[[image:/storage/reader-images/2e5d252bfdd8bbbbd693c50c513aed65cb1c5362.jpg]]

Обложка первого тома ранобе.

[[image:/storage/reader-images/5c10d0e8af2d2c31a7046a91e73875233c6af0c0.jpg]]

Анкета персонажей.

С право налево:

Лекс Доуланд. Старший кузен Виолы. Он умен, умеет хорошо говорить и пользуется большой популярностью у женщин. Часто дразнит Виолу.

Филипп Лоренсон. Сын герцога. За красоту и немногословность его называют "Ледяным принцем". Как только Виола теряет память, он больше не скрывает свою любовь к ней?!

Виола Уэсли. Ей должно было быть забавно разорвать помолвку под видом амнезии, но Филипп удержал её в своем интенсивном нежном ритме.

Сирил Крэйн. Сын маркиза. Однажды признался в любви к Виоле.

[[image:/storage/reader-images/30f37e1802ca9c28cbd71b4732c8a8e1e1c99bb2.jpg]]

"Я, действительно, всегда любил тебя"

— Какая

хорошая погода.

— И

вправду.

После отчаянных размышлений о чем-то, с моих губ сорвалась такая обычная

фраза. Как обычно, я получила небрежный ответ, прежде чем снова воцарилась

тишина.

С легким вздохом я перевела взгляд с вида за окном резиденции герцога на

красивого мужчину, сидящего передо мной.

Филипп Лоренсон. Он был сыном герцога и в то же время моим женихом.

Темно-синие волосы того же цвета, что и ночное небо, и золотистые глаза,

похожие на сверкающие звезды. Черты его лица настолько прекрасны, что ослепляют всех

вокруг. Он

всегда был тихим и невыразительным — также широко известен как "Ледяной принц".

Благодаря своей красоте он был чрезвычайно популярен в социальных кругах.

Казалось, его не волновала неловкая атмосфера. Грациозным движением он

хладнокровно отхлебнул свой чай.

...Независимо от того, сколько я думала об этом, я, дочь виконта, Виола

Уэсли, была совершенно ниже его уровня. Я была немного красивее большинства

людей — но даже это меркло по сравнению с его красотой.

Причина, по которой он был помолвлен со мной, заключалась в том, что в

прошлом, когда герцог Лоренсон был в ужасной опасности, именно виконт Уэсли —

предсказатель судьбы — спас его. Когда герцог сделал так, как сказал виконт,

все прошло хорошо.

Кажется, что когда герцог захотел отплатить ему, виконт попросил герцога об

этом: “Если однажды наши дети будут одного возраста, я хочу, чтобы они

поженились”.

Спустя более 100 лет именно мы с Филиппом наконец выполнили данное условие.

Герцог Лоренсон, который все еще чувствовал себя в долгу перед моей семьей,

немедленно подал заявление о помолвке. Я родилась через месяц после Филиппа. У

моей семьи не было причин отказываться, и решение о помолвке было принято в

кратчайшие сроки.

— Эм, лорд Филипп...

— Что?

— Мы должны просто вернуться к тому, чтобы встречаться только раз в месяц.

Не мог бы лорд Филипп, пожалуйста, передать это герцогу?

С раннего детства мы всегда встречались раз в месяц. Предполагалось, что мы

будем проводить время вместе, но на самом деле все, что мы когда-либо делали,

это встречались лицом к лицу, пили чай и обменивались несколькими словами.

Всякий раз, когда я пыталась заговорить с ним, он всегда отвечал либо “О”,

либо “Да”, — на этом разговор, по сути,

заканчивался. Это была просто боль.

С самого начала он был не очень разговорчивым человеком. Поэтому он никогда

особо не разговаривал со мной. Так было с тех пор, как мы были детьми.

Каждый раз я продолжала молиться, чтобы время пролетело незаметно, и тогда бы

это закончилось.

Однако внезапно, несколько месяцев назад, наши встречи стали проводиться

дважды в месяц. Я не знала, о чем думает герцог. Действительно ли мы должны так

впустую тратить время друг друга? Тем более, что Филипп был занятым человеком.

