднями. Особо интересные откладываю для создания сборника отборного

бреда, — продолжал тот, осознавая, что есть наконец перед кем выговориться, —

больше всего за сегодня меня рассмешило обращение одной бабульки из северного

района...

— Ух-ты! —

поразился Доктор, в первую очередь из-за того, что его сумбурная мысль об

отвлечении внимания сработала не то что на сто процентов, на все двести.

— Да, сам

удивляюсь таким интересным...

Доктор посмотрел

на часы.

— Десять

двадцать девять.

— У вас часы

спешат, — поправил его президент.

— Да нет, вроде

все как надо, пятнадцать минут туда, и пятнадцать обратно, — от этих слов

спутника, Этьен напрягся.

В тот же миг,

как товарищ почувствовал запах жаренного, Доктор выхватил из нагрудного кармана

рубашки собеседника заветный монокль.

— Мы одолжим. На

совсем, — улыбнулся Док и мигом рванул к лестнице.

— Думать... Да,

мне есть надо догоню его, — отчитался о своих планах Этьен и тоже дал деру.

— Да где же этот

долбаный первый этаж? — Доктор вытер ладони о штанины и продолжил быстро

спускаться по лестнице, придерживаясь правой рукой за перила, а левой за

артефакт.

— Мы почти

спустились, — выдохнул Этьен.

— Они спускаются

на первый этаж! — догоняли их голоса охраны, гордо называемой стражей.

— Черт! —

заволновался Доктор и крепче сжал реликвию.

— Осторожно! —

Этьен протянул руку вперёд и повалил доктора на пол.

Парень ели-ели

успел предотвратить падение монокля на бетонные ступеньки. Упав лицом в затылок

врача со средним общим, Этьен облегчённо выдохнул, убирая мокрый от пота артефакт

в нагрудный карман рубашки.

— Оставь его

мне, ещё бы чуть-чуть, и все было бы впустую.

— Да, — с

отдышкой кивнул Док, пытаясь подняться и выползти из-под Этьена. Поняв всю

бесполезность придуманной тактики, пришлось сначала вылезать, а потом только

вставать.

— Где кухня

помнишь? — уточнил его спутник, отряхивая колени.

— Налево!

— Правильно,

направо.

— Люда! Все

готово? — крикнул Этьен, как только дуэт распахнул двери столовой.

«Коридоры

длинные, мы бежали быстро, вроде, у нас есть около минуты, не более. Думаю, все

пройдет гладко. Главное не тратить время на пустые размышления».

— Практически, —

раздался знакомый голос с кухни под ритмичные удары ножом.

— Десять сорок

пять. Я вовремя, — заключил собутыльник, в очередной раз вытирая руки. — Люда,

как там пиво? Вернее окрошка.

— Говорю же,

почти все, — шумный взмах ножом по доске, звон столовых приборов, девушка в

белом фартуке.

Люда поставила

на стол тарелку с ложкой и бутылку светлого нефильтрованного. Сгорая от

нетерпения, Доктор тут же схватился за бутылку, открыл и, сдерживая себя от

желания выпить все залпом, медленно наливал содержимое по стенке тарелки. В

этот момент девушка взяла ложку и стала мешать содержимое миски. Спустя пол

минуты командной работы Доктор быстро закрыл бутылку и убрал под плащ. Взял в

левую руку тарелку, в правую – ложку.

Зачерпнув

заветную окрошку на пиве, парень медленно поднес ложку ко рту, глубокий вздох,

дабы уловить тончайшие нотки колбасы, огруцов, укропа и редиски, перебиваемые

ароматом пенного. По привычке он подул на содержимое ложки и быстро сунул его в

рот. Глоток. Опомнившись, Люда быстро схватила Этьена за руку, а Доктора за

предплечье левой руки.

— Осторожнее! —

ругнулся Док, чуть не расплескав содержимое тарелки из-за резкого движения

девушки. — Я же так и разлить могу.

— А ты

предупреждай, прежде чем пытаться переместиться! — отчитала его девушка.

— И то верно, —

согласился парень, задумчиво уставившись в тарелку. — Люд, там точно пиво?

— Точно.

— И не

разбавляла?

— Ты за кого

меня держишь?!

— В таком случае

мы уже должны были переместиться

— Дай-ка

попробую, — Этьен сделал шаг к Доктору, продолжая сжимать руку девушки, одолжил

у него ложку и попробовал. — Оно безалкогольное.

— Тьфу ты, —

расстроился Доктор. — Ну что поделать, подержи, — он передал тарелку Этьену и

достал бутылочку бренди из внутреннего кармана.

— Из горла такое

пить неприлично, — заметила Люда.

— Они здесь! —

заметил охранник подозрительную троицу на кухне.

— Кажется,

что-то похожее уже было. Нет? — задумался Доктор, проигнорируя замечание

спутницаюы и разбавляя пиво в тарелке ровно одной десятой литра содержимого

бутылки, не миллилитром больше, ни миллилитров меньше.

— Тебе только

кажется.

— Ну ладно, —

пожал плечами парень, перемешивая содержимое тарелки и наблюдая, как в столовой

скапливается стража и охрана. — Обед через два часа, — подковырнул их Док,

убирая бутылку бренди на место.

— Не двигаться!

Вы арестованы за проникновение в покои президента и за кражу его монокля!

— А где он,

кстати? — заволновалась Люда.

— Не сейчас, — шёпотом

отдернул её Доктор. — Ну не нервничайте вы так. Мы стоим на месте. Не

двигаемся.

С улыбкой парень

зачерпнул содержимое тарелки ложкой и быстро проглотил. В этот раз все пошло

как по маслу. Резкая ослепительная вспышка, бледно-фиолетовый разрыв, тишина,

один упавший в обморок охранник.

— Сер, мы их

потеряли, — отчитался один из них подошедшему президенту.

— Но не

волнуйтесь, где бы они ни были, их обязательно настигнет кара за содеянное! —

воодушевленно заявил странный охранник в капюшоне и с собакой.

— Галь, хватит уже об этом! Хоть на день забудь о нём!

— Да как я могу, Кристин?! Ведь он изменял мне целых два

года!

Две девушки, погружённые в свои заботы, гуляли по вечернему

парку. Галину уже давно одолевали разнообразные эмоции, но никому, кроме как

лучшей подруге Кристине, она не могла до конца открыться. За этой идиллией из

кустов наблюдала вороватая пара глаз. Будущего преступника не интересовал

наиважнейший диалог девушек об измене, ведь для него куда важнее были две сумки,

что висели на их плечах. Одна, принадлежавшая Гале, была скромной, неброского

тёмно-синего цвета, но вот вторая, владелицей которой была её закадычная

подруга, напротив отличалась ярко-салатовым цветом и броскими украшениями.

Он выскочил из кустов. В руке уже блестел его любимый ножик.

Будучи полностью погружёнными в свои проблемы, подруги даже не заметили, как

перед ними возникла подозрительная фигура, угрожающая их жизни.

— Сумки! Быстро! — выкрикнул грабитель, сделав угрожающий

шаг в сторону девушек.

Казалось, преступник хотел добавить что-то еще, но его

перебил громкий крик Гали:

— Помогите! Грабят! Убивают! Насилуют! Убиилии!!

Мужик опешил. Да, это его первая попытка обокрасть кого-то.

Каждый же с чего-то должен начинать. И он готовился. Долго готовился, особенно

морально, к громкому визгу жертвы. Но чтобы всё случилось именно так, как

случилось, он даже и представить не мог.

— Просто отдай сумку! — он кое-как собрался с мыслями.

— Сейчас я тебе как дам сумку! — Кристина сняла сумочку с

плеча, осмелела и, сделав шаг на встречу, с размаха вмазала грабителю по лицу.

— Так пойдёт?

От неожиданного удара преступник неосознанно шагнул назад,

пытаясь удержать равновесие. Он всё больше начинал жалеть о соверщённой ошибке.

Больше, если ему повезет, он такого не допустит: найдёт работу, снимет

нормальную квартиру, будет работать хоть в три смены, трудиться на благо

общества, а половину зарплаты отдавать в детские дома и разнообразные фонды

помощи.

И пока несостоятельный грабитель рефлексировал по последним

пяти минутам своей жизни, беда пришла откуда не ждали: задул пронизывающий

морозный ветер, воздух резко погрубел, теряя драгоценную влагу, а резкая острая

ледяная сосулька оцарапала щёки девушки и её жертвы.

Позади дуэлянтов красовался Герой. Его статная фигура

придавала уверенности, она защищала одним своим видом. Возможно, именно по

этому Кристина принялась ещё интенсивнее бить грабителя сумочкой, наконец сбив

того с ног.

— По…мо…ги…те… — только и смог выдать мужик, вступая в

близкий контакт с асфальтом.

Легкий кивок головы Ледяной Ласточки все успешно упустили из

виду, ведь одна не отрывалась от увлекательного избиения безоружного, один

выронил нож ещё минуту назад и беспомощно защищался от десятикилограммовой

сумочки, а вторая всё это время хлопала глазами, пытаясь понять: а нужно ли

кричать, или и так справятся?

Правосудие не покидало голову Героя. Сосулька, брошенная в

сторону преступника и жертвы, заставила повиснуть гробовое молчание, изредка

нарушаемое тихими шагами ледяного война. Первой прервала молчание Кристина. Её

визг вновь отразился от многолетних ёлок и дубов:

— Убиивают! — она подбежала к подруге, из ладони которой

торчала сосулька.

— Правосудие случилось, — констатировал Герой. — Девушка,

прошу, не сопротивляйтесь.

— С..спасибо! — взмолился неудачник. — Я всё понял! Я больше

так не буду, Метромен….

— Как ты меня назвал?! — взгляд Героя резко переключился с

подозреваемой на якобы пострадавшего.

— Метро…мен? — усомнился в своих словах парень.

— Даю тебе последнюю попытку. — Герой угрожающе подступил к

лежавшему злоумышленнику в отставке.

— Ч..человек-метро? — его глаза засуетились в поисках

спасения.

— Не… — резким взмахом кулака он выбил зуб лежачему, —

верно! — удар второй рукой пришелся на нос, тот от испуга аж хрустнул.

Мужчина вскричал от боли, хватаясь за челюсть и нос руками в

попытках остановить кровь. Сухой воздух обжигал его лёгкие своей тяжестью, а

может быть, виной тому были обширные ушибы, нанесённые сумочкой, но тут без

врачебного вмешательства уже не разберёшь.

— Запомни, — продолжил, после такого уже ни капли не Герой,

— моё имя… — он сделал замах ногой, — Ледяная Ласточка! — с громким выкриком

своего имени, он вдарил носком в живот скрючившегося от боли преступника в

отставке.

К этому моменту более сдержанная Кристина, перевязав шарфом

ладонь, постаралась как можно быстрее смотаться с места преступления на пару со

своей подругой, которая то и дело пыталась выкрикнуть свою коронную фразу:

«Убивают!»

