Мальчику повезло родиться в семье крупного японского бизнесмена, Такаши

Миядзаки. Давление на Кенджи было колоссальным, но он стоически выдержал каждую

из свалившихся на него невзгод. Жизнь юноши была спокойной, размеренной, он с

лёгкостью закончил среднюю школу на высший балл. Своими лёгкостью характера,

ответственным отношением к делу, высоким уровнем эрудиции, умом парень

заработал, а вернее сказать, заслужил всеобщее признание и славу. Друзей у

него, разумеется, было хоть отбавляй — не убавится. Резюмируя вышесказанное,

человек рос достойный. Высоко оценив его способности, отец оформил перевод сына

в частную академию Хяккао — школу для детей влиятельных семей — и наказал ему

стать лучшим и там. Кенджи искал любую возможность порадовать свою семью,

поэтому с радостью согласился.

Мистер Миядзаки не посвятил своего ребёнка-подростка в суть данного

учебного заведения, ведь ученики там оцениваются отнюдь не по успехам в учёбе

или спорте... А стоило хотя бы намекнуть о трудностях, с которыми Кенджи

предстоит столкнуться.

Снабдив его всем необходимым, а именно десятью миллионами иен и роскошной

квартирой, неподалеку от академии, с заранее нанятым персоналом для

обслуживания, мистер Миядзаки попрощался со своим сыном и продолжил вести

бизнес. В отце жила небывалая уверенность в том, что Кенджи справится.

Интересно, так ли будет на самом деле?

Рано

утром, за день до начала учебного года, в сопровождении своего дворецкого,

Хидеко Фукуды, Кенджи Миядзаки посетил частную академию Хяккао для детального

ознакомления с её устройством. Не то чтобы он совсем ничего не знал про неё,

напротив, ему повезло найти некоторую информацию в интернете, которая, впрочем,

уже давно потеряла свою актуальность, просто Кенджи хотелось лицезреть величие

академии, о котором он так наслышан от родителей, собственными глазами.

Увиденное

превзошло все его мыслимые и немыслимые ожидания: во владениях академии

находился обширный территориальный комплекс, ограждённый от внешнего мира

высокой стеной из белого кирпича и включающий в себя преимущественно равнинную,

находящуюся на западе, и небольшую лесную, находящуюся на востоке, части.

Единственный

легальный способ попасть на территорию — пройти через изящные кованые ворота,

украшенные различными завитками и узорами. Сразу после них взору предстаёт

огромная мощёная площадь с редкими клумбами, усеянными пестрейшими цветами,

необычайно красиво сочетающимися друг с другом. Вдалеке виднеются корпуса

академии и другие важные постройки, но особое внимание привлекает одинокое

куполообразное строение исполинских размеров, занимающее чуть ли не всю лесную

часть комплекса. Несмотря на такой контраст, обычные учебные здания тоже были

превосходны, мраморные шедевры современного зодчества. Рассмотреть их изнутри

Кенджи, к сожалению, не пустили, но он был твёрдо уверен в том, что их интерьер

тоже на высочайшем уровне.

Сполна

удовлетворённый визитом, Кенджи со спокойной душой вернулся домой и всё

оставшееся время провёл за книгами, лишь изредка прерываясь на естественные

нужды и небольшие диалоги с прислугой. Перерывы длились достаточно долго, но не

потому, что подросток хотел растянуть короткие минутки отдыха, а потому, что он

размышлял о предстоящем дне, и эти размышления поглощали его разум. Всякий раз,

когда в голове парня возникали приятные сюжеты, он забывался и буквально пищал

от восторга, настолько ему нравились даже мысли об успехе. Тем не менее рано

или поздно Кенджи замечал, что слишком много витает в облаках, поэтому быстро

приходил в себя и продолжал читать. У него была большая библиотека с

литературой почти всех жанров, так как погружаться в захватывающие и не

отпускающие до самого конца истории было его любимым занятием.

Вот-вот

было утро, но внезапно настал день, его тут же сменил вечер, плавно перетёкший

в ночь... Время пролетело незаметно. Даже в постели Кенджи никак не мог

отвлечься от навязчивых мыслей об академии, но, кое-как собравшись, он сумел

сфокусироваться на до жути скучных вещах и заснул.

Конечно

же, новоиспечённый ученик заблаговременно проснулся и спешно начал готовиться к

первому учебному дню. Зачем он спешил — непонятно, ведь времени было

предостаточно, но Кенджи даже не обращал внимание на циферблат часов, лишь

метался из стороны в сторону, стараясь сделать рутину максимально быстро.

Итак,

Кенджи закончил подготовку. Его школьная форма, состоящая из белоснежной

рубашки, багрового пиджака с манжетами, воротником, бортами, листочками боковых

и нагрудного слева карманов смоляного цвета и золотыми пуговицами; чёрного

галстука, тёмных брюк в клетку и коричневых лоферов была безукоризненна, а

сумка-портфель от известного производителя подчёркивала индивидуальность, но не

сильно выделялась — истинная роскошь не пытается заявить о себе. В общем,

внешний вид вызывал лишь восхищение и восторг.

Кенджи

Миядзаки отправился в академию пешком, чем знатно удивил своего личного

водителя, впрочем, он даже не посмел возразить, пошёл вместе с ним в качестве

сопровождающего, хоть и был очень обеспокоен внезапным решением, дошло до того,

что Кенджи пришлось пообещать не рассказывать о внеплановой прогулке отцу. Этот

водитель — Хидео Кодзима, один из самых верных людей семьи Миядзаки, служивший

ей верой и правдой многие годы. Несмотря на свою незначительную профессию, он

был образован, хитёр, богат и в какой-то степени гениален, но направить свои

способности в верное русло не решался из-за страха потерять всё, что имеет. К

своему новому назначению Хидео относится с энтузиазмом, рассматривая его как

солидную возможность укрепить и без того стойкую веру семьи в него.

До

академии они дошли за пятнадцать минут. Откланявшись, Кодзима начал

возвращаться за машиной, чтобы позднее забрать парня, а сам Кенджи прошёл через

широко распахнутые ворота и направился в академию. По пути ему встретилась

целая армада учеников: кто-то уже сбился в небольшие группы, что-то бурно и

жизнерадостно обсуждающие; кто-то ещё не нашел себе компанию и шёл в гордом

одиночестве, изредка оглядываясь по сторонам. Кенджи со своей душой нараспашку

с лёгкостью прибился к небольшой кучке таких же, как и он сам, и вместе на

своём корабле дружелюбия ребята доплыли до актового зала, интерьер которого был

абсолютно типичным, за исключением обширного балкона. Удобные кожаные кресла,

чуть ли не сверкающий из-за чистоты пол, резные колонны для поддержания

балкона, изумительная сцена с бежевыми матовыми кулисами, трибуной с микрофоном

в самом центре — всё в этом зале было сделано из дорогих материалов наивысшего

качества.

Как

оказалось, студенческий совет захотел сделать небольшое обращение перед началом

занятий. Всё проходило не особо примечательно: обычные поздравления с началом

учебного года, искренние наставления от старших для полной самоотдачи в учёбе,

различные награждения за внеурочную и не только деятельность... Из общего

заурядного настроения выбивалась лишь Кирари Момобами, 105-й президент

студенческого совета — девушка невысокого роста с белоснежной кожей, не менее

светлыми волосами, заплетёнными в два узловатых кольца с вплетёнными в них

чёрными лентами; рваной чёлкой чуть ниже бровей, удлинённой по бокам;

подкрашенными голубой помадой губами и большими глазами такого же цвета. Её

экстраординарная внешность приковывала внимание скучающей публики, но Кенджи не

обращал внимание ни на что, кроме её манящего, надменного и пожирающего

взгляда...

После

мероприятия ученики поспешили на выход и разбрелись по корпусам. Кенджи заранее

был определён в класс Ханы, однако никто не сообщил, где он находится… Кенджи

чуть не потерялся, благо ему повезло встретить одноклассника, который с

радостью помог добраться до класса, — Рюу Хараду, высокого парня с короткими

рыжими волосами с выбритой полосой на виске; слабой небритостью на лице, карими

глазами и щегольскими туфлями коричневого цвета. Как только они дошли до места

назначения, Рюу зашагал куда-то в сторону, а потом и вовсе скрылся за углом,

будто уроки его совсем не заботят, однако Кенджи это мало волновало, он никак

не мог перевести дух и войти внутрь. Что-то необъяснимое, подобное невидимому

барьеру, поглощающему последние капли решимости, мерещилось прямо перед дверью,

и обойти это нечто было сложнейшей задачей. Собрав волю в кулак, Кенджи

медленно подошёл к двери и постучал три непродолжительных раза.

— Войдите!

— послышался немолодой женский голос из класса. Кенджи нерешительно открыл

дверь и аккуратно перешагнул через порог, проскочил к преподавательскому столу,

шёпотом представился и объяснился.

— Вот

как! Мы как раз тебя и ожидаем. Представься перед всеми, пожалуйста, — преподавательница

толкнула Кенджи на амбразуру. Он и так на иголках, так как его судьба вершится

прямо сейчас, так ему ещё нужно не упасть в грязь лицом и адекватно назваться

перед будущими друзьями! Но он не растерялся:

— Привет!

Меня зовут Кенджи Миядзаки! Позаботьтесь обо мне! — как легко и беззаботно

начал Кенджи, так легко и беззаботно и закончил. Слегка шаблонно, но кого это

волнует? В такой ситуации подойдёт что угодно!

Первый

день в академии начался…

Кенджи

занял свободную парту около окна с видом на кампус и начал готовиться к уроку,

одновременно с этим рассматривая помещение и оценивая обстановку. Не приметив

совсем ничего любопытного, он включился в учебный процесс.

Учёба

давалась парню легко, с его завидной памятью ему не приходилось подолгу

заучивать нудные текста, термины, формулы, он всё схватывал на лету и надолго

запоминал. Искусно оперируя накопленными на домашнем обучении знаниями, Кенджи

совсем без усилий отвечал на вопросы и безошибочно решал задачи, упражнения.

В

перерывах между занятиями он знакомился со своими одноклассниками. Класс был

разнохарактерный: неприметные тихони, охотно ограничивающие себя в общении;

озорные весельчаки, чуть ли не одержимые придумыванием шуток и розыгрышей;

обычные приветливые ребята, с радостью познакомившиеся с новым учеником;

высокомерные нагловатые гадюки, не посчитавшие нужным даже обратить внимание на

новенького, — контраст получился ярким. Для будущих планов Кенджи приметил пару

выделявшихся из серой массы человек: уже повстречавшегося Рюу Хараду, Мэри

Саотоме, Сузуму Мурату и Акиру Миуру.

С

каждым ему хотелось познакомиться поближе, но первым делом было решено попытаться

побрататься с Харадой. То ли из-за необычной внешности, то ли из-за решительной

беспечности он магическим образом располагал Кенджи к себе. Их первое свидание

не продлилось долго, но даже такого мимолётного момента хватило, чтобы

произвести неизгладимое впечатление, оставить щекотливую шероховатость на

сознании... Поистине занимательная личность, достойная пристального внимания.

Преподаватель

известил учеников о конце занятий, и ребята начали потихоньку собирать свои

учебные принадлежности, договариваться с друзьями о совместных прогулках,

обсуждать прошедший день, в общем, каждый был занят своим делом. Кенджи же это

мало волновало: он начал всех расспрашивать про Хараду. По словам

одноклассников, Рюу — безнадёжный лентяй, почти всё своё время проводящий в

читальном зале №2 и имеющий тенденцию на занятиях не появляться вовсе.

