[[image:/storage/reader-images/f843b2de5e63ac968526655445b8f959e7227cc6.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/fc8bf8bdc9d24ff38e1d6ad707f7a002c84fb410.jpg]]

1. Начало

Лиллиен была на грани жизни и смерти из-за лихорадки. Понадобилась неделя, чтобы она смогла прийти в себя после тяжёлой болезни. Все говорили о её скорой смерти, но она выжила. Затем…

«Уверена, я вспомнила…»

Давным-давно, до того как стала Лиллиен, в другом мире ей довелось «прочитать» историю своей жизни. Неужели пронизывающий голову жар послужил ключом к пробуждению воспоминаний? Лиллиен сделала глубокий вдох в надежде успокоиться, но у неё не особо-то получилось. Потому что…

— Как только они посмели продать леди? Не могу поверить, что вы обручитесь! Брак станет вашей погибелью!

Её няня развела шумиху, словно сами небеса рухнули.

— Господин Седрик так равнодушен! Каким бы сводным братом он ни был… Будто только и дожидался смерти хозяина и хозяйки!..

Ну да. Лиллиен могла разве что неловко рассмеяться. Она считала, её сводного брата следует похвалить, раз он сразу же не убил дочь ненавистной мачехи. Мать девушки была второй женой маркиза и с самого начала с неприязнью относилась к Седрику.

— Бедная леди, если бы только госпожа была жива!

На сей раз Лиллиен пожала плечами.

В отличие от няни она не тосковала по усопшей, которая лишь притворялась любящей матерью, так как не смогла родить мальчика. К тому же эта женщина изначально не заботилась о Лиллиен. Она была личной горничной маркизы, но как только та умерла, быстро заявила, что является няней девочки.

— Вам всего-то 12 лет!

Даже сейчас она распинается из страха потерять единственную возможность на лучшую жизнь, а не во благо своей подопечной. Стоило няне пожалеть дитя, потерявшее родителей, как за несколько месяцев она добилась расположения юной госпожи. До болезни Лиллиен полностью доверяла этой женщине, пока не узнала правду. Няня планировала манипулировать ею, чтобы заполучить желаемое богатство от сводного брата, занявшего место главы семьи. Однако пребывание рядом с Лиллиен такого человека, не сулило ничего хорошего, поэтому она достала вещицу, спрятанную под подушкой.

— Няня.

— О, Боже мой, леди!

Лиллиен тихо усмехнулась и протянула ожерелье, усыпанное мелкими бриллиантами и изумрудами овальной огранки.

— Это ведь подарок, ставший последним воспоминанием о вашей матушке! Почему вы даёте мне столь драгоценную вещь? — женщина без колебаний и капли учтивости осмотрела украшение.

— Не волнуйтесь, моя добросердечная леди. Няня всегда будет вас защищать!

— Я благодарна за твою заботу, но оно того не стоит, — рассмеявшись произнесла Лиллиен и покачала головой.

— С сегодняшнего дня ты уволена.

— Что?

— Ожерелье твоё выходное пособие.

Женщина застыла с широко открытыми глазами, ей потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить происходящее. Она попросила Лиллиен перестать лгать, проронив: — Не шутите так.

Однако на протяжение всего разговора юная госпожа оставалась спокойной, как будто заранее знала конец этого забавного спектакля. Няня почувствовала, что дела идут не по плану.

— Да что с вами такое, леди?

— Я знаю, ты хочешь поссорить нас с братом ради собственной выгоды.

Женщина открыла рот. Ведь не представляла, что двенадцатилетний ребёнок так легко обнажит её сердце.

— Кстати, если не уйдёшь по-тихому, я скажу, что ты украла ожерелье.

— Ик!

— Как поступишь? — произнесла Лиллиен обычным голосом, словно уточнила меню на ужин.

Няня прожила большую часть своей жизни в качестве прислуги второй жены маркиза, которая отличалась особой придирчивостью и сложным характером. Благодаря чему инстинктивно поняла, что уже не сможет контролировать волю молодой госпожи. Наведи она здесь лишний шум, её буквально бы вышвырнули с пустыми руками. Сама того не осознавая, няня схватила изумрудное ожерелье.

Лиллиен рассмеялась, так как приняла это действие за ответ.

Лили Ислар.

Как о матери оригинального главного героя все говорили о ней одно и то же:

— Она женщина, которая не заслуживает быть матерью.

— Та, кто до крайности думает только о себе? Только ейвсегда больно и ей себя больше всех жалко.

Лиллиен считала, что стала жертвой брака по расчёту.

Она была обязана этим коварным планом своей фальшивой няне.

Главным объектом её обиды был, скорее, муж, чем брат, с которым она не могла часто видеться после замужества.

Лиллиен, считавшая себя жертвой, требовала извинений и компенсаций в различных формах.

Экзотический шёлк, который не продается, даже если оплачивать золотом того же веса; крупные и древние драгоценности с легендами и историей…

Лиллиен, выросшая без недостатка в вещах, но не имевщаяни жадности, ни сверстников своего возраста, чтобыпохвастаться такой роскошью, не знала, что подобные вещи особенно хороши.

Однако...

— Чем более уважаема леди, тем больше у неё должно быть драгоценностей.

Так ли это?

Няня умело подначивала наивную Лиллиен.

— Не сомневайтесь. Это то, чего Вы заслуживаете!

Большинство дорогих и ярких вещей лишь однажды касались руки Лиллиен, а затем проскальзывали под юбку няни.

Её муж позволил Лили быть его женой, даже не выполняя никаких обязанностей жены и хозяйки.

Похоже, на неё вообще не было возложено никаких ожиданий.

Этот поступок можно было бы считать снисходительным, но Лиллиен, которая в глубине души хотела привлечь внимание мужа, была глубоко расстроена тем, что её игнорировали. Тогда няня посоветовала ей завести ребенка:

— Всё, что вам нужно сделать, это родить здорового ребенка, сына, который станет наследником.

Лиллиен последовала совету. И её усердие окупилось.

Но и после беременности снисходительное отношение мужа не изменилось.

Однако окружающие его люди, за исключением него самого, определённо уделяли ей больше внимания, чем обычно.

Какой бы ни была подноготная, у Лиллиен были замечательные муж и брат, поэтому она в изобилии получала поздравления и подарки.

Так что девушка вполне удовлетворительно проводила время и без внимания мужа.

Через некоторое время у неё начались родовые схватки.

…Было трудно.

Через два дня ребенок родился. Даже жизнь Лили была спасена.

Но на этом её чудо закончилось.

Лили, будучи совсем не здоровой, не смогла снова забеременеть.

Как только её организм восстановится, Лиллиен думала снова завести ребенка и наслаждаться сладким вниманием, но вскоре отчаялась.

Она ненавидела ни о чём не знавшего ребенка, играющего с няней.

«Неужели он думает, что няня — его мать?»

Сердце молодой леди было разбито вдребезги.

Она стала такой из-за того, что родила его. Но он даже не знал свою мать?

«Даже если он малыш, всё-таки!..»

Сын должен был любить, уважать и относиться к ней как к абсолютному существу; не к няне, а к ней, матери.

Потому что она стала такой после рождения этого ребёнка!

Жестокое обращение, начавшееся таким образом, продолжалось на протяжении всего взросления ребенка.

У Лиллиен даже случались припадки, когда её сын выходил за рамки её стандартов или проявлял интерес к чему-либо, кроме неё самой.

И это ещё не всё. После того как в какой-то момент она поняла, что люди утешают и заботятся о ней, когда ребенок болеет, Лиллиен намеренно причиняла ему боль или даже травила.

Когда этот факт с запозданием обнаружился, все были потрясены безумием женщины, но один человек, её муж, даже не рассердился.

Он просто слегка вздохнул и покачал головой, как будто не был удивлён.

И Лиллиен покончила с собой в ту ночь на глазах у своего сына.

Причина была только одна.

Так казалось Лили, поскольку она всё равно себя презирала.

Месть мужу.

Подробно описывая саморазрушительное поведение Лили, автор заставил оригинальную главную героиню переживать за травму главного героя.

Воодушевлённый поддержкой главной героини, геройсобственными руками покончил с отцом, ставшим после смерти Лили безумцем и чудовищем.