— Вы шутите?! Это какой-то бред! — возмущалась Элизабет,

ведущая теленовостей. — Это главный федеральный канал. Тут не место для шуток!

— По этому мы и прерываем выступление Евгения Варановича, —

огрызнулся в ответ режиссер, — Лиз, мне не до твоих выкрутасов. Прямой эфир

через четыре секунды… Две…

Режиссер махнул рукой, на камере замигал красный огонёк, а

над входом в студию загорелась вывеска "прямой эфир".

— Мы прерываем передачу с экстренным сообщением, — начала

Элизабет, отринув недовольство и сделав подобающе серьезное лицо, — только что

в студию поступила срочная информация от главного отделения милиции по городу

Верхние Шафры. На смену известному всем герою Метромену пришел подражатель.

Встреча с ним опасна, по возможности избегайте любых подозрительных лиц. Все

силы милиции переведены в максимальную готовность. Глава МВД по центральному

району нашего города рекомендует в любой непонятной ситуации на просьбу назвать

имя отвечать «ледяная ласточка». Пусть это звучит нелепо, но запомните эти

слова. Они могут спасти вашу жизнь!

— Ну и гадость! Отправляйся в мир иной! — Доктор ещё раз

сплюнул.

— Да откуда я знала, что оно безалкогольное? — вздохнула

Люда. — Как будто бы у меня такой же богатый опыт на напитки, как у тебя.

— Да откуда мне знать про мой опыт? Памяти-то нет!

— Так там сразу же чувствуется неполноценность напитка, —

ответственно и взвешено подошёл к вопросу Этьен.

— Вам виднее, — фыркнула девушка.

— Я знаю, — кивнул парень. — Этьен, подержи.

Врач со средним общим передал тарелку приятелю по несчастью,

а сам вытащил из-под плаща коричневую пластиковую бутылку.

— Катись в ад, отродье! — громко прокричал обиженный

алкоголик и со всей дури выкинул бутылку в обрыв, что был в паре метров от

появившихся героев.

Наконец, не обременённый недоразумением в виде нулевого

пива, он вздохнул полной грудью и забрал тарелку у спутника. Теперь можно было

бы и оглянуться. Очередные новые виды не сильно интересовали ни Доктора ни

Люду: одной быстрой прогулки по различным мирам им хватило. Смотреть на что-то

новое, необычное и захватывающее у них не было ни желания ни сил.

Но для Этьена это было чем-то новым. В отличие от привычного

города, завода или даже предыдущего комплекса из нескольких строений, тут было

на удивление пусто. Слишком пусто. Выжженная пепельно-черная земля,

напоминающая бескрайний ковер с монохромным неповторимым узором. Где-то там,

где-то в далеко виднелись вкрапления зелени. Будь то лес, поляна или чей-то

чрезмерно дорогой сад, походило это скорее на неаккуратный мазок художника

изумрудной, как глаза спутницы, краской.

Глаза немного попривыкли к бескрайней черноте и, наконец, можно

было понять, что занесло их на холм, выступающую из земли пепельную гору.

Резкий порыв холодного ветра в сторону обрыва заставил Этьена пошатнуться. Ему

в лицо ударила орава белоснежных хлопьев пепла. Он резко закрыл глаза, ожидая,

пока прекратиться поток колющих частичек. Ветер утих. Этьен приоткрыл глаза.

— Красота, — неосознанно вырвалось из его уст.

Миллиарды пепельных частичек, поднятых порывами стихии,

медленно падали на землю словно первые хлопья снега. Они ложились образуя

большие и невесомые сугробы. Парень только и делал, что боролся с желанием

по-детски пробежаться по ним, поднимая в воздух эти своеобразные снежинки.

От наслаждения красотами природы безработного парня отвлёк

чрезмерно громкий чих спутника, отразившийся эхом по округе.

— Будь здоров, — синхронно выдали Этьен и Люда.

— Спасибо, — шмыгнул носом Док.

Отзвуки громкого чиха парня все ещё звучали со всех сторон,

резонируя с поверхностью. Поверхностью?

— Мне кажется, или земля трясётся? — Люда посмотрела себе

под ноги и немного потопталась на месте.

— Думаешь? — Этьен перевел взгляд на девушку.

— Не думаю, — ответил за неё Доктор.

— Это мы и без тебя знаем, — подковырнула его девушка и

присела на корточки, прислонив ладонь к пепельному ковру.

— И что? — Этьен сел рядом и так же приложил руку. — Ничего

не чувствую.

— Это... — попытался перебить их недоделанный врач.

— Не сейчас, — отрезала девушка.

— Но это важно.

— Не уверен, что важнее этого, — он все ещё пытался что-то

почувствовать.

Громкий взрыв за спинами дуэта на корточках. Они оглянулись.

Из расщеплены в паре метров от них вырвалось ярко-оранжевое, обжигающе красное,

пламя. Вулкан. О своей удаче они могли бы долго спорить, но времени было мало.

Воздух резко наполнился духотой и жгучим лёгкие воздухом. Хлопья пепла вновь

взмыли в воздух, образуя снежную метель вокруг ужасающего пламени.

— Это похоже на вулкан, — задумался Доктор.

— Думаешь? — уточнил Этьен, так же не сводя глаз с

ослепительного пламени.

— Абсолютно точно, — подтвердила их опасения Люда.

— Думаю... — начал вновь Этьен.

— И я того же мнения, — кивнула девушка.

— Вы о чем? — парень с тарелкой окрошки склонил голову.

— Ешь быстрее! — прикрикнула на него спутница, положив руку

на его плечо и крепко сжав.

— Меня не забудьте! — он подскочил к дуэту и быстро схватил

спутницу за руку.

Оглядев коллег по несчастью, Доктор кивнул. Он взял ложку,

зачерпнул холодной похлёбки и поднес ложку ко рту. Несмотря на столь быструю

реакцию парня, на быстро проглатываемую пищу, а что главное — сомнительного

вкуса алкогольную смесь, яркая вспышка поглотила и перенесла героев с малой

задержкой, явно действующей на нервы встревоженной компании.

Ветер поднялся там, где не должен был. Он поднял старые, уже

давно выцветшие, чеки и заставил их танцевать по всему торговому залу. Взяться

ему было неоткуда, ведь доблестное руководство уже неделю не могло починить

систему вентиляции в комплексе, от чего в углу стоял вентилятор, мощности

которого хватало от силы только на то, чтобы сдуть один альбомный лист из самой

тонкой бумаги.

Яркая вспышка, словно новоявленная звезда, осветила полумрак

совсем недавно закрывшегося магазина. Эта точка вытянулась в не менее яркую

прямую, после чего окончательно познала двухмерное пространство, превратившись

в темно-фиолетовый овал. Однако вместо расширения в трехмерное, появившаяся

фигура закрутила в себе водоворот красок, из которого появились три фигуры

людей.

— Люда! Ты только посмотри! — Доктор взял с полки бутыль с

этикеткой “живая вода”. — Да тут налево и направо артефактами торгуют!

— Звучит как бред… — задумчиво высказался Этьен.

— И так дёшево! — Доктор оценил ассортимент. Ценник воды был

ниже средней цены за лекарства на полках. — Интересное снадобье… — его глаза

скользнули по этикетке и наконец дошли до с трудом различимого мелкого шрифта.

— “БАД. Не является лекарственным средством.” — зачитал тот вслух. — Ах вы

мошенники! Чёртовы маркетологи! — резкое движение руки заставило бутылку

разбиться о соседнюю стенку. — Бесит!

Он всучил ценнейшую тарелку с не менее ценнейшей окрошкой

молчавший Люде и принялся стряхивать все склянки на пол. Громкий звон стекла,

брызги прозрачной жидкости, самодовольное лицо Доктора.

— Ты закончил? — рука Люды опустилась на плечо Дока.

— Да. На витрине банок больше нет, — шумно выдохнул

нарушитель спокойствия.

— Тогда забирай свою тарелку, — она резко протянула похлёбку

спутнику, расплескав часть на и без того грязный пол.

Доктор аккуратно взял в левую руку тарелку, а правой

заботливо стал мешать все ещё противную на вкус мешанину. Ещё и без пузырьков

газа.

На удивление низкий звук скрипа, настолько низкий, что было

больше похоже на барабан дошкольника, отвлёк троицу от... Да было бы от чего

отвлекать. Из своей каморки, совмещённой со складом, санузлом и кухней, вышла

девушка, работница этого, закрывшегося полчаса назад, заведения. Она окинула

взглядом троицу непрошеных гостей, сначала удивилась луже, а потом расстроилась

необходимости её убирать, затем сделала два тихих шага к прилавку. Три пары

молчаливых глаз не спускали с неё взгляд. Лицо девушки из испуганного сменилось

на раздраженное, злое с нотками истеричности. Провизор резко подняла руку и со

всей дури, что только была в её худом и невысоком теле, ударила по тревожной

кнопке, прокричав:

— Что здесь происходит, мать вашу за ногу?!

— Борьба с некачественными лекарствами, — заявил Доктор и

положил ложку себе в рот, выждал чуда пару секунд и оставил продавщицу наедине

с зайчиками в глазах и разрухой на работе.

Возможно, он слишком резко проглотил, может быть, еда попала

не в то горло, скорее всего, один огромный, финальный, пузырек углекислого газа

из пива попался именно в тот момент, когда не надо. Но несмотря на все

возможные и не очень причины, Доктор подавился. Он огласил своим кашлем всю

округу, состоящую из пары сотен малоэтажных домиков различного размера, формы,

цвета и материала. На его истошный кашель взвыли местные дворовые и не очень,

псы и отчитались о проделанной работе не менее громким лаем.

Две заботливые: одна грубоватая, но ответственная, и одна

нежная, но с нотками раздраженности, руки похлопали бедного парня по спине.

Доктор вскинул правую руку вверх, а левую лишь немного приподнял. Наконец ему

удалось откашляться.

И лишь после этого странный запах смог заявить о себе. Он

коснулся ноздрей героев, но поморщили носы только Доктор с Этьеном. А что же

Люда? Будучи человеком, воспитанном в высоком обществе, она не нюхала, а

слушала запахи. Из-за этого не приятному аромату потребовалось проделать путь

от носа до ушей длиной десять сантиметров. И лишь тогда смог заявить о себе.

— Какой жуткий аромат! — чувствительный слух Люды мигом

взвыл от недовольства.

— Могло быть и хуже, — утешил её Док немного хриплым

голосом.

— Как будто на завод вернулся, — задумчиво ушел в

воспоминания Этьен.

— Не уверен, что хочу здесь оставаться, — парень в плаще

хотел было вздохнуть, но передумал.

— Полностью согласна, — кивнула девушка.

— Так а что не так? Обычный запах паленой смазочной

жидкости, — протестовал их спутник.

