Жизнь была пустыней. Обжигаемый солнцем, с каплями пота на лице, с пересохшим горлом, ты брёл вперёд, в неизвестность. Некоторые люди предпочитали вообще не участвовать в этом путешествии и просто сворачивались калачиком на месте и умирали.

Однако в каждой пустыне был свой оазис, который символизировал счастье. Действительно, смысл жизни заключался в стремлении к счастью.

Я был в своём оазисе. Он был очень, очень мягким и податливым на ощупь, и от него исходило нежное тепло. Его сладкий аромат радовал людей. Две горы, две вершины и одна долина — таков был рай.

Я словно прирос к этому месту, уже находясь под его чарами. «Отныне это будет мой дом», — подумал я.

Но тут сверху раздался голос:

— О, Рудеус, негодник.

Этот божественный голос звучал весело, хотя и немного раздражённо.

Небеса даровали мне этот оазис. Я буду поклоняться этому прекрасному небу всем своим существом.

Но тут — неожиданный поворот!

— О! Лилия, не могла бы ты мне немного помочь?

Боже мой! Небеса пытались оторвать меня от моего убежища. Вырвав меня из тёплого, мягкого оазиса и бросив обратно в засушливую пустыню, они, несомненно, хотели испытать меня. Я не мог этого допустить.

Я упрямо прижал губы к оазису, к самому смыслу моего существования. Как бы я ни кричал и ни причитал против своей судьбы, случилось немыслимое. Мои слабые руки не смогли удержать меня рядом с моим счастьем — меня оторвали от него.

Передо мной простиралась бескрайняя пустыня: «взросление». Моё пресыщенное сердце мгновенно сжалось и разорвалось надвое. Зачем небеса послали мне такое ужасное испытание?

Я не смог этого сделать.

Это был конец для меня.

Я бы иссох и умер.

И в ту секунду, когда я смирился с худшим, забрезжил луч надежды:

— Хорошо, мадам.

Боже мой! Перед моими глазами снова появился оазис. Небеса не оставили меня. Это был другой оазис, хотя и примерно такого же размера. Тёплый, мягкий, изобильный.

Ах. На этот раз я бы жил здесь вечно.

— Прошу прощения, мадам. Должна сказать, Рудеус... Ну, как бы это выразиться...?

— Хм? В чём дело, Лилия?

— Нет, ничего.

— О, Лилия, иногда ты бываешь такой странной. Ладно, ты сделала достаточно.

— Да, мадам.

Меня постигло ещё одно испытание — разрушительный взрыв. Моё сопротивление оказалось бесполезным перед лицом ударной волны. Вот так меня выбросило из оазиса обратно в пустыню. Суровые условия безжалостно обрушились на меня. С этой болью пришло осознание тщетности всего.

Я не мог этого сделать. На этот раз меня было не спасти. Моя жизнь была кончена.

— Всё в порядке, Руди. Мама здесь!

Когда ситуация стала казаться безнадёжной, я снова увидел его! Взрыв перенёс меня в тот самый оазис. Небеса всё-таки не оставили меня!

— Боже правый. С этим мальчиком одни проблемы.

Тепло и уют оазиса снова окутали меня. Ах, но я знал, что рано или поздно меня снова заберут. Небеса были так жестоки, обрекая меня на пустыню. Поэтому я решил наслаждаться этим оазисом, пока могу.

— Эй, Лилия.

— В чём дело, мадам?

— Я тут подумала: нормально ли, что ребёнок так часто щупает женскую грудь?

— Нет, — ответила Лилия после неловкой паузы. — Я бы сказала, что нет.

— И всё же, он ведёт себя как кто-то, кого я знаю.

Погрузившись в свой собственный маленький мир, я ласкал огромные груди Зенит и Лилии.

Предательство подразумевает доверие, а доверие — понимание. Ведь нельзя заслужить чьё-то доверие, если человек не понимает тебя до глубины души. Но иногда понять другого человека — невероятно трудно.

Представьте, к примеру, огромную гору — высокую, с отвесными утёсами и мелкими уступами. Настолько огромную, что ни один человек не смог бы её покорить. Что подумает тот, кому и в голову не приходит лазать по горам, если увидит, как кто-то пытается взобраться на вершину, падает и погибает? Скорее всего, усмехнётся: «Ну и дурак». Может, решит, что погибший сам виноват, или просто удивится — зачем, мол, лезть в очевидную опасность?

Ведь для большинства людей восхождение на такую гору — нечто непостижимое. Они смотрят на неё издалека. С расстояния, где величие вершины внушает трепет. Они не могут знать, что есть нечто, что можно обрести, лишь поднявшись на неё собственными силами. Даже если они поймут это умом — сердцем понять не смогут.

Ах да, к слову, — Пол прямо сейчас лапал за задницу Лилию.

Он таращился на неё с такой похотливой физиономией, что та едва не выходила за пределы человеческого, и между делом спрашивал: «Что у нас на ужин?», чтобы Зенит ничего не заподозрила.

Лилия же залилась краской и опустила голову… но задержавшийся на мгновение на Поле взгляд пылал таким жаром, что было ясно — она и не особо-то возражала.

Возвращаясь к прежней аналогии: представьте себе горничную с великолепной, пышной задницей, готовящую вам еду. Настолько восхитительной формы, что у большинства мужчин немедленно зачесались бы руки.

Что подумает женатый мужчина, глядя на такое сокровище?

И если вы вдруг увидите, как он не выдержал и тронул её за это место — а потом жена застала его с поличным и устроила скандал, — что вы о нём скажете? Засмеётесь? Скажете, что сам виноват? Или, может, пожмёте плечами и подумаете: «Ну не мог, что ли, потрогать зад жены?»

Большинство не поймёт. Такая задница — это как та самая гора: большинство может только смотреть издалека, с благоговейным трепетом.

Но я — я понимал, что движет теми, кто решается на подобное. Я постиг разумом это желание — ощутить, даже если у тебя уже есть жена. Страсть, пыл, безрассудное влечение — я понимал всё это.

Пол наверняка получал от этого особое удовольствие.

Ревность Зенит была глубока. Если бы муж ей изменил, она бы просто взорвалась. Наверное, именно это его и заводило — тайком лапать другую, зная, что жена ничего не видит. Эта скрытность, эта опасность — всё это придавало вкуса запретному удовольствию.

Я всё это понимал.

— Мам! Папа опять трогает Лилию за задницу!

— Что?! Объяснись, милый!

— Чего?! Руди?! Ты предатель!

Но в конечном счёте я понимал всё это лишь умом. Я ведь сам никогда не трогал женскую задницу — значит, не мог понять это сердцем. А если не понимаешь сердцем — не можешь доверять. А если не доверяешь, то и предателем быть не можешь.

Вот о чём я думал, наблюдая, как Зенит вышвыривает Пола из комнаты.

[Нэдзуми Кодзо – японский известный вор, живший в Эдо (ныне Токио). Его настоящее имя Накамура Дзирокити, а «Нэдзуми Кодзо» является прозвищем. Слово «нэдзуми» в японском означает «крыса», а «кодзо» - «мальчик» в значении «посыльный, мальчик на побегушках»]

Здравствуйте, добрые господа. Я Рудеус Грейрат, скромный вор, чья сфера деятельности находится здесь, в этой деревушке.

Может, сейчас я и новичок, но за последние пять лет я сделал себе имя. В порту я называю себя «Нэдзуми Кодзо из деревни Буэна». Это дань уважения как знаменитому японскому вору, так и моей фамилии, понимаете? Хорошая шутка, а? Небеса, должно быть, тоже так подумали — они посмеялись и оставили меня в покое.

И пока эти небеса смотрели в другую сторону, я занялся небольшой работой.

Это, господа мои, было настоящее ограбление. Я нацелился на самое ценное из сокровищ. У меня дрожали руки и ноги, это точно. Я никогда раньше не совершал ничего столь грандиозного. Тем не менее, мои стальные нервы выдержали эту дрожь. Я пять лет работал над этим навыком, и он не подводил меня ни на минуту! Я заставил свои непослушные конечности передвигаться на цыпочках, совершенно бесшумно. И вот, когда мне уже не нужно было беспокоиться о дрожи в руках, я был готов покорить любую вершину.

Целью моего ограбления был особняк Грейратов.

Там жил симпатичный хозяин со своей красавицей женой. Они хорошо ладили и каждую ночь пытались сделать братика или сестрёнку своему единственному сыну. Я не собирался устраивать им выговор на эту тему. Я многое почерпнул из их стараний, если вы понимаете, о чём я.

В любом случае, в отличие от настоящего легендарного вора, такого как Нэдзуми Кодзо, у меня не было навыков, которые позволили бы мне проникнуть внутрь. Он бы просто использовал верёвку, появившуюся будто по волшебству. Но даже если мои навыки были не на высоте, я всё ещё мог что-то придумать.

Пока я обдумывал свой первый шаг, спустилась горничная с корзиной белья. Видите ли, она всегда готовила и стирала в одном и том же месте. В тот день было яркое солнце, и я решил, что одежда высохнет быстро.

Проследив, как горничная направилась в прачечную, я побежал на кухню. Ни там, ни в гостиной не было ни души. В тот день счастливой пары не было дома. Наставница сына сказала, что у неё тоже есть дела; она ушла в то утро, так что в этом шикарном маленьком поместье остались только я и горничная. Мне просто нужно было что-то сделать с этой горничной, и сокровище стало бы моим, я смог бы его забрать.

Хе-хе. Эта горничная почти не улыбалась, но всё равно, скажу я вам, она была настоящей красавицей. Большую часть времени она была холодна как лёд, но её лицо излучало женское очарование, когда рядом был хозяин дома. В ней было что-то кокетливое, вот что я имею в виду. Когда муж наложил руку на ту служанку, его жена превратилась в настоящего людоеда — я всегда дрожал, как крыса! Но только потому, что я был Нэдзуми Кодзо, понимаете? «Крыса» было написано в моём имени.

В любом случае, эта горничная была очень непростой особой. Если бы я сделал что-то не так, в погоне за этим сокровищем, она бы прихлопнула меня тыльной стороной ладони, как комара. Хлоп!

Вот тут-то я и продемонстрировал свою смекалку.

Я подошёл к кувшину с водой с чашкой в руке. Не вставая на цыпочки. Просто подошёл прямо к нему, как будто невинно пытался утолить жажду. Я убедился, что кувшин с водой был практически моего размера. Так что мне наверняка будет не просто набрать воды.

Боже милостивый. Горе мне, подумал я, положив руки на кувшин, и толкнул его изо всех сил.

Кувшин с оглушительным грохотом покатился по полу. Услышав этот шум, горничная в спешке выбежала из прачечной. Полагаю, она увидела меня в плачевном состоянии на кухне, мокрого от опрокинутого кувшина. Другими словами, моя мастерская стратегия была с гордостью продемонстрирована.

— Простите, мисс Лилия, — сказал я ей. — Я пытался налить воды, но... кувшин опрокинулся.

Несмотря ни на что, горничная даже не вздохнула. Она была железной леди, без сомнения.

— Вы не ушиблись, господин Рудеус?

— Немного.

— Тогда почему бы вам не раздеться в прачечной и не сложить одежду в корзину? На обычном месте есть несколько полотенец, так что вы можете хорошенько вытереться и переодеться. Вам нужна помощь?

— Нет. Эм... мисс Лилия, что вы собираетесь делать?

— Я уберу здесь.

— Ладно. Мне очень жаль, что приходится загружать вас дополнительной работой.

— Меня это не беспокоит.

— Я помогу вам, когда закончу.

Я был кротким, как ягненок, когда лёгкими, как пёрышко, шагами направился в прачечную. Никто не видел, как я уносил свой трофей.

Когда я прикоснулся к сокровищу, оно было ещё влажным. Я испытал сильнейший трепет, обнаружив его влажным, до того, как его постирали. Я бы принёс сокровище в свою обитель, уткнулся бы в него лицом и сделал глубокий вдох. Это было бы поистине великолепное зрелище, которое невозможно описать словами.

Это была история о том, как благодаря мимолетному полёту фантазии, я, Рудеус Грейрат, заполучил трусики Рокси.

Щенки — это мило.

Не только щенки — вообще все детёныши млекопитающих. Котята, конечно, особенно, но и телята, и ягнята вызывают ту же умилённую реакцию. Женщины, завидев пушистого малыша, обычно не могут удержаться — визжат от восторга и тянутся погладить. Бывают исключения, но в целом маленькие существа пробуждают в людях желание защитить их, как нечто само собой разумеющееся.

Взрослые получают от заботы о малышах немало радости. Вот, к примеру, щенок, брошенный в коробке и дрожащий под дождём. Мимо проходит женщина, уставшая после тяжёлого рабочего дня, ищущая хоть какой-то отдушины. К счастью, в её квартире разрешены домашние животные. Она забирает щенка домой, купает его в тёплой воде, вытирает мягким полотенцем, сушит феном, пока тот не становится чистым и пушистым. Потом наливает ему тёплого молока и смотрит, как он, наконец, засыпает, успокоенный и довольный. Женщина чувствует, как в груди разливается тепло.

А ведь щенок — ничего не сделал. Просто был. Его одной лишь миловидности оказалось достаточно, чтобы согреть сердце. Вот она, гармония: и женщине хорошо, и щенку — благо.

Конечно, есть и обратная сторона. Дети — существа на редкость глупые и склонные к ошибкам. Их приходится подтирать, одёргивать, воспитывать. Нужно объяснять им, что можно, а что нельзя. Ведь опыта-то у них ещё нет.

И всё же взрослые не могут до конца понять, что творится в голове ребёнка. Даже если ребёнок делает пакость нарочно — взрослые не знают этого наверняка. В сердце взрослого незнание часто замещается прощением. Даже если ребёнок — сущий бес, взрослый склонен считать это просто ребячеством. И всё прощает.

Впрочем… как же приятно смотреть на Рокси, когда она купается.

Её тонкие, ещё не до конца сформировавшиеся рученьки и ноженьки напоминали школьницу лет четырнадцати. Светлая кожа красиво сочеталась с мокрыми прядями синеватых волос. Она стояла ко мне спиной, и потому самое интересное оставалось скрыто — но именно в этом и заключалось очарование момента.

Посмотрите: влажные волосы липнут к спине, к хрупким, юным изгибам. В этих обычных, почти невинных линиях была удивительная гармония. Без вульгарности, без излишеств — всё на своём месте, как задумано самой природой.

Ах, какое совершенство пропорций. Мой взгляд не мог оторваться. Такая форма встречается только в определённом возрасте — и в этом её прелесть. Настоящее произведение искусства. Дар Божий.

Так… что она теперь моет? Подмышки? Понятно, понятно. А теперь локти? Логично — в складках ведь легко скапливается грязь.

О, она подняла руку и слегка повернулась… Ещё чуть-чуть — и я увижу…

— Хм? Кто здесь?

Ох, чёрт!

Да, детям многое сходит с рук. Но ни один ребёнок не хочет быть объектом чужого гнева. Это, впрочем, свойственно всем — никто не любит, когда на него кричат или обвиняют. В каком бы ты ни был возрасте — неприятно, когда тебя ловят с поличным. И, чувствуя приближение бури, человек естественно ищет выход, чтобы избежать наказания.

Таковы были мои глубокие размышления, пока я поспешно удирал из комнаты, где купалась Рокси.

— Сегодня качаем пресс, — объявила Гислен, стоя передо мной и Эрис.

Мы находились в большом зале, обычно предназначенном для танцев. Гислен предпочитала тренировки под открытым небом, даже если с неба лил дождь, — но сегодня ветер ревел, как зверь, а дождь хлестал стеной, так что урок перенесли в помещение.

— Будем работать в парах. Рудеус, держи меня за ноги. Эрис, смотри внимательно.

Как оказалось, в этом мире было принято, чтобы во время упражнений на пресс кто-то помогал — придерживал ноги.

Гислен села на пол, согнула колени и переплела пальцы за головой, как на уроке физкультуры. Я опустился перед ней, обхватил её ноги руками… и уставился прямо на медно-загорелый живот и мощный торс.

Ох ты ж…

Ноги Гислен были будто из стали. Я ощущал под пальцами не только силу, но и гибкость — упругая мускулатура хищника. Да, именно хищника. Я, конечно, никогда не трогал настоящего, но чувствовал — сравнение верное. Вот бы и мне такие ноги…

— Когда ляжешь, заложи руки за головой, — пояснила она. — Потом поднимай корпус вот так.

Гислен легко, без рывков поднялась, демонстрируя идеальное упражнение. Её пресс мгновенно напрягся — мышцы перекатились, будто волны на воде.

— Понятно, Рудеус?

— Д-да… просто потрясающе…

Она двигалась плавно, без малейших усилий, словно её тянул вверх невидимый механизм. И опускалась так же спокойно, без толчков. Это был не просто любительский подъём туловища — это была филигранная работа профессионала, способного сохранять постоянное напряжение в каждом движении.

Какая техника…

Её пресс поднимал тяжёлый торс, как подъёмный кран, но опускал мягко, бережно, словно хрупкий груз. Вот это мышцы… вот это сила…

А чуть выше, над животом, с каждым движением слегка покачивались два весьма выразительных… аргумента. Но даже они не отвлекали внимания — настолько совершенной была гармония тела.

Вот бы и мне такой пресс, — с благоговением подумал я. Любой мужчина мечтал бы о таких стальных кубиках. Когда-нибудь и у меня будут такие же!

— Ладно, теперь ты, Эрис, — сказала Гислен.

— Поняла!

— Рудеус, держи ей ноги.

Гислен поднялась. Прощай, прекрасный пресс.

— Можете тренироваться вдвоём, даже если меня рядом нет.

Я мысленно пообещал себе: «Буду работать не покладая рук — и когда-нибудь тоже смогу похвастаться идеальным прессом».

— Эй, держи как следует! — Эрис чуть не пнула меня, пока усаживалась на пол.

— Ладно, ладно.

Я ухватил её ноги. Для её возраста они были довольно крепкие, но, конечно, до ног Гислен им было далеко. На ощупь — мягкие, как желе. Но, впрочем, не всем же быть хищниками. Эрис и сама по себе была вполне хороша.

— Так, начинаю!

— Давай.

Эрис принялась делать подъёмы.

Как и ожидалось, техника у неё была… своеобразная. Она резко рванула вверх, чуть не ударив меня лбом, потом также резко рухнула обратно. Если делать так, ни о каком прессе и речи быть не может.

Однако, когда счёт перевалил за пятьдесят, а темп не сбавился ни на миг, я начал сомневаться. В прошлой жизни я знал толк в слабых мышцах — и был уверен: человек без развитого пресса не выдержал бы и двадцати таких подъёмов.

Эрис даже не запыхалась. Что бы ни говорили, тело у неё было отлично натренировано. Может, у неё есть «кубики»? Ну, пусть не шесть… хотя бы четыре? Или два?

Я задумался.

Эрис была в лёгкой, удобной одежде, но живот прикрыт — не разглядеть. Как бы проверить?..

О! Можно же потрогать.

— Разреши… секундочку, — пробормотал я.

— А?!

Я осторожно скользнул рукой под её рубашку. Кожа была горячей от упражнения, влажной. Под лёгким слоем мягкости чувствовалось упругое напряжение — вот они, мышцы! Раз… два…

— Эй! Куда ты лезешь?!

Следующее, что я почувствовал — это внезапный удар лбом прямо в лицо.

Бах!

Мир закружился, звёзды заплясали перед глазами.

И знаете, что поразительно? Этот удар — тоже был плодом силы её пресса. Сфокусировав энергию в животе, она рывком подняла корпус и вложила в удар всю мощь своих брюшных мышц.

Да, теперь сомнений не было. У Эрис потрясающий пресс.

Это была последняя мысль, мелькнувшая у меня в голове, прежде чем я потерял сознание.

В один ясный, солнечный полдень Эрис бродила по особняку, закончив самостоятельную тренировку, и размышляла, чем бы заняться в оставшееся свободное время. Может, сходить в город вместе с Гислен? Хотя, пожалуй, уже поздновато — время перевалило за полдень. Или лучше навестить отца — пусть хоть немного побалует её. И отец, и мать всегда были заняты, но Эрис всё же хотелось, чтобы они иногда уделяли ей внимание.

Пока она обдумывала варианты, взгляд её случайно упал на знакомую фигуру. На скамье в саду, под тенью деревьев, лежал Рудеус. Судя по раскрытой книге на груди, он читал, а потом заснул. Его глаза были закрыты, дыхание ровное, губы чуть приоткрыты.

— Рудеус, — шепнула Эрис, подкрадываясь ближе. — Некрасиво так спать на людях!

Но упрёк застрял у неё на губах. Она замерла, глядя на его лицо. Что-то странное творилось в её груди — беспокойство, щекочущее, непонятное волнение. Он редко позволял себе вот так расслабиться. Обычно всегда настороже. Она вспомнила слова Филиппа — будто Рудеус постоянно напряжён из-за того, что рядом нет его семьи.

— Хе-хе… — вырвался у неё тихий смешок.

Смотря на спящего мальчика, Эрис почувствовала, как в душе шевельнулось озорство. Ведь он постоянно будил её самыми возмутительными способами: то тряс, то щекотал, то вообще пытался задрать ей юбку.

Что ж, теперь моя очередь!