На днях я сказала герцогу просто отменить встречи, но он только улыбнулся мне.

— Почему же?

Я думала, что он разделяет те же чувства. Несмотря на это, когда я получила

что-то вроде ответа, из моего рта вырвался дурацкий голос.

— Почему, вы спрашиваете... Но разве вы не заняты, лорд Филипп?

— Я, конечно, не свободен, но мои дела занимают всего несколько часов. Поэтому

нет проблем.

Когда я услышала это, у меня не было другого выбора, кроме как ответить:

— Я поняла.

После минутного молчания Филипп первым подал голос.

— Я приглашен на вечерний бал к знакомому на следующей неделе. Не хотите ли

присоединиться ко мне?

— Я поняла.

Как у его невесты, у меня редко была возможность выйти и взаимодействовать

с ним. Он приглашал меня только тогда, когда требовалось моё присутствие.

Но всякий раз, когда мы посещали светское мероприятие, он всегда спешил

вернуться домой, обменявшись минимумом приветствий. Я слышала от окружающих

меня людей, что такого не бывает, когда он один — может быть, ему неловко появляться со мной на публике?

Мне не нравилось, когда на меня нападали фанатки Филиппа, и поскольку я

редко ходила на светские мероприятия одна, я начинала чувствовать себя

социально замкнутой. С раннего детства меня строго воспитывали, чтобы я

помогала Филиппу, но бремя герцогини было слишком тяжелым для меня.

Я едва могла даже ощутить вкус своего чая. Из-за молчания, которое длилось

некоторое время, я начала считать количество колец на деревянном столе. ◇◇◇

— Спасибо, что уделили мне сегодня время. Тогда я встречусь с вами на

следующей неделе на вечернем балу.

— Да.

Казалось, у Филиппа были дела, и он закончил встречу через тридцать минут.

Тем не менее, каким бы занятым он ни был, он всегда провожал меня до моего

экипажа.

Когда я вошла в карету и больше не видела его силуэта из окна, я глубоко

вздохнула.

— ...Хаа.

Наша свадьба состоится в следующем году, как только нам обоим исполнится 18

лет.

Однако, если мы поженимся таким образом, сможем ли мы когда-нибудь обрести

счастье? Филиппу следует подумать о более подходящем партнере.

Несмотря на то, что моя семья имела титул виконта, наше финансовое

положение было стабильным. Я бы не возражала, если бы расторгла свой брак с

ним.

“Я ненавижу вас, лорд Филип!”

“...Я тоже вас ненавижу”.

Внезапно я вспомнила ту прошлую перепалку. Разумеется, упомянутое произошло,

когда нам обоим было по 14 лет. Даже в тот момент Филипп был неразговорчив.

Несмотря на это, в то время было не так неловко, как сейчас.

Карета раскачивалась, и в это время я задавалась вопросом, есть ли у меня

какой-нибудь способ разорвать помолвку.

Внезапно карета затряслась, создавая ужасный шум. В

следующий момент она резко перевернулась вверх дном. И в это же время я

почувствовала резкую боль в голове — затем потеряла сознание.

“...Ах”.

Когда мои глаза медленно

открылись, я поспешно закрыла их из-за болезненной яркости. Моргнув несколько

раз, мои глаза постепенно привыкли к свету.

В конце концов, я смогла

разглядеть знакомый потолок — я сразу поняла, что нахожусь в своей спальне.

Мне казалось, что я проспала

очень долго.

Когда я открыла глаза, мой взгляд наткнулся на мою горничную Сельму,

которая со слезами на глазах стояла у кровати. Дрожащим голосом она сказала:

— Я приведу хозяина и его

жену... — затем она выбежала из комнаты.

Довольно скоро мои родители

вошли в комнату вместе с ней.

— Виола?! Ты очнулась!

— Ах, какое облегчение! Ты

проспала целую неделю!

Они обе плакали, держа меня

за руку. Пока я размышляла о том, что происходит, в моём затуманенном сознании

постепенно оживала память.

...Ах, верно.

По дороге домой из

резиденции Лоренсонов, когда я пыталась придумать способ расторгнуть свою

помолвку, карета перевернулась.