— Люда, — врач со средним общим взглянул сначала на

спутницу, а потом на горе работника.

Она поняла все без слов и схватила обоих парней под руки. В

тот же момент Доктор закусил противный запах ещё более противной окрошкой.

— Ну и ладно, — только и успел буркнуть себе под нос Этьен.

Тускло-белые глаза, стеклянный и безжизненный взгляд,

светло-лиловые зрачки, что смотрели не в лицо, но в душу. Неподвижная грудная

клетка, освещаемая тусклым лучиком солнца сквозь занавешенные шторы. Гробовая

тишина и мертвое спокойствие. По телу Доктора пробежали мурашки. Он с долей

интереса осторожно, медленно, словно его кто-то вот-вот схватит за причинные

места, наклонился к телу неизвестного старика с пышной седой бородой.

— Я чувствую твоё дыхание, — медленно, полуживым голосом

пробормотал старик.

— Ааааа! — взвизгнул Этьен и отпрыгнул от кровати.

— Не ори ты! — резко моргнул незнакомец. — Я тут уснуть

пытаюсь!

— Вечным сном? — не сдержалась Люда.

— Тьфу на тебя! — плюнул старик в лицо Доктора.

— А я-то тут причем?! — воскликнул попавший под обстрел

парень.

— Для профилактики, — буркнул старик. — А теперь брысь из

моего дома!

— Да, сэр, — кивнул Этьен, оправившийся от увиденного.

— Да какой я тебе сэр, — дедок вновь плюнул, вновь в

Доктора, который явно не учился на ошибках.

— Да за что?!

— Мне повторить?

— Что именно?

— Оба! — третий плевок, но в этот раз Доктору хватило мозгов

дёрнуть головой в сторону. — Для профилактики.

— Всё-всё, мы поняли, — Люда оттащила потерпевшего от

кровати.

— Он мне весь аппетит испортил!

Доктор с огромным недовольством и унынием громко поставил

тарелку на стол. Из неё вылетело несколько капель отвратительной на вкус

жидкости, одна из которых приземлилась ровно на нос дедка в кровати.

— Вот пусть теперь сам и доедает!

Раздраженный парень покопался в плаще и вытащил вскрытую

бутылку бренди, сделал шаг назад и взял первого попавшегося спутника за руку, а

именно – Этьена. Тому не оставалось ничего, кроме как крепко сжать руку

девушки, чтобы не потеряться в этом безумии круговорота разнообразных миров.

— Арривидерчи, дедок, — врач со среднем общим пригубил

бутылку.

Глоток. Обжигающе сладкая жидкость разлилась сначала по рту,

а потом и по горлу героя, заставляя того прочувствовать все нотки десятилетней

выдержки. Этот приятный привкус манил и звал к себе. Глоток за глотком, мир за

миром, они катились в неизведанное. Поток из десятка символов на кулоне девушки

уже давно слился в немую короткометражку с интригующим сюжетом. Их приключение

продолжалось.

Он пил маленькими глотками, растягивая удовольствие от

огненной жидкости. Каждый глоток вкуснейшего бренди переносил их из мира в мир.

Сначала между ними проходило целых две секунды, потом всего одна, а где-то на

середине бутылки все слилось в кашу.

И вот Доктор соизволил отвести бутылку ото рта. Облегчённо

выдохнул и оглядел спутников. Лицо Люды было бледным, а Этьен позеленел. По

инерции продолжая обрабатывать мелкие порции алкоголя, их все ещё кидало из

мира в мир.

И после очередного десятка неизвестных пейзажей, пролетавших

за доли секунды, они остановились. Этьен и Люда пошатнулись, два синхронных

шага вперед, один назад и три в противоположные стороны от Доктора. Троицу занесло в небольшой домик на огороженном

участке. Не сказать, что он был хорошим, но и плохим это строение было сложно

назвать. По своему строению, расположению и прочим атрибутам, эта постройка

была ничем иным, кроме как обыкновенным сараем на территории строительства

очередного небоскрёба.

Вопрос о необходимости этого строения поднимался на

собраниях и совещаниях не одну сотню раз: всего-то девяносто шесть раз.

Потрёпанное за какие-то там четыре месяца стройки задние выглядело не хуже

самого модного сарая в вот уже сто лет заброшенном дачном кооперативе для тех,

у кого за миллиард. В этом сарае было немало всякого хлама: инструмент,

материалы, ржавый велосипед, санки и даже полугодовой запас темного

нефильтрованного.

По простенькой крыше из тонкого профильного листа нержавейки

колотил дождик. С каждой каплей его сила и настойчивость увеличивались.

— Я вспомнил! — внезапно осенило Дока. — Я забыл отнести

зонт в туалет на даче…

— Ну ничего страшного, — подбодрил его Этьен.

— Нет, есть кое-что страшное, — с тоской возразил парень, —

это было пятнадцать лет назад.

— Я вот лет десять назад забыл выключить плиту… — встрял в

диалог Этьен.

— И?

— Да ничего особенного, пришлось переться через весь город,

чтобы завод не сгорел.

Люда смотрела на них несколько отречено, так как и вспомнить

было нечего, кроме как тусклые стены общежития и скучные кабинеты школы. В

моменты рассказа о беззаботной жизни за пределами её всегда начинали мучить

зависть и грусть. Первая твердила о несправедливости, о том, что собеседник

должен жить только так, как и сама Люда. Вторая же подливала масло в огонь,

давя на рану рассказами о недостойности Люды и вспоминая из раза в раз о

непричастности родителей к её взрослению.

Такую резкую перемену в лице спутницы заметил только Этьен.

Он сократил расстояние равное шести шагам и встал рядом с девушкой. Она резко

отвернулась, направив свой печальный взгляд в окно, наблюдая за тем, как

миллионы капель застилали неприглядные строящиеся небоскрёбы.

Этьен встал рядом, положив ладонь на плечо девушки, приобнимая

её.

— Меня тоже дождь заставляет грустить, — попытался он

утешить спутницу.

— Дело не в… Да, дождь. Я… Меня тоже, — с запинками кивнула

девушка, продолжая смотреть в бесконечную пустоту водяных капель.

— Думаю, когда мы попадём в более дружелюбную обстановку, я

раздобуду тебе зонтик.

— Зонтик? — удивилась она, наконец переведя на собеседника

уже чуть менее грустный взгляд.

— Да, зонтик, — его карие глаза пересеклись с её

светло-зелёными, он немного улыбнулся и повернулся к Доктору. — Думаю, мы можем

попасть куда-нибудь, где будет не так сыро.

Он неподвижно сидел на лошади и верил. Тонкие импульсы тока

в его материнской плате формировали новую веру. Песок розовый. Его задача была

верить, и не более. Её задача была нести эту веру, и не более.

Жёлтый, местами золотистый, но якобы блестяще-розовый песок

тянулся до горизонта. Да, где-то в дали был выступ, в котором, как в будущем

поверит всадник, была дверь. Не важно, куда она ведёт, важна лишь вера в её

существование.

Яркий фиолетовый диск, оставляющий на песке розовую тень,

ещё сильнее заставил электрического монаха поверить во всю присущую песку

розоватость. Лошадь как и всегда не разделяла энтузиазма его веры.

— Жарковато тут, — заметил Доктор.

— Когда я говорил об отсутствии сырости, я не это имел в

виду! — возмутился Этьен.

— Зонтик... Да, сейчас он был бы хорошей идеей, — вспоминала

недавний диалог Люда и слабо улыбнулась.

— А это что за железка? — парень в плаще уставился на словно

выкопанного всадника.

— Статуя? — предположил второй парень, мигом отбросив мысль

о несоответствии места и ожиданий.

Монах неподвижно следил за странной троицей. Все время он

верил во что-то потустороннее, во многом недоказуемое, а тут, как снег среди

ясного летнего неба, в который тот когда-то верил, на него из ниоткуда

свалились люди.

Схемы, микросхемы и наносхемы его материнской платы вновь

дали сбой. Пытаясь поверить в действительно невозможное, он осознал себя

статуей. Да! Он это каменное изваяние героя прошлого, великого всадника. Вот

она, новая вера.

Новая вера – новые обязанности. Хоть до этого, он и сидел

неподвижно, но теперь стал это делать куда активнее. Миллиарды ели заметных

обычному человеку электрических импульсов отсылали команды от материнской

платы: замри! Он крепко сжал поводья, заставляя подчиниться вере не только

себя, но и верную лошадь. Она, конечно, как и всегда приняла новую веру с

великой неохотой и изредка грешила, помахивая хвостом.

— Странная статуя, — задумался Этьен, обходя всадника со

всех сторон.

— А кто сказал, что статуи должны быть нормальными, — Доктор

уставился глаза в глаза с лошадью.

— Мне кажется, нам пора, — Люда вытерла пару капель со лба.

— Думаешь стоит? — одновременно уточнил дуэт парней.

— Знаю.

Доктор пожал плечами и подошёл к спутникам. Он крепко сжал

бутылку в левой руке, положил правую ладонь на плечо Этьена и сделал глоток.

Краски мира вновь перемешались в бесконечном танце.

Они остались одни. Вера в великую статую, созданную когда-то

человеком, развеялась. Песок вновь порозовел в его глазах. Его путь веры получил

свое продолжение.

Он моргнул. Это было бесполезно, настолько бесполезно, что

дуршлаг заместо ведра был бы эффективнее. На всякий случай он моргнул ещё раз.

Убедившись, что ничего не изменилось, старец наконец сел на кровать. Мысли

по-юношески зевнуть во весь рот и потянуться, разминая спину и плечи, были

быстро отвергнуты под тяжестью прожитого и заменены на мысли о мудром

старческом кряхтении.

Да, гости захаживали к нему изредка. Да что уж там, их почти

не бывает. Возможно, дело в его скверном характере. Именно, ведь он помнил, как

буквально минуту назад выпроводил троицу незваных, но все же, гостей. И лишь

сейчас, когда их резко не стало, он начал понимать всю свою грубость,

несправедливость и неправильность всего, что сделал. Где-то в глубине души

словно голодные кошки заскребли стены совесть и стыд. Они царапали и грызли его

изнутри, но тут же пропали так же резко, как и появились. Скверный характер

вернулся к нему.

Продолжая кряхтеть, старик пересел за стол, на котором

некогда кто-то, о котором он знал лишь голос и три плевка в лицо, оставил

тарелку чего-то непростого. Целая, насколько это возможно, окрошка на пиве! Ах,

пиво, как давно он не пил его. Последний глоток был в тот роковой день,

двадцать шесть лет назад: он выпил пива, сел за руль… Авария, скорая, увядающий

блеск сирен. Да, именно тогда он и ослеп. С тех самых печальных пор он не пил

пиво. Сначала из-за моральной травмы, а потом просто никто не верил, что ему

восемьдесят шесть.