Накапливать долги и закрывать их в последние дни перед экзаменами — его кредо.

Тем не менее это не оттолкнуло Кенджи, а лишь усилило интерес: нужно быть

невероятно способным и усидчивым, чтобы за настолько короткий срок закончить

множество тем по разным предметам.

Преисполненный

надеждами на успешное знакомство, Кенджи отправился в читальный зал №2,

предварительно узнав, где он находится у преподавателя. Это была просторная

библиотека с двумя арочными окнами во всю стену напротив входа; шикарным столом

для руководителя между ними, большим прямоугольным столом посередине комнаты со

стульями вокруг него; огромными стеллажами возле боковых стен, забитыми под

завязку книгами; со стремянкой около двери. За главным столом перебирала

документы девушка в очках, а вокруг прямоугольного Харада и какой-то

мускулистый рослый парень играли в карты. Кроме девушки никто не обратил

внимание на Кенджи, она второпях собрала папки и бумаги в стопку, аккуратно

положила их в ящик стола и подбежала с расспросами:

— Приветствую!

Меня зовут Курихара Айамэ. Вы сыграть? Вступить в клуб? Одолжить книгу?

Потерялись? Ищете кого-то? — наступала она, приближаясь к Кенджи, не думая

останавливаться.

— Э... Последнее,

— растерявшись от такого натиска, вполголоса проговорил Кенджи, рассматривая,

как ему показалось, ответственного за зал — высокую, стройную, грациозную

брюнетку с каскадным каре, треугольной формой лица, стрельчатыми широкими

бровями, длинными ресницами, голубыми большими глазами, прямым носом среднего

размера, тёмно-вишнёвыми тонкими губами и худенькой шеей. Помимо стандартной

формы, отличающейся от мужской наличием юбки вместо брюк, на девушке были

надеты монки угольного цвета и чёрные колготки.

— Понятно.

Кого именно? — интересовалась Курихара, остановившись буквально в полуметре от

Кенджи, скрестив руки перед собой. Тем временем игра Харады подходила к

кульминации, и, судя по его спокойной реакции, он был в превалирующей позиции.

— Уже

нашёл. Я пришёл к Хараде, — слегка попятился Кенджи назад и опёрся на

стену, едва не задев стремянку.

— Он

пока что занят, можешь почит... — спокойно предлагала Курихара, как вдруг

раздался оглушительный крик:

— ДА

ЭТО НЕВОЗМОЖНО! — осатанел качок. Он резко вскочил из-за стола и намеревался

смахнуть колоду карт в сторону, но резко остановился.

— Ты

сам принёс колоду, сам предложил игру, сам раздал карты — в чём проблема? — не

мог понять причины ярости Харада, любезно собирая карты.

— ДА

Я... — что-то хотел сказать качок, но передумал. Он кинул пачку денег на стол,

вырвал карты прямо у Харады из рук, положил их в левый карман брюк и, словно

идя напролом, вышел из зала.

— Нервный

какой, хе-хе... — выдохнул Харада и раскрепощённо раскинулся на стуле. Кенджи с

позволения Курихары присел напротив него, сама она вернулась к работе.

Обменявшись любезностями, парни перешли к делу:

— Хотел

со мной встретиться? Зачем? — начал Харада, достав из кармана колоду

пластиковых карт. Он мастерски тасовал их, безупречно исполнял различные трюки

и снова собирал, и так по кругу.

— Не

проведёшь мне экскурсию? Не знаю почему, но изучить корпуса я хочу именно с

тобой, — облокотившись на стол, искренне попросил Кенджи. Харада слегка

удивился такому заявлению, но не подал виду.

— Ко мне

обращались с разными просьбами, но чтобы такая... Для начала сыграем? На

деньги. — Харада выдвинул колоду карт чуть ближе к центру и разложил её веером

лицом вниз. Кенджи немного подумал, взвесил все за и против и согласился на

предложение Харады. В самом деле, что может пойти не так? Обычная игра для

развлечения...

— Вот и

хорошо! — похвалил решительность Харада и раскидал карты по столу в хаотичном

порядке. — Сыграем в «Железные нервы», но с немного другими правилами,

согласен?

— «Железные

нервы»? — недоумённо переспросил Кенджи.

— Никогда

не слышал? Вот это да! А к азартным играм как относишься? — чуть оживился

Харада, даже привскочил с места.

-Не

играл ни разу, а отношусь нейтрально, — заметив оживлённость Харады, охотно

отвечал на вопросы Кенджи.

— Ладно...

Начнём со ставки в сто тысяч иен, — утвердил начало игры Харада и отсчитал сто

тысяч иен из пачки денег на столе, предположительно в ней был миллион иен.

Кенджи пообещал передать деньги транзакцией в случае проигрыша. Харада объяснял

правила игры:

Суть

стандартной игры в том, чтобы найти карты одного достоинства и собрать из них

пару (2♠=2♥ и так далее). Игроки ходят поочерёдно, при этом если игрок нашёл

пару, то он делает следующий ход сразу же и так до тех пор, пока не ошибётся.

Менять местоположение карт нельзя. Игрок, собравший наибольшее количество пар,

побеждает. Используется колода из 52 карт.

Нововведения:

1)Пары

мастей одного цвета ("страйки") дают два очка:

♣2♠2 =

2 очка

♥10♦10

= 2 очка.

2)Пары

треф и бубен и червей и пик ("нули") дают 0 очков:

♦5♣5 =

0 очков

♥8♠8 =

0 очков

♥3♣3 =

1 очко

♦6♠6 =

1 очко.

3)Игрок,

два раза подряд собравший «нуль", досрочно выбывает из игры:

♦A♣A =

0 очков

♥J♠J =

поражение.

4)Одну

из карт при неудаче можно переместить на освободившееся место после удачной попытки,

если их нет, то и перемещать нельзя.

— Всё

понятно? — хотел удостовериться Харада в понятности объяснения. Курихара

подбежала и что-то шепнула ему, затем вернулась на место.

— Всё

запомнил, — уверенно сообщил Кенджи, внимательно рассматривая рубашки карт. Не

заметив ничего подозрительного, он закончил осмотр. — Я предпочту сыграть

только одну партию.

— Первая

игра решит всё! Первым ходит гость! — моментально согласился Харада, и игра

началась.

Кенджи

решил взять одну карту слева, другую справа. Девятка червей, тройка треф.

— Мимо!

— воскликнул Харада и сделал свой ход тоже. Туз червей и туз пик.

— Нуль!

Не повезло! — немного расстроился он и продолжил делать ходы. Дама бубен, дама

червей. Тройка пик, тройка треф. Девятка червей, девятка бубен.

— Да я

сегодня в ударе! Ха! — продолжал Харада собирать «страйки» до тех пор, пока не

собрал тринадцать — теперь Кенджи никак не победить. Сначала это походило на

неудачную шутку, глупый розыгрыш, но Харада продолжал собирать пары, будто для

него это рутинное дело. Его лицо не выражало никаких эмоций до самого конца,

лишь после победы он фальшиво улыбнулся и взором зверя начал сверлить

сомневающегося Кенджи. Он был в замешательстве, совсем не понимал, как такое

возможно.

— Это

была хорошая игра. Жду свои деньги. И да, экскурсию я тебе не проведу, — отстранённо

произнёс Харада и начал вставать из-за стола, как вдруг Кенджи ударил кулаком

по столу, это немного оживило мёртвую тишину.

— Ты

сжульничал! — Кенджи обвинил Хараду, не имея доказательств.

— Вот как?

Докажи, — легко парировал Харада.

— Кхм...

— заткнулся Кенджи и начал искать зацепки, но никак не мог обнаружить даже

малейшего пятнышка на рубашке карты.

— Ну?

Ничего нет? Я так и думал. Увы. — Окончательно встал Харада.

— Стой!

Подожди, — поднялся Кенджи, положил руки ладонями на стол и начал изучать

карты, визуализируя всю партию целиком. Как Харада мог с такой лёгкостью

угадывать, где находится нужная карта? На них нет никаких отметок, никто не

подсказывал...

Кенджи

кипел, настолько много он ещё никогда не думал. Капля пота стекала по его щеке,

на висках начали проступать вены, руки невольно сжимались в кулаки — Кенджи был

в тупике. Если не догадаться сейчас, то другого шанса не будет...

— Как я

вижу, тебе нечего сказать. Деньг... — хотел напомнить Харада про транзакцию, но

Кенджи перебил его:

— Карты

были разделены на четыре группы по масти (левая верхняя — черви, правая верхняя

— пики, левая нижняя — бубны, правая нижняя — трефы), при этом значение карт

верхней левой группы увеличивалось сверху вниз, а верхней правой снизу вверх,

нижние зеркально верхним. Я не могу понять лишь одно: как ты сумел так

распределить карты? Есть только одна догадка: когда ты разложил карты веером,

они лежали по порядку, поэтому их можно было с легкостью расположить как душе

угодно, другого объяснения я не вижу, — пошёл ва-банк Кенджи. Одного он точно

не знал: зачем так заморачиваться ради ста тысяч иен?! Это же полное безумие! «Этому

нет рационального объяснения!» — наивно полагал он.

— Хм,

любопытно... — призадумался Харада. Несомненно, он был в восторге от

услышанного. — Хорошо! Я проведу тебе экскурсию, Кенджи Миядзаки! — внезапно

передумал он и лучезарно улыбнулся. Курихара к такому повороту явно была не

готова: её неописуемые жесты и мимика одновременно выражали недовольство и

удивление, но Харада не обратил особого внимания и побежал к выходу, позвав

Кенджи с собой, он не сразу понял, в чём дело, но в стороне не остался.

Курихара сделала вид, что побежала за ними, но остановилась на полпути. «Вот же

идиоты...» — читалось в выражении её лица.

— Побег

из читального зала — захватывающая авантюра, а? — полюбопытствовал Харада,

уходя от воображаемой погони.

— Да! —

с полным радости лицом согласился Кенджи. Убегая куда-то вдаль по коридору,

ребята по-детски наслаждались моментом. Ха. И вправду идиоты.

Побег

от воображаемого преследователя подходил к завершению. Харада молниеносно

оббегал немногих учеников, оставшихся в академии после уроков, как стоячих, а

Кенджи едва поспевал за этим спринтером, чуть ли не сбивая всех, кому не

повезло оказаться на его пути. Ребята остановились за углом и, убедившись, что

за ними нет хвоста, взяли передышку. Харада оперелся о стену спиной и провёл

рукой по вискам и лбу, сметая пот, а Кенджи слегка согнулся, оперелся на колени

руками и начал переводить дыхание.

— Фух,

кажется, оторвались... — решил Харада, выглядывая из-за угла. На повороте и

около него почти не было людей, так как все либо ушли домой, либо разошлись по

клубным помещениям.

— А от

кого бежим-то? — запыхавшись, быстро и невнятно проговорил Кенджи, поправляя

одежду.

— Не

знаю, но он довольно медленный, до сих пор нас не догнал. Кстати, насчёт

экскурсии... — закатив глаза, резко сменил тему Харада, почёсывая затылок. — Давай

начнём сейчас?