Если бы я погибла прямо там,

моя помолвка, в некотором смысле, была бы успешно расторгнута — внутренне я

горько рассмеялась.

Моё тело ощущало тяжесть,

хотя боли не было.

Несмотря на это, я была

удивлена тем фактом, что спала целую неделю. Я чувствовала голод. В любом

случае, когда я собиралась сказать родителям, что со мной все в порядке —

— Виола, ты в порядке? Ты

помнишь, кто я? — моя мать, которая волновалась, потому что я не произнесла ни

единого слова, поинтересовалась. В то же время мне пришла в голову хорошая

идея.

Если бы я притворилась

страдающей амнезией, смогла бы я отменить свою помолвку с Филиппом?

«Я ничего не могу вспомнить,

я ничего не знаю, хихи~!»

Если бы я притворилась слабоумной, меня, конечно, сочли бы недостойной быть

герцогиней. Я смогла бы изящно расторгнуть свою помолвку, никого не обидев.

Мне было жаль мою

обеспокоенную семью, но я поклялась позже рассказать им правду и извиниться.

Однако мой брак с Филиппом

был проблемой всей моей жизни — сейчас это мой единственный шанс!

Была даже такая поговорка: "Чтобы обмануть своего

врага, сначала нужно обмануть своих союзников".

Я решила провернуть эту

операцию в одиночку, не сказав ни единой живой душе.

Сделав глубокий вдох, я

призвала в себе актрису и открыла рот. ◇◇◇

— Миледи, лорд и леди

вызывают вас в зал.

— Я поняла, спасибо.

Прошло три дня с тех пор,

как я очнулась. Благодаря моей отчаянной игре все как-то поверили, что у меня

амнезия.

К слову, моя карета была

частично разрушена после обрушения скалы. То, что я отделалась лишь несколькими

незначительными шрамами, можно было бы назвать чудом. Кучер сломал конечности,

но, казалось, ничто не угрожало его жизни, что принесло облегчение.

Когда я сказала врачу, что

потеряла память, мне поставили диагноз "отсутствие видимых травм".

Таким образом, был сделан вывод, что тряска, возможно, повредила мой мозг.

...Однако истинная правда

заключалась в том, что я не перенесла никакой травмы.

Мои родители были ужасно

расстроены, когда услышали, что в некоторых случаях воспоминания пациентов

могут не вернуться до конца их жизни. Это причиняло боль моему сердцу, но я больше

не могла отступать. Я волновалась, что доктор сможет увидеть меня насквозь, но,

к моему облегчению, ничего подобного не произошло.

“...Я должна быть твёрдой”.

Я слегка хлопнула себя по

обеим щекам, чтобы замотивировать себя.

Было на удивление трудно

притворяться, что у меня нет памяти. Мне приходилось делать вид, что я не знаю,

что делаю, ради любви к себе. Мне также нужно быть настороже весь день напролёт.

Когда я вошла в холл, мой

отец уже сидел на диване и, мягко улыбаясь, поманил меня рукой. Отец всегда был

добр ко мне — по-настоящему добр. После несчастного случая его мягкость только

возросла.

Как только я села напротив

отца, горничная приготовила мой любимый чай и сладости.

После нескольких мгновений

молчания отец сказал с серьезным выражением лица:

— На самом деле...

Мне было интересно, что же

скажет мой отец, когда я прибыла сюда.

— Я хочу, чтобы Виола встретилась

с лордом Филиппом.

— ...лорд Филипп?

— Верно, с момента, как

родилась Виола, вы двое были помолвлены. С тех пор как произошел несчастный

случай, он по-настоящему беспокоился о тебе. Он каждый день приходил доставлять

цветы.

— Хм?!

Послышался удивленный голос,

и я поспешно прикрыла рот рукой.

К счастью, мой отец подумал,

что меня застал врасплох тот факт, что у меня есть жених — это было опасно…

...С тех пор как я

проснулась, я заметила, что в моей комнате ежедневно появляются чудесные цветы

— очевидно, Филипп доставлял их сам. Это было действительно неожиданно с его

стороны.