Он взял ложку. Хоть и не с первой попытки, но зачерпнул

летнего освежающего супа и приступил к обеду. Последнее, что он помнил – три

минуты попыток выплюнуть и отделатся от послевкусия этой гадости.

— Запомни, мы варим исключительно чистейший продукт! — читал

нотации мужчина среднего возраста, телосложения и всего остального, одетый в

бело-серую тельняшку и спортивные штаны с тремя штриховыми линиями. Пик сезона

так-то. — Так что отделай головы как следует. Нужно три прохода – сделаем в

три. Нужно десять? Делай.

— Да-да, конечно, — тяжело вздохнул более молодой парень в

серой майке и в менее модных спортивках с всего двумя штриховыми линиями.

Этот молодой парень потянулся к небольшой коробочке, куда из

охладителя капала драгоценная жидкость. Быстро с молниеносной реакцией он налил

себе рюмку и подставил ёмкость под следующую каплю аккурат перед её падением.

— Ты что удумал?

— Выглядит красиво, вот хочу проверить красоту на вкус.

— Ты рехнулся?! Это же чистейший спиртяра!

— Чистый спирт? Мне не послышалось? — раздалось из-за

соседней стены трёшки в центре столицы.

В дверном проёме появились сначала только любопытная пара

глаз, потом показалась голова, и вот Доктор уже соизволил зайти в комнату

самогонщиков.

— В...вы ничего не докажите! — мигом перешёл в защиту без

одной рюмки алкоголик.

— Что доказывать? Кому? — нарушитель спокойствия начал

оглядываться по сторонам.

— Он имеет в виду тебя и их самогон, — пояснил Этьен, зайдя

со спины.

— Самогон... И почему опять мне попадаются алкаши, — пусть

это и всего вторая встреча с ними, Люда уже начинала ловить себя на мысли о

полном отвращении к людям со столь нелегкой зависимостью.

— У меня предложение, — не успели спутники и глазом

моргнуть, как их «транспорт» уже опирался обеими руками на стол с заветным

пойлом, — я молчу про ваш тайный бизнес, а вы даёте мне стопочку.

— Вот, — молодой парень под укоризненный взгляд наставника

протянул свою порцию нарушителю.

— Идея не из лучших, — одновременно проговорили как Люда,

так и мужик в углу.

— Все познаётся в сравнении.

Опасаясь серьезности намерений, парень и девушка зашли в

комнату, хватая Доктора за плащ. Их опасения подтвердились буквально через две

секунды: залпом была осушена рюмка, резкая, непохожая на прежние, вспышка

ослепила не только двух самогонщиков, но и Люду, и Этьена, и даже самого

Доктора.

— О! Мир богов. Как мы тут оказались? — удивилась Люда,

смотря на ни с чем не сравнимые, великие и уникальные паркет и безграничную

пустоту.

— Напомни мне больше не пить чистый спирт, пожалуйста, — еле

выдавил из себя Доктор, чувствующий жестокое головокружение и тяжесть бытия.

— Приветствую вас, — кивнула Баба Яга, оглядывая уже четвертую

версию Доктора и Люды за день.

— О, привет, бабушка Яга. — с нотками опасения от недавних

обзывательств, ответил Доктор.

— Не боись, больше не заколдую, — улыбнулась “старушка”. —

Тут такое дело… — начала она.

— Вам надо обязательно вернуть нам меч, — перебил её

суетливый Горох. — Нет, на самом деле, нам то он особо не нужен. Это

исключительно ваша просьба.

— Наша? — хором удивились путешественники, точнее,

Доктор с Людой удивились неожиданности

заявления, а Этьен удивился мечу и лишь непонимающе хлопал глазами.

— Просто принесите нам меч, — резюмировал Иван Царевич,

больше похожий на отработавшего десятичасовую смену слесаря, чем на бога.

— Хорошо-хорошо. — кивнул Доктор, пока диалог не зашёл в ещё

больший тупик.

Он достал из плаща пока ещё не успевшую закончится, но явно

стремившуюся к этому, бутылку бренди и, откупорив с характерным звуком, сделал

очередной глоток в неизвестность.

Элегантные, по-своему уникальные, местами даже ухоженные,

двух-трёх этажные столетние дома соседствовали с однотипными многоэтажками с

несколькими десятками этажей.

Странная гармония старого и нового нарушалась лишь редкими

закоулками, где солнечный свет существовал лишь в образе легенд. Не зайдя, не

погрузившись полностью, в одну из таких подворотен, нельзя было и представить,

что же там такое: черный выход, тайный вход, мусорный контейнер с парой крыс,

пачка прошлогодней газеты, целующаяся парочка или официант с кляпом во рту.

Этому переулку повезло меньше всего: в его глубине

раскрылся, словно бутон сиреневой розы, портал, оставил трёх людей на произвол

судьбы и исчез так же быстро и ослепительно, как и появился.

— «Что-то похожее на цивилизацию,» — это была первая мысль

Этьена, после очередного осмотра окрестностей.

— Что-то похожее на цивилизацию, — повторил за его мыслями

Доктор.

— Выглядит как город, — мысли Люды были солидарны с мыслями

спутников.

От ослепительного света улицы их отделяло шесть шагов по

мрачной подворотне. Преодолеть их оказалось куда проще и легче, чем казалось,

ведь это было суммарное количество шагов: один для Этьена, два для Люды и три

для Доктора.

Не считая палящего солнца, чьи полыхающий взгляды смягчал

приятный ветерок, погода была прекрасной, воодушевляющей не на очередную стопку

за здоровье, а на очередной шаг за тем же самым.

Глубокий вдох, медленный выдох. Этьен чуть улыбнулся.

— Прогуляемся?

— Думаю, неплохая идея, — заметил Доктор, убирая недопитую

бутылку во внутренний карман плаща.

— А знаете, что ещё более хорошая идея?

Незнакомый голос раздался из-за спины Доктора, что стоял за

спиной Этьена, стоявшего за спиной Люды. Троица подпрыгнула от неожиданности и

синхронно оглянулась.

— У меня для вас прекраснейшее предложение, — продолжил

мужчина в форме официанта.

— Вы это нам? — по глупости вопроса и очевидности ответа сразу

стало понятно, что задал его Доктор.

— А кому ещё? — усмехнулся приставала, — на самом деле много

кому, но никто не хочет наесться до отвала за бесценок, да ещё и с

необязательной, но желательной руганью.

— Ругаться? С кем? — Люда непонимающе наклонила голову,

вглядываясь в подозрительно знакомые очертания лица собеседника.

— Вы заинтересованы?! — с энтузиазмом человека, что наконец

дошел до цели, воскликнул «официант». — Я тайный оператор кулинарной

телепередачи «Ревиззион». Мы находим случайных людей на улице и отправляем их в

качестве гласной проверки, и пока внимание всего ресторана сосредоточено на

них, настоящие мастера своего дела делают выводы о работе заведения.

— Звучит интересно, — задумчиво произнес Этьен.

— Я бы покушал, — заметил Доктор.

— Мы в деле, — резюмировала Люда.

Рассвет телевидения. Наконец научно-технический прогресс

дошел до того момента, когда почти любой мог позволить себе не только целый

цветной телевизор, но и даже личную телестанцию. Однако новая отрасль

развлечения сразу стала забита не сколько хоть чем-то хорошим, но шлаком,

мусором.

Пол года потребовалось на формирование хоть какой-то самой

топорной, но все же рабочей, правовой основы для урегулирования стремительно

растущего телевидения. Многие возмущались, негодовали о закрытии десятков

каналов, но, на их удивление, этот небольшой свод правил привел к ещё большему

расцвету почти увядшей сферы развлечений. Ведь теперь родителям вновь было не

страшно включать телевизор для детей.

Школьники с головой погрузились в огромное количество

фильмов, телесериалов и мультфильмов. Быстрые и яркие картинки оседали в их

воспоминаниях, создавали новые образы, заражали своей скоростью. Учёба

приносила все меньше и меньше радости, всё меньше гордости за достижения. Все

старые увлечения медленно отходили на второй план. Конечно, касалось это не

каждого первого, бывали и исключения.

Васильев Евгений Павлович, ученик девятого класса, в отличии

от друзей, не проникся тяготами телевидения. Со временем тем для общения

становилось всё меньше и меньше. Бывшие крепчайший дружеские отношения медленно

рушились под влиянием телевизора. Отсутствие, вернее смена, общего хобби

привело к отторжению парня. По окончании последнего учебного дня, когда все

экзамены были позади, когда учителя всех поздравляли с наступлением

долгожданных летних каникул, ему ничего не оставалось, кроме как лежать на

кровати и смотреть в потолок.

Белоснежная штукатурка, еле заметный слегка пожелтевшие

плинтус, серый от пыли карниз, нежно-бежевые обои, покрытые невнятным рисунком,

ярко-зеленые шторы, что наполняли комнату приятным отблеском лета, обычный

паркет, скрытый под игровым ковриком с рисунком города. Напротив кровати стоял

рабочий стол, окружённый с боков шкафами с огромным количеством одновременно и

нужных и ненужных вещей. Единственное, что Женя никогда в жизни не приравнял бы

к ненужному мусору, это цифровой диктофон, гордо лежавший на самом видном

месте.

С того момента, как он подобрал его, прошло уже два с

половиной года. И все это время, до сих пор, сейчас и, возможно, в будущем, он

шел к своей цели. Его тело стало подтянутым, поведение более

дисциплинированным, оценки к радости его родителей тоже выросли.

— Мальчик хорошеет на глазах, — часто радовалась мама.

— У меня растёт мужчина, — горделиво добавлял отец, начавший

все больше проводить времени с сыном.

Но несмотря на все достижения, он остался замкнут в своих

идеях и стремлениях, все дальше и дальше отдаляясь от сверстников. Возможно,

именно поэтому его и не позвали на празднование окончания девятого класса.

Всегда сложно судить о том, что было и что могло бы быть, если изменить

маленькую деталь прошлого. Но бывают и исключения, а именно этот вечер.

Конечно, попойка с одноклассниками звучит воодушевляюще, помогла бы вновь найти

общий язык, помогла бы просто расслабиться после местами тяжёлого учебного

года. Но его не позвали. Вместо этого, ближе к вечеру, после ужина, Женя

накинул куртку и пошел гулять.

Он держал маршрут в ближайший парк, где можно было посидеть

на лавочке у речки и насладиться прохладным ветерком, остужающим и бодрящим. На

лавках аллеи, как это обычно и бывало в конце весны, часто можно было встретить

парочек под увядающей грушей или цветущем боярышником. Это никогда доселе не

волновало Женю, но почему-то именно сегодня эти голубки лишь усиливали чувство

одиночества и разочарования.

Ускорить шаг было хорошей идеей. Смотреть на обнимающихся

старшеклассников было противно. В противовес этому влажный воздух казался

тонкой ниткой спасения из этого угнетающего мира. Ведь обычно в такое время там

практически никого не было.

