В ДВАДЦАТИ МИНУТАХ К СЕВЕРО-ЗАПАДУ ОТ ОГАСТЫ, ШТАТ ДЖОРДЖИЯ, в пригороде, где вероятность увидеть, как кто-то публично молится больше, чем использует магию, Лив Ханикатт пыталась продать свое ожерелье с бриллиантовым крестом в ломбарде "Король пешек" на шоссе 104. Ей нужно было сто пятьдесят долларов — тридцать, чтобы оплатить проезд на машине до Огасты, а остальное - на автобусный билет до Нью-Йорка. Десятидолларовой купюры, уже лежащей в ее сумочке, должно было хватить на три приема пищи во время двенадцатичасовой поездки. Может быть, сэндвич с цыпленком на обед и картофель фри с вафлями на ужин.

Но парень, работающий сегодня, не захотел давать ей сто пятьдесят долларов. Он был уверен, что ожерелье с крестом поддельное.

– Они пластиковые, – сказал парень, указывая шариковой ручкой на инкрустации из драгоценных камней. – Или стекло, может быть. В лучшем случае кубический цирконий. Это определенно не бриллианты.

–Как вы можете судить об этом?

–Это моя особая способность.

–Хотите сказать... как магия?

–Да, как волшебство. Не магия, я полагаю. Но мне это нравится.

Лив вздохнула. Там она на мгновение пришла в восторг от перспективы увидеть обладателя редкой силой. Какая-либо сила вообще была редкостью в этой части Джорджии. Люди, обладающие реальными способностями, никогда здесь не задерживались.

–Моя мама подарила мне это ожерелье на мой шестнадцатый день рождения – сказала Лив. –Нет ли какого-нибудь теста или прибора, с помощью которого вы убедитесь, что он настоящий?

Колокольчик над дверью звякнул за её спиной, предупреждая о приходе нового клиента. Парень, работающий за прилавком, взглянул через плечо Лив, и на его лице сразу же появилось желание избавиться от нее.

–Послушай, милая, ты можешь отнести это маленькое ожерелье в Ломбард Боба или Майка, и я гарантирую, что ни один из них не даст тебе за него больше двадцати долларов. Мы не можем перепродавать сентиментальные ценности в ломбарде, вы понимаете, о чем я говорю? Эти часы, которые у тебя на руке, похоже, они могут чего-то стоить. Я говорю это на тот случай, если ты так отчаянно нуждаешься в деньгах.

Лив почувствовала, как ее сердце упало в желудок. Она почти забыла, что вообще носит часы, тук как носила их каждый день, всегда надевая при чистке зубов. И, если поверить, что ожерелье с крестом, как и все остальное, что когда-либо дарила ей мама, ничего не стоило, что ж... Неудивительно, что часы ее бабушки стоили довольно много.

Она прикрыла часы рукой, как бы защищая их от взгляда мужчины. Новый покупатель подошел к прилавку рядом с ней, и краем глаза Лив увидела, что это был молодой человек, вероятно, пришедший купить пистолет или что-то в этом роде. Парень за стойкой повернулся, чтобы уделить мужчине свое внимание.

–Сколько? – сказала Лив.

Парень за стойкой сделал паузу. Он уставился на руку Лив, как будто все еще мог видеть часы под ней, без сомнения, используя свои способности.

–Ровно сто долларов.

–Но мне нужно сто пятьдесят.

Она была готова заплакать. Она знала, что вот-вот заплачет; Лив слышала это в своем голосе. Она ненавидела это чувство. Этот человек не походил на того, кто жалеет нуждающегося. У нее были бы результаты лучше, если бы у неё было силы торговаться. Но из-за последних нескольких дней ссор с родителями, общения с друзьями, которые встали на сторону ее родителей, все отвернулись от нее после исполнения семнадцати лет, у нее на самом деле не было сил. В некоторые дни Лив думала, что обретёт настоящую силу, если будет работать над этим. Но сегодняшний день не был одним из них.

- Сто двадцать. Возьми это или оставь часы себе.

Сто двадцать долларов. Такова была ценность единственной вещи, которая у нее осталась на память о бабушке. Ее бабушки Эмили, которая читала по ее ладони, таро, и которая говорила Лив, что ее магия отражается на ее лице так же ясно, как солнечный свет. Сто десять долларов плюс двадцать в кармане — если она дойдет пешком до Огасты, то сможет купить билет на автобус и у нее еще останутся деньги на еду.

–Хорошо, – сказала она, расстегивая металлическую застежку. Она положила часы на прилавок, в то время как мужчина полез в карман и вытащил большую пачку банкнот. Он пролистал их, пока не нашел стодолларовую и двадцатидолларовую купюру, после передал их Лив, как будто сделал ей настоящий подарок.

