Я очнулась в теле героини викторианской Англии XIX века, где реальность сплелась с самыми жуткими фантазиями: великий сыщик Шерлок Холмс, доктор Джекил и мистер Хайд, зловещие демоны и древний Ктулху.
Мой муж умер через год после свадьбы, и я осталась со своим горем одна. Но внезапно «вымышленные существа» из классических книг начали одно за другим являться ко мне, взывая к роковой, извращённой любви.
«Смотреть на других мужчин — ваше право, миледи. Но помните: того, на кого вы взглянете, я убью собственной рукой. Запомните это хорошенько». — Днём — безупречный джентльмен, ночью — безжалостный и опасный хищник. Генри Джекил из «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда».
«Вы первая женщина, у которой, кажется, прекрасны даже извилины мозга». — Вечный соперник Шерлока Холмса, Наполеон преступного мира и повелитель лондонского дна. Барон Джеймс Мориарти.
«Неужели ты думала, что я не вернусь из бездны? Я не умру, Эмили — хотя бы ради тебя». — Воплощение и альтер-эго самого Лавкрафта, отца космического ужаса, а также мой покойный муж Рэндольф Картер, который спустя десять лет после своей кончины восстал из могилы и вернулся домой.
Однако у меня, облеченной суровым небесным бременем — долгом охотиться на этих загадочных существ и истреблять монстров, — не было времени на роскошь любовных интриг. Моя жизнь принадлежала лишь этой кровавой охоте.
Но вскоре все изменилось.
С каждой новой смертью, с каждым возвращением в прошлое сквозь невыносимую агонию времени, осколки намертво запечатанных воспоминаний о том, чего никогда не должно было существовать, начинают безжалостно пробуждаться в моей голове.
[[image:/storage/reader-images/bfed946c8ce2fc2f70da0b880a2aa2d59a781884.png]]
Кое-кто однажды сказал: «Очевидно, что мы спешим вперед к
какому-то увлекательному знанию — некоему секрету, постижение которого равносильно
гибели».
— Это моя тайна, мисс Эмили. Я никогда никому не рассказывал ее
прежде.
Люди открывают тайны глубины собственной души, чтобы доказать
свою любовь...
Другими словами — чрезвычайно рискованная ситуация.
— Ясно.
— Конечно, я не могу доказать свои чувства только этим, но...
Минутой ранее, покрасневший мистер Генри признался мне.
— Мисс Эмили, я давно восхищаюсь вами.
Прочитав мой первый роман «Дитя во тьме», он стал моим
поклонником.
Он с удовольствием посещал мои публичные чтения и издалека
любовался мной.
— И теперь... я более не могу игнорировать те чувства, что
питаю к вам.
После нескольких бесед со мной на конференциях Елены Блаватской* я поняла, что его
восхищение как поклонника переросло во влюбленность.
— Не знаю, не слишком ли это неожиданно, но... Не хотели бы
вы вступить со мной в отношения, подразумевающие в дальнейшем брак?
Я была немного смущена, поэтому ответила уклончиво:
— Мы еще недостаточно хорошо знаем друг друга.
Таким образом, Генри Лэнгхэм, желая, чтобы я больше узнала о
нем, открыл мне секрет, который он «никому не рассказывал раньше». Я была слегка
удивлена, что тайна его оказалась более шокирующей, чем можно было представить.
Однако я вежливо улыбнулась, не показав ни намека на удивление.
— Поскольку вы раскрыли мне свой секрет, я тоже поделюсь с
вами несколькими своими тайнами.
Сидевший напротив меня мистер Генри наклонился ко мне
вплотную.
Мускулистый торс и широкие плечи. Его крепкие руки были
хорошо видны под одеждой. Он больше походил на рабочего с завода, чем на
бизнесмена из семьи высшего сословия. Хотя его внешность несколько грубовата,
выглядел он все еще весьма приятно. В лучах солнца, проникающих через окно, его
темно-каштановые волосы и выразительные черты лица производили неприметное, но
одновременно галантное впечатление.
Я заглянула в его темно-синие глаза, напоминающие ночное
море.
— Вы, наверное, знаете, что я вышла замуж в восемнадцать лет
и на следующий же год стала вдовой.
Едва окончив школу-интернат, я влюбилась в одного непопулярного
автора. Я проигнорировала свою тетю, которая противилась нашим отношениям и
говорила, что он человек, не имеющий возможности содержать меня; прошло совсем
немного времени, и мы поженились. Около года я наслаждалась жизнью новобрачной,
но...
— Никто не мог ожидать, что мистер Картер, любимец
литературного мира, так скоро уйдет из жизни.
Я кивнула.
— Действительно. Во всяком случае, именно тогда я испытала
нечто удивительное.
— Что вы имеете в виду?
— Я вспомнила свою прошлую жизнь.
При словах «прошлая жизнь» глаза мистера Генри расширились.
— В моей прошлой жизни... я была человеком, проживающим на
Дальнем Востоке, за тысячи миль от Лондона, в эпоху, которая наступила через
сотни лет после 1890-х годов.
Взгляд мистера Генри преисполнился восхищения. Казалось, он
верил, что я говорю правду.
— О боже, на сто лет в будущее. Если вы не возражаете, не
могли бы вы рассказать мне об этом подробнее? Как империя Ее Величества...
— Это не единственный мой секрет. Я не могу умереть, мистер
Генри.
— ...Что?
— Точнее, я путешествую в прошлое перед смертью. Вы слышали о
концепции бесконечного регресса?**
Озадаченный мистер Генри пробормотал:
— Хм, ну, это...
— Мне без разницы, если вы этого не знали. Позвольте сразу
перейти к делу. Я умирала много раз и вновь и вновь возвращалась в прошлое.
— ...
— ... Вы мне не верите, верно?
Он покачал головой, и на его красивом лице появилась мягкая
улыбка.
— Нет, я верю вам. Мне лучше, чем кому-либо другому,
известно, что есть одна или две тайны, которые невозможно объяснить с помощью
логики или науки.
...Я не ожидала, что он так легко поверит мне. Но затем продолжила:
— Я рада. В любом случае, я пережила много странных и ужасных
смертей. Кроме того, все события в моих рассказах — это то, что я пережила
сама.
К вашему сведению, я являюсь популярным автором, который
пишет в еженедельных журналах «Странная фантастика» и «Готические истории».
— На прошлой неделе «Двуликий джентльмен» был опубликован в «Странной
фантастике».
— У меня еще не было возможности прочитать его.
Двуликий джентльмен. Это был рассказ в жанре ужасов о двойной
жизни человека, считавшегося одним из лучших джентльменов светских кругов
Лондона. Он стал самым популярным рассказом со времен первого выпуска «Странной
фантастики». Не знаю, повезло мне или нет, что он его не читал.
— Мистер Генри, этот рассказ был вдохновлен вашей жизнью.
Известно ли вам об этом?
— Что? Но я никогда не видел вас...
— Да, мы виделись всего несколько раз. Но есть и другие
способы узнать кого-то получше.
Он все еще выглядел так, словно ничего не понимал.
— Генри Лэнгхэм, молодой и уверенный в себе бизнесмен из
семьи высшего сословия. Он работал под началом своего дяди, Грэма Лэнгхэма.
Поскольку Генри унаследовал от него роскошный отель «Лэнгхэм», который открылся
в Лондоне более десяти лет назад, он довольно популярен в высшем обществе...
Генри, услышав все эти комплименты, выглядел смущенным.
Однако я не остановилась на этом.
— Однако его альтер-эго — Эдвард, человек, который не только
любит бродить по ночным закоулкам Лондона, но и совершает ужасные поступки,
которые ничем не отличаются от преступлений.
— ...
Даже после того, как я закончила говорить, мистер Генри
выглядел озадаченным и ничего не сказал. Если его реакция была не более чем
игрой, то он не хуже актера театра.
Прошло некоторое время, прежде чем он снова открыл рот:
— На что... именно вы пытаетесь намекнуть?
— Все именно так, как я и сказала, мистер Генри.
Красивый мужчина достал носовой платок и вытер пот со лба.
— Мне кажется, вы чего-то недопонимаете. Мои друзья часто
называют меня по прозвищу...
— Теперь, когда вы все знаете, пожалуйста, прекратите.
— ...Что?
Он намеренно провоцировал того, кто еще не раскрыл свои
карты... Иначе ему незачем было рисковать жизнью и выбрасывать свой козырь.
— У меня есть доказательства о вашей двойной жизни, поэтому
вам лучше быть честным со мной и говорить по-хорошему. Если же вы настаиваете
на том, чтобы притворяться несведущим до самого конца, мой друг из столичной
полиции...
— ...Ты наглое отродье, — прорычал глубокий голос.
Я ощутила леденящую ауру, исходящую от него. Помедлив, он
поднял голову, но только после того, как мягкий мистер Генри исчез. Передо мной
сидел человек, который одним своим существованием вселял страх в человеческое
сердце.
Наконец-то.
Его лицо было таким же поразительным, как и у мистера Генри.
Неужели это из-за его искривленных губ и глаз, способных убить человека одним
лишь взглядом? Моему взору предстал Эдвард, выглядевший совершенно другим
человеком.
— Неужели собралась арестовать меня? Осмелилась угрожать?
Я смотрела на него с некоторым восхищением. Мне доводилось
видеть немало странностей, но это был первый раз, когда я столкнулась с
человеком, одержимым злым духом. Сомнение превратилось в уверенность.
Я уверена, что это тот человек, которого я искала. Это был
мистер Эдвард Хайд, главный герой «Странной истории доктора Джекила и мистера
Хайда», одного из самых известных произведений в литературе.
Эдвард щелкнул языком.
— Девочка, разве ты не слышала это высказывание раньше?
— Хм?
— Очевидно, что мы спешим вперед к какому-то увлекательному
знанию — некоему секрету, постижение которого равносильно гибели.
Я тут же назвала произведение моего любимого автора как в
прошлой, так и в настоящей жизни:
— «Рукопись, найденная в бутылке» Эдгара Аллана По.
На лице Эдварда появилась кривая улыбка.
— Ты весьма образована, не так ли? Раз уж ты знала об этом,
то не могла не знать, что не стоило меня вызывать.
— Верно, — я улыбнулась, наблюдая, как левая рука Эдварда
переместилась к его груди. — В любом случае, я умру от твоих рук. Тогда почему
бы нам не выяснить, кто ты на самом деле?
— ...
Его глаза расширились. Лишь на мгновение. Обрадованный, он
сказал:
— У тебя есть способности к ясновидению? Или ты пророк? А,
это неважно.
Он извлек револьвер из внутреннего кармана пальто.
Как только оружие было заряжено, Эдвард спустил курок.
~Бах!~
— Агх!
Едва пуля пронзила грудь, мое зрение затуманилось.
Ощущение жжения и боли было реальным.
Прежде чем моя жизнь угасла, как умирающее пламя, «он»
прошептал мне:
— Мой апостол.
Шепот наполнил мою голову какофонией звуков. Я отдалась на
волю этого голоса, ощутив чувство, от которого волосы встали дыбом.
— Я поверну твое время вспять.
Затем это произошло. Кости во всем моем теле скрутились,
клетки регенерировали, а мозг сжался. Сколько бы раз я ни проходила через это,
никак не могу привыкнуть. Возможно, это хуже, чем мучения смерти.
Я вернулась в прошлое.
И, как обычно, ко мне вернулись обрывки воспоминаний.
Это было одно из самых важных воспоминаний, о котором я
забыла. Все эти трагедии начались несколько лет назад с посмертного выхода работы моего мужа «Король в желтом»***.
Я, Эмили Картер, пережила двадцать смертей, двадцать
воскрешений и двадцать регрессий.
В одной из них я своими глазами наблюдала конец света.
_______________________
* Елена Петровна Блава́тская — русский религиозный философ теософского направления, литератор, публицист, оккультист и спиритуалист, путешественница. (Прим. пер.)
** Бесконечный регресс — это бесконечный ряд объектов, управляемых рекурсивным принципом, который определяет, как каждый объект в ряду зависит от своего предшественника или создается им. Если объяснить простыми словами, то бесконечный регресс является бесконечной цепочкой того, что произошло до определенного события: это событие произошло потому, что оно было вызвано другим событием, которое произошло до него, и которое само было вызвано предыдущим событием, и так далее. (Прим. пер.)
*** «Король в жёлтом» — книга Роберта Чамберса. Если посмотреть на обложку этой книги, то становится ясно, откуда взялся человек в капюшоне с обложки новеллы. (Прим. пер.)
[[image:/storage/reader-images/37be8ecd04a5125516ee67f127f5711f995ee37f.png]]
[[image:/storage/reader-images/a9539e4fb8ba3a552fe4b51d250863e4982b8b43.png]]
Это случилось очень давно.
Десять лет назад Рэндольф Картер сделал мне предложение. Он
был автором романов в жанре ужасов и любимцем литературного мира. Однако,
несмотря на его блестящий ум и искренность, мы поссорились примерно через год
после начала нашего счастливого брака.
В ту ночь мой муж исчез, оставив после себя только записку. В
ней было написано: «Эмили, я думаю, нам нужно провести некоторое время порознь».
Прошел день.
За ним второй.
Вскоре ожидание обернулось неделей. Не находя себе места от
тревоги, я повсюду искала своего мужа, но так и не смогла выяснить, куда он
делся. Примерно через три месяца после подачи официального заявления в полицию
о его исчезновении, мне сообщили о случившемся.
— Миссис Картер, было найдено тело вашего мужа.
Честно говоря, я не до конца помню, что со мной было с того
момента. В основном я скучала по нему, в остальное время люто его ненавидела.
Каждый день я чувствовала грусть, ненависть и ощущение потери. Несколько лет
спустя ко мне пришло шокирующее воспоминание... Моя прошлая жизнь кореянки, жившей
в 2020-х годах.
Это было, наверное, года четыре назад. О своей прошлой жизни
я рассказала только единственной близкой подруге. Она была со мной с
самого начала, с тех пор как я встретила ее в школе для девочек в Северном
Лондоне, когда мне было пятнадцать. Именно она поддерживала меня, когда я
погрузилась в пучину отчаяния после смерти Рэндольфа.
Она была для меня прекрасной женщиной, Еленой Блаватской.
— Твоя предыдущая жизнь... Ах, ты имеешь в виду ту, что была
до того, как ты стала Эмили Картер?
Ответ, который другим мог показаться абсурдным, звучал
совершенно серьезно. Цвет ее кожи был подобен кофейному молоку, поскольку она
родилась в русской аристократической семье и на одну четверть являлась
цыганкой.
— Технически, это было не прошлое, а будущее.
Моя будущая сущность жила вполне нормальной жизнью. В голове
медленно пронеслись воспоминания обо мне, Эмили Картер, жившей в 1890-х годах.
Тогда я поняла, что здесь что-то не так. Эта Англия была совсем не такой, как в
учебниках истории.
Королева Виктория по-прежнему правила Англией, но были и
всевозможные несоответствия. Например, книга Чарльза Дарвина «Происхождение
видов» не вышла в свет. Это произошло потому, что его путешествие на корабле «Бигль»,
оказавшее наибольшее влияние на написание этого труда, так и не состоялось.
Регион в южной части Тихого океана был известен среди моряков как Зловещее море
и все еще оставался табуированной темой.
Но что более важно, здесь существовали люди, которых вообще
не должно было быть.
У таких «вымышленных персонажей» были отличные от своих
оригиналов амплуа. Хотя мне не доводилось общаться с ним, но доктор Виктор
Франкенштейн получил широкую известность в лондонских академических кругах.
Профессор Абрахам Ван Хельсинг занимал штатную должность в Оксфордском
университете. А недавно я услышала, что Филеас Фогг получил аудиенцию у Ее
Величества. Да, тот самый Филеас Фогг из «Вокруг света за восемьдесят дней».
— Это восхитительно.
— Ты действительно веришь мне, Елена?
Она улыбнулась, словно была озадаченная моим вопросом.
— Конечно, Эмили. То, что ты говоришь, не может быть ложью.
— Но...
— Я верю всему, что ты сказала.
— ...
Ее слова согрели мое сердце.
— К тому же, недавно представители мира спиритизма провели
ряд экспериментов, в ходе которых под гипнозом заставляли людей вспоминать свои
прошлые жизни. Отчего бы мне не верить тебе?
Это походило на разговор с женщиной-ученым, стоявшей в
авангарде мистицизма. Елена родилась в обеспеченной семье и рано вышла замуж;
правда, через два года она развелась с мужем из-за различий в их характерах.
Елена с головой погрузилась в изучение эзотерики и спиритизма
и всего за несколько лет добилась целого ряда впечатляющих достижений. Кроме
того, она создала ассоциацию, названную в ее честь, и положила начало новому
учению под названием Теософия.
— И еще... ты подумала над предложением мистера Даллеса?
Когда я подняла глаза, то увидела манильский конверт в ее
руке. В этот момент мне вспомнилось содержание «предложения», про которое я
давно забыла.
Через несколько месяцев после смерти Рэндольфа мои проблемы
уже не ограничивались одним лишь психологическим состоянием. Все, что осталось
от Рэндольфа, — это дом в состоянии, близком к аварийному; мое финансовое положение
было совсем плачевным. Знакомые мужа изо всех сил старались помочь мне. Одним
из них был мистер Даллес, близкий друг Рэндольфа и его редактор.
— Я не уверен, что это правильно, но...
Он предложил мне должность корректора рукописей в журнале «Странная
фантастика», который был посвящен рассказам ужасов, где работал он сам.
Благодаря нему я смогла выжить. Через некоторое время я опубликовала там «Дитя
во тьме» и из-за полученной популярности смогла превратить свое увлечение
писательством в постоянную работу. Теперь мистер Даллес был моим редактором.
— ...Ты про посмертную работу Рэндольфа?
На днях мистер Даллес прислал мне экстренное сообщение. «Миссис
Картер, найдена рукопись Рэндольфа», — гласило оно.
В редакцию «Странная фантастика» был отправлен манильский
конверт без обратного адреса. Внутри находилась пачка бумаг и записка.
[Передайте
это моей жене, Эмили Картер. Она единственная, кто может прочитать это
произведение].
Она была написана почерком моего умершего мужа, Рэндольфа.
Мистер Даллес, вскрыв конверт, с удивлением увидел название
рукописи.
— Это...
Это было произведение, над которым Рэндольф работал вплоть до
своей смерти. Пьеса «Король в желтом» состояла из двух актов и была
опубликована посмертно.
Мой муж, не раз ссылавшийся на Платона, как-то сказал:
— Эмили, это отличается от других моих сочинений.
— Что ты имеешь в виду?
— Если мои предыдущие работы — это тени на стенах пещеры...
то эта — не что иное, как солнце, истинная реальность.
Во время работы Рэндольф часто беседовал с окружающими его
людьми, такими как я и мистер Даллес. У меня тоже был секрет, связанный с «Королем
в желтом».
— Когда я закончу, ты будешь первой, кто это увидит.
Неужели он хотел сдержать свое обещание? Сначала оставил меня
одну, а теперь...
— Эмили?
— ...Что?
— Ты в порядке?
Я пребывала во власти эмоциональных воспоминаний, но голос
Елены вернул меня в настоящее. Я кивнула.
— Я в порядке.
— Если тебе все еще трудно, я могу прочитать это вместе с
тобой.
— Нет, все хорошо.
Елена выглядела обеспокоенной, но все же вынула рукопись из
манильского конверта и протянула ее мне.
— Спасибо, Елена.
Она кивнула и вышла из моего кабинета. Когда дверь за ней
закрылась, я уставилась на титульный лист «Короля в желтом».
— Рэнди, кто такой «Король в желтом»?
— Ну, это...
Однажды я уже спрашивала об этом. Рэндольф немного
поколебался, прежде чем ответить.
— Повелитель миров, который существует среди звезд.
— Это та фантастическая обстановка, которую ты придумал?
На мое замечание Рэндольф тогда неловко улыбнулся.
Я медленно перелистнула страницу рукописи, воскрешая в памяти
воспоминания того времени.
[«Король в желтом» Рэндольфа Картера, по пьесе Альмука
аль-Аспара].
Мне не было известно, что в основу было положено оригинальное
произведение. Снова перевернув страницу, я увидела заголовок «История этого
произведения».
[Пьеса «Король в желтом» была написана в третьем веке до
нашей эры арабским писателем Альмуком аль-Аспаром, а затем переведена
древнегреческим поэтом Андроникосом Микелисом в 830 году н.э. Это произведение
получило широкую известность во всей Европе. Большинство тех, кто сталкивался с
этим произведением, ждал печальный конец. Например, Микелис стал страдать от
сумасшествия и галлюцинаций. Последние слова, которые он произнес перед
смертью, были о «золотом скелете, пытавшемся его убить»].
[Франциск, монах, который первым перевел пьесу на латынь,
однажды увидел бродячую собаку и заявил, что это «король в бледной маске». Его
загрызли до смерти, но позже выяснилось, что у той собаки не было зубов].
[Содержание пьесы само по себе кощунственно, а слухи вокруг
нее привели к тому, что Восточная православная церковь запретила «Короля в
желтом». Однако, благодаря некоторым любопытным ученым, произведению удалось
уцелеть].
После этого в этом разделе рассказывалось о других несчастных
судьбах тех, кто читал пьесу. И в самом конце были даны «предупреждения».
[Пожалуйста, больше не переводите пьесу!]
[«Король в желтом» — не обычная пьеса].
[Я торжественно клянусь, что тот, кто адаптирует это
произведение, не будет нести ответственности за ситуацию, которая возникнет в
результате того, что вы не прислушаетесь к вышесказанному].
Меня охватила легкая тревога, пока я не увидела почерк
Рэндольфа в самом низу страницы.
[Эмили, которую я люблю больше собственной жизни].
Волна неописуемых эмоций захлестнула мое сердце. Прошло почти
десять лет после его смерти, и я думала, что теперь все в порядке... Я
продолжила читать.
[Эмили, ты должна дочитать «Короля в желтом». Если ты
доверяешь мне, если ты действительно любишь меня... Пожалуйста, прочитай пьесу
и не обращай внимания на написанные здесь «предупреждения»].
Должна ли я сделать это? Или мне стоит прислушаться к
абсурдным предостережениям тех, кто пережил большие несчастья после прочтения
этой пьесы?
Я немного поразмыслила над этим. Раздел «История этого
произведения» вполне мог быть выдумкой Рэндольфа. Ему нравилось сочинять
истории о привидениях, что оправдывало его репутацию писателя ужасов. Учитывая
его стиль, вполне вероятно, что этот раздел был создан для того, чтобы улучшить
общее впечатление от чтения.
Я перелистнула страницу и начала читать первую строку.
[О великий царь, достойный уважения. Тот, кто является
источником хаоса и зла...]
И тут я поняла, что что-то не так.
— Это...
[[image:/storage/reader-images/e1e7997c4894aa00d6f69106fc94fbc9bac70ceb.png]]
[[image:/storage/reader-images/11820c63d1e21d50e88dcf2b9095be645061f887.png]]
Это произведение, должное стать пьесой, которую будут ставить
на сцене, совершенно не читалось как сценарий.
Текст не поддавался описанию. Это больше походило на молитву
к высокому, божественному существу.
[Да
направит меня твое святое сияние...]
Страстное стремление, навязчивое влечение выходили за рамки
того уважения, которое испытывает простой смертный верующий к объекту
поклонения. Это был набор строк, в которых неистовая страсть граничила с
абсолютным безумием. Неужели Рэндольф действительно написал это...?
В это же время у меня возникло зловещее предчувствие.
[И вот, мое
тело воистину едино с силой тьмы...]
Я не могла остановить себя от чтения. Меня охватила великая,
неведомая сила и невообразимый ужас. В комнате внезапно воцарилась тьма.
— ...
Передо мной развернулся сон. Все, что я могла видеть, — это
золотой плащ. Однако под развевающимся желтым подолом я чувствовала чье-то
могущественное присутствие. Это был...
Едва я узнала его, как у меня перехватило дыхание, а сердце
бешено заколотилось. Мною овладело сложное чувство.
То был страх перед владыкой
со всепоглощающей аурой.
То было желание преклонить пред ним колени и отдать всю себя.
То был импульс желания исчезнуть.
Все чувства смешались и обострились до
предела.
И вот посреди этого великолепного водоворота хаоса мое тело
сделало шаг к нему. Разум говорил мне, что я должна остановиться, однако я
продолжала без колебаний приближаться, словно под находясь действием заклинания.
Наконец, он поднял свой развевающийся золотой плащ. Там, под
ним, было нечто более бледное, чем даже сама смерть...
Как только я открыла глаза, передо мной предстал знакомый
потолок. Разве это не моя спальня? И неужели я лежала на своей кровати?
Когда я попыталась встать, у меня разболелась голова.
— Эмили, ты в порядке?
Я повернула голову и увидела Елену.
— Что случилось?
— Сегодня утром ты потеряла сознание.
— ...Потеряла сознание?
Уголком глаза я увидела рукопись на своем прикроватном
столике. Король в желтом.
— Не волнуйся, я ее не читала.
— Елена...
Вздохнув, она объяснила, что произошло. Елена услышала крик,
донесшийся из моего кабинета, поэтому бросилась назад и обнаружила...
— Ты находилась в странном оцепенении и что-то бормотала.
Когда кто-то несет чушь, устремив взгляд куда-то вдаль, — это
явно нельзя было назвать чем-то нормальным.
А потом я в ужасе отступила назад и закричала.
— Я на всякий случай потрогал твой лоб. Ты словно была в
лихорадке.
После этого Елена собиралась было выйти из комнаты, чтобы
позвать врача, но тут услышала глухой стук и обернулась. Я упала в обморок.
— Эмили, ты знаешь, как я тогда волновалась? — Елена достала
носовой платок и осторожно вытерла пот с моего лба, затем коснулась руки.
— Думаю, это был не первый раз, когда я видела тебя в таком состоянии...
Помнится, тогда ты тоже была не в себе.