— Я... —

хотел что-то сказать Кенджи, но сперва решил сделать серию звонков. Первым

делом он сообщил Кодзиме, что задержится, затем Фукуде, что может не явиться к

ужину и так далее, пока неосведомлённых подчинённых, деятельность которых хоть

как-то была связана с Кенджи, не осталось. Разобравшись с поручениями, Кенджи

покивал головой в знак согласия.

— Начнём!

— оттолкнулся Харада от стены и, дождавшись восстановления сил Кенджи, начал

проводить экскурсию. Она проходила медленно и размеренно: Харада не спеша

рассказывал про корпуса, подробно объяснял назначение каждой комнаты, показывал

расположение самых важных из них и так до самого конца.

Все

постройки академии различны по своей структуре, однако есть базис для первого

этажа каждого учебного корпуса: вестибюль с парадной лестницей, столовая,

гардероб со шкафчиками для учеников и подсобные помещения для рабочего

персонала. На всех этажах присутствуют комнаты отдыха, где ученики могут

комфортно провести досуг в тишине и покое в любое время.

Главное

трёхэтажное здание состоит из двух частей: фронтальной и тыльной. Основу первой

составляют административная центральная часть, состоящая из учительской,

директорской, администрации и прочих кабинетов, нужных преподавательскому

составу, включая общую столовую; и два крыла, в которых находятся классы для

проведения уроков. Вторая же, построенная квадратом, сообщающаяся с фронтальной

в двух местах, левее и праве середины, находится в абсолютной власти студ.

совета: в ней располагаются конференц-зал, казначейская, комнаты комитетов и

отделов и так далее. В пустующем срединном пространстве оборудован дворик с

вечнозелёными видами ниваки и выстриженным газоном, украшенный обработанными

гранитными камнями.

Далее

располагается библиотека — трёхэтажное строение, похожее на пропорционально

уменьшенную фронтальную часть главного здания. Помимо получения учебников и

художественной литературы в библиотеке можно запросить методические пособия с

углублённым материалом по дисциплинам. Тут же находятся читальные залы с

литературными клубами.

За

библиотекой величаво возвышается странноватая пятиэтажная «Башня дверей»,

названная в честь не имеющих практического назначения дверей на внешней стене.

Открывающиеся в пустоту, равноудалённые друг от друга, они расположены по шесть

штук на каждом этаже. Путь к башне, вымощенный плиткой, с боковых сторон

украшен ковром из белых лилий. К сожалению, даже Харада не имеет понятия, зачем

эта сюрная постройка нужна. «Игрушка президента студ. совета» — сказал он, и

это выражение прочно засело в голове Кенджи.

Подле

башни пролегает целый ряд строений: четырёхэтажный клубный домик, в котором

обустроили местечко для львиной доли клубов; пятиэтажный

физкультурно-оздоровительный комплекс, где проводятся занятия физической

культуры и спортивные клубы организовывают свою деятельность; два трёхэтажных

учебных корпуса, построенных для разгрузки главного здания от чрезмерной

заполненности; и дом культуры для различных мелких мероприятий, в котором студ.

совет сделал обращение ко всем ученикам.

Куполообразная

постройка исполинских размеров в лесной части территориального комплекса — зона

для проведения «важных мероприятий», но Харада умолчал, каких именно. На этом

экскурсия закончилась, и ребята остановились на площади возле главного здания.

— Всё

показал! Фух! — выдохнул Харада, вытянувшись и сделав пару наклонов

влево-вправо. — Кстати, ты выбрал клуб?

— Ещё

нет, даже не знаю, какие есть, — признался Кенджи, слегка потерев шею рукой.

— О!

Какое удачное совпадение! Вступай к нам в литературный клуб! — настаивал

Харада, взяв Кенджи за ладонь и слабо сжав её обеими руками. — нам нужны

активные участники!

— Заманчивое

предложение, но я ещё не решил, куда мне вступать... — отведя взгляд, пытался

мягко отказать Кенджи, почёсывая щеку свободной рукой.

— Как

надумаешь, приходи к нам! Мы примем любой ответ! — показал свой дружелюбный

настрой Харада. Закончив с обсуждением клубов, он отпустил руку и пошёл вместе

с Кенджи к воротам академии, где уже достаточно давно Хидео Кодзима ожидает

своего молодого господина. Обменявшись номерами и простившись друг с другом,

ребята разошлись в разные стороны: Кенджи сел в предварительно отворённую

Кодзимой машину и уехал, а Харада ушёл пешком.

Между

тем почти стемнело. Яркие уличные фонари разгоняли темноту, освещая дорогу и

тротуар; на переходах и обочине спешили толпы людей; лёгкий ветерок покачивал

розовую листву сакур аллеи; в общем, создавалась непередаваемая весенняя

атмосфера японского городка.

Кенджи посматривал

в окно, наблюдая за оживлённостью города, и скучал. Заметив это, Кодзима легко

и непринуждённо завёл разговор сначала про академию, затем про первые

впечатления, после про новые знакомства и так далее. Кенджи, обрадовавшийся

интересом, увлечённо и честно рассказал всё, не утаив даже игры в читальном

зале.

— Какая

хитрая уловка... Признаться, в молодости я имел привычку развлекаться игрой в

карты и играл очень даже неплохо, но мошенничеством промышлять не приходилось.

Смышлёный у Вас приятель, — заметил Кодзима, подъезжая к роскошному

многоэтажному дому в стиле модерн.

— Харада

умён! Лучший из второгодок! — уверенно и улыбнувшись заявил Кенджи.

Кодзима

довёз Кенджи до дома, помог ему выйти из машины и уехал в сторону подземной

парковки, самого Кенджи встретила и сопроводила до квартиры Розали Лакруа — помощница

Хидеко Фукуды. Снова началась рутина: ужин, повторение материала, хобби,

вечерний туалет, отдых... Так и закончился первый учебный день.

Кенджи

много размышлял на тему присоединения к литературному клубу. С одной стороны,

это хороший вариант, так как Кенджи очень любит читать, с другой — ему не

хотелось делать поспешных решений, ведь существуют и другие клубы этой же

направленности. Взвесив все за и против, он ничего не решил и отложил дело до

завтра.

Кенджи

приснился незабываемый сон:

Сирени

запах

Услада

для Харады

Манящий

голос.

Толчок

Фудзина

Направил

Кенджи к древу

Сплетение

рук.

Далёкий

закат

Неяркий

свет на лицах

Пелена

страсти.

— Приснится

же такое... — проснувшись и вскочив с постели в холодном поту, проговорил про

себя Кенджи. Собравшись, он тут же отправился в академию, однако в этот раз на

машине.

В

классе произошло невероятное, уникальное событие: Харада явился на занятия,

хотя прошёл всего один день с начала триместра! Одноклассники были поражены

такому стремлению к учёбе, они столпились вокруг его стола и интересовались,

что заставило лентяя пойти на такой отчаянный шаг. Хараде было чуждо такое

внимание, поэтому он отвечал неохотно, безразлично и зевая. Кенджи быстро узнал

причину столпотворения и хотел пробраться сквозь него, чтобы поздороваться, но

в класс зашёл преподаватель и начал урок.

В

перерыве ребята всё-таки смогли поговорить:

— Привет!

Как тебе мои очки? — хвастался Харада новым украшением. Прозрачные стеклянные

очки с бордовой оправой были ему к лицу.

— В них

ты прекрасен! — откровенно оценил Кенджи. Харада немного покраснел и ненадолго

впал в ступор от таких слов.

— Ты

очень прямолинеен... Спасибо... — собравшись с мыслями, ответил Харада. — Я

хотел спросить тебя насчёт клуба.

— Я... —

не успел договорить Кенджи, как вдруг кто-то подошёл и хлопнул ладонью по

столу. Это была Мэри Саотоме.

— Сыграем?

— Простите?

— удивился такой наглости Кенджи, окинув взглядом беспардонно оборвавшую нить

разговора девицу. Саотоме — белокурая невысокая девушка с длинными волосами,

заплетёнными в два хвоста, каждый из которых связан чёрной лентой; не менее

длинной беспорядочной чёлкой на уровне глаз, слегка удлинённой по бокам;

большими тёмно-желтыми глазами и аккуратным маленьким носиком. Помимо

стандартной формы она предпочитает носить чёрные гольфы.

— Это

мне нужно извиняться! Прошу прощения за прерывание вашей беседы, — слегка

обелила свой проступок Саотоме, убрав руку со стола и выпрямившись. Харада

захотел перебить её с самого первого слова, но почему-то передумал и решил

понаблюдать за диалогом.

— Ничего

страшного. Так что ты хотела предложить? — поинтересовался Кенджи, пододвинув

свой стул ближе к парте и положив руки на неё.

— Давай

сыграем после уроков? Это традиция, посвящение переведённых, у тебя нет права

отказаться, — давила Саотоме, ехидно улыбаясь. Это было неожиданным

предложением, Кенджи невольно посмотрел на Хараду, словно ожидая одобрения, но

он только слегка развёл руками и пожал плечами, качнув головой.

— Во

что предлагаешь сыграть? — сперва решил прощупать почву Кенджи, оперевшись на

стол локтями и сложив руки в замок.

— Традиционная

игра нашего класса — «Камень, ножницы, бумага» с особыми правилами и

символическими ставками. Согласен? — ожидала ответа Саотоме, скрестив руки на

груди. Такой ответ Кенджи не устроил: ему хотелось узнать про игру всё в

мельчайших подробностях. Повисла неловкая тишина. Внезапно Харада вмешался:

— Да

ладно тебе! Обычная игра без хитрых уловок, даже я играл в неё! — убеждал он в

честности мероприятия, похлопав Кенджи по плечу.

— Хорошо,

я согласен, — решил более не сопротивляться Кенджи и раскинулся на стуле,

расслабившись.

— Вот и

отлично! Я подойду, как только закончатся уроки, — дважды и быстро похлопала в

ладони Саотоме и ушла к своему месту. В этот момент Харада положил руку на

плечо Кенджи, приблизился к его уху и прошептал: «Ты играешь честно и ожидаешь

честности от своего соперника, это твоя самая большая ошибка. Анализируй каждое

движение, каждый шорох, каждый взгляд, в общем, всё вокруг с самого начала

партии», — дал наставления Харада и вернулся к своей парте.

Преподаватель

пришёл, и уроки продолжились. Параллельно с безупречным решением задач Кенджи

размышлял над словами Харады: «Неужели игра будет построена на жульничестве?

Какой тогда смысл играть? Это нелепо», — разочаровался он в «традиционной игре»,

почему-то подумав, что противник будет жульничать.

К шести

часам вечера уроки закончились, и ребята, предварительно договорившись с

преподавателем об использовании класса, начали подготавливать его к игре. В

центре одноклассники помогли соорудить импровизированную арену: две центральные

парты были соединены между собой лоб в лоб, а соседние с ними отодвинуты в

стороны вместе со стульями, оставлены лишь два для игроков. Свободное

пространство вокруг — «трибуны» для ребят.

Саотоме

объясняла правила Кенджи:

Правила

стандартной «Камень, ножницы, бумага» очень просты: используя один из трёх

знаков, игроки пытаются побить знак своего оппонента. Эти знаки: камень,

ножницы, бумага.

Камень

бьёт ножницы, ножницы бьют бумагу, бумага бьёт камень.

При

одинаковых знаках объявляется ничья. Игра ведётся до поражения одного из

игроков.