Она взяла деньги и убежала, звон колокольчика стал последним унижением в этой встрече. Хотя это было не совсем так, правда ведь? Когда она шла по обочине шоссе 104, солнце светило ей в лицо, горячее и несчастное, она поняла, что с каждым шагом все больше страдает от унижения. Она вытащила свой телефон, надеясь, что, по крайней мере, дядя Тео уже ответил на ее сообщение в Friendivist. Если кто-нибудь и мог понять, каким сложным испытанием была эта неделя, так это он. Она на это и рассчитывала.

Но нет, никакого ответа. Она попыталась выровнять дыхание. Лив все еще была в порядке. Если он ответит до того, как она доберется до Нью-Йорка, или до того, как ее родители поймут, что они могут перестать платить за ее телефон - поскольку они сказали, что она, цитируя, “мертва для них”, - тогда все получится. Даже если он не ответит, она наверняка смогла бы найти какой-нибудь способ разыскать его адрес, как только доберется до Нью-Йорка. Или, может быть, она начала бы отправлять сообщения в Friendivist его нью-йоркским друзьям, если бы не получила ответа во время поездки на автобусе.

Она шла в нескольких футах от обочины дороги, почти не обращая внимания на проносящиеся мимо машины. Даже когда она услышала хруст гравия прямо перед собой, она едва подняла глаза; ей было все равно, почему эта серебристая Хонда остановилась. Она просто хотела добраться до автобусной остановки и убраться к черту из этого штата.

–Привет.

Это был клиент из "Короля пешек", высунувшийся из окна со стороны пассажира. Теперь, когда она хорошенько разглядела его, Лив поняла, что он скорее мальчик, чем мужчина — на самом деле он не мог быть намного старше ее. У него была военная стрижка и толстая шея, но в его улыбке было что-то такое, что казалось искренне дружелюбным. Лив и раньше много раз ловили на слове; этот парень, по крайней мере, был достаточно умен, чтобы не лезть напролом.

Она все еще не доверяла ему.

–Привет, - сказала она, но не остановилась.

–Я знаю, что это не мое дело, – крикнул парень ей в спину, – но я думаю, у меня есть кое-что, что поднимет тебе настроение.

Так оно и было.

–Дай угадаю - это то, что у тебя в штанах.

–Что? Ох-ха. Но нет. На самом деле, он у меня в руке, оно показывает время, и на обратной стороне у него есть небольшая гравировка, которая заставляет думать, что это является чем-то особенным.

Это привлекло ее внимание.

Лив обернулась, ее глаза сузились, и когда она увидела часы своей бабушки в его руке, выглянув в окно, ее первой реакцией, еще до подозрения, была ярость.

–Что ты с этим делаешь? – огрызнулась она.

–Эй, эй, я просто пытался отдать их тебе. Мне не понравилось, как этот парень воспользовался тобой. Особенно после того, как он попытался сделать тоже самое со мной после того, как ты ушла.

–Ну, разве ты не рыцарь в сияющих доспехах, – сказала она, но ее голос немного потерял резкость. Если это не было уловкой, то это была первая приятная вещь, которую кто-то сделал для нее за очень долгое время. Она подошла к машине.

Он протянул ей часы, и Лив с благодарностью приняла их, не воспринимая их привычный вес как должное, когда затянула ремешок на запястье.

–Как тебе удалось их забрать?

В ответ мальчик сплел руки вместе, затем развел их в стороны. Крошечный огонек, казалось, ожил между его ладонями, но как только Лив прищурилась, чтобы получше рассмотреть его, яркая вспышка в ее боковом зрении привлекла внимание и заставила повернуться. Когда она поняла, что там ничего нет, ее сердцебиение замедлилось, Лив снова повернулась к мальчику.

–Вот так, – сказал он.

–Ну, черт возьми. Я имею в виду - спасибо тебе.

–Куда ты вообще направляешься? Можем мы тебя подвезти?

Впервые Лив заглянула в машину. За рулем сидела пожилая женщина, возможно, его мама. Она наблюдала за их общением с каким-то любопытством, но ничего не говорила ни до этого, ни сейчас. Однако она улыбнулась, как будто ее вполне устраивало, если Лив согласится поехать вместе с ними.

И Лив действительно этого хотела. Ее рубашка прилипла к вспотевшей спине, а ноги болели от расстояния, которое она прошла за это утром.

–Ты уверен? Я еду на станцию Грейхаунд в центре Огасты. Мне бы не хотелось вас беспокоить.

–Никаких проблем, – сказал мальчик. – Мы все равно собирались отправиться в туда по одному делу.

–Тогда ладно, – сказала Лив. Ее рука замешкалась на ручке задней двери, но только на секунду.

–Кстати, я Айзек, – сказал мальчик, когда Лив села, и машина тронулась, – А это Грейс.

Ладно, тогда, наверное, это не его мама.