— Что ты имеешь в виду? Когда это было?
— Вы оба часто ссорились. За три месяца до того, как
Рэндольф...
— Невозможно.
Мы с Рэндольфом никогда не ссорились. Он и я имели одни и те
же ценности. Мы даже шутили, будто являемся близнецами с одинаковыми
характерами. Хотя, разумеется, мы, будучи просто живыми людьми, иногда
расходились во мнениях. Наша первая настоящая ссора...
Она произошла перед тем, как Рэндольф внезапно исчез, оставив
после себя лишь записку. Это был наш единственный конфликт.
Елена же истолковала мою реакцию по-своему.
— Стоит только затронуть эту тему, как ты тут же начинаешь
уходить от разговора.
— О чем ты говоришь? Я...
— Все в порядке. Нужно двигаться дальше, — Елена покачала
головой, — мне всегда казалось, что ты стараешься не полагаться на других.
— Я...
— Разве я не права? — она вздохнула. — Зачем человеку друзья?
Для того, чтобы можно было рассказать им о том, что у тебя на сердце, когда
наступают трудные времена.
— Это...
— Но ты пытаешься разобраться со всем сама, — Елена отпустила
мою руку. — Отдохни немного, Эмили.
Когда она покидала комнату, я сдавленным голосом проговорила:
— ...Спасибо.
— Ты говоришь это по любому поводу, — усмехнулась Елена и
закрыла дверь.
В тихую комнату сквозь окно лилось вечернее сияние заката. Я
погрузилась в раздумья. Как можно было потерять сознание на полдня?
Король в желтом. После прочтения у меня определенно начались
галлюцинации. Стоило мне только закрыть глаза, как перед внутренним взором, казалось,
мелькал золотой подол. А под ним было...
Что-то шокирующее и ужасное. Оно смердело смертью и
разложением...
— Фу.
От одного только воспоминания об этом мне стало плохо.
Следовало прекратить думать о случившемся, поэтому я постаралась забыть то, что
пережила.
Прошли месяцы, и я уже и думать забыла об этом инциденте.
Однако мне пришло анонимное письмо.
[Мы видели
монстра, поедающего мертвечину в костнице заброшенной церкви.]
Причем это сообщение было отправлено не в редакцию, а
адресовано непосредственно мне, Эмили Картер.
На ум пришло одно существо. Это создание появилось в арабском
фольклоре и, согласно легендам, обитало рядом с кладбищами, поскольку питалось
трупами. Упырь.
Упыри встречались и в современной популярной литературе. Меня
крайне интересовали байки о привидениях, которые можно было встретить в
фантастических романах. Хотя сообщения подобного рода часто присылали в
редакцию, но место и обстоятельства, описанные свидетелем, никогда не были
изложены подобным образом.
— Это выглядит правдоподобно, но...
На тот момент я страдала от творческого кризиса. Было немного
подозрительно, что письмо предназначалось именно мне. И тогда я отправилась в
Йорк, в надежде почерпнуть вдохновение во время исследования места, упомянутого автором послания.
Это случилось три года назад.
И именно этот случай послужил отправной точкой грядущих
трагедий.
Когда через три или четыре часа я прибыла на станцию, передо
мной простирался мрачный, серый пейзаж. Воздух был влажен. С утра стояла
необычайно хорошая погода, но теперь начался сильный ливень.
— В церковь Святого Павла, пожалуйста.
Когда я назвала место назначения, лицо кучера побледнело.
— Почему вы хотите поехать в эту проклятую церковь?
Когда-то здесь был большой приход, однако несколько
десятилетий назад церковь закрыли. Сейчас она превратилась в руины; многие
кучера не ездили туда, боясь умереть.
Обойдя трех извозчиков, мне все же удалось отправиться в
церковь Святого Павла, дав четвертому достаточно крупную сумму денег.
~Пум-тум, пум-тум~
Звук дождя, обрушивающегося на карету, напоминал зловещую
песнь. Церковь Святого Павла находилась на склоне холма. Это было не то место,
куда легко добраться обычному человеку, а в дождливые дни лошади то и дело
поскальзывались. Карета подъехала ко входу в церковь. Чуть в стороне находился
запущенный сад. Я собиралась пробыть здесь некоторое время.
Вдруг дверца кареты открылась.
— Мисс, отсюда вам придется идти пешком.
— Что вы имеете в виду? Хотите, чтобы я шла под дождем вместе
со своим багажом?
Вид у кучера был сердитый, но говорил он так, словно заранее
подготовил речь.
— Нам, кучерам, запрещено ехать дальше. Единственная причина,
по которой мы вообще здесь находимся, это вы.
Ему было жаль элегантную женщину, которой пришлось бы
проделать большую часть пути под дождем, и не потому, что я дала ему сверх положенной
суммы. Кучер начал рассказывать о ходивших вокруг церкви слухах. О призраке
несправедливо убитого молодого человека, о бывших прихожанах церкви, которые
были загадочно умерщвлены...
— Недавно появилось жуткое чудище. Оно пожирало мертвечину
или что-то в этом роде...
Я передала ему оплату за поездку и еще половину от той же суммы в качестве чаевых. Кучер выгрузил мой багаж и
отправился в путь. Стук подков о землю постепенно стих.
— ...Прискорбно.
Сдавшись на волю судьбы, я продолжила путь пешком.
Под бушующим серым небом церковь производила впечатление
проклятого места. Мои ботинки покрылись грязью. Когда я наконец добралась до
входной двери, то была мокрой с головы до ног. Подол платья был перепачкан
грязью. Я выглядела совершенно неприглядно.
Сделав глубокий вдох, я постучала в дверь церкви. Мне было
известно, что здесь никто не живет, но я хотела удостовериться. Не получив
ответа, я взялась за дверную ручку.
~Скрип~
Незапертая дверь отворилась. Порыв спертого воздуха ударил в
лицо. Слабо пахло чем-то гниющим, но в то же время...
Что это за запах?
Меня охватило беспокойство. Я достала масляную лампу и
фотоаппарат, оставила остальной багаж снаружи и вошла внутрь.
[[image:/storage/reader-images/1a81f5e5667190216266c2c038b6292c2e9ceae3.png]]
[[image:/storage/reader-images/153d9aaaf2051f45a6076f89cb88879576875117.png]]
Внутри церкви было темнее, чем снаружи. Я знала, что здесь
никого нет, но страх не позволил не спросить:
— Здесь кто-нибудь есть?
Вероятно, из-за простора помещения, мой голос отдавался эхом.
Я вздрогнула на мгновение и быстро зажгла масляную лампу. Когда огонь
разгорелся, я смогла более отчетливо рассмотреть пространство вокруг себя.
Посреди комнаты возвышался каменный столб романской архитектуры, поддерживающий
арочный потолок. Разрушенное здание полностью выделялось на фоне остальных. Мое
сердце заколотилось от волнения. Зрелище оказалось более жутким, чем ожидалось. Во мне укрепилась уверенность, что я смогу сделать хороший снимок.
Здесь не могло быть настоящего чудища, но запечатлеть на
пленке всю эту жуткую атмосферу — уже достаточно хороший результат. С этой
мыслью я отважилась углубиться во внутрь церкви.
~Хрусть-хрусть~
Это что, какое-то мелкое животное? Я двинулась в сторону
источника шума. Когда подошла ближе, в нос ударила невыносимая вонь.
Хрустящие звуки становились все более отчетливыми. Но стоило мне подумать о
том, чтобы повернуть назад, как ветер внезапно захлопнул деревянную дверь за
моей спиной.
— Кереук?
В тени что-то промелькнуло.
— ...
Едва увидев то, что скрывалось до этого во тьме церкви, я
чуть не выронила свою масляную лампу. Что это было, черт возьми?
— Кереук, кереук.
Странный звук был не чем иным, как голосом монстра. У него
была выцветшая, черная кожа, словно покрытая ожогами. Спина его была
искривлена, как у горбуна. За исключением нескольких прядей волос, черты лица
существа больше напоминали звериные, чем человеческие. Монстр что-то пожирал, клацая
своими острыми зубами.
О боже.
Источником гнилостного запаха, от которого мне хотелось
блевать, был труп, который пожирало чудовище. Мои руки задрожали. Я бросилась
бежать, поскольку думала, что должна убраться отсюда как можно скорее, но было
слишком поздно.
— Гр-р-р...
Монстр уже почувствовал мое присутствие. Его морда, похожая
на соединение нескольких слипшихся воедино лиц, уставилась на меня.
— Кереук, кереук, кереук.
Монстр подходил все ближе и ближе.
Я... должна была бежать. Однако ноги мои не двигались, словно
были приколочены к полу.
~Бадум, бадум, бадум, бадум~
В ушах звенел гулкий стук колотящегося сердца. Ужасная вонь
подбиралась все ближе и ближе.
~Вжух!~
Монстр бросился на меня. Его острые зубы вонзились в горло. От горячей, сильной боли закружилась голова. Неужели я умру именно так?
Кровь хлынула на пол, и я потеряла способность контролировать свои руки и ноги.
Перед тем как отдаться в теплые объятия Смерти, я услышала
шепот.
— Мой единственный и неповторимый апостол, Эмили Картер.
Все, что я могла видеть, — это золотой свет. Ощущение, будто
я умираю, постепенно ослабевало.
— Я поверну твое время вспять.
Мой разум погрузился в пустоту.
— ...Ах!
Открыв глаза, я обнаружила себя сидящей на сидении третьего
класса в поезде. На моих коленях лежала недочитанная книга.
...Я находилась в поезде, направлявшемся в пригород, где
стояла заброшенная церковь. Что только что произошло?
Все мое тело было в холодном поту. Я вспомнила, что
произошло. Вероятно, мне просто приснился кошмар.
Затем в голове раздался голос: «Избавься от того, кто
поедает трупы».
Это был тот самый голос, который я слышала в своем
сновидении... Неужели это был не кошмар?
— ...
Я покачала головой. Когда я потеряла сознание несколько
месяцев назад, у меня были галлюцинации, и я несла всякую чушь. А теперь я
слышу голоса?
В книге, лежащей у меня на коленях, медленно начали
вырисовываться слова.
[Докажи
свою компетентность, мой апостол.]
Они казались напечатанными прямо на бумаге, но стоило мне
дотронуться до них, как на их месте появлялись новые изречения.
[Ты, Эмили
Картер, была выбрана мной, Королем в Желтом.]
[Апостол обязан
исполнить приказ Короля.]
Я безмолвно наблюдала за удивительным процессом появления и
исчезновения букв.
В заброшенной церкви я встретила чудовище, подверглась его
нападению и вернулась в прошлое. В книге появляются и исчезают слова... Все,
что произошло до сих пор, было за пределами разума и логики.
[Ты должна
сразиться с тем, кто пожирает трупы. Это первое испытание, необходимое для
подтверждения того, что ты достойна быть апостолом.]
Я все еще не понимала, что происходит, но в одном была
совершенно уверена. Этот «Король в Желтом» был той фигурой в плаще, которую я
видела в галлюцинации несколько месяцев назад. «Он» или «оно» приказал мне
избавиться от упыря.
[Если ты не
сможешь выполнить приказ короля в течение полугода, то на твоих глазах
развернется конец света.]
Конец света? На первый взгляд, это казалось безумием. Тем не
менее, смысл сказанного привлек мое внимание. Неужели «он» хочет, чтобы я
вернулась обратно в церковь? Кроме того, судя по проявившемся словам, в заброшенной церкви мне встретился именно упырь.
Они действительно существуют.
Когда я ненадолго закрыла глаза, в моем сознании возник образ
монстра, напавшего на меня. Все мое тело охватила дрожь. Мне не хотелось
возвращаться в то место. Незачем снова умирать.
— Следующая остановка — Юстон. Юстон...
Я подхватила свой багаж и сошла с поезда. Я собиралась сесть
в экипаж и вернуться домой. Однако цели своей достичь не успела.
— Осторожно!
Едва я покинула вокзал, как на меня налетела карета, лошади
которой будто обезумели.
Меня раздавило насмерть.
Ты снова повернешь мое время вспять?
Я услышала знакомый голос, и меня пронзила ужасная боль.
Я попыталась не умереть снова, но ничего не вышло.
В третий раз мне удалось сесть на поезд и добраться до своего
дома. Тогда я скончалась от пищевого отравления, когда ела в местном ресторане.
В четвертый раз я сразу же прибежала к своему дому и ничего
не ела. Но едва я оказалась перед дверью, как меня сбил с ног мчавшийся на
большой скорости автомобиль, какие обычно ездили в 1890-е годы.
Каждый раз, когда я умирала и возвращалась, в голове вспыхивали
воспоминания, которых раньше не было, и это сбивало меня с толку. Подлинность
этих воспоминаний не имела значения. Я думала только о том, как избежать
смерти.
Что если я уеду из Лондона? Разве это не предотвратит мою
смерть?
Я села на поезд до Кардиффа, прибрежного города вдали от
Лондона. Увидев чистое голубое небо, я почувствовала облегчение.
— Думаю, здесь я буду в порядке.
Я зашла в ближайший ресторан и съела жареную рыбу с
картофельным пюре. У меня не было пищевого отравления; я осталась цела и
невредима. Мне не придется умирать в пятый раз.
Я приняла решение остаться в Кардиффе на длительный срок и
остановилась в гостинице в центре города. О своем нынешнем местопребывании я
сообщила только своей тете и нескольким редакторам журналов в Лондоне.
Пока я наслаждалась неспешной жизнью в прибрежном городке, в
новостях стали появляться странные сообщения.
На одной вечеринке все присутствующие умерли по неизвестным
причинам. В одной из семей кто-то увидел злого духа и умер от шока. Ожившие
трупы восстали из могил. Чудовище, похожее на демона, напало на ферму...
Я прищелкнула языком, глядя на иллюстрацию «оживших трупов»
на первой полосе газеты.
— Как может на первой полосе «Иллюстрейтед Лондон Ньюс» быть
история о призраках?
Я сидела на балкончике ресторана недалеко от побережья.
Отложив газету и выглянув в окно, я увидела бескрайний океан. Мне нравился этот
тихий пейзаж.
И вдруг на скатерти появились слова, начертанные знакомым
почерком.
[Время,
отпущенное молодому, красивому апостолу, вышло. Конец света близок].
...Конец света. Не такова ли цена за неисполнение приказа
короля?
Весь ресторан содрогнулся. Все, включая меня, были удивлены.
Кто-то указал на окно.
— Море!
На некогда спокойном море поднялись большие волны. И как
только все взгляды сфокусировались на этом явлении, раздался громкий рев.
— Ку-у-у-у!
Из моря, словно расколотого пополам, поднялась огромная
фигура.
— Аргх!
— Проклятье, я должен выбраться отсюда прямо сейчас!
— Отец Небесный...
Пока люди кричали и вопили от того, что стали свидетелями «этого»,
я неотрывно смотрела на море. У фигуры были длинные щупальца, как у осьминога,
а ее голова доказывала, что это существо не из этого мира... Это было нечто
такое, что невозможно объяснить человеческим разумом.
Все вокруг меня были охвачены безумием. Некоторые падали на
пол и бились в припадке. Другие доставали пистолеты и целились себе в голову. А
кто-то бросался в океан.
Осталась только я. Я была единственной, кого все это не
затронуло.
Я стиснула кулаки.
«Мой
апостол, — раздался в моей голове голос Короля в Желтом, — я защищу твой разум».
Это было потому, что «он» обладал определенной силой? На фоне
творящегося вокруг ужаса со мной все было в порядке. Благодаря воспоминаниям о
прошлой жизни я поняла, кем был «он».
Истинный правитель Земли, дремавший в Р'льехе, космической
сущности, которую сотворил американский писатель ужасов Говард Филлипс
Лавкрафт. То, что предстало моему взору, было не кем иным, как Ктулху.
Если и есть что-то, что я заметила после своего перерождения
в мире, похожем на Англию 1890-х годов...
Так это обстановка космического ужаса, внеземного страха,
выходящего за рамки человеческого понимания. Мотив, встречающийся в мифах
Ктулху, где не существовало ни надежд, ни мечтаний.
Я была неподвижна, как каменное изваяние, когда столкнулась с
этим всепоглощающим страхом. Затем мое зрение помрачилось, и то, что случилось
потом, я поняла на уровне подсознания.
В Лондоне появились Древние Боги.
Так
наступил конец света.
[[image:/storage/reader-images/4ed7e87337dfebf57dfe913ed019590601495b8f.png]]
[[image:/storage/reader-images/3d919b640c389ba8cede060012a93558a5437abb.png]]
Я открыла глаза и обнаружила, что вновь нахожусь в поезде на сиденье
третьего класса.
— Ха...
Я прикрыла веки, силясь побороть боль и страх, которые
захлестнули моё тело. Должна ли я так и держать глаза закрытыми или всё же
попробовать открыть их? Перед внутренним взором маячил силуэт того огромного
существа, которое одним жестом уничтожило весь мир. Но мне удалось подавить слёзы
и крик, готовый сорваться с уст.
— Фью...
Конец света. Переживание такого явления на первый взгляд
казалось абсурдным.
Теперь же всё казалось сиюминутным. Космический ужас,
тщетность. Всё в конечном итоге не имело значения, даже эго, которое я растила
двадцать восемь лет. Я уподобилась песчаному замку, готовому разрушиться от
бушующего водоворота эмоций...
— Мой
апостол, я защищу тебя.
Этот шёпот успокоил мой разум.
— Фух, фу-ух.
Я сделала несколько глубоких вдохов; сердцебиение постепенно
пришло в норму. Окончательно придя в себя, я почувствовала направленные на меня
обеспокоенные взгляды окружающих.
— Что с ней?
— Её лицо выглядит таким бледным, будто она собирается упасть
в обморок...
Любопытство, беспокойство, тревога. Один из пассажиров
подошёл ко мне.
— Вы в порядке?
— ...Со мной всё хорошо. Спасибо за беспокойство, — ответила
я как можно вежливее.
Мужчина, с облегчением вздохнув, вернулся на своё место. После
этого большинство людей потеряло ко мне интерес. Я посмотрела в окно и
попыталась успокоиться. Мимо проплывал безмятежный пейзаж.
В конце концов, я пришла к выводу. Я стала «его» апостолом,
потому что прочитала «Короля в жёлтом». И если я не исполню приказ короля, то
вновь увижу конец света. Сколько бы раз я ни пыталась убегать, мне не спастись
от этой участи. Я могу... только исполнять отведённую мне роль.
Поезд прибыл в пункт назначения. На этот раз я не сразу
направилась в заброшенную церковь. Сначала я посетила магазин охотничьего
снаряжения и купила несколько ружей и запас патронов. Умение пользоваться
оружием было одной из немногих вещей, которые оставил мне после себя муж.
{— Эмили, а
не хочешь ли ты научиться стрелять?}
Несмотря на свой ученый вид, Рэндольф увлекался охотой. Из
него получился очень хороший учитель, а я была талантливой ученицей.
{— У тебя
просто талант. Такими темпами ты будешь стрелять лучше меня}.
Когда же я время от времени жаловалась ему на то, что мне
теперь делать с моими навыками стрельбы, Рэндольф лишь качал головой.
{— Эмили,
однажды ты найдешь им применение}.
Я и представить себе не могла, что «применение» окажется
именно таким.
Остановившись в гостинице недалеко от центра города, я
написала госпоже Блаватской, нет, Елене.
[Елена,
пожалуйста, расскажи мне всë об упырях].
Неделей позже, дождавшись ответа от Елены, я приступила к
борьбе с упырём.
— Я поверну
твоё время вспять...
И вновь погибла от лап этого монстра. Тогда я обратилась за
помощью к инспектору Лестрейду из столичной полиции. После ещё двух смертей мне
всё же удалось справиться с упырём.
— Мой
апостол, ты справилась со своей задачей. Я хочу возблагодарить тебя за твою
службу...
Только тогда я смогла встретить завтрашний день, не
столкнувшись со смертью или разрушением мира.
— Я скажу тебе своё истинное имя.
Король в жёлтом.
Невыразимый.
Повелитель миров, существующий среди звёзд.
Я была провозглашена апостолом Короля в жёлтом, Хастура.
Не в силах контролировать нахлынувшие воспоминания, я
вернулась к реальности. Почему я забыла о таком важном факте? Собрав воедино
фрагменты своей разрозненной памяти, я медленно открыла глаза. Взгляду открылся
живописный пейзаж. Открытые окна, зелёные поля, весенний ветерок, щекотавший
щёки...
Ричмонд был деревушкой, расположенной на окраине Лондона.
Место было знаменито тем, что здесь отдыхали семьи высших слоёв общества. Моя
тётя, Мэрилин Соберг, была владелицей прекрасной виллы. Ей удалось убедить свою
племянницу, которая не хотела дебютировать в высшем обществе, навестить её в
этом прекрасном особняке.
— ...Земля принадлежит семье Лэнгхэм, верно? Эмили? Ты меня
слушаешь?
— Ах...
Моих ушей коснулся знакомый голос тёти. Повернувшись в мою
сторону, тётя Мэрилин нахмурилась.
— Ты опять задремала, не так ли?
— Какой сегодня день?
Моя тётя была женщиной средних лет с довольно плотным
телосложением. Будучи старшей сестрой моего отца, который давно скончался, она
очень любила меня.
— Почему ты вдруг спрашиваешь о том, какая сегодня дата?
И всё же она ворчливо сообщила, что сегодня четырнадцатое
мая.
— ...Сегодня четырнадцатое?
Я поднялась.
— Эй, Эмили! Что с тобой?
Не обращая внимания на её слова, я принялась искать ближайшие
часы. Вскоре мой взгляд нашёл дедушкины часы, которым на вид не дашь меньше
сотни лет. Было десять утра. Хорошо. Я рада.
Я, Эмили Картер, не могу умереть. Точнее говоря, я
возвращаюсь в прошлое, в то время, когда ещё была жива. После более чем
десятилетнего опыта я поняла, что за это нужно платить.
Я забываю что-то важное.
И вспоминаю что-то забытое, как правило, ужасное событие.
Что мне вспомнить или забыть, решаю не я. После того как я
обнаружила это, у меня вошло в привычку ежедневно вести подробный дневник своих
дел. Но стоит мне вернуться в прошлое, и любые записи о будущем исчезнут. Это
было бессмысленно... но навязчивое ведение дневника было единственным способом
помочь себе обрести душевное равновесие.
Кроме того, прошлое, в которое я возвращаюсь после смерти,
случайно. Обычно меня возвращали хотя бы на день назад, что давало возможность
изменить будущее. Однако сейчас я вернулась всего на несколько часов назад. Это
означало, что я могу изменить будущее, не возвращаясь слишком далеко в прошлое.
Тогда я вновь прислушалась к голосу тёти.
— ...В общем, мистер Генри замечательный человек.
— Понятно.
— Несмотря на то, что он очень популярен, он встречался лишь
с небольшой горсткой женщин. Полагаю, тебе не стоит беспокоиться об измене?
— Наверное.
Тётя Мэрилин ещё долго продолжала говорить. И вот она,
наконец, перешла к делу...
— Значит, он первый встреченный тобой мужчина, который хочет
сделать мне предложение?
— Да. Даже представить себе не могу, почему такой человек
захотел жениться на тебе.
Я слышала, что причиной всему послужил мой роман, который ему
понравился. Я вспомнила о том, что сказал мистер Генри перед моим возвращением,
но так и не ответила на вопрос тети.
— И что ты собираешься делать?
«В каком
это смысле? Ты ведь уже назначила встречу».
Я, в отличие от того, что было до моего возвращения, решила согласиться
с её планом и не выражать недовольства.
— Увидеться с ним.
— Если ты... Что? — тетя Мэрилин уставилась на меня, широко
раскрыв глаза. Судя по этой реакции, она была уверена, что я откажусь.
— Разве ты не хотела, чтобы я с ним познакомилась?
— Да, но... Что случилось? Неужели завтра солнце взойдёт на
западе? — В волнении моя тётя вскочила со своего места, — о, я должна
немедленно сообщить мистеру Генри.
— ...Но ты же уже договорилась о нашей встрече.
— О, да как бы я могла...
При первой встрече с мистером Генри я была в ярости от того,
что тётя Мэрилин назначила ему встречу, не сказав мне ни слова.
Тогда она возразила: «Это для твоего же блага. Неужели ты
думаешь, что я делаю это потому, что это мне нравится? Это всё из-за твоего
проклятого покойного мужа, который...»
Проклинать Рэндольфа было частью её ежедневной рутины.
Как бы то ни было, в течение следующего часа моя тётя была
всецело поглощена делом. Она часто спрашивала прислугу, готовы ли мы принимать
гостей. Затем кричала на них, чтобы они выбросили обычные чайные листья и
принесли новые. Потом же ей не понравилась моя одежда, и мне пришлось полностью
переодеться. Теперь мой вид был достаточно хорош. И вот, наконец, пришёл тот,
ради кого всё это затевалось.
— Мистер Генри Джекил прибыл!
Тётя Мэрилин, услышав имя нашего гостя, наклонила голову набок.
— Я думала, сегодня приедет Генри Лэнгхэм...
— Он мистер Джекил, тётя.
Я вспомнила, что сказал мне мистер Генри перед моим
возвращением.
{— Вы можете
называть меня Джекилом, мисс Эмили. Мои друзья часто обращаются ко мне по
прозвищу, точнее, по моему второму имени}.
— Его полное имя — Генри Джекил Лэнгхэм.
Да, это именно тот персонаж, о котором вы сейчас подумали.
Внешне он, как ни посмотри, — безупречный джентльмен. Однако ночью этот человек
бродит по задворкам Лондона в образе Эдварда Хайда.
Генри Джекил прибыл сюда, чтобы завоевать моё сердце.
[[image:/storage/reader-images/9a1099a9654d899f8299ae9469bd31eccd4f1dd9.png]]
В залитой солнцем гостиной Генри Джекил Лэнгем мягко улыбнулся мне.