Нововведения:

Каждый

одноклассник участников (28 человек) рисует на карточке любой из знаков и

кладёт её в специально подготовленный ящик. Игроки тянут по три карты и играют

по классическим правилам за одним исключением: если были использованы карты с

одинаковыми знаками, то игра продолжается до тех пор, пока карт у игроков не

останется, только в этом случае объявляется ничья.

Изначальный

стек¹ каждого игрока — 100 фишек, номинал каждой фишки — десять тысяч иен.

Право делать ставку первым даётся по очереди. Нельзя ставить больше, чем имеет

твой оппонент. Ставки можно повышать. Игрок может сбросить карты, если не хочет

ставить. Если игрок не хочет поддерживать ставку, он может сбросить карты,

однако при этом ему придётся заплатить четверть от ставки соперника. Если

невозможно отделить четверть от ставки (3 фишки, 30 фишек, 99 фишек), то за

сброс взимается ближайшее к нужному число фишек (1 фишка, 7 фишек, 24 фишки)

Анте² —

3 фишки. Если у игрока недостаточно фишек для анте, то он идёт ва-банк. Если у

игрока не осталось фишек, он не может продолжать игру.

— Начинаем!

— закончив с объяснением правил, скомандовала Саотоме. Пусть победит

сильнейший!

Поначалу

игра шла вязко: игроки только изучали друг друга. Раунды шли, копеечные

выигрыши переходили из рук в руки, не было даже малейшего напряжения, никаких

намёков на жульничество.

— Ставлю

двадцать фишек! — добавила остроты Саотоме. Кенджи за прошлые раунды не

обнаружил никакой закономерности ни в своих картах, ни в картах соперника, не

нашёл на них меток, не слышал и не видел, чтобы кто-то пытался как-нибудь связаться

с Саотоме... Рисковать он, впрочем, не хотел, слишком большая сумма на кону.

— Сбрасываю,

— скинул карты Кенджи и отдал восемь фишек. Понемногу начало вырисовываться

превосходство одного из участников: стек Саотоме, равный ста двадцати восьми

фишкам, медленно и верно увеличивался.

— Боишься

играть по-крупному? Неудивительно, — насмехалась Саотоме, надменно смотря на

Кенджи, кривя рот в нечто похожее на улыбку и крутя фишку в руке.

— Ставка

в двести тысяч иен является крупной? — вопросительно посмотрел Кенджи на

Саотоме, приподняв правую бровь. — Бедная девочка, — сам того не понимая,

жестоко подшутил Кенджи. Это не на шутку разозлило Саотоме: она оскалила зубы,

её взгляд сменился на яростный, лицо неестественно сильно напряглось, выделяя

вены на висках и у бровей; а в общем вся эта гримаса напоминала морду рычащего

льва.

Игра

подходила к кульминации. Саотоме начала давить высокими ставками, а Кенджи

продолжал играть от защиты, теряя фишки. Разница в стеках увеличивалась: сто

пятьдесят две фишки Саотоме против сорока восьми фишек Кенджи.

«Двадцать

семь человек в начале каждого раунда внимательно смотрят в мою сторону, затем

их взгляды разбегаются. Пытаются запутать меня? Слишком глупо... Выбирают

тактику исходя из моих жестов? Уже проверял, не подтвердилось... В чём же тут

подвох? Думай... — размышлял Кенджи, пытаясь обнаружить хотя бы малейший прокол

в стратегии Саотоме. — Есть только одна зацепка. После восьмого раунда Мегуми

Тамура не вернулась к «трибунам», оставшись позади. Зачем? Я прятал карты от

лишних глаз, пытался запутать публику, акцентируя внимание на одной карте и

выбирая другую в последний момент, менял тактики — не помогло ничего. Тамура — связующее

звено всей схемы, но как мне незаметно посмотреть, каким образом она руководит

игрой? Вот засада...» — пришёл к логическому тупику Кенджи.

— Мы

сыграли много раундов, — в очередной раз сбросив, придумал хитрый план Кенджи. —

Небольшой перерыв?

— Мы и

вправду долго играем... Хорошо, пять минут отдыха, — смягчилась Саотоме и

объявила перерыв. Она ушла к своей парте, достала из сумки термос в

разноцветный горошек и начала пить, а Кенджи подошёл к Хараде:

— Какая

игра! Очень интересно! — хвалил Харада достойную игру Кенджи, подняв руки вверх

и опустив их. Кенджи не обратил на это внимания, пододвинул голову Харады рукой

к себе, прислонился губами к уху и прошептал:

— Тамура

руководит рисованием знаков на картах, верно? — спросил самое главное Кенджи.

Харада смутился, покраснел и впал в ступор, но почти сразу же пришёл в себя и

ответил шёпотом:

— Слушай,

услуга за услугу, идёт? — робко попросил Харада.

— Согласен,

— практически без раздумий согласился Кенджи. Харада, выдохнув, рассказал про

уловку Саотоме:

— Тамура

рукой показывает, какой знак не рисовать вообще. В сговоре с Саотоме не весь

класс, чуть больше половины, поэтому чаще всего там есть карты всех трёх

знаков. — выложил он всю подноготную, приобернувшись к Кенджи.

— Спасибо.

Я одолжу твои очки? — отпустив Хараду, попросил Кенджи, отойдя от него. Харада

немного подумал, поразмышлял о том, зачем они ему понадобились, затем улыбнулся

и дал их, пожелав удачи. Кенджи поблагодарил его и вернулся за стол, где его

уже ожидала Саотоме, и игра продолжилась.

Внезапно

Кенджи начал часто выигрывать и наращивать свой стек. Саотоме не сразу поняла,

в чём дело, ей понадобилась пара раундов, чтобы понять уловку Кенджи, однако

было слишком поздно: теперь никому из них не было суждено выиграть.

Одноклассникам уже порядком наскучила затянувшаяся игра, и они насильно

прервали её, отказавшись от участия. Победителем был объявлен Кенджи с его

стеком в сто две фишки.

— Ты

очень хорошо играешь! — похвалил Саотоме Кенджи и, подойдя к ней, поклонился.

— Сначала

ты оскорбляешь меня, потом кланяешься... Я не прощу твои слова, — Саотоме была

непреклонна.

— Я

тебя оскорбил? Чем? — недоумевал Кенджи. Саотоме припомнила ему его грубость,

Кенджи извинился за необдуманное высказывание, и ситуация разрешилась.

Класс

вернул мебель на место и разошёлся по домам и клубам. Параллельно с этим Харада

забрал у Кенджи очки и пригласил его в читальный зал №2 для обсуждения

произошедшего. Он согласился, и вместе ребята пришли в гости к Курихаре.

— Прошу

прощения за вторжение! — извинился Харада, пробежав к любимому месту посередине

зала. Кенджи поздоровался, поклонился и сел рядом с Харадой.

— Первым

делом важное: хочешь ли ты вступить в литературный клуб? — спросил Харада,

сменив весёлое выражение лица на суровое.

— Я был

бы рад вступить, — искренне ответил Кенджи.

— Ура!

Ты не представляешь, как я рад это слышать! — привскочив, радовался Харада,

хлопая в ладони. — Разобравшись с делами насущными, я хочу услышать рассказ про

игру из уст игрока! Окажешь честь? — чуть ли не умолял Харада, оперевшись

локтем на стол, положив другую руку на колено и уперевшись головой на ладонь.

Кенджи удовлетворил любопытство Харады.

— Вот

как! Занимательно! А зачем тебе понадобились мои очки? — поинтересовался

Харада. Несомненно, он догадывался об ответе, просто ему хотелось услышать его

от Кенджи.

— Через

отражение в очках я наблюдал за Тамурой и её жестами, — хвалился Кенджи,

приулыбнувшись.

— Блестяще,

блестяще! — восхищался Харада идеей покрасневшего из-за похвалы Кенджи. — Кстати

говоря, помнишь про наш уговор?

— Помню.

Что ты хочешь? — приготовился услышать просьбу Кенджи, выпрямившись.

— Кенджи,

помоги мне стать казначеем студенческого совета!

— Что?!

— Что?

¹ Стек

[ст`эк] — общее число фишек у игрока

² Анте

[`ан’т’э] — обязательная ставка для каждого игрока перед началом раунда.

— Стать казначеем студ. совета? — озадачился

Кенджи, отведя взгляд в сторону и почёсывая макушку. Курихара была ошеломлена

просьбой Харады, но продолжала молчать и следить за ребятами.

— Что-то не так? — забеспокоился Харада,

откинувшись от стола и пододвинувшись к Кенджи.

— Да всё! Это слишком сложная просьба, попроси

что-нибудь другое, — слегка наклонившись вперёд, отказывался от своего обещания

Кенджи, настороженно смотря на Хараду. Харада, казалось, на мгновение

разочаровался, но не подал виду.

— Забудем! Переборщил, признаю, — приулыбнувшись

и выпрямившись, резко передумал Харада, разведя руками в стороны. — Пока что

давай решим вопрос с клубом, — встав со стула, настаивал он, направляясь к

Курихаре и подзывая последовавшего за ним Кенджи.

Как оказалось, Харада является вице-президентом

литературного клуба, однако его полномочий недостаточно, чтобы принимать

желающих вступить, последнее слово всегда за президентом — Курихарой Айамэ.

Сперва руководство соблюло все формальности: дало заполнить анкету, чтобы позже

внести информацию в реестр; подготовило справки и документы для учителей,

которые Кенджи пришлось подписать; а заключительной частью стало собеседование,

цель которого — ознакомление с литературными предпочтениями кандидата и ним

самим в целом.

— Так-с, — закончив с бюрократией и

расспросами, уверенно начала Курихара, — теперь ты — полноправный член

литературного клуба. Мы обращаемся друг к другу по имени, — вводила она Кенджи

в курс дела, собирая бумаги в стопку.

— Хорошо, Айамэ! — постепенно вливался в

клубную жизнь Кенджи, улыбаясь. Курихара улыбнулась в ответ и положила стопку

бумаг в ящик стола.

На этом второй день для Кенджи закончился, он

отправился домой, а Рюу и Айамэ под предлогом клубных дел остались в читальном

зале.

— Пора воплощать план в жизнь? — обеспокоенно

обратилась Айамэ к Рюу, посматривая на башню дверей через окно.

— Лучше шанса у нас не будет, — уверенно

утверждал Рюу, приближаясь к Айамэ. — Кенджи — наш долгожданный козырь.

— Хотелось бы верить... — сомневалась Айамэ,

накручивая локоны на палец.

— Не беспокойся, я буду направлять его лично, —

Рюу заверил Айамэ в успехе. — У него чудовищный потенциал, — подметил он, встав

рядом с Айамэ и засунув руку в карман брюк.

Тем временем полный энтузиазма Кенджи

вприпрыжку шёл по коридору, не обращая внимания на немногочисленных окружающих:

всё складывалось как нельзя лучше. Хорошие друзья, весёлое времяпрепровождение,

занимательная клубная деятельность и лояльное отношение учителей — словом,

имелся чуть ли не каждый признак успешной школьной жизни. Что может помешать

наслаждаться моментом?

— Кенджи Миядзаки? — окликнул парня незнакомец,

встретившийся на пути к выходу. Неизвестный был высокого роста, с треугольной

формой лица, чёрными волосами шапочкой, прозрачными очками в оправе цвета волос

и тёмными, как непроглядная тьма, глазами.

— Э... — остановился Кенджи, невольно

поскользив по паркету, и повернулся в сторону раздавшегося голоса. — Да? — ответил

он и удивился: знакомый человек! Кенджи видел его на сцене во время выступления

студ. совета, однако не мог припомнить имени.