— Он попросил меня позволить

ему встретиться с тобой, как только ты почувствуешь себя лучше. Вот почему, я

думаю, вам двоим следует встретиться и поговорить о вашем нынешнем

затруднительном положении.

— Это так? Этот лорд Филипп, похоже, очень приятный человек… Я бы хотела с

ним встретиться.

— Что ж, тогда давай

поскорее начнём собираться. — радостно

сказал отец, отдавая какие-то распоряжения дворецкому. Пока я пила чай, в

глубине души моя решимость укрепилась.

Уже на следующий день пришло

время встретиться с Филиппом и выразить свою благодарность за его ежедневные

визиты.

После того, как горничная объявила о его прибытии, я встала перед зеркалом

в полный рост и в последний раз взглянула на себя.

Чтобы еще больше подчеркнуть

свою амнезию, я попробовала надеть платье, отличное от моего исходного предпочтения. Мне нравилось думать,

что мой образ сильно изменился после того, как я распустила волосы, которые

обычно завязывала.

В конце концов, я добралась

до гостиной, где меня ждал мой жених — с таким же ужасающе красивым лицом, как и всегда.

Как только он увидел меня,

его обычное невыразительное лицо изменилось — он выглядел облегченным и в то же

время готовым расплакаться.

...Это было действительно неописуемо. Я была

шокирована ситуацией, но мне удалось это выдержать.

К слову, я попросила своего

отца сказать Филиппу, что у меня амнезия.

— Эмм, приветствую...?

Я вела себя неуверенно и

немного застенчиво. Затем, чтобы показать ему, что у меня амнезия, я улыбнулась

Филиппу.

Затем, как ни странно, он

широко раскрыл глаза.

— ...Я действительно ничего

не помню.

Когда он услышал это, он был так потрясен, что

бормотал в недоумении — именно тогда я убедилась, что могу добиться успеха.

Почти одновременно со мной в

гостиную вошли мои родители. Моя мать села рядом с отцом, и, естественно, я

села рядом с Филиппом.

Сев рядом с ним и сделав

небольшой глубокий вдох, я постучала указательным пальцем по его плечу. Пара

его ослепительных золотистых глаз тут же уставилась на меня.

— Эмм, спасибо вам за

чудесные цветы… Я никогда не ожидала, что лорд Филипп окажется таким

удивительным человеком, э-э, как бы это сказать… Я в некотором роде

взволнована...

Когда я сказала это улыбаясь,

единственным ответом, который я получила, было то, что он отвел взгляд. Увидев

его реакцию, я только подтвердила своё убеждение — ему не нравилось, когда

женщины делали ему комплименты.

Честно говоря, мне было

неловко говорить такое и вести себя подобным образом, но в последнюю минуту я

воспрянула духом — это чтобы подчеркнуть, что я другой человек! Что у меня

амнезия!

Притворяясь шутом, я испорчу

его впечатление обо мне. Конечно, после этого он отказался бы от своей помолвки

со мной — это была идеальная стратегия!

Думая, что ему нужен еще

один толчок, я осторожно положила свою руку на его широкую ладонь, лежавшую у

него на коленях. Ему, вероятно, это показалось бы неприятным — в конце концов,

я встретила его только "в первый раз", а уже вела себя игриво. Пожалуй, это был для него самый отвратительный тип

женщин. Кстати, поскольку его рука была под столом, мои родители не могли

видеть, что я делаю.

Больше всего на свете Филипп ненавидел, когда к нему прикасались женщины. Даже если бы это было всего лишь

лёгкое прикосновение, он бы разозлился. Не имело значения, насколько красива

была дама. Единственный момент, когда он прикасался ко мне, был во время моего

сопровождения.

Вот почему я полностью ожидала,

что он уберет свою руку из моей хватки. Да, это было именно то, к чему я

стремилась —

—…!?!?

По какой-то причине он ухватил

меня за руку.

Я не могла понять причину.

Пока я смотрела на Филиппа, его взгляд оставался прямым, а выражение лица

спокойным.

Я действительно не понимала…

Что он пытался сделать?

Сколько бы я ни думала об этом, я не могла прийти к ответу. Держа свою руку в

его тёплой, слегка шершавой ладони, я почувствовала, как участилось мое

сердцебиение.