— Я и вообразить не мог, что мне выпадет честь встретиться с миссис Картер вот так, наедине.
Разумеется, «доктор Джекил», созданный самим Робертом Стивенсоном, и Джекил, стоящий передо мной, — это совершенно разные люди. В то время как оригинальный доктор Джекил был уважаемым ученым, этот молодой человек — всего лишь начинающий бизнесмен, который только-только познает азы своего дела.
— Конечно, миссис Себерг обещала приложить все усилия, чтобы устроить нам встречу, но ходят самые невероятные слухи о том, что вы отвергаете ухаживания абсолютно всех искателей вашей руки.
Это были вовсе не слухи, а чистая правда, но спорить и поправлять его сейчас не имело никакого смысла. Я окинула проницательным взглядом смущенно покрасневшего Генри Джекила. В его облике не осталось и следа от того «Эдварда», которого я видела буквально мгновение назад.
— Миссис Картер.
— Да.
— Не сочтите за дерзость, могу ли я называть вас мисс Эмили?
Когда я слегка кивнула, он выпрямился. Его взгляд замер на мне, а на лице отчетливо читалось сильное волнение.
— Мисс Эмили... Не согласитесь ли вы вступить со мной в официальные отношения с намерением в дальнейшем заключить брак?
Как и ожидалось, репертуар в точности повторяет две наши прошлые встречи. Мужчине, который прет напролом и заговаривает о браке на первом же свидании, для начала стоит продемонстрировать некоторую сдержанность и сделать шаг назад.
— Эм... Вы заговорили об этом так внезапно, что я даже немного растерялась.
Моя актерская игра, судя по всему, оказалась весьма убедительной, потому что лорд Генри всплеснул руками и поспешно заговорил:
— Да-да, ваша растерянность вполне естественна! Мы ведь виделись всего несколько раз. Так что вы, мисс Эмили, совсем меня не знаете, но...
Он опустил голову, а когда поднял ее снова, его щеки густо полыхали румянцем.
— Я же знаю вас довольно хорошо. Или, точнее будет сказать, я знаю произведение, которое вы написали.
И эти слова тоже точь-в-точь повторяли сказанное им в прошлые два раза. До возвращения во времени я избегала разговоров о своем творчестве, но на этот раз решила зайти с другой стороны.
— Хотите сказать, что вы поклонник моих романов?
— Мне немного неловко признаваться, но... да, это так.
— И что именно вам в них понравилось?
— Дело в том, что… — Лорд Генри простодушно улыбнулся и с жаром продолжил: — Вообще-то я не большой любитель жутких историй, но ваши романы, мисс Эмили, они... как бы это выразиться, не просто нагоняют страх...
Он неловко перебирал пальцами, и вдруг из его уст сорвалось то, чего я никак не ожидала услышать:
— Мне кажется, в них сокрыта какая-то мрачная истина. Будто в тексте прячутся осколки ужасающей правды, о которой никто никогда не должен узнать.
Мрачные и ужасающие осколки истины. Его слова на удивление точно попали в самую суть, из-за чего я на мгновение лишилась дара речи. Однако я быстро взяла себя в руки и выдала вежливую дежурную фразу:
— Для меня огромная честь, что вы так высоко оцениваете мое творчество.
— Я лишь выразил то, что чувствую. К тому же...
Лорд Генри на миг замялся, а затем поднял глаза. В тот миг, когда я встретилась взглядом с его темно-синими глазами, мне невольно вспомнилось иссиня-черное ночное море. Непроглядное океанское дно, скрывающее неведомые тайны, или же самая настоящая бездна.
— Часть этой ужасающей правды мне и самому довелось пережить.
Генри Джекил снова собирался поведать мне свой «секрет, который до сих пор не доверял ни единой душе». Я притворилась удивленной и отозвалась:
— Что, ради всего святого, это значит?
Прекрасный лицом мужчина слегка шевельнул губами и, словно наконец набравшись решимости, с трудом заговорил:
— Благодаря тому, что в семье все держали в строжайшей тайне, внешнему миру ничего не известно, но я... довольно часто сталкивался с «аномальными явлениями».
— С аномальными явлениями?
— Ну, знаете... Вроде злых духов или мифических чудовищ...
Существа, не поддающиеся объяснению с точки зрения человеческого разума и логики. Столкнувшись с подобными вещами, он не просто то и дело терял сознание, но и страдал от приступов необъяснимого помешательства. Из-за этого родственники прозвали его «проклятым ребенком» и сторонились, а после того как его родители погибли в результате загадочного несчастного случая, его стали отвергать еще сильнее.
— Дядя Грэм единственный, кто приютил меня.
Он не только вырастил его как собственного сына, но и, преодолев яростное сопротивление всей родни, оставил ему в наследство отель «Лэнгем». Лорд Генри горько усмехнулся и продолжил:
— И вот, несколько лет назад, в один из самых тяжелых периодов моей жизни, мне случайно попался ваш дебютный роман «Дитя во тьме». Уверен, вы этого не планировали, но эта книга принесла мне огромное утешение. И тогда я подумал: человек, написавший такое, возможно... сможет понять столь слабого меня и ту глубокую бездну, что таится в моей душе.
Посмотрев на свои руки с крупными суставами и вздувшимися венами, лорд Генри снова поднял голову.
— И уж тем более, если автором окажется столь прекрасной женщиной, как вы.
По его лицу, когда он пристально смотрел на меня, разлился едва заметный румянец.
— Я подумал, что смогу полюбить ее всем сердцем.
Озвучив свое заготовленное признание, лорд Генри опять низко опустил голову. Должно быть, ему и самому было неловко, ведь кончики его ушей густо покраснели.
Ну надо же.
Именно с такими простодушными, идущими напролом людьми мне сложнее всего иметь дело. Он, конечно, довольно милый, но это одно, а дело есть дело. Нужно ответить ему как подобает.
— Лорд Генри. Благодарю за столь теплые слова, однако мне кажется, что рассуждать о любви между нами пока еще слишком рано.
От моих прямолинейных слов лицо его покраснело так, словно готово было лопнуть.
— Вы... абсолютно правы, мисс Эмили. Я повел себя чересчур опрометчиво.
— Однако подобный подход мне по душе.
— Да?..
Глядя на растерявшегося лорда Генри, я произнесла:
— Что ж, давайте попробуем повстречаться с прицелом на замужество.
У Генри Джекила от изумления отвисла челюсть.
Этот наивный простофиля даже не догадывается, какова моя истинная цель принятия его признания.
[Мой апостол.]
Голос «Короля», прозвучавший в моей голове несколько дней назад. Он дал мне новое поручение, и его суть была предельно ясна.
[Найди того, кто стремится ввергнуть этот мир в «Хаос»...]
Цель моей нынешней миссии. Имя этого человека — не кто иной, как Эдвард Хайд.
— Мисс Эмили...
Услышав свое имя, я подняла голову и встретилась взглядом с покрасневшими глазами Генри Джекила. На его лице, чистом и открытом, как белый лист бумаги, читалось буйство эмоций. То, как слепо он смотрел на меня, напоминало огромного охотничьего пса, преданного своему хозяину.
Охотничий пес, служащий хозяину...
При мысли о том, чем же это отличается от моего собственного нынешнего положения, мне захотелось горько усмехнуться. Однако... я вновь взяла себя в руки, мысленно повторив приказ «Короля в желтом».
[Уничтожь его своими собственными руками.]
Рано или поздно мне придется свернуть шею этому несчастному мужчине, который готов ползать у моих ног, умоляя о любви.
Прошел примерно час с тех пор, как Генри Джекил Лэнгем вошел в гостиную.
Возможно, стоило радоваться уже тому, что его не выставили вон сразу же, как прежних ухажеров. Леди Мэрилин Себерг ужасно тревожилась, ладится ли у них вообще нормальный разговор.
Само по себе то, что Эмили согласилась на встречу, уже было полной неожиданностью.
Она до сих пор не понимала, с чего вдруг ее неприступная, как крепостная стена, племянница изменила свое решение. Миссис Себерг вспомнила разговор, который состоялся у них буквально вчера.
— Да почему ты так упрямишься, Эмили?
Ее племянница была обладательницей внешности, которой как нельзя лучше подходил эпитет «самая красивая вдова Лондона». Унаследованные от матери густые, вьющиеся платиновые волосы и сверкающие, точно сапфиры, голубые глаза. Нежная кожа, которая из-за сходства с болезненным отцом была не просто белоснежной, а даже бледной, и хрупкое телосложение.
Ее облик был поистине великолепным и в то же время пробуждал во многих мужчинах инстинкт защитника. Но проблема заключалась в том, что стоило ей открыть рот, как она выдавала суждения, заставлявшие ее тетушку хвататься за сердце.
— Вы ведь сами знаете почему. Вам еще не надоело слушать об этом?
Хотя бесчисленное множество мужчин сваталось к ней — до замужества Эмили Вуд, а теперь именуемой «миссис Эмили Картер», — Эмили ни кого из них и взгляда не удостаивала. И на сей раз все было точно так же. Она отвергла около десятка предложений о браке, принесенных миссис Себерг, даже не выслушав их.
— Эмили, ты по-прежнему прекрасна.
— С чего вдруг такие внезапные речи? — отозвалась Эмили с явным недовольством на лице.
— Ты ведь знаешь, что тебя зовут «самой красивой вдовой Лондона»?
— А, это. Оценка, конечно, лестная, но какая от нее польза? Все равно я не собираюсь под венец, так какой прок выглядеть хорошенькой в глазах этих мужланов...
— Да как ты... как ты только смеешь так выражаться!
— Кроме вас тут никого нет, тетушка, так какая разница?
Миссис Себерг вздохнула. Племянница с самого детства отличалась умом и блистала ослепительной красотой, но была настолько упрямой, что никакие уговоры на нее не действовали. Завершив недолгую супружескую жизнь с крайне сомнительным типом, она теперь и вовсе стяжала славу писательницы романов ужасов. Ее поступки во многом походили на повадки чудачки, но благодаря врожденной красоте все это сходило ей с рук.
Однако миссис Себерг прекрасно знала: время, когда красота искупает любые чудачества, мимолетно.
— Да почему же, Эмили?
— Что «почему»?
— Почему ты даже не думаешь о повторном браке? Только не говори, что до сих пор используешь в качестве предлога траур по покойному мужу.
Чертов Рэндольф Картер. Непростительный грешник, который мало того что соблазнил восемнадцатилетнюю Эмили, свежую, как едва распустившаяся роза, и связал с ней судьбу, так еще и умудрился умереть всего через год после брака. Миссис Себерг молила Господа, чтобы этому мерзавцу и в могиле не было покоя.
— Да бог с вами. Пусть я и любила Рэндольфа без памяти, но ведь прошло целых десять лет.
В конце концов миссис Себерг не выдержала:
— Тогда почему?! Почему ты не хочешь снова выйти замуж?!
Эмили в недоумении округлила глаза.
— Вы правда спрашиваете, потому что не понимаете? Где еще в Британской империи женщина может устроиться лучше? У вдов самый идеальный статус.
— Что?!
— Положение женщины в нашей стране, мягко говоря, оставляет желать лучшего. — Эмили устало покачала головой. — Жизнь, в которой до замужества ты являешься собственностью отца, а после — собственностью мужа. ...Но что происходит, когда муж умирает?
— Что за вздор ты несешь!
— Недаром ведь говорят, что в Британской империи единственные женщины, обладающие абсолютным правом и властью над собственной жизнью, — это Ее Величество королева Виктория и вдовы.
Строго говоря, это было чистой правдой. Ведь сама леди Мэрилин Себерг была вдовой лорда Себерга, землевладельца, обладавшего лакомыми угодьями на юге Лондона, и считалась одной из самых состоятельных дам в этих краях. И поскольку она сама вовсю пользовалась этой свободой, ей попросту нечего было возразить.
— Если у женщины есть средства и способность самой себя обеспечивать, большего и желать не нужно. Разве вы, тетушка, думаете иначе?
Прим. пер.
Рассуждения Эмили о том, что женщина сначала принадлежит отцу, а затем мужу, отражают реальную правовую систему Великобритании XIX века — доктрину coverture (ковертюра). По этой норме замужняя женщина теряла юридическую независимость, а ее имущество полностью переходило под контроль супруга. Однако вдовы восстанавливали статус независимого лица: они могли лично владеть землей, распоряжаться капиталом и вести бизнес. Для обеспеченной женщины статус вдовы давал уникальную, недоступную женам свободу, чем и пользуются Эмили и ее тетя.
Когда Эмили задорно подмигнула ей, миссис Себерг прицыкнула языком и покачала головой.
— И за словом в карман не полезешь! До каких пор ты собираешься попусту тратить время, полагаясь лишь на свое миловидное личико? Молодость не вечна!
— Вообще-то я полагаюсь не только на личико, но еще на фигуру и талант.
— ...И ведь всегда найдется что ответить.
— К тому же, — улыбнувшись, продолжила Эмили, — молодость не вечна, зато авторские отчисления поступают регулярно. Для жизни этого более чем достаточно.
— Более чем достаточно? И раз уж у тебя всего в избытке, почему твой наряд выглядит так убого?
— Просто я на собственном примере практикую пуританскую скромность и аскетизм.
— И откуда только красноречие берется!
Глядя на то, как колко отвечает миссис Себерг, Эмили лучезарно улыбнулась, быстро подошла и крепко обняла ее.
— Тетушка, вы же знаете, как я вас люблю?
Миссис Себерг не обняла ее в ответ, но и отталкивать племянницу не стала. Хоть та совершенно ее не слушалась, Эмили была ребенком, которого просто невозможно было ненавидеть.
— Извините, миссис Себерг?
В самый разгар этих воспоминаний дверь гостиной отворилась, и оттуда вышел лорд Генри. Мэрилин Себерг вновь восхитилась его внешностью.
А он действительно хорош собой, сколько ни смотри.
И дело было не только в этом. В его благородстве, сквозящем с головы до пят, и в каждом мимолетном жесте чувствовалось безупречное воспитание. В сочетании с мягким голосом и приветливым выражением лица потенциальный жених племянницы уже успел полностью очаровать миссис Себерг.
— Удалось приятно побеседовать с Эмили?
— О, разумеется. Это было по-настоящему счастливое время. Благодарю вас за то, что устроили эту встречу, миссис Себерг.
Лицо молодого человека, который снова оглянулся на Эмили через приоткрытую дверь гостиной, было приятно взволновано и озарено радостью. Этот мужчина, казавшийся безупречным со всех сторон, возможно, сумел бы вновь открыть для ее племянницы счастье супружеской жизни. Проводив молодого человека с этими приятными мыслями, леди Мэрилин вернулась в гостиную.
— Эмили, как все прошло?
На этот робкий, осторожный вопрос Эмили ответила прямо и непринужденно:
— А, мы договорились встретиться еще раз через два дня.
— Правда?!
Не успели глаза миссис Себерг округлиться от изумления, как Эмили нанесла решающий удар:
— Но мы встретимся не здесь. Мы собираемся поехать в Лондон.
— Вместе... в Лондон?
— Да. Вы ведь знаете тот отель, которым заправляет лорд Генри?
Сердце Мэрилин бешено заколотилось от предвкушения. Словно не замечая этого, племянница буднично продолжила:
— Отель «Лэнгем». Он пригласил меня туда.
— Ах! — взвизгнула от восторга тетушка. Миссис Себерг едва сдержала желание запрыгать от радости. С пунцовыми от волнения щеками она принялась бессвязно лепетать: — Боже мой, девочка моя! Наконец-то ты взялась за ум! Какая радость... Нет, сейчас не время сидеть сложа руки. Нужно немедленно вызвать портного... Сшить новое вечернее платье, а ведь через два дня — времени совсем в обрез!
Будучи слишком окрыленной счастьем, она так и не заметила горькую усмешку на лице племянницы.
Она и подумать не могла, что Эмили отправляется в отель «Лэнгем» исключительно ради своей цели, а также то, что она встречается с этим молодым человеком, уже дважды пережив собственную смерть.
В первый раз ее убил он сам, когда находился во власти «злого духа Хайда», а во второй раз ее пронзила пуля из пистолета Хайда, явившегося в ответ на ее же провокацию.
Первый класс поезда, следовавшего в Лондон, отличался уютной и изысканной обстановкой. До слуха долетали обрывки светских сплетен, которыми оживленно делились немногочисленные леди и джентльмены, занимавшие свои места.
— Так вот, по словам миссис Ллойд...
— Ах, неужели? Право слово, конец света какой-то! Как можно так...
— Что касается графа Пэриса, его новое предприятие, кажется, не слишком...
Среди пустой повседневной болтовни то и дело проскальзывали крупицы ценных сведений, однако Генри Джекил Лэнгем не обращал на чужие разговоры ни малейшего внимания. Все его существо было полностью поглощено сидевшей рядом Эмили.
Подобное чувство я испытываю впервые в жизни.
Поскольку прежде он ни к одной женщине не питал сердечной привязанности или сколь-нибудь особенных чувств, Генри находил эти перемены в себе столь же непривычными, сколь и отрадными. Разумеется, не имея опыта в подобных делах, он ловил себя на том, что перед дамой своего сердца выказывает излишнюю, несвойственную ему словоохотливость.
— Ваше второе произведение, мисс Эмили... Ах, прошу прощения, я, должно быть, слишком заболтался.
Когда он смущенно покраснел, осознав свою неловкость, Эмили мягко улыбнулась.
— Вовсе нет, лорд Генри. У вас очень приятный, мягкий голос, я слушаю его с удовольствием.
Отчего же столь простая, обыденная фраза заставила его сердце так трепетно забиться? Охваченный застенчивостью, Генри поспешно отвернулся к окну. За стеклом стлался столь густой туман, что в двух шагах ничего нельзя было разглядеть.
— Мы и не заметили, как приблизились к Лондону.
— Добрались быстрее, чем я думала, — непринужденно отозвалась Эмили.
В отличие от нее, казавшейся совершенно невозмутимой, Генри испытывал глубокое сожаление оттого, что их совместное путешествие пролетело так быстро.
К тому же он никогда не питал нежных чувств к лондонскому Сити. Тот слишком разительно отличался от Ричмонда, где, стоило лишь немного отъехать от центра, можно было наслаждаться ярким солнцем и чистейшим, прохладным воздухом. Словно вторя его мыслям, Эмили заметила:
— Вид Лондона, сколько на него ни смотри, едва ли способен поднять настроение.
— Полностью согласен.
Лондон. Город, кичащийся самой загрязненной и едкой атмосферой в мире, зажатый в тиски Темзы — «реки смерти», источающей кислый гнилостный смрад. И все же его жители неизменно питали к этой мрачной, окутанной скорбью столице необъяснимую тоску и болезненную нежность.
И я, увы, не исключение.
Пока он со смешанными чувствами созерцал унылый городской пейзаж, раздался зычный голос кондуктора, объявляющего станцию:
— Следующая станция — Паддингтон, станция Паддингтон...
Они сошли на платформу. Благодаря сделанным заранее распоряжениям, у вокзала их уже ожидал присланный из отеля автомобиль.
— Мы направимся прямиком в Вест-Энд.
Транспорт, увозивший их, двигался лишь немногим быстрее обычной кареты. Спустя некоторое время Эмили, глядя в окно, негромко произнесла:
— Так вот он какой...
Под хмурым, темнеющим небом Лондона величественно вырос отель «Лэнгем», чье роскошное здание сияло в сумерках чистым золотом.
— Я много слышала о нем, но действительность превзошла все ожидания. Его фасад великолепен.
«Лэнгем» заслужил звание первоклассного отеля не только благодаря своей архитектурной красоте. Это было настоящее чудо инженерной мысли своего времени, объединившее передовые достижения прогресса — здесь впервые в мире были установлены гидравлические лифты и системы охлаждения воздуха в номерах.
— Внутри вам понравится еще больше.
Генри Лэнгем учтиво предложил ей руку и увлек за собой в вестибюль. Взоры всех слуг отеля мгновенно обратились к вошедшим, однако Эмили не выказала и тени смущения.
Он проводив ее в роскошные апартаменты, предназначенные для самых высокопоставленных особ. При виде великолепия, открывшегося за дверью, глаза Эмили на мгновение округлились, но она тут же лукаво улыбнулась и спросила:
— Полно вам, неужели это те самые покои, где изволил останавливаться Его Королевское Высочество принц Уэльский?
Так оно и было на самом деле, но Генри предпочел уйти от прямого ответа.
— Располагайтесь и отдыхайте, мисс Эмили.
— Благодарю вас.
Одарив его сияющей улыбкой, Эмили скрылась за дверью. Генри же вернулся в свои личные покои, чтобы предаться долгожданному отдыху.
Какое нескончаемо долгое утро.
Еще мгновение назад он страстно желал, чтобы их минуты наедине длились вечно. Однако, оставшись в одиночестве, он в полной мере осознал, в каком невероятном напряжении находился все это время. К тому же...
И что на меня нашло, зачем я с порога заговорил о женитьбе?
Эмили Картер. Женщина, известная во всем свете как «самая прекрасная вдова Лондона», и в то же время — самобытная писательница, снискавшая славу на поприще готического хоррора.
Поначалу Генри Джекил Лэнгем искал встречи с ней исключительно из почтения к ее таланту, вовсе не помышляя о столь серьезном и обязывающем шаге, как предложение руки и сердца.
Но стоило нам остаться вдвоем в той гостиной...
Он не мог оторвать от нее взгляда. От нее исходил едва уловимый, но до боли знакомый аромат, какой можно почувствовать лишь от родственной души. Он видел ее впервые в жизни, но его не покидало странное ощущение, будто они знакомы с незапамятных времен.
Словно я повстречал своего духовного двойника, своего близнеца — пожалуй, только так можно это описать.
Быть может, именно из-за этого необъяснимого чувства общности в нем затеплилась безумная надежда, что с этой женщиной он сумеет разделить тайну своего древнего, кошмарного проклятия. В его душе крепла иррациональная уверенность, что она поймет его изломанную судьбу. Было ли это коварным оскалом самого рока? Не в силах совладать с собственным языком, он принялся поспешно толковать о любви.
— И все же я в самых смелых грезах не смел надеяться, что она ответит согласием.
Лицо Эмили, тихо произнесшей «Хорошо», неотступно стояло перед его мысленным взором. Сердце ликовало, его переполнял такой бурный восторг, что казалось, будто он парит над землей.
В этот миг взгляд его упал на зеркало, висевшее на противоположной стене. Отражение явило ему блаженно улыбающегося, до крайности глупого человека. Генри готов был вновь рассмеяться над собственной нелепостью, как вдруг черты его лица в зеркальной глади начали медленно искажаться.
Спустя мгновение от благодушного «Генри Джекила» не осталось и следа — вместо него из зазеркалья проступил зловещий, сочащийся угрозой облик «Эдварда Хайда».
— И чему ты так идиотски ухмыляешься, дурень?
Хотя черты лица оставались прежними, налитые кровью глаза горели неподдельной злобой, а губы скривились в омерзительной усмешке.
— Предложение? Любовь? Не смеши меня своими высокопарными бреднями.
В ответ на издевательства этого совершенно чужого существа Джекил глухо выдавил:
— Молю, оставь меня в покое.
Однако у Хайда были иные намерения.
— Ты можешь сколько угодно разглагольствовать о ее «литературном таланте» и корчить из себя благородного ценителя, но ведь истинная твоя цель — насытить ту гнусную похоть, что клокочет внутри тебя. Эта девка не в моем вкусе, но признаю — сложена она недурно. Какая нежная, податливая плоть, а уж этот аромат...
— Замолчи.
— Тебе не кажется, что пора сознаться самому себе? Твое сватовство — лишь ширма, а на самом деле ты спишь и видишь, как бы сорвать этот цветок и втоптать его в грязь...
— Хватит! — Джекил схватил со стола увесистую пепельницу. Она со свистом полетела вперед и врезалась точно в центр зеркального полотна. Раздался оглушительный звон, и сноп сверкающих осколков с шумом посыпался на пол.
— Ха-а, ха-а… — Тяжело, прерывисто дыша, Генри Джекил содрогался от неистовой ярости, глядя на уничтоженное зеркало. — Пожалуйста... прекрати это...
С оглушительным стуком захлопнулась дверь — Генри Джекил стремительно покинул комнату.
В опустевших покоях, среди хаоса и разрухи, в одном из уцелевших зеркальных осколков на стене все еще дребезжало лицо.
— Ну и нравы. Какой вспыльчивый.
Это был лик не кого иного, как «злого духа Эдварда».
Два дня назад, ответив согласием на предложение Генри Джекила вступить в официальные отношения, я обратилась к нему с одной просьбой.
«Не могли бы вы пригласить меня в отель „Лэнгем“, которым управляете?»
Отель «Лэнгем» славился как ультрароскошное заведение, забронировать номера в котором могли лишь избранные почетные гости, включая членов королевской семьи. К тому же из-за его невероятной популярности сделать это было крайне непросто. Однако для лорда Генри, владельца этого отеля, это, разумеется, не составило никакого труда.
«Разумеется, мисс Эмили. Надеюсь, это место придется вам по душе».
Должно быть, он решил, будто я просто из праздного любопытства хочу побывать в роскошном гранд-отеле, куда закрыт доступ обычным людям. Но моя истинная цель заключалась в ином: вынудить Эдварда Хайда явить себя из-под маски джентльмена, которую носит Генри Джекил!
Моя нынешняя задача заключалась не только в том, чтобы лишить его жизни. Если судить по выводам, к которым я пришла, сопоставив множество подсказок и улик, открывшихся мне позднее…
[Эмили, что касается книги, о которой ты говорила... Судя по всему, речь идет о «Книге Эйбона».]