По-настоящему прекрасная эпопея.

Финал, в котором торжествуют любовь и справедливость.

В процессе один человек превратился в демона, сжёгшего половину империи, а другому пришлось убить такого отца.

Ввержение в пучину несчастий жизней сына и мужа — вот зачем Лиллиен присутствовала в этой истории.

— Мне жаль, что я так внезапно попросила о встрече. Ты был занят?

Если она не хочет жить такой жизнью, то сначала нужно кое с кем встретиться.

— Не особо.

Тёмно-синие волосы, как перо ворона, и белая, словно снег, кожа.

Это был молодой человек с аккуратными чертами лица и очками в серебряной оправе, идеально подходившими ему, которые он надевал только на работу, Седрик Ислар, её брат, сменивший на посту маркиза своего покойного отца.

— Почему ты вдруг попросила о встрече со мной?

— Я хочу рассказать кое-что о своей помолвке

Седрик Ислар, нахмурившись, открыл глаза.

Они были ярко-голубыми.

— Конечно, старшему брату есть что сказать мне на ту же тему, но…

— …

— Перед этим я хочу, чтобы ты сначала выслушал меня. Не против?

Седрик странно посмотрел на свою сестру, которая до недавнего времени не могла даже встретиться с ним взглядом.

Она была «слабым ребенком, не похожим на свою злобнуюмать».

Разве она не упала в обморок на месте, как только узнала, что должна обручиться?

«Я слышал, что женщина, назвавшаяся её няней, скорее,напугала её, чем успокоила».

Вскоре после этого его сестра серьёзно заболела, и Седрикудаже сказали подготовиться.

Это был полный беспорядок и суматоха. От одной мысли об этом у него снова разболелась голова.

Седрик искренне хотел бы избежать повторения той ситуации.

«Однако…».

Он уставился на Лиллиен. Удивительно, но казалось, что она спокойно ждала позволения брата.

— Разрешаю.

На данный момент Седрик решил предоставить Лиллиенправо высказаться.

— Прежде всего, я хотела бы извиниться за то, что разочаровала тебя своим небрежным ответом на помолвку, о которой ты упомянул ранее.

— …

Что?

Младшая сестра, склонившая голову и извиняющаяся, выглядела мило даже для Седрика.

Настолько мило, что доверие к её словам было потеряно.

Седрик поднял брови.

«О чём, чёрт возьми, она говорит?»

Пытается ли она притвориться более любезной, чем это необходимо, чтобы вызвать сочувствие, потому что не хочет обручаться?

«Уверен, она была не настолько умна...»

— И теперь хочу сказать, что я передумала.

Погодите.

— Передумала?

— Да.

Последующие слова Лиллиен полностью противоречили его предположениям.

— Я обручусь с человеком, выбранным старшим братом.

Седрик на мгновение потерял дар речи, а его красивые брови взлетели вверх.

Это удивление он выразил сполна.

Лиллиен, которая слегка нервничала, немного расслабилась при виде лица брата. К счастью, слова, приготовленные ею, похоже, сработали.

— Ты удивлён.

— Ты уверена?

— Уверена.

Несмотря на её четкий ответ, Седрик не мог избавиться от своих сомнений.

Лиллиен считала, что заслужила это.

— Почему ты передумала?

— Немного поразмыслила.

— … — Седрик снова растерялся от такого чересчур простого ответа.

Увидев это, Лиллиен, наконец, не смогла сдержаться и расхохоталась.

Молодой маркиз был потрясён.

— Что смешного?

Как только он это произнес, тут же пожалел.

Его сестра была слабой. Она так боялась его, что не могла перестать плакать, что вызывало головную боль.

Но…

— Ой, прости. Неосознанно вырвалось.

В её извинениях не было ни малейшего намека на страх.

Седрик, нервничавший из-за возможности заставитьребенка плакать, расслабил плечи.

Он почувствовал облегчение, но в то же время был ошеломлён.

В любом случае сестра искренне извинилась, так что ему больше нечего было сказать.

— Я думаю, что ты просто ведёшь себя легкомысленно. Потребуется более искреннее объяснение, чем это.

Ну. Это была разумная точка зрения даже для Лили.

— Я – дочь Турина.

Леди Турина, Лили Ислар.

— Мне повезло родиться и наслаждаться всеми благами, и я была в полной безопасности, потому что отец рисковал своей жизнью, защищая эту землю.

Это было прекрасное и спокойное время.

И она ещё не понимала, насколько оно драгоценно.

— …Но теперь я понимаю.

Теперь она понимает.

— Я принимала всё как должное, но получила не благодаря своим усилиям. Я жалею, что на какое-то время забыла об этом.

Для Седрика слова Лили были безупречны. Это было так приятно слышать, что он не мог не задаться вопросом:

— Так внезапно?

— Просто... во время болезни я раздумывала и жалела о многих вещах.

— Хм-м, — Седрик был убеждён, ещё раз вспомнив, что Лиллиен едва не лишилась жизни из-за лихорадки.

— Я свободно пользовалась данными с рождения привилегиями, однако они проистекают из моей клятвы защищать народ Ислара и всех людей, проживающих на земле Турина.

Его сестра смотрела на него прямо — так, как никогда раньше. Эти бледно-голубые глаза были ему знакомы.

А такой взгляд она унаследовала от их отца.

— И теперь я возьму на себя ответственность.

Седрик предпочитал излагать саму суть: без риторики, кратко, искренне и без пузырей. Как и их отец.

Он всегда говорил что-то подобное.

Седрик рассмеялся.

— Это по наследству передаётся?

— Что?

— Нет, не бери в голову.

Здравомыслящий Седрик подумал, что ему не следует полностью доверять словам Лиллиен.

«В любом случае она всё ещё ребёнок».

Сегодня она показала зрелую сторону себя, о которой он раньше и не подозревал, но есть вероятность, что она снова изменит своё мнение.

«Но в самом деле…»

Разве это не то, во что ему хотелось верить?

Их покойный отец и Седрик были солдатами. Слова Лиллиен являлись таковыми, которые больше всего хотели бы услышать воины, рисковавшие жизнью на поле боя, защищая свою страну.

Конечно, как феодал и глава семьи он был совершенно удовлетворён.

«Так ли это, ей придется доказать своими действиями в будущем».

Придя к этому выводу, он мгновенно почувствовал облегчение.

— Это всё, что я желала сказать своему старшему брату.

— Хм.

— Есть ли что-нибудь, что хотел бы сказать ты?

Седрик покачал головой Лиллиен, которая спокойно смотрела на него. Она с облегчением улыбнулась.

«Фух».

Лиллиен не замечала, что Седрик смотрит на неё, думая лишь о том, что было бы неплохо, если бы это помогло брату изменить своё представление о ней.

«Хорошее начало. На сегодня можно закончить».

Подумав так, Лиллиен решительно встала. Она не должна долго задерживать занятого человека.

— Раз ты занят, я удаляюсь.

Так скоро?

Седрик, который неосознанно подумал об этом, был поражён. «Так скоро?» Может быть, он жалел об окончании разговора с этим ребёнком?

— Брат?

Седрик был встревожен. Но что ещё он мог сказать? Что он может сказать своей сестре, которую намеренно держал на расстоянии ещё до того, как она выросла, из страха быть неправильно понятым мачехой?

Поразмыслив, он пришёл к следующему:

— …У тебя есть какие-нибудь вопросы?

Лиллиен не сразу поняла слова Седрика и только моргнула.

— Например, кто твой жених.

— Ах.

Если подумать, то на данный момент Лиллиен даже не знала, кем он является.

«Хм».

Седрик странно посмотрел на Лиллиен. Она запоздало покрылась холодным потом, который не выступил даже под его суровым взглядом.

Лиллиен попыталась спокойно улыбнуться:

— Я не знала, могу ли спросить.

Их отец, покойный маркиз Туринский, и его жена погибли в результате несчастного случая в карете. Было много подозрительных обстоятельств, чтобы считать это простым несчастным случаем.

Помолвка, решение о которой было принято сразу после того, как они потеряли своих родителей в результате подозрительного происшествия, была не просто браком.

Она должна была создать альянс, являясь подготовкой к беспрецедентному событию — убийству главы дома. В обстановке строжайшей секретности.