Он вздохнул полной грудью. Выдохнул. И вновь вздохнул.

Воздух здесь, как он и думал, бодрил, очищал сознание от грустных мыслей

одиночества, как и всегда наполнял чем-то воодушевляющим и мотивирующим. Все

чаще и чаще он приходил сюда в течение последнего года, а в мае уж слишком

зачастил: был почти ежедневным гостем. Женя как и всегда опирался локтями на

перила, что шли вокруг берега реки, смотрел в медленное течение сильно

помутневшей за последние десять лет воды, прислушивался к тихим каплям волн,

бьющихся о кирпичные берега.

Тревожные мысли о скуке, одиночестве и грусти быстро

уступили позиции фантазиями о будущем. Женя в очередной раз задумался о

будущем. Снова взвешивал все за и против. Опять обдумывал, достаточно ли усилий

прикладывает, дабы исполнить мечту. И чем дальше он уходил в раздумья, там

сильнее вновь восставали идеи о неправильном пути. Казалось, будто невидимая

сила пыталась утащить его глубоко в пучины безысходности, апатии и страха, в

совершенно противоположное место, от желаемого пункта назначения.

Сегодня особенно сложно давался этот неравный бой. Сильные

фантазии, подкрепленные стремлением, тонули в огромном количестве тревоги о

настоящем. Под грозный марш волн, разбивающихся о берега, в его сознании

продолжался бой. Одно за другим всплывали воспоминания о весёлых играх всего-то

годовалой давности, о тех весёлых временах сплочённости и дружбы.

— Все ли идёт по плану? — раздался знакомый голос, еле

перебивающий шум воды.

— Да, Фёдор Фёдорович, — прокуренным голосом обратился

неизвестный мужчина к учителю Жени.

Эти две странные, до безумия подозрительные, реплики

заставили обе стороны конфликта вскинуть белый флаг и отвлечься от

нескончаемого конфликта. Все извилины, уголки подсознания, каждая клеточка

мозга переключились ради анализа только что услышанных слов. Возможно, если бы

не столь формальное обращение к учителю Цветкову Фёдору Фёдоровичу, Женя бы не

отвлекался на все эти сплетни. Но интонация, с которой было произнесено это

имя, она была необычной, пугающей. Точно такой же, как и интонация, с которой

телевизионные преступники обсуждали свои злобные планы.

— «Звучит чрезмерно подозрительно,» — заключил будущий страж

закона, даже используя столь редкое и необычное слово как «чрезмерно».

Слабые шаги медленно

проплыли от левого уха в сторону правого и направились в далёкую даль. Самым

сложным для Жени оказалось побороть желание резко повернуться в сторону

голосов. Это было бы слишком непрофессионально вот так вот взять и прямо сразу

начать погоню, слежку, оперативно-следственную работу. Или

оперативно-розыскную. Он пока путал эти понятия.

Краем глаза парню наконец удалось удостовериться, что цель

уже достаточно отошла. Стараясь делать все как можно нормальнее, обыденнее, он

тяжело вздохнул и выпрямился, отряхнул рукава и направился прогулочным шагом

вслед за учителем. Возможно, уже бывшим. Женя остановился у палатки:

холодильника под навесом, потрёпанный и побитый жизнью деревянный стол,

скучающий стул, на котором сидел не менее скучающий продавец.

— Одно эскимо, будьте добры, — порывшись в карманах, Женя

положил на стол точную сумму без сдачи.

— Берите, — продавец забрал деньги и убрал их в кассу, махая

второй рукой на холодильник.

Евгений устремил взгляд за стекло, выбирал около минуты и

наконец остановил свой выбор на обычном пломбире в молочном шоколаде. Кто-то

обязательно бы подковырнул его, мол, банально, но на это у Жени всегда был

заготовлен ответ:

— Не банально, а классика, — тихо буркнул он себе под нос,

оправдываясь перед самим собой.

— Что вы сказали? — уточнил продавец.

— Спасибо, хорошего дня, — парень махнул свободной рукой на

прощание и ушел вверх по течению, вправо от палатки.

Женя пытался как можно ненавязчиво оглядываться по сторонам,

но выглядело это ещё подозрительнее, чем если бы он просто взял и спокойно

оглянулся.

— «Да, ему ещё учиться и учиться,» — обязательно бы подумал

младший лейтенант Окраше, если бы наблюдал за Женей в этот момент.

Так или иначе, было это подозрительно или нет, было это

заметно или нет, но эти оглядывания по сторонам ничего не дали. Высокая

некошеная годами трава гордо возвышалась над землёй, ветви деревьев тихо

колебались на ветру, не выдавая присутствия посторонних лиц, если они, конечно,

и были. Даже река текла своим привычным тихим ходом, как бы язвительно смеясь

над мыслями о том, что кто-то решит искупаться в холодной весенней воде.

Оставался лишь один вариант. Самый, на самом деле, очевидный

и банальный. Деревянная постройка гордо возвышалась над берегом и грозными

волнами. Потёртые старостью доски все ещё могли защитить не только от дождя, но

и от самого пронизывающего, противного и сильного ветра. Домик выглядел

одновременно старым и молодом, не каждому столь старому творению везёт с

заботой и уходом даже спустя столь долгое время.

Эта хибара была приписана за школой: уже больше полувека она

служит напоминанием о грандиозном союзе трудовика и учителя физики, что силами

школьников построили небольшую гидроэлектростанцию. Конечно, на тот момент она

могла записать максимум две, но в идеале только одну, лампочку. Но с тех пор

это строение стало полигоном для учителей. Учителя труда в компании малолетних

строителей ухаживали за домом, чинили стены, заменили соломенную крышу на

профильные листы железа, меняли сгнившие сваи, на которых стояла хижина.

Учителя физики в компании юных инженеров и любителей исследований проводили

разнообразные опыты не только с электричеством, но и с обычной механикой, для

них занятия были закреплены не по времени, а по скорости течения реки:

возникало немало случаев, когда толпа старшеклассников сбегала с алгебры на

урок физики лишь из-за того, что именно сейчас поток реки самый сильный.

Васильев все пропускал. Он не был ни фанатом науки, ни

фанатом ручного труда. Он вообще мало от чего фанател до позапрошлой зимы. Так

что особых чувств к деревянному строению с не менее деревянным колесом сбоку

Женя не испытывал. Парень спокойно, а главное – тихо, подошёл к стене и

прикоснулся к ней ухом:

— Ну что за спешка, Глеб, — раздался знакомый раздраженный и

недовольный голос.

— Фёдор Фёдорович, последняя партия полностью готова и практически погружена, но есть одна проблема.

Женя внимательно прислушивался к диалогу с явными

преступными нотками, как вдруг тяжёлая суровая рука резко закрыла ему рот.

Раздалось тихое мычание, но над ухом парня негромко шикнули. Бедный школьник

замолчал.

— «Чёрт! Меня поймали!» — только и пронеслось у него в

голове.

— Итак, вам столик на троих или у

вас бронь? — администратор стояла при входе, встречая гостей, по её лицу было

понятно: этот день конкретно утомил её, и хоть какого-то желания работать не

было абсолютно.

— На троих, пожалуйста, —

ответила за всех Люда.

Доктору и Этьену не оставалось

ничего, кроме как кивнуть, усугубляя и без того нелепую ситуацию. Девушка

кивнула, взяла со стойки два меню и повела гостей к свободному столику. За

окном смеркалось.

— «Дело к осени,» — обратил

внимание Этьен.

Красные лучи уходящего солнца

подчеркивали контуры белоснежных облаков, покрывая их тонким слоем золота.

Яркое солнце, отражаясь в окнах, слепило прохожих и заливало своим присутствием

местные улочки, так и не решаясь хоть одним глазком заглянуть в преступные

переулки. Желтеющие деревья сияли в последних лучах уходящего дня.

Всей этой редкой красотой Этьен

наслаждался, пока их не довели через весь зал к круглому столу с, на удивление,

тремя стульями. Доктор и Люда, которых красота улицы не успела пленить, сразу

же сели. И ему тоже ничего не оставалось, кроме как занять свободный стул меж

двух коллег по приключениям.

— Через пять минут к вам подойдёт

официант, — на полном автопилоте привычки проговорила девушка и положила две

потрёпанные книжки с картинками.

Устроившись поудобнее, Люда взяла

меню и принялась внимательно изучать узкоспециализированное меню центральной

части северо-западной кухни, что бы это ни значило. Доктору и Этьену пришлось

делить одно меню на двоих.

— Как-то многовато ноликов в

цене, — подумал вслух Этьен, не успев перевернуть и первую страницу.

— А что за цифра над десяткой

справа? — уточнил Док у соседа по книге.

— Это количество нулей в числе.

— А где тут выход?

— Там же, где и вход, — заметила

Люда, не отрываясь от списка блюд, уже намечая нехилый пир.

— Не нравится мне эта затея, —

пробормотал себе под нос Этьен.

— Чего ты говоришь? — уточнил

слишком близко сидевший Доктор.

— Не уверен я, что хочу салат...

— это был уже третий разворот, последний, просвещенный им, а Этьен так и не

нашел того, что радовало бы не только его, но и его кошелек.

— Не хочешь, не надо. Зачем себя

заставлять, — пожал плечами его сосед.

Громкий звон со стороны кухни

заставил дуэт парней отвлечься от меню. В далёком коридоре они увидели два

силуэта бранящихся официантов. Сложно сказать, что данная ситуация их хоть

как-то волновала, так что они синхронно вернулись к изучению раздела с супами:

— А вот этот выглядит ничего так,

— Док указал пальцем на картинку с чем-то до боли напоминающим свекольник.

— Не уверен. Наелся я такого в

свое время, — пусть тонкий баланс цены и состава был почти идеальным, но любые

супы, хоть как-то походившие на борщ, вызывали у него отторжение.

— А я, пожалуй, возьму, — ответил

Доктор, пытаясь записать у себя в подсознании ответ для официанта. Благо в его

голове было достаточно места после внештатной амнезии.

Люда сидела молча. Острым

изумрудным взглядом она проходилась от картинки к картинке, от названия к

составу, от состава к названию. Слова официанта про абсолютно бесплатную еду

мигом затмили черной дымкой совесть и результаты долгих тренировок этикету.

Список блюд был составлен уже немаленький. И это она ещё не успела перейти к

гарнирам и десертам.

До конца меню Люда добралась

достаточно быстро. Этьен с Доктором только и успели, что выбрать по супу.

Черная пелена продолжала затмевать разум девушки, так что её голодная рука

спустя долю секунды после закрытия меню, уже звала официанта.

К их столику, видимо подчёркивая

статус участников телепередачи, подошло сразу два официанта: девушка в строгой

рубашке, длинной юбке и с длинными волосами, связанными в пучок на голове, а

также уже знакомый парень, чей внешний вид решил не претерпевать изменений.