На лице Эрис появилась хищная ухмылка. Она осторожно подошла ближе. Рудеус выглядел таким безмятежным, почти ангел. Сердце Эрис забилось чаще, но она не остановилась. С величайшей осторожностью она потянулась к его поясу, чтобы расстегнуть ремень — тихо, чтобы не разбудить. Затем раздвинула края брюк…

На секунду она застыла, сама не понимая, зачем делает это. Это ведь всего лишь розыгрыш, просто месть за прошлые обиды. Но почему тогда внутри так горячо и неловко?

— Э-это всё он виноват! — прошептала она, оправдываясь перед собой.

Она медленно потянула за края брюк, приспуская их. Перед ней открылась нижняя часть тела Рудеуса, его бельё прикрывало его слегка мускулистые бёдра и ягодицы. Взгляд Эрис непроизвольно задержался на небольшой выпуклости под тканью.

У неё пересохло в горле. Её рука, почти машинально, двинулась дальше…

И вдруг она подняла глаза. Прямо на неё смотрели открытые глаза Рудеуса.

— Э?.. Ч-что ты… ай!

Фраза оборвалась на полуслове — Эрис уже вложила всю силу в удар кулаком. Рудеус, не успев ничего понять, рухнул обратно на скамью, потеряв сознание.

— Чуть не попалась… — выдохнула она, чувствуя, как по лбу стекает холодный пот.

Сердце бешено колотилось. Эрис торопливо поправила его одежду, застегнула пуговицу, подтянула ремень… но перед этим всё же — быстро, оглянувшись по сторонам, — снова наклонилась и одним глазком заглянула внутрь.

От увиденного она едва не пискнула. Щёки вспыхнули, дыхание сбилось, казалось, вот-вот повалит пар. Эрис рывком отпрянула, поспешно всё привела в порядок и, пылая как мак, бросилась прочь из сада.

С тех пор каждый раз, когда Эрис встречала Рудеуса, её лицо мгновенно краснело, а кулак сам собой поднимался. Рудеус, разумеется, ничего не помнил — удар выбил из него сознание прежде, чем он успел сообразить, что произошло. Ему оставалось лишь недоумённо пожимать плечами и спасаться бегством.

[Предисловие]

Говорят, есть скульптор, который перед началом работы над образом божества произносит молитву. Следует поступить так же. Обратитесь лицом к солнцу, положите перед собой камень, из которого будете высекать бога, и примите позу, какую сочтёте наиболее благочестивой. Пусть благодарность в вашем сердце станет первой жертвой, возложенной на алтарь творчества.

Боги не даруют людям всего, что те желают, — но они указывают путь. Потому нельзя уклоняться от почитания. Представьте облик божества и вырежьте его сперва в своём сердце. Лишь затем перенесите этот образ на камень.

Всё, что произойдёт после, — не ради вас, а во славу богов. Работайте с благоговением.

[Подготовка]

Из камня, избранного для вашей работы, выточите части тела божества: голову, грудь, живот, бёдра, плечи, предплечья, кисти, голени и ступни.

Каждую часть выполняйте с особой тщательностью. Соединив их все вместе, вы придадите форму самому богу.

[Тело, живот, бёдра]

Только дилетанты начинают с лица. Настоящий мастер начинает с тела.

Начните с груди — скромной, но исполненной очарования. В мыслях своих держите святой образ, чтобы, показывая красоту, не вызвать в себе низменных желаний. Ведь бог прежде всего достоин почтения.

Не забудьте и родинку божества — ту малую, но благородную метку, что придаёт облику торжественность. Пусть она будет выполнена с должной благодарностью и усердием.

Живот должен быть гладким и шелковистым, а особое внимание стоит уделить пупку и мягкому изгибу вокруг него. Даже работая с камнем, возможно передать ощущение мягкости, если вложить в дело сердце.

Но помните: обнажать бёдра, а тем более ягодицы или иные интимные места — святотатство. Такое кощунство навлечёт на вас гнев богов. Стремитесь скрыть их божественную наготу.

[Руки и ноги]

Затем переходите к рукам и ногам. Помните: божества — не плотские создания. Их конечности должны быть гибкими, стройными, юными по форме, словно застывшее в камне воспоминание о вечной юности. Передайте это с предельной точностью.

[Соединение частей]

Когда все части тела готовы, соедините их с помощью магии.

Но остерегайтесь нечистых мыслей: если в сердце вашем поселится похоть, статуя может принять соблазнительный облик, и взоры неверующих обратятся к ней с вожделением, а не с благоговением.

Теперь спросите себя: «Чего не хватает?». Ответ придёт сразу — благородства.

Чтобы придать образу достоинство, пусть одна рука прикрывает грудь богини, а другая вытянута вперёд и держит священный посох. Так вы выразите её величие и сдержанную силу.

На этом создание тела завершено.

[Одеяния]

Лишь еретики оставляют божество нагим. Даруйте ей одежды.

На этом этапе лучше не вырезать ткань прямо на теле, а создать свободную накидку, которую можно будет накинуть поверх. Пусть она мягко ниспадает, подчёркивая величие образа.

Рука, прикрывающая грудь, помешает вам при этом — но вы можете сделать одеяние свободным, чтобы скрыть её под складками ткани. Затем создайте ещё одну руку и укрепите её поверх одежды, в естественном положении, словно она держит посох.

Если сделать накидку съёмной, богиня сможет предстать и в облачении, и без него — в зависимости от обряда.

[Лик]

И вот настал час создать лицо божества.

Перед тем как начать, взгляните вновь на тело. В одежде богиня гордо держит посох — словно Афина, богиня войны. Без одежды — прикрывает грудь рукой, подобно скромной деве, в облике которой таится нежная, едва ощутимая чувственность.

Лицо должно сочетать обе эти стороны: стыд и величие.

Закройте глаза. Вы должны ясно увидеть перед собой черты истинного божества. Тогда, пробуя и ошибаясь, шаг за шагом, вы приблизитесь к идеалу.

[Завершение]

Присоедините голову к телу — и ваш труд окончен.

Теперь идите и лепите Рокси, дети искусства!

В настоящий момент я полз на животе по каменистой местности. До цели оставалось всего пятьдесят метров — прямо на восток от исходной точки.

Как я вообще в это вляпался? История длинная.

На рассвете, когда я в одиночку готовил наш завтрак, ко мне подошёл полковник:

— Рудеус, у тебя задание. Нужно незаметно пробраться к источнику в пятидесяти метрах отсюда. Там ты найдёшь Эрис Бореас Грейрат. Сделай её снимок.

Получив приказ, я сразу же приступил к выполнению. Приказ полковника — закон, подумал я. Никакого неповиновения он не потерпит.

Проползя метров десять от костра, служившего мне стартовой точкой, я внезапно замер. На пути стоял лысый мужчина с устрашающим лицом.

— Полковник, замечен часовой, — доложил я шёпотом. — Демон с белым копьём и повязкой на голове.

— Это Смертельный Тупик Руиджерд, — ответил полковник. — Отвлеки его как-нибудь и двигайся дальше.

«Как-нибудь» — чертовски расплывчатый приказ, аж ноздри раздулись от раздражения. Но на задании важна гибкость мышления. Не раз и не два мне доводилось выкручиваться даже с некомпетентными командирами, не понимающими, что происходит.

Сейчас я покажу, на что способен.

— Господин Руиджерд, я отойду по нужде, — громко объявил я.

— Хорошо, — спокойно ответил он.

Есть! Сработало.

С самым невозмутимым видом я пошёл вперёд, будто просто отправился по делу. Никаких подозрений — ведь я не делал ничего предосудительного. А Руиджерд — просто оказался на пути.

Но едва я собрался уйти подальше, как часовой окликнул:

— Рудеус.

Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Проклятье, чем я себя выдал?

— Не уходи слишком далеко, — сказал он.

— Конечно, — ответил я с ледяным спокойствием и двинулся дальше.

И ведь врать не пришлось: пятьдесят метров — это же сущая ерунда.

Вокруг стояла тишина. Я прошёл десять метров, двадцать. На полпути оглянулся — Руиджерда скрывала тень скал. Впереди тоже тянулись камни, заслоняя источник.

Чисто. Никто не видит. Если повезёт, я подкрадусь, увижу цель, сделаю «снимок» — и останусь при чудесных воспоминаниях.

Правда, полностью выйти из поля зрения Руиджерда невозможно. Он легко преодолеет двадцать пять метров и вернёт меня за шиворот обратно.

Что делать? Бежать, конечно.

Даже если он меня заметит, мне ведь нужна всего секунда, чтобы прицелиться и снять кадр на камеру

И тут меня пронзила ужасная мысль.

— Полковник, плохие новости!

— Что такое, Рудеус?!

— У меня нет камеры!

Вот уж действительно незадача.

В прежнем мире я мог бы купить фотоаппарат с зумом хоть на распродаже за пару тысяч иен. Даже дешевле — одноразовую «мыльницу» за пять сотен. Но это же фэнтези-мир! Здесь камер попросту не существует.

Миссия была провалена ещё до начала!

Полковник, впрочем, ответил спокойно:

— Рудеус. Твоя сердечная линза делает снимки чётче любой камеры. Запечатлей вид в душе.

Запечатлеть в душе… Осознав эту высшую истину, я расправил плечи.

— Есть, сэр!

Моя сердечная линза срабатывает быстрее света — мне нужна лишь одна доля секунды, чтобы поймать цель и навечно выгравировать её в памяти.

— Вперёд!

Я сорвался с места. Между мной и Руиджердом — двадцать пять метров. До источника — ещё столько же. Какой бы ни была скорость, он всё равно догонит. Но мне ведь нужно всего мгновение!

Я бежал. Бежал без колебаний. Десять метров. Двадцать. За тем камнем — дивное зрелище, почти небесное видение…

И вдруг кто-то схватил меня за шиворот и поднял в воздух.

— Ай!

— Что ты творишь?! — донёсся грозный голос.

Это был, разумеется, Руиджерд. Он настиг меня меньше чем за две секунды. Невероятно.

— Простите, полковник, я провалил задание!

— Полковник? Ты о чём вообще?

— Прости, Руиджерд. Я поддался искушению. Я должен был увидеть… хоть краем глаза!

Он тяжело вздохнул, не отпуская меня:

— И ради этого ты лез сюда?

— Ну да, — честно признался я.

Руиджерд поднял меня выше, так что я оказался у него на уровне головы.

— Тогда смотри.

С этой высоты я прекрасно увидел всё за камнями. Или, скорее, это зрелище само обрушилось на мои глаза. Сердечная линза автоматически переключилась на съёмку в сепии.

— Э… что?

В источнике гигантская черепаха откладывала яйца.

— Великие черепахи — мирные существа для Демонического континента, — пояснил Руиджерд. — Мы часто используем их мясо. Но когда они откладывают яйца, их нельзя тревожить. Я же тебе говорил.

Ах да… смутно припомнилось. Что-то про два источника рядом: один занят черепахой, а второй можно использовать для купания.

Похоже, я их просто перепутал.

— Так вот это ты хотел увидеть?

Я долго не мог вымолвить ни слова. Потом всё же ответил:

— Ну… такое не каждый день увидишь.

Мы с Руиджердом ещё немного постояли и посмотрели, как огромная черепаха откладывает яйца размером с баскетбольные мячи. Зрелище, надо признать, было загадочное и даже величественное.

Я сохранил этот кадр в альбоме сердца — с лёгким сепийным фильтром.

Руиджерд с Эрис заявили, что пора подумать об ужине, и отправились на охоту за великими черепахами. На Демоническом континенте, где кишмя кишат хищники, мясо этих черепах считалось деликатесом. Так что добыча у нас была завидная.

Вот только я этого мяса терпеть не мог. Оно жёсткое, жилистое, с тем самым диким запахом, который бьёт в нос и не выветривается. К тому же переваривается с трудом.

Дни напролёт я ломал голову, как сделать мясо великой черепахи съедобным. Сегодняшняя попытка выглядела так:

Ингредиенты:

· мясо великой черепахи;

· овощи и травы Демонического континента;

· жир рыбы-бигфута;

· приправы.

Всё самое обычное — можно купить в любом городке. В конце концов, это будет долгое путешествие. Овощи в каждой области свои, так что я не заморачивался выбором.

Рыбу-бигфута можно найти почти в любом водоёме. Это земноводное чудовище — нечто среднее между иглобрюхом и пауком. Мясо ядовитое, но жир у основания хвоста вполне безопасен. Им обычно натирают оружие и доспехи. На рынке гильдии таких рыб продавали за гроши — вот я и прикупил пару.

Приготовление:

1. Мелко нарезать травы и обжарить их в жиру рыбы-бигфута. Сырые они горчат, так что обжарка должна вытянуть аромат и сладость. Заодно кинуть овощи.

2. Мясо великой черепахи нарезать тонко и хорошенько отбить — иначе не прожуёшь.

3. Смешать мясо с прожаренными овощами и травами, добавить приправы и тщательно вымешать. Потом переложить всё в миску и ещё раз хорошенько промять руками.

4. Сформировать порции — отбивая, как мяч, чтобы уплотнить. Если не сделать этого, во время готовки всё развалится и сок вытечет.

5. Жарить прямо на огне. На Демоническом континенте сковород не водится, а делать новую мне, конечно же, не лень… просто настоящий мужчина готовит на пламени, верно?

Когда мясо прожарилось до середины, блюдо было готово. Соусов и прочих изысков здесь не найти, так что ели как есть.

— Вкусно, — сказал Руиджерд.

— Неплохо! — добавила Эрис.

Они, правда, так говорят про всё. Думаю, и сырое мясо бы съели — лишь бы я подал. Но у меня-то вкус утончённый, я различаю нюансы.

Ну что ж, пробуем.

Первое впечатление — жир рыбы-бигфута моментально наполнил рот. Вкус... как будто вдохнул пары ацетона. В нос ударило так, что перед глазами потемнело. Невозможно поверить, что это вообще съедобно.

Добравшись до середины, я почувствовал, как вытекает сок. Отвратительно вонючий. Травы и специи оказались бессильны. Овощи хрустели на зубах, и с каждым прожёвыванием, вкус становился всё хуже и хуже.

Я нахмурился. Вывод был очевиден: это дрянь!

Похоже, до дней, когда я снова смогу есть настоящую еду, мне ещё очень и очень далеко.

Бикини-доспехи — неотъемлемая часть любого фэнтези-мироздания. Их обычно носят привлекательные воительницы, и прикрывают они так мало, что невольно задаёшься вопросом: а что они вообще защищают? Разве что самое сокровенное — и то не полностью.

Разумеется, в мире, куда я переродился, тоже хватало воительниц в доспехах-бикини. На Демоническом континенте примерно каждая десятая женщина-воин щеголяла в броне, заслуживающей это название.

Я находился в таверне. В этом мире, места с едой и выпивкой не особо отличались друг от друга— вода в этих краях была редкостью, и люди чаще пили алкоголь вместо неё. Поэтому пьяные шатались уже с полудня.

Я спокойно ел, наблюдая за посетителями, и краем глаза заметил за дальним столом женщин в бикини-доспехах. Большинство из них были крупными, мускулистыми, но попадались и стройные мечницы. Впрочем, независимо от телосложения, мускулы имелись у всех.

Маги, конечно, бикини не носили. Их легко отличить по особым мантиям, снижающим отдачу при заклинаниях. Но вот зачем воинам броня, которая защищает хуже кожаной куртки?

Я решил провести собственное исследование.

Сначала я посмотрел на фехтовальщицу в дальнем правом углу. Судя по всему, она принадлежала к бычьей расе и обладала мускулатурой культуристки. На бедре у неё висел гигантский меч, похожий на занбато.

Я пригляделся. У женщины было шесть грудей: две огромные наверху и четыре поменьше ниже. Все они были аккуратно «застёгнуты» в кожаный лифчик, то есть верхнюю часть доспеха. Что до нижней — не видел, но судя по тому, как броня подчеркивала её бревноподобные бёдра, там явно тоже были бикини-трусы.

Честно говоря, пропорции дамы полностью подавляли её броню. Однако лифчик держался надёжно — с места ничего не сползало, и при резких движениях ничего не вываливалось.

Отсюда вывод: кожаное бикини служило не столько защитой, сколько креплением для груди, чтобы не мешала в бою. Впрочем, подобного эффекта можно было добиться и с помощью одежды попрактичнее.

Тогда в чём же смысл именно бикини?

Ответ пришёл быстро. Мужчины её расы тоже не носили ничего на верхней части тела и с гордостью демонстрировали мышцы. Значит, дело в культуре. Для них бикини-доспех — это просто традиция.

Переходим к следующему примеру: фехтовальщица с лицом геккона. Нет, простите, «геккон» звучит грубовато. Она была из рептильей расы: стройная, с небольшими грудями по сравнению с предыдущей, но тоже в «бикини».

Верх действительно напоминал короткий топ, зато низ состоял из обычных штанов с металлическими вставками у суставов — лёгкий, практичный вариант.

Здесь объяснение лежало на поверхности: тело женщины покрывали плотные чешуйки. Её кожа сама по себе служила доспехом, так что лишняя броня только мешала бы. Единственная уязвимость — холод, видимо, поэтому тёплая накидка висела на спинке её стула.

Если подумать, раз она носит не лифчик, а топ, то броню уже нельзя назвать «бикини».

Далее: дама, стоящая одной ногой на стуле, а другой на столе. В руке — огромный кувшин. Лицо и кожа алые, на голове — ирокез, а поведение… скажем так, богемное. Она орала, что трусы пусть отсиживаются, а она и с самим Королём демонов справится!

Её доспехи действительно представляли собой бикини — верх и низ, полностью из ткани, без капли металла. На деле они больше походили на нижнее бельё.

Хотя, возможно, это и было бельё. Под ногами валялась какая-то одежда, и сама дама громко заявляла, что её раса всегда раздевается, когда пьёт, так что все должны заткнуться.

Воительница? Скорее просто пьянчуга. Так что в её случае бикини-доспех превратился в обычные лифчик и трусы.

Она потянулась рукой к лифчику. Ох. Неужели снимет? Неопрятная, конечно, но фигура… вполне ничего.

И тут:

— Эй, Рудеус! На что ты там уставился?!

Эрис дёрнула меня за ухо, возвращая в реальность.

Из этого наблюдения я извлёк важный урок: в этом мире бикини-доспехи и привычка раздеваться при пьянке — два краеугольных камня местной культуры.

Становлюсь мудрее с каждым днём.

Рассмотрим слово «право». Его кандзи пишется двумя чертами над квадратом, напоминающим катакану «ро». Если ты стоишь лицом на север, то восток будет справа. Правша держит палочки в правой руке, и весь мир, как известно, создан под удобства правшей.

А теперь — его антоним, «лево». Этот иероглиф пишется двумя чертами над знаком, похожим на «э». Когда стоишь лицом на север, запад находится слева. Правша держит пиалу с рисом в левой руке, но само общество к левшам относится предвзято.

Хотя между левым и правым есть небольшие различия, их можно считать двумя сторонами одной медали — как инь и ян. Где существует правое, там неизбежно рождается левое. Исчезнет правое — не станет левого.

Когда человек видит две вещи рядом, он невольно выстраивает иерархию: решает, какая лучше, какая главнее. Так уж устроен человеческий ум. Но порой сравнение действительно необходимо — ведь есть пары, где разница, пусть и тонкая, но всё же есть.

Как, например, те две вещи, что сейчас передо мной.

Они не демонстрируют свою двойственность открыто, но, несомненно, существуют только парой. С функциональной точки зрения — одна бы отлично справилась со своей задачей, но с эстетической точки зрения — пара была необходима.

Ходили слухи, будто между ними есть едва уловимое различие. Проверить это можно было лишь лично — ради науки, разумеется.

Позвольте заметить: побуждала меня исключительно исследовательская любознательность, и ничего предосудительного я не замышлял.

— Хм.

Без дальнейших церемоний я ощупал Эрис, которая храпела рядом со мной.

Её груди всё ещё были плоскими, хотя бугорки, которые я ощущал, были верным признаком того, что они увеличивались. И всё же мне хотелось бы знать, действительно ли существует разница между левой и правой. Мне показалось, что правая была мягче, хотя и ненамного.

Подождите, подождите. Я правша, так что, возможно, моя правая рука просто более чувствительна к прикосновениям.

Я попытался скрестить руки и дотронуться до каждой противоположной рукой. Я прекрасно помнил, как они ощущались раньше. Без сомнения, обе были мягкими.

— Хм!

Я попробовал ещё раз. Результат был... тот же. На самом деле, они были такими мягкими, что я, честно говоря, чувствовал, что мог бы провести здесь всю оставшуюся жизнь. Проблема была в том, что я не мог отличить их друг от друга. Левая и правая, правая и левая… Чем они отличались?

У меня было такое чувство, будто я наткнулся на фундаментальную истину этого мира. Сердце Вселенной — Галактика! Тайна, заключенная в словах «лево» и «право», заключается в следующем…

— Э-э-э...

Я понял, что мне не следовало терять бдительность ни на мгновение.

Секунда невнимательности — и я оказался повержен. Мой смелый «эксперимент» закончился сокрушительным ударом в челюсть, а потом целой серией — справа, слева, снова справа, снова слева. Эрис, проснувшись, буквально вбила в меня все уроки жизни, какие только знала.

— Что ты вообще творишь, пока человек спит?! — кричала она, не прекращая избиение.

Возможно, она намеревалась ударить меня за каждое сжатие своей груди. Сколько раз я это делал? Я не мог сказать. Я потерял счёт времени, сравнивая её левую и правую груди.

Я притворялся спокойным, но в глубине души чувствовал, что нападение Эрис представляет угрозу для моей жизни. Не пора ли Руиджерду вмешаться? С другой стороны, я получал то, что заслуживал — это кара небесная. Закон равновесия — за каждое действие полагается равное противодействие.