Поэтому она не стала спрашивать. Уже знала, что даже если и спросит, он не ответит.

— Я думала, что ты мне многого и не расскажешь. Поскольку я слишком молода, чтобы хранить секреты.

— Хо-х.

Как ни странно, это было самое недетское, что когда-либо говорила Лиллиен.

Седрик был ошеломлён и в то же время восхищён.

Это слова, которые могли прозвучать только в том случае, если она понимала ситуацию, распознавала конфиденциальную информацию и даже имела благоразумие, чтобы её избежать.

Даже если бы это просочилось наружу, он был уверен, что это никогда не произошло бы из-за этого ребенка.

Тогда…

— ...Было бы неплохо знать хотя бы имя. Ведь ты тоже в этом участвуешь.

На этот раз удивляться пришлось Лиллиен.

«Может быть, меня... признали?»

— Если ты... не хочешь…

— Ох, нет-нет! — Лиллиен быстро замотала головой. — Я хочу послушать. Пожалуйста, расскажи мне.

Притворяться, что она не знает того, что ей уже известно, сложнее, чем думала. Поэтому, когда представилась возможность, она подумала, что было бы неплохо выслушать его.

— Твоего жениха зовут…

В этот момент Лиллиен все поняла. Её будущий муж —человек с почётным титулом, сравнимым с маркизом Туринским.

— Император Лейенград, золотой рыцарь, Дэмиан Валмиера Эрнст Рупенвейн.

Тот, кто заслуживает такой чести в этой Империи…

— Он является младшим братом бывшего Императора-Солнца и нынешнего Императора, а также единственным Великим Князем этой Империи.

Сплошная королевская кровь.

— Удивлена?

— Немного.

Вместо изумления, она поняла.

Говорят, что феодалы правят, как короли, на своих территориях, но императорская семья есть императорская семья.

Рупенвейн — род, издавна претендовавший на звание императора путём усмирения неспокойного времени и подчинения феодалов, которые на своих территориях вели себя, словно короли, будучи их подданными.

Среди них жених Лили, Дэмиан Рупенвейн, считался ближайшим потомком Первого Императора, наиболее искусного в военном деле, среди нынешнего поколения королевских особ.

«Он был таким значимым человеком, мой муж…»

В любом случае повезло, что будущее не изменилось произвольно и пошло по плану.

Способ Лиллиен контролировать свои эмоциональные потрясения показался Седрику весьма своеобразным.

— Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи мне…

— Что? Нет-нет, всё в порядке.

Сказала как отрезала.

Седрик немного опешил, но понял, подумав, что и раньше она не была очень жадным ребенком.

Его втайне огорчало то, что она ни в чём не нуждалась, что было странно.

— Я справлюсь, так что всё хорошо.

Те его слова, произнесённые неохотно, прозвучали слабо, в отличие от обычно твёрдого тона хладнокровного Седрика.

«Почему он так себя ведёт?»

Лиллиен наклонила голову. Она внимательно посмотрела на своего брата.

Двенадцатилетняя Лили, потерявшая в прошлом родителей, боялась собственного брата Седрика, который был старше её на девять лет.

Однако по какой-то причине теперь Лили стало ясно, ктозначительно повзрослел.

Под усталыми, с тёмными кругами, глазами застыло выражение колючего раздражения. Место лорда кажется несколько обременительным.

«Ах».

Не только Лили потеряла своих родителей. Седрик тоже лишился отца. Ему пришлось спешно идти по стопам родителя, прежде чем смог преодолеть своё потрясение.

Это означало, что он должен был рассчитать стоимость похорон ещё до того, как смог оплакать смерть родногоотца.

Ему был всего 21 год. Седрик всё ещё был больше похож на мальчика, чем на молодого человека.

Кроме того, это был слишком юный возраст, чтобы справляться с огромным давлением и стрессом.

Она могла себе представить, в каком отчаянии он, должно быть, был.

«Разве не было бы больнее, если бы ему пришлось скрывать от всех свою слабую сторону?»

Так что, похоже, даже если застенчивая младшая сестра просто сказала что-то необычное, его сердце открылось настолько, что даже она удивилась.

Это было прискорбно. Однако высказывание подобных мыслей могло только ранить его чувства. Поэтому Лиллиенлишь осторожно спросила:

— ...Брат, как давно ты в последний раз спал?

Седрик был встревожен. Обычно он бы резко ответил: «Это не твоё дело».

Но почему? Ему сейчас нелегко. И Лиллиен не была той, от кого он должен был скрывать свои трудности.

Она его сестра.

У них один отец.

Губы Седрика непроизвольно разомкнулись.

— ...Не обращай внимания. Это не то, о чём тебе стоитбеспокоиться.

Лиллиен сразу же догадалась о смысле его слов.

— Ты не спал.

— Я вздремнул.

— Как долго, три часа?

— А двух часов недостаточно?

На самом деле час. Седрик невольно отвёл взгляд.

Лиллиен, без труда прочитавшая ответ в неловкой тишине, изумлённо вздохнула.

— Так нельзя. Ты должен думать о своём здоровье.

— В этом нет ничего страшного.

Несмотря на сказанное, Седрик поймал себя на том, что смеётся над самим же собой.

Ему вообще не следовало ничего говорить, чтобы не заставлять её волноваться. Подбрасывать подсказки, заставляя гадать — ничем не лучше, чем открыто умолять её волноваться.

— В любом случае тебе не стоит беспокоиться.

— Как мне не беспокоиться? Если мой брат будет продолжать в том же духе, я останусь сиротой.

Выражение его лица ничуть не изменилось, но по тому, как он даже перестал дышать, было ясно, что Седрик даже незадумывался об этом с такой точки зрения.

Лиллиен смотрела на него. Седрик до сих пор не знал точной причины своей вины.

«Ах»

У Лиллиен были голубые раскосые глаза.

Нежные и красивые глаза, которые, несмотря на свой вид, каким-то

образом выглядели угрюмо.

Увидев такие глаза младшей сестры, Седрик начал чувствовать, что

сделал что-то очень неправильное.

Слово повторялось в его голове: «Сиротой».

Точно. Теперь только этот маленький ребёнок был его кровным

родственником.

— Да, понятно.

Спасибо и на том, что им посчастливилось не стать абсолютными

сиротами.

Они не одни.

Седрик посмотрел теперь на Лиллиен по-другому. Он внезапно осознал,

что странное чувство страха и беспомощности, из-за которого у него бежали

мурашки по спине, с тех пор как умер отец, было не только из-за внезапного

бремени становления главой дома.

Он боялся.

Казалось, будто он один в этом огромном и ужасном мире.

Ислар был дорог многим поколениям. В этой семье, славившийся своим тесным

преемством, не было такого понятия, как «дальний родственник».

Но что такое родословная?

Как только он понял, что Лили осталась его единственным кровным

родственником, Седрик почувствовал, что он как будто нашёл островок в океане.

Для него было странно чувствовать облегчение.

Более того…

«Она, похоже, беспокоится обо мне…»

Чувствует ли этот ребёнок такое же спокойствие от этого осознания?

На секунду его сердце забилось быстрее.

Седрик потянулся и погладил голову Лиллиен, даже не осознавая этого.

— Брат?

Лиллиен была смущена, но не уклонилась. Седрик ещё немного погладил.

Она нежнее и меньше, чем он думал. Казалось, сестрёнка сломается,

если он прикоснётся к ней неправильно или приложит чуть больше силы, чем надо,

так что он, естественно, стал осторожнее.

«Если подумать, разве мне не говорили, что у неё была лихорадка?..»

Он снова поразился. Даже до того как заметил, насколько она юна и

мала, он практически потерял её.

Когда эта мысль возникла, его сердце начало обливаться кровью.

«…Было бы ужасно»

Лиллиен не могла даже подумать, что у него сейчас в голове. Брат вдруг

просто начал гладить её, что действительно заставило волноваться.

«Я не думаю, что у нас получится поддерживать такие отношения»

Лиллиен ещё раз вздохнула.

— Я передумала. Есть кое-что, что мне нужно.

— И что же это?

— Сон брата.