— Можно тебя на пару слов? — незнакомец

подозвал Кенджи, поправляя очки средним пальцем правой руки.

— Конечно! — согласился Кенджи и кивнул

головой. — Только кто Вы?

— Меня зовут Каэдэ Манюда, я — член

студенческого совета, — Манюда, приподняв брови, удивился незнанию, как ему

казалось, важного факта.

Вместе ребята пришли в одну из комнат персонала

библиотеки, точнее, Кенджи плёлся вслед уверенно идущему Манюде. Обстановка

была примечательной: напольная серебристая вешалка у входа, на которой висели

сумки, пакеты и другие личные вещи; два древесных шкафа кофейного цвета, с

неизвестным содержимым, у левой стены; две бежевые софы посередине комнаты,

между которыми стоит прямоугольный прозрачный столик с папками разных цветов на

нём; у правой стены два канцелярских стола, на каждом из которых лежат

письменные принадлежности, тетради, книги, журналы, ноутбук, а возле столов по

одному регулируемому креслу; два больших прямоугольных окна, с подоконниками,

напротив входа.

— А нам точно можно сюда? — встал Кенджи у порога,

осторожно выглядывая из-за дверного проёма и осматривая помещение.

— Не беспокойся об этом, — не оборачиваясь

назад, сказал Манюда, — студенческому совету позволено.

— Хорошо... — нерешительно согласился Кенджи,

вошёл внутрь и поспешил за Манюдой. Ребята расположились на софах друг напротив

друга и начали беседу:

— Ты проиграл Рюу Хараде и победил Мэри

Саотоме, верно? — Манюда проявил инициативу в разговоре, поправив очки

указательным и средним пальцами правой руки.

— В играх? Ну да, — Кенджи ответил и

призадумался: откуда Манюда так много знает, и, что более важно, зачем задавать

такой странный вопрос? Обычные развлечения, так ведь?

— Хм... — Манюда погрузился в раздумья. В

комнате ненадолго воцарилась тишина: Кенджи не знал, что сказать, а Манюда над

чем-то молча размышлял.

— Я хочу лично убедиться в твоих способностях,

— внезапно заговорил Манюда, поправив очки средним пальцем правой руки. — Уделишь

мне пару минут?

— Эм... Ладно... — разочаровался Кенджи и

потерял интерес к беседе. «Эх, какая глупая тема для разговора...» — подумал

он, закатив глаза. И зачем обсуждать игры?

— Смотри, — Манюда перевёл взгляд на стол и

взял с него три папки красного, оранжевого и синего цветов, передвинув их в

центр и разложив в ряд, — представь, что в одной из папок есть приз, а в других

— пусто. Выбери одну из них.

— Возьму красную, — не раздумывая выбрал

Кенджи, положив руку на красную папку. Манюда оттянул оранжевую папку к себе и

поправил очки средним пальцем правой руки.

— Оранжевая папка была пуста, — начал Манюда и,

выдержав небольшую паузу, продолжил: — Я предлагаю тебе поменять свой выбор.

Останешься на красной? Выберешь синюю? Объясни своё решение, — приподняв голову

и слегка повернув её вправо, предложил решить задачу Манюда.

— Ну... — немного поразмыслил Кенджи на тему

вероятностей, соотнёс размышления с задачей и вывел решение. — Если судить

чисто математически, то я бы выбрал синюю, так как шанс угадать будет выше.

— Да? И почему же? — ждал объяснений Манюда,

выпрямившись и сложив руки на груди.

— Изначально шанс найти приз равен тридцати

трём процентам, следовательно с шансом шестьдесят семь процентов приз находится

в двух остальных папках. Убрав оранжевую папку, Вы сделали так, что с шансом

шестьдесят семь процентов приз находится в синей, поэтому выгодно изменить свой

выбор, — предложил свой вариант решения Кенджи, слегка увлёкшись задачей и

убрав руку с папки.

— Разве шанс не пятьдесят на пятьдесят? — Манюда

пытался подловить Кенджи, поправив очки указательным пальцем правой руки.

— Вероятность — отношение благоприятствующих

исходов к общему их числу. После открытия оранжевой папки изначальные условия

не меняются, равный шанс обнаружить приз — заблуждение, — доходчиво объяснил

свою точку зрения Кенджи.

— Неплохо, — Манюда похвалил Кенджи и

передвинул папки к углу стола, — следующим буд... — не успел он договорить, как

вдруг зазвонил телефон Кенджи. Это был Хидео Кодзима, позвонивший по важному

делу: в гости прибыла мать Кенджи — Юри Миядзаки. Манюда понял серьёзность

грядущего мероприятия, потому шёпотом попросил Кенджи прийти завтра, после

уроков, во внутренний дворик, и откланялся, сам Кенджи поспешил домой.

Юри Миядзаки единолично руководила воспитанием

Кенджи, так как Такаши Миядзаки был всецело поглощён бизнесом. Она была крайне

строга, педантична, порой жестока, поэтому запомнилась сыну не как заботливая

мама, а как жестокий надзиратель. Юри скрупулёзно контролировала его жизнь,

позволяя свернуть с проторённого, предначертанного пути лишь в исключительных

случаях, когда это кардинально ни на что не влияло, тем самым иногда создавая

иллюзию свободы воли. Как же тяжело балансировать на тонкой грани между

адекватным воспитанием и гиперопекой...

Несмотря на суровое отношение своей матери,

Кенджи любил её всем любвеобильным сердцем, полагая, что она желает только

лучшего, и никогда не сетовал на лишения, всегда принимал их и верил, что это —

единственное верное решение. Постоянные наказания за малейшие нарушения,

суживание круга общения, истощающее обучение — ничто не сломило крепкую веру

Кенджи в родителей.

До дома оставались считанные метры. Кенджи был

в предвкушении: с какой целью мама нанесла визит? Нужно ли переодеться в

кимоно? Что рассказать? От сильного возбуждения мысли смешивались в кучу, не

давая сосредоточиться на чём-то одном.

Пока Кенджи размышлял над тонкостями

предстоящей встречи, Кодзима проехал мимо дома.

— Куда мы едем?! — сильно разозлился Кенджи,

привскочив к водительскому сидению.

— Не беспокойтесь, — Кодзима успокаивал Кенджи,

смотря на салонное зеркало заднего вида, — госпожа Миядзаки ожидает Вас в

традиционном жилище.

— А... — присмирел Кенджи, вспомнив, что его

матери не нравится современная архитектура. «Посредственные многоэтажные дома,

лишённые присущих японской культуре особенностей, убивают национальный дух

Японии», — считала она, однако Такаши Миядзаки не разделял данного мнения,

потому жил в особняке, построенном по современным архитектурным требованиям и

нормам.

Спустя некоторое время Кодзима и Кенджи

приехали в небольшой район на окраине города и остановились у традиционного

японского аристократического двухэтажного дома, ограждённого от проезда

деревянным забором с треугольной крышей из черепицы. На входе во двор их встретил

Шин Фудзимото — личный слуга Юри, он был одет в серое шёлковое кимоно с нашитым

на него семейным гербом — хи-моном¹. Внешность слуги ничем не отличалась от

среднестатистического японского мужчины. Поприветствовав гостей глубоким

поклоном, Шин сопроводил Кенджи в дом, а Кодзима остался во дворе.

По пути Кенджи осматривал двор. Всё было

впечатляющим: слабая холмистость земли, на местности которой повсюду были

деревья и кустарники разного размера; минка² — традиционный японский дом, стены

которого были, по сути, частично раздвижными и частично снимающимися панелями; обложенный

камнями разной формы большой пруд в форме кувшинки, по всей площади которого

плавали кувшинки и листья; изогнутый, проходящий через пруд бетонный мост с

покрашенными в красный деревянными перилами; извилистые, украшенные икеоми-гата³ тропинки, ведущие по всей уличной территории дома; поодаль от

пруда располагается беседка-пагода с черепичной крышей, состоящей из

пропорционально уменьшающихся снизу вверх трёх ярусов.

Прежде чем зайти в дом, Кенджи совершил

омовение, воспользовавшись цукубаем⁴, стоящим

прямо около входа, и вошёл внутрь, предварительно разувшись. Первый этаж минки

был одной большой пустой комнатой, посередине которой Юри ожидала Кенджи со

своими чайными принадлежностями, среди которых были узкие фарфоровые пиалы,

шкатулка с чаем, котелок с кипятком, деревянный черпак, салфетки и подушки для

гостей.

— Здравствуй, — поздоровалась Юри, даже не

шелохнувшись, бегло окинув взглядом своего сына. Кенджи молча сделал очень

глубокий, долгий поклон в ответ.

— Присядь, — приказала она, и Кенджи, взяв одну

из подушек, сел на неё, расположив пятки под ягодицами, при этом не скрестив

ноги.

Подготовительный

этап закончился, и началась чайная церемония. Она с самого начала не отличалась

особой традиционностью, походила, скорее, на обычное чаепитие, что странно, так

как Юри всегда старалась максимально следовать традициям, и Кенджи такой ход

событий настораживал.

— Как учёба? — долгое молчание наконец-то было

прервано: Юри поинтересовалась академическими успехами Кенджи.

— Я получаю только высший балл по всем

предметам, — доложил о своих достижениях Кенджи, параллельно попивая чай,

однако отличные оценки совсем не удивили Юри, она даже бровью не повела.

— Ясно, — Юри подняла голову и начала смотреть

Кенджи прямо в глаза, смотреть пристально, однако он привык к такому давлению,

— а что насчёт одноклассников? Нашёл себе друзей? Подруг? — Юри подчеркнула

последнее слово повышенной интонацией, слегка повернув голову.

— Я подружился с прекрасными сверстниками, —

Кенджи удовлетворил любопытство своей матери, однако такой ответ её не

удовлетворил.

— Твои достижения я ценю, — Юри положила руки

на бёдра, сложив их в замок, — однако успех в жизни зависит не от знания

бесчисленного множества бесполезных фактов, которые не пригодятся после

академии, — Кенджи был немного в шоке от таких слов, но продолжал держаться. —

Ты — наследник семьи Миядзаки, и ни я, ни твой отец — никто не позволит тебе

посвятить жизнь науке. Нам этого не нужно. Ты это понимаешь?

— П-понимаю, — у Кенджи затряслись руки, глаза

забегали по комнате, голос стал тихим, неуверенным.

— Если ты действительно понимаешь это, то

докажи делом, — Юри продолжала давить на Кенджи. — Первое, что должно быть у

достойного наследника, — достойная супруга. В Хяккао учится много дочерей

влиятельных семей, это значительно облегчит поиск оной. Второе по списку, но не

менее важное, — статус. В твоём случае это не должно стать проблемой: стань

президентом студенческого совета. Это всё. Ты меня понял? — закончила она

давить и выпила немного чая.

— Д-да… — вообще не сопротивляясь воли матери и

кивая головой, ответил Кенджи.

— Хорошо, — на лице Юри появилась едва заметная

улыбка, — ступай, — Кенджи медленно встал, поклонился и пошёл к выходу. Кодзима

был в ужасе, когда увидел, как один визит матери может из жизнерадостного и

энергичного Кенджи сделать вялого и грустного парня, который с нормальным

Кенджи не имел ничего общего. Расспрашивать о семейных разговорах он права не

имел, потому, скрипя зубами, Кодзима проигнорировал всё то, что увидел, но

сообщил Такаши о произошедшем.