Правая, левая, правая, левая.

Сознание ускользало, и именно в этот миг меня осенило.

В кандзи слов «лево» и «право» скрыты знаки катаканы «э» и «ро». Вместе они образуют «эро». И я понял: сама концепция «левого» и «правого» изначально заключает в себе нечто… эротическое.

С этой великой истиной я пал в темноту.

Затем я открыл глаза.

— А?!

Эрис, мирно посапывала во сне. Ни синяков, ни боли — будто всё было сном.

Я взглянул на неё. Грудь её тихо приподнималась с каждым вдохом. Вид невелик, но гармония — идеальна. Когда-то подобная картина вызвала бы во мне искушение, но теперь — лишь благоговейный ужас.

Истинное открытие заключалось в ином: вещи становятся прекрасными именно потому, что существуют парами.

С чувством просветления я вновь закрыл глаза, надеясь, что хотя бы следующий сон обойдётся без ударов по лицу.

Однажды, в сезон дождей в Великом лесу, двое мужчин сидели бок о бок на деревянной тропе в деревне Долдия.

— Слушай внимательно, Гьес, — произнёс Руиджерд, — это то, что должен знать каждый воин.

Гьес тяжело вздохнул.

В руках Руиджерда была удочка. Леска уходила в мутную реку — но после ливней та превратилась скорее в поток грязи. Поплавка на удочке не было, но даже если бы он и был — в этом бурлящем месиве всё равно было бы не видно.

— Молодёжь нынче называет себя воинами, — продолжал Руиджерд, — а ведь не имеют и малейшего представления, что значит быть настоящим воином.

— Верно сказано, — с натянутой улыбкой ответил Гьес. — Всё как вы и говорите.

— Знаешь ли ты, что делает воина настоящим воином?

— Э… нет, — покачал головой Гьес. — Я не сведущ в этом.

Руиджерд сидел спокойно, расставив ноги, с удочкой в руке. Гьес же напротив — неловко, напряжённо, на коленях, словно школьник перед строгим учителем.

— И как ты думаешь, что я имею в виду? — спросил Руиджерд, глядя прямо в мутный поток.

По лбу Гьеса выступил холодный пот.

— Думаю… настоящий воин должен быть сильным. Самым сильным, смелым и могучим бойцом в деревне?

— Нет, — жёстко произнёс Руиджерд. — Быть воином — значит иметь крепкое сердце. Даже слабый может быть воином.

От его сурового взгляда у Гьеса хвост сам собой поджалcя между ног.

— Помнишь, как мы недавно прошли мимо ребёнка на мосту?

— Да… помню.

— И когда она поспешила уступить тебе дорогу, ты просто прошёл мимо. Даже не замедлил шаг.

Деревня Долдия была построена на деревьях, и деревянные настилы соединяли ветви, образуя дороги над землёй. По ним можно было пройти всю деревню, не спускаясь вниз.

Некоторые из этих мостиков были узкими — лишь один взрослый мог пройти. И вот минутой ранее Гьес встретил на таком мосту свою дочь, Минитону. Девочка торопливо прижалась к перилам, уступая дорогу отцу, а тот спокойно прошёл мимо, как будто, так и должно быть. Руиджерд, увидев это, не сдержал негодования.

— Эм… и что с того? — растерянно спросил Гьес.

— Что с того? — повторил Руиджерд. Его взгляд стал ещё острее.

Гьес ощутил, как уши повисли, а горло выдало жалобный писк.

— Болван! — рявкнул Руиджерд. — А если бы она сорвалась?!

— Я… я бы прыгнул за ней, конечно! — поспешил ответить Гьес.

— Не в этом дело! — отрезал Руиджерд. — Настоящий воин не должен ждать, пока кто-то упадёт. Он должен защитить ещё до того, как случится беда! Ты должен был пропустить её вперёд!

Гьес опешил. В обществе зверолюдей всё было просто: сильный идёт первым. Сила — это закон, сила — это справедливость. Так было из веков в века. Но ведь перед ним сидел Руиджерд — куда более могучий, чем он сам. Да и Гьес был у него в долгу, а жители Долдии никогда о своих долгах не забывали.

Ответа не находилось. Молчание повисло между ними, тяжёлое, как дождь вокруг.

— Ну? — прорычал Руиджерд. — Что скажешь?

«Кто-нибудь, помогите…» — отчаянно подумал Гьес, бросая взгляд по сторонам.

И вдруг поймал взгляд мальчика в сером плаще. Тот — Рудеус — понял его мольбу и подошёл, немного неуверенно.

— Что случилось? — спросил он.

— Рудеус, — повернулся к нему Руиджерд. — Послушай-ка. Гьес вот…

Рудеус выслушал объяснение, кивнул и сказал:

— А разве не долг воина — показывать детям свою силу, чтобы они чувствовали себя в безопасности?

Руиджерд задумался:

— Хм… Думаешь, так?

— Конечно. Вот почему мне спокойно рядом с тобой, Руиджерд.

— Понимаю… — медленно кивнул тот. — Хорошо. Гьес, прошу прощения. Я был неправ.

Гьес моргнул, поражённый тем, как быстро тот сменил тон. В его глазах Рудеус тут же вырос.

— Ну, пожалуй, я пойду, — сказал Гьес, поднимаясь.

— Извини, что отвлёк, — ответил Руиджерд.

— Всё в порядке, — сказал Гьес и, повернувшись к мальчику, слегка вильнул хвостом. — До свидания, господин Рудеус.

Рудеус моргнул, не поняв:

— Свидание? Я, пожалуй, откажусь, мы с вами не в таких отношениях.

Гьес ушёл. Руиджерд проводил его взглядом, потом поднял удочку. На крючке шевелилась крошечная рыбка. Без слов, Руиджерд снял её с крючка, опустил обратно в мутную воду — и вновь забросил снасть. Уже без наживки.

Однажды, во время нашего путешествия по Тракту Святого Меча, случилось вот что. Мы с Гису остановили лошадей, чтобы перекусить, когда Руиджерд вдруг насторожился и поднял голову.

Я проследил за его взглядом — из глубины леса доносились приглушённые шаги. Через некоторое время из-за деревьев вышел мужчина. Невысокий, примерно с меня ростом, но взрослый, с аккуратными усами.

Он принадлежал к народу полуросликов — и тащил за спиной огромный мешок, который, казалось, весил больше его самого. Увидев, что опасности нет, Руиджерд не стал даже брать в руки копьё.

— Торговец, — сказал Гису. — Похоже, заметил нас и решил предложить товар.

Полурослик, улыбаясь смущённо и вежливо, приблизился.

— Благодарю за внимание, господа, — произнёс он. — Меня зовут Ви Суу, я из деревни Ма Тита. Принёс редкие товары, какие вы найдёте только в поселениях полуросликов. Прошу, взгляните!

Не дожидаясь ни слова с нашей стороны, он уже стащил мешок с плеч, расстелил на земле плотную ткань — вроде коврика для купания — и начал выкладывать свой товар. Действовал он напористо, даже чересчур, но с таким рвением, что отказывать было бы почти неприлично.

Эрис и Гису уже присели, чтобы рассмотреть ассортимент.

— А это что такое? — спросила Эрис, взяв в руки небольшой шар.

— Дымовая бомба, — объяснил торговец. — Бросите о землю — и густой дым укроет вас от врагов, чтобы дать вам возможность сбежать.

— Хм. Ерунда, не нужно.

Эрис бросила шар через плечо. К счастью, Руиджерд поймал его прежде, чем тот успел удариться о землю, и молча вернул торговцу.

Я мысленно цокнул языком: Эрис, как обычно, обращалась с чужим добром без капли осторожности. Сам я присмотрелся внимательнее.

На ткани лежали деревянные фигурки, ожерелья, браслеты, кольца — всё, судя по виду, местной работы. Рядом — оружие и доспехи. Ножи и короткие мечи не выглядели особенно острыми, зато рукояти блестели, словно из слоновой кости — дороговато, но со вкусом. На миг я даже подумал купить один в качестве сувенира… потом передумал. Зачем лишний вес таскать?

— Хм? — мой взгляд упал на небольшой контейнер из кости. Внутри поблёскивала прозрачная жидкость с голубоватым оттенком. — А это что такое?

— Особый лосьон, сделанный полуросликами, — с гордостью ответил Ви Суу. — Очень популярен, особенно в Святом королевстве Милис. Разбавьте водой и нанесите на кожу — и она станет гладкой, как шёлк.

— Интересно… — пробормотал я.

Нанёс каплю на палец и призвал немного воды. Кожа действительно стала мягкой и скользкой. Я провёл пальцем по пальцу, растягивая между ними тонкую нить жидкости. Для лосьона стоило бы добавить ещё воды, но текстура… была до боли знакома.

Гладко. Очень гладко. Подозрительно приятно. Впрочем… не спрашивайте, о чём я подумал.

— Вас, вижу, заинтересовало? — спросил торговец.

— Э? Н-нет! Конечно нет! Просто… эм… любопытно, как вы это делаете.

— Способ изготовления — секрет, — хитро улыбнулся Ви Суу. — Но основа — сок из особого вида энтов. Абсолютно безопасен для тела, уверяю.

Я кивнул. Ну, значит, вреда не будет. В таком случае…

Нет, погодите. Мне вовсе не нужна смазка. Просто я не хотел, чтобы кожа пересыхала. Хотелось быть… ухоженным. Для обаяния, так сказать.

— И сколько стоит? — спросил я наконец.

— Поскольку это концентрат, — ответил он, — бутылочка обойдётся в две серебряные монеты Милиса.

Две монеты, значит? Хм. Неплохая цена за мягкую кожу… Нет, нет, я ведь не из тех, кто тратит деньги на ерунду!

— Что, Рудеус, хочешь купить? — подозрительно спросила Эрис.

— Ч-что?! Н-нет, конечно! С чего бы?! И нет тут ничего подозрительного!

Я мигом поставил бутылочку обратно, будто обжёгшись.

Да, деньги нужно беречь. Не время тратить их на косметику.

В итоге купил только Гису — какие-то флаконы с духами. Остальные обошлись без покупок, и полурослик вскоре тронулся дальше.

А через несколько дней, когда я посмотрел на обветренные, грубые руки Эрис и заметил, как мало она о себе заботится, мне вдруг стало жаль, что я тогда не купил тот лосьон… и помыслы мои были кристально чисты.

Но это уже совсем другая история.

Посреди Тракта Святого Меча Элинализ и Талханд наблюдали из-за кустов, как Рокси присела на корточки.

— Ну вот… — устало вздохнула она.

В её поле зрения показался конь с белоснежной шерстью и длинным рогом на лбу. Единорог. С телом цвета свежего снега, закрученным, будто винтом, рогом и хвостом, напоминавшим львиный, он был точной копией мифического зверя из мира Рудеуса.

Единороги отличались крайне свирепым нравом — бросались на всё, что двигалось, и пронзали противника рогом, даже если это был лев. Но по какой-то загадочной причине рядом с чистосердечными девами они становились кроткими, словно ягнята. Поэтому единорог считался символом непорочности — или же, в менее лестной интерпретации, одержимым «любовью» к девственницам существом.

В этом мире единороги были такими же. Разве что здесь о них знали как о реальных тварях, а не легендах. Их почитали — не за добродетель, конечно, а за то, что терпели рядом лишь тех, чья душа оставалась незапятнанной.

Когда троица путников заметила единорога у дороги, они решили использовать Рокси как приманку.

— Смотрите! — прошептала Элинализ, сияя. — Я же говорила! Он пришёл к ней! Я знала, что у Рокси нет опыта!

Как и предсказала Элинализ, зверь вышел из зарослей и медленно направился к Рокси.

— Ну, к тебе-то он точно не подошёл бы, — буркнул Талханд.

— Не утруждай себя банальностями, — отрезала она.

Единорог даже не взглянул в сторону эльфийки. Его взгляд был прикован к Рокси. Подойдя вплотную, он опустил голову и склонил колени, будто собираясь положить морду ей на колени.

Рокси встретила этот жест с ангельским спокойствием, поглаживая зверя по голове — словно сама Богоматерь, принявшая благословение небес. Если бы Рудеус оказался рядом, он бы, наверное, упал на колени и заплакал от благоговения.

С выражением святой кротости Рокси нежно гладила единорога по гриве. Её ладонь скользнула к шее… и внезапно с силой дёрнула за гриву.

— И-и-ииии! — пронзительно заржал зверь, пытаясь вскочить, но не успел.

Рокси мгновенно подняла вторую руку, прижимая её к его боку.

— О, величественное копьё льда, явись и пронзи врага моего! — Копьё-сосулька!

Сверкающее ледяное копьё, возникшее почти вплотную, мгновенно пронзило сердце единорога.

— И-ииии… — заржал он вновь, захлёбываясь кровью. Его тело содрогнулось, затем обмякло и рухнуло на землю.

Наступила тишина. Ветер тихо колыхал ветви деревьев. Кровь пропитывала землю, а недавно ещё величественное создание лежало недвижно — грубая, мёртвая туша.

Если бы Рудеус видел это, он, пожалуй, на секунду бы задумался: не стоит ли ему сменить объект своего почитания на Иисуса или небеса. Но затем вид такой невозмутимости в Рокси вызвал бы у него слёзы, и он бы опустился на колено, чтобы помолиться своей богине. Рокси тяжело выдохнула, достала из сумки верёвку и нож и принялась с деловым видом спускать кровь с туши.

Из кустов вышла Элинализ, на лице которой сияла радостная улыбка:

— Ты сделала это! Я знала, что на тебя можно положиться!

Рокси взглянула на неё спокойно:

— Если бы мы просто прошли мимо, он бы напал на нас, как обычный монстр. Можно было и без этих цирков.

— Ах, напротив, Рокси! — воскликнула Элинализ. — Народ Великого леса с древних времён охотился на единорогов именно так — руками чистосердечных дев!

— Забавно слышать это от тебя, особенно после всех твоих слов о том, как ты не хочешь возвращаться в родные края… — устало вздохнула Рокси. — Ладно, хватит болтать. Вы тоже не бездельничайте — помогайте.

И хоть эльфы и гномы почитали единорогов как мистических существ, законы природы были одинаковы для всех: сильный пожирает слабого.

Так закончилась история о том, как благородный единорог отдал свою кровь и плоть, превратившись в мелкую прибыль для трёх усталых путешественников.

Позвольте рассказать вам историю о великом приключенце — человеке по имени Гису. Это был удивительно образованный мужчина, трудно было поверить, что он родом с Демонического континента. К тому же его сила куда превосходила то, что можно было бы предположить по его виду.

Существует множество занимательных преданий о приключениях Гису. Какое из них поведать вам сегодня? Ах, знаю. Как насчёт той истории, когда он встретил легендарного мага Рудеуса? Да, пожалуй, начнём с неё.

Это случилось во времена, когда злой дракон Натеказалион обосновался в Великом лесу и начал творить беды. Натеказалион изрыгал ядовитое дыхание, грозя истребить соседние племена зверолюдей. Многие храбрые воины из их числа отправились вглубь леса, чтобы сразить чудовище, но ни один не вернулся.

Гису не был благородным рыцарем, что бросается спасать мир, однако он чувствовал долг перед зверолюдьми. Их обострённое чутьё и знания о зверях не раз помогали ему в прежних подвигах — например, когда он одолел чудовище по имени Гемомопантамас. В благодарность Гису решил уничтожить злого дракона.

Но дракон жил в Пламенном лесу — месте, затерянном в самом сердце чащи, где деревья полыхали, а реки текли из лавы. Гису обладал крепким телом, ловкостью и умом, но понимал: один он туда не сунется.

Он стал искать себе спутников и наведался к старому другу — великому мечнику Полу Грейрату, с которым когда-то плечом к плечу сражался против демона Тантельтелиона.

Увы, в том славном бою Пол получил тяжёлое ранение и уже не мог сражаться. Он отказал другу, но сказал:

— У меня есть сын, Рудеус. Он — маг. Сумеет заморозить горящие деревья и проложить путь.

Рудеус несколько лет назад отправился в странствия, и где он теперь — никто не знал. Но Гису подозревал, где его искать. Он слышал странный слух в деревне зверолюдей: будто бы некий человеческий маг проник в их селение и попытался украсть священную реликвию. Сейчас этого мага держали в заточении.

Гису был уверен, что речь идёт именно о сыне Пола. Вернувшись в деревню, он был встречен с радостью — зверолюди помнили его добрые дела. Но поговорить с пленником ему не позволили.

Тогда Гису придумал план. Ночью он угостил часовых выпивкой и мясом пенриджи-теринги — лакомством, перед ароматом которого зверолюди не могли устоять. Стоило им откусить по кусочку — и вскоре все крепко заснули.

Сам себя похвалив за изобретательность, Гису вошёл в темницу. Там, на кровати, лежал обнажённый мужчина.

— Добро пожаловать в конечный пункт пути жизни, — сказал тот.

Это и был Рудеус Грейрат — сын боевого товарища Пола и могущественный маг с ясной головой — во плоти и, можно сказать, во всей своей наготе.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы победить злого дракона Натеказалиона, — произнёс Гису. — Взамен я помогу тебе выбраться отсюда.

Но Рудеус тут же отверг предложение:

— Просто сбежать мало. Для начала дай мне свою куртку. Я тут замёрз насмерть.

Куртка Гису была редчайшей вещью — сшита из шкуры гигантского медведя Скрампазальда. Такой не было ни у кого во всём мире. Продай он её — выручил бы тысячу, а то и две тысячи золотых монет Асуры.

— Всего-то? Ну, бери, — сказал Гису, без раздумий протянув ему куртку. Деньги его не волновали — куда важнее было спасти зверолюдей и одолеть чудовище.

Рудеус глубоко проникся великодушием своего спасителя:

— Это благородный поступок! Слава о тебе как о великом приключенце не лжёт. Что ж, я с радостью одолжу тебе свою силу.

На деле же Рудеус заранее знал о встрече с Гису — об этом предупредил его оракул. И теперь он просто испытывал характер спутника.

— Я тоже намерен победить злого дракона Натеказалиона, — продолжил он. — Лес я смогу пройти, но не в силах пробить его чешую. Ни сталь, ни огонь, ни лёд ему не страшны.

— Ха! К счастью, у меня есть священный меч, дарованный Священным Зверем Сфинкроссом, — ответил Гису, обнажая клинок у пояса.

— Невероятно! — воскликнул Рудеус. — Это же сам Зетес, меч-драконоборец! С ним Натеказалиону не устоять.

Так Гису, вооружённый священным мечом, и Рудеус, владеющий всеми известными магическими искусствами, стали неразлучной парой. И вместе они отправились в путь, чтобы сразить злого дракона Натеказалиона.

*Эта история целиком выдумана Гису. Любое совпадение с реальными персонажами, организациями или событиями «Mushoku Tensei» является случайным.

Это случилось, когда Норн было всего четыре года — нежный возраст, когда мир кажется огромным и непостижимым.

Когда однажды бесследно исчезли её мать, служанка и младшая сестра, в сердце девочки поселился единственный всепоглощающий страх: а вдруг отец тоже исчезнет? Что если однажды она проснётся, а кровать рядом пуста? Неужели тогда она останется совсем одна на всём свете?

Эта мысль не давала ей спать по ночам. Норн прижималась к Полу и, рыдая, цеплялась за него изо всех сил.

Чтобы утешить дочь, Пол начал рассказывать ей сказки. Сначала — те самые, что в детстве рассказывала ему мама. Но вскоре запас сказок иссяк, и он стал подменять их историями из собственной юности — времён, когда он был искателем приключений.

Однако самому Полу это не нравилось. Ведь рассказывал он о себе — о тех годах, когда приставал к каждой встречной девушке, пил до беспамятства, кичился мечом и вёл себя как самодовольный болван. Вспоминать то время было неловко. Многое из того, что он тогда творил, никак нельзя было пересказывать дочери. Порой он увлекался, рассказывая о подвигах, и чуть не срывался — вот-вот начнёт рассказывать, как соблазнил ту или иную авантюристку. Но даже Рудеус был ещё слишком мал для таких историй, что уж говорить о Норн.

Поначалу он тщательно обходил подобные темы. Но вскоре заметил: запас рассказов подходит к концу. Когда он снова возвращался к старым сказкам матери, Норн начинала хмуриться и обиженно надувать губки. Ей хотелось нового, а Полу нечего было предложить.

Тут бы и пригодился старый друг Гису — тот умел приукрашивать любое событие. Жаль, что его не было рядом.

Тем вечером Пол шёл по улице, ломая голову.

— Хм? — заметил он нечто у обочины.

Небольшая лавка — но продавали там не еду и не оружие, а стопки бумаги. Не книги, а тонкие тетради — недорогие, простые.

— Что это у вас? — спросил Пол.

Хозяин прилавка ничего не ответил. Он вынул из-за пояса листок и показал: «Я бывший бард. Продаю истории».

Он писал, потому что не мог говорить. Пол тут же понял почему: на левой руке у мужчины не хватало нескольких пальцев, а на горле тянулся широкий рубец.

Когда-то тот странствовал по свету, играя на лютне и рассказывая сказания, пока несчастный случай не лишил его и голоса, и ловкости рук. Теперь, чтобы выжить, он записывал свои истории и продавал их в новом виде.

— Интересно… — пробормотал Пол.

Он пробежал глазами заголовки. Были привычные героические саги, модные баллады о синеволосом авантюристе, но попадались и оригинальные истории — в основном о любви.