Я была расстроена, но мне

пришлось смириться и посмотреть на моего отца, который сидел напротив меня.

Очевидно, ему было ясно

передано моё намерение. Слегка откашлявшись, мой отец посерьезнел.

— Лорд Филипп, моя дочь

ничего не помнит и не понимает. Врач сказал мне, что её воспоминания могут не

вернуться до конца её жизни. При таких темпах ей будет трудно посещать

какие-либо общественные мероприятия. Я не разговаривал с самим герцогом, но вам

не кажется, что необходимо пересмотреть ваш брак?

Достаточно сказать, что мой отец уже был полностью под моим влиянием.

“Я боюсь выходить на улицу,

потому что я ничего не знаю. Что, если это будет сложно? Я хочу остаться с

отцом навсегда...”, — это заставило его предложить расторгнуть мою помолвку.

Однако в результате мне

стало ещё труднее признаться, что моя амнезия была всего лишь ложью. У меня не

было бы другого выбора, кроме как вести себя так, как будто позже ко мне

медленно возвращались воспоминания. На горьком опыте я убедилась, что ложь

порождает ещё больше лжи.

Я поклялась, что никогда

больше не скажу подобной лжи. В глубине души я снова и снова умоляла своих

родителей о прощении. Мне было жаль, что я была такой ужасной дочерью. В то же

время у меня было ещё больше причин для того, чтобы моя операция не

провалилась.

Филиппу оставалось только

согласиться расторгнуть помолвку, однако —

— Могу я поговорить с Виолой

наедине? — внезапно он сделал такое

предложение. Я почувствовала, как по моей спине заструился холодный пот. Почему

ты сразу не согласился!?

В конце концов, я не смогла

отказаться.

Когда я встала, я попыталась

высвободить свою руку из его ладони. Несмотря на это, не было никаких признаков

того, что он собирается отпустить меня. Филипп тоже встал и потянул меня за

руку — почему он...?

Я понятия не имела, что мои

родители и горничные наблюдали за нами теплыми взглядами, когда мы выходили из

комнаты, держась за руки,

◇◇◇

Всё ещё держа меня за руку,

Филипп ступал молча.

В конце концов, когда мы

вошли в мою комнату, он решительно уселся на двухместный диван, а не у стола,

где мы могли бы сидеть лицом к лицу. Когда я села рядом с ним, он продолжал

пристально смотреть на меня — я совсем его не понимала.

Какое-то время я молча

сидела рядом с ним, все еще держа его за руку. Поскольку между нами почти не

было расстояния, наши плечи естественным образом касались друг друга.

— …

— …

...Наступило фирменное

молчание.

Молчание продолжалось около

20 минут.

Казалось, ему было о чем

поговорить, но, в конце концов, всё было как обычно.

Именно тогда я

почувствовала, что выражение моего лица парализовано улыбкой.

— Ты действительно меня не

помнишь? — спросил он меня, словно пытаясь подтвердить.

— Да, я ничего не помню.

Простите...

— ...Я понимаю.

Я почувствовала, как его

хватка на моей руке немного усилилась. Филипп смотрел прямо на меня. Его лицо

было так близко, что кончики наших носов могли соприкасаться.

Я увидела, как моё глупое

выражение отразилось в его ясных глазах. Его красота была настолько

ошеломляющей, что я даже не смогла пожаловаться на наше расстояние — из-за

этого мне почему-то захотелось плакать.

— Я не буду расторгать нашу

помолвку.

Слова, которые он внезапно

произнёс, потрясли меня — меня как будто ударили по голове.

С какой стати...?

...Разве в прошлом Филипп не

говорил, что ненавидит меня?

— ...Но почему? — спросила

я, мой голос слегка дрожал.

Затем он сказал с такой

красивой улыбкой, что у меня перехватило дыхание:

— ...потому что мы любили

друг друга.

Вот что он сказал.

Затем, несколько секунд спустя, как я услышала его слова, которые были за

пределами моего понимания, с моих губ сорвалось слово:

— Что?!

Я ведь даже притворилась, что страдаю амнезией...!