Согласно сведениям, которые раздобыла Елена Блаватская — самый многообещающий теософ Лондона и непревзойденный эксперт во всем, что касается мистических и оккультных наук, — книга, которую «Король» приказал мне уничтожить в дополнение ко всему, называлась «Книга Эйбона». Это запретный гримуар, написанный, по преданию, верховным жрецом древнего континента — Эйбоном. (1)
В ней содержались тайные темные знания древности, включая запретные заклинания и зловещие ритуалы. Было известно, что в мире существует всего 18 экземпляров этой книги на английском языке…
Подумать только, один из них находится здесь. Похоже, это дело принимает куда более грандиозный размах, чем я предполагала, и к тому же обещает быть весьма опасным. Впрочем, ладно.
— Ух ты, чувствую себя как в королевском дворце!
Апартаменты, приготовленные для меня лордом Генри, представляли собой поистине роскошный суперлюкс. Внутри номера располагались две великолепные спальни и две ванные комнаты, а в месте, где они соединялись, была обустроена просторная гостиная для приема посетителей.
Пожалуй, сам дизайн интерьера заставлял гостя буквально физически прочувствовать лозунг «Каждый клиент — король». Не говоря уже о мебели вроде кроватей, уютных кресел и письменных столов, даже каждая мелочь, украшавшая комнату, была высочайшего качества. Я растянулась на огромной кровати, на мгновение отдавшись долгожданному чувству свободы. В глубине души мне хотелось просто отдохнуть, но...
Я здесь не ради развлечений.
Тяжело вздохнув, я поднялась. Переодевшись в более легкое и удобное платье, я спустилась в вестибюль на первом этаже. Стоило мне сесть за столик, как ко мне подошел коридорный мальчик в красной ливрее и форменной фуражке.
— Добрый день, миледи. Чем я могу вам помочь?
Его лицо было довольно миловидным, а на вид ему можно было дать лет одиннадцать-двенадцать. В глаза бросался — точнее, в уши — его детский, еще не сломавшийся голосок. Вместо того чтобы заглянуть в протянутое им меню, я сразу же протянула ему чаевые.
— Премного благодарен! Но это… — Глаза мальчишки округлились, когда он разглядел в своей ладони банкноту в 10 шиллингов. Эта сумма равнялась недельному заработку обычного рабочего, поэтому коридорный даже заикнулся от неожиданности: — Э-это... кажется, слишком много...
Глаза мои блуждали по лицу растерявшегося подростка, и я покачала головой.
— Это не чаевые. — Осмотревшись по сторонам, я придвинула мальчика поближе к себе и тихо прошептала: — Я хочу заключить с тобой сделку.
— Сделку?..
— Мне нужна кое-какая информация об отеле «Лэнгем».
— Какого рода информация?
— Документы, к которым имеют доступ только сотрудники, или сведения, которые тщательно скрывают от посторонних.
— Но если я вынесу что-то подобное...
В ответ на сомнения, отразившиеся на лице коридорного, я достала еще одну купюру и лучезарно улыбнулась.
— Если результат меня устроит, я дам тебе еще.
Мальчик шумно сглотнул, глядя на шуршащую перед его носом банкноту.
— Ну так что, по рукам?
Колебался он недолго. Мальчишка решительно кивнул и спросил:
— В каком номере вы изволите проживать, миледи?
Попался. Изложив свои требования более подробно, я отпустила мальчика.
Спустя несколько часов, вечером.
— Миссис Картер, вы у себя?
Мальчик-коридорный пришел к номеру, держа в охапке целую стопку документов и газет. С привычной для обслуживающего персонала услужливостью он принялся объяснять:
— Вот, это материалы, к которым разрешен доступ только сотрудникам отеля…
Мой взгляд тут же зацепился за название, значившееся на самом верху стопки документов. Руководство по поведению для сотрудников и администрации отеля «Лэнгем» Я с интересом окинула его глазами, после чего повернулась к мальчику.
— А еще, как вы и просили, я расспросил персонал о «призраке из 333-го номера».
С воодушевленным видом мальчишка принялся пересказывать мне собранные им слухи. По мере того как он говорил, мои глаза невольно округлялись.
Признаться, эта информация превзошла все мои ожидания. Конечно, я потратила целых 20 шиллингов — весьма кругленькую сумму даже для меня, — а потому рассчитывала получить стоящие сведения, но чтобы такое…
Подумать только, кто-то из прислуги видел, как Генри Джекил заходил в запертый для всех 333-й номер! (2)
Стараясь не выдавать своего волнения, я осторожно спросила:
— А ты не мог бы назвать имя этого сотрудника?
Мальчик на мгновение заколебался, но стоило мне достать из кошелька еще одну купюру, как он тут же выпалил:
— Это мисс Мельбурн, горничная.
— Мисс Мельбурн, хорошо. Вот твое обещанное вознаграждение.
Лицо мальчишки вспыхнуло от радости.
— Премного благодарен, миссис Картер!
Расплывшись в широкой улыбке, коридорный отвесил мне глубокий поклон и чуть ли не вприпрыжку вылетел за дверь. Глядя ему вслед, я тихо пробормотала:
— Это мне стоит тебя благодарить.
Убедившись, что дверь плотно закрыта, я принялась за чтение принесенной им служебной инструкции.
[Мы искренне рады приветствовать вас в рядах сотрудников отеля «Лэнгем», столь любимого лондонской элитой. Поскольку данные правила являются основой для бесперебойной и слаженной работы персонала, настоятельно рекомендуем досконально изучить их перед заступлением на смену.
Заработная плата сотрудникам выплачивается еженедельно, по понедельникам.
Все работники отеля «Лэнгем» обязаны носить установленную форму и именную нагрудную табличку. …]
Ну, все это — стандартные пункты обычного регламента. Третий, четвертый, пятый… На шестом пункте наконец появилось примечание касательно 333-го номера.
Надо же, руководство отеля, похоже, воспринимает слухи о призраке 333-го номера со всей серьезностью.
До этого момента все выглядело вполне буднично, но чем дальше я продвигалась по списку, тем более странными становились предписания. Некоторые пункты открыто противоречили предыдущим, а смысл других и вовсе ставил в тупик — абсолютно непонятно было, зачем их вообще сюда включили. К примеру, там было написано следующее:
[Пункт 7 в данном руководстве был удален по определенным причинам. Если вы держите в руках версию инструкции, где пункт 7 все же напечатан, следуйте ему с точностью до наоборот.]
Какое странное чувство дежавю…
Мне определенно уже попадалось нечто подобное. Только не в этой жизни в роли Эмили Картер, а в воспоминаниях о моем прошлом воплощении. Потребовалось немало времени, чтобы перерыть память и выудить нужное понятие.
— Да это же… неаполитанские крипипасты! (3)
Жанр мистических историй, которые описывают пугающие и паранормальные явления, но намеренно не дают им никаких четких объяснений или разгадок. Они оставляют эти пробелы на усмотрение фантазии читателя, тем самым доводя чувство первобытного ужаса до предела. Я заново, с предельным вниманием вчиталась в «Руководство по поведению для сотрудников и администрации отеля Лэнгем».
[Руководство по поведению для сотрудников и администрации отеля «Лэнгем».
Мы искренне рады приветствовать вас в рядах сотрудников отеля «Лэнгем», столь любимого лондонской элитой. Поскольку данные правила являются основой для бесперебойной и слаженной работы персонала, настоятельно рекомендуем досконально изучить их перед заступлением на смену.
Заработная плата сотрудникам выплачивается еженедельно, по понедельникам.
Все работники отеля «Лэнгем» обязаны носить установленную форму и именную нагрудную табличку.
К каждому гостю всегда следует обращаться с почтением («сэр» или «мэм») и неизменно проявлять вежливость и усердие при обслуживании.
Наш отель работает преимущественно по системе предварительного клубного бронирования. Если клиент, чьего имени нет в списке членов клуба, будет настойчиво требовать заселения, немедленно свяжитесь со службой безопасности.
Номера категории «делюкс» и выше могут бронировать только те клиенты, которые входят в список «особо важных персон» среди членов клуба. Пожалуйста, учитывайте это.
В настоящее время для заселения доступны все номера, однако номер 333 закрыт по соображениям безопасности, поэтому его категорически запрещено сдавать кому-либо из постояльцев. Тем не менее уборка в нем должна проводиться регулярно и без исключений.
Строжайше запрещено трижды выкрикивать имя «Эдди» перед настенным зеркалом в номере 333. Отель не несет ответственности за последствия, вызванные нарушением этого правила.
Если во время уборки номера 333 вы внезапно ощутите слуховые или зрительные галлюцинации, а также головокружение, немедленно покиньте комнату и отправляйтесь на отдых.
Если кто-то из постояльцев спросит вас о «призраке номера 333», ничего не разглашайте. (Вы обязаны хранить полное молчание о недавних случаях попыток самоубийства или вспышках насилия в этой комнате).
Даже если клиента нет в списке членов клуба, предоставьте ему номер 333, если он произнесет фразу: «Мне ведома мудрость звезд». (4)
Из дубовых винных бочек, хранящихся на цокольном этаже на складе провизии, временами может исходить тошнотворный запах; просто игнорируйте это. Мы настоятельно не рекомендуем открывать бочки, чтобы выяснить источник запаха.
Пункт 7 в данном руководстве был удален по определенным причинам. Если вы держите в руках версию инструкции, где пункт 7 все же напечатан, следуйте ему с точностью до наоборот.
erruttadeRekh-en-efpanisutksheretвнутринастенногозеркалаIwiyinB'knnetjerishesepunenhorefSefetjusnkekwктотоестьNyarlathotepbuyetyenзатвоейспинойEmseshet'wdjuusenefuобернисьtehemyNyarlathotep (5)
Данное руководство состоит ровно из 12 пунктов. Если вы обнаружите пункт 13, немедленно прекратите чтение инструкции. И ни в коем случае, ни за что не оборачивайтесь.]
****
1) Знаменитый вымышленный гримуар из вселенной «Мифы Ктулху», созданный писателем Кларком Эштоном Смитом и перенятый Г. Ф. Лавкрафтом. По лору мифов, книга написана могущественным магом и жрецом Эйбоном в древней Гиперборее. Она содержит темные заклинания, ритуалы призыва Древних богов и запретные знания, сводящие людей с ума.
2) В реальности номер 333 этого отеля считается самым густонаселенным призраками местом во всей Великобритании, о чем регулярно упоминается в Книге рекордов Гиннесса и специализированных журналах, посвященных паранормальным явлениям. Самая известная легенда гласит, что на протяжении октября в номере 333 появляется призрак врача в викторианской одежде (согласно преданиям, он убил свою жену во время медового месяца, а затем покончил с собой).
3) Это поджанр интернет-хоррора, крайне популярный в Южной Кореи и Японии. Изначально название пошло от старой японской мистической байки, странной истории, связанной с пастой неаполитано, однако в современном понимании этот жанр представляет собой «инструкции, правила поведения или руководства по выживанию».
4) Прямая и явная отсылка к «Церкви Звездной Мудрости» (Church of Starry Wisdom) — зловещему оккультному культу из «Мифов Ктулху» Г. Ф. Лавкрафта (впервые появляется в рассказе «Обитающий во Тьме»). Члены этого культа поклонялись Ньярлатхотепу и использовали Сияющий Трапецоэдр для призыва ужасных сущностей.
5) Вкрапления латиницы (Rekh-en-ef, panisut, netjer) — это искаженные древнеегипетские ритуальные формулы. По лору Лавкрафта, Ньярлатхотеп когда-то ходил по Земле в облике Черного Фараона Древнего Египта.
Кто бы мог подумать, что я столкнусь здесь с неаполитанским хоррором.
Может быть, это тоже как-то связано с призраком номера 333? Задаваясь этим вопросом, я опустила взгляд в самый низ текста, где обнаружился пункт 13.
[13.erruttadeRekh-en-efpanisutksheretвнутринастенногозеркалаIwiyinB'knnetjerishesepunenhorefSefetjusnkekwктотоестьNyarlathotepbuyetyenзатвоейспинойEmseshet'wdjuusenefuобернисьtehemyNyarlathotep]
Буквы в этом пункте были совершенно искажены. Я недоуменно склонила голову, гадая, не в дефекте ли печати дело, как вдруг мне в глаза бросилось предложение, написанное чуть ниже.
[Данное руководство состоит в общей сложности из 12 пунктов. Если в нем присутствует пункт 13, немедленно прекратите чтение. И...]
Двенадцать?.. Но ведь здесь совершенно точно есть пункты вплоть до тринадцатого, — подумала я, и в тот момент, когда собиралась перелистнуть страницу назад, последняя строчка приковала мой взгляд.
[Ни в коем случае, абсолютно никогда не оборачивайтесь.]
В этот миг от строчки, больше похожей на зловещее предостережение, по телу пробежал холодок. Вместе с необъяснимым чувством неправильности по спине поползли крупные мурашки. Я невольно замерла, словно обратившись в камень.
Единственное, что нарушало тишину — это мерное тиканье секундной стрелки часов да стук моего собственного сердца, бьющегося куда быстрее обычного. И все же я была абсолютно уверена: кто-то за мной наблюдает.
Но ведь в этой комнате я совсем одна...
Пока чужой взгляд буквально прожигал мою спину, строчка из инструкции настойчиво всплывала перед глазами.
[Ни в коем случае, абсолютно никогда не оборачивайтесь.]
В рту пересохло, а в груди бешено колотилось сердце. В тот самый миг, когда сердце готово было выпрыгнуть от крайнего напряжения... Тр-р-рынь! Внезапно зазвонивший в номере телефон заставил меня обернуться. У меня едва не перехватило дыхание от испуга, однако там не оказалось ничего, кроме большого настенного зеркала.
— Фух, ну и чего я испугалась? Зря только разнервничалась.
Облегченно выдохнув, я протянула руку к телефонной трубке, но в этот момент звон прекратился, и раздался пробирающий до костей шепот:
[Я защищу твой разум…]
Защитит мой разум?.. Неужели в этом руководстве кроется какой-то зловещий механизм? Впрочем, странностей и жутких вещей в этом отеле и так хоть отбавляй.
Призрак номера 333. Наполненная причудливыми пунктами инструкция для постояльцев, одно чтение которой вызывает эффект «психического осквернения». И, прежде всего, существование Эдварда Хайда, которого сам Король в желтом наметил как цель для устранения.
Все эти элементы, словно фрагменты пазла, наконец сложились в моей голове в единую картину.
— Вот оно как.
Осознав общую взаимосвязь, я тихонько кивнула. Теперь оставалось дождаться возможности встретиться с мисс Мельбурн — той самой свидетельницей, о которой упоминал мальчик-коридорный.
«Злой дух номера 333». Активно судачить об этом люди начали относительно недавно — около года назад. Причиной тому стали нескончаемые происшествия и несчастные случаи, происходившие чуть ли не каждый месяц в номере 333, который теперь успел получить прозвище «проклятая комната».
— Говорят, какой-то постоялец, живший в триста тридцать третьем в одиночку, вскрыл себе вены.
— Слыхали, в триста тридцать третьем устроили поножовщину из-за ревности, и один из них испустил дух?
— А еще болтают, будто если встать перед зеркалом в номере 333 и трижды выкрикнуть имя Эдди, явится злой дух.
Опасаясь за репутацию отеля, руководство вскоре запретило бронировать номер 333, пытаясь пресечь слухи на корню, но все было тщетно. Напротив, это лишь привлекало репортеров, почуявших запах сенсации, и авторов всяких низкосортных оккультных статеек.
Но самым любопытным во всем этом было то, что время появления «злого духа» по странному совпадению совпало с моментом, когда лорд Генри, племянник основателя сэра Грэма Лэнгема, унаследовал отель «Лэнгем». Однако единицы из персонала осознавали этот факт. Большинство же служащих просто испытывали перед номером 333 смутный, безотчетный страх.
— Ну почему опять я?..
Мисс Мельбурн, горничная, которую вторую неделю подряд назначали ответственной за уборку номера 333, недовольно ворчала перед самой дверью. Но толку-то от ее ворчания? Ей вспомнились слова, которые как-то раз обронила близкая коллега: «Салли, ну и невезучая же ты. Как можно вытягивать этот жребий несколько раз подряд?»
И то правда. Поскольку все до смерти избегали уборки в триста тридцать третьем, распределять обязанности в итоге решили по жребию. И винить оставалось собственное невезение, из-за которого она вытянула несчастливый билет три раза кряду.
— Ничего не поделаешь. Надо покончить с этим побыстрее.
Салли Мельбурн вздохнула в последний раз и отперла дверь номера. Перед ней раскинулся ослепительно роскошный интерьер: от позолоченной лепнины на потолке до безупречной мраморной отделки пола.
Снаружи-то блеск, а на деле — одна морока, — подумала она. Для постояльцев это, может, и было роскошью на одну ночь, но для той, кому приходилось здесь убираться, подобная планировка доставляла уйму хлопот. Едва она со вздохом переступила порог...
— Ой?
В глубине комнаты у стола стоял знакомый мужчина и что-то бормотал себе под нос. Выше всех окружающих на целую голову, статный, прекрасный, словно античный бог. Это был лорд Генри Лэнгем — преемник Грэма Лэнгема и глава отеля.
— Э-э... Сэр?..
Салли Мельбурн нерешительно сделала шаг к нему, но мужчина, похоже, совершенно не заметил ее присутствия. Лорд Генри бормотал что-то несвязное про время для молитвы и какой-то молитвенник, а затем его уста заговорили на незнакомом, зловещем наречии:
— Пх’нглуи мглв’нафх...
Этот голос ни капли не походил на его привычный мягкий тон. То ли из-за мерзкого хрипа, поднимавшегося из самой глубины горла, то ли из-за змеиного шипения — Салли Мельбурн почувствовала, как от одних этих звуков по коже пробежали мурашки.
— Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн... (1)
Это был причудливый, жуткий язык, который она слышала впервые в жизни; трудно было даже вообразить, как человеческий речевой аппарат способен издавать подобные звуки. Ведомая дурным предчувствием, она медленно приблизилась, но стоило главе отеля повернуться к ней лицом, как Салли едва не обомлела от ужаса.
Мало того что под его огромными глазами залегли глубокие черные тени, так еще и сами белки налились кровью. Его темно-синие глаза лихорадочно и беспокойно метались из стороны в сторону, словно в поисках чего-то невидимого.
Он выглядел не просто изнуренным, а словно одержимым злым духом. Салли едва подавила рвущийся наружу крик, но от испуга разжала пальцы. Бам! Метла с грохотом упала на пол. Только тогда лорд Генри вскинул голову и посмотрел прямо на нее.
— Кто...
— Ах, я… — С трудом унимая бешено колотящееся от страха сердце, Салли поспешно указала на именную бирку, приколотую к груди. — Я Салли Мельбурн, пришла убраться в номере 333. Я не знала, сэр, что вы здесь...
— Номер 333?
— Да, сэр.
Лорд Генри выглядел совершенно отрешенным. Он несколько раз заторможено моргнул, а затем, словно очнувшись от тяжелого полусна, принялся дико озираться по сторонам.
— Почему я... оказался здесь?
— Что, простите?
Салли недоуменно наклонила голову, глядя на хозяина отеля, у которого будто винтика в голове не хватало. В этот момент она спиной почувствовала чей-то пристальный, жгучий взгляд. Подумав, что вошел кто-то еще, она оглянулась, но...
Да нет, просто настенное зеркало.
Решив, что ей померещилось, она повернулась обратно, и ровно в этот миг в глубине зеркального полотна смутно промелькнул и тут же растаял человеческий силуэт. Даже не подозревая об этом, Салли осторожно спросила мертвенно-бледного лорда Генри:
— Сэр, вам нехорошо? Может, мне позвать доктора?
— Нет, все в порядке... Я... мне пора идти.
Вид у него был краше в гроб кладут, но раз начальство говорит «в порядке», спорить не приходилось. Салли с тревогой проводила взглядом лорда Генри, который, покачиваясь, скрылся за дверью номера 333.
— Что это с ним?
Лорд Генри Лэнгем, которого прислуга ласково звала «молодым господином», славился мягким характером и добрым нравом. Однако поговаривали, что ему недостает твердости духа, чтобы железной рукой управлять столь крупным делом. К тому же ходили смутные слухи, будто он с рождения обладал повышенной восприимчивостью к потустороннему и легко поддавался одержимости. Салли в призраков не верила и считала все это глупыми бреднями, но...
Может, у него со здоровьем совсем плохо, раз он заговариваться начал? — подумала она, и на этом ее размышления закончились. Занеся оставленный у порога инвентарь и закончив приготовления, она подняла с пола метлу и принялась усердно подметать. Ей хотелось как можно скорее убраться из этого жуткого триста тридцать третьего номера.
— И откуда только берется пыль, когда здесь никто не живет, — проворчала она под нос, как вдруг ей вспомнились утренние слова Джимми.
— Мисс Мельбурн, я тут слегка воспользовался вашим именем.
— «Воспользовался моим именем»? Это еще что значит?
Джимми работал коридорным в «Лэнгеме» всего пару месяцев. Судя по внешности и манерам, он явно происходил из образованной семьи, и оставалось загадкой, зачем он нанялся на такую работу.
Наверное, подрабатывает ради карманных денег, раз занят не весь день, — решила Салли. Мальчишка был чертовски умен и сообразителен, пользовался огромным успехом у постояльцев и загребал приличные чаевые. И надо же было ему сегодня утром подойти к ней с такими речами:
— Ну, помните ту даму, которую привез сэр Генри? Миссис Эмили Картер.
Миссис Эмили Картер. Женщина, которая в свое время не сходила с уст всего лондонского высшего света, а ныне была известна как «самая прекрасная вдова Лондона». То, что она по личному приглашению лорда Генри — человека, всегда напрочь избегавшего женщин, — поселилась в самом роскошном люксе, само по себе стало главной сенсацией и темой для сплетен среди гостиничной прислуги.
— Разумеется, знаю. А что такое?
— Она безумно интересуется злым духом номера 333. Вы ведь знаете, что миссис Картер пишет романы ужасов?
Еще бы ей не знать. На самом деле среди рабочего класса вроде Салли имя «Эмили Картер» пользовалось популярностью совсем иного рода. Ее готические повести были невероятно востребованы у простых людей, ведь их можно было купить всего за один пенни — то была классическая дешевая литература, известная как «пени-дредфул».
— Но ведь нам строжайше запрещено распространяться об этом посторонним! Нам же выдали четкие инструкции руководства...
— Да кто сейчас соблюдает эти инструкции? — Джимми пренебрежительно пожал плечами и добавил: — Я уже раздобыл и передал миссис Картер кучу наших внутренних документов.
— Да ты совсем страх потерял!
Салли уже собиралась как следует отругать мальчишку, но осеклась, когда ее глаза округлились при виде купюры в его руке. Это были целых 10 шиллингов — баснословная сумма для обычных чаевых.
— Если вы раздобудете нужные сведения для миссис Картер, то получите не меньше, мисс Мельбурн. Она сказала, что примет любую информацию, связанную с призраком номера 333.
— Но я ведь толком ничего не знаю...
Все, чем она располагала, ограничивалось общеизвестными слухами.
— Раз не знаете, самое время разузнать. Вы ведь как раз сегодня дежурите в триста тридцать третьем, верно?
****
Прим. пер.
1) Знаменитая литургическая фраза из «Мифов Ктулху». В оригинале она переводится как: «В своем доме в Р'льехе мертвый Ктулху спит, ожидая своего часа».
Салли, до этого усердно махавшая метлой, замерла. Если слова Джимми были правдой, сейчас не время зацикливаться на одной уборке.
Информация, которая может понравиться миссис Картер, значит...
Сколько бы раз она ни заходила в номер 333 до этого дня, она ни разу не сталкивалась с призраком. Но раз он не показывается сам, может, попробовать вызвать его лично? Стоило ей подумать о том, что за один раз она сможет заработать недельное жалованье, как в памяти всплыли слова, некогда сказанные коллегой:
— Вы знали? Призрака, который появляется в номере 333, зовут Эдди. Нужно встать перед зеркалом и трижды повторить имя. Тогда явится его дух и ответит на любой вопрос, даже о будущем.
— Что за пародия на Кровавую Мэри? — кто-то тогда так отшутился, но рассказывавшая коллега и ухом не повела.
— Но самое главное — говорят, Эдди иногда является с ножом или топором в руках.
В таком случае нужно как можно скорее выбежать из номера. Иначе призрак Эдди может тебя убить. Тогда, слушая эту историю, Салли лишь усмехнулась, но сейчас она была предельно серьезна. Она перестала подметать и уставилась на настенное зеркало.
Может, попробовать ради интереса?
Все равно ведь ничего не выйдет, так какая разница? Никто не видит, так что позору не обобраться, да и попытка не пытка. А если и правда случится что-то необычное, у нее появится зацепка, о которой можно будет доложить миссис Картер.
— Кхм-кхм. — Она подошла к зеркалу, и в раме, украшенной розами, отразился ее собственный силуэт. — ...Эдди.
Произносить это вслух было немного неловко, но Салли повторила имя призрака еще дважды:
— Эдди, Эдди!
Она трижды позвала «Эдди» и замерла в ожидании, однако в глубине зеркала ничего не изменилось.
Ну конечно, чего я ожидала.
Салли тихонько вздохнула, а затем прыснула от смеха. Но в тот самый миг, когда она собиралась повернуться спиной...
— Кто... звал меня?
Этот звук определенно не был человеческим голосом — он словно донесся с самого потолка, заставив Салли вздрогнуть от ужаса. Она испуганно уставилась вглубь зеркала, но там отражалась уже не она, а кто-то совсем другой. Она пыталась получше разглядеть невнятный силуэт, который с первого взгляда казался мужским...
Из горла Салли вырвался пронзительный крик. Из зеркала ей приветливо махал рукой труп, чья плоть была настолько гнилой и разложившейся, словно он пролежал в могиле несколько лет.
— А-а-а-а-а-ах!
Салли Мельбурн тут же рухнула без чувств. В то же мгновение, когда ее тело с глухим стуком повалилось на пол, очертания в зеркале начали медленно меняться.
— Ой, забыл сменить облик.