«Истории о любви, да?» — задумался Пол. Норн ведь девочка. Сказка с ясным началом и счастливым концом понравится ей куда больше, чем грубые байки из жизни.

— Беру, — сказал он, выбрав целую охапку тетрадей.

Тем вечером он, как всегда, сел на стул у кровати дочери.

— Сегодня у меня для тебя особенная история, — сказал он.

Глаза Норн засветились от нетерпения. Пол достал одну из книжек из нагрудного кармана. На обложке значилось: «Принцесса и демон-принц». Самая обычная сказка — простая и милая.

Принцесса по имени Эйса играла в цветочном поле, когда к ней явился Король Демонов и решил взять её в жёны. Не желая стать его пленницей, Эйса бросила ему вызов в поединке умов — и одержала блестящую победу. Заклятие, терзавшее демона, пало, и он стал прекрасным принцем. Тогда он снова попросил её руки — и на этот раз она согласилась. Они поженились и жили долго и счастливо.

Что-то подобное Пол, вероятно, слышал в детстве, но давно забыл. Тогда, мальчишкой, он презирал подобные истории — предпочитал сказания о героях, сражающихся с драконами. Но теперь был уверен: для девочки это идеальный сюжет.

— Давным-давно жила-была принцесса по имени Эйса… — начал он.

— А-а… — протянула Норн.

Чем дальше он читал, тем больше исчезало сияние из её глаз. Пол нахмурился: «Странно — ведь история казалась подходящей. Может, Норн просто ещё мала, чтобы понять?».

И пока Пол недоумевал, Норн поведала о причине своего недовольства:

— А когда ты появишься в сказке, папа?

— Эм? Нет, милая, папа в этой сказке не участвует.

— А мне нравятся сказки про папу!

Пол опешил. Он не знал, что Норн особенно любила слушать истории о нём — о его юных годах, полных безумных приключений. Рассказывая, он пытался использовать простые слова, чтобы дочь могла его понять, но иногда не удерживался да ронял крепкое словцо. Днём отец был вечно занят, и эти вечерние минуты были очень ценны для такой юной одинокой Норн.

Больше всего она любила именно его — своего папу, самого дорогого человека на свете.

— Это приятно слышать, но… у папы уже закончились истории о себе.

— А я всё равно хочу сказку про папу! Лучше, чем про эту Эйсу!

Пол опустил книжку, ошеломлённый.

— Если хочешь — расскажу, конечно. Только… можно повторять старые истории?

— Можно! Расскажи, как ты познакомился с мамой!

Пол колебался, но всё же начал рассказ. Если дочери это нравилось — почему бы и нет?

Через несколько минут он посмотрел на лицо уснувшей Норн — спокойное, счастливое. На губах его появилась смущённая улыбка.

«Похоже, зря я потратил деньги на эти книжки, — подумал он. — Но если Норн довольна — значит, всё было не зря».

[Окигари-кобоси – японская традиционная кукла. Игрушка, сделанная из папье-маше, представляет собой игрушку, которая под воздействием собственного веса, возвращается в вертикальное положение, если её опрокинуть.

Сарубобо – традиционный японский амулет в виде куклы без лица.

Акабэко – красная игрушка в виде коровы, символ региона Айдзу в префектуре Фукусима.]

В одном из городков Святого королевства Милис, на оживлённой улочке, немного в стороне от главной дороги, раздавался звонкий голос мальчишки:

— Подходите, подходите! Гляньте, чего у меня тут доброго!

Перед ним на циновке лежали каменные фигурки. Одни изображали животных с нарочито забавными пропорциями, другие — людей. Цены были невысокие: почти любую из этих поделок мог себе позволить ребёнок на карманные деньги.

Но среди них выделялась одна — аккуратно вырезанная статуэтка, стоявшая на самом виду. На ней был изображён мужчина с настороженным взглядом, держащий в руке копьё. Эта работа стоила столько же, сколько средняя семья в Милисе тратила за целый месяц.

— Глядите сюда! — кричал мальчик. — Статуя редчайшего представителя племени супердов!

Эти слова заставили прохожих остановиться.

В этом мире суперды были символом страха. Родители пугали ими детей: «Будешь плохо себя вести — суперды придут и съедят тебя!». Они сами когда-то слышали это в детстве.

Однако никто их никогда не видел. Все знали лишь, что у тех — изумрудные волосы и красный камень во лбу. Некоторые учёные даже утверждали, будто суперды — вовсе выдумка.

И всё же слова мальчишки привлекли внимание: любопытство сильнее страха.

— Так это, значит, суперд? — спросил крупный мужчина с широкой спиной, присев перед прилавком. По виду — торговец.

Мальчишка тут же подскочил к нему, оживлённо жестикулируя: «Совершенно верно, сэр! Хоть всё и вырезано из одного камня, перед вами подлинная статуэтка суперда!» — на лице его играла улыбка — слишком широкая, слишком приторная, будто нарочито неискренняя.

Торговец нахмурился. «Вот же пройдоха», — подумал он. Мальчик, конечно, не имел дурного умысла, но старый купец сразу почуял подвох.

«Мал ещё, а уже жулик, — усмехнулся он про себя. — Пора проучить».

Указывая на статуэтку, торговец повысил голос — Ну, раз это суперд, где же изумрудные волосы? Цвет камня-то одинаковый. Как можно утверждать, что он настоящий?

Купец был уверен: стоит ткнуть мальчишку в противоречие — и тот тут же запнётся.

Однако неприятная ухмылка не исчезла. Мальчик лишь замахал руками:

— А вот и нет, сэр! Я как раз ожидал, что вы это скажете, — и потому привёл с собой самого настоящего суперда!

— Что?!

Пока торговец стоял ошеломлённый, мальчишка обернулся к переулку и крикнул:

— Выходи, Руиджерд! Пора показать себя!

Даже прохожие остановились в ожидании.

Из тени вышел мужчина — точь-в-точь как на статуе: острый взгляд, копьё, одежда — всё совпадало. На лбу сверкал красный камень, а на голове… лежала шевелюра из сверкающих зелёных водорослей.

Водорослей.

Море было недалеко, достать их несложно — но кто, скажите на милость, носит водоросли на голове?

— Может, вы сейчас думаете: «Да ну! Это же водоросли!» — громко провозгласил мальчик. — Но погодите, не спешите возмущаться!

Он подпрыгнул и сорвал «волосы» с головы мужчины. Под водорослями оказался полностью лысый череп. Даже брови были сбриты, отчего красный камень во лбу блеснул ещё ярче.

Толпа зашепталась. Мальчик же, не теряя задора, продолжал:

— Вы вероятно воскликните: «У этого суперда нет волос! Да что же с этим миром не так!».

Он поднял статуэтку, и, выкрикнув: «Но это статуэтка не подделка! Она изображает настоящего суперда!», — ловко снял с неё «волосы» из камня.

Теперь лысая фигурка была неотличима от стоявшего перед всеми мужчины.

— Ну что, сэр? — повернулся мальчик к купцу. — Всё ещё считаете, что статуя подделка?

Торговец остолбенел. По его мнению, ни статуэтка, ни мужчина не имели отношения к реальным супердам — но отрицать сходство было бессмысленно.

Толпа же приняла это за шутку и весело расхохоталась.

И тут торговец понял: это не обман, а представление. Мальчик привлекает внимание, устраивая шоу, чтобы собрать публику к своему прилавку.

«Хитрый малец… Но что он рассчитывает этим добиться?» — подумал он.

Ведь город стоял на землях Святого королевства, где вера Милиса сильна, а часть священников призывала изгнать всех демонов. Статуэтка суперда могла вызвать смех — но вряд ли продавалась бы, стоит об этом узнать «изгоняющим». Мальчик выглядел смышлёным… значит, это не случайно.

Взгляд купца упал на другую фигурку:

— Хм… парень, а это что за штука?

Перед ним стоял игрушечный предмет в форме яйца, с нарисованным чернилами личиком. Внизу у него было круглое основание.

— А, это «неваляшка», — ответил мальчик. — Смотрите, если толкнуть — она всё равно встанет обратно.

Он лёгким щелчком опрокинул игрушку, и та, покачавшись, вновь поднялась.

— Ого! — купец оживился. — Вот это занятно!

Толпа тоже заинтересованно зашепталась, наблюдая за «неваляшками».

И тут купец понял: «Ага! Статуэтка суперда — просто приманка. Главная цель — продать вот эти безобидные игрушки. Умно. Не жульничество, а настоящая торговая стратегия.»

— Понимаю, понимаю. Забираю свои слова обратно, — сказал он. — Настоящий суперд, как ни крути.

— А я ведь говорил! — радостно воскликнул мальчик.

Купец поднял одну неваляшку:

— Куплю её в знак извинения.

— Э? Эм… конечно! Приятно иметь с вами дело!

Хотя он и совершил продажу, радости на лице мальчика не было. Ну, понятно, — решил купец, — этот малец специально делает вид, будто хочет продать дорогую статую, чтобы люди брали остальное.

— Ну что ж, удачи тебе в делах, — сказал он напоследок.

— Спасибо, сэр! Возвращайтесь!

Купец отошёл, бросив взгляд через плечо: у прилавка уже толпились новые покупатели.

«Хм… неплохая идея. Попробую как-нибудь и сам» — решил он.

К вечеру мальчик — Рудеус — распродал всё подчистую. Не осталось ни одной неваляшки окиагари-кобоси, ни безликих кукол сарубобо, ни игрушечных красных коров акабэко. Он думал продажа только одной статуэтки будет выглядеть жалко, поэтому он и сделал все те игрушки.

Один лишь предмет остался лежать без покупателя — статуэтка Руиджерда. Та самая, которую он больше всего хотел продать.

— Что, не так уж она и хороша? — пробормотал Рудеус, присев на корточки и подперев щёки руками.

Руиджерд, стоявший рядом, перевёл взгляд с мальчика на статуэтку:

— Водоросли, — сказал он.

— Водоросли, да?.. — кивнул Рудеус.

Пожалуй, в следующий раз стоило найти для парика что-то получше.

Так они и сидели, молча глядя, как над улицей медленно садится солнце.

В городке где-то на континенте Демонов две женщины сидели у дороги.

— И это место — полный провал, да? — устало произнесла одна.

— Похоже на то. Хотя… мы, безусловно, приближаемся, — ответила другая.

Рокси и Элинализ уныло смотрели на дорогу, разочарованные тем, что и в этом городе не удалось найти ничего действительно полезного.

Обе молчали. Говорить было особенно не о чем. Они сидели, каждая погружённая в свои мысли, и ждали возвращения Талханда, последнего участника их группы, который пошёл собирать сведения.

На деле, однако, только голова Рокси была ничем не занята. Элинализ, напротив, заметив мужчину, идущего по дороге, хищно сузила глаза и даже облизнула губы.

— О, боги… какой мужчина! Рокси, дорогая, я сейчас вернусь, — мурлыкнула она, уже собираясь превратиться в ночную бабочку.

— Даже не думай, — резко остановила её Рокси.

— Ах, ты, дитя малое, — вздохнула Элинализ с притворным сожалением.

От этих слов на лбу Рокси вздулась жилка. Пусть внешне она и выглядела девочкой, на деле была взрослой женщиной.

— Я вовсе не против самого акта, — сухо заметила она. — Я лишь говорю, что стоит дождаться, пока Талханд вернётся и расскажет, что узнал.

— Ладно, ладно, — фыркнула Элинализ, вновь усаживаясь. Несмотря на то, что она была заядлой нимфоманкой, рассудка ей было не занимать — когда дело касалось цели, она умела сосредоточиться.

Обе женщины снова замолчали, следя за редкими прохожими на дороге. Солнце стояло высоко в зените. В тени было прохладно, но жара не щадила никого, и по улицам бродили вспотевшие люди и демоны.

Вдруг Элинализ прищурилась.

— Рокси, видишь того темнокожего демона справа? С большим носом?

Рокси насторожилась.

— Племя поззо, если я не ошибаюсь. Что с ним не так? — спросила она, незаметно сжимая посох под плащом.

На лице Элинализ проступило напряжение.

— По лицу и походке не ошибёшься… — произнесла она и замолчала с загадочным видом.

«Неужели перед нами опасный преступник с наградой за голову?» — подумала Рокси и напряглась. Пусть они и не занимались охотой за головами, но кому угодно станет не по себе, если прямо перед ним пройдёт убийца.

— Несомненно, у него внушительное достоинство, — сказала Элинализ.

— Что?! — Рокси чуть не упала от шока. — Как ты можешь говорить такое с серьёзным лицом?!

— Я всегда всё оцениваю со всей серьёзностью, — ответила та невозмутимо.

Рокси не сразу нашла, что сказать. После долгой паузы она всё же выдавила:

— Ты можешь… определить это просто по виду?

Элинализ повернулась к ней с довольной, но чересчур развязной улыбкой — словно старый пошляк.

— Ах ты, Рокси, неужели тебе стало интересно?

— Н-ну… возможно, не вредно знать такое… для общего развития, — пробормотала та, краснея.

— Хе-хе, конечно. Хотя, знаешь, не всё можно определить на глаз… — начала Элинализ и запустила целую лекцию.

Мужчины с большими носами, говорила она, хорошо наделены природой. Те, кто ходит грациозно, обычно из хороших семей. У кого есть неуверенность в своих размерах — те, как правило, чрезмерно стараются. А невысокие часто ведут себя отчаянно.

Рокси слушала со всей серьёзностью, будто перед ней читали академическую лекцию.

— Понимаю… весьма познавательно, — кивнула она.

— Главное, милая, — продолжала Элинализ, — найти того, кто соответствует твоим вкусам.

— Моим… вкусам?

— Ну да. Я, конечно, не слишком разборчива, но бывают мужчины, которых я просто не переношу физически. Если первый партнёр тебе не подойдёт, это может надолго подорвать уверенность.

Может? — удивилась Рокси, но кивнула, воспринимая каждое слово как истину. Её любознательность не знала сомнений.

— А какие мужчины тебе по душе, Рокси? — спросила Элинализ.

— Дай подумать… — протянула та, глядя на дорогу.

Мимо проходили почти одни демоны — в этом уголке Демонического континента другие расы были редкостью.

— Наверное, мне нравятся люди, — тихо сказала она.

— Люди?

— Да. Большинство демонов не считают мигурдов красивыми, с нами не связываются. Но я слышала, среди людей есть те, кому наша внешность по вкусу, — сказала она и вздохнула, чувствуя, как жалко это прозвучало.

Однако Элинализ не посмеялась. Она понимала, что телесная совместимость — не пустяк.

— Понимаю. Что-нибудь ещё?

— Хм… наверное, я хотела бы, чтобы он был высоким. Чтобы мне приходилось смотреть снизу вверх. И с крепкой грудью, но не слишком мускулистой. Хочу, чтобы на вид он был стройным, но при прикосновении ощущалась сила. Что до лица… мне не нравятся изнеженные красавчики из королевства Асура. Пусть будет обычное, простое лицо. Главное — чтобы он любил меня. Чтобы всегда смотрел на меня, а когда я случайно подниму глаза, наши взгляды встретились, и он улыбнулся… В остальном мне всё равно. Ах, и пусть он не обязательно будет кормильцем. Я бы хотела продолжать работать, так что надеюсь, он не будет против. Есть мужчины, которые хотят, чтобы жена сидела дома, но я люблю свободу. Конечно, если муж скажет: «Ты принадлежишь мне, и я не позволю тебе выходить из дома», — я послушаюсь. Но…

Рокси вдруг осеклась. Элинализ смотрела на неё, растянув губы в довольной ухмылке.

— Рокси, милая… тебя ведь никто не спрашивал о свадьбе, — насмешливо протянула она.

Рокси вспыхнула и натянула свою шляпу почти до подбородка.

Элинализ, глядя на неё, подумала с лёгкой улыбкой: «Ей ещё долго не встретить мужчину».

И действительно, Рокси ещё долго оставалась одинокой.

Заноба Широн заметил куклу в неприметном городке королевства Асуры, когда направлялся в королевство Раноа в качестве студента по обмену.

— А? — вырвалось у него, когда взгляд упал на странный предмет, нелепо выделяющийся среди товаров на прилавке.

Кукла была чуть больше большого пальца. К ней была прикреплена блестящая серебристая цепочка — видимо, украшение.

— Нет… цепь не похожа на простое украшение, — пробормотал Заноба, беря куклу в руки и внимательно разглядывая.

Хозяин лавки что-то оживлённо говорил, но Заноба его почти не слушал — он уже целиком погрузился в изучение находки. Цепочка искрилась серебром. Разбираясь в подобных ремёслах, Заноба сразу понял по текстуре металла, что материал ему неизвестен.

— Хм. Издалека вроде бы серебро, но нет. И не железо… Позолота, может быть? Странно. И само тело куклы…

Материал, из которого была сделана расписанная кукла, был так же непривычен, как и цепочка. Не металл и не камень. Если надавить, поверхность чуть прогибалась, но стоило отпустить — принимала прежнюю форму.

— Краска вот тут облупилась, — заметил он.

Любой мог увидеть, что яркая раскраска местами стёрлась, и под ней проглядывал исходный цвет — похожий на розоватую плоть.

Техника росписи была за гранью его знаний. Заноба не мог поверить, что в мире найдётся живой мастер, способный так ровно и чисто нанести краску. Такой художник наверняка был бы известен и служил бы при дворе.

Однако он заметил и кое-какие огрехи — едва заметные упущения в деталях, как будто создатель делал куклу ради забавы. Например, линия между одеждой и кожей шла неровно — досадная ошибка для мастера такого уровня. Возможно, он не мог повернуть куклу во время работы. Или ему просто запретили это делать. А может, всё упиралось в деньги.

— Хм… — протянул Заноба, оглядываясь.

Обычный городок, ряд лавок, шум улицы. Что делает здесь подобное произведение искусства? Если мастер продал его, чтобы расплатиться с долгами, разве работа такого уровня могла затеряться в этом месте?

Впрочем, мысль казалась правдоподобной. Судя по небрежным мазкам краски, ремесленник, возможно, посчитал изделие неудачным и продал за бесценок.

«А не работа ли это Мастера?» — мелькнуло у него в голове.

Кукла, которую делал Рудеус, имела большую голову по сравнению с телом. В случае с женской фигуркой это можно было бы назвать реализмом, но эта кукла изображала демона-мужчину и была построена так же. Значит, это был осознанный художественный приём.

И всё же… слишком многое отличается от стиля Мастера.

Заноба оборвал мысли и оглянулся. У кареты скучали два стража, приставленные сопровождать его через границы.

Лавочник, заметив, что Заноба уже давно молчит, потерял к нему интерес. Он облокотился на прилавок, положив подбородок на руки, и с безразличием смотрел на принца.

— Скажите, добрый человек, где вы достали эту куклу? — спросил Заноба. — Знаете имя мастера?

— А? — лавочник недоверчиво уставился на него. На лице ясно читалось: «Ты меня игнорировал всё это время, а теперь вдруг заговорил?».

— Как я уже сказал, я её подобрал.

— Где?

— На обочине дороги. Кажется, ещё в пределах королевства Асуры, — ответил торговец, явно не испытывая интереса к беседе.

«Бесполезный человек» — подумал Заноба, глядя на него с досадой. Для торговца он ничего не знал — ни происхождения, ни ценности вещи.

И тогда Заноба решил: если этот человек не понимает, что держит в руках сокровище, он может продать его кому попало. Лучше будет выкупить самому.

— Эй, вы там! — позвал он стражей.

— Что такое, лорд Заноба? — лениво откликнулся один, подходя ближе.

— Я куплю эту куклу, — заявил принц, будто речь шла о чём-то самоочевидном. Разумеется, он, как особа королевской крови, не носил при себе денег — даже в путешествии.

Однако страж слегка покачал головой:

— Мы не можем совершить покупку от вашего имени.

— Что?! Ты осмелился ослушаться моего приказа?!

— Нет, милорд. Но ваши средства перевозятся отдельно. У нас нет лишних денег в дороге.

— Но взгляни на эту куклу! Такой изысканной редкости нет и не будет! Если я не куплю её сейчас — второго шанса не представится! Цена невелика, вы могли бы взять немного из путевых средств!

— Хоть сколько жалуйтесь, лорд, — ответил страж без тени колебания, — но денег у нас нет.

Заноба повернулся к лавочнику, всем видом показывая: «Ты ведь хочешь её продать, не так ли?».

Но тот уже окончательно потерял интерес к сделке.

— Ну что ж, верните её на место. Не знаю, кто вы, но эта вещь стоит куда дороже, чем вы думаете.

Для простого жителя королевства Асуры цена, которую он заломил, равнялась дневному заработку тяжёлым трудом. Продавец выставил такой ценник с расчётом, что покупатель начнёт торговаться, но сегодня желание преподать надменному юнцу урок перевесило желание заключить сделку.

— Э-эх… — простонал Заноба.

— Порой важно знать, когда отступить, — ухмыльнулся торговец. — Эта кукла обойдётся вашим людям в кругленькую сумму.

Заноба лишь вздохнул. Если бы вещь стоила чуть дешевле, стражи, возможно, махнули бы рукой и купили её. Если бы краска не облупилась, металл не повредился, если бы кукла сохранила идеальное состояние — кто знает, может, всё сложилось бы иначе. Но сейчас, для любого, кто не обладал его взглядом, это выглядело просто как мусор.

— Лорд Заноба, нам пора, — сказал страж решительно. — Мы закупили всё необходимое, можем ехать в следующий город. Путь долгий.

Не имея выбора, Заноба с тяжёлым сердцем оставил лавку позади. Но в глубине души он был уверен: эта вещь была необычайно редкой.