–Приятно познакомиться, – сказала Лив. Грейс только кивнула, – Не часто я встречаю других магов в реальной жизни, которые могут делать тоже, что ты показал недавно мне. Все, кого я знаю, думают, что магия - это работа дьявола.

–Это правда? – сказал Айзек, – Ну, теперь ты встретил двоих. На самом деле, мы с Грейс живем в своего рода компании с еще несколькими людьми. – Он сделал паузу, рассматривая ее. – Я так понимаю, когда ты говоришь ”другие маги", ты имеешь в виду, что можешь выполнять некоторые заклинания?

–Верно, – сказала Лив, и, несмотря ни на что, в ее голосе послышался намек на гордость. –Но мои родители считают, что магия это то, что принадлежит дьяволу. Мама ворвалась в мою комнату пару ночей назад, когда я пыталась сотворить это заклинание, чтобы сделать мои глаза зелеными вместо карих. Один взгляд на свечи и на то, что происходило с моими глазами, и она изо всех сил начала кричать на меня. Позже родители сказали мне уйти и никогда не возвращаться домой. Так что теперь я направляюсь в Нью-Йорк, чтобы жить со своим дядей. Они тоже отреклись от него, когда узнали, что он гей.

Ей действительно было приятно произнести это вслух. Она чувствовала себя немного расстроенной, держа это все это в себе, как будто это был какой-то ужасный кошмар, который ей приснился, а не ее новая жизнь.

–Вау, это действительно отстой, – сказал Айзек, – Мне жаль. У нас дома есть пара человек, которые тоже больше не общаются со своими родителями. На самом деле, один из них просто сбежал. Мы надеемся, что это будет живет с дядей, но не совсем уверены. Он не оставил записки или чего-то в этом роде. Вот почему нам пришлось продать несколько вещей в ломбарде. Мы должны заплатить его арендную плату за этот месяц, он живет в компании. Я просто надеюсь, что с ним все в порядке.

Грейс бросила на Айзека непроницаемый взгляд. Может быть, она не испытывала такого сочувствия к этому мальчику, который обходился им в арендную плату.

Лив почувствовала, как ее телефон завибрировал в кармане. Это было уведомление от Friendivist - дядя Тео ответил. Дрожащими руками она открыла сообщение и прочитала его так быстро, как только смогла.

...и я сочувствую, Лив, искренне сочувствую. Но я живу в однокомнатной квартире со своим парнем, и на самом деле это его место, потому что я нахожусь большее время на работе, а его диван такой маленький, что тебе пришлось бы спать в спальном мешке. Мы могли бы приютить тебя на несколько дней, может быть, на неделю, но не больше, а Нью-Йорк такой дорогой. Я не понимаю, как ты…

–Сколько стоит арендная плата? – сказала Лив. – Я имею в виду, в комнате, которую оставил тот парень.

–А что, ты хочешь там жить? – сказал Айзек, смеясь. Но потом, когда Лив не засмеялась, он добавил: –Три сотни в месяц.

–И это здесь, в Эвансе? – спросила Лив. Как бы она ни была готова начать все сначала вдали от своих родителей, она не была в восторге от идеи бросить учебу до окончания школы, и теперь, если у неё получится найти работу, может быть, в Starbucks или что-то в этом роде, она сможет бы окончить выпускной год и уехать из Джорджии, как она всегда планировала. И лучше, чем она планировала – до тех пор она проведет год, живя с другими практикующими магами. Может быть, они научат Лив тому, что знают сами.

–Это довольно близко. Всего в паре минут езды от города.

–У меня пока нет работы, но я могу ее найти, – сказала Лив.

–Мы все равно планировали заплатить арендную плату за этот месяц. Ты думаешь, что сможешь получить три сотни к следующему месяцу?

–Полегче, – сказала Лив.

Грейс бросила на Айзека еще один многозначительный взгляд.

–Мне восемнадцать, – сказала Лив, истолковав нерешительность Грейс как опасение.

Но Айзек только ухмыльнулся.

–Ну что ж, Лив. Забудь о станции Грейхаунд. Почему бы нам не показать тебе это место? Справедливое предупреждение — они не все такие крутые и представительные, как я и Грейс, но с ними все в порядке.

–Понятно, – сказала Лив, смеясь. Смеясь! Она не смеялась уже несколько дней, но этот внезапный поворот судьбы был настолько невероятным, настолько именно тем, что ей было нужно, что это казалось каким-то божественным вмешательством - и ирония этого откровения была слишком велика. Смех был единственным разумным ответом.

Пройдет несколько месяцев, прежде чем она оглянется назад на этот момент и увидит его в другом свете — совсем не божественном, а результатом очень человеческой магии, корыстной, лживой. К тому времени она уже будет знать, что “непрезентабельный” - это грубое преуменьшение для описания других; к тому времени она задаться вопросом, что возможно, ее родители были правы, думая, что магия от дьявола. К тому времени, конечно, будет уже слишком поздно.