Перед зеркалом предстал статный шатен с привлекательными чертами лица — не кто иной, как Генри Джекил Лэнгем. Человек с лицом Джекила бросил взгляд по ту сторону зеркального стекла и покачал головой.
— Мне даже не пришлось вмешиваться.
С этими словами нож, который только что сжимал «Эдди», выскользнул из его руки.
В тот вечер знакомый постучал в дверь и вошел. Мальчик с тонкими чертами лица, нежной кожей, хрупким телосложением и миловидной внешностью.
— Ты же тот, кто был вчера...
В отличие от полуденного времени, когда он был в отельной униформе, сейчас на нем были обычная рубашка и брюки. В такой одежде он казался немного старше, чем мне думалось поначалу...
— Джимми Бэрри из службы приема гостей. Зовите меня просто Джимми, миссис Картер.
— Хорошо, Джимми. И ты зови меня Эмили.
Я ответила так на машинально, но тут же спохватилась. Обычно люди более низкого происхождения чувствовали себя неловко от подобных просьб. Однако Джимми понимающе усмехнулся и кивнул.
— Как пожелаете, Эмили.
И эта его непринужденная реакция, и утонченная речь вместе со словарным запасом, совсем не свойственные обычному коридорному... Я ощутила легкое чувство неправильности, но не придала этому большого значения.
— Так что привело тебя? Неужели... то, о чем я просила, уже готово?
На вопрос о том, готова ли мисс Мельбурн поделиться сведениями, Джимми лучезарно улыбнулся и кивнул.
— Она ожидает за дверью.
— Тогда немедленно...
— Но, полагаю, вам следует кое-что узнать заранее.
Я выпрямилась в кресле.
— О чем ты?
— Мисс Мельбурн и сегодня отвечала за уборку номера 333. И дело в том, что...
От его следующих слов мои глаза округлились.
— ...Она призвала злого духа Эдди?
Мальчик улыбнулся, словно и ожидал такой реакции.
— Могу я теперь впустить мисс Мельбурн?
Вскоре Джимми вышел, и в комнату вошла девушка лет двадцати. Ее лицо было мертвенно-бледным, должно быть, от пережитого ужаса после встречи со «злым духом». Глядя на то, как она кланяется в приветствии, я сразу перешла к делу.
— Джимми сказал, что вы, мисс Мельбурн, вызвали злого духа.
Она медленно подняла голову. На покрытых веснушками щеках все еще поблескивали дорожки от слез.
— Я... это все из-за того, что я нарушила правила внутреннего распорядка.
— Правила распорядка?
— Седьмой пункт инструкции. — Мисс Мельбурн принялась затравленно озираться по сторонам и продолжила говорить с явными признаками паранойи. — Мне не следовало выкрикивать это имя. Но я ослепла от жадности из-за несчастных десяти шиллингов...
— Мисс... Мельбурн?
— Я призвала его. Его... его лицо было...
Она тяжело, прерывисто дышала, покрываясь холодным потом; было очевидно, что бедняжка перенесла колоссальное потрясение. Мягко прервав ее, я протянула ей чашку горячего чая.
— Для начала переведите дух. Вы сможете обо всем рассказать не спеша.
— ...Миссис Картер.
Мисс Мельбурн со слезами на глазах посмотрела на меня и сделала небольшой глоток. Спустя какое-то время горничная наконец немного успокоилась и начала изливать душу, описывая увиденное. Ее рассказ оказался поистине ошеломляющим. Я скрупулезно, слово в слово, записала все показания. Однако одна деталь не давала мне покоя.
— Вы утверждаете, что лорд Генри и сегодня был там?
Судя по ее словам, лорда Генри заставали в номере 333 уже далеко не в первый раз. Запрещает подчиненным даже приближаться к триста тридцать третьему, а сам постоянно туда наведывается, вот как. Но куда более странным было то, что лорд Генри всякий раз напрочь забывал о своем пребывании в этом номере.
— Сегодня было то же самое. Он растерянно озирался и спрашивал: «Почему я здесь?».
Обдумывая это, я внезапно вспомнила слова, которые когда-то обронил сам лорд Генри: «Я с самого детства обладал повышенной восприимчивостью к потустороннему и легко поддавался одержимости...»
Так вот оно что. Сложив в уме элементы этой мозаики, я протянула ей десять шиллингов и как бы невзначай спросила:
— Скажите, мисс Мельбурн, а я могла бы как-нибудь заглянуть в номер 333?
Было заметно, что горничной очень хочется взять деньги, однако она со вздохом покачала головой.
— С сегодняшнего дня даже персоналу строжайше запрещено переступать порог номера 333.
— Отчего же?..
— Из-за меня. Я... после того как увидела этого призрака, прямо там и грохнулась в обморок.
Мисс Мельбурн густо покраснела и опустила голову, стыдясь своей слабости перед потусторонним, но, если вдуматься, ее реакция была абсолютно естественной.
Если этот злой дух связан с «Книгой Эйбона», его оккультная мощь должна быть колоссальной.
Бедняжка даже не догадывается, какое это невероятное чудо — остаться в живых, да еще и сохранить рассудок после такого. Впрочем, я лишь понимающе кивнула, не подав виду.
— Что ж, очень жаль, но ничего не поделать. Спасибо вам за столь захватывающий рассказ.
Я мягко улыбнулась и вручила ей еще двадцать шиллингов. Лицо мисс Мельбурн в мгновение ока просияло.
— Ох, что вы, миссис Картер, вы слишком щедры...
— Считайте это скромным выражением моей искренней благодарности.
Она разразилась бурными благодарностями и, откланявшись несколько раз, направилась к выходу. Но у самой двери горничная вдруг замерла, обернулась и спросила:
— Простите, мэм, а вы напишете об этом повесть?
— Хм, вполне возможно.
— Ой, я ведь давняя поклонница вашего таланта! Буду ждать с огромным нетерпением!
То, как она упорхнула за дверь, показалось мне довольно милым. Оставшись в одиночестве, я устроилась поудобнее, чтобы разложить мысли по полочкам.
Одно можно сказать наверняка. В номере 333 обитает призрак по имени Эдди, которого можно вызвать, трижды повторить его имя. Этот дух, судя по всему, способен перемещаться сквозь настенные зеркала в комнатах, и, что важнее всего...
Он держит в заложниках самого владельца отеля, лорда Генри Джекила.
Теперь оставалось проникнуть в номере 333, осмотреть место происшествия и выбить признание из «этого человека». Учитывая запрет на посещение комнаты, обе задачи выглядели чертовски головоломными, но у меня в рукаве был идеальный, неоспоримый козырь.
— Нужно просто попросить лорда Генри.
В тот момент, когда я собиралась выйти из комнаты, в моей голове яркой вспышкой промелькнуло старое воспоминание. Как звали того мальчишку-коридорного?.. Я подобрала оставленную им визитную карточку, чтобы перепроверить имя.
[Служба приема гостей, Джимми Бэрри]
Учитывая, что Джимми — это уменьшительная форма от Джеймса...
— Джеймс Бэрри…
Едва я произнесла это имя вслух, как чувство дежавю накрыло меня с головой. Если память мне не изменяет, этот мальчишка… В будущем может стать для меня великолепным союзником.
С этими мысли я поднялась и направилась прямиком в вестибюль отеля. Я намеревалась отправить телеграмму Елены с просьбой навести о нем справки.
Спустя несколько часов перед кабинетом директора, расположенным на самом верхнем этаже отеля «Лэнгем».
— Пожалуйста, подождите немного, миссис Картер.
Следуя указаниям секретаря, я с комфортом устроилась в кресле в приемной. В данный момент я пришла, чтобы встретиться с сэром Грэмом Лэнгемом, который находился в кабинете исполнительного директора. Как я и предполагала, попасть сюда не составило особого труда. Некоторое время назад, покинув свой номер, я отыскала лорда Генри, который занимал соседнюю комнату.
— Генри, можно вас на минуту?
Я всего лишь назвала его по имени, но этот простодушный молодой человек густо покраснел и ответил едва слышным, робким голосом:
— Да, мисс Эмили. Вам что-то нужно?..
— Я бы хотела попросить вас об одном одолжении.
— Я исполню любую вашу просьбу.
— Ничего особенного, но не могла бы я встретиться с вашим дядей?
От этих слов лорд Генри удивленно приоткрыл рот. Бог знает, какие мысли проносились в его голове, но лицо молодого человека то заливалось румянцем, то мрачнело, то снова прояснялось. Тем не менее он быстро взял себя в руки.
— Конечно. Мой дядя очень занят, но если я попрошу, он в любое время найдет для вас минутку. Однако... могу я узнать причину, по которой вы хотите его видеть?..
С такими добросовестными и искренними натурами нельзя медлить — им ни в коем случае нельзя давать времени на то, чтобы вернуть хладнокровие. С мягкой улыбкой на губах я подошла к лорду Генри вплотную. Он инстинктивно попытался отступить, но я перехватила его крепкую руку и тихо шепнула ему на самое ухо:
— Это секрет, Генри.
Я почувствовала, как вздрогнуло его запястье, зажатое в моих пальцах. Когда я отпустила его руку и сделала шаг назад, то увидела, что даже кончики ушей лорда Генри залила пунцовая краска.
И все-таки он милашка.
Как бы то ни было, благодаря этому лорд Генри не стал расспрашивать меня дальше. И сразу же устроил встречу с тем самым лордом Грэхемом, с которым другим людям было непросто даже мельком увидеться.
Я с комфортом устроилась в кресле, а спустя некоторое время секретарь лорда Грэхема подала мне угощения.
— Можете перекусить, пока ожидаете.
Лениво пригубив угощения, я принялась приводить в порядок мысли. Я собиралась воспользоваться этой паузой, чтобы разложить по полочкам собранные к этому моменту улики.
Во-первых, книга, которую «Король в желтом» приказал уничтожить.
Гримуар «Книга Эйбона», в котором описаны способы призыва монстров, должен быть где-то здесь.
Кроме того, важной уликой было «Руководство по поведению для сотрудников отеля „Лэнгем“», которое незадолго до этого принес коридорный Джимми. Пункт 10 в нем не давал мне покоя.
[Даже если клиента нет в списке членов клуба, предоставьте ему номер 333, если он произнесет фразу: «Мне ведома мудрость звезд».]
Эта фраза наводила на вполне конкретные подозрения.
Неужели… речь идет о Церкви Звездной Мудрости?
Церковь Звездной Мудрости — это своего рода еретическая секта, основанная профессором Энохом Боуэном (1). После массового исчезновения людей, произошедшего несколько десятилетий назад, ее влияние поутихло, но... насколько мне известно, ее последователи до сих пор проповедуют свое учение в разных уголках мира.
И что самое главное, они… поклоняются Ползучему Хаосу! То есть Ньярлатхотепу. Хорошо известно, что Король в желтом, избравший меня своим апостолом, и этот Ньярлатхотеп (2) враждуют между собой. А значит, я и Церковь Звездной Мудрости тоже абсолютно несовместимы.
Пока я размышляла об этом, задумчиво покусывая губы, как раз раздался голос секретаря:
— Миссис Картер, проходите, пожалуйста.
Я вошла в кабинет директора, где меня встретил статный мужчина средних лет с мягким выражением лица.
Так это и есть человек, у которого за душой не было ничего, кроме происхождения из «старинного рода джентри», начавший абсолютно с нуля. Настоящая легенда, сделавшая себя сама.
Дядя лорда Генри Джекила — Грэхем Лэнгем.
— Рад встрече, миссис Картер.
— Взаимно, лорд Грэхем. Меня зовут Эмили Картер.
Пожав протянутую лордом Грэхемом руку, я села на указанное им место. Передо мной уже дымился чай превосходного сорта.
— Мой племянник уже все уши мне прожужжал о вас, так что я и сам очень хотел встретиться. И хотя мне до безумия хочется побеседовать с вами как следует…
На его добродушном лице серые глаза холодно и проницательно блестели. Это был острый взгляд, присущий только тем, кто прошел огонь и воду.
— Судя по вашему выражению лица, вы пришли сюда не ради пустой болтовни. Мне кажется, вы хотите о чем-то спросить меня, я прав?
Все-таки приятно иметь дело с догадливыми людьми, с ними легко разговаривать. Я как раз размышляла, как бы половчее перейти к делу. Почувствовав облегчение, я заговорила:
— Вы правы, лорд Грэхем.
Встретившись взглядом с лордом Грэхемом, который спокойно смотрел на меня, словно приглашая задавать вопросы, я продолжила:
— Я спрошу напрямик, сэр.
Глядя в его глаза, спокойные, точно гладь озера, я мысленно перебирала известные мне факты. То, что лорд Грэхем может знать истинную личность Эдварда Хайда, овладевшего телом лорда Генри. И то, что «Эдди» — это не что иное, как уменьшительное имя от «Эдварда».
— Скажите... вы случайно не знаете человека по имени Эдвард Хайд?
Едва прозвучало имя «Эдвард Хайд», как в дотоле невозмутимом взгляде мужчины пробежала дрожь. Его цветущее лицо мгновенно побледнело.
— К-как... откуда вы знаете этого человека?! — вскочил он со своего места и закричал.
Я бесстрастно посмотрела на него.
— Если вы не против, не могли бы вы рассказать мне все, что вам о нем известно?
Среди принесенных мною бумаг, которые я ему пока не показывала, были «Генеалогическое древо рода Лэнгем» и «Отчет о строительстве отеля „Лэнгем“».
А значение этих двух документов вот в чем. Первое доказывало, что Эдвард Хайд состоит в родстве с Грэхемом Лэнгемом, а второе — что Хайд принимал участие в строительстве этого отеля. Я тщательно подготовила эти доказательства, но предъявлять их не потребовалось. Ведь стоило мне упомянуть имя «Хайда», как лорд Грэхем без утайки признал этот факт.
— Миссис Картер, вы правы.
Вслед за этим он начал один за другим раскрывать шокирующие секреты.
— Эдвард Хайд, как вы и предполагали, действительно участвовал в строительстве отеля в качестве рабочего. Он муж моей младшей сестры и, кроме всего прочего... родной отец Генри, моего племянника, который мне как сын.
Настоящим именем злого духа «Эдди» — как я и догадывалась — было Эдвард Хайд, и он являлся не кем иным, как родным отцом Генри Джекила Лэнгема. Скорее всего, если бы я не спросила, эту правду он унес бы с собой в могилу.
— Раз уж такова правда, я, позабыв о всяком стыде, умоляю вас… Не могли бы вы помочь моему бедному племяннику?
Закончив свой рассказ, лорд Грэхем, выглядевший теперь так, будто вышел из исповедальни, но при этом постаревший разом лет на десять, пристально посмотрел на меня. Это был взгляд человека, молящего о помощи из самой пучины отчаяния.
Он страстно желал изгнать злой дух отца, Эдварда, из тела своего несчастного племянника. Судя по всему, они уже предпринимали несколько попыток, но безуспешно. Глядя на него, умоляющего с видом утопающего, хватающегося за соломинку, я просто не смогла ответить отказом.
— Хорошо. В таком случае предоставьте выбор способа мне.
Благодаря тому, что собеседник сам первым попросил о помощи, все пошло как по маслу. Стоило мне попросить доступ к номеру 333, как он тут же вручил мне запасной ключ и пообещал предупредить персонал. Кроме того, он дал мне свой номер телефона и сказал, что я могу связаться с ним в любое время, если мне что-то понадобится.
Какое счастье, что с ним так легко договориться.
Я спустилась в вестибюль отеля, где меня заметил и окликнул портье за стойкой регистрации:
— Миссис Картер, подождите, пожалуйста.
Он протянул мне телеграмму, сказав, что она пришла на мое имя. Проверив отправителя, я поняла, что ее прислала моя союзница.
«Эмили, поезд до Лондона задерживается. Думаю, прибуду только завтра утром».
Завтра утром... Надеюсь, «Эдди» не выкинет что-нибудь за это время.
Меня охватило смутное, недоброе предчувствие.
Три часа ночи (3) — время, когда все уже давно спали. Салли Мельбурн подменяла свою коллегу, которая не смогла выйти в ночную смену из-за того, что у нее внезапно заболел ребенок.
К счастью, работы не так много.
Все, что требовалось от горничной в ночную смену — это обходить коридоры на каждом этаже и наводить там элементарный порядок. И тем не менее горничные всячески избегали дежурств в это время. Первой причиной был, конечно, перевернутый режим дня, а вот второй — «призрак номера 333».
— Стоит наступить ночи, как кажется, будто оттуда кто-то выйдет.
— Вот-вот, прямо мурашки по коже. Сколько уже происшествий и несчастных случаев там случилось, не счесть!
Несмотря на жалобы горничных, номер 333 так и не закрыли. Как бы то ни было, сейчас Салли совершенно забыла об этом и усердно занималась своими обязанностями. Быстро прибравшись в коридоре, она поднялась на следующий этаж.
— Ой, а это...
Невольно подняв голову, она лишь по цифре на стене коридора осознала, что находится на третьем этаже. На том самом этаже, где располагался номер 333, в котором она потеряла сознание, увидев призрак «Эдди».
Стоило ей вспомнить об этом, как, вопреки ярко горящему свету, по телу пробежал необъяснимый холодок. Разумеется, ночью здесь было гораздо темнее, чем днем, да и вокруг не чувствовалось ни единой живой души.
Надо поскорее закончить здесь и уходить на другой этаж.
С этой мыслью она принялась торопливо приводить коридор в порядок, как вдруг в гробовой тишине раздались тяжелые, размеренные шаги. И доносились они прямо у нее из-за спины. Салли вздрогнула от испуга, но попыталась успокоить себя тем, что это, должно быть, кто-то из постояльцев.
Однако в следующий миг...
Погодите-ка... Если подумать, то сегодня...
Ей с опозданием вспомнились слова коллеги со стойки регистрации, которая удивлялась, что сегодня все постояльцы с третьего этажа съехали в один день.
Тогда чьи это шаги?!
В тот самый момент, когда ее спину сковал леденящий ужас, чья-то рука резко легла ей на плечо.
Салли пронзительно закричала, подпрыгнув на месте. Заодно она с силой сбросила руку со своего плеча. Дрожа всем телом, она стремительно обернулась и увидела знакомого человека.
— Я напугал вас. Прошу прощения.
У Салли отвисла челюсть.
— Директор?
Владелец и директор этого отеля, лорд Генри Джекил Лэнгем, виновато смотрел на нее.
— У меня к вам небольшая просьба, но, кажется, я слишком сильно вас напугал.
— Ох, н-нет, это вы меня извините... Я просто...
— Если вам не трудно, окажите мне помощь.
Салли пришла в ужас от мысли, что она мало того что закричала на самого директора, так еще и бесцеремонно оттолкнула его. Однако лорд Генри как ни в чем не бывало пошел вперед. Салли поспешно засеменила за ним.
В безлюдном, тихом коридоре многозначительным эхом отдавались лишь их шаги. Наконец Генри Лэнгем остановился перед дверью одного из номеров. Салли взглянула на табличку, и ее глаза округлились от удивления.
Это были апартаменты 333.
Салли, у которой не было ни малейшего желания возвращаться туда снова, быстро повернулась к лорду Генри.
— Извините, господин директор, но я слышала, что доступ в номер 333 ограничен. Даже персоналу вход воспрещен...
— Раз я здесь, все в порядке.
— Но...
Лорд Генри повернулся к ней. Под его глазами залегли глубокие темные круги, и весь его вид выражал крайнюю степень усталости, однако в этом непреклонном взгляде Салли отчетливо прочитала: «Я директор, а ты подчиненная, так что делай, что велят».
Это было совсем не похоже на обычное мягкое поведение лорда Генри, но что она могла поделать? Тяжело вздохнув, Салли последовала за ним внутрь номера 333.
Роскошные апартаменты, несмотря на включенный свет, почему-то казались мрачными и зловещими. Салли постаралась отогнать неприятные воспоминания многочасовой давности и повернулась к лорду Генри:
— Так... какая именно помощь вам требуется?
При ярком освещении стало заметно, что лорд Генри выглядит каким-то отрешенным, словно не в себе. Он медленно повернул голову в ее сторону и потерянно произнес:
— Не могли бы вы... найти для меня одну книгу?
1) Профессор Энох Боуэн — персонаж рассказов Г. Ф. Лавкрафта. Известный археолог, который в 1840-х годах обнаружил в Египте таинственный Сияющий Трапецоэдр, после чего сошел с ума, переехал в Провиденс и основал Церковь Звездной Мудрости.
2) Ползучий Хаос (Ньярлатхотеп) — одно из ключевых Древних божеств во вселенной космического ужаса Лавкрафта. В отличие от Ктулху или Азатота, Ньярлатхотеп часто принимает человекоподобный облик, любит лично манипулировать смертными, сеять безумие и имеет множество воплощений (одним из которых и является Ползучий Хаос).
3) В западной эзотерической традиции и массовой культуре время между 3:00 и 4:00 часами утра называют «колдовским часом» (The Witching Hour) или «часом ведьм». Считается, что в это время ночь наиболее темна, а барьер между миром живых и миром духов становится максимально тонким.
— Книгу? — переспросила Салли.
— Что-то вроде молитвенника. Она определенно где-то в этой комнате, но я никак не могу ее найти.
Салли вспомнила, что когда видела директора незадолго до, он тоже бормотал что-то про молитвы. Девушка содрогнулась от мысли, что лорд Генри на самом деле может быть последователем какого-то еретического культа.
— М-м... А как она выглядит?
— Размером с ладонь, в кожаном переплете, и на ней... нарисована звезда, — сказав это, Генри застыл, молча скрестив руки на груди. Всем своим видом он показывал: живо найди мою книгу.
Неужели сам не помнит, куда ее положил?
Салли очень хотелось поворчать, но что поделаешь — приказ самого директора.
Она послушно принялась обыскивать каждый угол комнаты: от великолепной кровати с балдахином до мраморного камина, роскошного письменного стола из махагони и книжного шкафа, забитого фолиантами с многозначительными названиями...
— Ой?
Стоило ей случайно посильнее нажать на боковую панель шкафа, как тот целиком плавно отодвинулся, обнажая скрытую за ним стену. Прямо по центру в нее был вмонтирован небольшой железный сейф. Салли округлила глаза при виде «тайника», о каких читала только в приключенческих романах. В этот миг Генри, незаметно подошедший со спины, указал на сейф и произнес:
— Открой сейф.
— Но...
Ей было крайне не по себе прикасаться к сейфу, на котором явно стоял кодовый замок, однако Генри добавил повелительным тоном:
— Код — 666.
На душе у Салли стало совсем скверно, и она нахмурилась.
Почему он не откроет его сам, а приказывает мне?
— Извините... Может, вам лучше открыть его самому...
— Код — 666. Живее, открой его.
Слыша его тон, ставший еще более настойчивым и требовательным, Салли со вздохом открыла сейф.
— Господин директор, это она?
Внутри, как и говорил Генри, лежал маленький томик в кожаной обложке с изображением звезды. С виду он напоминал Библию, но, судя по его малой толщине, это определенно была какая-то сектантская книга.
— Господин директор?
Салли поторопила его, но Генри даже пальцем не прикоснулся к книге. Все так же стоя со скрещенными руками, он кивнул подбородком, указывая на нее.
— Вы хотите, чтобы я ее достала?
Генри не ответил. Салли показалось, что его глаза налились кровью еще сильнее, чем прежде...
Надо поскорее с этим покончить и уходить.
Странное, если не сказать безумное поведение молодого директора нагоняло на Салли жути, поэтому она поспешно вытащила книгу из сейфа. Кожаная обложка неприятно легла в ладонь.
Подумав, что это вовсе не обычная кожа, а нечто мягкое, поразительно напоминающее человеческую плоть, она содрогнулась от отвращения.
— Вот, держите! — Кое-как переборов себя, она протянула книгу лорду Генри, но тот не шелохнулся. — Господин дирек...
— Открой и читай.
— Что?
Взгляд лорда Генри стал абсолютно расфокусированным. Его голос изменился до неузнаваемости — он звучал гулко и зловеще, будто доносился из самой пустоты:
— Открой и читай.
...Может, швырнуть ее и броситься наутек? Стоило животному страху и дурному предчувствию захлестнуть ее, как некая невидимая, бесплотная сила намертво сковала ее тело.
Салли завороженно опустила взгляд на свои руки. Против ее собственной воли пальцы раскрыли обложку «молитвенника» и перевернули первую страницу. Пожелтевшая от времени бумага была испещрена диковинными, пугающими символами.
В тот же миг ее разум отключился.
— Пх’нглуи... (1) — Ее рот открылся сам по себе, исторгая чуждые человеческой речи, зловещие звуки. Лицо Салли стремительно бледнело, приобретая мертвенный оттенок. — ...мглв’наф...
Из страниц книги заструилось призрачное синее свечение, которое, колыхаясь, принялось окутывать ее с ног до головы.
Теперь Салли Мельбурн, чья воля была полностью подавлена неведомым разумом, шаг за шагом приближалась к финальной стадии ритуала.
Стоявший подле нее Генри Джекил Лэнгем — вернее, существо, чье лицо теперь исказилось в гримасе «Эдди», — торжествующе оскалился. Еще совсем чуть-чуть, и все закончится... — едва успел пробормотать Эдди, как вдруг...
С оглушительным грохотом дверь апартаментов распахнулась настежь.
— Кто здесь?!
Из темноты коридора грохнул выстрел! Воздух мгновенно наполнился резким, едким запахом пороха.
Эдди судорожно осмотрел себя. На мгновение он испытал облегчение от того, что сосуд, в котором обитала его душа, не пострадал, но радость была недолгой.
— Ох, что это... что я сейчас делала?..
Оглушительный выстрел разорвал ментальную связь с «молитвенником». Салли Мельбурн растерянно забормотала, глядя перед собой затуманенным взором.
— Нет! Нам оставалось сделать всего один шаг до завершения!
Вероятно, это было побочным эффектом прерванного на полпути заклинания: горничную внезапно замутило, она судорожно вздохнула, ее ноги подкосились, и она без чувств повалилась на пол.