Лишь много лет спустя Заноба узнал, что та «неведомая кукла» на самом деле была брелком из поливинилхлорида.

— Сегодня ужин готовлю я! — внезапно объявила Эрис однажды, когда они с Гислен шли через лес, что вёл к Верхней Челюсти Красного Дракона. — Это же первый раз, когда мы с тобой ночуем под открытым небом, Гислен! Так что я приготовлю что-нибудь сама!

Обе женщины путешествовали к определённой цели. Пока они пересекали королевство Асуры по большим дорогам, ночёвок на природе у них не было. Пусть деревни, где они останавливались, были простыми и бедными, но земля там была плодородна, и поесть можно было как следует. Так что этот вечер стал для них первым настоящим лагерем.

— Ты уверена, что справишься? — осторожно спросила Гислен, почуяв недоброе в самоуверенном тоне Эрис. Сказать по правде, Эрис, какую она знала, и кухня — вещи несовместимые. Казалось, она едва ли отличала кухонный нож от боевого меча.

Но судить людей Гислен, прямо скажем, умела плохо.

— Не волнуйся! — ответила Эрис. — Когда я путешествовала с Гису, он вроде бы показывал мне кое-что насчёт готовки!

— Гису? Этот обезьянолицый тип?

— Ага! Мы познакомились на континенте Милис!

Гислен слышала от Рудеуса, что Эрис встречала Гису в своих странствиях. Хотя та не говорила, что он её учил, Гислен всё же ощутила облегчение — хоть какое-то основание у её уверенности было. И зря.

Гислен знала Гису слишком хорошо. Стоило вспомнить его лицо, как во рту появлялся вкус его похлёбки — густой, тёплой, удивительно нежной, несмотря на весьма сомнительные ингредиенты. Даже спустя десять лет после расставания она всё ещё невольно сглатывала при одном воспоминании.

— Ну, ладно. Тогда оставляю всё на тебя, — сказала Гислен.

Эрис немедленно взялась за дело. Первым делом — специи. Гису и Рудеус всегда использовали при готовке плоды и листья деревьев, и Рудеус не раз показывал ей, какие приправы к чему подходят.

Эрис просто повторила то, что помнила с их совместных путешествий, — собрала кое-что, похожее на те ингредиенты: чёрные семена, янтарные листья. Формой они немного отличались от тех, что использовал Рудеус, но кто станет придираться к мелочам?

На этом этапе Гислен не испытывала тревоги. «Ах да, Гису ведь всегда так начинал» — подумала она с одобрением, даже несколько раз кивнув сама себе.

Первый тревожный звоночек прозвенел, когда Эрис по какой-то причине начала жарить овощи. Хотя собиралась готовить суп, она вывалила их в котелок с животным жиром и поставила на сильный огонь, не добавив ни одной из собранных специй.

Гислен удивлённо склонила голову. «Разве Гису так делал?» — подумала она, нахмурившись. Но аромат поджаривающегося жира оказался столь аппетитным, что сомнения развеялись. Наверное, всё в порядке.

Следующий тревожный звоночек прозвучал, когда Эрис начала рубить мясо. Она бросила туда же специи и поджаренные овощи, всё перемешала — и в итоге получилась липкая, вязкая масса. Но и теперь Гислен решила не вмешиваться.

Когда-то, во время странствий с Гису, он часто охотился на птиц, мелко рубил мясо и говорил: «Птичье мясо отлично подходит для фрикаделек». Иногда он действительно кидал такие фрикадельки в суп.

Сегодняшней добычей Эрис стала обезьяна, а не птица… Но Гислен не придала этому большое значение.

Но когда Эрис швырнула липкую массу мяса, овощей и специй прямо в кипящий котёл, Гислен невольно ахнула:

— Ах!

— Что? Не нравится? — резко спросила Эрис.

— Н-нет… — ответила Гислен, решив промолчать.

Эрис недоумённо посмотрела на неё и пожала плечами.

Мясо и овощи размягчились в кипятке, превратив воду в мутную коричневую жижу. Даже Эрис нахмурилась: ведь у Гису и Рудеуса мясо в супе оставалось плотным комком, лишь меняя цвет по мере варки.

Но Эрис есть Эрис. Глядя на расползающееся мясо, она решила, что вкус всё равно будет хороший.

— Готово! Суп готов! — торжественно объявила она… подхватывая сковороду.

Приготовленный ею суп отличался от того, что она себе представляла, но, возможно, ей удастся кое-что другое: котлеты.

Она вывалила новую порцию рубленого мяса на сковороду. Огонь, конечно же, был выставлен на максимум. Перед глазами Гислен из сковороды взвился столб пламени.

— Чем сильнее жаришь мясо, тем вкуснее оно получается! — сказала Эрис. Эту фразу она когда-то слышала от Рудеуса — тот пытался прикрыть так очередной кулинарный провал.

— Понимаю, — серьёзно кивнула Гислен и даже мысленно отметила: «Надо запомнить для себя».

Наконец, ужин был готов. Миски наполнились буро-мутным супом, на поверхности которого плавали ошмётки овощей и мяса.

На тарелках возвышались обугленные комья. Эрис, конечно, забыла добавить что-либо вроде хлебных крошек, чтобы скрепить мясо, — в итоге оно просто развалилось. А овощи, предварительно обжаренные, успели превратиться в уголь.

— Ну, ешь! — гордо сказала повариха.

— Эрис… — осторожно произнесла Гислен. — Ты уверена, что это Гису тебя так учил готовить?

— Ни капельки! Я просто наблюдала!

— Понятно… — протянула Гислен.

Она пожалела, что не послушала свой внутренний голос тревоги. Вместо этого доверилась Эрис, предвкушая ужин. В бою её инстинкт опасности спасал жизнь — а тут она его проигнорировала.

Но что сделано, то сделано.

Перед ней лежала чёрная глыба, источающая угрозу не хуже любого врага. Но Гислен знала: каким бы сильным ни был противник, его можно победить.

«Меня испытывают» — решила она.

Её воинское мышление, закалённое под учением Бога Меча, подсказывало: это испытание. Учитель проверяет её силу духа. А значит, она должна ответить — съесть то, что перед ней.

— Я начинаю! — сказала Гислен, зажмурилась и, коротко помолившись, отправила загадочную субстанцию в рот.

И в тот же миг увидела перед собой Филиппа и Хильду, стоящих в незнакомом поле цветов.

— Позаботься о нашей дочери, — сказали они.

Следующие главы отсылаются к событиям 1-3 томов

Меня зовут Рудеус Грейрат. Тридцать четыре года. Холост. В прошлом — военный. Крепкий парень с добрым сердцем… и с жизнью, о которой жалеет каждый день.

Совсем недавно я не был один. Был обычным женатым мужчиной, бывшим солдатом. Но однажды — даже не заметил, как — на моём столе оказались бумаги о разводе.

Я боролся за опеку над дочерью, но в суде не имел ни малейшего шанса. В итоге остался один.

Никто не встал на мою сторону. Когда я служил, у меня развилось посттравматическое расстройство — и я использовал его как оправдание, чтобы срывать злость на жене. Не раз. Даже моя старшая сестра Джейн, адвокат, встала на сторону жены, а не родного брата. А вскоре после суда меня уволили с мясокомбината, где я работал.

Всё рухнуло. Я сорвался и разрыдался — жалко, безобразно. Почти все накопленные за службу сбережения ушли жене по решению суда. От прежней жизни остались лишь дом и крошечная сумма денег. Но и та быстро испарилась — на алкоголь.

Молча я брёл по городу, покачиваясь, с бутылкой пива в руке. В ушах всё ещё звучали последние слова жены: «Теперь хоть мир наступит».

От одной этой фразы меня мутило. «Мир»? А кто, по-твоему, этот мир защищал?

— Чёрт побери! — выругался я и швырнул пустую бутылку. Из переулка с визгом выскочила облезлая кошка, а парень на скейтборде бросил в мою сторону осуждающий взгляд.

Парень быстро исчез, но я будто очнулся. Глубоко вздохнув, задумался: «И что теперь?». Хотя в теории всё понимал. Прежде всего — надо найти работу. Без денег я долго не протяну.

Как?

Ну, можно пойти в центр занятости. У меня ведь были навыки — я умел водить всё, что движется: от автомобилей до танков, от вертолётов до самолётов. Знал, как обращаться с оружием и взрывчаткой.

Всё это пригодилось бы… если бы не моё ПТСР. Теперь, стоило услышать гул мотора или грохот механизмов, я превращался в трясущуюся развалюху. Начальник на мясокомбинате и уволил-то меня потому, что я дрожал каждый раз, когда мимо проезжал грузовик.

Я снова вздохнул. Полный тупик. Конец дороги.

— Тьфу. Даже Бог, похоже, отвернулся, — пробормотал я.

Дождь усилился. Лето кончилось, и промозглая осень пробирала до костей. Холодные капли безжалостно вымачивали мою старую, засаленную майку, вытягивая остатки тепла.

— Вот бы всё начать заново… — слова вырвались сами собой, пока я смотрел в небо. Там, в чёрной, бездонной тьме, меня, конечно, никто не слышал.

— А? — вдруг что-то мелькнуло сбоку.

На обочине стоял рекламный щит, на нём было написано:

«Вторая жизнь — для тебя!»

Рекламировали переход из офисной работы на ферму — «смените город на деревню».

Моя вторая жизнь началась именно в ту секунду, когда я увидел этот плакат.

[Бывший солдат Рудеус решил начать жизнь заново, занявшись фермерством в Канзасе. Тогда он не имел ни малейшего представления о сельском хозяйстве. Одного взгляда на комбайн хватало, чтобы ПТСР давало о себе знать. Борясь с сорняками и вредителями, он встретил своего наставника — сельскохозяйственного консультанта Рокси Мигурдию. Всего за мгновение она научила Рудеуса всем премудростям фермерского дела.

И именно она пришла на его выпускное испытание…]

— Снимаю перед тобой шляпу, Руди. Ты сдал, — сказала Рокси, и её прекрасная грудь плавно колыхнулась, когда она произнесла эти слова.

Перед нами раскинулось золотое пшеничное поле, которое я вырастил с нуля. Даже издалека видно было, как сильно клонятся налитые колосья. Это и была самая настоящая картина богатого урожая.

— А? Но ведь ты ещё не видела мои другие поля, — удивился я.

Рокси пожала плечами с преувеличенной небрежностью:

— Это и не обязательно. Они ведь в таком же состоянии, верно? Во время жатвы тратить время на обход полей — пустая трата сил.

— Ну… ладно.

Я завёл двигатель комбайна и принялся за уборку.

По совету Рокси я купил подержанный комбайн. Техника была простая, но надёжная, и вскоре я управлял ею так же естественно, как своими руками.

Жатва закончилась в миг. И всё же к её концу мы оба покрылись потом.

— Поздравляю. Теперь ты настоящий фермер, — сказала Рокси, откидывая влажные от пота пряди со лба и нежно касаясь губами моей щеки.

В ту секунду из глубины живота поднялось странное, горячее чувство.

Я знал, что это было. Чувство достижения. То самое, что я испытывал когда-то во Вьетнаме, когда мы с братьями по оружию выполняли задания и обнимали друг друга, празднуя победу.

С тех пор как я начал работать с землёй, это было впервые, когда я действительно почувствовал — я сделал шаг вперёд.

На следующий день Рокси сказала, что ей больше нечему меня учить. Я заплакал, провожая её взглядом. Она дала мне слишком многое: знания, опыт, мастерство. Без неё я, возможно, до сих пор сражался бы со своим ПТСР.

Да, самое главное, что она сделала для меня, — излечила моё ПТСР.Благодаря ей я смог снова сесть за руль комбайна. Казалось бы, мелочь, но теперь я больше не боялся звука моторов и машин.

Рокси сделала то, чего не смогли ни моя жена, ни дочь, ни боевые товарищи, ни армейские врачи.

Эта роскошная, сияющая блондинка заслуживала моего глубочайшего уважения.

Наблюдая за всё уменьшающейся спиной Рокси, я поклялся, что всегда буду хранить уважение к ней в своём сердце.

[Сильфиетта была дитём улиц, жившей в трущобах одного из городов Канзаса. Однажды, роясь в мусорных баках в поисках вещей, которые можно было бы продать, она стала свидетелем того, как бандит убил полицейского. Увидев преступление, Сильфи сама стала целью убийцы.

Пытаясь спастись от преследования, она столкнулась с мужчиной — Рудеусом Грейратом, бывшим солдатом, приехавшим в город для заключения контракта на покупку и продажу пшеницы. Он в одно мгновение расправился с бандитом. Так Сильфи была спасена.]

Когда я увидел мужчину в чёрном, преследующего мальчишку, первым делом я запустил яблоком прямо ему в затылок. Попал точно в цель — сок потёк по шее ублюдка.

— Чёрт! — рявкнул тот и тут же бросился наутёк.

Остался только паренёк.

— Эй, зачем вы мне помогли?

Он был до ужаса истощён, воплощённый образ ребёнка улиц. На мгновение мне даже показалось, будто передо мной настоящий эльф из сказки. Уши, казалось, чуть заострены. Увы, это был просто очень грязный, оборванный ребёнок, а не волшебное существо.

— Ну… В школе нам говорили — помогай слабым. В военной академии, если быть точным.

— А если те парни захотят отомстить?

Могли бы и захотеть — если бы они были из мафии или какой-нибудь банды. А если ещё и с полицией заодно — тогда мне и вовсе крышка.

Но я ответил:

— Не волнуйся. Они убили копа. Скорее уж государственные банды доберутся до них раньше.

Конечно, действовал я вовсе не так расчётливо. Если бы я умел думать наперёд, моя жена и дочь не покинули бы меня.

Я зашагал дальше по улице, но паренёк не отставал.

— Эй, не следи за мной.

— Они могут убить меня до того, как полиция их поймает.

— Может быть.

— Пожалуйста… Можно я у вас поживу? Хотя бы ненадолго?

Какой назойливый. Да, я вмешался, чтобы его спасти, но нянчиться с ним точно не собирался.

— Очень прошу, сэр. Я умоляю вас.

Я посмотрел на него — и вдруг вспомнил лицо своей дочери. Никакого сходства, но…

— Ладно уж, будь по-твоему!

— Правда?!

— Но в обмен на кров ты будешь помогать мне на ферме. Будет не легче, чем тренировки у морпехов!

— Хорошо! Меня устраивает! — лицо мальчишки озарилось улыбкой.

Улыбка ребёнка… Как же приятно было видеть её снова. И как же больно было осознавать, что, понимая такие простые вещи, я всё равно причинил столько боли своей семье.

Чёрт возьми…

— А, да, я ведь не спросил твоего имени. Я — Рудеус.

— Силь…фи.

— Красивое имя, — сказал я. — Похоже на имя духа ветра.

Сильфи смутился и кивнул:

— Да.

[Я — Рудеус Грейрат, крутой, крепкий и в целом неплохой парень. После того как я уволился из армии из-за ПТСР, устроился работать репетитором к дочери одной богатой семьи. Уж больно строптивая девчонка оказалась.

Кое-как я сумел немного приструнить её и кое-чему научить, но стоило ей сесть на роскошный лайнер — всё пошло к чертям. Судно потерпело крушение. Конечно, как же иначе?

Будучи парнем с характером, я взял юную леди на руки и плыл, сколько хватило сил. Если и спасать кого-то, то только её. В конце концов мы выбрались на берег, на неизвестной земле.

Согласно словам того чёртова бога, что являлся мне во снах ещё со времён Вьетнама, мы оказались где-то в Южной Америке.]

Когда я открыл глаза, первое, что увидел, — мужчину, сидящего у костра. Тело среагировало само собой: я вскочил, перепрыгнул через огонь и приставил пистолет ему к виску.

— Кто, чёрт возьми, ты такой?! Не говори, что ты из его приспешников?!

— Эй-эй! Остынь, парень!

— Что ты с нами сделал?!

— Да помог я вам! В вашей стране что ли не учат благодарности? Думаешь, пуля — лучший подарок спасителю?

Услышав, что он нас спас, я осторожно опустил оружие. Этот бог в моей голове часто оказывался прав, но иной раз просто пожимал плечами и водил вокруг пальца. Расслабляться было нельзя.

Я внимательно разглядел незнакомца. Изумрудно-зелёные волосы, красный камень в пирсинге на носу, шрам, пересекающий лицо вертикально, и кожа — чёрная, как ночь. На поясе — кассетный плеер и маракасы. Вид у него был такой, что сразу вспоминались рассказы моей наставницы Рокси о людях из далёкой страны — с Ямайки.

— Что случилось? — спросил я.

— Шёл мимо, увидел вас без сознания у берега. Вытащил, разложил у костра, чтобы просохли. Вот и всё. Просто помог.

Просто — так просто, что даже не к чему придраться.

Но я не успел развить эту мысль: Эрис открыла глаза. Сначала она удивилась, увидев мужчину, но, заметив, что он человек, быстро успокоилась. Всё же с детства ей никто не внушал, будто ямайцы — демоны.

— Я Эрис, — сказала она после паузы. — А это Рудеус. Приятно познакомиться.

— Вот ведь, — усмехнулся мужчина. — Почему ребёнок вежливее взрослого?

— Сам бы представился, раз уж на то пошло!

— Меня зовут Руиджерд. Я странствующий музыкант. Езжу по Южной Америке, играю новые песни.

Я ожидал, что его имя будет включать в себя «ди-джей», но, похоже, он и вправду просто Руиджерд.

Когда Эрис объяснила, что с нами случилось, Руиджерд кивнул и показал большим пальцем за спину:

— Ты мне нравишься, девочка. Я отвезу вас на своей машине.

За его спиной стояла старая итальянская машина с тускло поблёскивающим трезубцем на капоте — настоящий раритет.

— Ты уверен?

— Ага. Но музыку в машине не трогай. Это — моя душа.

Пока я размышлял, разговор продолжался без меня. Эрис, сияя, уже забралась в салон. Я вздохнул: «Ладно, чёрт с ним». Всё равно моя задача — защищать Эрис и вернуть её домой.

— Кстати, где мы? — спросил я.

— Ушуая. Самый юг Аргентины.

— Ну, как говорится, беда не приходит одна.

Так мы и отправились в путь по Южной Америке на машине Руиджерда.

Меня зовут Сильфиетта. Мне семнадцать, и я — старшеклассница!

Сегодня начинается новый семестр — второй год обучения! Пора показывать пример младшим ученикам.

— О нет, я опоздаю!

Заряженная решимостью, я рисковала всё испортить, проспав в первый же день! Каким примером я тогда стану? Скорее уж — антипримером!

Я вылетела за дверь и бросилась в школу, держа во рту тост. Если побегу без остановки, возможно, успею. Но спустя мгновение…

— Ай!

Кто-то повернул из-за угла и врезался прямо в меня.

Я шлёпнулась на землю, а взгляд мой был прикован к летящему тосту. Он перевернулся в воздухе — и, как назло, джем соскользнул с тоста. Ну и ладно. Всё равно, когда он упадёт, есть его будет нельзя.

Рядом послышалось болезненное:

— Больно…

Я подняла глаза — парень, врезавшийся в меня, тоже сидел на земле. Светло-каштановые волосы, приятные черты лица… Боже, да он симпатичный!

— Эм, извините! Вы в порядке? — поспешно спросила я.

— А? — Он поднял взгляд. — А-а! — Его лицо озарилось радостью.

Я растерялась: «Откуда такая реакция?».

— Давно не виделись!

Давно?

— Это же я! Неужели не узнаёшь?

Это что, какой-то розыгрыш? Вряд ли я бы забыла такого красавчика. С другой стороны, на нём была форма моей школы — вполне возможно, что мы знакомы. Хотя… почему-то казалось, что мы встречались где-то ещё.

— А, значит, ты не помнишь, — он почесал затылок, будто подбирая слова. — Ты ведь Сильфи, да?

— М-м… Да, это моё имя.

Пока он говорил, его взгляд вдруг застыл — и я поняла, на чём.

О, чёрт!

Когда я упала, юбка задралась, и теперь мои трусики были на всеобщем обозрении. Я поспешно скрестила ноги. Как только я прикрылась, он отвернулся. Судя по реакции, спрашивать, видел ли он, смысла не было.

— Кииииии! — завизжала я.

В тот день я всё-таки опоздала и пропустила начало торжественной линейки, но меня хотя бы не выставили в коридор.

На первом уроке, как всегда, шли представления — каждый по очереди выходил и рассказывал о себе. В некоторых школах это считали пустой формальностью, но мне это нравилось.

— Меня зовут Сильфиетта, — бодро сказала я. — Я хорошо владею магией воды и ветра, состою в клубе заклинателей. Рада познакомиться!

Одноклассники захлопали. Несмотря на утренний конфуз, я улыбалась и решила начать новый год с чистого листа.

Раньше мне было трудно говорить перед людьми. В младшей школе меня часто дразнили — и из-за бедности, и из-за необычного цвета волос. Но главное — я просто не верила в себя.

Из этой скорлупы меня вытащил один мальчик — Рудеус. Я помню его до сих пор. Он заступился за меня перед обидчиками, научил пользоваться магией и заставил поверить в себя. Правда, он как-то снял с меня трусики, думая, что я мальчик… Тот случай я бы предпочла забыть.

Потом он перевёлся в другую школу, когда мы были во втором классе.Ох… а ведь тот парень утром… выглядел немного похоже на Руди.