— ...Виола?

Когда Филипп позвал меня по

имени и пристально посмотрел на меня с такого близкого расстояния, я пришла в

себя.

Даже несмотря на боль от

щипка за бедро под платьем, я не проснулась — это был не сон.

Нет, тут, должно быть,

какое-то недоразумение.

— Эм, только что, что вы

только что...?

— Я сказал, мы любили друг

друга.

— Кто и... кого?

— Ты и я.

— Э-э.

Очевидно, я правильно

поняла. Такая возмутительная ложь — я даже не могла скрыть своего недоумения.

Я понятия не имела, почему

он так лжет. Было ли это потому, что он раскусил мою ложь? Или это был новый

вид домогательства?

— П-простите меня, я была

удивлена, потому что мои родители не упоминали ни о чём подобном...

— Это вполне естественно, в

конце концов, мы редко проявляли какую-либо привязанность на публике.

Неудивительно, что виконт и его жена не имели ни малейшего понятия.

Cтойте.

Погодите.

Кого, чёрт возьми, он имел в

виду?

Он намекал, что мы были

близки, когда не были на публике?

Я уставилась на его лицо,

которое снова стало невыразительным. После некоторых проблем я решила просто

выслушать всё, что он скажет.

— Лорд Филипп и я были

такими до того, как я потеряла память?

— Фил.

— А?

— Когда мы были одни, ты

обращалась ко мне «Фил».

Не обращая внимания на

этикет, он начал нести непонятную ложь. Выдержав его намек, что

я сентиментальная девица, я снова открыла рот.

— Хм, по отношению к лорду

Филиппу —

— «Фил».

— Фил, что ты чувствовал ко

мне в прошлом?

Я заставила себя назвать его

так, но всё же это было странно. В ответ на мой вопрос у него почему-то было

немного грустное и обиженное выражение лица.

— ...До того, как ты потеряла

память, ты всегда выражала мне свою любовь. Просто видя мое лицо, ты была

счастлива. Ты также начинала ревновать всякий раз, когда я разговаривал с

другими женщинами.

— ...Я любила тебя?

— Да. По уши влюблена.

— П-по уши...

Я почувствовала легкую

головную боль от попыток приспособиться к его возмутительной лжи. То, как он

это описал, было настолько реальным и будничным — я даже начала сомневаться в

своих собственных воспоминаниях.

Я подумала, что нехорошо быть

поглощенной его темпом. Как только я успокоилась, я внезапно почувствовала

потерю.

«Мы любили друг друга», — не

означало ли это, что Филипп тоже питал ко мне какие-то чувства?

Но я была слишком напугана,

чтобы спросить, любит ли он меня.

Затем, к моему удивлению,

его глаза немного расширились, и он усмехнулся. Он поднёс мою руку к губам и

нежно поцеловал её тыльную сторону.

— Я не помню именно когда, но я

всегда любил тебя. Это так, что если бы ты приказала мне умереть, я бы

немедленно подчинился — такова степень моей любви к тебе.

Когда он изливал слова любви и смотрел на меня своими сладкими, цвета мёда,

глазами, у меня перехватило дыхание. Моё лицо постепенно разогрелось, а сердце

начало бешено колотиться.

...Всё это время он только и

делал, что лгал.

Не было бы ничего странного

в том, что его уговоры тоже оказались ложью.

Я осознавала это, и всё

еще чувствовала разочарование.

Вероятно, потому, что у него

было слишком приятное лицо.

К слову, его актерская игра

тоже была на совершенно другом уровне.

...Кроме того, тебе не

обязательно умирать, просто расторгни нашу помолвку, пожалуйста?

— Э-это так? — всё ещё потрясенная, я смогла выдавить только это в качестве

ответа.

— Вот почему я не хочу

расторгать нашу помолвку. Не говоря уже о том, что если бы после того, как мы

расторгли нашу помолвку, к тебе вернулась бы память, разве тебе тоже не было бы

грустно?

Конечно, я не могла полностью

сказать, что была бы довольна таким исходом.

Он сказал мне какую-то

возмутительную ложь и признался мне в любви. Я не знала, что делать.