Рука Седрика остановилась. Лиллиен даже выдвинула точные условия:

— Хотя бы часа 3. Сможешь? Я верю, что маркиз Турина, глава дома

Ислар, не солжёт.

У её слов был немного другой эффект.

— …Ха, ха-ха-ха! — Седрик начал смеяться.

Лиллиен удивилась.

«Разве он тот, кто может так смеяться?»

Удивлённое лицо сестры казалось Седрику смешным.

Когда её спокойное выражение лица испарилось, она снова стала похожа

на ребёнка.

— Да, смогу, — подтвердил он с мягкой улыбкой на губах. — Если таково

твоё желание.

Порекомендуй это кто-то другой, он бы не прислушался, но если

предлагает Лили, то не повредит разок последовать её совету.

Потому что теперь она единственный кровный родственник, который у

него остался

Седрик ненавидел ложь. И для него было невозможным изменить слова,

произнесённые из-за его настроения.

Внутренний перфекционист добросовестно хранил верность детскому

обещанию.

Это означало, что он поспал три часа, как обещал Лиллиен.

— Твоё лицо выглядит лучше.

— Аллан.

Аллан Хейворт, молодой дворецкий замка, занял эту должность в то же

время, что и Лорд Седрик, из-за того, что предыдущий Лорд и дворецкий умерли в

одно время.

Хейворты как благородная семья с титулом виконтов были не только

прислужниками, но и вассалами, служившими маркизу Турина из поколения в

поколение.

А конкретно Аллан был не только главным по домашним обязанностям, но

также советником главы дома и сопровождающим в чрезвычайной ситуации.

Ближайший соратник не спрашивал причины внезапной прихоти Лорда,

который не знал, как остановиться и отдохнуть, неважно, как сильно его

уговаривал советник.

— Я думал, ты умрёшь, но рад, что ты пришёл в чувство как раз перед

этим.

Седрик притворился, что не услышал насмешек своего молочного брата.

— Я позвал тебя по семейным делам.

— Пожалуйста, говори.

Седрик молча протянул документы, даже не глядя на него. Аллан, не

задавая вопросов, взял их.

«Это бюджет»

Глаза Аллана немного расширились.

«Полностью переделанный годовой бюджет Лиллиен Ислар?»

Независимо от будущего пользования, количество денег равномерно

увеличивалось. Даже на первый взгляд, оно казалось больше предыдущего более чем

в 5 раз.

— Мой господин. Есть только один Ислар, помимо меня. Мой отец занят

работой, а ребёнок ещё слишком мал, так что, должно быть, она полностью на

мачехе.

Седрик усмехнулся, а потом щёлкнул языком:

— Она дочь семьи Ислар и станет частью королевской семьи. Столько

денег она должна тратить в год.

— Это бессмыслица.

Даже с учётом вышесказанного смысла к внезапному увеличению в пять

раз нет.

Аллан внимательно посмотрел на него. Седрик, занятый другими

документами, или просто делающий вид, что занят, не был готов к возражениям.

«Что-то произошло»

Что-то случилось, но Седрик, судя по всему, не хотел делиться этим.

Вообще, отдалённость Лорда от родственников была очень личной темой.

И если Седрик не намеревался начинать разговор о ней, даже преданный

Аллан не собирался спрашивать.

— Ясно. Сделаю всё, что требуется.

— Ещё кое-что.

— Да?

Седрик обмакнул перо в тушь аккуратным движением и вытащил.

«Сш-сш» — некоторое время звук пишущего пера был единственным

слышимым.

— Кто сейчас заботится о ребенке?

— Я так понимаю оставшаяся служанка Второй госпожи.

Если это служанка мачехи...

Седрик нахмурился.

— Женщина, которая была правой рукой Второй госпожи.

Няня Лили была ближайшей служанкой его мачехи и всегда играла

ведущую роль в травле Седрика. Аллан и Седрик по опыту знали, что эта женщина

была злой.

— Хм.

Он ещё сильнее нахмурился:

— Присматривай за ней некоторое время.

— Понял.

Аллан аккуратно кивнул головой, а затем встал со своего места:

— В любом случае, что бы ни было причиной, приятно, что ты взял

перерыв. Благодаря этому, думаю, впервые за долгое время мне не придется

избегать своей матери.

Мать Аллана, виконтесса Хейворт, была главной экономкой, отвечавшей

за женщин-служанок замка Турин, и когда-то являлась няней Седрика.

Всякий раз, когда Седрик доводил себя до предела, она ругала своего

непричастного сына за то, что тот плохо заботится о Лорде.

Седрик коротко вздохнул.

Он не знал о заботах своего окружения.

— Однако...

Аристократическая организация Империи отличалась от других стран.

Дело в том, что выборщиков было семеро.

Когда Рупенвайн еще не был императором, Первый Император склонил

феодалов, которые возвели собственную власть в соответствующих провинциях, на

свою сторону различными привилегиями и использовал их в качестве базы

поддержки. Именно тогда родился электорат.

Выборщики могли проголосовать против суверенитета императора.

Если на собрании выборщиков будет единогласное неодобрение,

император немедленно лишится титула и власти.

Маркиз Туринский был одним из них.

«Конечно, на заседании еще не было единогласного»

Однако обладать властью свергнуть императора было большой честью и

привилегией, даже если она была близка к номинальной.

Кроме того, Ислар являлся родом древнее, чем история Империи. Все

богатство и почет, которые были накоплены под этим именем за столько лет, были

полностью в ведении этого молодого человека.

В то время как юная Лиллиен, которая ничего не умела делать, болела

и говорила, что не хочет обручаться, Седрику приходилось скрупулезно

справляться с убийственной нагрузкой, обрушивающейся лавиной.

Он не мог произнести таких слабых слов, как «сначала адаптируюсь». И

никто не похвалил бы его за то, что он хорошо справился.

Он даже не смог закончить работу в тот день. Он терпел и терпел, и

когда всё-таки заснул, сам того не подозревая, мертвый отец плакал кровавыми

слезами в его снах:

— Ублюдок!

— Эх.

Имея всего два или три часа чуткого сна, порченного ночными

кошмарами, Седрик был погружен в работу.

Он задыхался от бремени и вины за то, что так и не смог достойно

занять место своего умершего отца, как бы сильно ни старался. Он никогда не

расслаблялся. Седрик просто качал головой и игнорировал все советы.

— Ты всегда усердно работаешь. Если сделаешь перерыв, и я, и моя

мама будем меньше волноваться.

Седрик не ответил. Аллан с тревогой посмотрел на Лорда, который

снова начал концентрироваться на навалившейся работе, но все, что он мог

делать, это наблюдать, как его лучший друг впадает в отчаяние.

С легким вздохом Аллан отступил назад. Дверь закрылась.

Благодаря случайной возможности у нее появились воспоминания о будущем, но Лиллиен все еще оставалась двенадцатилетней Лили. Для Лили это был не мир истории, которую она прочитала давным-давно, а суровая реальность.

Это как вторая жизнь. На этот раз Лиллиен не хотела быть чужой для своего брата, единственного кровного родственника.

Однако…

— Все это…

Рассматривая кучу подарочных коробок, Лиллиен потеряла дар речи.

— …Это подарок Лорда леди.

Судя по всему, у Седрика было больше желания поладить, чем у Лиллиен. Там были красивые коробочки с разноцветными лентами, свисавшими с них, словно те взрываются в воздухе. Маленькие и большие коробки, обернутые тонким шелком и бархатом, были сложены в небольшую гору.

Столы, журнальные столики, диваны, кресла… подарки были даже на оконных рамах и полах. Трудно было найти место, которое не было бы занято коробкой.

Так как Лиллиен всё ещё находилась в растерянности от ошеломляющего зрелища, горничная сама принесла ближайший большой ящик:

— Тогда я открою его, юная мисс.

— Подождите.

Лента развязалась, и коробка открылась прежде, чем она успела хоть что-то сделать. Перед глазами появился большой плюшевый мишка. Это была кукла, достаточно большая, чтобы суметь полностью «обхватить» лапами нынешнюю Лиллиен.

«Должна признать, он огромен…»

И все же, несмотря на размер, круглые, преданные глазки и мягкая вьющаяся каштановая шерсть выглядели очень мило.