— Мы хотели бы сделать заказ, —

Люда сразу же взяла ситуацию в свои изголодавшиеся по хорошей еде руки.

— Да, конечно, — официантка

кивнула и профессионально выхватила из кармана фартука блокнот и ручку.

Официант рядом с ней попытался

так же искусно выхватить блокнот, но тот был категорически против нахождения в

руках мужчины и попытался выпрыгнуть из ладони нерадивого работника. Тройное

сальто, достойное олимпийского чемпиона, ловкое перелистывание на две страницы

вперёд, разворот и финальное приземление на корешок. Филигранное исполнение

трюка пытались остановить несколько раз, но ни у Люды, ни у официантов это не

вышло. Пришлось поднимать его с пола.

Поймав на себе осуждающий взгляд

коллеги, незадачливый работник выхватил, на этот раз без происшествий, ручку и

приготовился записывать пожелание гостей. Энтузиазм в его глазах заставил

официантку сменить недовольство на привычное безразличие, она вновь устремила

свой взгляд на странную троицу.

— Итак, что закажите? — привычно

спросила она, так же готовясь записывать.

— Мне, пожалуйста… — лишь начав оглашать свой список, тщательно

составленный по ходу просмотра тоненькой книжки, Люда осознала, поняла, и до

неё дошло, что перечень блюд вышел чрезмерно большим.

Официантка, к своему ужасу, не

успевала записывать за словесным потоком гостьи, она пыталась сокращать,

пропускала некоторые позиции, но даже так не успевала. Ей оставалось только бросать удивлённый

взгляд на коллегу, которому удавалось выхватить каждое слово и почти мгновенно

перенести его на бумагу.

Огласив список, Люда наконец

подняла глаза и взглянула на официантов. Лицо официантки было чуть более

удивлённым, чем у клиентки. Такого количества блюд у них обычно не заказывают,

это казалось подозрительным и нереалистичным. Масло в огонь её души подливал и

совершенно спокойный, подозрительно спокойный, новый коллега. Ей показалось,

что кто-то кому-то где-то пытается подложить свинью. Но вот вопросы кто, кому,

где, а главное – что за свинья и причем тут она, оставались без ответа.

— Ваш заказ принят, — только и

смогла ответить незнакомка с бейджиком «официант Екатерина».

Люда кивнула, наконец убрав

удивление с лица, и отдала обе книжки с меню. Вторую заботливо к ней пододвинул

дуэт из Доктора и Этьена. Они взвесили все за и против: Доктор сошёлся на мысли

о том, что будет воровать еду у Люды, а если не воровать, то попрошайничать;

Этьен же напротив подумал о том, что лучше посидит голодным, да и вообще,

завтрак в его животе ещё подавал признаки жизни.

Тихо перешептываясь, официанты

удалились: парень ушел отдавать заказ на кухню, а девушка – собирать грязную

посуду со столиков. Люда вздохнула и перевела взгляд на спутников, она хотела

было извиниться за столь неожиданный поток блюд в заказе, но вовремя одумалась.

Её отвлёк Этьен, доставший из кармана рубашки монокль. Первая мысль девушки

заключалась в удивительной гармонии внешнего вида парня и аксессуара в его

руке, и эта мысль не сразу-то и сменилась воспоминанием о том, что в руках у

него артефакт.

— Что это? — Этьен с серьезным

видом положил в центр стола увеличительный прибор.

— Оч...

— Монокль времени, я полагаю, —

перебила Доктора Люда.

— И что это значит? Ради чего мы

его украли? Зачем все это затеяно?

Вместо ответа Доктор резко

схватил со стола монокль и приставил к левому глазу. Сначала его взгляд

направился на соседний столик, потом на Люду, потом на Этьена. Для точности

парень прикрыл сначала левый глаз, но потом опомнился и закрыл правый, не сразу

понимая, что левый все же стоило бы и открыть.

— Ответственно заявляю, что нас

тут через пять дней не будет, — с довольным лицом он положил странную лупу на

стол.

— Это было очевидно, — Люда

подала плечами и тоже решила воспользоваться моноклем.

Пользуясь примером спутника,

девушка закрыла противоположный глаз и осмотрелась. После того, как она

полностью сосредоточилась на увеличительное стекле, все очертания монокля мигом

пропали из виду. В нижней части поля зрения в самом центре появился набор чисел.

Он был разделен на пять пар и одну компанию из шести цифр. Когда Люда перевела

взгляд на Этьена, тот резко пропал, но на его месте начал мелькать бесконечный

поток новых лиц, пока он не остановился на полном мужчине средних лет в красной

рубашке и с зелёным галстуком. Лишь тогда Люда смогла обратить внимание на то,

что четвертая пара чисел изменила свое значение на, по всей видимости, пять

единиц.

Она перевела взгляд на Доктора,

спустя точно такой же калейдоскоп людей, во время которого Люде удалось заметить,

как меняются первые четыре пары цифр, теперь сомнений не осталось, то была

текущая и, соответственно, последующая даты и точное время. Тем временем на

месте доктора уже восседал непомерно высокий широкоплечий мужчина с длинными

светлыми волосами.

Девушка попыталась было сравнить

образ скандинавского лесоруба и беспечного пьяницы, как вдруг изображение

странного мужчины сменилось обратно на Доктора с одним но: знакомое лицо было

одето не в привычный бежевый плащ, а в зимний с белым изнутри воротником, на

шее был разноцветный полосатый шарф, а лицо было на редкость несколько

задумчивым.

— Интересно, но бесполезно, —

заключила девушка, положив монокль на стол.

Этьен не успокаивался. Ответа на

свой вопрос он так и не дождался, так что пришлось брать все в свои руки. Он

взял монокль, прислонил к глазу и взглянул напротив, на Люду. Немного погодя он

увидел те же числа, ту же быстро меняющуюся картинку, пока та не замерла на

облике другой девушки, отличной от спутницы. Строгий, как и её взгляд, офисный костюм,

состоявший из светлой рубашки и тёмно-синего приталенного пиджака, чёрное каре

и недовольное постукивание ручкой в правой руке.

Не сказать, что она ему

приглянулась, так что Этьен сразу вернулся к мыслям о Люде. Тут же его поле

зрения окутал белый шум, словно переключение каналов на старом ламповом

телевизоре, а после того, как эта серая пелена спала, перед ним снова появилась

Люда. Как и Доктор, она сменила одежду: тёмно-коричневая куртка с меховым

капюшоном и еле заметным пятном крови на рукаве. Так же сделав вывод о том, что

он смотрит в будущее, Этьен пообещал себе сделать все, чтобы не допустить

такого развития событий.

— «Это какой-то бред, что за

девушка, почему Люда в пуховике. Разве может этот монокль показывать будущее, —

он тихо усмехнулся, — конечно же, нет. Но... Иных вариантов нет. Рядом со мной

сидит прямое доказательство невозможного. Так что, сомневаться бессмысленно».

Парень вернул монокль в нагрудный

карман рубашки и, вздохнув, признался:

— Ладно, я вам верю.

Они молчат. Молчит Доктор. Молчит Люда. Молчит Этьен. После

небольшого диалога об артефакте повисла гнетущая тишина. Люде было не о чем

говорить с этим дуэтом парней: уж явно не за этим ходят в рестораны, по её

мнению. Этьен просто чувствовал гнетущую атмосферу и не собирался её ухудшать

глупыми вопросами о жизни, вселенной и вообще обо всем. Доктор. А в его голове

из угла в угол очень занимательно и интересно склонялось перекати-поле. Это

явление полностью поглотило его сознание: даже две самые энергичные извилины

вместо работы просто бегали за шариком.

Погруженные каждый в свои мысли, они и не заметили, как на

столе сначала появились столовые приборы, после чего возникло странным образом

именно шесть кружек. Официантка поставила три заварочный чайника разных оттенков

коричневого.

— Чай? — первым в себя пришел Этьен, пока девушка не успела

отойти от столика. — Но мы его не заказывали.

Катерина достала блокнот, куда бережно переписала все

заметки коллеги, и сверилась со списком. В нем синем по клетчатому было записано

три чайных позиции. И лишь сейчас она поняла, что все три чая отсутствуют в

меню.

— Прошу прощения, похоже, новенький что-то напутал, —

извинилась девушка, забирая со стола чайники и кружки.

Доктор грустно проводил взглядом уходящую девушку, так и не успев

сделать и глоток. От горя он было потянулся во внутренний карман плаща, но Люда

резко схватила его за запястье, строго полируя его лицо недовольным изумрудным

взглядом. Парень сдался.

Спустя ещё пару минут тишины покой путников нарушил

официант. Ещё не успев подойти, он уже на весь зал заявлял о своем приходе: его

умение элегантно носить поднос одной рукой, сложив вторую с полотенцем в локте,

оставляло желать лучшего. Возможно, посетители данного весьма статусного

заведения бы громко возмущались, если бы звон тарелок идеально не сочетался бы

с мелодией, играемой с аудиомагнитафона, гордо стоявшего на сцене и

подключенного к системе экстренного оповещения всего здания.

Не очень эстетично и элегантно официант выставил на стол

пять салатов и молча удалился, нелепо держа поднос в свободной от полотенца

руке. Доктор оглядел салаты. Не было ничего необычного, кроме хмурого выражения

лица спутницы. Парень смутно пытался понять, как связаны салаты и недовольная

девушка, пока она не соизволила все объяснить. Нет, не спутникам, а проходящей

мимо официантке Екатерине.

— Девушка, простите, но это не наш заказ, — тактично, сняв с

лица раздражение, проговорила Люда, после того, как разок дернула девушку за

рукав рубашки.

— Одну секунду, — официантка прошла дальше, отдала чашку

кофе и счёт с подноса и вернулась к троице нерадивых путешественников. — Чем я

могу вам помочь?

— Четыре из пяти салатов не похожи на то, что мы заказали, —

повторила Люда.

Опытным взглядом девушка оглядела все пять тарелок. Вновь

сверилась со списком заказов. Убедилась в своих мыслях, что свинью пытаются

подложить именно ей, и стала думать, кому и зачем это нужно. Она поставила

салаты на поднос и направилась к соседнему столику со словами:

— Извините за ошибку, я сейчас же принесу вам именно ваш

заказ.

Не прошло и трёх минут, как на столе уже стояли именно те

блюда, которые и должны быть. Пять салатов, которые трио гостей разделило между

собой. Звучало это вполне логично: попробовать немного и всего. Ведь даже если

им и не удастся представить в каком-то новомодном шоу, то им хотя бы будет

вкусно.

— «В крайнем случае, — думал Этьен, — попробую

расплачиваться тем, что есть».

— «В крайнем случае, — думал Доктор, — сбежим как обычно».

— «В крайнем случае, — завершала круг раздумий Люда, —

обойдусь без десерта».