Во-первых, я не думала, что

Филипп, который был умнее и хладнокровнее всех остальных, стал бы лгать без

какой-либо видимой причины. Скорее всего, если бы мы расторгли нашу помолвку, у

него могли быть какие-то неприятности, вот почему он так себя вел.

Хотя, что можно было назвать

причиной?

Чтобы он так отчаянно

пытался сохранить нашу помолвку, до такой степени, что был готов произнести эти

слащавые фразы?

Даже если так, разве он не

был худшим? Чтобы воспользоваться несчастьем и обмануть других — сразу после того, как я

пришла к такому выводу, моя собственная идея ударила меня бумерангом.

— Если тебе это не нравится,

тебе не обязательно выходить на улицу, чтобы пообщаться — тебе вообще ничего не

нужно делать. Я сам со всем разберусь.

— ...Хах?

— ...Поэтому, не пытайся

снова оставить меня.

Его голос и выражение лица,

когда он это сказал, были слишком печальными.

Я задалась вопросом, не была ли эта реплика также

подготовлена им, чтобы предотвратить аннулирование помолвки, но прежде чем я

осознала это, я уже кивнула.

— Прежде чем я вернусь

домой, я хотел бы обменяться парой слов с твоими родителями.

— Я поняла.

Я поднялась с дивана вместе с Филиппом. Наши руки все еще

были соединены.

Было неловко, что мои

родители увидели бы меня в таком виде… Даже мой отец, который предложил

аннулировать брак, остался бы в недоумении.

— Ммм, Фил, не отпустишь

ли ты мою руку?

— Тебе это не нравится?

— Это не так, но моя рука

вспотела...

— Понял.

Наконец, моя правая рука

была освобождена

– или мне так показалось.

Я почувствовала

облегчение, но не успела я опомниться, как его правая рука крепко сжала мою

левую руку.

...Нет, я уверена, что

проблема не в этом.

...Во-первых, я была той,

кто это инициировал. Размышляя о полном провале операции, я не могла

придумать ни одной причины, чтобы убедить его. Поэтому я спокойно вышла в

холл, где нас ожидали мои родители.

Когда они увидели, что мы

возвращаемся, держась за руки, без споров или чего-либо еще, они выглядели

вне себя от радости.

— Как мы и думали! – почему

меня одолевают такие дурные предчувствия?

— Пожалуйста, позвольте продолжить

нашу с ней помолвку.

Я кашлянула — когда он

сказал, что собирается перекинуться парой слов, это было то, что он имел в

виду!?

— Но, учитывая ее

состояние, вместо поддержки, не будет ли она только обременять вас, лорд

Филипп? – подал голос мой отец.

— Если Виола будет рядом

со мной — это все, что мне нужно. Я сделаю все возможное, чтобы она не испытывала неудобств из-за отсутствующих воспоминаний. Я буду дорожить ею больше всего на

свете и буду готов сделать для нее все. Я клянусь защищать ее до конца своей

жизни.

Выражение лица Филиппа

было невероятно серьезным. Не говоря уже о том, что его предыдущие слова

прозвучали как предложение!

В самом конце он сказал: —

Я люблю ее.

На моих родителей,

казалось, произвели впечатление его слова. На самом деле, моя мать даже вытирала

глаза платком.

...Должно быть, его слова были

ложью. Иначе зачем бы этому Филиппу произносить такую длинную речь?

— Я понимаю чувства лорда Филиппа.

Виола, что ты думаешь?

— Э-э, я, э-э...

— Ранее она сказала, что

останется рядом со мной.

— О, это так? Приятно

слышать.

Имел ли он в виду тот

факт, что я кивнула, когда он ранее сказал "не уходи"?

Начнем с того, что мне

особо нечего было сказать. Однако, когда я увидела, с каким облегчением

вздохнули мои родители, я могла только тихонько бубнить.

Твердо пообещав моим

родителям, что навестит меня на следующей неделе, Филипп отправился домой.

◇◇◇

Неделю спустя.

Покачиваясь в карете, предназначенной

для дома герцога Лоренсона, я задумалась о своем будущем.