— Нет! Я не могу позволить всему сорваться!..
Раз ритуал провален, нужно принести хотя бы искупительную жертву! С этой мыслью Эдди выхватил ритуальный кинжал и уже готов был обрушить его на Салли, как вдруг раздался резкий, властный голос:
— Ни с места.
Сжимая в руке кинжал, Эдди медленно обернулся. Из темноты за порогом в комнату шагнула незваная гостья. Раздался четкий, сухой металлический щелчок взводимого затвора.
— Не двигайся, если не хочешь получить лишнее отверстие в теле.
Перед ним стояла писаная красавица с высоко уложенными платиновыми волосами. Длинный ствол винтовки в руках Эмили Картер смотрел прямо ему в грудь.
Эдди инстинктивно попятился назад.
Проклятье!
Если тело носителя погибнет, запечатанная в нем душа будет уничтожена вместе с ним. А для него это означало самое страшное — окончательную, необратимую смерть.
Погодите, но эта девка...
Сквозь обуявший его страх к нему пришло осознание. Женщина, которая с абсолютным хладнокровием удерживала на весу тяжелое ружье, была той самой дамой, которую позвал замуж этот слабак Джекил.
Зловещая ухмылка вновь медленно расползлась по лицу Эдди.
— Ха... Ты пытаешься угрожать мне жизнью своего ненаглядного? Хочешь сказать, тебе плевать, если в теле твоего возлюбленного появится дыра? Кхе-кхе... Что ж, стреляй, если смелая! Только помни: погибну не только я, но и этот сопляк отправится прямиком на тот свет!
Женщина не выказывала ни малейшего признака колебания, однако Эдди, искушенный во всевозможных интригах, был уверен: Она блефует. Она в замешательстве.
Ну еще бы. Каким бы чудовищем она ни была, она не сможет хладнокровно пристрелить собственного жениха, пусть даже им и овладел злой дух.
Издав издевательский смешок, он снова занес кинжал. Но стоило лезвию со зловещим скрежетом покинуть ножны...
Громкий хлопок ударил по барабанным перепонкам, и в ту же секунду в груди вспыхнула острая, пронзительная боль.
— Кх-х-хург...
Она действительно выстрелила в своего любимого ради какой-то жалкой служанки?! В ужасе опустив взгляд на свое тело, Эдди наконец понял, в чем дело.
— Ты и вправду решил, что я убью лорда Генри?
Глаза Эдди округлились, когда он увидел торчащий в левой половине груди дротик с транквилизатором. Чувствуя, как связь с телом стремительно истончается, злой дух из последних сил выплюнул:
— Ха-а... Ха-ха-ха!.. Дура, ты совершила роковую ошибку!..
Обычная оплошность, которую то и дело совершают глупые смертные. Пытаясь спасти человека, ставшего сосудом для демона, они используют усыпляющие средства. Да, жизнь самого носителя таким образом можно сберечь, но истинная опасность кроется в том, что происходит с освобожденным «злым духом» и теми, кто остается рядом.
Пока он заперт в человеческой плоти, он вынужден подчиняться законам разума. Но лишившись оков, «злой дух» превращается в абсолютный, чистый сгусток ярости и проклятия — бесплотного призрака, который неминуемо ввергает любого свидетеля в пучину безумия, ведя к мучительной кончине.
— Ты даже не представляешь, на что способен монстр, сорвавшийся с цепи!..
С этими словами ментальная связь между Эдди и его носителем окончательно порвалась. Генри Джекил, точно марионетка с перерезанными нитями, без сил рухнул на ковер, и в тот же миг из его обмякшего тела хлынула зловещая черная тень.
Переродившись в чистый призрак мщения, Эдди издал потусторонний рев и коршуном бросился на Эмили. Но в этот самый миг... в абсолютно спокойном разуме девушки эхом отдавался уже знакомый шепот Древнего:
[Мой апостол, Эмили Картер. Я защищу твой разум...]
Прекрасная Эмили вскинула голову. На ее лице не было и тени страха — выражение ее глаз было не просто невозмутимым, а скорее ленивым и скучающим. Она тихо прошептала:
— Вот и посмотрим, на что ты способен.
...Потому что я тебе точно не под силу, — мысленно закончила она свою фразу.
•••
Если вернуться на несколько часов назад… В тот момент я спешно направлялась к номеру 333. А все потому, что в номере 333 не просто появляется призрак Эдди.
Это было связано с новой информацией, которую Джимми разузнал через других горничных. Оказывается, помимо появления самого призрака, там вовсю буйствовали самые разные паранормальные явления.
«Говорят, свет в номере то гаснет, то загорается, двери сами по себе открываются и закрываются, а иногда вещи и вовсе летают по воздуху».
Услышав это, я тут же вспомнила термин из своей прошлой жизни: полтергейст.
Если судить чисто по терминологии, это слово означает «шумный дух» и относится к призракам, вызывающим физически невозможные сверхъестественные аномалии. Если мои догадки верны, то именно «Эдди» — вернее, Эдвард — и был главным виновником этой чертовщины...
И если он действительно обрел силу вызывать подобные явления с помощью «Книги Эйбона», то жизнь лорда Генри в большой опасности. Придя к такому выводу, я немедленно устремилась к номеру 333.
А вот и он.
Я отперла дверь ключом, который мне дал лорд Грэхем, и вошла внутрь. Когда я открыла запертую дверь и переступила порог, номер 333 показался мне на удивление обычным.
Да он ничем не отличается от остальных комнат.
Я усердно осмотрела все помещение. Тщательно проверила кровать, столик, книжный шкаф и даже попыталась заглянуть внутрь камина, но...
Ничего подозрительного.
В глубине души я надеялась, что в этих апартаментах спрятан ключ к разгадке, но на данный момент ничего явного видно не было. Да и «Эдди», которого встретила мисс Салли Мельбурн, не спешил являться передо мной.
Возможно, лучшим решением будет поймать его с поличным, как только он решит проявить себя.
Я достала из внутреннего кармана вещь, которую прихватила с собой. С виду это была самая обычная пудреница, но ее истинное название — детектор Ми-Го (2).
Выполняя поручения «Короля в желтом», я сталкивалась со множеством иных рас и монстров. В процессе мне посчастливилось раздобыть несколько артефактов, непостижимых для человеческого разума, и этот прибор был одним из них.
Устройство, которое улавливает неведомую мистическую энергию, недоступную человеческому восприятию, и мгновенно подает сигнал своему владельцу.
— Так, и где мне его оставить?
Немного поразмыслив, я положила детектор на туалетный столик. Он довольно гармонично смешался с другими косметическими принадлежностями, благодаря чему выглядел вполне естественно. Закончив с этим, я покинула номер 333.
Вернувшись в свою комнату и полностью подготовившись к столкновению с «Эдди», я прилегла на кровать. Я собиралась просто полежать какое-то время, но, должно быть, за время пребывания здесь у меня накопилась усталость. Сама того не заметив, я провалилась в сон.
Сколько времени прошло с тех пор?
От пронзительного сигнала тревоги, буквально ударившего по барабанным перепонкам, я резко открыла глаза. Было ровно три часа ночи.
Когда я включила свет в комнате, на белоснежной стене, подобно сочившейся крови, начали проступать багровые буквы. Это было своего рода предупреждение:
[Обнаружено присутствие злого духа.]
— Наконец-то.
И я тут же выбежала из своей комнаты.
1) «Пх’нглуи... мглв’наф...» — начало самой известной культовой литании из вселенной Лавкрафта. Полностью ритуальное заклинание звучит как: «Ph'nglui mglw'nafh Cthulhu R'lyeh wgah'nagl fhtagn», что переводится как: «В своем доме в Р’льехе мертвый Ктулху спит, ожидая своего часа». Я про это уже писала, но повторение — мать учения!
4) Ми-Го (Mi-Go) — культовая вымышленная раса разумных инопланетных существ из «Мифов Ктулху» Г. Ф. Лавкрафта (впервые подробно описаны в повести «Шепчущий во тьме»). Также известные как «Грибы с Юггота», они внешне напоминают крылатых крабовидных созданий или разумные грибы. Ми-Го обладают невероятным технологическим и научным развитием, далеко опережающим человечество, и создают уникальные биомеханические приборы для исследования космоса и иных измерений.
Когда я подошла к номеру 333, из-за двери отчетливо веяло зловещей аурой. Она была настолько мощной, что волоски на моем теле встали дыбом, однако, вопреки инстинктивному ужасу, я совсем не боялась.
— Когда-то Рэндольф говорил… «Каким бы чудовищем оно ни было... — Заряжая принесенную с собой винтовку, я пробормотала себе под нос: — Перед пулей все равны».
От мощного пинка дверь тут же распахнулась настежь. За ней моему взору предстало шокирующее зрелище. Под пристальным взглядом «Эдварда», завладевшего телом Генри, мисс Мельбурн, чье сознание находилось под чужим контролем, изрыгала слова на странном, чуждом языке.
— Пх’нглуи мглв’нафх...
От одного этого звука разум осквернялся. В тот миг, когда я инстинктивно попятилась от подступившего к горлу удушья, раздался шепот.
[Я защищу твой разум…]
Покровительство Короля в желтом. Благодаря ему я вновь обрела самообладание и смогла сделать шаг внутрь. Бах! — я выстрелила в потолок.
— Кто здесь?!
Грохот возымел должный эффект. Сознание мисс Салли Мельбурн освободилось от ментального контроля, и она тут же рухнула без чувств. Увидев это, «Эдвард» глухо зарычал и выхватил кинжал. Судя по всему, он собирался принести ее в жертву, но я не могла этого допустить.
— Ни с места. — Передернув затвор, я наставила дуло прямо на него. Заметив меня, «Эдвард» округлил глаза. — Не двигайся, если не хочешь получить лишнюю дырку в теле.
На мгновение он растерялся, но быстро взял себя в руки и, напротив, принялся угрожать мне:
— Хочешь сказать, тебе плевать, если в теле твоего возлюбленного появится дыра? Кхе-кхе... Что ж, стреляй, если смелая! Только помни: погибну не только я, но и этот сопляк отправится прямиком на тот свет!
Каким бы подонком ни был этот дух, угрожать мне, прикрываясь телом собственного сына... Ситуация была абсурдной, но мое дуло непоколебимо целилось в него. Стоило «Эдварду» с гнусной ухмылкой вновь замахнуться кинжалом, как я нажала на курок.
«Пуля» угодила точно ему в грудь. «Эдвард» ошарашенно уставился на свою грудь и мгновение спустя с облегчением понял, что крови нет.
Я и не собиралась убивать лорда Генри. Хотя Король в желтом и требовал от меня его смерти. Но если рассудить здраво, Королю нужна была кончина «Эдварда Хайда», а не Генри Джекила.
А значит, достаточно просто изгнать злого духа его родного отца, Эдварда Хайда, который пытается завладеть этим телом!
Именно поэтому. Вместо обычной винтовки я использовала транквилизаторное ружье, которым усыпляют животных. Каким бы сильным ни был злой дух, если сосуд теряет сознание, удерживать контроль над ним становится невозможно. И действительно, связь «Эдди» с телом начала стремительно ослабевать.
— Ха-ха! Ха-ха-ха! Ты совершила роковую ошибку, девка!
«Эдвард» разразился безумным хохотом, но в тот же миг лорд Генри окончательно отключился. Лишившись плотской оболочки, злой дух превратился в чистый сгусток ментальной энергии и вырвался наружу.
Какая колоссальная смертоносная аура... Она способна осквернить разум любого, кто к ней прикоснется.
И пока эта жуткая, леденящая душу ментальная масса расползалась во все стороны, я оставалась невредимой. Это происходило исключительно благодаря заступничеству Короля в желтом, однако призрачный дух, похоже, был глубоко потрясен моей стойкостью. Из-за этого его натиск на мгновение ослаб, но… В следующую секунду ментальная энергия превратилась в яростный ураган. В комнате с наглухо закрытыми окнами внезапно поднялся шквалистый ветер. Предметы со стола взмыли в воздух и начали угрожающе кружить вокруг меня.
Так вот она какая — сила полтергейста!
Под доносящиеся из ниоткуда истошные вопли атака призрака продолжалась.
[Я защищу твой разум…]
Голос «Короля» непрестанно гремел у меня в ушах и в самой голове. Теряя от этого грохота пространственную ориентацию, я едва успевала уворачиваться от летящих в меня предметов.
— Прекрати!
Я отбила летевшее в меня ручное зеркальце — оно со звоном разбилось о стену, — пока несколько увесистых томов, кружась, нещадно колотили меня по рукам и ногам. Я отчаянно высматривала «Книгу Эйбона». Ведь сейчас это был единственный способ обезвредить злого духа.
Да где же она?
Летающий хлам практически полностью перекрывал обзор. Вокруг меня бушевал яростный ментальный вихрь. И среди этого хаоса я увидела ее. Прямо возле лежащей без чувств мисс Мельбурн валялась какая-то книга.
Она проводила ритуал до самого моего появления, так что это точно она.
К счастью, я заранее спрятала за пазухой то, чем можно ее уничтожить. Я уже собиралась рвануть к книге, как вдруг по спине пробежал леденящий ужас. Поддавшись дурному предчувствию, я вскинула голову вверх и в тот же миг...
Огромная, до этого угрожающе раскачивавшаяся люстра рухнула прямо на меня с оглушительным грохотом. Мир перед глазами разлетелся на мириады ослепительных осколков. Пока все мое естество сокрушалось в пронзившей тело невыносимой агонии, раздался голос.
[Я лично поверну твое время вспять…]
Благословение Короля в желтом претворилось в жизнь. Вспышка чистого света озарила взор, и ко мне вернулось до боли знакомое ощущение. Чувство возвращения назад во времени, когда я, его апостол, восстаю из мертвых и обращаю вспять ход истории.
И в то же самое мгновение из самых потаенных глубин моего подсознания, из бездны забвения, на поверхность всплыло одно утерянное воспоминание.
— ...Эми. Эмили. Эмили, ты меня не слышишь?
Голос, вплетающийся в налетающий откуда-то ветерок. Этот до боли знакомый голос, пробуждающий одновременно чувство чего-то чуждого и щемящую ностальгию...
— Эмили?
От этого отчетливого звука я резко распахнула глаза. Когда я пришла в себя, место, где я находилась, оказалось… моей комнатой.
Но это была не та тесная частная квартира в Лондоне, где я живу сейчас. Моему взору предстала маленькая, уютная спальня нашего первого дома, который мы купили десять лет назад, сразу после свадьбы с Рэндольфом. Комната, которую муж день за днем украшал сорванными на прогулке полевыми цветами.
Значит, это... воспоминание, которое я забыла.
Цена регрессии. Как уже говорилось ранее, платой за возвращение во времени было либо забвение, либо пробуждение каких-то пластов памяти. Похоже, на этот раз мне возвращали то, что я когда-то стерла из своего разума.
Неужели это значит… Что я снова смогу увидеть Рэндольфа?
Я хотела пошевелиться, но тело не слушалось. Судя по всему, я могла лишь со стороны наблюдать за прошлым, будучи запертой внутри оболочки «Эмили Картер из прошлого».
— Эмили, где ты, черт возьми, была?
В тот миг, когда моя голова повернулась на этот голос, я увидела человека — одновременно знакомого и чужого. Стройное, как у оленя, телосложение, длинные руки и ноги. Белоснежная кожа с заметными веснушками, утонченные, аристократичные черты лица и растрепанные волосы, создающие вокруг него ауру вечного юноши...
Рэндольф!
Рэндольф, мой Рэнди. Единственный мужчина, которого я любила всей душой в своей жизни и продолжаю любить до сих пор. Поверить не могу, что я вижу лицо, по которому так отчаянно тосковала, настолько четко. От переполнявших меня чувств я едва не разрыдалась.
Почему ты покинул меня? Почему оставил меня одну?
Обида, тоска и мучительная смесь любви с ненавистью захлестнули меня подобно бушующей волне. Но вопреки моему внутреннему состоянию, «я из прошлого» ответила колким, ощетинившимся голосом:
— Что значит «где была»? О чем ты вообще говоришь?
— Ты не помнишь? Вчера ночью ты ушла без единого слова, внезапно исчезла и вернулась только сейчас.
В тоне Рэндольфа слышался скорее упрек, продиктованный сильным беспокойством, однако мой собственный рот уже вовсю изрыгал ответные обвинения:
— Ты в своем уме? Куда я могла уйти? Мало того что ты несколько дней назад нес какую-то околесицу, так теперь еще и выдумываешь эту нелепую ложь...
— Посмотри на свои ноги, Эмили.
Услышав это, «я» опустила взгляд вниз. Мои бледные, изящные ступни были сплошь испачканы грязью.
Я ходила куда-то босиком?
Пока «я» в замешательстве поднимала голову, Рэндольф с глубокой печалью на лице продолжил:
— Ты правда... ничего не помнишь?
Еще бы мне помнить. Мало того, я вообще не знала, что когда-либо ссорилась с Рэндольфом по такому поводу.
Какой это именно момент времени?
Запертая внутри собственного тела из прошлого, я принялась лихорадочно осматриваться вокруг. Тут мне на глаза попался висящий на стене календарь, и дата, отмеченная на нем, гласила...
Это же за три месяца до исчезновения Рэндольфа!
В этот миг в моей памяти всплыли слова Елены.
«Вы ведь часто ссорились за три месяца до того, как Рэндольф исчез».
Если это правда, то почему это событие напрочь стерлось из моей памяти? К тому же, уйти без предупреждения и не ночевать дома... Мне верилось с трудом, что я была способна на подобное. И в этот момент...
— Эми.
Рэндольф подошел ближе и опустился предо мной на колени. От него веяло свежестью весны и ароматом полевых цветов, принесенных ветром. В его зеленых глазах, хранивших в себе сочную зелень лета, отражался мой силуэт.
— Это все... моя вина.
— О чем ты говоришь?
Рэнди взял мои ладони в свои и запечатлел поцелуй на тыльной стороне. От его тепла, которое я не ощущала так долго, сердце невольно затрепетало.
— Даже если ты сама этого желала... Я не должен был этого допускать. Я... я должен был найти какой-то другой способ. Если бы я только сделал это, если бы… — Обняв мои колени, видневшиеся из-под испачканного грязью подола юбки, пробормотал он.
— Да что ты такое говоришь?
— Я за все отвечу. Я возьму всю ответственность на себя, Эмили.
С этими словами Рэндольф поцеловал мое колено. Каждый раз, когда его бархатистые, теплые губы оставляли едва заметные следы на моей обнаженной коже, по телу пробегала приятная дрожь. От этого щекочущего, странного и неизведанного ощущения я порывалась оттолкнуть его голову, но взгляд Рэндольфа был предельно серьезен. Его губы медленно скользили вниз по ноге, приближаясь к перепачканным грязью ступням.
— Рэнди, прекрати...
Я почувствовала, как в голосе, сорвавшемся с моих губ, затеплился слабый жар. Наконец, покрыв поцелуями ноги до самых кончиков пальцев, он поднял голову.
— Не бойся, Эмили. Даже если мне придется заплатить за это жизнью...
В его устремленных на меня зеленых глазах блестели слезы.
— ...Я защищу тебя.
Выражение лица Рэнди в этот момент было преисполнено решимости и в то же время глубокой скорби. Будто он готовился к вечной разлуке.
— Хн!
Издав короткий хриплый стон, я пришла в себя. К счастью, я обнаружила себя в собственном номере. Но прежде чем я успела осознать обстановку, меня накрыл приступ дикой головной боли.
Обычно после регрессии я испытывала легкое недомогание, но на этот раз боль оказалась куда сильнее. Пока голова буквально раскалывалась на части, мысли путались из-за воспоминаний, которые только что пробудились в памяти.
Если эти воспоминания верны, то Рэндольф… не предавал меня.
От этого потрясающего осознания слезы сами собой покатились из глаз. Казалось, одного этого факта достаточно, чтобы исцелить всю былую скорбь и муки, но...
Если ты все еще любишь меня, то почему… Почему ты так и не вернулся? Что, черт возьми, с тобой случилось? И почему я...
Боль непрестанно пульсировала в черепной коробке. Бесконечные смерти и регрессии. Жизнь, в которой я вроде бы существую, но не живу по-настоящему. До каких пор мне придется влачить это проклятое существование?
— Помоги мне, Рэнди...
Слезы, которые я проливала впервые со дня его похорон, струились по моим щекам. Тихий плач быстро перерос в горькие, надрывные рыдания. И в тот самый миг, когда мой разум, беспорядочно влекомый бурей эмоций, готов был рухнуть в бездну отчаяния, знакомый голос окликнул меня.
[Мой апостол, Эмили.]
Почему именно сейчас?.. В тот миг, когда плач оборвался от недоумения, перед моими глазами внезапно заколыхались золотые волны.
Пока я пребывала в замешательстве от этого внезапного, лишенного всякого контекста сна наяву, за полами развевающегося плаща промелькнул силуэт высокого мужчины. Стоило мне воочию узреть облик самого «Короля», как вопреки моей собственной воле из глубины охваченного скорбью сердца хлынул неодолимый порыв слепого повиновения и любви к нему.
— Мой Король, — сама того не осознавая, я протянула руку в его сторону.
Вслед за этим раздался голос, в котором угадывалось едва заметное колебание:
[Твою скорбь... я желаю утешить.]
В следующий миг его плащ снова взметнулся, укутывая мое тело... и я плавно погрузилась в глубокий, безмятежный сон.
Сколько времени прошло? Когда я внезапно открыла глаза, то обнаружила, что лежу на кровати в своем номере. Мигрень утихла, а отчаяние, только что переполнявшее все мое существо, бесследно исчезло, словно его и не было. Осталась лишь щемящая тоска по Рэндольфу и теплый след воспоминаний о времени, проведенном с ним. Будто все это было всего мимолетным сном в летнюю ночь.
Самым важным было то, что Рэнди оставил меня не без причины. Твердое знание этого факта принесло мне долгожданное успокоение, и я принялась аккуратно раскладывать по полочкам сведения, почерпнутые из вернувшихся воспоминаний. И все же один вопрос по-прежнему не давал мне покоя.
Почему? Почему в моей памяти столько провалов? Возникли ли эти пустоты как плата за покровительство Короля в желтом, или же… я начала терять память гораздо раньше?
В тот самый момент, когда мне в голову пришла эта шокирующая, но логически вполне обоснованная гипотеза, настенные часы прокуковали время.
— Уже восемь часов?
Это был как раз тот момент, когда я вернулась в номер после разговора с лордом Грэхемом и получения телеграммы.
Весьма удачный момент.
Пусть я и не установила детектор в номере 333, сейчас в этом не было необходимости, ведь я и так знала, что злой дух явится ровно в три часа ночи. Главная трудность заключалась в том, как именно изгнать «Эдварда».
Этот полтергейст оказался куда сильнее, чем я предполагала.
Когда летающие в воздухе предметы атаковали меня, я еще могла счесть это в порядке вещей. Но я и представить не могла, что он умудрится обрушить на меня люстру. От воспоминания о том, как эта массивная махина разлетается вдребезги прямо над моей головой, по коже пробежали мурашки.
— Больше я такого испытывать не желаю.
Как же мне одержать верх в той ситуации? Я долго размышляла над этим, но пришла к выводу: единственный способ нейтрализовать злого духа — это уничтожить «Книгу Эйбона».
Я тут же поднялась на ноги, снарядилась и направилась к номеру 333. В отличие от прошлого раза, когда я ворвалась туда с ружьем наперевес, на этот раз я планировала затаиться внутри и ждать в засаде.
Внутри камина в номере 333.
Сколько времени прошло с тех пор, как я незаметно проскользнула внутрь и затаилась здесь, пока никто из прислуги не видел? Как раз когда тело начало затекать, дверь с грохотом распахнулась, и в комнате вспыхнул свет.
— Не могли бы вы помочь мне найти одну книгу?
И все потекло в точности так же, как и до регрессии. Снаружи вновь послышались звуки этого странного, чудовищного языка.
— Пх’нглуи мглв’нафх…
Похоже, он проводил ритуал, собираясь принести мисс Мельбурн в жертву. Мне до безумия хотелось выскочить прямо сейчас, но чтобы наверняка уничтожить «Книгу Эйбона», нужно было напасть в самый точный момент.
Еще немного, нужно подождать еще совсем чуть-чуть.
Пока Король в желтом защищал мой разум, я бесшумно зарядила винтовку. Прежде чем мисс Мельбурн завершила «молитвенный ритуал», я выстрелила из камина прямо в «Эдварда». Бах!
— Кха-ак!
В тот самый миг, когда вместе с пронзительным воплем связь злого духа начала ослабевать, я тут же выбежала из камина.
— Ты!..
Перед тем как потерять сознание, узнавший меня «Эдвард» успел выкрикнуть это, но мне было не до ответов. Подбежав к потерявшей сознание мисс Мельбурн, я быстро подобрала упавшую рядом «Книгу Эйбона».
Зловещая форма, наконец полностью отделившаяся от тела Генри Джекила, яростно ринулась на меня. Среди этой бури зловещей энергии я хладнокровно достала припрятанный за пазухой кинжал. Этот крайне грубый и топорно сработанный клинок носил имя «Кинжал с силой Древних». (1)
Это была своего рода награда, полученная за выполнение предыдущего поручения Короля в желтом, — идеальное оружие для нанесения урона бесплотным сущностям вроде злых духов или проклятий.
Пока лишенный рта сгусток черной энергии истошно вопил «Нет!», я занесла кинжал и вонзила его прямо в самый центр «Книги Эйбона».
Раздался оглушительный, раздирающий барабанные перепонки визг. Из места удара бурным потоком хлынула алая кровь. Кровь, стекавшая по моему запястью, попыталась атаковать меня, но все было тщетно.