Мои мысли прервала речь очередного ученика:

— Я Рудеус Грейрат. Перевёлся из старшей школы Асуры. Хорошо владею магией земли и воды. Пока не решил, в какой клуб вступлю. Надеюсь, поладим.

— А? — услышав это имя, я невольно повернула голову.

Это был тот самый парень, в которого я врезалась утром.Я даже не заметила его в классе, наверное, потому что опоздала.

— Руди?

— О, вспомнила? Извини за утро, — он улыбнулся по-настоящему тепло.

Улыбка пронзила мне сердце. Мой Руди, мальчик, которого я когда-то любила, превратился в красавца. Он встретился со мной взглядом и снова улыбнулся.

— Эй, Сильфи! Не пялься так на новичка, а то он подумает, что ты в него влюбилась! — крикнул Люк.

Класс взорвался смехом.

Я быстро отвернулась, стараясь спрятать пылающее лицо. Руди неловко усмехнулся и пошёл к своему месту.

А я не могла сдержать улыбку. Руди перевёлся в мою школу. Теперь целый год — рядом с ним. При этой мысли сердце гулко билось в груди.

Меня зовут Рокси. Полное имя — Рокси Мигурдия. Мне восемнадцать, я учусь в частной академии Шарии. Несмотря на возраст, я так и не подросла с конца средней школы, поэтому окружающие постоянно говорят мне, что я выгляжу по-детски.

Тем не менее, я уже третьекурсница — это мой последний год. Этим летом я прекращу свою клубную деятельность. Так что этот год станет для меня лебединой песней.

— Или… должен был стать! — запыхалась я.

Вот я — бегу в школу, держа во рту тост.

Когда я проснулась утром, стрелки часов были далеки от своего обычного положения. От шока я вскочила с кровати, поспешно натянула форму, схватила заранее собранную сумку и, выхватив кусок тоста, вылетела за дверь.

Несмотря на все старания, похоже, я едва успевала вовремя. Иными словами: «Я опоздаю на первую утреннюю тренировку!».

Если я не приду вовремя, моя тщательно созданная репутация «идеальной ученицы» рассыпется. Раньше я никогда не допускала серьёзных проступков — всегда была первой в классе, а в клубе показывала результаты национального уровня. Младшие ученики восхищались мной.

Хотя, если честно, я всегда была такой — как только начинаю думать, что всё под контролем, непременно совершаю какую-нибудь глупость.

Так было и летом последнего года в средней школе. Тогда я как маг воды стояла в тылу и должна была остановить нападающего с огненной стихией. Если бы мне тогда удалось его сдержать, мы бы удержали преимущество до конца матча.

Погрузившись в воспоминания, я не заметила настоящего — прямо на повороте из-за угла вылетел парень.

— А!

Кажется, он заметил меня в тот же миг. Наши взгляды встретились — и избежать столкновения было уже невозможно.

Бам!

Мы столкнулись лоб в лоб. Удар отбросил меня назад, а тост вылетел изо рта и описал дугу в воздухе.

— Ай! Смотри, куда бежишь! — вырвалось у меня, хотя сама я была не лучше.

Парень виновато склонил голову:

— Простите! Я просто спешил!

Он тоже сидел на земле, и я как следует рассмотрела его лицо.

— А…! — выдохнула я. У него были те самые черты, которые редко встретишь в наши дни.

Он тоже уставился на меня, будто поражённый. Неужели я была в его вкусе? Нет, вряд ли. С моим хрупким телосложением, больше похожим на школьницу, я вряд ли могла бы быть хоть в чьём-то вкусе.

Хотя… подождите. Он ведь всё это время даже не смотрел мне в лицо. Его взгляд был направлен ниже.

— Ой! — я поспешно поправила юбку, которая задралась при падении.

— П-простите! — парень покраснел до кончиков ушей. Несмотря на ситуацию, его смущённое лицо мне показалось ужасно милым.

— Прощаю. Н-ничего страшного, правда, — на деле мне самой хотелось извиниться — бедняге пришлось увидеть довольно жалкую картину. Я поднялась, чувствуя неловкое напряжение. — Мне пора на утреннюю тренировку. Эм… увидимся!

— Нет, пос~.

Я не дала ему договорить и побежала прочь. Но всё равно опоздала на тренировку.

Вечером, после занятий, я снова встретилась с клубом. Капитан отругал меня за то, что я опоздала на первую утреннюю тренировку в году. Младшие хихикали, но вскоре отвлеклись — сегодня к нам приходили новички.

— Хорошо, давайте поприветствуем новых членов, — сказал наставник клуба, Джинас. — Выстраиваемся в линию и представляемся по очереди. Если у вас уже был опыт, скажите, на какой позиции играете и с какой стихией работаете.

Новички представились один за другим. Среди них оказалось немало опытных игроков — приятно видеть такой уровень. Хотя кое-кто уже возомнил себя звездой после успехов в средней школе и держался довольно заносчиво.

Я вспомнила себя на первом курсе — такая же самоуверенная, нарушала гармонию команды. Но теперь я — третьекурсница, игрок национального уровня. Я должна показать пример настоящего старшего.

По крайней мере, я собиралась это сделать… пока последний новобранец не вышел вперёд.

— Приятно познакомиться. Я Рудеус Грейрат, центральный полузащитник. Моя специализация — стихии земли и воды!

Это был тот самый парень с утра. Тот, кто видел мои трусики. Вот и вся моя «величественная осанка».

— Думаю, многие уже знают, но юный Рудеус был признан самым ценным игроком на национальном турнире среди средних школ, — сказал Джинас, глядя на нас. — Конечно, старшая школа — совсем другой уровень, поэтому особого отношения не будет. Но второму и третьему курсам стоит поднажать, если не хотят, чтобы он занял их место!

Самый ценный игрок национального турнира, значит. С таким опытом он точно не подведёт. Хотя по виду и не скажешь, что он легко вольётся в команду.

— Хочешь добавить что-нибудь, Рудеус? — спросил Джинас.

— Да! Я буду стараться изо всех сил! Всю жизнь мечтал играть вместе с Рокси!

На этих словах все третьекурсники одновременно повернули головы ко мне. Кто-то даже присвистнул.

— Что? — пробормотала я, покраснев. Да, у меня были поклонники, но не до такой же степени.

— Я вообще начал заниматься этим видом спорта, потому что хотел, чтобы вы меня учили, Рокси! Мы разошлись по разным средним школам, и у нас не было возможности играть в одной команде. Но теперь моя мечта сбылась!

Эти слова пробудили во мне воспоминание: ещё в начальной школе однажды к нам в клуб пришёл мальчик — всего на день. Я показала ему пару приёмов атакующей магии.

— Надеюсь, что мы сможем работать вместе, Рокси.

От его сияющей улыбки моё сердце застучало быстрее. Он был определённо в моём вкусе.

Даров! Меня зовут Рудеус Грейрат. Мне семнадцать, и я — отличный парень!

Сегодня начинается новый семестр — второй год обучения! Пора показывать пример младшим ученикам.

— О нет, я опоздаю!

Заряженный решимостью, я рисковал всё испортить, проспав в первый же день! Каким примером я тогда стану? Скорее уж — антипримером!

Я вылетел за дверь и бросился в школу, держа во рту тост. Если побегу без остановки, возможно, успею. Но спустя мгновение…

— Ай!

Кто-то повернул из-за угла и врезался прямо в меня.

Мой тост, описав красивую дугу, шлёпнулся на землю намазанной стороной вниз. Покойся с миром, завтрак. Ладно, сейчас есть дела поважнее.

— Больно же…

Потирая ушибленное место, я поднял взгляд на девушку, в которую врезался. Мы столкнулись лоб в лоб, да ещё на бешеной скорости, но она стояла как ни в чём не бывало.

По форме я понял, что она из нашей школы, но она отличалась от остальных школьниц. Огненно-рыжие волосы, чуть удлинённая юбка, а в глазах — такой хищный блеск, что, кажется, даже тигр бы испугался. Без сомнений она — возмутительница!

Вот незадача. Я ведь старался вести тихую, нормальную жизнь школьника, а теперь — на ровном месте столкнулся с опасным элементом.

— Э-э, извините, пожалуйста, — пробормотал я. — Я по утрам сам не свой, так что… Вы не ушиблись?

Первое правило при встрече с чем-то страшным — сразу извиняйся. Даже если не виноват. Это мой личный секрет успеха.

Что? Скажете во мне нет ни капли достоинства? Ха! Что лучше для твоего достоинства: извиниться сразу — или потом стоять на коленях с фингалом и соплями и просить простить тебя? Ответ очевиден. Лучше уж извиняться по собственной воле.

Похоже, моё извинение её немного смутило. Губы дёрнулись в усмешке.

— Хмф, — она отвернулась. — Ладно.

Её взгляд опустился вниз — и замер. Что она там увидела? Может, ей понравилось моё спортивное телосложение? Хотя сквозь одежду его не разглядеть…

Постой. А вдруг… ширинка?!

— Ой… извините, — точно, была расстёгнута. Я поспешно застегнул молнию. Вот уж невовремя… Лучше просто уйти. — Эх, опаздываю. Если не потороплюсь, пропущу поезд. До встречи!

— Стой, ты.

Я застыл. В кошельке всего пятьсот иен — ровно на обед. Если сейчас она решит стребовать «компенсацию», я труп.

— Мы в одну школу ходим.

— Похоже это так.

Я понял это по её школьной форме. Значит, сейчас она скажет: «Станешь моим мальчиком на побегушках!».

— Я тут немного заблудилась. Покажешь дорогу.

…А, ну ладно.

В итоге в школу я не опоздал. Просто сонным взглядом перепутал стрелки часов.

— Вот это да, с самого первого дня на подъёме, настоящий Мастер пунктуальности, — подколол меня мой лучший друг Заноба.

Главное, кризис миновал. Торжественная линейка прошла без эксцессов, и все разошлись по своим классам. Немного жаль, что я не попал в класс с Занобой и Сильфи, моей подругой детства, но мы всё равно вместе в клубе.

— Здравствуйте, я ваш классный руководитель — Рокси Мигурдия.

Но мне было не до сожалений— я был счастлив. Ведь я обожал Рокси как учительницу. Она занималась со мной на дому ещё в младших классах и во многом повлияла на то, что я поступил именно в эту академию. Впрочем, я не буду вдаваться в подробности.

— Ну что ж, давайте познакомимся, — сказала она. — По порядку, как сидите.

Хотя Рокси только начала знакомство, я и так знал почти всех в классе. Даже следующую девушку я узнал сразу.

— Я Эрис Бореас Грейрат. Перевелась из региона Фиттоа.

— Эй! — я вскочил, не удержавшись. — Ты же та возмутительница, которая сегодня утром мои трусы видела!

В классе повисла тишина.

— Он сказал «трусы»? — донёсся чей-то шёпот.

— «Возмутительница» — это что, слово из прошлого века? — хихикнул другой.

Эрис не сказала ни слова. Под взглядами одноклассников её лицо помрачнело на глазах. Потом, со сжатым кулаком, она решительно подошла ко мне и…

— Хмф!

Прямо в солнечное сплетение.

— Уф… — я рухнул обратно на стул, хватаясь за живот.

— Вот и всё. С представлением закончила. Спасибо.

С этими словами Эрис вернулась на своё место.

Так я познакомился с Эрис. Тогда я и представить не мог, что мы вдвоём составим дуэт в секции атакующей магии — и пройдём на национальный турнир.

Мы сидели кругом в тускло освещённой комнате. Если быть точным — в моей комнате в мужском общежитии.

Нас было пятеро: я, Заноба, Джули, Риния и Пурсена. Слабый свет нескольких свечей бросал на наши лица подвижные тени.

Сидя в темноте, Пурсена подняла свечу:

— Меня зовут Пурсена Адолдия. Я кандидат на пост следующего вождя Долдии и чрезвычайно красивая целительница. Позвольте рассказать вам одну жуткую историю из моей жизни.

Было лето — самое время для старых добрых страшилок.

Правда, в этом мире такой традиции не существовало, но я предложил попробовать. В общем, я предложил повеселиться и напугать Джули. Ринию и Пурсену я, если честно, даже не собирался звать, но они сами напросились.

Сначала Джули держалась за рукав Занобы и выглядела испуганной, что, собственно, и было целью всей затеи. Но теперь она была воплощением спокойствия. Ни одна история, рассказанная до этого, не произвела на неё никакого впечатления.

Для справки: я рассказал историю из своего старого мира, Заноба — о циклопе, а Риния поведала, как во время сезона дождей съела в Великом лесу какую-то странную рыбу и страдала от дикой боли в животе. Целый день мучилась, а на следующий, после того как выпила лекарство из города, из неё вылез двухметровый паразит.

Это, безусловно, была страшная история — своеобразно страшная. Меня она реально пробрала. А вот Джули осталась равнодушной, заметив, что голодные спазмы куда хуже любой боли.

Теперь напугать Джули предстояло последней рассказчице — Пурсене. Честно говоря, я не ждал от неё ничего впечатляющего. Из двух нарушительниц спокойствия она была мягче и пушистее, вряд ли она могла бы рассказать какую-то очень уж страшную историю.

— Однажды, — начала она с придыханием, — я пошла к мяснику в городе забрать мясо, которое ранее заказала.

— Что значит «однажды»? — перебила Риния. — Да ты туда каждый день ходишь, ня.

— Тише, ты! — Пурсена надула щёки, обиженно фыркнув. — Это особенно страшная история! Лучше бы вы сходили в туалет заранее, а то потом убирать за собой придётся!

Хотя Пурсена и горячилась, реплика Ринии сделала рассказ даже правдоподобнее.

— В тот день у мясника было мало покупателей из-за дождя, — продолжала Пурсена, — поэтому он дал мне немного залежавшегося товара.

Я примерно понял, к чему она ведёт: история, похоже, будет как у Ринии — Пурсена съест тухлое мясо и заболеет. Господи, да эти двое зациклены на еде.

— Получив кучу мяса, я пошла домой довольная. Но по дороге меня осенило: если у меня так много, стоит поделиться хотя бы чуть-чуть с Боссом.

— Удивительно разумное решение для тебя, ня, — заметила Риния.

— У меня всегда разумные решения! — с гордостью ответила Пурсена.

История свернула в неожиданное русло. Как я вообще оказался персонажем в её байке?

— Я принесла мясо в комнату Босса… То есть — сюда!

Ага. Похоже, она задумала какой-то трюк именно в этой комнате. А ведь верно, комната начнёт страшить сильнее, если Пурсена свяжет её с неким пугающим событием. В конце наверняка скажет Джули что-то вроде: «Оно за тобой!».

Может, из этого и правда выйдет толк.

— Девушкам вообще нельзя находиться в этом общежитии, — продолжала Пурсена, — так что я забралась снаружи, схватилась за окно и прижалась к стеклу.

Риния удивлённо моргнула и промолчала, будто уже знала эту историю.

— Я тихонько открыла окно и заглянула внутрь. И тогда я увидела это, — Пурсена прервала себя, а её взгляд медленно повернулся ко мне. — Передо мной, в одних трусах, как безумец, танцевал вокруг пары женских трусиков — Босс!

Ах да, припоминаю нечто подобное… Недавно, кажется, это и правда было. Пурсена как раз залезла в окно, когда я заканчивал молитву после тренировки.

— И пока я стояла, остолбенев, Босс повернулся ко мне и сказал… — глаза Пурсены широко распахнулись, хвост встал дыбом. Зловещим голосом она произнесла: «Так ты… ВИИИДЕЕЕЛА!».

Да ладно, я ведь не был таким страшным! Скорее уж сказал: «А, ты видела? Эй, Пурсена, да ты извращенка, ха-ха!».

— Ааа! — вскрикнули Риния и Джули, подпрыгнув от испуга.

Глаза Пурсены всё ещё были широко раскрыты, но теперь она медленно повернулась к алтарю, где находился божественный образ. Она резко вдохнула, уставившись прямо перед собой, а затем вдруг вскочила и распахнула дверцы алтаря.

Внутри лежала священная реликвия.

— Аааааааааа!!! — завопила Пурсена пронзительно.

— Еееееееееек! — взвизгнула Джули, заплакав. Слёзы потекли по её лицу, она вцепилась в Занобу, готовая, кажется, описаться от страха. Почему такая бурная реакция?!

— Это было жутко, ня… — Риния отпрянула в угол, перекошенная от ужаса. Но опять же — почему?!

— Я никак не мог такого предвидеть… — пробормотал Заноба, бледнея и прикрывая Джули от меня.

Кто-нибудь объяснит, что вообще происходит?!

— На этом мой рассказ окончен, — произнесла Пурсена, закрывая алтарь. — Даже вспоминать страшно.

— Эй, Пурсена, — сказал я.

— Ч-что, Босс? — откликнулась она через секунду, настороженно.

Я нахмурился:

— Тебе не приходило в голову, что я могу разозлиться, если ты ТАКОЕ всем расскажешь?

— А-а… — Пурсена на мгновение оцепенела, её хвост жалобно опустился между ног. Похоже, она так увлеклась идеей напугать всех, что обо всём остальном просто забыла. — Иииик! Н-не пойми неправильно! Я и не думала над тобой смеяться! П-прости, пожалуйста!

И вот тут-то её собственная страшная история только началась.

Это случилось вскоре после того, как Элинализ и Клифф начали встречаться.

Я отправился в город купить себе новую обувь: старая пара, в которой я бегал, буквально развалилась. Для авантюриста важно иметь надёжную обувь, так что пришлось идти в лавку.

Почти час я бродил между прилавков, пока не нашёл подходящую пару — крепкий материал, умеренная цена, хоть и ношеные. Отличная покупка! Я вышел оттуда в приподнятом настроении, довольный своей находкой.

И вот на обратном пути я увидел это. Мои глаза невольно стали свидетелями того, как Клифф выходит из определённого заведения — сияющий, с широкой улыбкой. Из тех мест, где платишь деньги, чтобы красивая девушка сделала тебе приятно.

Иными словами — бордель.

Но ведь Клифф совсем недавно начал встречаться с Элинализ, и вот теперь он вышел из подобного места. Неужели тот самый честный, добродетельный Клифф мог…?

Нет, быть не может. Элинализ — одно, но Клифф?.. Не похоже на него.

Постойте. Я слишком поспешил с выводами. Если подумать, Клифф ведь молодой парень. Наверное, временами и он поддаётся искушению. Ну, немного расслабился, бывает. Это ведь не измена. Может, Элинализ и сама дала ему такую свободу. Да. Именно так. Лучше просто сделать вид, будто я ничего не видел.

Пока я колебался, Клифф заметил меня.

— А? — он замер, потом, немного смутившись, направился ко мне.

Вот чёрт. Почему он идёт ко мне? Я же уже решил — ничего не видел!

— Привет, — сказал он.

— Я никому не скажу, — выдавил я из себя. Это были единственные слова, на которые я был способен.

— А? Ну… Наверное, было бы неловко, если бы ты всем рассказал.

— Можешь на меня положиться. Знаешь… несмотря на моё состояние, я ведь тоже парень. Так что понимаю тебя.

Если бы моя эректильная дисфункция прошла, возможно, я и сам бы заглядывал в подобные места. Один раз, признаться, уже пробовал — хотя и был слегка не функционален. Вышло жалко, но в целом опыт был не худший. Конечно, если бы у меня была любимая я бы ни за что и никогда... Не. Люди слабы. Даже себе не всегда можно доверять.

Любопытство взяло верх.

— Ну… как оно?

— Эм… хорошо, — ответил Клифф, краснея до ушей. Всё же он дал оценку, насколько смог.

Понятно. Хорошо, значит.

— Лучше, чем обычно?

— Наверное. Чуть получше, чем обычно.

Чёрт. Лучше, чем с Элинализ — женщиной с таким опытом, что ей впору преподавать? Интересно… Когда я ещё путешествовал как авантюрист, часто слышал, что Элинализ в этом деле чуть ли не легенда, хотя в подробности никто не вдавался. Но она и не проститутка… может, профессионалки и правда настолько хороши?

— Осторожнее, если ты будешь этим увлекаться, то станешь Элинализ неинтересен в постели.

— Верно. Моё тело может такого не выдержать.

«Может такого не выдержать», да? Логично. Сейчас он развлекался здесь, а дома его ждала Элинализ. Ещё один раунд, и, пожалуй, тело и правда скажет «хватит». У Клиффа явно не бесконечный запас сил.

— В любом случае, — сказал я, — давай уйдём отсюда, пока кто-нибудь не увидел. Если нас застукают у борделя, начнутся сплетни.

— Какие ещё сплетни? — не понял Клифф.

— Ну… если нас двоих заметят у борделя, подумают, будто мы вместе туда ходили. А если Элинализ нас увидит…

— И что, если я вас увижу?

— Упс!

Позади стояла она — Элинализ. Красивая, стройная эльфийка с сияющими волосами.

— Э-э… это не то, что ты думаешь! Клифф ни в чём не виноват! Это я, я во всём виноват! Я пытался сбить его с пути истинного! Он не плохой! Всё на мне!

Я лихорадочно лепил оправдания, украдкой бросая взгляд на Клиффа. Если Элинализ узнает, что он был в борделе, ему конец. Нет, она его не бросит — это не в её характере. Скорее уж скажет: «Сегодня я из тебя все соки выжму» — и ночью превратится в суккуба.

В таком случае Клиффу недолго останется — иссушит его, и беднягу можно будет мумифицировать.

— О чём ты, Рудеус? — спокойно сказал Клифф. — Я просто вышел из борделя и столкнулся с тобой.

Господи. Этот человек не умел считывать ситуацию!