Как только Кенджи и Кодзима сели в машину,

Такаши позвонил своему сыну:

— Здравствуй, Кенджи, как ты? — внезапно начал

господин Миядзаки. Разговоры, начинающиеся с расспросов про состояние Кенджи,

были редкостью. Никто об этом не думал, вернее, даже не задумывался.

— Я в порядке, — с заметной грустью в голосе и

вяло ответил Кенджи, хоть и не был в порядке. Он же мужчина! Должен выдержать

любую из свалившихся невзгод, как и всегда!

— Я знаю, что это не так… — Такаши ненадолго

замолчал, затем, вздохнув, продолжил: — Можешь не говорить, почему тебе

грустно… Я знаю, почему не хочешь. Я люблю тебя, Кенджи. Ты всегда делал и

продолжаешь делать всё, что можешь, ради меня, ради Юри. Я это вижу. И я

безумно горд. Я счастлив, что у меня есть такой сын, как ты. Я поддержу тебя в

любых начинаниях, я буду поддерживать тебя до самого конца, и, если вдруг у

тебя что-то не получится, я буду продолжать любить тебя во что бы то ни стало.

Ты — самое дорогое, что у меня есть. Не забивай себе голову ерундой и продолжай

идти с высоко поднятой головой. Пока, — закончил Такаши и положил трубку.

Кенджи расплакался, прямо как маленький ребёнок! Но это были не горькие слёзы…

Он был счастлив. Счастлив услышать слова поддержки, счастлив знать, что отец

всецело доверяет ему, что любит его… Каждому, порой, нужно услышать подобные

слова.

Кенджи предстоит тяжёлая «учебная» неделя… Но

теперь он ещё сильнее, чем прежде! Его вера в собственные силы укрепилась верой

отца, и теперь дух парня непоколебим! До поры до времени…

¹ Хи-мон — солнце

— символ национального духа.

² Минка — дом в

традиционном японском стиле.

³

Икеоми-гата — фонарь, имеющий форму столба. Он вкапываются в землю по краям

дорожек.

⁴ Цукубай — небольшой традиционный японский бассейн, изготавливающийся из

цельного необработанного камня.

По прибытии домой Кенджи

поужинал, сделал рутинную работу, затем начал обдумывать слова родителей,

внезапный интерес Манюды, вступление в литературный клуб, странное обилие азартных

игр и логических загадок от учеников академии, но в итоге только утомился и не

пришёл ни к какому логическому выводу, так как попытался найти ответы на

слишком много вопросов сразу. Разочарованный бесплодно потраченным временем

парень решил перед сном поговорить с Харадой, но тот не ответил на звонок, что

расстроило Миядзаки ещё сильнее. Ибо ничего более не оставалось, он попросил

Розали Лакруа и Хидеко Фукуду рассказать что-нибудь о себе, потому что, на

удивление, говорить на эту тему прежде не приходилось. Пару секунд подумав, чем

следует поделиться, удивившаяся такому вниманию прислуга вкратце — чтобы не расточать

драгоценное время хозяина — поведала ему две истории — первая от Лакруа, вторая

от Фукуды.

В семье небогатого французского

художника, Кристиана Лакруа, Розали была единственным ребёнком. Её мать умерла

во время родов, что сильно повлияло на Кристиана, художественная продуктивность

которого резко упала и единственным смыслом жизни которого стала дочь. Отец пытался

достаточно зарабатывать, чтобы обеспечить Розали всем необходимым, но это почти

всегда не получалось: в основном семья жила бедно, впроголодь, изредка балуясь

изумительной для неё, однако обыденной для других пищей, купленной на

вырученные с продажи очередной небезупречной картины деньги. Подобное положение

вещей сохранилось бы до конца жизни, если бы не зародившийся в глубине души

Розали огонь — протест, толкнувший натерпевшуюся девочку на необдуманное

решение — уход из дома.

Что написано на следующей

странице истории? Неизвестно. Розали пыталась продолжить, избегая описания

отвратительнейших моментов, однако воспоминания не дали этого сделать: они,

ужасные, накатившиеся волной, терзали душу девушки с прежней силой, из-за чего

ей приходилось останавливаться на полуслове; безуспешно стараться

абстрагироваться от чувств; снова переживать прошлое, каждый жестокий миг,

прочно засевший в памяти…

Собравшись с мыслями, Розали

заключила сказанное: «Говоря откровенно, — произнесла она с заметным волнением,

заметной дрожью в голосе, — мне очень повезло не погибнуть на улицах Франции». Растроганный

Кенджи заплакал, обнял рассказчицу, бесчисленное количество раз извинился и

пообещал никогда больше не спрашивать её ни о прошлом, ни о неприятных моментах.

Тем временем настала очередь Хидеко Фукуды. К счастью, её

фатум оказался проще: она родилась в семье потомственного дворецкого, Исао

Фукуды. Отец начал наставлять дочь, когда ей исполнилось два года; был крайне

строг и требователен, поскольку профессия, которую ей предстоит унаследовать,

не прощает даже малейших ошибок, к тому же тяжела в освоении. Сначала Хидеко не

поняла назначение родительских наказов, однако позже, повзрослев, всё осознала

и восприняла их серьёзно, отнеслась к обучению чрезвычайно ответственно,

впоследствии став образцовым представителем ремесла.

На этой прекрасной ноте нелёгкий для Кенджи день

закончился. Новый учебный прошёл без особых затруднений, лишь пара каверзных

вопросов заставила парня напрячь извилины.

— Хэй! — Рюу напугал собиравшего учебные принадлежности

Кенджи, внезапно подскочив к нему. — Получил весточку от Айамэ?

— Весточку?

— Да! Не получил? Ладно, сам расскажу! — не дождавшись

ответа, Харада приступил к объяснению задач участников клуба на сегодня.

Как оказалось, ребята запланировали провести расширенный

экскурс Кенджи под руководством Рюу: они хотели разъяснить основные негласные

правила академии; показать парочку «казино» и испытать удачу в них; разобрать типичные

уловки мухлюющих учеников и признаки жульничества; а в заключение

потренироваться в некоторых играх «собственного казино».

У Кенджи возникло много вопросов, которые он бы немедленно

задал, если бы не прервавший диалог шум: какой-то ученик пристал к

однокласснику, Рёте Сузуи, и начал вымогать деньги. Миядзаки не смог стерпеть

такую наглость, сразу же заступился, хотя Харада всячески пытался остановить

рассердившегося товарища.

— Эй, отвали от него! — крикнул Кенджи и оттолкнул

неприятеля. — Учитель! Помогите!

— Что здесь происходит? — учитель шустро подошёл,

предотвратил стычку и начал выяснять, кто прав, кто виноват. Его взгляд пал на бирку,

висевшую на груди Сузуи. — Всё ясно. Защищаешь питомцев, Миядзаки?

— Питомцев? О чём это В… — Рюу перебил Кенджи и заставил

поклониться учителю, сам тоже поклонился:

— Нам очень жаль. Кенджи не разглядел бирку. Учитель, прошу

Вас, не наказывайте его.

— Хм, — учитель глубоко вздохнул, — хорошо, простим

недопонимание. Надеюсь, инцидент навсегда останется первым и последним.

— Не сомневайтесь, не повторится, — Рюу вытянул Кенджи в

коридор, за угол, привёл в место, где они могут поговорить наедине, не опасаясь

быть подслушанными. — Что на тебя нашло? Это питомец! С ними могут делать всё,

что угодно!

— Что за бред?! Какой ещё питомец? Никого нельзя унижать! —

протестовал Миядзаки, активно жестикулируя.

— Погоди-ка, — Харада нахмурил брови, — а ты знаешь, в чём

суть академии? Не официальную чушь?

— О чём ты? — Кенджи вопросительно посмотрел на Рюу,

успокоившись.

Харада, словно ожидавший подобной реакции, обдумав

произошедшее, начал рассказывать про систему «почи-микки»: каждую неделю студ.

совет публикует статистику добровольных взносов, согласно которой каждому из

сотни учеников, которая пожертвовала наименьшее количество денег, присваивается

статус «питомца». Парня-питомца именуют «почи», девушку-питомца — «микки».

Рёта Сузуи незадолго до перевода Кенджи проиграл в покер

неназванную сумму Мэри Саотоме, из-за чего заимел долги, которые не сумел

выплатить (если у тебя есть долг, ты не можешь внести пожертвование). К слову,

студ. совет, если долг крупный, выдаёт ученику «план жизни» — список событий на

всю жизнь, которые требуется воплотить должнику, чтобы избавиться от

задолженности, например, выйти замуж за депутата и родить двоих детей.

— Разве эти зверства законны?.. — внимательно выслушав

рассказ, Кенджи задал резонный вопрос.

— Конечно нет! Но закон не является помехой, когда есть

деньги и власть, — Харада оперелся о стену. — Всё это звучит, конечно, бредово,

однако таковы правила академии.

— Какой ужас… — Миядзаки наклонил голову и взялся руками за

неё.

— Эй, Кенджи, всё в порядке? — Рюу обеспокоился поведением

Кенджи и приблизился.

Миядзаки, казалось, не расслышал слов, не заметил

приближение — его разум был поглощён услышанным. «Я не хочу здесь учиться… —

размышлял он, вот только данное матери обещание не давало парню быть уверенным

в том, что ему позволят перевестись в другую академию. — Не хочу… Не хочу… Нужно

будет поговорить с отцом…»

— Ты что-то сказал? — Кенджи вышел из транса и поднял

голову.

— Не всё так плохо в академии, не расстраивайся! — Харада

похлопал Миядзаки по плечу. — Кстати, если поможешь мне со студ. советом, то я

изменю систему, обещаю!

— Студ. сов… — на Кенджи моментально снизошло озарение:

нужно как можно скорее идти к казначею, Каэдэ Манюде! Парень ринулся за сумкой,

оставив позади недоумевающего Рюу, но на её месте была лишь записка: «Если

хочешь вернуть рюкзак, приходи в читальный зал №3. Один».

Сколько неблагоприятных обстоятельств начало наслаиваться

на и без того сложный день! Сперва кошмарные системы академии, теперь

загадочный незнакомец, желающий приватной встречи… Как справиться с лавиной

проблем незрелому юноше?!

Взвесив все за и против, Миядзаки отправился к казначею,

так как позаимствовавший школьные принадлежности вор, если суждения парня верны,

не сильно-то и торопится встретиться: жертву можно было подкараулить у клуба

или позвать менее изощрённым способом, нежели кражей личных вещей.

— Куда ты? — кое-как догнав одноклубника, устало проговорил

Рюу.

— У меня неожиданно появилась неотложная работа. Увидимся в

клубе! — бросил Кенджи и крайне быстро ушёл от преследования.

«Ну и ну… И что на него нашло? Или я где-то недосмотрел, и

кто-то, заметив талантливость Кенджи, пытается его переманить? М-да… Следует

скрупулёзно изучить данный вопрос», — рассуждал Харада, отдыхая после пробежки

и приводясь в опрятный вид.

Внутренний дворик. Прелестное место с необычным антуражем,

идеально подходящее для кратковременного перерыва, отвлечения от академических

забот, расслабления… Миядзаки, впрочем, пришёл сюда не для созерцания красот, а

по важному делу. Манюда уже ожидал его у одной из колонн.