[Я защищу твою плоть…]
Покровительство Короля в желтом. Оно претворялось в жизнь по его воле, но в некоторых случаях, когда меня пытались атаковать неведомые мистические силы, непостижимые для человеческого разума, оно активировалось автоматически. И пусть цена за это была немалой, пока это покровительство защищало меня, при столкновении с мистическими сущностями я была практически непобедима. Существовало лишь одно исключение. Оно не способно защитить от физических атак.
Чуть ранее, когда злой дух с помощью сил полтергейста обрушил люстру. Само движение люстры было вызвано неведомой силой, но то, что она упала на меня и лишила жизни, являлось смертью от обычного физического воздействия, против которого покровительство было бессильно.
В таких случаях остается лишь безропотно умереть и снова регрессировать.
Я разжала пальцы, и «Книга Эйбона» выпала из рук. Книга, еще какое-то время продолжавшая истошно кричать на полу, постепенно превращалась в пепел и исчезала. Глядя, как ее остатки окончательно растворяются в воздухе, я обессиленно опустилась на пол.
Мне удалось уничтожить гримуар и разгромить Эдди. Стоило мне осознать это, как напряжение спало. Ощущая, как накопившаяся за все это время усталость разом навалилась на тело, я пробормотала себе под нос:
— Ха, черт подери.
В тот же миг в моей голове раздался мрачный шепот, словно призванный выразить признание за мои труды:
[Мой истинный апостол, Эмили Картер. Я чту твою отвагу.]
Может, мне просто показалось? В голосе, возвещавшем о том, что я успешно выполнила поручение, вопреки обычному тону теперь явственно угадывались веселые нотки.
[Благодаря твоим заслугам «гибель мира» отсрочена на 7 дней.]
Какой скряга. Ну и паршивая же награда. С этой мыслью, от чьей дерзости сам «Король», прознай он о ней, содрогнулся бы в священном ужасе, я окончательно погрузилась в сон.
Сколько времени прошло с тех пор?
С трудом потерев слипающиеся веки, я наконец открыла глаза, и моему взору предстал знакомый потолок. Это была спальня моего номера в отеле «Лэнгем».
— Вы в порядке?
Услышав встревоженный голос, я повернула голову. У кровати на стуле сидел Генри Джекил; лицо его было таким, будто он вот-вот разрыдается. Судя по всему, в такой позе он просидел уже не один час. Я намеренно заговорила в шутливом тоне:
— Вы же не хотите сказать, что все это время сидели здесь и охраняли меня?
Вопреки моим попыткам разрядить обстановку, Генри Джекил лишь печально опустил голову.
— Мне искренне жаль, что я втянул вас в это, мисс Эмили. Я... я правда ничего не знал.
Мой взгляд то и дело возвращался к следам от слез на его щеках, пока лорд Генри продолжал:
— Я... будучи одержимым злым духом по имени «Эдди», совершал все те ужасные вещи.
— Генри.
— И я в страшном сне не мог представить, что этот злой дух, завладев моим телом, нападет на вас, мисс Эмили.
Как выяснилось, он уже получил кое-какие объяснения от своего дяди, лорда Грэхема. Тот рассказал ему, что Генри с самого детства был восприимчив к одержимости, но юноша и подумать не мог, что это продолжается до сих пор.
— Мне действительно... нет прощения.
Судя по всему, лорд Грэхем пока утаил от него жуткую правду о том, что этот злой дух — его родной отец. Должно быть, из-за нахлынувшего чувства вины...
Молодой человек закрыл лицо руками, а когда отнял их, я увидела его покрасневшие глаза.
— Вы не представляете, как у меня замирало сердце от страха, что вы не очнетесь. Если бы из-за моего глупого и опрометчивого решения с вами что-то случилось...
— Генри.
Стоило мне окликнуть его решительным тоном, как собиравшийся расплакаться Генри поднял голову.
— Со мной все в порядке.
— Но...
— Никаких «но», я действительно в порядке. Так что успокойтесь и сделайте глубокий вдох.
Генри послушно последовал моему совету. Когда он немного пришел в себя, я спросила, что произошло после того, как я потеряла сознание. Он начал свой рассказ:
— Когда я пришел в себя после обморока, меня выходил местный коридорный — мальчик по имени Джимми Бэрри.
Лорд Генри очнулся примерно в шесть часов утра, и благодаря первой помощи Джимми с его здоровьем все было в порядке. В знак благодарности он хотел как-то вознаградить мальчика, но к тому моменту, как Генри пришел в себя, Джимми уже уволился и покинул отель.
— Все данные и адрес, которые он указал при найме, оказались фальшивкой.
Джимми Бэрри, загадочный мальчик с выдающимися медицинскими навыками. Если мои догадки верны, неудивительно, что он сбежал сразу же, как только применил свои познания в медицине.
Лорд Генри продолжил с помрачневшим лицом:
— Мисс Мельбурн еще не пришла в себя. Ей тоже оказали первую помощь, но врач говорит, что потребуется еще несколько часов, прежде чем она очнется.
Я тоже за нее волновалась. Ведь мисс Салли оказалась под прямым воздействием заклятия «Книги Эйбона».
Даже если физически она не пострадала, ментальный удар должен быть колоссальным. Люди, столкнувшиеся с подобными запретными гримуарами, в большинстве случаев мгновенно седеют и страдают от периодических припадков. А в тяжелых случаях они сходят с ума от безумия и галлюцинаций, заканчивая свои дни в психиатрической лечебнице.
— По словам Джимми, будучи одержимым духом «Эдди», я приставал к горничным.
Вполне в духе Эдварда Хайда. То, что все ограничилось лишь этим, — уже величайшая удача.
— В этом нет вашей вины, Генри.
— Нет. У меня нет на это права.
Права? Какого еще права? Пока я пребывала в замешательстве от этого внезапного слова, Генри продолжил:
— Я ничтожный человек, который не имеет права даже заикаться о любви к такой блистательной женщине, как вы.
На мгновение я застыла, не в силах отвести взгляд от его огромных, полных слез глаз, и только тогда до меня дошло.
Так вот какое «право» он имел в виду.
Запоздалое чувство вины тяжелым грузом сдавило мне грудь. Прежде всего потому, что он, судя по всему, оставался в полном неведении о мрачной тайне, скрытой в его собственной крови. Лорд Грэхем Лэнгем просил меня помалкивать об этом.
«Об этом я должен рассказать моему племяннику сам».
Правда уже готова была сорваться с моего языка, но я с трудом сдержала ее и вместо этого озвучила иную истину:
— На самом деле, просить прощения должна я, лорд Генри.
1) Древние (Ancient Ones / Great Old Ones) — центральное понятие в «Мифах Ктулху» Г. Ф. Лавкрафта, обозначающее могущественных космических божеств или инопланетных существ, существовавших задолго до появления человечества.
— Что вы имеете в виду, мисс Эмили?
Он до сих пор не знал правды. Настоящей причины, по которой я когда-то сблизилась с ним.
— На самом деле я искала встречи со злым духом из номера 333... — я слегка прикусила губу и закончила мысль: — …и для этого цинично использовала вашу искренность.
Глаза лорда Генри округлились от изумления. Я без утайки выложила ему все от начала и до конца.
— Елена Блаватская организовала то заседание научного общества лишь с одной целью — свести нас вместе.
Я подробно объяснила, как с помощью своей давней подруги срежиссировала наше знакомство. Как заманила его на это наспех созванное собрание, как намеренно привлекала его внимание и ловила на себе его взгляды. И как, в конечном счете, приняла его серьезное предложение руки и сердца.
— Я попросту играла вашими чувствами, Генри.
На сердце навалилась тяжесть, словно грудь сдавило массивной каменной плитой. Нахлынуло удушающее чувство вины за то, что я растоптала искренность этого человека, который всю жизнь отчаянно боролся с роковым проклятием, но умудрился сохранить благородство и праведность. Из-за этого я никак не могла подобрать слова для извинения, но выражение лица Генри Джекила, вопреки моим ожиданиям, вдруг просветлело.
— Значит… вы не держите на меня зла за то, что случилось?
— Что?
— За то, что я… — Молодой человек на мгновение запнулся, а затем с видимым усилием договорил: — …что я, будучи одержимым злым духом, превращался в Эдварда Хайда и совершал все эти бесчинства.
«Бесчинства». Что ж, он подобрал удивительно точное слово. Обитая в теле Генри Джекила, Эдвард Хайд творил вещи, идущие вразрез со всеми законами морали и человечности, однако… Если подумать, в обычных обстоятельствах все могло закончиться куда катастрофичнее.
К счастью, он умудрился удержаться на самой грани и не переступить закон. Судя по всему, врожденное, глубокое чувство морали самого Генри Джекила до последнего сдерживало порочные и свирепые инстинкты Хайда.
— Я ведь уже говорила вам, Генри: в этом нет вашей вины. И меня это ничуть не отталкивает.
Я вложила в эти слова всю твердость и искренность, на которую была способна, однако Генри смотрел на меня так, словно все еще не верил своим ушам.
— Вы правда… готовы принять ту мою темную сторону, которую я сам в себе ненавижу и не могу признать? Принять меня таким, какой я есть?
Это не твоя вторая сторона, а всего лишь тень злого духа, — хотела сказать я. Мне безумно хотелось озвучить эту мысль, но я вовремя осеклась, понимая, что молодому человеку, который смотрел на меня с такой невыразимой скорбью, эти слова сейчас не принесут утешения.
— Генри, все люди по своей природе слабы. А потому… — я решила зайти с другой стороны, чтобы приободрить его. — Почему бы вам для начала просто не признать те темные, чуждые желания, что порой вскипают на самом дне вашей души?
Генри не мигая уставился на меня. По его потемневшим глазам было совершенно невозможно прочесть, о чем он сейчас думает.
— Попробуйте принять их такими, какие они есть. В каждом из нас заложены и добро, и зло. И именно эта вечная борьба, попытки удержать баланс между двумя крайностями и обуздать себя… разве не это делает человека человеком?
Генри Джекил потрясенно округлил глаза, словно подобная мысль никогда прежде не приходила ему в голову.
— Не нужно постоянно душить свои порывы, попробуйте иногда прислушаться к ним. Разумеется, потакать им во всем нельзя, но порой нам просто необходимо быть честными с самими собой.
— Эмили… — он тихо выдохнул мое имя. То, как отчаянно он пытался совладать с бурей переполнявших его эмоций, показалось мне на удивление милым и даже трогательным.
— А вы знаете, что это первый раз, когда вы назвали меня просто по имени, отбросив официальное «мисс»?
От моих слов он мгновенно залился краской, но секунду спустя его взгляд вдруг стал предельно серьезным.
— В таком случае, прямо здесь и сейчас, всего один-единственный раз…
Теряясь в догадках, что он задумал, я посмотрела ему прямо в глаза.
— …позволите ли вы мне обнажить перед вами мое истинное желание?
— Что?..
В глубине его глаз, напоминавших иссиня-черное ночное море, явственно полыхнуло обжигающее пламя первобытной страсти. На мгновение мое сердце пропустило удар, а тело сковало приятное напряжение, однако забирать свои слова назад было уже поздно. Слово не воробей.
— Что ж, дерзайте.
Стоило мне озвучить это разрешение, как лорд Генри решительно шагнул вперед и склонился ко мне. Его движения оставались безупречно учтивыми и обходительными, однако взгляд, горевший под хищным изломом бровей, сделался пугающе плотоядным — так дикий зверь смотрит на желанную добычу. От этого мужчины сейчас настолько мощно веяло животным магнетизмом и силой, что мне внезапно стало нечем дышать.
Длинная тень накрыла меня с головой, заставив на мгновение оцепенеть, и в ту же секунду широкая ладонь бережно накрыла мою руку. Раздался едва слышный звук поцелуя — горячие, мягкие губы нежно прильнули к тыльной стороне моей ладони.
И ради этого стоило так нагнетать атмосферу? Всего лишь поцелуй руки, — мысленно хмыкнула я.
Не подавая виду, что растеряна — или, упаси Боже, слегка разочарована, — я плавно высвободила пальцы из его захвата. Мои недавние опасения теперь казались откровенно смехотворными, чего нельзя было сказать о самом Генри Джекиле, который умудрился раскраснеться до самых кончиков ушей.
— Я… ну… то есть… Я просто пытался быть с вами предельно честным. Простите, я ведь не оскорбил вас?
Наблюдать за тем, как этот рослый, статный красавец стоит с пунцовым лицом и отчаянно запинается, было до неприличия запрещенным приемом — настолько очаровательно он выглядел.
— Генри, — с моих губ само собой сорвалось: — Пусть наша притворная помолвка осталась в прошлом, почему бы нам впредь не поддерживать общение как добрым друзьям?
— Вы… вы правда мне позволите?
— Разумеется.
Лицо его озарила искренняя, лучезарная улыбка.
— Неужели вы так рады?
Заметив, как уголки его губ поползли к самым ушам, я позволила себе беззлобно поддразнить его. Молодой человек смущенно опустил голову и тихо пробормотал:
— Возможность и дальше видеться с вами — это уже огромное благо… Но само осознание того, что для меня еще не все потеряно и призрачный шанс все же остался, делает меня абсолютно счастливым.
В этот миг лорд Генри был настолько трогателен, что мне, признаться, стоило колоссальных усилий подавить внезапный порыв обнять его.
Вот только я сейчас не в том положении, чтобы впускать кого-то в свою жизнь, — мрачно напомнила я себе.
И дело было вовсе не в неугасающих чувствах к Рэндольфу. Мой муж погиб больше десяти лет назад. Все воспоминания о нем давно превратились в блеклые, истертые временем осколки, а бурные, ослепительные эмоции тех лет я самолично похоронила в самых потаенных закоулках души. И все же мое сердце сейчас напоминало иссушенную, растрескавшуюся от зноя пустыню.
У меня попросту нет права и душевных сил слепо вверяться такому эфемерному и зыбкому чувству, как «любовь». И даже если кто-то одарит меня чистой, бескорыстной любовью, в конечном счете я неизбежно отвечу ему болью и разочарованием.
Разве в моем положении позволять себе рассуждения о высоких чувствах — это не высшая степень лицемерия и обмана?
Я горько усмехнулась своим мыслям. Впрочем, самое главное сделано: злой дух Эдди окончательно изгнан из тела Генри. Свою задачу я выполнила.
— Пожалуй, мне пора, — произнесла я, поднимаясь с кресла.
Генри услужливо поддержал Эмили, когда она, слегка покачнувшись, поднялась с кресла. Затем он неловко отступил на шаг и добавил:
— В таком случае я вас больше не задерживаю.
— Спасибо, Генри. — Эмили еще раз обернулась к нему и лучезарно улыбнулась. — До встречи.
С этими словами она переступила порог и вышла из номера.
Даже после того как ее силуэт растаял в коридоре, а тяжелая дверь с глухим стуком захлопнулась, Генри еще долго не мог отвести от нее взгляда.
В его мыслях все еще отчетливо жил едва уловимый аромат фиалок, исходивший от ее руки, и воспоминание о прикосновении к коже — нежной, как у младенца, но таящей в себе обжигающее тепло.
— Ха-а… — он шумно выдохнул, пытаясь успокоить учащенное сердцебиение и совладать с нахлынувшим чувством тоски.
Случайно повернув голову, он наткнулся взглядом на собственное отражение. Генри решительно подошел к большому настенному зеркалу и замер.
Из зазеркалья на него смотрел крепкий мужчина с крупными, натруженными руками — это статное, мощное тело он унаследовал от деда. Волевые, резко очерченные черты лица, как говорили, точь-в-точь повторяли облик его отца в молодые годы, а в темно-синих глаза застыла глубокая, меланхоличная печаль.
Внимательно всмотревшись в собственное лицо, он тихо пробормотал под нос:
— Жалкое зрелище.
Следы недавних слез на щеках, тронутых легкой темной щетиной, смотрелись нелепо, напрочь лишая его привычного мужественного шарма. Однако, глядя на себя такого, Генри вдруг хищно оскалился. Тонкие алые губы скривились в издевательской ухмылке, и выражение его лица принялось стремительно, пугающе меняться. Спустя мгновение…
— Чертовски недурно, — раздался шепот. Голос стал заметно ниже, в нем появилась хрипотца и характерный, грубый акцент, присущий выходцам из лондонских трущоб.
Генри — вернее, теперь уже Хайд — лениво облизнул пересохшие губы, сокрушаясь, что Эмили ушла так быстро.
— Хотя то, что этот чистоплюй ограничился жалким поцелуем руки, — просто верх идиотизма.
Для Хайда эта женщина была едва ли не спасительницей. Мало того что она уничтожила и изгнала злобный дух папаши, который пытался окончательно прибрать к рукам тело Джекила, так теперь еще и сам Джекил стал куда шелковее.
Сложно было сказать, в какой именно момент контроль над телом перешел к Хайду. Но одно можно было утверждать наверняка.
«Почему бы вам для начала просто не признать те темные, чуждые желания, что порой вскипают на самом дне вашей души? Попробуйте принять их такими, какие они есть».
Порочные желания Хайда, таившиеся в глубинах подсознания Генри Лэнгема. Именно благодаря словам Эмили управлять строптивым эго «Джекила» теперь стало в разы проще.
Отныне они с Джекилом могли сосуществовать во вполне сносном согласии. Больше не нужно было вести ожесточенную, изнурительную войну за право обладания плотью, как в прежние времена; достаточно просто делить контроль и сменять друг друга по мере необходимости.
В конце концов, старик Эдвард послужил лишь катализатором.
Эдвард Хайд — родной отец Генри Джекила. Тот самый ублюдок, который когда-то насильно вживил собственное сознание в разум маленького сына и помыкал им, а после своей кончины обратился в злого духа, не отходящего от Джекила ни на шаг.
Хайд презрительно скривился, разглядывая в зеркале свое лицо, столь сильно напоминавшее Эдварда Хайда в его лучшие годы.
— Премного благодарен за то, что произвели меня на свет… чертов папаша.
Если первым наследством, которое Генри получил от этого мусора, была на редкость привлекательная, благородная внешность… то появление меня, великого Хайда, позволяющего с этим самым ангельским личиком проворачивать любые грязные дела за чужими спинами, — это ли не второе наследство?
Генри Джекил Лэнгем рос глубоко несчастным ребенком. Он рано лишился матери, жестокий отец использовал его в собственных целях, а новоиспеченные родственники то и дело изводили нападками и упреками. Было бы противоестественно, если бы в израненном сердце маленького мальчика не затаилась глухая, непроглядная тьма.
И когда в разум ребенка бесцеремонно вторглось сознание Эдварда Хайда, пытавшееся подчинить его себе, оно лишь пробудило и всколыхнуло эту внутреннюю тьму.
Именно так на свет появилась вторая личность — Хайд. Для забитого мальчика, зажатого в тиски строгой, архаичной пуританской морали, этот внутренний двойник стал единственной лазейкой и спасительным выходом.
«Генри, ты — несмываемый позор нашего рода! И как только благословенная Ария умудрилась разродиться столь никчемным существом?»
Барон Уилфред Лэнгем — старший брат покойной Арии, за душой у которого не было ничего, кроме громкого аристократического титула, — при каждой встрече упивался возможностью побольнее растоптать чувства сироты. И всякий раз, когда доведенный до отчаяния Генри забивался в самый дальний угол пыльного чердака и горько плакал, пытаясь унять душевную боль, на арену выходил Хайд, забирая контроль над телом.
«А-а-а-ах! Какая тварь подбросила мне в тарелку дохлую крысу?!»
Конечно, подобные каверзы были несопоставимы с теми обидами, что претерпевал мальчик, но это позволяло Хайду хоть немного выпустить пар. И подобных случаев в их общем детстве было пруд пруди.
В годы учебы в закрытом пансионе один из учеников прознал про грязные слухи, порочащие происхождение Генри, и принялся вовсю глумиться над ним, распуская сплетни по всей школе.
Пока благонравный «Джекил» запирался в своей комнате и со слезами на глазах читал молитвы, пытаясь смирить гордыню, Хайд без лишних раздумий отправлялся вершить скорый и жестокий суд. К примеру, просто впечатывал наглого обидчика лицом в пол, превращая в кровавое месиво губы, посмевшие изрыгать эту мерзость.
— Г-генри… умоляю, пощади… Я был не прав, убери… убери ногу!..
— Надо же. А когда я пару часов назад просил тебя закрыть рот, ты весело гоготал и плевал мне в лицо, разве нет?
Перед лицом Генри — вернее, обуянного жаждой крови Хайда, чьи глаза бешено полыхали первобытной яростью, — спесивые мальчишки мгновенно осознавали, как выглядит истинный, безжалостный хищник.
— Но стоило нам поменяться местами, как ты тут же запел по-другому. Какая жалость.
Когда Хайд давал волю своей ярости, он искренне, безудержно наслаждался моментом. Именно благодаря этому невидимому защитнику школьные годы Генри Лэнгема в какой-то момент потекли куда спокойнее и безопаснее… Пусть сам наивный юноша до сих пор даже не догадывался о подлинной причине этих внезапных перемен.
Впрочем, время еще не пришло. Нужно подождать, выдержать паузу, пустить ей пыль в глаза. И когда она наконец полностью вверит Генри свое тело и душу, вот тогда настанет его черед заявить о себе. Его собственное отражение в зеркале ухмылялось с искренним, неподдельным удовольствием.
— Что ж, выдвигаемся?
Уже несколько лет у Хайда было одно занятное хобби — притворяться благонравным Джекилом и примерять на себя маску Генри Лэнгема. Стоило ему перенять привычную вежливую манеру речи Джекила, но при этом приправить ее едва уловимым высокомерием, как большинство слуг тут же начинали дрожать от необъяснимого, давящего чувства страха.
Ничто не сравнится с этим удовольствием.
Какое же это было упоительное зрелище — видеть, как бледнеют лица наглецов, которые прежде ни в грош не ставили покладистого Джекила и вели себя бесцеремонно. Напевая под нос веселый мотив, Хайд уверенно зашагал к выходу из номера.
***Когда я закончила разговор с лордом Генри и вышла из спальни, в гостиной меня встретило дорогое лицо, которому я была искренне рада.
— Эмили, ты в порядке?
— Елена!
Я тут же подбежала к ней и крепко обняла. Елена попыталась высвободиться из моих рук, но я сильнее прижала ее к себе, не желая отпускать, и тогда она мягко улыбнулась.
— Ну что ты за чудо такое, каждый раз одно и то же при встрече. Ты ведь уже не ребенок.
— И буду так делать, пока не состарюсь и не умру!
Елена тихонько рассмеялась.
— Раз шутишь, значит, и правда все в порядке, — уже серьезнее произнесла она. — Мне и самой до безумия хочется поболтать с тобой обо всем на свете и отвести душу, но... будь у тебя время на пустые разговоры, ты бы не звала меня так отчаянно на помощь. Ну так что, дело увенчалось успехом?
Поскольку именно она в свое время свела нас с Генри, в долгих объяснениях не было нужды. Но стоило мне подробно рассказать о том, что я успела увидеть в этом отеле, пересказать «мрачную тайну», услышанную от лорда Грэхема Лэнгема, и поведать о своей тяжелой схватке со злым духом, как лицо Елены помрачнело.
— Хочешь сказать, одна из горничных попала под прямое воздействие зловещей энергии гримуара?
В ответ на ее полный тревоги вопрос мне оставалось лишь хмуро кивнуть.
В этот момент один из служащих отеля сообщил долгожданную новость: мисс Салли Мельбурн пришла в себя.
Мы тут же направились к служебной комнате отдыха, где восстанавливала силы мисс Мельбурн. По пути мое сердце взволнованно и тяжело стучало от подступившего напряжения.
«Ой, я ведь давняя поклонница вашего таланта! Буду ждать с огромным нетерпением!»
Если эта жизнерадостная, милая девушка из-за одной роковой случайности превратится в полубезумный живой труп... Елена, заметив промелькнувшее на моем лице чувство вины, крепко сжала мою ладонь. Опираясь на тепло ее мягких пальцев, я переступила порог — и в то же мгновение до моих ушей донеслись голоса:
— И тут, представляете, ка-а-ак выскочит этот злой дух с диким воплем!
— О боже, правда? Какая жуть!
Вопреки словам о «жути», из комнаты доносился заливистый, веселый хохот горничных. Стоило нам войти, как Салли Мельбурн, полулежавшая на кровати, так и подпрыгнула на месте.
— Миссис Картер!
Глядя на ее цветущий вид и невероятно радостное лицо, я просто лишилась дара речи. У нее явно ничего не болело, и выглядела она абсолютно счастливой.
Что здесь, черт возьми, происходит? Пока я растерянно переминалась с ноги на ногу, остальные горничные деликатно покинули комнату. Когда мы с Еленой остались наедине с Салли, девушка заговорила первой:
— Миссис Картер, у вас ведь наверняка уйма дел, спасибо огромное, что навестили меня!
— М-м, скажите... мисс Мельбурн, вы точно в порядке?
— О да, конечно!
Неужели ее разумом все еще помыкает чужая злая воля? — мелькнула тревожная мысль, но лицо Салли было слишком безмятежным.
— М-м... может, вас бросает в холодный пот, мучают кошмары или... голова раскалывается так, что выть хочется?
Именно так обычные люди реагируют на столкновение с неизведанным. И это еще в лучшем случае. Как правило, те, кто едва не стал жертвой еретических ритуалов, полностью лишаются рассудка и заканчивают свои дни в стенах психиатрической лечебницы. Именно поэтому, прежде чем войти сюда, я припрятала в кармане особый порошок, стирающий память. На случай, если состояние бедняжки окажется критическим, я планировала незаметно подсыпать его ей в чай.
— Просто симптомы могут проявиться не сразу... Внезапные припадки, панические атаки, паранойя...
Слушая меня с открытым рот, Салли Мельбурн вдруг прыснула от смеха:
— Ну что вы, миссис Картер! Я вовсе не такая слабачка!
Судя по ее виду, мои опасения были напрасными. Горничная тем временем продолжала хихикать:
— На самом деле со мной подобное происходит с самого детства.
— Правда?..