— О? — Элинализ улыбнулась загадочно. — Рудеус, ты, часом, не подумал, что Клифф нанял проститутку?

При этих словах Клифф нахмурился:

— Я бы никогда такого не сделал. Лиза, ты — единственная, кого я люблю.

Я уже ничего не понимаю. Что здесь происходит?

— Мы с Клиффом сняли комнату в борделе для ролевой игры, — объяснила Элинализ. — У меня есть связи, и мне позволяют иногда пользоваться помещением.

То есть… они просто играли в клиента и проститутку. Клифф вышел с одной стороны, Элинализ — с другой, и я всё неправильно понял.

— Но, мой дорогой Клифф, — продолжила она, нежно улыбаясь, — мне приятно слышать, что я для тебя одна-единственная, несмотря на моё прошлое.

— Х-хмф… Это чистая правда, — пробормотал Клифф, краснея.

— Ах, любимый, я так тебя люблю. Моё сердце и тело — только твои…

— Э-э… Лиза, потише, пожалуйста. И… может, не посреди улицы?..

Их любовь была настолько приторной, что меня начало аж подташнивать.

— Ну… понятно. Ладно, пожалуй, я пойду, — сказал я, чтобы не мешать голубкам.

«Измена» Клиффа оказалась всего лишь недопониманием с моей стороны. Я вздохнул с облегчением.

Когда-нибудь, когда моя болезнь пройдёт, и у меня появится своя любимая, я буду относиться к ней как можно лучше.

С этой мыслью я ускорил шаг по дороге домой.

Эта история случилась совершенно внезапно. Поскольку за мной уже давно закрепилась репутация «самого грозного человека в университете», большинство студентов предпочитало обходить меня стороной. Даже самые задиристые старались не встречаться взглядом и поспешно уступали дорогу.

Впрочем, я вовсе не пытался изображать из себя важную шишку. Напротив — хотел жить спокойно. Пусть другие кичатся и строят из себя кого угодно, мне-то что? Я просто хотел спокойно существовать.

— О! Босс! Вот вы где, ня!

К сожалению, некоторые не умели считывать намёки и, напротив, изо всех сил старались укреплять мой «авторитет».

Вот, например, Риния. Завидев меня издалека, эта кошка тут же бросилась ко мне. А раз уж она так радостно несётся — жди беды.

— Разве ты сегодня не с Пурсеной должна быть? — я хотел бы прислушаться к своим инстинктам и просто проигнорировать её но понимал: от этого потом будет только хуже.

— Она пошла за мясом, которое заказала у мясника, ня.

— Она вечно что-то заказывает…

— Ага, даже у искателей приключений задания размещает, — вздохнула Риния, взмахнув хвостом.

Я сразу понял — пришла она не поболтать.

— Так чего тебе от меня нужно?

— Пошли со мной на минутку, ня. Появился какой-то наглый новичок, совсем меня не слушает, потому что хочет встретиться лично с тобой. Надо показать ему, кто здесь хозяин, ня!

Ну вот, я же знал, что ничем хорошим это не кончится.

— Нет уж, обойдусь. Я не умею внушать страх одним только видом. Скорее уж этот новичок меня запугает.

— Да брось ты, Босс, всё будет в порядке! — совершенно проигнорировала мой отказ Риния.

Так она и потащила меня за собой — к задней части кампуса. Это было тихое, солнечное местечко, любимое всеми кошками. Риния частенько дремала тут днём. Солнце стояло высоко, от деревьев падала мягкая тень, а в тёплых пятнах света грелось с десяток котов. Стоило Ринии подойти, как они тут же оживились, замурлыкали и принялись тереться о её ноги. Харизма представителей племени долдия действовала безотказно.

— Где же этот твой «новичок»? — спросил я, с сомнением оглядываясь.

Неужели речь идёт о коте?

— Вон он, ня.

И точно — Риния указала на самое солнечное место. Там развалился один кот. Завидев нас, он поднял голову и зыркнул так вызывающе, будто хотел сказать: «Ну и что вам двоим от меня нужно?».

— Эй, ты, мелкий негодяй! — рявкнула Риния. — Думаешь, можно вот так смотреть на Босса? Думаешь, можешь вот так взять раздразнить его и как ни в чём ни бывало лежать здесь?!

Я не знал, умиляться ли этой сцене или закопаться от стыда. В любом случае, этот «новичок» нехотя поднялся.

И тут же я увидел.

…О!

Под его брюхом лежал предмет, форму которого я узнал сразу. Чисто-белая ткань, местами потрёпанная.

— Босс… это же ваше сокровище?.. — с опаской протянула Риния.

Тишина. Я почувствовал, как волосы встают дыбом.

«Нет. Не может быть». Невозможно, чтобы священная реликвия была здесь. Я ведь сам молился ей сегодня утром! Оставил в безопасности, прямо на алтаре! Получается, этот проклятый воришка пробрался в мою комнату и стащил её?!

— Кот-преступник… — выдохнул я.

Остальные коты, словно сговорившись, рванули врассыпную. Виновник выгнул хвост дугой, но сбежать не успел — Риния схватила его за шкирку.

— Ай-ай-ай, ня… Сделал плохое дело, хвостатый. Но, Босс, из твоей любви ко мне, прошу, найди в себе силы простить этого воришку. Он просто любит трусики воровать, хобби у него такое..

— Я его освежую и сделаю из него половик.

— Эй, не горячитесь, Босс! Вы сейчас совсем не похожи на себя…

— Не волнуйся. Я на Демоническом континенте научился снимать шкуру быстро и аккуратно.

Кот оцепенел, будто вот-вот описается от страха. Но я не собирался спускать это с рук. Ведь эта священная реликвия — часть моей души! Она поддерживала меня в самые тёмные времена! Подумать только, и эта самая реликвия теперь вся изодрана в клочья… Постойте-ка…

— Минутку. Это ведь не священная реликвия, да?

Стоило лишь присмотреться — я знал каждый миллиметр оригинала. Нет, эти трусики были похожи, но не совсем. В мелочах отличались.

Риния отвела взгляд, не говоря ни слова.

Кот, воспользовавшись её замешательством, вывернулся, прыгнул на землю и умчался прочь стрелой.

— Н-ну, теперь он знает, кто тут самый страшный в академии, ня! Всё уладилось, спасибо, Босс!

И тут я понял. Чтобы проучить кота, Риния сама подбросила ему похожие, специально разодранные трусики.

— Серьёзно, Риния?.. Всё «уладилось», говоришь?

— Ага! Мир и порядок в академии восстановлены, ня!

— Если бы это были настоящие, половиком стала бы ты.

Хвост Ринии вздыбился, и она пулей дала дёру.

С того дня даже коты стали сторониться меня, но иногда по утрам я находил на подушке дохлую крысу. Наверное, это значило, что коты всё-таки не затаили на меня зла… наверное.

Однажды, когда я шёл по коридору на урок, передо мной появился Фитц.

— А, Рудеус. Наконец-то нашёл. Я тебя везде ищу.

Он редко сам меня разыскивал, поэтому я невольно насторожился — неужели я что-то натворил? Хотя, честно говоря, ничего такого не вспоминалось.

— У меня к тебе небольшая просьба. Удобно сейчас?

— Конечно, — ответил я без колебаний, — можете рассчитывать на меня.

Фитц не раз мне помогал, и, если уж он просил об услуге, отказаться я никак не мог.

— Спасибо. Рад это слышать. Только на тебя я и могу положиться.

Только на меня? — недобро ёкнуло в груди. Что-то мне это не нравилось. Я, конечно, хотел помочь Фитцу, но, если он скажет что-то вроде: «После нападения Короля Демонов на нас теперь идёт Бог Дракон — защити всех», я обмочусь прежде, чем успею сказать хоть слово.

Ну, вряд ли всё настолько серьёзно. Фитц не станет взваливать на меня такое бремя.

Он привёл меня во внутренний двор.

— Смотри вон туда.

В центре двора толпилась куча народа. А посреди толпы возвышался знакомый гигант с чёрной, словно из стали, кожей.

— Король Демонов! Я сам демон, но родился здесь и ничего не знаю о континенте Демонов. Что это за место?

— Бва-ха-ха! Там опасные чудовища, и они охотятся стаями! Но, знаешь, и у них есть своя прелесть! Отправляйся туда, когда станешь достаточно силён, чтобы за себя постоять!

— Король Демонов! Мне тяжело учиться! Что делать?!

— Бва-ха-ха! Я прожил тысячи лет без возможности учиться! Большая часть знаний — выдумка! По-настоящему важного — считанные крупицы! Не дави на себя!

— Король Демонов! Как найти себе пару?!

— Бва-ха-ха! Говори всем, кто тебе нравится, что они тебе нравятся! А потом рви жилы ради той, кто ответит взаимностью!

Бадигади отвечал на вопросы демонических детишек, облепивших его со всех сторон. Он был прямо как звезда. Ну, в каком-то смысле он и правда был звездой — всё-таки король. К тому же, несмотря на грозный облик, он был добродушным парнем. Неудивительно, что его все любили.

— Ну и что с этим делать? — спросил я у Фитца.

— Видишь ли… они заняли середину двора, и теперь другим тяжело проходить. Да и много среди них устрашающих демонов, девушки жалуются, что им страшно. Может, ты что-нибудь придумаешь?

Я на секунду задумался:

— Понял, — кивнул я.

Нельзя отрицать, что демоны частенько выглядят жутковато. А если их собирается толпа — страх только усиливается. Плюс, толпа всегда порождает суматоху. Бадигади хоть и пацифист, но обожает хаос: если начнётся заварушка, пальцем не пошевелит, чтобы остановить. Так что это только вопрос времени, когда всё кончится беспорядками.

— Ладно. Оставьте это мне, — сказал я уверенно.

— Правда? Спасибо огромное. Если начнётся драка, я подстрахую.

— Не переживайте. До такого не дойдёт.

У меня уже был план.

На следующий день двор был неузнаваем. Толпа в центре исчезла. Вместо неё по периметру двора тянулась длинная очередь. На самом конце стоял ученик с табличкой: «Конец очереди». Каждый, кто присоединялся, принимал табличку и передавал следующему.

Ученики, преданные Королю Демонов, теперь занимались организацией очереди. Стоило только сказать, что это «во благо его величества», — и они с радостью взялись за дело.

У самого начала стоял простой каменный стол со стульями. На одном из них — огромный, как гора, Бадигади. Перед ним стояла табличка: «Консультации Короля Демонов».

— Эм… Король Демонов… мне немного неловко об этом говорить…

— Бва-ха-ха! Мои уши чуткие! Можешь шептать, если хочешь!

— Ладно… значит, вот что… — последовал шёпот.

— Бва-ха-ха! Ешь как следует и молись богу! Сейчас ты этого не поймёшь, но со временем осознаешь: есть вещи поважнее размера!

— Большое спасибо!

— Без проблем! Следующий!

Так Бадигади выслушивал учеников одного за другим, раздавая советы. Реакции были разные — кто-то сиял вдохновением, кто-то уходил в задумчивости. Но большинство выглядели довольными.

Когда прозвенел звонок, возвещая конец приёма, Бадигади поднялся.

— Ого! Глянь-ка, время-то как пролетело! На сегодня всё, ребята!

— Те, кто не успел, возьмите номерки! — объявили помощники. — Сохраните их и завтра продолжите с этого места!

Наблюдая за этой картиной издалека, я повернулся к Фитцу.

— Ну, что скажете?

Популярность Короля Демонов притягивала людей. Они собирались не ради конкретной цели, а просто потому, что это было весело — и не замечали, что мешают другим. Попрекать их было бесполезно, они бы не поняли. Так что я решил изменить саму форму события: если хаос мешает, нужно просто придать ему порядок.

— Эм… это немного не то, что я ожидал, — признался Фитц.

— Плохое решение?

— Нет… пожалуй, наоборот. Думаю, так беспорядков не будет, — сказал он, хоть и с несколько натянутой улыбкой.

С тех пор Король Демонов Бадигади продолжал свои «консультации» — вплоть до того дня, пока не исчез из академии.

Меня зовут Нанахоши Шизука. Несколько лет назад я попала в этот мир.

И он полнился всякими нелепостями. Здесь были странные моральные нормы. Огромные существа бродили повсюду, казалось, что они вот-вот рухнут под собственным весом. А я… я почему-то совсем не старела.

Думаете, попасть в другой мир — это весело? Завидуете, что я не старею? Не смешите меня. Я слишком хорошо осознавала, что моё существование здесь — просто ошибка мироздания.

Я хотела как можно скорее вернуться домой. Думала об этом каждый день. Но даже несмотря на то, что я была неподвластна времени, мне всё равно хотелось есть. Мне нужно было есть, чтобы не умереть.

И вот в чём проблема: еда в этом мире — отвратительная. После японской кухни всё здесь казалось невыносимо мерзким. Терпкие бобы, вонючее мясо, горькие овощи — всё это бездумно жарили или кидали в котёл, не потрудившись даже приправить. Конечно, получалась гадость.

Я не пыталась навязать местным чужую кухню, просто просила поваров приготовить блюда по рецептам из моего мира. Но поскольку мои собственные кулинарные навыки ограничивались школьными уроками, а на День святого Валентина я даже шоколад сама не делала, объяснить, чего именно хочу, я не могла. В итоге повара только всё портили.

— Эх... — вздохнула я, отправив себе в рот очередную ложку супа, отдалённо напоминавшего карри. Не в обиду повару, но такой суп вызывал во мне только тошноту.

Я мечтала о простом гамбургере, хотя бы раз ощутить вкус дешёвой нездоровой пищи. Эта тоска стояла у меня перед глазами, пока я, сдерживая рвотный рефлекс, проглатывала суп, стараясь, чтобы он не касался языка.

И тогда передо мной сел парень — Рудеус.

— Прошу прощения, — сказал он.

На подносе у него было то же самое блюдо, и он без приглашения уселся напротив, а рядом — Заноба с Джули, а следом и Клифф.

— Эй, это моё место, — вырвалось у меня.

Рудеус огляделся и пожал плечами:

— Да ладно, ничего страшного. Везде занято.

И правда, столовая была битком набита. Мой стол — единственный, где оставались свободные места. Хотя обычно эти ребята ели на террасе…

Я уже хотела выразить своё недовольство, но Клифф вдруг развернул на столе какой-то чертёж. Как грубо!

— Посмотри, — сказал он. — Это магический круг для подавления проклятий. Если соединить эти участки, сила проклятия ослабевает в пару раз.

— О, круто.

— Где? Где?

Рудеус и Заноба сразу же уткнулись в схему, начав активно обсуждать её, совершенно меня игнорируя. Я молчала. Есть под взглядами трёх парней, окруживших меня со всех сторон, было жутко неловко. Хотелось поскорее доесть и убраться к себе.

Однако, занимаясь последние годы исследованием магических кругов, я прекрасно понимала, что нарисовано. Если направить магию по внешнему кольцу, а затем ввести во внутреннее, можно нейтрализовать действие магического предмета. Но я заметила, что если подать силу слишком резко — возникает перепад между контурами.

— Результаты не такие, как я ожидал, — сказал Клифф. — Хочу услышать ваше мнение.

— Ну-у, — протянул Заноба. — На вид всё соединено правильно.

— Я не спец по магическим кругам, но, может, в этом месте есть барьер, которого ты не видишь? — предположил Рудеус.

— А разве использование этого обходного канала не вызывает переполнение магии? — пробормотала я себе под нос.

И тут все взгляды устремились на меня.

Клифф застыл. Через секунду его лицо стало пунцовым.

— Не может быть! Я бы не допустил такой дилетантской ошибки!

Он резко наклонился, вглядываясь в место, куда я указала. Через мгновение покрасневшее лицо побледнело, а сердитые брови сменились сосредоточенным выражением.

— Точно… накопление имеет место, — признал он, не скрывая досады. Потом посмотрел на меня. — Хм. Недаром тебя зовут Тишина Семи Звёзд. Похоже, в магических кругах ты немного сильнее меня.

От похвалы мне стало неловко.

— Ну, я просто каждый день с ними работаю, — отвела я взгляд и принялась за суп.

Клифф снова уткнулся в чертёж.

— Если есть накопление магии, этот вариант непригоден, — он вздохнул. — А другого у меня нет. Значит, всё исследование коту под хвост.

— Не совсем. Если добавить обходы вот в этих двух местах, можно создать дополнительный круг для стабилизации избыточной магии.

Клифф моргнул:

— Ого! Логично!

После этого он стал переспрашивать меня о деталях схемы. Я потягивала суп и отвечала. Всё-таки за годы исследований я накопила немало знаний.

— А?.. — вдруг вырвалось у меня.

С удивлением я увидела, что миска пуста. Обычно я оставляла хотя бы немного еды, но сегодня — впервые — доела всё.

Я почувствовала чей-то взгляд. Подняв голову, я встретилась с улыбкой Рудеуса.

— Видишь, еда вкуснее, когда ешь в компании, — сказал он.

Я отвела глаза. Было ощущение, будто он видел меня насквозь. И всё же… он был прав — я действительно всё съела.

«Если рядом кто-то есть, даже эта ужасная еда кажется сносной» — подумала я, покидая столовую тем вечером.

Меня зовут Сильфиетта. Я телохранительница Ариэль, второй принцессы королевства Асура. Недавно я вышла замуж за Рудеуса Грейрата, и теперь мы живём ослепительной жизнью молодожёнов.

— Молодожёны, — повторила я, улыбаясь, осознавая происходящее. — Я жду, когда муж вернётся в наш новый дом… и он будет есть приготовленный мной ужин. — Хи-хи… хи-хи-хи… о-о-о…!

Я не могла сдержать улыбку. Я действительно новобрачная! Я вышла замуж за Руди — мальчика, которого всегда любила. Я его жена! Мы жили в одном доме, только вдвоём. Поддерживали друг друга, любили друг друга. Это была жизнь, о которой я мечтала с детства.

— Так, ну…

Нельзя расслабляться. Мечты рано или поздно сталкиваются с реальностью. Жизнь — не сказка и не романтические грёзы. Рыцарь и принцесса из моих детских фантазий могли выглядеть прекрасно снаружи, но внутри… их нельзя было бы назвать идеальными, даже если быть очень снисходительным. Я не осуждала их, просто знала — идеалов не бывает.

Брак тоже не состоит из одних букетов и конфет. Малейшее недоразумение может нарушить равновесие, поэтому нужно внимательно следить за всем.

На деле важнейшая часть счастливого брака — это… еда. Когда-то мать Руди, Зенит, сказала мне: «Когда выйдешь замуж, помни, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок».

Да! Мне нужно покорить желудок Руди!

Сегодня — первый день моей супружеской жизни. И сегодня же я проведу первый «обычный» вечер с мужем. Не преувеличу, если скажу, что этот ужин покажет, смогу ли я готовить для него вкусно — сейчас и всегда. Поэтому я была особенно благодарна принцессе Ариэль, что дала мне выходной. Мысленно поблагодарив её, я отправилась в город за продуктами.

— Сначала подготовка, — сказала я себе.

Сегодня я решила не усложнять. Я уже доказывала, что способна устроить банкет, но как замужняя женщина мне не было необходимости готовить что-то очень уж трудозатратное. На самом деле, мне бы хотелось готовить чаще простые блюда.

Не стоит перенапрягаться в первый же день, решила я. Пусть ужин покажет, что я могу приготовить даже из самого малого. С этой мыслью я замариновала мясо, нарезала овощи и приправила суп.

Я знала вкусы Руди — Зенит и Лилия рассказывали. У него, говорили они, утончённый вкус. Он любит пряности и тонкие акценты, которые раскрывают аромат блюда, а ещё предпочитает насыщенные и немного солоноватые блюда. Им пришлось немало постараться, чтобы подобрать приправы по его вкусу.

Когда всё было подготовлено, я приступила к готовке. Кухня в нашем новом доме была незнакомой для меня, и с непривычки ей было трудно пользоваться. Но у меня ведь была магия! Огонь, вода и ветер — неотъемлемая часть любой кухни.

Я отрегулировала пламя под котлом. В школе нас учили, что готовить магией сложно — трудно контролировать силу. Но после того, как Руди научил меня безмолвной магии, эта проблема исчезла. Я даже поняла, что моя магия идеально подходит для готовки.

— Отлично. Похоже, всё готово.

Методично, шаг за шагом, я приготовила простой ужин: хлеб, суп и салат.

Я разложила блюда по тарелкам и поставила их на стол. Для двоих стол был великоват — немного пусто, но я была уверена, что со временем в нашей семье появятся новые члены.

— Семья, да… — пробормотала я, вспоминая прошлую ночь с Руди. Становилось неловко и тепло. Он был страстным, но нежным, и я чувствовала, что он думал обо мне. — Интересно, повторим ли мы это сегодня? Наверняка да.

Руди вернётся домой, увидит ужин и скажет: «О, вот это да! Время ужинать!». Мы сядем друг напротив друга, наши взгляды встретятся…

Хотя… может, лучше рядом? Да, так мы будем ближе. Надо переставить тарелки.

Хорошо. Мы будем сидеть рядом. Я замечу капельку соуса на его щеке и скажу: «Руди, у тебя на щеке пятнышко». И вытру… пальцем… нет, лучше поцелуем. А потом он обнимет меня и…

— Хи-хи-хи…

Нет, это не просто мечты. Так и будет! Руди осторожно поднимет меня на руки и понесёт в спальню… Хотя… еда останется на столе. Нет, сначала нужно поесть. После ужина — в постель. Хотя, может, сначала — ванна. Руди ведь всегда такой ласковый в ванне…

Мои мысли оборвались. В окно проникал мягкий свет заката.