— Прошу прощения за задержку, — проявил инициативу Кенджи, —

возникли трудности после последнего занятия.

— Мы не договаривались о времени встречи, потому претензий

не имею. Догадываешься, почему я позвал тебя именно сюда?

— Мне кажется, определённой причины нет, — почти не

задумываясь ответил Миядзаки.

— Кхм, — Каэдэ поправил очки средним пальцем правой руки, —

занятно… Если причины нет, то и оставаться здесь нет смысла, верно? — Манюда внезапно

зашагал ко входу в студенческую часть главного здания, а Кенджи не замешкался,

пошёл следом.

Две большие, примерно два с половиной метра в высоту и один

в длину, деревянные, лакированные, глянцевые двери, рядом с которыми, на

белоснежной мраморной стене, блестит позолоченная табличка с надписью:

«Казначейство». Миядзаки стоял напротив них и никак не мог решиться войти,

будто между ним и входом возникло невидимое непроходимое препятствие… Дежавю,

не так ли?

— Почему ты остановился? Проходи, не задерживайся, — Каэдэ

был слегка раздражён нерешительностью гостя.

— Да… — Кенджи кивнул и, выдохнув, сделал три шага вперёд.

Первое, что бросается в глаза при входе в кабинет, —

огромное окно, с хорошей шумоизоляцией, от пола до потолка, занимающее большую

часть стены напротив входа. Вид захватывает дух — можно наблюдать практически

за всей территорией кампуса. Автоматические жалюзи, управляемые пультом,

контролируют количество поступающего света, а также тонко настраиваются.

Остальная часть комнаты оформлена в стиле минимализм: стены

окрашены в бледно-серый цвет; по комнате разбросано несколько абстрактных

картин и скульптур, которые добавляют нотку элегантности; пол из полированного

бетона, дополняющего современный дизайн помещения.

Чуть дальше от окна, посередине, стоит длинный, низкий стол

из древесины эбенового дерева — крайне дорогого и редкого вида. На столе нет беспорядка,

аккуратно разложены лишь нужные для работы вещи: ноутбук, папка с документами и

канцелярский набор. Эргономичное, кожаное, изготовленное на заказ по фигуре

Манюды, стоящее за столом кресло обеспечивает казначею максимальный комфорт в

течение рабочего дня. Напротив располагается похожее кресло для гостей.

У входа, по обе стороны от него, встроено два ряда книжных

полок, заполненных различными редкими книгами в кожаных переплётах. Манюда

известен как заядлый читатель, и данная коллекция отражает эту страсть.

В углу комнаты, справа от окна, есть двойная дверь, которая

ведёт в дополнительную комнату, которая была построена по просьбе прошлого

казначея, Мибуоми Аоя, однако на данный момент она не используется.

В целом казначейство излучает мощь, изысканность и роскошь.

— Присаживайся, — разрешил Каэдэ, устраиваясь поудобнее в

казначейском кресле.

— Д-да, — принял предложение Кенджи и осторожно уселся в

гостевое кресло.

— Итак, — Манюда достал из ящика два одинаковых конверта,

затем положил на стол, — в обоих конвертах есть деньги, но в одном из них

находится сумма в два раза большая, чем во втором. Её величина неизвестна.

Допустим, я выбрал один из конвертов, вскрыл его и обнаружил, что в нём

находится тысяча иен, и мне сразу же предложили поменять конверт. Путём

недолгих математических вычислений мне посчастливилось выявить, что обмен

выгоден, и я согласился. Было ли это правильным решением?

— Хм… — Миядзаки задача показалась довольно простой, однако

найти решение сразу не получилось. В итоге, потратив пару минут на раздумья, он

приступил к ответу. — Вы где-то ошиблись, однако я не могу указать на

неточность, так как не было сообщено, какие вычисления производились.

— Как ты пришёл к такому выводу? — Каэдэ поправил очки

средним и безымянным пальцами левой руки, затем облокотился на стол и сложил

руки в замок.

— Пусть минимальная сумма — Х, тогда, если у меня Х, я

получу 2Х, то есть выигрыш в 1Х, однако, если у меня 2Х, я получу 1Х, то есть

проигрыш в 1Х. Резюмируя: выигрыш равен проигрышу, обмениваться нет смысла.

— Занятное решение, — Манюда убрал конверты со стола. — И

последнее на сегодня: представь, что нас допрашивают в двух разных камерах, мы

не можем знать друг о друге. Если оба промолчим — получим минимальное

наказание. Если я проболтаюсь, то меня отпустят, а тебе дадут максимальное

наказание, и наоборот. Если оба проболтаемся, то максимальный срок дадут обоим.

Что бы ты выбрал? — Каэдэ поправил очки средним пальцем правой руки.

— Я бы промолчал, — моментально ответил Кенджи. — Это

наиболее выгодный вариант.

— Понятно, — принял во внимание Манюда, не требуя

подробного объяснения, что удивило собеседника. — Я получил достаточно

сведений. Можешь идти.

— Х-хорошо… До встречи… — Миядзаки быстренько поднялся и

немедленно удалился, отправившись за сумкой в читальный зал №3. Что за

загадочная персона так рискнула, чтобы встретиться с новичком? Наказанием за

воровство может стать даже исключение из академии…

Как оказалось, читальный зал №2 и читальный зал №3

соседствуют, причём находятся в смежных комнатах. Кенджи три раза постучал, но

не получил ответа, затем вошёл.

В зале был выключен свет, а окна закрыты занавесками,

поэтому парню пришлось медленно и методично продвигаться на ощупь. Как только

он дошёл до края стола, кто-то включил свет, однако спереди никого не было.

— Здравствуй, — из-за спины Миядзаки послышался женский

голос. Парень немедленно обернулся и осмотрел вора.

— Сузуму Мурата? — удивился Кенджи, подняв брови.

— Прости за сумку, просто привлечь тебя иным способом не

представлялось возможным, ты всегда ходишь с Рюу… — Сузуму отошла от двери и

приблизилась к парню.

Воровка выглядит, как типичная японская школьница: овальная

форма лица; прямые чёрные волосы, длиной до плеч; маленькие губы; небольшой

нос; карие глаза с длинными ресницами; тонкие брови; заострённый подбородок.

Форма типичная для академии, никакого отклонения от нормы.

— Теперь я перед тобой. Что нужно от меня?

— Ну… — Мурата замялась, поглаживая плечо левой руки. — Я

просто хотела познакомиться с тобой поближе, так как твоя игра с Саотоме была

невероятной! Научишь меня играть, как ты? Пожа-а-алуйста! — Сузуму схватила

Кенджи за руки и сменила выражение лица на жалобное.

— Э-эм… — Миядзаки не знал, как ответить; с одной стороны,

ему было приятно, что одноклассница, которая приглянулась своими усердием во

время уроков и добрым отношением во время знакомства, с другой — он практически

ничего не знает об азартных играх, ему только предстоит выяснить о хитрых

уловках! — Прости, мне нечему тебя научить, я сам знаю не так много.

Отказываюсь.

— Понимаю, — Мурата скривилась и закрыла глаза, затем

выпрямилась и продолжила давить, — но давай хотя бы подружимся! Это же не

запрещено?

— Думаю, подружиться можно… — Кенджи не нашёл ни одной

причины, почему стоит отказать, потому согласился.

— Ура! — от радости воскликнула Сузуму и приобняла

Миядзаки. Занятное знакомство!

После непродолжительной беседы о повседневных вещах «друзья» договорились о свидании на выходных; Сузуму вернула сумку Кенджи. Во время окончания разговора взгляд Миядзаки пал на настенные часы, и это почему-то напомнило парню о совершенно позабытых из-за спешки планах одноклубников на сегодня: он сразу же объяснил новоиспечённой подруге, что опаздывает на клубное мероприятие, и поторопился на заключительное рандеву, благо идти далеко не нужно.

По прибытии запоздавший новичок встретил, как ему показалось, расстроенных Рюу и Айамэ.

— Ну наконец-то! Где ты был? Сто лет прошло! — Харада вскочил со стула, как только завидел Миядзаки.

— Не дави, — Курихара остановила взволнованного одноклубника. — Уверена, у Миядзаки были причины, из-за которых пришлось опоздать, верно? — она перевела взгляд на Кенджи и приулыбнулась.

— Надо мной подшутил одноклассник, забрал сумку. Пришлось побегать, чтобы вернуть её, — Миядзаки решил сообщить чистую правду.

— Да ладно? Кто? Только скажи, и мы с ним разберёмся, он больше не посмеет издеваться над тобой! — Рюу предложил покровительство.

— Успокойся, Рюу, — Кенджи не предусмотрел подобной интерпретации сказанного. В любом случае, ему было приятно от того, что друг сразу захотел заступиться за него. — Это была не издёвка, скорее розыгрыш. Никакого конфликта нет.

— Ладно, успокоил. Времени у нас осталось мало, однако пару моментов прояснить сумеем. А теперь… — так как времени оставалось не так много, практику отложили на следующий день, сегодня только теория.

Начали ребята с самого основного — назначения академии. Детям из влиятельных семей нет острой необходимости быть лучшими в учёбе, так как, унаследовав корпорации, лидирующие места родителей, они не будут нуждаться в знаниях обучающих программ, для них гораздо важнее уметь понимать человека, предугадывать его мысли, обладать тактическим мышлением… Всё это можно развить, играя в азартные игры, на которых завязаны многие события учебного заведения, время после окончания уроков. В этом и заключается концепция азартных игр.

Ожидается, что учащиеся начнут осваивать широкий спектр навыков и умений, благодаря которым будут получать преимущество над сверстниками, тем самым зарабатывая деньги как поощрение за вложенный труд и драгоценный опыт в чтении людей как подспорье для будущей работы.

Азартные игры одновременно являются и приятным времяпрепровождением, и единственным средством продвижения в иерархии. Иными словами, учебные достижения не являются ключевым фактором в академии. Конечно, если семья ученика достаточно богата, то продвинуться вверх можно с помощью взятки студенческому совету, однако взяточник не задержится наверху надолго: способные конкуренты быстро загонят выскочку в крупные долги.

Жульничество запрещено: если один из игроков будет уличён в обмане, то игра признаётся недействительной; вся ответственность возлагается на нарушителя. Потерпевшему от обмана полагается максимально возможный выигрыш, его величина зависит от максимальной суммы, которую можно поставить во время партии. Если оба ученика уличены в мошенничестве, то игра либо признаётся недействительной, либо продолжается до победы одной из сторон (на усмотрение игроков).

Кенджи не мог запомнить всё сразу, потому записывал каждую формулировку одноклубников в тетрадь, чтобы существенные знания были всегда под рукой.

Разобравшись с основой, ребята перешли к обсуждению мошенничества и способов его обнаружения.

Первое и, пожалуй, самое важное — анализ поведения оппонента. Мошенники очень часто допускают серьёзную оплошность, не контролируя себя. Нервозность, проявляющаяся в ёрзании, постукивании по столу, оглядывании по сторонам, — типичный промах неопытного жулика, позволяющий сделать вывод, что игрок крайне сильно беспокоится о чём-то (в нашем случае о том, что его уловку заметят). Таким образом, нужно тщательно следить за каждым движением, каждым решением потенциального жулика, чтобы не упустить ни одной детали.