Какая-то часть Лиллиен, двенадцатилетняя девочка, смотрела на куклу, как одержимая, — точнее, так предположила одна из горничных.

— Хотите к нему прикоснуться, юная леди?

— Да…

Лиллиен, не совсем отдавая отчет своим действиям, слегка коснулась лапы медведя-пухляша…

«Ха…»

Когда она пришла в себя, было уже слишком поздно:

— Тогда на этот раз я открою вот эту коробку.

Они даже не спросили Лили.

Служанки усадили Лиллиен на руки медведя и стали открывать подарки один за другим.

Расческа из слоновой кости, усыпанная драгоценностями; пушистые тапочки, подбитые дорогостоящим мехом белой лисы; жемчужное платье; шляпа с широкими полями и изящным кружевом, закрывающим лицо; мольберт и разные цветные карандаши с лепниной высочайшего качества; множество книг с прекрасными иллюстрациями, выполненных золотым порошком и редкими пигментами…

Даже косметика, к которой юной Лили было еще рано прикасаться, а также колье с бриллиантами, имитирующими капли воды и свисающими, как сосульки или просто кусочки льда.

Здесь всё на свете, и разнообразию не было конца.

Другая часть Лиллиен, являвшаяся достаточно взрослой, чтобы пользоваться потоком таких экстравагантных и милых вещей, подумала:

«Вот что происходит, когда тратишь огромную сумму денег, чтобы купить “что-нибудь”, что может понравиться молодой аристократке…»

Но ради чего это всё? Обеспокоенная, Лиллиен предположила:

«Интересно, является ли это своего рода компенсацией за согласие на помолвку?»

Похоже, эта помолвка была очень большой головной болью для ее брата. И все же это слишком…

Это, конечно, смущает, но всё-таки единственное логическое объяснение подобному поступку.

Седрик, который сожалел, что слишком поздно обратил внимание на существование своей единственной сестры, и лишь хотел, хоть и с опозданием, порадовать этого чудесного ребенка, был бы поражен.

Затем в глазах Лили появилось что-то немного другое:

«Подождите, это же…»

Чайник, который можно увидеть только на кухне. Необычность заключалась вот в чём: он был сделан из роскошного керамического материала; позже на готовом изделии гравируется, что очень нелегко, экзотический узор. Это невероятно редкий предмет в Империи.

Когда Лили впервые проявила интерес, ее служанки быстро достали из коробки остальные предметы и разложили их.

Чайные чашки, блюдца и маленькие тарелочки, а также набор маленьких и очень миленьких чайных приборов, словно те были созданы для незрелых рук Лиллиен.

— В зарубежных странах очень распространен обычай заваривания и разливания чая. Девушкам это особенно нравится… — даже передавая слова купца, на лице горничной оставалось сомнение.

Конечно, ведь чайная культура в Империи еще не прижилась.

Даже горничные не умели заваривать чай, но если дама, которую они обслуживают, захочет, могли заварить. Хотя они наверняка не знакомы с посудой.

Однако это было долгожданным приобретением для Лиллиен, которая знала, что чайная церемония станет популярной в ближайшем будущем.

Кроме того, Лиллиен была одной из имперских особ, особенно любивших чайную церемонию.

Хотя вкус чая различается в зависимости от места производства, времени сбора, способа и периода выдержки, Лиллиен была не из тех, кто тонко различает аромат. Ей просто нравилось тепло, которое разливалось по ее телу, когда она пила чай.

В Империи были относительно длинные зимы. К тому же, как бы тщательно ни принимались меры против холода, замок все равно остается замком. В каменном здании с неоправданно высоким потолком было прохладно даже при беспрерывно работающем отоплении. В такой обстановке чаепитие представляло собой крайне приятный отдых…

Подождите-ка...

«Отдых?»

Оглаживая гладкую поверхность чайника, Лиллиен мысленно представила лицо человека, которому в этот момент больше всех в замке требовался перерыв.

— Зачем ты пришла ко мне?

Седрик Ислар.

С тех пор как он сменил своего отца на посту курфюрста* Турина, говорили, что защита Турина, который и до этого тщательно охранялся, стала настолько совершенной со всех сторон, что даже игла не могла проникнуть в него.

*Курфюрст — имперский князь.

Потеряв одновременно Лорда и Госпожу из-за загадочного происшествия на дороге, Турин служил новому Лорду с чрезвычайной преданностью.

Туринцы известны своими верностью и гордостью, а также имеют во всей Империи репутацию… «трупов». Теперь, когда такой народ потерял Лорда из-за подозрительных обстоятельств, неудивительно, что все без исключения сошли с ума:

— Пожалуйста, отомстите за бывшего Лорда!

— Никто не может покинуть Турин. Даже императорская семья!

Седрик стоял в центре этого излияния чрезмерной лояльности.

К счастью, он приобрел популярность еще в юности и был знаменит характерным хладнокровием и перфекционизмом.

Его врожденные качества еще больше обострились благодаря прохождению строгих испытаний и учений старших.

Седрику был всего двадцать один год, но он был непростым Лордом даже для престарелых вассалов.

Лиллиен посмотрела в голубые глаза Седрика, когда он через некоторое время спросил о причине ее визита. Он выглядел суровым и холодным.

«И правда…»

Его вассалы изо всех сил старались восхвалять Лорда как «сущность Турина», и он был более чем достоин стать преемником. Один только его вид заставлял содрогнуться.

Возможно, если бы Лиллиен было всего двенадцать лет, как раньше, она бы тут же отступила или разрыдалась.

«Но не сейчас…»

Теперь она могла это видеть. Глубокая усталость скрывалась за холодным выражением лица Седрика.

На самом деле, работа Лорда не была тяжёлой или изматывающей. Седрик родился с задатками военного офицера, а также административного бюрократа и способностью руководить.

Слуги семьи были слепо преданы новому Лорду не без причины.

Молодой человек, который был идеален, как сам Господь, если не считать его юного возраста и сопутствующего недостатка опыта.

Сейчас Седриком двигало тяжелое бремя невозможности заполнить пустоту, оставленную его покойным отцом, что бы он ни делал.

«И всё-таки…», — подумала Лиллиен.

Все знали, что ее брату нужен перерыв. А что, если бы она сказала это сразу? Причина, по которой Седрик на днях принял просьбу Лиллиен об отдыхе, заключалась в том, что это было необычно.

«Велика вероятность, что он послушается дважды…»

Поэтому Лиллиен ответила своему старшему брату, спросившему о ее делах, вот так:

— Да просто так.

Пропустим подробные объяснения!

Увидев широкую улыбку Лиллиен, Седрик остолбенел в прямом смысле этого слова.

— «Да просто так»?

Он был наследником от рождения.

И с Седриком, главой семьи, никто никогда так не говорил.

— Я единственная младшая сестра брата, поэтому подумала, что не было бы странно, если бы я просто соскучилась по старшему брату без какой-либо причины.

Ее глаза смотрели прямо на собеседника, словно спрашивая, ошибается ли она в своем бесстыдном ответе.

Даже если у них одинаковые голубые глаза, его были как лед, но почему глаза этого ребенка выглядели так, будто растаят при малейшем прикосновении? Он действительно не знал.

Седрику, закрывшему рот, Лиллиен добавила с застенчивой улыбкой:

— Я также хотела сказать спасибо за подарки.

У Аллана, который спокойно наблюдал за ситуацией со стороны, возникла догадка:

«Лорд проиграл».

Вместо того чтобы «победить», его можно было «уговорить».

В любом случае, как и ожидал Аллан, Седрик отложил ручку. Это было действие, подразумевающее, что он продолжит разговор с сестрой.

— Если Вам что-то не нравится, можете избавиться от этого.

— Нет, мне все нравится. Я была немного удивлена, потому что это ново для меня.

Хотя она и была шокирована размером, испытывала искреннюю радость получить от Седрика именно подарок, а не ненависть.

«Даже если это отправлено без особого смысла. Всё же не было ничего, что мне бы не понравилось»

Тем не менее она хотела поблагодарить.

Лиллиен сняла верхнюю одежду и продемонстрировала ее. Это был домашний халат, подбитый мягким мехом под плотным белым шелком.

Платье под ним было немного потертым и слишком коротким, но благодаря длине хорошо видны новые тапочки, которые ей тоже подарил Седрик.