Словно бы пытаясь пойти наперекор решительности девушки,

молодой человек, а ныне обычный официант, поставил на стол три достаточно

красивых, пёстро украшенных, а главное – выглядящих вкусно, пирожных. Ругаться

на первый взгляд не было повода: подали все согласно заказу, в жизни десерты

куда красивее, чем на картинке, но при этом отлично ей соответствуют. Из

минусов можно было бы отметить покосившуюся вишенку, но это было воспринято

Людой как особый творческий ход. Единственное, что категорически не устраивало

девушку, это подача десерта до основного блюда. Не такого уровня она ожидала от

столь... Знаменитого? Известного? Она перебрала в голове все возможные эпитеты,

вспомнила события двадцатиминутной давности, поняла, что ничего не знает об

этом месте и о его статусе, на чем и остановилась, решив не раздувать из мухи

слона.

— Предлагаю оставить десерт на конец, — внезапно для неё

высказался Этьен.

— Согласна, — кивнула девушка.

— Может, тут этикет другой, — задумчиво пожал плечами

нисколько не удивлённый Доктор.

— Хорошее замечание, — задумчиво буркнул сосед по столику,

не имевший практически никакого опыта в таких вот странных путешествиях между мирами.

— Лично я никаких отличий не замечала ещё ни разу, — опыт у

неё был больше, но все равно не мог отразить всей картины в целом.

— А я ничего не помню, — неловко почесал затылок парень в

плаще, имеющий самый большой, но самый туманный и загадочный, опыт в

путешествиях. Страшно представить, сколько бутылок пива, вина, коньяка, водки и

прочего алкоголя затратил этот «двигатель на этиловой тяге» за время своих

похождений.

Атмосфера за столиком начала смягчаться, теплеть, словно бы

весна после задержавшийся зимы. Неловкость и скованность отпали в попытках

обсудить общую проблему. Через пару минут воспоминаний былых миров принесли три

супа. Официантка с бейджиком «Екатерина» поставила три тарелки и три комплекта

ложек в тканевых мешочках, косо посмотрела на десерты и молча удалилась.

— Приятного аппетита, — внезапно вспомнил Этьен, доставая

ложку.

— Ага, и тебе, — кивнул его сосед.

— Спасибо, и вам, — его соседка так же достала ложку.

Этьен не успел опомниться, как Доктор взял мутную похлёбку,

похожую на рассольник, а Люда умыкнула из-под носа нежно-жёлтый суп с тонкой

веточкой укропа – сырный суп. Парень остался один на один с ярко-красной

жидкостью в белой тарелке, рядом с которой стояла маленькая мисочка сметаны.

— «Борщ! — воскликнул Этьен где-то в глубине своего

подсознания. его крик был настолько громким, что его услышало не только его

сознание, но и подсознание сидевшего рядом Доктора. — Что ж, что есть, то есть.

Вернее – кушать».

С супами разобрались достаточно быстро. Сложно сказать, что

кому-то из них не понравилось доставшееся блюдо, но стоит отметить, что на

удивление, самым недовольным оказался Доктор: суп с малосольными огурцами

казался ему величайшим бредом, ошибкой мироздания. Но он всё равно доел. И,

словно бы он только этого и ждал, официант сразу же забрал все три пустых

тарелки, оставляя трио наедине с десертами.

Что-то переклинило в сознании Люды. Её чутьё зашевелилось,

отчего она мысленно стала пририсовывать силуэту официанта, собирающего тарелки,

капюшон. Сначала это был объемный капюшон от зимней куртки с объемным мехом

вокруг лица. Ничего. Затем ей в голову пришло избавится от меха, но добавить

своеобразные кошачьи уши на макушку. Образ стал более знакомым и

настораживающим. Наконец она решила пойти на крайние меры и представить обычный

капюшон обычной толстовки. Вот оно! Этот профиль, это лицо, эта осанка! Это он!

Конечно, вряд ли это прямо-таки он, но вполне вероятно, что этот официант и тот

самый посетитель того же самого ресторана, в котором Люда была с Этьеном, это

одни и те же люди.

Одна мысль об этом заставила Люду испугаться, мурашки

побежали по её спине. Она не могла поверить в тот факт, что не только Доктор

может перемещаться между мирами. Девушка хотела, чтобы это было лишь иллюзией,

маленькой и подлой игрой воображения, интуиции и мира в целом. Именно в этот

момент и всплыл эпизод с кофе, отпечатавшийся в её сознании. Три раза по

часовой, три раза против, не издать ни звука. Это не просто помешивании, это,

скорее всего, уже неосознанный ритуал. Этот маленький ритуал и стал последней

надеждой Людмилы, тем лучиком солнца, отделяющим её, её приятелей от первой

серьезной опасности.

Как только подозрительная личность удалилась из виду, Люда

перешла к действиям:

— Мне одной этот официант кажется подозрительным?

— Думаешь? — уточнил у неё Доктор.

— «Интересная мысль, — задумался Этьен, — чай, который мы не

заказывали, не те салаты, странный десерт, да и само предложение, если

задуматься, звучало подозрительно, неожиданно, странно и именно тогда, когда

надо. Именно для нас.»

— Согласен, — подытожил свои размышления Этьен.

— Ну вот и я о том же, Этьен тоже сомневается в твоей

теории.

— Нет, я говорю, что согласен с Людой.

— Закажите кофе, обязательно два сахара, — попросила

девушка.

— А почему сама не закажешь? — Доктор немного склонил голову

на бок и стал сверлить собеседницу взглядом, однако его тактика копирования не

сработала.

— Я похожа на того, кто вот так возьмёт и резко закажет

кофе? — возмутилась Люда. — Раз такой умный, то ты и заказываешь.

— Как будто бы я знаю, как выглядит девушка, которая

заказывает кофе, — обречённо буркнул парень в своё оправдание, после чего решил

сделать ещё одну глупость, громко выкрикнув: — Официант!

— Идиот? — отозвался Этьен.

— Но я же…

— Идиот, — заключила Люда.

— Слушаю вас, — официант появился стремительно быстро и

внезапно. Он ничем не отличался от своего прежнего вида, однако показался Люде

куда более зловещим и опасным, чем в прошлый раз.

— Кофе, пожалуйста.

— Американо, латте, капучино? — уточнил мужчина в костюме.

— Простой чёрный кофе, — кивнул ему в ответ Доктор.

— Что-нибудь ещё? — поинтересовался официант, сделав пометку

в блокноте.

— Пока нет, — отозвался Этьен.

— Если что, зовите, — подозрительная личность поспешила

удалиться.

Отсутствие его не было долгим. Спустя минуту он уже стоял

рядом с кружкой кофе и блюдцем с сахаром на подносе. Он как можно плавнее снял

чашку с подноса и поставил на стол.

— Сахар?

— Два кубика, пожалуйста, — ответил Док.

Мужчина кивнул, положил щипцами два кубика и, сменив щипцы

на ложку, тщательно перемешал. Три раза по часовой, три раза против. Ни единого

звука. Только лишь почувствовав на себе испепеляющий изумрудный взгляд,

официант очнулся и стал перемешивать нарушая все свои мыслимые и не очень

традиции.

Увы, но показанного Люде и Этьену хватило. Первая признала в

нём того самого человека в толстовке, а второй понял все по сложно скрываемым

эмоциям спутницы. Дабы не создавать ещё более неловкую ситуацию, раскрытый

официант постарался как можно менее подозрительно уйти от столика. Однако,

когда кто-то пытается сделать что-то не подозрительное, каждый раз происходит

ровно наоборот. Настолько наоборот, что даже до Доктора наконец дошло, что

официант явно с подвохом.

— Я думаю, все понимают, что нужно делать, — заключила Люда.

— Да, — кивнул Этьен.

— Очень похоже на то, — подтвердил Доктор, привычно шарясь

во внутренних карманах плаща.

С того момента прошло три дня. С какого “того”? С того самого: с кражи ноутбука из полицейского архива. И всё это время преступнику пришлось сидеть без дела. Ну, как без дела. Чтобы скоротать вечерок Ниндзя решил заняться увлекательным процессом по превращению багета в ужин.

Сначала в попытке разделить кусочек багета пополам он сломал свой любимый кухонный ножик. Потом сломал первый попавшийся нож. После чего испортил нелюбимую катану. «Ужина не будет» — подумал тот, выкидывая металлолом в самую дальнюю мусорку от дома.

Осознав и испытав на себе всю прочность багета, Ниндзя решил пустить эти куски хлебушка на сюрикены. Он часто видел такое оружие в кино, и наконец ему удастся испытать его на себе. Возможно, если бы у него был такой же правильно заточенный нож, как и у шеф-повара пивного ресторанчика “Биро”, Ниндзя потратил бы на формообразование и заточку хлебных сюрикенов куда меньше времени. Однако, резать хлебушек это тебе не людей кромсать, посему на изготовление ушли все три дня.

Самое интересное наступило после передачи злосчастного ноутбука особо пугливому клиенту, который в каждом шорохе видел и слышал засаду полиции. Ведь после этого довольный своей работой преступник пошел метать сюрикены в лес. Там то его и нашли.

— «Моя задача – передать это письмо адресату! Вот уже с полчаса я бегаю по этому паршивому лесу и всё без толку! Ни следа, ни запаха. Что же это за такой интересный человек. Поскорее бы его найти,» — причитал я про себя.

— «Что там хозяин говорил? Среднего роста, весь в чёрном и со зловещей аурой. Думаю, это человек с интересной и тонкой натурой. Не спугнуть бы его… Так! Я что-то чую! Этот запах… Это… Опасность!»

Сразу после этого над моей макушкой пронёсся ломтик хлеба. Слабый оставленный им запах напомнил мне о чёрством французском багете, который я грыз недели две назад. Но этот аромат был слишком чёрствый! Моя шерсть вздыбилась от одной только мысли о смертоносном хлебе.

Спустя мгновение чёрная тень забрала застрявший в двери ломтик багета. Я подал голос:

— Гав! — «У меня для тебя послание!»

Да. Посланием было то самое письмо, что я несу в зубах уже почти час. Хозяин позаботился о слюненепроницаемом конверте, так что я не волновался, что конверт вдруг промокнет. Но вот о том, что мне нежелательно гавкать я не подумал. Подняв конверт с земли, я побежал в сторону тени, а нагнав её послушно сел, положил конверт и гавкнул.

Незнакомец был осторожен. Он пару раз обошёл меня, подходя всё ближе и ближе. Когда он, как я понял, убедился, что я не опасен, парень подошёл и взял конверт.

— Гав! — «Мы ждём твоего ответа».

Конечно, я сомневаюсь, что он понял, но очень надеюсь, что всё обойдется. А так как я исполнил свою миссию, задание, данное хозяином, я встал и, виляя хвостом, побежал на опушку.

— Итак, есть некий человек, теоретически мужчина, что так же способен путешествовать между мирами? — заявил Этьен, садясь на высокий барный стул.

— Очень похоже на то, — поддержал Доктор и сел рядом.