Расторжение нашей помолвки

в моей нынешней ситуации казалось совершенно невозможным.

После долгих размышлений я

решила, что выясню, почему он солгал. Честно говоря, это действительно

вызвало у меня интерес.

Обычно, когда я прихожу в

дом герцога, меня сопровождают в гостиную. Но по какой-то причине сегодня

меня отвели в комнату Филиппа. Прошло несколько лет с тех пор, как я в

последний раз посещала его комнату.

Меня пригласили сесть на красивый, большой диван лицом

к лицу, и когда я села, он почему-то сел прямо рядом со мной.

— Вот так я привык разговаривать с тобой всё это время.

Ах. Очевидно, его ложь все

ещё в силе

Пока горничная заваривала

чай, я непринужденно блуждала взглядом по его комнате. Мой взгляд

остановился на картине, висевшей на стене. На ней были изображены Филипп,

герцогиня, а также его младший брат Седрик.

На изображении у него были темно-синие

волосы, завязанные в хвост до пояса – это вызвало у меня

ностальгию.

— Это было, когда мне было

13 лет.

Заметив мой пристальный

взгляд на картину, Филипп объяснил.

О нет, зачем он подстриг

свои волосы, которые были такими длинными и красивыми?

Внезапно, в один день, он

подстриг свои волосы так, что они доходили только до плеч. В его случае, я думаю,

он хорошо смотрелся бы с любой прической.

«Я подстриг свои волосы”.

«Вижу. Ты выглядишь

чудесно!”

“...Это так?”

Вскоре после этого у нас с

ним состоялся такой разговор. Я помню, что была сбита с толку — почему он

сообщил мне об этом таким образом? Особенно когда это изменение мог заметить

каждый.

В тот раз он просто ушел, так что я не могла этого узнать, но теперь, когда я притворяюсь, что ничего не помню, разве это не шанс? Я так подумала и решилась спросить.

— Раньше у тебя были

длинные волосы. Твоя нынешняя прическа тоже выглядят чудесно, но зачем ты их состриг?

— Потому что ты сказала,

что тебе нравятся парни с короткими волосами.

— Понятно... — а? Я так и

сказала?

— Верно.

Филипп кивнул мне, но я

все же задавалась вопросом.

Я не помню, чтобы говорила

ему что-либо подобное – в этом не было никаких сомнений! Должно быть, хорошо,

что я симулировала амнезию.

Пока я размышляла, он

продолжил.

— Если быть точным, я

слышал, как ты сказала это подруге.

—...Подруге?

— Да. Когда дочь барона

Престона спросила тебя, какой тип парней тебе нравится — длинноволосые или

коротко стриженные, ты ответила, что тебе нравятся те, у кого короткие волосы.

Дочь барона Престона,

Джейми Престон, была моей лучшей подругой.

Я сразу вспомнила это – до

такой степени, что чуть не ахнула.

Когда он сказал это, я

вспомнила, как она спрашивала меня об этом на вечеринке несколько лет назад.

Моя плотоядная подруга сказала, что тип мужчины, к которому она подойдет в

тот день, будет зависеть от моего ответа.

На той вечеринке также

присутствовал мой знакомый, который сказал, что Джейми симпатичная. Вот

почему моим ответом было "короткая стрижка". Лично я предпочитаю

короткие волосы, но это не было приоритетом.

...Конечно, там был Филипп.

Но кто бы мог подумать, что он подслушал наш разговор?

Что ж, если я хорошенько

подумаю, то время вечеринки и время, когда он подстригся, действительно совпадают.

Что означало…

—...Только из-за этого ты

подстригся?

— Для меня больше нет причин.

Из-за моего случайного,

простого заявления.

Только из-за этого он отрезал свои красивые, длинные волосы, которые отращивал годами.

—...Почему ты –

— Даже если немного, я

хотел, чтобы Виола думала лучше обо мне.

Сказав так, он мягко улыбнулся, и мое сердце резко подпрыгнуло.

Зачем ему такое говорить?

Но по какой-то причине я

не чувствовала, что ложь Филиппа была такой же непостижимой, как раньше.

— Это…

...Как будто Филипп

действительно любит меня.