— Я так хорошо одета. Спасибо, брат.

— Если Вам нравится, я спокоен, — говоря это, Седрик сразу подумал о другом.

«В следующий раз мне нужно связаться с портной и попросить ее подогнать кое-какую одежду».

К счастью или сожалению, Лиллиен уже успела совершить поступок, из-за которого ее брат потратит на нее еще больше денег.

Она не заметила.

Потому что Лили тоже немного нервничала.

— …Поэтому я тоже хочу чем-нибудь отплатить старшему брату.

— Хм?

— Я научилась заваривать чай. Если Вы не возражаете… можно угостить брата чаем?

Предложение было неожиданным. Седрик поднял брови. - Ты сделаешь это сама? - Мне нельзя?Лиллиен нервно зашевелила пальцами. Взгляд Седрика упал на её забинтованную руку. - Ты поранилась? - Немного, когда училась заваривать чай. Мне не очень больно. Она не притворялась, так как всего лишь немного поранилась, потому что брала тяжёлый чайник своими маленькими детскими ручками. Не было даже волдырей, просто кожа немного покраснела. Но слуги, которые тряслись над юной госпожой, подняли огромный шум из-за этого. Лиллиен думала, что нет необходимости снимать бинты. Она хотела успокоить людей подле неё и... - Ничего не поделаешь. Она была рада что Седрик сказал эти слова, так как она очень ожидала услышать их. Не забыв поблагодарить брата за предоставленную возможность, Лиллиен смело принялась заваривать чай.Она была хорошо осведомлена о методах заваривания чая. Однако, у неё была травма, и её руки были слишком слабыми, поэтому она управлялась с чайником очень неуклюже. Но она старалась двигаться медленно, чтобы хоть как-то проявить аккуратность. Лиллиен огляделась. Она подготовила оправдание, что "будет аккуратной в следующий раз, так как не хочет снова пораниться", если Седрик обратит на это внимание. Но, к счастью, он ничего не сказал. Только звяканье чайных приборов и звук наливания чая нарушали тишину в комнате. Уставший Седрик откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Он не заснул, но времени было достаточно, чтобы его разум и тело расслабились на некоторое время. - Пей, брат. - Хм. Чай, который он всё-таки попробовал, был несколько... горький. Лиллиен, отвлёкшись на то, что Седрик закрыл глаза, заваривала чай немного дольше, чем нужно. Кроме того, чай был слишком сладким, так как она добавила туда джем, чтобы убрать горький привкус. "Ухх."Седрику не понравился вкус приготовленного напитка."Как так получилось? "Пока Седрик размышлял, стоит ли ему притворяться, что он пьёт с удовольствием, Лили пробормотала, пробуя приготовленный ею чай:- О нет, это невкусно. "Так ты всё-таки знаешь!"

Седрик, которого прошиб холодный пот, почувствовал облегчение. Он аккуратно попытался успокоить сестру:- Ладно, всё не так уж и плохо. - Твои похвалы очень щедрые. Любая другая девочка расстроилась бы, но Лиллиен даже не моргнула: - Правда, подумай хорошенько, прежде чем пить это. Напротив, она говорила, что её чай не был хорош. Это было так забавно, что Седрик рассмеялся. В любом случае, несмотря на плохой вкус чая, тело Седрика приняло сочетание кофеина и сахара с большим удовольствием. Бонусом было то, что сознание на мгновение прояснилось. Это трудно назвать перерывом, но он был на удивление полон энергии. Его нервы, которые были на пределе, начали понемногу успокаиваться. Седрик был благодарен Лиллиен за то, что она заботилась о нём, не поднимая шума. Что это было? - Могу я и завтра приготовить чай для брата? Седрик не смог ответить на это неожиданное предложение. Лиллиен поспешно махнула рукой:- Ничего не поделаешь, если ты занят, но... - ...хорошо.- Правда? Лиллиен, не думав, что получит соглашение, удивилась. Она почувствовала облегчение и улыбнулась: - Спасибо тебе, брат. Честно говоря, она ожидала, что её не пустят даже на порог, поэтому засияла от радости: - Я обязательно буду практиковаться и постараюсь приготовить вкусный чай. Седрик почувствовал себя странно. Лиллиен пришла по своему желанию, заварила чай, и, когда она попросила разрешение повторить это неприятное занятие завтра, он дал ей своё согласие. И ещё, его сестра была искренне благодарна. Она была странной, но, даже так, он не мог ненавидеть её. - Тогда я приду завтра. Но мысли Лиллиен остались прежними:"Если я буду медлить, ему это не понравится".

Она аккуратно обернулась. Лиллиен не могла поверить, что Седрик, сидящий позади, снова сожалеет о расставании, как и в прошлый раз.

***(После того, как Лили ушла.)- Мой господин?

- ...- ...мой господин, вы в порядке? Проблема в чае? - Нет никаких проблем. Не трогай чай, Аллан, - потерев рукой глаза, Седрик твердо добавил:

- Ни в коем случае. - Да, я понял... но тогда почему вы такой напряжённый? - ...Лиллиен.- Я не слышу вас. - Лиллиен поблагодарила меня... - Я тоже это слышал...мой господин? - Она благодарна всего лишь за это... У неё действительно нет никаких желаний? Седрик несколько раз потер лицо, а затем неожиданно спросил:- Передача земли занимает много времени? - Да. - Неважно, сколько я думаю об этом, я должен подарить ей немного земли. Чтобы этот добрый и ласковый ребенок мог жить дальше, он должен что-то иметь. Аллан выглядел ошеломлённым:- Вы, должно быть, шутите, мой господин. - Разве я шучу? - Боюсь, что нет. Пожалуйста, успокойтесь на минутку. Передача недвижимости в дар может быть сложным и трудоёмким процессом. Особенно в этом случае. Предполагается, что юная леди выйдет замуж однажды. С точки зрения ситуации...Седрик нахмурился: - Женитьба. Ещё слишком рано говорить об этом. Не торопись. - Они ещё не видели друг друга, но у не её же уже есть жених, с которым мы обо всём договорились."Так странно... "Аллан задумался: любовь Седрика к своей младшей сестре была намного серьёзнее, чем он предполагал.- Да, это требует много времени, так как с недвижимостью нужно работать постепенно. А пока, что насчёт украшений?- Мне показалось, она носит не так уж и много украшений, подаренных вами. Только одно, - возразил Аллан.- Почему? Может быть, ей просто что-то не понравилось. - Простите...юной леди ещё только 12 лет. Не будет ли ей слишком рано - увлекаться драгоценностями? - Это... Седрик был потрясён. - Хорошо, это может быть ещё слишком рано для ребенка. Но если она сохранит эти украшения с таким добрым сердцем, в конечном счёте, она может раздать их, не чувствуя вины. Это должно быть прекрасно. - Уух, - Аллан вздохнул. Очевидно, что его господин сегодня не успокоится, пока не подарит что-нибудь своей сестре. "Тогда... "Дворецкий задумался: - Раз так, как насчёт того, чтобы дать юной мисс Лиллиен новую комнату? - Комнату? Седрик нахмурился, подумав о виллах, землях и бриллиантах. - Тщательно поразмышляйте об этом, мой Господин. Аллен начал уговаривать его. На самом деле, комната Лиллиен находилась в отдалённом и уединённом месте, подразумевая, таким образом, её позицию. Размер и внутреннее убранство были слишком просты для единственной юной мисс Ислар, живущей здесь. Её отец был равнодушен к ней, так как её биологическая мать отвечала за всё внутренние дела, в том числе, за заботу о юной мисс. Но она не считала нужным относиться хорошо к своей нежелательной дочери. - Речь идёт не только о переезде в другую комнату, но также о подготовке комнаты к зиме. - Хмм.Седрик слегка нахмурился, услышав это. Воспользовавшись заминкой, Аллан закончил:- Как насчёт того, чтобы поставить новую мебель в будущую комнату со спальней, гостиной и гардеробом? - Звучит не так уж и плохо. Ситуация, вызванная благодарностью Лиллиен, разрешилась с трудом благодаря отчаянным усилиям дворецкого.