— Я его видела тогда, в ресторане, когда обедала с Этьеном, — Люда облокотилась спиной на барную стойку меж двух спутников, чтобы их полилог оставался доступным лишь им троим, без лишних ушей и глаз.

Троицу авантюристов занесло в бар. Приглушённый теплый свет, деревянная барная стойка, металлические высокие стулья без спинки и с красной круглой сидушкой, стальные стены, украшенные многообразием фотографий дубовых бочек, полей хмеля, мешков с солодом и прочей пивной атрибутикой. Возможно, это место было раем для Доктора. Если бы тот не перемещался при каждом глотке, разумеется.

— Единственная зацепка, это лицо, которое ты толком не видела, и особая манера подмешивания кофе, так? — уточнил Этьен.

— То есть его странное предложение тебя не смутило, не показалось подозрительным? — парировала Люда.

— Мне показалось, а ты с Доктором на пару побежали за ним вприпрыжку, — защищался парень.

— Зато поели на халяву, — пожал плечами Доктор, который, вместо того, чтобы вникать в диалог, заказывал у бармена собаку в текиле.

— Ты опять пить собрался?! — Люда бросила на него укоризненный взгляд. — Тебе что, мало?

— Да я ничего даже и не почувствовал. Вошло и пропало. А тут... — он поднял стопку коктейля. — А тут уже другое.

— Выглядит сомнительно, — добавил Этьен.

— Да всё путём, — парень залпом осушил рюмку. — Видите?

Люда и Этьен переглянулись, а затем вновь взглянули на спутника.

— Все же в порядке, вот мы сидим все в том же баре, никуда не переместились, — пожал плечами он и окликнул бармена. — Ещё стопочку, пожалуйста.

— Может, тебе и одной хватит? — презрительно продолжила Люда.

— Да всё путём, говорю же, — повторил Доктор, побалтывая обновлённую рюмку с коктейлем.

Беззаботность спутника вызывала у неё опаску, руки сами собой потянулись к бёдрам парней. Нежная женская рука приземлилась на колено каждого из них всего за секунду до яркой фиолетовой вспышки. Раздался грохот, будто бы на пол упало два здоровых мешка с картошкой.

— Взболтать, но не смешивать… Или… Или как там?

— Колите обезболивающие!

— У него потеря крови!

— Где медицинская карта?!

— Кто вызвал скорую?

Окруженный четырьмя медработниками он катился вперёд ногами в сторону палат. Хриплый кашель кровью, кристально-белые, пустые и безжизненные глаза. Иногда казалось, что он дышал, поэтому увидеть перекрещивавшуюся медсестру было обычным явлением. Уже триста двадцать шесть раз за вызов.

Не доезжая до палаты, ему поставили капельницу. Каждая секунда могла стоить ему жизни. Дыхание участилось, правая рука медсестры активно боролась со светом в номинации за самую высокую скорость передвижения.

— Похоже, у него отравление, — медбрат посветил в безжизненные глаза фонариком. — Мы его теряем!

— Да он просто слепой, — вздохнула девушка.

— Тот самый?

— Да, — кивнула она.

— Тогда можно не торопиться, — они синхронно встали и отдышались.

— А чем отравился-то? — уточнил интерн, сопровождавший квартет.

— Похоже этим, — медбрат указал на тарелку с коричневатой жидкостью, в которой плавали мелко нарубленные огурцы, редис, колбаса докторская, яйца и укроп.

— Я отнесу на экспертизу.

— Сразу криминалистам. Это похоже на покушение.

— Хорошо! — кивнул интерн, подхватил миску с нижней полки каталки и убежал в соседний корпус.

Нелёгкая судьба в очередной раз занесла героев в очередной бесполезный, на первый взгляд, мир. Ничего особо интересного этот книжный магазин не предвещал. Яркие лампы светили с потолка на пыльные стеллажи с кучей невостребованной макулатуры, гордо именуемой книгами. Тихое радио бубнило о каких-то особых бумажных грабителях. Скучающий продавец пролистывал очередной детективчик, понимая, что возможно именно этим ему заплатят за этот месяц. За кассой стоял не менее скучающий кассир, навязчиво пытающийся проверить каждую ручку в стакане на работоспособность, даже успел отбраковать пару штук: всучит их самым раздражающим клиентам.

На резко возникшую из фиолетовой пелены троицу никто из них не обратил внимание. Словно бы каждый день кто-то вот так берет и появляется из ниоткуда. Доктор устало потянулся, Люда оглянулась, а Этьен не мог оторвать взгляда от стеклянной витрины в центре книжного магазина.

По одному только первому виду было сложно сказать, что новые клиенты пришли сюда именно и только ради книг. Доктор, сопровождаемый Людой, направился почему-то, хотя скорее всего по зову сердца, к разделу учебников, а Этьен сделал несколько шагов к витрине.

— Зачем тебе учебник по биологии? — обратила внимание Люда на то, как её спутник, воровато оглядываясь, прячет книжку во внутренний карман плаща.

— Ну, я же доктор, — оправдался тот.

— Он за девятый класс.

— Так и у меня только среднее общее.

Люде не оставалось ничего, кроме как улыбнуться и тихо посмеяться от всей этой глупой абсурдности, спорить с которой ей было сложно. Одинокий продавец-консультант хотел было предотвратить преступление, но категорически не хотел получать зарплату учебником по биологии, а если один украдут, то никто и не заметит, а шансы получить его в качестве оплаты труда – уменьшатся.

Он смотрел на книгу за стеклом. Книга смотрела на него. Ярко-алая рыбина так же смотрела на Этьена. Даже каждая буква из цепляющего глаз названия отчётливо глазела на парня. Столь огромное внимание к своей персоне не осталось незамеченным, Этьен оглянулся и чуть склонился над витриной. На мгновение показалось, что Лосось подмигнул незадачливому проходимцу. Этьен выпрямился, протер глаза и посмотрел в сторону спутников, активно обсуждающих учебник по биологии. Решив, что компания приятелей все же важнее когда-то желанной книги, Этьен направился к высокой фигуре в плаще.

Звон стекла. Удивлённые крики кассира и продавца. Грохот мотора. Треск деревянных панелей. Компашка из трёх, явно наголову отбитых, парней на двух мотоциклах, один с коляской, влетели в витрину и сделали пару кругов в центре зала.

— А ну гоните сюда все самое ценное! — вскрикнул парень в коляске, направив дуло пулемета в потолок и спустив курок.

— Что? Не слышу! — взмолился продавец, прячась за стеллажами макулатуры.

— Доктор, пригнись, — тихо выдала Люда, присев за стойку.

Доктор бросил быстрый взгляд на источник шума и упал бревном на левый бок, подперев голову ладонью. Звонкий грохот бутылок в кармане был быстро заглушен ревущими моторами. Странным образом ни одна ёмкость со спиртным не пострадала. Это бы удивило Люду, если бы не глупая поза спутника.

— Это, по-твоему, пригнуться?

— Меня видно?

— Нет.

— А остальное уже не так важно.

Аргументов у неё не осталось, и ничего лучше, чем элегантно, медленно и выразительно закатить глаза, ей в голову не пришло.

— Что происходит? — уточнил подползающий к ним Этьен.

— Думаю, мы уходим.

Ослепляющая яркая нежно-фиолетовая вспышка сменилась не менее ослепляющим светом фонаря, отражающегося от бесконечных кристалликов льда. Тёплый и затхлый воздух магазина сменился на освежающий, но до ужаса сухой, ветерок переулка. В нём царило затишье, странное отсутствие каких-либо звуков, даже сам ветер ощущался только кожей, быстро покрасневшей на морозе.

— Где… мы? — вопрос был достаточно глупым, чтобы Люда сразу узнала Доктора, несмотря на слепящий фонарь.

Первым на ноги встал Этьен, тут же сделал шаг к Люде и протянул её руку. Кивнув в знак благодарности, девушка, опираясь на руку спутника, медленно поднялась и принялась отряхивать свободной рукой заснеженные штаны и кофту. Последним пришлось подниматься Доктору. Не сказать, что ему был приятен весь этот белоснежный покров, ведь зима занимала четвёртое место в списке его любимых времён года.

Заметив красные пятна рядом со своим «снежным ангелом», парень в плаще мигом стал проверять все карманы: не повредилась ли бутылка с драгоценным виноградным соком. Но он совсем забыл, что единственную бутылку он отдал какому-то охраннику.

— Кровь? — очередной не менее глупый вопрос неосознанно выпал из его рта.

— Да просто у тебя вино разлилось, — язвительно предположила девушка.

— Во-первых, я допивал бренди, во-вторых, у меня нет вина, — недовольно отозвался врач со средним общим.

Этьен сделал пару шагов в сторону странных капель. Присев на корточки, парень стал внимательно вглядываться в оставленные следы. Не то, чтобы у него были подходящие компетенции, звание доктора в их компании носил совершенно другой человек, пусть и очень даже незаслуженно. Кровь уже начала застывать, образовывая зачаровывающие взгляд кристаллики в неглубокой воронке.

— Это определённо кровь, — подтвердил догадки спутника Этьен.

— Ну кровь и кровь, возможно кто-то поскользнулся, упал лицом на лёд и сломал нос. Дело закрыто, я в бар, — гордо завил Доктор, начав свой путь в сторону чего-то похожего на оживлённую улицу.

Спустя пару шагов Док уткнулся в белоснежную спину мужчины. Незнакомец развернулся и взглянул на потревожившего его покой парня сквозь ледяную маску. От него исходила аура опасности, злости и недовольства, холод окутывал его с ног до головы, а воздух стал настолько сухим, что дыхание Доктора участилось. Если бы у межпространственного путника было бы чутьё, оно бы уже во всю кричало, требовало бы срочного побега, желательно в иной мир. Но вместо развитого чувства опасности, его разумом владели Слабоумие и Отвага, так что он не придумал ничего лучше, кроме как спросить:

— А, молодой человек, — обратился Док к парню в странном костюме, — подскажите, сколько времени?

— Как ты меня назвал?

— Молодой человек. Неужели я ошибся, и вы девушка? — засомневался путник.

— То есть ты меня не знаешь? — лицо его странного собеседника исказилось злобой.

— А? Ну мы тут совсем недавно... — начал оправдываться Док, бросив взгляд на спутников.

— Значит не знаешь, — выражение лица под маской явно изменилось не в лучшую сторону, — никто не знает.

— Нет-нет. Не делай поспешных выводов, — Люда решила вступиться за парня в плаще, хоть у кого-то работало чутьё.

— Кто не знает, тот должен узнать! Пусть моё имя навсегда отпечатается в твоём скудном уме, — странная фигура в не менее странном леденящем костюме положила свою ладонь к левому боку Дока. — Меня зовут Ледяная Ласточка, — из руки неизвестного вырвалась сосулька, пронзая живот нерадивого парня. — Пусть это имя навсегда отпечатается в твоей голове!