— Руди что-то задерживается… — он обычно уже дома к этому времени. — Только бы с ним ничего не случилось…

Я начала беспокоиться. Что, если его сбила повозка? Или он ввязался в драку с каким-нибудь авантюристом и получил ранение? А вдруг… он ужинает где-то в другом месте?..

— О нет… Может, пойти поискать его? — пробормотала я и начала метаться по комнате. — Да, наверное, так и сделаю.

Приняв решение, я выпрямилась, надела привычную одежду и пошла к двери. Набравшись решимости, я распахнула её

— Эй, я дома, — сказал Руди. Он стоял передо мной — живой и невредимый, без единой царапинки. — А? Ты куда-то собралась?

Я замерла, щёки надулись — типичный признак обиды.

— Я уже собиралась идти тебя искать, Руди. Где ты был?

— Прости. Собрался уже возвращаться, но встретил Занобу. Мы разговорились, и как-то всё затянулось. Но я всё это время хотел вернуться домой.

С Занобой, значит… Ну, бывает. Они ведь хорошие друзья.

— Извини, ты не злишься?

— Нет, не злюсь. Ты, наверное, голоден?

— Ещё бы. Умираю с голоду.

Эта небольшая беседа звучала, как самый обыденный разговор мужа и жены, и я невольно засмеялась.

И мы вдвоём вошли в дом, где нас ждал ужин.

Это случилось вскоре после того, как имя Сильфи изменилось — она стала не просто Сильфиеттой, а Сильфиеттой Грейрат.

— Эй, Руди, какую историю ты расскажешь мне сегодня? — спросила она.

В последнее время, после их близости, Сильфи любила лежать рядом с Рудеусом в постели и слушать его рассказы.

Эта привычка появилась у них после того, как они провели вместе немало ночей. Всё началось с того, что Сильфи однажды попросила:

— Руди, расскажи мне о своих приключениях.

Истории действительно были увлекательными, но Сильфи понадобилось немало смелости, чтобы произнести эти слова. Рудеус редко говорил о своей жизни до поступления в университет магии. А Люк однажды сказал ей:«Не вини мужчину, если он кажется равнодушным после близости. Это не значит, что он тебя не любит».

Но Рудеус, наоборот, не был равнодушен. Он всегда нежно обнимал её после, именно это и побудило Сильфи прижаться к нему и высказать свою просьбу.

Сначала он выглядел немного растерянным, но всё же прошептал в ответ:

— Ну, ладно.

И начал рассказывать о своих путешествиях с Эрис и Руджердом. Судя по его словам, они были неразлучны.

От этого Сильфи становилось немного грустно. Почему её тогда не было рядом с ним? Почему Эрис ушла, проведя с ним столько времени? Смесь ревности и боли жгла её сердце, но слушая эти истории, рассказанные шёпотом после близости, она могла справляться с этими чувствами. Это были их постельные разговоры.

Однажды у Рудеуса просто закончились истории. В конце концов, это было неизбежно — он пересказывал одни и те же приключения снова и снова, а их всего-то было за два года пути. Даже байки, услышанные в дороге, со временем иссякли.

Но в следующий вечер Сильфи снова, не задумываясь, попросила рассказать историю. Не потому, что хотела испытать его на выдумку — просто это стало привычкой, чем-то тёплым и уютным.

Тогда Рудеус начал рассказывать истории, которые выдумывал на ходу. Пусть они были нелепыми или путаными, но Сильфи слушала их с улыбкой, умиляясь тому, как он старается ради неё. Даже несовершенство этих рассказов казалось ей очаровательным.

Ей было так приятно, что Рудеус проявлял внимание в такие мгновения, когда мужчины обычно становятся молчаливыми. Она не хотела показаться навязчивой, не хотела утомить его своей любовью — но только в эти минуты позволяла себе немного покапризничать.

— Ладно. Сегодня расскажу историю, которая случилась давным-давно… — сказал он однажды.

[От лица Рудеуса]

Я попал в затруднительное положение.

И всё из-за того, что каждую ночь проводил с Сильфи. Подождите — не подумайте лишнего. В интимной жизни у нас всё было прекрасно. Честно говоря, это были лучшие дни моей жизни. Без преувеличения — вершина моего счастья. После тех времён, когда у меня были… проблемы, я вновь чувствовал себя живым. Каждый день я наслаждался тем, что рядом есть любящая меня Сильфи.

Проблема была в разговорах после. Сильфи упорно просила: «Расскажи мне историю».

Сначала я рассказывал всё, что помнил — как покинул деревню Буэна, как путешествовал после Инцидента с телепортацией. Но вскоре запас историй закончился. И тогда, когда она сказала: «Не обязательно о путешествиях, просто расскажи что-нибудь», — я начал нести всякий вздор.

Мне казалось нечестным мучить её своим бредом, поэтому я стал ходить в библиотеку и искать там героические сказания и легенды. Но даже этот источник постепенно иссякал.

— Что же делать… — пробормотал я, разглядывая корешки книг.

Я хотел, чтобы наши разговоры оставались тёплыми и интересными. Я подозревал, что для женщин вот так поговорить — не менее важная часть близости, чем сама близость. Я не хотел, чтобы Сильфи чувствовала себя просто объектом вожделения, а после — равнодушие с моей стороны. Это могло разрушить всё.

Конечно, я сомневался, что она подаст на развод из-за скучных разговоров в постели, но мне хотелось оставаться для неё хорошим мужем. Поэтому я снова сидел в библиотеке, ломая голову над тем, где взять новые истории.

— Эй, Рудеус, ты какой-то задумчивый, — услышал я голос Клиффа.

— А? Ничего особенного. Просто ищу кое-какие справочные материалы, — отмахнулся я.

И вдруг меня осенило. Передо мной стоял бог секса. Элинализ высасывала из него все соки каждую ночь, но он был способен пережить эти ночи и поведать о них окружающим. Возможно, он уже стал самым настоящим профи постельных разговоров.

— Клифф, можно задать тебе один серьёзный вопрос?

— Хм? О чём? — насторожился он.

— Думаю, ты разбираешься в этом лучше меня.

— П-правда? Услышать от тебя такое — неожиданность. И с чем нужна помощь? Исцеление? Барьеры?

— Что вы с Элинализ обсуждаете после соития?

Лицо Клиффа исказилось, и он молча попытался сбежать.

Да, возможно, я перегнул палку. Я ведь сам не хотел делиться подробностями своей личной жизни — и он, очевидно, тоже. Но вдруг Клифф остановился, повернулся ко мне и медленно сказал:

— Раз ты так серьёзно спрашиваешь, значит, это важно.

— Да, для меня — очень.

— Расскажи подробнее.

— Ну… вот в чём дело…

Он слушал внимательно, нахмурившись. Когда я закончил, на лице Клиффа мелькнуло сомнение.

— Вот почему я хотел знать, о чём вы разговариваете уже после, — закончил я.

— Значит, тебе нужно знать, о чём говорить после? — уточнил он.

— Именно.

— Лиза обычно говорит, что ей понравилось и что я делал во время нашего совместного действия.

— А ты о чём говоришь?

— Я?.. ну…

— Ладно, можешь не продолжать, — от смущения ему хотелось закопаться. Деятельность после секса была у всех более-менее одинакова, думаю он просто приходил в себя после такой активности. — В общем, всё как у всех. В любом случае, мне нужны интересные истории, чтобы не наскучить Сильфи.

— Понятно, — кивнул Клифф. — Тогда, может, я помогу?

Он рассказал мне целых три истории, услышанные от одного авантюриста. Приятно иметь друзей, подумал я. Осталось переработать их и рассказать Сильфи вечером.

Но Клифф покачал головой:

— Нет, этого мало.

— Почему? Истории же хорошие.

— Такие приключения случаются с каждым авантюристом. Ничего особенного.

Теперь, когда он упомянул об этом, да. Все три истории были примерно такими: «Заказ клиента перепутали, и мы были почти разорены, но что-то чудесным образом спасло нас». Это было настолько обычным делом для искателей приключений, что не будет преувеличением назвать это повседневным явлением. Я слышал подобные истории, когда был искателем приключений, и сам пережил подобные. Они были особенно распространены в филиалах гильдии, где отсутствовал администратор, что делало их чем-то вроде шутки среди искателей приключений.

— Хм… пожалуй, ты прав.

— Так что, — продолжил он, — тебе стоит искать не просто байки, а настоящие легенды.

— Настоящие легенды?..

Что он имеет в виду? Чтобы я пошёл в неизвестное подземелье и не вернулся, пока не стану героем?

— Только не говори, что это опасно, — сказал я.

— Не опасно, — ответил он. — Просто нужно посетить Короля Демонов.

Таки это было опасно. Король Демонов в Преисподнее пополнял свои ОЗ каждый свой ход. Было бы действительно трудно справиться с ним только двумя магами.

Погодите, Король Демонов?

— Думаю, у Бадигади найдётся пара любопытных историй, — добавил он.

— Хм… да, пожалуй.

Всё-таки логично: живёт он уже десятки тысяч лет, наверняка видел многое. К тому же, он и сам — отличный рассказчик.

— Разве тебе не интересно, какие истории знает Король Демонов Бадигади?

— Ещё как интересно, — признался я.

Любопытство взыграло. В этом мире легенды, как правило, не были основаны на вымысле, что делало их интересными. Что-то в фантастически звучащих историях, которые потенциально могли быть основаны на реальности, привлекало меня. Это был мир, где императрица демонов могла наделить вас демоническим глазом, а замок парил в воздухе, понимаете? Я был как раз в том возрасте, когда моё сердце подпрыгивало при мысли о личной встрече с легендой. В конце концов, я был молод.

(Хотя, честно говоря, почти всегда эти «легенды» оказывались разочарованием. Как тот ребёнок в переулке, который просто ныл, что хочет есть…)

Настоящие легенды отличались от виденных мной в книгах и придуманных с помощью воображения историй. Ими как будто нельзя было пресытиться..

— Он, кажется, часто сидит в таверне, — сказал я.

И мы с Клиффом отправились туда.

Король Демонов жил в своём собственном ритме. Если он начинал пить, то мог делать это десять дней подряд. Любой мог присоединиться к его пирушке, а чтобы вписаться — достаточно было громко смеяться и подпевать.

Что он делал в остальное время — никто не знал. Формально он числился сотрудником университета магии; причиной тому может быть то, что он внезапно появлялся перед студентами, раздавая советы. Свои поучения он называл «мудростью Короля Демонов», хотя чаще это были вещи, которые тебе рассказывала твоя бабушка.

Увидев нас, он радостно взревел и налил себе ещё:

— Бва-ха-ха-ха! Так вы пришли ко мне! Ну, не стойте столбом, пейте!

Мы объяснили, зачем пришли. Он выслушал внимательно, улыбаясь.

— Хочешь, чтобы я рассказал тебе особую историю? Отлично! До Второй великой войны людей и демонов я был лишь глупым королём, не познавшим мира. Тогда Киширика принесла мне странного паука… — начал он с удовольствием, но внезапно прервался. — Нет, подождите! Есть история куда лучше!

— Мы слушаем, — сказал я.

— История, основанная на собственном опыте, куда сильнее любой чужой байки! Отправляйтесь на север, к Северному морю, а потом ещё дальше — на остров Акагольт. Там, на холме Лута, растут цветы, что светятся, как луна. Они не вянут тысячу лет и считаются символом любви на том острове. Добудь один такой цветок! На пути встретишь немало испытаний, но, преодолев их, обретёшь легендарное приключение!

Вероятно, так бы и было. Но чтобы только добраться до Северного моря, понадобится несколько месяцев. Рядом с тем морем не было портового города, а присутствие то ли рыболюдей, то ли русалок - не помню как их там -делало его совершенно невозможным для путешествий. Таким образом, на остров я прибуду только спустя год. В довершение ко всему, чтобы раздобыть судно для плавания, понадобилось бы расширять связи и налаживать контакты во время путешествия.

У меня не было понятия, где вообще этот холм Лута на острове находится, так что пришлось бы собрать подходящую команду и запастись хорошим снаряжением, чтобы сильно не плутать. Мир за время моего отсутствия наверняка сильно изменится, пока я буду занят поиском цветка.

Да, путешествие получилось бы героическим. Настоящая сага.

— Хм, — глаза Клиффа засияли. — Рудеус, ты ведь был авантюристом A ранга, да?

— Некоторое время, да.

— Думаешь, сможешь туда добраться?

— В принципе, возможно… А ты серьёзно хочешь пойти?

— Ради доказательства любви к Лизе — хоть на край света! — торжественно сказал он.

Настоящий мужчина, ничего не скажешь.

Но что-то в этом квесте меня смущало. Да, собрать букет в доказательство моей любви звучит романтично, но… не то. Я не мог объяснить это как следует.

— Бва-ха-ха! — взревел Бадигади. — Позволь мне поделиться ещё одной мудростью!

— Слушаю.

— Прежде чем отправляться в путь, подумай, ради чего ты идёшь! Ба-ха-ха-ха!

Клифф замер, поражённый этими словами. Поскольку он был умным человеком, это единственное высказывание, вероятно, указало Клиффу на то, что беспокоило меня. Я тоже это понял.

— Благодарю, Ваше Величество, — сказал он с поклоном.

— Не за что! Приходите ещё — и прихватите хорошей выпивки! Бва-ха-ха-ха!

Мы ушли под раскатистый смех Короля Демонов.

Позднее, лёжа в постели, я рассказал Сильфи о нашем разговоре с Бадигади.

— Вот так всё и было, — закончил я.

— Ух ты… — сказала она. — Так ты пойдёшь искать эти цветы, Руди?

— Ни за что, — ответил я сразу.

— Почему нет?

— Потому что показать свою любовь можно и вот так — лицом к лицу, как сейчас

— Хи-хи… — она уткнулась лицом в мои руки. Наверное, смутилась, но её реакция была просто восхитительной.

— Признаюсь, у меня закончились истории. Можно я просто расскажу о том, что произошло за последнее время?

Сильфи подняла голову и посмотрела на меня:

— Значит, твоя любовь ко мне не настолько сильная? — поддразнила она. — А если я скажу, что хочу этот цветок?

— Пойду прямо сейчас.

— П-подожди! Я пошутила! — засмеялась она. — Вот совсем ты шуток не понимаешь, Руди…

Я не шутил. Скажи она слово — я бы и вправду пошёл.

— Всё равно жаль, — сказала она тихо. — Мне нравились твои истории.

— Тогда я постараюсь накопить новые, — пообещал я.

— Правда? Ты такой милый.

И так прошла ещё одна ночь.

В конце концов, путешествие было бы средством, а не целью. Моя цель — сделать Сильфи счастливой. Вместо того чтобы провести месяцы вдали от дома и в итоге подарить ей редкую безделушку, было гораздо лучше проводить дни, болтая с ней о пустяках.

Так мудрость Короля Демонов пошла прахом — а мы провели ещё один тёплый, тихий вечер вдвоём.

Интервью с автором: Рифудзин на Магоноте

Вопрос: Что побудило вас начать писать этот роман?

Ответ: Я вдохновился написать «Mushoku Tensei», когда читал истории на сайте «Let’s Be Novelists» и подумал: «Меня не раскритикуют, если я опубликую свою работу».

Вопрос: Что вы почувствовали, когда получили предложение о публикации?

Ответ: Конечно, я был рад. Также подумал: «Ну, это вполне заслуженно». В то время был настоящий бум публикаций, и произведения, которые попадали в верхние строчки рейтингов, обычно получали предложения от издательств.

Вопрос: Какие художественные произведения (романы, манга, аниме, игры, пьесы и т. д.) повлияли на ваш роман?

Ответ: На меня повлияло всё, что я когда-либо читал или смотрел, но в плане письма я особенно вдохновлялся прозой Акияма Мидзухито — такими его произведениями, как «E. G. Combat», «Neko no Chikyūgi» и другими.

Вопрос: Что для вас самое важное при создании истории?

Ответ: Делать её лёгкой для чтения и понимания. Каждый писатель придумывает то, что ему самому интересно; но передать это читателю — вот где проявляется мастерство. Когда я пишу, я стараюсь, чтобы мои мысли были понятны.

Вопрос: Были ли у вас трудности или сомнения во время написания?

Ответ: Я всегда сомневаюсь, когда пишу. Особенно в «Mushoku Tensei»: в каждой сюжетной линии есть моменты, где нет простого решения. Рудеус постоянно переживает и сомневается, и истории часто заканчиваются так, что нельзя однозначно сказать, было ли принято правильное решение. Как автор, я испытывал те же сомнения.

Вопрос: Если оглянуться назад, чем вы занимались до дебюта? Что изменилось после него?

Ответ: До дебюта я был безработным. После — мне больше не пришлось беспокоиться о поиске работы.

Вопрос: Как выглядит ваше рабочее место и какие инструменты вы используете? Как придумываете сюжет?

Ответ: Я пишу дома на компьютере. Также веду блокнот, чтобы можно было писать, где бы я ни был и с каким бы компьютером ни работал. Блокноты не такие удобные, но они помогают легче начать писать. Рекомендую использовать их, чтобы сосредоточиться на качестве текста.

Вопрос: Есть ли у вас способы расслабиться во время написания? Увлекаетесь ли чем-то новым?

Ответ: В последнее время я пишу не так много, чтобы нуждаться в отдыхе. Когда не пишу — обычно играю в видеоигры.

Вопрос: Есть ли у вас любимая еда или местное блюдо, без которого не обходится работа?

Ответ: Обожаю заварные пирожные. А из местных блюд — часто ем рамен с тушёной свининой из ближайшего ресторана. Я, конечно, не не ем во время написания, но когда нервничаю, начинаю грызть салфетки.

Вопрос: Есть ли персонажи (главный герой и другие), основанные на реальных людях или на вас самих? Как вы создаёте таких ярких персонажей?

Ответ: В целом, идеи приходят, когда я наблюдаю за другими людьми или персонажами из других произведений. Когда мне нравится персонаж, я часто пытаюсь придать ему индивидуальность. Но философию и мотивацию персонажа я не могу описать, если сам их не понимаю. В этом смысле, персонажи частично отражают меня.

Вопрос: Кто ваш любимый персонаж? Каких персонажей легко писать, а каких — сложно?

Ответ: У меня нет особых любимчиков. Если говорить о тех, кого легко писать — это Киширика Киширису и Атофератофе. Другие персонажи ограничены своими убеждениями и не могут просто делать или говорить всё что угодно. А с этими двумя можно позволить себе всё.

Вопрос: Оглядываясь назад, какую сюжетную линию вы вспоминаете чаще всего? Есть ли любимая история?

Ответ: Первое, что приходит на ум, — испытание на выпуск от Рокси, а затем — воссоединение с Полом. Кроме того, мне особенно запомнились арка с телепортационным лабиринтом и история о Зенит и Мико.

Вопрос: Есть ли у вас послание для фанатов?

Ответ: Огромное спасибо за вашу поддержку! Я и дальше буду стараться!

[[image:/storage/reader-images/25f72a4b8518c4d14a2d23452db8179c03aa4d4b.png]]

[[image:/storage/reader-images/8d192bb9c4a4b1e3c1ab93fce836c171ef382ea2.png]]

[[image:/storage/reader-images/6f9f5d1b2a158867f0778e54079b33216f9f9ceb.png]]

[[image:/storage/reader-images/6be615189e637eb5403197e14dfbc686b99f873f.png]]

[[image:/storage/reader-images/6c870076f3036192aaac027d4d70861e80138df2.png]]

[[image:/storage/reader-images/be038da4a79da31b2691e179a6879ac6243dff5e.png]]

[[image:/storage/reader-images/89a3c4fd77040f0185c3290f49ded6eb73d74239.png]]

[[image:/storage/reader-images/38b726f4ab0f2716fd6f30d4382c9fbb925a8f14.png]]

[[image:/storage/reader-images/4a59836d5c580de710e3bffcc839ad184cf188bf.png]]

[[image:/storage/reader-images/38574826ff886b63b8fdb6c09e2bd511351c4769.png]]

[[image:/storage/reader-images/0f8ed0ae4de22cc99917f48952f3bbcfd6a10b05.png]]

[[image:/storage/reader-images/d87a59c268000a5f315ee0cca4c6aed545e0263e.png]]

[[image:/storage/reader-images/ae2ce5c7ba94b55b5c2f8b1460b59f28b986e5c5.png]]

[[image:/storage/reader-images/c45ea6ab898754204ed6e7fc6b1dc22476f43f89.png]]

[[image:/storage/reader-images/ac912f81aef6738b8fa0f83fc4214d05aae8aade.png]]

[[image:/storage/reader-images/2c6081196e8c430306735938432e3a73f20ff724.png]]

[[image:/storage/reader-images/d342d789660fe9d243cb1481f2d3877d6d9b1889.png]]

[[image:/storage/reader-images/fb7a4e78a4fbfbd88705cd6f8c3ad67f31db30cf.png]]

[[image:/storage/reader-images/cde486d6ac9ac891a9c7776d77c281532f061012.png]]

[[image:/storage/reader-images/80f547e889c3dd88672a9ceb76c9bafd70fc002a.png]]

[[image:/storage/reader-images/667a51d0bd7e7d42cf4e4d65160e3e8b4cd09e4c.png]]

На этих карточках заканчивается сборник Recollections.

Сейчас я работаю над сборником "A Journey Of Two Lifetimes". Ссылка на него лежит в закрепленном комментарии этого тайтла

Спасибо, что читали!