С этого дня Лиллиен добавила в свой распорядок дня посещение Седрика и усаживала его на чашку чая. Её последние дни проходили так:- О Боже, юная мисс. Вы проснулись? - Хмм... Из-за того, что её выносливость была истощена после почти смертельной болезни, Лиллиен еле-еле просыпалась в полдень, обычное время бодрствования юных девочек-аристократок. "Я бы хотела поспать немного подольше".Горничная помогла Лили, находившийся в оцепенении, умыться, а затем одела её в роскошное, хорошо сидящее платье. Она было светло-абрикосового цвета и имело изящные складки. Концы рукавов и воротник были украшены оборками с изящными узорами, напоминающими лепестки цветущей вишни. Весь образ был свободным и не обтягивал талию. В этой прекрасной одежде, Лили, будучи всегда очень бледной, выглядела более живой.Наконец, половина её иссиня-черных волос была собрана и перевязана бархатной тёмно-синей лентой, и её образ был закончен. - Как вы себя чувствуете? - Хм, отлично. Сказав это, Лиллиен прикоснулась к нежной жемчужной вышивке на манжетах. В последнее время Седрик вёл себя так, словно хотел испортить жизнь своей младшей сестры. "Я не знаю, хорошо ли это".Лиллиен вдохнула. Сейчас, в замке Турин полным ходом идут работы по перемещению её комнаты в отдельное место. Кроме того, ходили слухи, что с каждым днём комната становилась всё более масштабной. "Я слышала, они снесли всё стены и заказали новую мебель".Торговцы говорили, что единственный способ раскрыть карманы придирчивого господина Турина - это приобрести что-то, что понравится юной мисс. На самом деле, Лиллиен не сидела на месте, просто наблюдая за ситуацией. В тот день, когда скопление подарков достигло предела, Лили собралась с мыслями и отправилась к Седрику. - Брат. - Ммм? Седрик разрешил Лили войти во время того, как подписывал важные документы, с которыми нужно было срочно разобраться. "Хорошо, что мне не нужно было встречаться с ним взглядом", - подумала Лиллиен и поспешно заговорила:- Тебе не нужно было присылать мне такие дорогие подарки. - Как сын Турина, я всего лишь выполнял свои обязанности, поэтому тебе не нужно платить мне за подарки. И я не расстроюсь, даже если ты не потрудишься быть вежливой со мной. Я не изменю своё решение. Так что, пожалуйста, не беспокойся. - ...брат? "Почему ты такой?"Её вопрос испарился, когда она увидела взгляд Седрика. Его глаза, голубые и холодные как ледники, смотрели на неё со смущением и несправедливостью. "Ох".В этот момент, Лиллиен запоздало заметила, что это не было компенсацией за упущенное время и недостаток внимания. Она засомневалась, так как дары были очень большими и необычными, но это были всего лишь подарки. Седрик Ислар был человеком, у которого было очень мало свободного времени и очень много денег. Кроме того, он был немного замкнутым, так как никогда раньше никому не открывался. Такое невыносимое количество подарков было знаком того, что этот неопытный юноша всего лишь хотел сблизиться." И я просто отвергла эту неуклюже протянутую руку, будто это что-то ненужное..?" - Лиллиен запоздало сожалела. Седрик сказал подавленным голосом:- Если тебе...не нравится... Это не награда, ты моя сестра..., и я почти забыл о тебе на долгое время. Неважно, как сильно он пытался скрыть свои эмоции, он не мог сдержаться и не сказать ерунды. Седрик вздохнул, сидя напротив Лиллиен, которая выглядела взволнованной и даже не могла моргнуть. - Я прошу прощения. Я просто...хотел быть добрым к тебе, потому что ты моя единственная младшая сестра и единственная семья, которая у меня осталась. Драгоценный ребёнок. Вместо того, чтобы как следует объяснить всё Лили, он сразу же обручил её. После смерти родителей Седрик находился в тупиковой ситуации, в которой не мог думать ни о чем, кроме того, как защитить Турин. "Но если бы я с самого начала всё спокойно объяснил, она бы сразу всё поняла".Он хотел преуспеть, даже если уже было поздно. Но даже это, казалось, было ошибкой. - Мои действия были неприятны для тебя. - Нет. Я... - Я был неправ. Лили, если тебе не нравится, я прекращу.

Седрик поджал губы. Он не мог сказать ей, чтобы она не ненавидела его. Было бы слишком бесстыдно так говорить. В этот момент Лили подошла и положила свою маленькую ладонь на руку брата. - Это не доставило мне неприятностей. Так что тебе не о чем извиняться. Если это была не компенсация, а подарок от брата, ей это понравилось. После этого объяснения лицо Седрика слегка смягчилось. - Правда? Тогда я... - Да. Хм, но если так продолжится, подарки заполнят всю мою комнату... С этого момента я бы хотела получать по одному в день. Хорошо, брат? Седрик спокойной избегал взгляда Лили. "Почему он ведёт себя так?" Лили наклонила голову.

Со стороны объяснил Аллан:- В действительности, господин уже купил подарок, чтобы подарить его вам завтра, мисс Лили. - Аллан. "Ага... " Лиллиен украдкой улыбнулась. Она успокоила брата, который пристально посмотрел на своего помощника, сказав, что тот говорит чепуху. - Всё в порядке, теперь ты можешь присылать мне по одному. - Ничего страшного, если тебе не нравится. Не заставляй себя. - Нет. Мне правда нравится, - сказала Лиллиен с решительным выражением лица, которое можно было увидеть довольно редко.Седрик спросил снова, хотя знал, что это выглядело жалко:- Правда? - Да, правда. - Кстати, юная мисс Лили. Аллан, наблюдавший со стороны за жалким господином и его сестрой, снова протянул ему руку помощи:- У вас не болит нога, когда вы стоите? - Да? Аллан пристально посмотрел на Седрика. "Ты не собираешься подниматься, даже когда я помог тебе?"Седрик, увидевший этот взгляд, понял свою ошибку. - И-извини, Лили. Я уступлю тебе своё место... Боже. Аллан пнул ногу господина, когда он пытался встать с кресла. "!"Седрик, пытавшийся встать, рухнул назад в кресло от неожиданной атаки. - Аллан, ты... - Господину нужен перерыв. Как может юная мисс сесть на место, где может сидеть только господин? Это не кресло в Главном Зале, где Седрик официально принимал вассалов как господин, это стул в кабинете. Нет такого места, где его сестра, Лиллиен, не могла бы сидеть, но Аллан специально сказал это. - Почему бы вам не сесть на колени к господину? "!"Седрик понял его намерения. Но в это время Лиллиен махнула рукой:- О нет. Всё в порядке. Брат всё ещё работает... - Вы знали, юная мисс? Окна в кабинете господина спроектированы так, что, если замок будет оккупирован, атаковать кабинет невозможно до самого конца. - Э-это так? - Да, из любого окна и с любой башни в этом замке можно увидеть окна кабинета господина. Другими словами... Аллан подошёл к окну и открыл шторы. - Это единственное окно в замке Турин, где открывается лучший вид без каких-либо препятствий. - Тогда я... - Прошу прощения, но думаю, вы не сможете сделать это из-за своего роста. Это была правда. Лиллиен росла медленно и была очень маленькой для своих 12 лет. Из-за своего роста она едва могла видеть окрестности. Аллан ещё раз напомнил своему господину. Седрик, который не был идиотом, протянул свою руку Лиллиен, имея ввиду, раз уж она зашла так далеко, ей придётся принять это. Лили была ошеломлена. Её ситуация была немного деликатной, так как она не являлась настоящей двенадцатилетней девочкой, которая смотрела в окно, послушно сидя у брата на руках. "Э-это смущает".Это не означало то, что ей неинтересен пейзаж снаружи... Она не ненавидела обниматься, но в момент, когда Аллан заметил нерешительное выражение лица Лили, он попытался попросить ещё раз своего господина. "!"Седрик встал со своего кресла и опустился на колени. Затем он аккуратно раскрыл руки для объятий. На его холодном и красивом лице не было эмоций. Однако, Седрик проявил величайшее мужество в своей жизни. Лили это заметила. Потому что его вытянутые кончики пальцев... "Они трясутся..."Что, если она откажется? Она чувствовала, что это ранет его сильнее, чем она думала. "Нет. Я хочу хорошо ладить со своим братом".Седрик не пропустил неуверенный шаг Лили вперёд.