Иногда можно сыграть на психологию оппонента: отыграйте часть партии небрежно, чтобы вселить в него ложную уверенность в том, что Вы ему не соперник. Расслабившийся мошенник может раскрыть собственный хитрый замысел из-за легкомысленных действий сам, думая, что нет причин для максимальной сконцентрированности.

Однако стоит учитывать, ведётся ли игра один на один, если нет — подобные ошибки могут и не являться ошибками вовсе: различные повторяющиеся действия (как и вышеупомянутые, так и, например, поправление волос, манипуляции с фишками, вариаций крайне много) часто оказываются средством для контакта с сообщником. Чтобы это выявить, нужно найти закономерность между игровыми моментами и действиями оппонента.

Тем не менее вышеописанное не всегда является признаком злого умысла, иногда человек просто нервничает. Различить честного игрока и мошенника можно, сопоставив полученные с помощью анализа данные с успехом оппонента: если нет сомнительных побед, подозрительного стечения обстоятельств, то незачем сомневаться в честности игры.

Иногда жулик вступает в сговор с крупье, ситуация в данном случае серьёзно осложняется. Принцип поиска уловки остаётся тем же: скрупулёзная слежка за действиями вероятных сообщников и их анализ.

Не всегда способ коммуникации настолько очевидный, как и не всегда мошенник заметно нервничает. Как быть в таком случае?

Касательно коммуникации: действительно, игроку будет довольно легко обнаружить, что коммуникация производится, однако обнаружить, какой мошеннический приём используется, если жулики достаточно опытны, станет невероятно проблематично. При таком раскладе, если отказаться от участия невозможно, требуется

Насчёт спокойного мошенника: разница между умиротворённым и нервным мошенниками в количестве ошибок: первый будет ошибаться кратно реже, но неточности не исчезнут, так как человек не машина. Не сдавайтесь, продолжайте наблюдать и подводите итог, исходя из полученных сведений.

Что касается способов обмануть, то их огромное множество: игральные кости со смещённым центром тяжести; краплёная колода карт; задействование отражающих поверхностей с целью получения преимущества; применение специальных устройств и так далее, всех не перечислить. Выход всё тот же — крайне тщательный анализ поведения оппонента и поиск зацепок, за счёт которых можно вывести его на чистую воду.

Важно отметить, что любые ложные обвинения наказуемы, поэтому первостепенно быть осторожным, чтобы не нажить себе проблем и врагов.

Надёжное средство, посредством которого можно с лёгкостью избавиться от возможности быть обманутым, — играть под надзором наблюдателя избирательного комитета. Наблюдатель избирательного комитета — специально обученный ученик, член оного, который следит за честностью игр во время академических выборов. Есть загвоздка, которая заключается в том, что не во время выборов наблюдатели следят только за играми в казино от академии и только за столами с высокими ставками (минимальная ставка должна составлять пять миллионов иен).

Конечно же, академия борется с мошенничеством. Во-первых, каждая фишка Хяккао, каждый стол для игр, выдаваемый казино, имеет встроенный чип RFID¹ — это исключает вероятные ошибки крупье, вероятную кражу фишек крупье и возможность использовать поддельные фишки. Во-вторых, весь набор предметов, необходимых для игры, предоставляются академией (например, специальные прозрачные игральные кости с особой маркировкой академии Хяккао; запечатанные колоды качественных пластиковых карт без рисунков, узоров на рубашке), однако далеко не все ученики предпочитают ими пользоваться, потому выдача необходимого происходит строго во время выборов, а до или после них предметы задействованы только в казино от академии. В-третьих, в казино, которые были оборудованы ею, применяются передовые тепловизионные камеры наблюдения; скрытые микрофоны, улавливающие даже шёпот; шафл-машинки² и другое оборудование, помогающее обнаружить и предупредить мошенничество, так что жульничать практически невозможно. В-четвёртых, был основан ранее упомянутый избирательный комитет, члены которого следят за честностью проводимых игр, зачастую выступая в роли крупье, что сводит риски почти к нулю. И это только известные одноклубникам меры предосторожности.

В разгар разговора зазвонил телефон: Кодзима забеспокоился из-за долгого отсутствия господина Миядзаки. Совсем позабывший вести счёт времени Кенджи, попрощавшись с одноклубниками, ответил на звонок и поспешил домой.

— Фух! Давненько я так много не говорил, аж в горле пересохло! — Рюу начал вытягиваться на стуле.

— Не слишком ли много ты рассказал? — Айамэ почему-то тревожилась.

— Много? — Харада резко повернулся лицом к Курихаре, приподняв бровь. — Это база, Кенджи ещё учить и учить. Завтра попроб… — диалог был прерван звонком. Достав телефон, Рюу увидел надпись на его дисплее: «Механик». — А вот и результаты подоспели… — Харада ответил.

Остаток дня проходил напряжённо: Миядзаки никак не мог решиться позвонить матери. «Что сказать? Как мама отреагирует? Стоит ли тревожить её?» — страх перед эвентуальным гневом матери преобладал над желанием покинуть академию, и Кенджи, так и не решившись набрать номер, отказался от намерения.

«Нет, я не могу разочаровать её… не могу…

Если я не могу уйти из академии, тогда ничего не остаётся, кроме как изменить её», — неожиданно нахлынувший негатив шустро сменился позитивом: систему «почи-микки» можно уничтожить, нужно всего лишь низложить президента студ. совета! Даже Рюу пообещал разобраться с этим, если ему помочь! «Ну решено!»

Утро четвёртого дня прошло без любопытных особенностей: одна рутина.

Рюу не появился на уроках, что волновало Кенджи, поэтому он во время перемены отправил пару сообщений и узнал, что Харада отсутствует по семейным обстоятельствам. Для кого-то это печаль, для кого-то отрада: Сузуму аж сверкала от счастья, ведь можно продолжить попытки сблизиться, не боясь незваных гостей! Она так думала, но парень считал иначе: как только занятия закончились, он устремился в клуб, у Мураты не было и шанса, чтобы завязать разговор…

Миядзаки, впрочем, в читальный зал не попал: он был закрыт. И куда же парень так спешил? И пятнадцати минут с окончания учебного дня не прошло!

— Эй! — из-за спины Кенджи послышались сначала уставший женский голос, затем отдышка. Сузуму догнала своё счастье! — Почему ты убежал от меня?..

— У меня загруженный график, много работы в клубе, поэтому поспешил, — пытался отмазаться Миядзаки, поглаживая ладонью затылок.

— Мог сразу сказать! Я подумала, что ты избегаешь меня!

— Я? Избегаю? С чего ты…

— Кенджи? — Айамэ окликнула одноклубника. Как же вовремя подоспел президент! — Знакомишься с нашими конкурентами?

— Курихара Айа… Что?! Конкурентами?! Ты в её литературном клубе?! — Мурата, приоткрыв рот, подняв брови и раскрыв глаза, посмотрела на Миядзаки.

— А я разве не говорил?.. Впрочем, не важно. Вы враждуете?

— Не то чтобы враждуем, — Курихара чуть-чуть отодвинула Кенджи и начала открывать дверь в читальный зал, — скорее соперничаем. Соседи конкуренции не выдерживают.

— Потому что вы жульничаете! — Сузуму не могла смириться с непрекращающейся полосой поражений, потому обвинила соперников в нечестном ведении дел, скорчив недовольную гримасу. — Миядзаки, не верь ей, они жулики!

— Ты же знаешь, что за клевету могут исключить? — Айамэ, открыв дверь, резко приблизилась к Мурате, сурово посмотрев на неё и исказив выражение лица так, что оно стало неестественным, грозным, похожим на морду оскалившегося тигра. — Более не пытайся пачкать нашу репутацию, иначе пожалеешь.

— Но… но… — не имея иного выбора, Мурата начала лгать: — Миядзаки, ты обещал мне помочь!

— Обещал, значит… Тогда я одолжу твоего мальчика, — Курихара обняла Кенджи сзади, выглянув из-за левого плеча, — надеюсь, ты не против? — затем подтолкнула в сторону клуба, и он, ничего не возразив, вошёл в зал.

«Что это вообще было?» — противоречивые мысли заполонили разум парня, однако приостановить поток сознания и упорядочить проскочившую его часть не было времени: Айамэ прервала едва начавшийся процесс.

— Насколько вы близки?

— Э-э-э… совсем не близки, просто знакомые.

— Не думаю, что дружить с ней — хорошая идея. Сам видел, что произошло, — Курихара сбегала к столу руководителя, достала из него какую-то коробку, села за центральный стол у его середины и жестом подозвала Миядзаки.

— Приму к сведению. Чем займёмся сегодня? — Кенджи присел рядом с президентом.

— В самом разном, — Айамэ достала из коробки карты и отложила её в сторону, — практиковаться будем. Какие-нибудь трюки с картами знаешь? — Миядзаки лишь отрицательно покачал головой.

Курихара приулыбнулась и показала несколько вариаций излюбленного мошеннического трюка — ложной сдачи карт.

Цель этого приёма одна: создать иллюзию того, что карты сдаются сверху, как обычно, хотя на самом деле сдаётся заранее известная, например, вторая карта. У трюка существует несколько разновидностей:

1)Сдача последних.

Как понятно из названия, сдаются последние карты. При такой сдаче издаётся характерный звук, и разница в дистанции между сдающимися шулеру и обычному игроку картами заметна, это является огромным минусом: легко обнаружить трюк.

2)Сдача предпоследних.

Сдаются предпоследние карты. Те же самые проблемы, что и у первого способа.

3)Сдача центральных.

Сдаются центральные карты. Довольно сложный приём для освоения, причём не самый эффективный, хотя и менее заметный, нежели первые два.

4)Сдача вторых.

Сдаются вторые карты. Пожалуй, самый сложный и самый эффективный трюк из всех возможных.

— Запомнил что-нибудь? — спросила Айамэ, заканчивая показывать сдачу вторых.

— Я вообще не заметил никакого подвоха, — признался Кенджи, внимательно смотря на руки Курихары. Она едва заметно хихикнула.

— Я довольно хорошо натренирована, поэтому заметить сложно. Давай я буду показывать трюки, чередуя их с обычной сдачей, до тех пор, пока ты не увидишь разницу?

— Хорошо, — согласился Миядзаки и максимально сконцентрировался на картах и руках президента клуба.

Время шло быстро: пять минут, десять, пятнадцать… Кенджи понемногу совершенствовался, а Айамэ уставала, и её движения становились медленнее и медленнее.

— Я вижу разницу! — воскликнул Кенджи, остановив Айамэ точно в момент сдачи вторых.

— Нашёл подвох? Отличная работа! Теперь попрактикуемся в реальных условиях! — положив колоду карт на стол, Курихара потянула одноклубника на выход. Кажется, парня ждёт настоящее испытание…

¹ чип RFID (Radio Frequency IDentification chip — чип радиочастотной идентификации) — миниатюрный чип, который хранит уникальный номер тега и информацию и обладает возможностью для передачи данных RFID-ридеру. Как только RFID-метка попадает в зону действия RFID-ридера, ридер фиксирует факт передачи данных, считывает информацию с метки и передает ее в учетную систему, которая анализирует данные по заранее заданным алгоритмам.

² Shuffling-machine (машина для перетасовки) — это машина для случайной перетасовки колод игральных карт. Поскольку стандартные методы перетасовки считаются ненадёжными, и для того, чтобы избежать «внутренних заданий», когда крупье сотрудничают с игроками, выполняя нечестные перетасовки, во многих казино используются автоматические машины для перетасовки карт перед сдачей.