Седрик обнял её за колени. Он сделал это быстро, будто бы ждал её одобрения. - Хм. Когда Седрик встал, Лиллиен поняла, что сидит у него на руках. - Разве я не тяжёлая? Было такое чувство, будто его рука совсем не чувствовала тяжести. Седрик улыбнулся. - Я знаю, что ты совсем не ешь. - Неправда. Седрик поддерживал своей рукой маленькую детскую спинку. Как ни странно, когда он убедился в том, что тело Лили было ещё маленьким, он почувствовал облегчение. Ещё не слишком поздно. Ребёнок ещё не вырос, и его можно держать на руках. Седрик обнял Лиллиен и подошёл к окну:- Лиллиен, посмотри. Это лес Паста. Отвесные скалы и леса простираются под крепостными горами. Светлые зелёные кроны, пробивающиеся сквозь голые ветви, были очень красивы. В середине леса виднелось озеро, которое, казалось, было покрыто золотой чешуёй. - Мило... - Это работа, проделанная при нашем прадеде. Говорят, раньше здесь были голые земли. - Я хочу пойти к этому озеру. Глаза Лиллиен были прикованы к прекрасному озеру, танцующему лесу и ломаному золотому свету солнца. - Вскоре я возьму тебя с собой. - ! Только после этого удивлённый ребёнок уставился на Седрика с широко раскрытыми глазами. - Ты занят. 'Я знал это'. Она бы никогда не подумала, что он возьмёт её с собой. Чем больше он общался с ней, тем больше узнавал, что его сестра ничего от него не ждёт. Его сердце болело. Для Лили было бы естественно получать разные драгоценности, и если бы она не видела у себя то, чего хотела, она должна была закатывать истерики. Эксцентричная младшая сестра, которая не хотела быть одинокой. - Это не так. Седрик уткнулся щекой в голову своей младшей сестры. Он никогда не делал этого раньше, но сейчас это выглядело естественно. Удивлённая девочка просто прикрыла свой ротик, как моллюск, и посмотрела на него своими голубыми глазами. - Я найду время. Это обещание нужно было сдержать. ***Подумав о том о сем, одевшись и перекусив простеньким обедом, Лиллиен вышла из комнаты. Было уже два часа дня, поэтому нужно было навестить Седрика. Горничная принесла ей чайник и другую посуду. Лили настояла на том, что понесёт хотя бы поднос с закусками. Она не очень хорошо общалась с другой прислугой. 'Большое количество людей вокруг слишком смущает'. На данный момент было достаточно лишь одной горничной. Лиллиен шла по коридору, размышляя об этом, и вдруг услышала голос. - Приветствую юную госпожу. - Сэр Хейворт? Красно-коричневые волосы и такие же глаза. Это был помощник и личный сопровождающий Седрика Аллан, дворецкий-администратор Туринского Замка. - Вам не нужно звать меня Сэр. Прошу, просто зовите меня дворецким. - Аа...да. Хорошо. В последнее время, так как она начала ходить в кабинет Седрика, она часто видела лицо Аллана, но, несмотря на это, Лиллиен он казался трудным человеком. Мама Аллана, Миссис Хейворт, в настоящее время была экономкой и отвечала за горничных замка. До того, как она ей стала, она была няней Седрика. Другими словами, Аллан был молочным братом Седрика... Человек, который стал свидетелем зверских издевательств моей матери и очень хорошо испытал это всё на себе. Другими словами, он не очень хорошо относился к Лиллиен. Нет, скорее всего, он её ненавидела. В действительности, когда мать Лили была жива, она часто замечала холодный взгляд Аллана в сторону юной госпожи. 'Я думаю, что в последнее время его отношение немного изменилось, но...'Его всё ещё сложно понять. - Вы идёте к Господину? Лиллиен смутилась, но кивнула. Затем взгляд Аллана упал на поднос, который внезапно стал казаться слишком тяжёлым.- Ох, это моя халатность. Тук, Аллана внезапно опустился на колени. 'Это... прощение? '- Я не знал, что в Туринском замке не хватает работников. Как дворецкий, я понимаю свою ошибку. Прошу прощения. Он извинился, но он не сделал это искренне. Лиллиен его слова показались мягким упрёком. Словно он спрашивал следующую за Лиллиен горничную, почему юная госпожа несёт поднос... Или спрашивал, почему она ведёт себя как служанка, хотя она дочь Турина. 'Или и то, и то'. В это время Аллан снова прервал размышления Лили. - Это моя вина, поэтому мне придётся взять ответственность на себя. - Нет, сэр Хейворт. - Прошу, зовите меня Аллан. Из-за того, что он дважды упомянул свой титул, он попросил называть его Алланом. Он умолк, и Лиллиен не знала, что будет дальше. Аллан протянул руку Лиллиен, и та потеряла дар речи, но не показала свои эмоции. - И сейчас, пожалуйста, позвольте мне взять поднос. Только тогда Лиллиен поняла, что её самоуправство доставит проблемы слугам замка, а в некоторых случаях будет оскорблением для них, ведь они были преданными и гордыми. - Хорошо. Даже когда она поняла свою ошибку и вежливо отдала поднос, она не попросила прощения. Лили не вела себя дерзко. Людям, которые изначально принадлежат к правящему классу, не следует просто так извиняться, потому что в моменте они могут поддаться эмоциям и попросить прощения, но потом понесут за это большую ответственность. Их позиция - предельное благоразумие, сдерживание эмоций и порывов. Уголки рта Аллана изобразили тонкую улыбку. Это был правильный выбор. ***- Брат, это я. - Хм. Седрик, пытавшийся притвориться, что ничего не знает, оторвался от бумаг и замер, увидев неожиданное зрелище. - Аллан Хейворт? Как типичный Туринец, тот гордился собой и следовал за Лиллиен. Это уже было исключением, но он даже держал поднос с закусками в своих руках. Разве не казалось, что он полностью признавал Лиллиен считал её своим начальником? Не то чтобы ему было нечего сказать, но он быстро поставил поднос и отошёл назад. Глядя на неловкое выражение лица Лили, Седрик понял, что сейчас не время критиковать друга. Он кивнул Лиллиен:- Садись. - Хорошо. Он сказал это равнодушным и сухим тоном, но Лиллиен подумала, что, учитывая личность и график Седрика, чего-то большего от него не стоило ожидать. *

*Прим. перев.: Она думала, что если бы Седрик не поблагодарил её за визит, а затем выгнал, то это было бы достаточно гостеприимно для него.

Как и было ожидаемо, через несколько минут Седрик отложил ручку и встал. - Сегодня на кухне приготовили лимонный пирог. - Хм. Закуски обогащали чаепитие. Кроме того, употребление простых сладостей было также одним из самых быстрых способов восстановить истощенную энергию. К счастью, Седрик съел сладости, подготовленные Лиллиен. Она догадалась, что брат не был особенно придирчивым ко вкусу. Это было только наполовину правильно. Седрик не был гурманом, но из-за своей принципиальности ему всегда было трудно приспосабливаться к новым вещам. Его покойный отец тщательно поработал над уничтожением слабостей сына.

"У тебя есть два варианта выбора, Седрик.

Либо исправь свою личность, либо притворись, что, по крайней мере, исправил её, если она действительно так плоха".

Настолько идеально, что даже его отец не смог бы понять. Седрик подчинялся строгим приказам отца. Благодаря этому, он научился многим вещам или притворился, что умеет это делать. Единственная вещь, с которой он не смог ничего сделать - это настойчивость в еде. Привычка есть только то, что он ел всегда, и не пробовать новые блюда! Даже предыдущий господин не пытался это исправить. 'Существует предел стресса, который может испытывать человек'.Седрика всегда уважали, когда дело доходило до еды. Пить чай, который никогда в своей жизни не пробовал, и отказываться от своих привычек, чтобы есть сладости без жалоб - все эти исключения он принимал, когда с другой стороны была Лиллиен. Кусок кислого лимонного пирога и кружка чая, который так и остался плохим на вкус. И только после того, как уже всё съел, Седрик наконец смог успокоиться.