Девушка призналась, что ее прабабка свято верила в гадания на картах Таро и астрологию.
— Прабабушка всегда твердила, что в жилах женщин нашего рода течет кровь, способная изгонять всякую нечисть. Хотя, как по мне, это просто сказки.
Салли говорила об этом как о пустяке, но я мысленно сделала пометку. Если ее предки веками занимались оккультизмом, у нее вполне мог выработаться врожденный иммунитет к темным чарам. Слушая ее увлеченную болтовню, я поняла, что порошок забвения мне не понадобится. И тут мне в голову пришла одна мысль...
— Мисс Мельбурн, если вы не против... — поддавшись внезапному порыву, предложила я. — Не хотите стать моей личной горничной и по совместительству помощницей?
Если подумать о моих дальнейших планах, это решение было более чем разумным. Когда я озвучила сумму, в разы превышающую ее скромный отельный оклад, глаза Салли округлились.
— Помощницей?
...Впрочем, судя по всему, деньги интересовали ее в последнюю очередь.
— Неужели вы будете брать меня с собой, когда отправитесь собирать материал для новых романов?
Глаза Салли вспыхнули таким восторгом, что я даже немного растерялась.
— Эм... в каком-то смысле да...
— Прямо как у великих сыщиков! О боже, у меня даже дух захватывает! — Салли Мельбурн была готова прыгать от радости и тут же ухватилась за это предложение. — Я так счастлива! Надеюсь, я не сплю? Пожалуйста, пусть это будет наяву!
Мне даже пришлось перехватить ее руку, потому что она принялась усердно щипать себя за щеки, проверяя, не спит ли. Глядя на эту сцену, Елена тепло улыбалась в сторонке.
— Миссис Картер... Ой, теперь ведь нужно говорить «госпожа»! Вы можете звать меня просто Салли и не церемониться со мной.
Мы поболтали еще какое-то время. Салли оказалась на удивление живой и непосредственной девушкой.
— Вы даже не представляете, как я обожаю ваши книги, госпожа!
Как выяснилось, она была преданной поклонницей моего таланта и заядлой любительницей ужасов, которая не пропускала ни одного еженедельного выпуска газет с моими повестями.
Может, поэтому столкновение со злым духом не нанесло ее психике особого вреда?
Салли призналась, что встреча с пресловутым призраком Эдди ее, конечно, напугала, но все оказалось не так уж страшно. Поначалу она едва не разрыдалась от ужаса, но...
— Теперь, когда все позади, я думаю: какой же потрясающий опыт! Где бы я еще столкнулась с подобной чертовщиной!
...О том, что, став моей помощницей, она будет сталкиваться с этой самой «чертовщиной» на завтрак, обед и ужин, я тактично промолчала.
Прошло две недели после того, как в отеле «Лэнгем» улегся переполох со злым духом. Благодаря строжайшему запрету на разглашение информации среди прислуги и искусному переключению внимания прессы, весь тот ужас, что сотворил «призрак из 333-го номера», удалось похоронить в тайне от общественности.
Лорд Грэхем Лэнгем, лично руководивший ликвидацией последствий этого скандала от начала и до конца, отправил Генри в продолжительный отпуск. Сидя в одиночестве в кабинете исполнительного директора на самом верхнем этаже отеля, Грэхем невидящим взором уставился на стоявшую перед ним фоторамку.
На снимке бок о бок стояли хрупкая, болезненного вида женщина и мужчина с точеными, безупречными, словно у изваяния, чертами лица. То были его младшая сестра Ария и ее супруг — Эдвард Хайд.
Хотя это ничтожество и мужем-то назвать язык не поворачивается, — мрачно подумал Грэхем.
Тот человек обладал редкой, притягательной внешностью, но от него всегда веяло чем-то зловещим и пугающим. Опутав невинную и чистую Арию сладкой ложью, Эдвард соблазнил ее, а когда она забеременела, фактически вынудил семью согласиться на брак.
В самый первый день их супружеской жизни Эдвард с издевательской ухмылкой бросил ему прямо в лицо: «Что ж, выходит, теперь и я стал полноправным членом благородного семейства Лэнгем?»
Не будь Ария так слепа в своей любви, не носи его обожаемая сестра под сердцем ребенка этого мерзавца... Грэхем Лэнгем еще тогда прикончил бы Эдварда, и не один раз.
Если подумать, Ария ведь угасла из-за него...
Тяжелые роды окончательно подкосили ее здоровье, а постоянные кутежи и исчезновения Эдварда вогнали несчастную в глубочайшую меланхолию. Спустя два года она просто тихо умерла, истощенная душевной и телесной немочью.
Лорд Грэхем до хруста сжал кулаки и глухо процедил сквозь зубы:
— ...Если бы не Генри.
Его любимый племянник, который с самого рождения рос точной копией Арии и унаследовал ее мягкий, добрый нрав. Не будь этого мальчика, Грэхем ни за что на свете не стал бы терпеть Эдварда Хайда и уж тем более давать ему работу на своем предприятии.
Впрочем, толку от этого не было никакого.
— Опять уволился, Эдвард?
— С какой стати я, член благородного семейства Лэнгем, должен гнуть спину перед какими-то ничтожествами и пресмыкаться перед ними?
Какую бы работу ему ни подыскивали, Эдвард бросал ее уже через несколько дней и со скандалом уходил. Он бездельничал и сорил деньгами Лэнгемов направо и налево, пока в один прекрасный день не явился к нему.
— Я слышал, вы собираетесь строить новый отель…
Эдвард вдруг проявил неожиданное рвение: он буквально горел страстью ходить за рабочими по стройплощадке и вникать во все тонкости строительного дела. Грэхем, обрадованный такой редкой и благоразумной рассудительностью, тут же отправил его на объект. Как выяснилось позже, это стало его роковой ошибкой.
И надо же было ему воспользоваться моментом и обустроить в номере 333 тайную комнату!
Если верить словам Эмили Картер, в том тайнике была спрятана копия богопротивного гримуара, которому поклонялась секта, где состоял Эдвард. Спустя несколько лет после завершения строительства отеля Эдвард погиб при загадочных обстоятельствах. Хоть покойный и был никудышным, беспутным отцом, Генри искренне оплакивал потерю отца. Грэхем, сжалившись над горем племянника, протянул ему руку и сказал:
— Генри, с сегодняшнего дня считай меня своим отцом.
И это не были пустые слова. Грэхем Лэнгем, человек, который поднялся с самого дна и своими руками сотворил легенду под названием «Отель Лэнгем», сделал юношу своим официальным и единственным наследником. Более того, он дал ему фамилию Лэнгем.
Генри Лэнгем вырос достойным такой искренней любви — честным, порядочным и заботливым молодым человеком, настоящей гордостью своего дяди. Вот только была за ним одна пугающая странность.
— Дядя, я знаю, это прозвучит дико… но вы когда-нибудь чувствовали себя так, словно вы — это не вы?
С самого детства мальчик временами вел себя так, будто в него вселился бес. А приходя в себя, растерянно лепетал:
— Кто-то чужой управлял моим телом изнутри. А настоящий я мог лишь беспомощно наблюдать за этим из какого-то темного угла собственного разума.
Тогда Грэхем списывал все на слабость духа и излишнюю впечатлительность племянника. Он заставлял Генри заниматься спортом, чтобы укрепить тело, и даже приглашал известного своим благочестием священника для обряда экзорцизма, но все было тщетно. Припадки одержимости учащались, а после смерти отца, Эдварда Хайда, стали совсем невыносимыми. Однако истинная причина этого кошмара крылась в другом…
— Телом Генри пытался завладеть вовсе не случайный злой дух, а уцелевшее сознание самого Хайда.
Согласно расследованию Эмили, Эдвард Хайд состоял в «Церкви Звездной Мудрости» — зловещем еретическом культе, поклоняющемся божеству беспросветной тьмы. И этот мерзавец с самого детства бесцеремонно вторгался в разум собственного сына.
— Вы ведь помните гримуар, о котором я говорила? С помощью его темной магии он сотворил чудовищное заклятие, чтобы полностью прибрать к рукам тело лорда Генри.
По словам Эмили, чем выше генетическое сходство и совместимость тел, тем выше шансы на успех подобного ритуала.
— Но зачем ему это понадобилось?
— Он прекрасно понимал, что после его смерти вы, сэр Грэхем, сделаете Генри своим преемником.
В конечном счете ублюдок преследовал лишь одну цель — стать «Генри Джекилом Лэнгемом» и единолично унаследовать все колоссальное состояние Грэхема.
— Какое неслыханное, чудовищное злодейство!
Даже теперь, месяц спустя, у Грэхема при одном воспоминании об этом предательстве начинали дрожать руки. Мысль о том, что Эдвард изначально сошелся с его покойной сестрой лишь ради этого дьявольского плана, распаляла в его груди глухую, бессильную ярость к мертвецу. И все же…
— Но у меня все еще есть Генри.
Для бездетного Грэхема племянник был самым дорогим существом на свете, родным сыном во всем, кроме крови. Именно сэр Грэхем в свое время, прослышав о невероятной славе Эмили Картер, начал повсюду искать выходы на нее.
— Говорят, она ищет места, где бесчинствует нечистая сила.
Стоило этой сплетне дойти до его ушей, как он немедленно связался со знаменитой светской львицей мадам Блаватской с просьбой устроить им с Эмили «случайную» встречу. Когда Эмили Картер успешно изгнала проклятый дух Хайда, Грэхем готов был упасть перед ней на колени, изливая свою глубочайшую благодарность.
— Поднимитесь, сэр Грэхем. Избавление от этого духа пошло на пользу и мне тоже. Ах да, и еще…
Перед самым отъездом из отеля она мимоходом посоветовала ему проверить винные погреба. Спустившись туда, слуги действительно обнаружили старую дубовую бочку, от которой исходил неописуемо тошнотворный смрад.
— Ни в коем случае не открывайте ее сами. Стоит проявить неосторожность, и то, что сокрыто внутри, подчинит ваш разум. А потому обязательно…
Повинуясь строгому наказу миссис Картер, Грэхем призвал авторитетного священника-экзорциста. Бочку вскрыли в его присутствии, и тогда…
— А-а-а-ах!
— Боже… там… там череп!..
На дне бочки, в густой, багрово-черной жиже, показались гниющие человеческие кости.
Письмо, что сейчас лежало на столе перед сэром Грэхемом, было ответом Эмили на его тревожное известие об этой страшной находке:
«Это видоизмененная форма темного ритуала кодок (1), зародившегося в древнем Китае. Это заклятие раздувает силу проклятия и чужой злобы ценой жизни и плоти самого чернокнижника. Эдвард Хайд превратил отель «Лэнгем» в свой алтарь, а самого себя сделал главной жертвой.
Завершив ритуал, умирающий Эдвард позволил «Книге Эйбона» поглотить свой разум, из-за чего и обратился в мстительного злого духа».
Став призраком, Эдвард попытался провести обряд, чтобы окончательно занять тело своего сына, Генри Джекила. Однако этот замысел рухнул: Салли Мельбурн, выбранная в качестве искупительной жертвы, в самый последний момент сумела прийти в себя. У Эдварда были веские причины выбрать именно Салли.
«Она обладает редчайшим даром — ее душа является идеальным сосудом, способным вместить колоссальные объемы мистической энергии».
Опасность подобных сосудов заключалась в том, что после окончательного пробуждения силы они обретают мощный иммунитет к любым темным чарам. Поэтому чернокнижник торопился: он хотел скормить ее ненасытному гримуару, пока ее дар оставался чистым и беззащитным. Но появление Эмили, верного апостола Короля в желтом, смешало ему все карты.
«И касательно вашей недавней просьбы… Могу ли я расценивать это как официальное поручение? Если так, то место нашей встречи я выберу сама».
Вспомнив Эмили — женщину, которая ни на секунду не стушевалась под его тяжелым, проницательным взглядом, Грэхем невольно улыбнулся.
— Принять от нее такое спасение, а потом навязать новую просьбу… Старый я греховодник, совсем стыд потерял.
Впрочем, ради благополучия племянника Грэхем готов был прослыть самым эгоистичным человеком на свете. Наверное, так поступил бы любой любящий родитель. Он перевел взгляд на последнюю короткую телеграмму от миссис Картер и погрузился в размышления.
«Сэр Грэхем, это Эмили Картер. Выезжаю завтра утренним поездом, ровно в девять часов».
Перед тем как Эмили покинула отель «Лэнгем» в прошлый раз, Грэхем ненадолго задержал ее для конфиденциального разговора наедине.
— Скоро я открою племяннику всю горькую правду, миссис Картер.
— Это будет тяжелое время для вас обоих.
— Если вас не затруднит… не могли бы вы после этого побыть рядом с моим Генри и провести с ним немного времени?
Подобная личная просьба к одинокой даме со стороны пожилого джентльмена могла показаться бестактной или обременительной. Грэхем изрядно нервничал, ожидая ответа, но Эмили лишь понимающе улыбнулась:
— Если дела позволят, я непременно так и поступлю.
От ее легкого, непринужденного согласия у старого лорда отлегло от сердца, и он невольно улыбнулся.
Спустя месяц после того, как завершилось дело со злым духом из номера 333, мы с Еленой и Салли Мельбурн, расположившись в купе первого класса, мчались навстречу загородным пейзажам.
— Подумать только, я еду в первом классе, о котором столько слышала!.. Сиденья здесь такие мягкие! Посмотрите туда! Лондон уже совсем скрылся из виду! Отсюда Темза так красиво блестит! А ведь вблизи она похожа на сточную канаву, и запах от нее такой, что нос воротит.
Мы с Еленой с улыбкой поглядывали на Салли, которая с самой посадки в поезд не умолкала ни на секунду.
Она рассказывала, что родилась старшим ребенком в бедной семье и всю жизнь тяжело трудилась. Для нее это была первая в жизни поездка за пределы Лондона, так что ее бурный восторг вполне можно было понять. Сейчас наш поезд держал путь в Эдинбург, столицу Шотландии.
— Салли, ты ведь понимаешь, что мы едем туда не ради праздной прогулки? — спросила я.
— Разумеется, госпожа! Благодаря щедрости господина Грэхема мы отправляемся собирать материалы для вашей новой книги.
Услышав ее пылкий ответ, Елена тихонько рассмеялась.
— Поздравляю, Эмили, у тебя появилась на редкость преданная помощница.
Я сдержанно усмехнулась. Сбор материалов для готического романа ужасов служил лишь официальным предлогом. Настоящая причина нашей поездки крылась в личной просьбе сэра Грэхема.
«Мисс Эмили, премного вам благодарен. Я никогда в жизни не забуду вашего благодеяния».
С этим суровым, сдержанным на эмоции коммерсантом у нас завязались довольно доверительные отношения. И все потому, что я не только изгнала злого духа Эдварда Хайда — родного отца Генри, — но и раскрыла его истинную сущность. Помните десятый пункт из «Руководства по поведению для сотрудников отеля „Лэнгем“»?
[Даже если клиента нет в списке членов клуба, предоставьте ему номер 333, если он произнесет фразу: „Мне ведома мудрость звезд“.]
Ухватившись за эту зацепку, я начала расследование и выяснила, что Эдвард Хайд состоял в «Церкви Звездной Мудрости» — зловещем еретическом культе. Это открытие окончательно закрепило за мной безграничное доверие сэра Грэхема. Даже после завершения всего этого кошмара он продолжал регулярно слать мне письма.
«Я наконец открыл Генри всю правду. Мальчик теперь сам не свой, совсем пал духом... Если вас это не затруднит, мисс Эмили, не могли бы вы составить ему компанию на время отпуска? Я полностью возьму на себя все расходы и обустройство поездки, вам нужно лишь выбрать место!»
В ответ я написала, что хотела бы отправиться в шотландскую столицу — Эдинбург. Узнав об этом, сэр Грэхем, недолго думая, выкупил там целую загородную усадьбу.
Какая поразительная щедрость и широта души.
Впрочем, я выбрала Эдинбург вовсе не случайно. Все дело в том самом коридорном мальчике, которого я повстречала во время пребывания в отеле «Лэнгем». Увидев на визитке его полное имя — Джимми Бэрри, я мгновенно пробудила воспоминания из своей прошлой жизни. Опираясь на них, я попросила Елену, обладавшую обширными связями во всех слоях общества, навести о нем справки. И вот что удалось выяснить...
«Джимми Бэрри. Настоящее имя — Джеймс Миранда Бэрри».
Таково было подлинное имя нашего коридорного «Джимми», который на самом деле оказался дипломированным врачом, окончившим знаменитый Эдинбургский медицинский университет.
Неудивительно, что он так ловко оказал первую медицинскую помощь.
В студенческие годы он выделялся выдающимся умом, заслужив исключительное внимание профессоров, а его покровителем выступал влиятельный политический деятель — граф Бьюкен. Оставалось загадкой, зачем человеку с такими карьерными перспективами понадобилось подрабатывать обычным коридорным в отеле, но...
— Навестишь его, когда приедем в Эдинбург? — как бы между прочим поинтересовалась Елена.
Я ничего не ответила, лишь молча кивнула.
Значит, способный и сметливый доктор.
Джеймс Миранда Бэрри (2). Человек, который имеет все шансы стать моим верным и могущественным союзником. И именно за ним я сейчас направлялась в Шотландию.
Прим. пер. Осторожно: второе примечание — это спойлер к сюжету!
1) Кодок (кит. гу, кор. кодок) — древнекитайское вредоносное колдовство. В классическом варианте в закрытый чан помещали множество ядовитых тварей (змей, скорпионов, пауков), которые пожирали друг друга, пока не оставался один выживший «победитель», вобравший в себя концентрированный яд и ярость остальных. Полученный субстрат использовался для наведения смертельных проклятий.
2) (James Miranda Barry, ок. 1789–1865) — Доктор Джеймс Бэрри (James Barry) был известным британским военным хирургом XIX века, дослужившимся до высоких чинов и прославившимся выдающимся медицинским мастерством (он одним из первых в истории успешно провел кесарево сечение, при котором выжили и мать, и ребенок). Только после смерти Бэрри в 1865 году выяснилось, что при рождении он был женщиной (Маргарет Энн Балкли), которая всю жизнь выдавала себя за мужчину, чтобы получить образование и заниматься медициной.
Для Салли Мельбурн, родившейся старшей среди двенадцати детей — шести сыновей и шести дочерей — в простой рабочей семье, жизнь всегда была сплошной чередой тягот и лишений. Возможно, кому-то покажется смешным слышать подобные мрачные рассуждения от девушки, которой едва исполнилось двадцать лет. Однако для нее реальность и впрямь никогда не была чем-то большим, кроме как синонимом бесконечного, изнурительного труда.
Но ровно месяц назад, после ее знакового столкновения со злым духом в таинственном номере 333, жизнь Салли круто изменилась.
«Мисс Мельбурн, не хотите ли поработать под моим началом?» — этот вопрос до сих пор звучал в ее ушах, словно сказочный сон.
Эмили Картер была не просто ее новой хозяйкой. Она была популярной писательницей, чьи готические повести в литературном журнале «Weird Fiction» Салли взахлеб читала каждую неделю. Одной только личной встречи с кумиром девушке хватило бы для абсолютного счастья, а тут — неожиданное предложение работы!
— Я… я буду служанкой? — робко уточнила тогда Салли.
— Что ж, базовые обязанности останутся прежними, но обычная горничная у меня уже есть. Мне бы хотелось, чтобы вы стали моей личной помощницей.
Помощницей! Это благородное слово, мгновенно вызвавшее в памяти образы верных спутников великих сыщиков из приключенческих романов, настолько взбудоражило Салли Мельбурн, что она без раздумий согласилась.
И вот теперь она оказалась здесь.
Салли с восторгом осматривалась по сторонам, разглядывая роскошный вагон первого класса, в котором раньше не надеялась прокатиться даже раз в жизни. Ее глаза так и сияли, пока она наблюдала за безупречно одетыми дамами и господами, ведущими светские, высокоинтеллектуальные беседы.
Повернув голову, Салли посмотрела на двух сидевших напротив женщин, чей облик буквально светился в лучах солнца, заливавших купе через оконное стекло. Их красота эффектно контрастировала друг с другом: ослепительная Эмили обладала фарфорово-белой кожей и платиновыми волосами, в то время как Елена выделялась благородным, слегка смуглым лицом и роскошной копной угольно-черных волос.
Подумать только, я сопровождаю этих потрясающих дам в Шотландию! — с замиранием сердца подумала Салли. Завороженно наблюдая за спутницами, она все же не удержалась от любопытства и спросила:
— Госпожа, а как вы познакомились?
Одна из них была самой известной вдовой Лондона и автором жутких мистических романов. Другая — разведенной русской аристократкой и выдающимся ученым, блистающим в самом центре академического сообщества. Обычной девушке вроде Салли было трудно нащупать хоть какой-то общий интерес, который мог бы связывать столь непохожих людей.
— О, мы обе учились в Северолондонской женской школе (1), — с мягкой улыбкой отозвалась Елена.
У Салли от удивления округлились глаза. Это же был тот самый знаменитый и престижный закрытый пансион, где обучались исключительно дочери из самых знатных и богатых семей Великобритании!
В памяти тут же ожили картины из знаменитой повести «Маленькая принцесса» (2), которую она в детстве зачитывала до дыр. Ей сразу представились главная героиня Сара Кру и ее верная подруга Эрменгарда — неужели и эти дамы были такими же неразлучными подругами с самого детства?
Пока горничная предавалась романтическим фантазиям, Эмили Картер с улыбкой прервала ее мысли:
— Мы с Еленой жили в одной комнате.
— Ах, вы были соседками!
— И ругались чуть ли не каждый день, — добавила Эмили, иронично изогнув бровь. — Как говорится, от любви до ненависти… Мы скорее сблизились на почве вечных споров.
— Да когда это мы ругались? — шутливо упрекнула ее Елена.
Эмили задорно и лукаво усмехнулась в ответ на это мягкое ворчание подруги:
— Посмотрел бы кто на нее сейчас — подумали бы, что она с пеленок была такой утонченной и благородной. Но в школьные годы Елена была сущим наказанием! Подростковый бунтарский период, не иначе. Она бывала настолько колючей и резкой, что любые шипы роз перед ней просто блекли…
— Довольно, — тихо, но предостерегающе понизив голос, оборвала ее Елена.
Эмили тут же шутливо пошла на попятную и прикусила язык:
— Ладно, ладно, я просто к слову припомнила.
В обычные дни эти дамы держались как неприступные, величественные светские львицы, но сейчас, когда они беззлобно препирались друг с другом словно маленькие дети, Салли не выдержала и тихонько прыснула со смеху.
За этими веселыми разговорами и шутками время в пути пролетело совершенно незаметно.
— Остановка Эдинбург, поезд прибывает на станцию Эдинбург… — раздался размеренный, протяжный голос кондуктора.
Салли нетерпеливо выглянула в окно купе и радостно воскликнула:
— Наша остановка! Нам пора выходить!
Паровоз со скрежетом замедлил ход и окончательно замер у перрона.
В тот момент Салли Мельбурн, чье сердце трепетало от радостного предвкушения перед встречей с незнакомым городом, даже не догадывалась, какой кошмар ждет их впереди. Она и подумать не могла, что здесь, в Эдинбурге, ее отважной хозяйке предстоит столкнуться лицом к лицу с поистине чудовищным, зловещим и пугающим существом.
Мы сошли на перрон, прихватив свой скромный багаж, и у самого вокзала нас уже ожидал роскошный экипаж, высланный лордом Генри.
— Позвольте доставить вас в поместье, — учтиво поклонился кучер, распахивая перед нами дверцу.
Пока карета мчалась к загородной усадьбе, расположенной на самой окраине, я с удовольствием разглядывала вид за окном. Перед нами как на ладони раскинулся величественный Эдинбург, бережно сохранивший средневековое очарование. Этот пейзаж разительно отличался от привычных лондонских улиц, и мое сердце невольно затрепетало от приятного предвкушения.
Что ж, смена обстановки и правда идет на пользу, — подумала я.
Минуло едва ли десять минут, как карета оставила позади оживленный центр и погрузилась в умиротворяющую, благородную атмосферу Старого города. Проехав еще немного вглубь, экипаж наконец замедлил ход и остановился перед огромным, похожим на настоящий дворец особняком.
— Мы прибыли, миледи. Прошу вас.
Нас вежливо провели внутрь. Особняк оказался великолепным образцом георгианского стиля — грандиозное здание, восхищающее строгой гармонией, идеальными классическими пропорциями и безупречной симметрией.
Стоило нам миновать просторный, монументальный вестибюль, как выстроившиеся в ряд служанки — их было не меньше нескольких десятков — почтительно склонились в приветствии. А навстречу нам уже шел сам хозяин дома, лорд Генри Лэнгем. Как и всегда, он производил неизгладимое впечатление: статный, рослый молодой человек с безупречно красивыми, благородными чертами лица.
— Вы приехали, Эмили… — он попытался мягко улыбнуться, но тут же перевел взгляд на моих спутниц: — И вы, дамы. Добро пожаловать.
За этой вымученной улыбкой явственно угадывалась глубокая, неизбывная скорбь. Он все еще не мог оправиться от потрясения, ведь его дядя, сэр Грэхем, уже открыл страшную правду: зловещий дух из номера 333, терзавший его тело и разум, был не кем иным, как его родным отцом — Эдвардом Хайдом.
Видя, что этот несчастный молодой человек едва держится и готов вот-вот сломаться под тяжестью открывшейся истины, я без лишних слов подошла и крепко обняла его.
— Как вы, Генри? Все ли в порядке? — негромко спросила я.
Когда я уткнулась носом в его плечо, до меня донесся едва уловимый, на удивление приятный мужской аромат. Я отстранилась и подняла голову, стараясь придать своему лицу максимально будничное выражение, но…
— Э-Эмили… — растерянно пролепетал лорд Генри. Его щеки в мгновение ока залила пунцовая краска, и он уставился на меня круглыми от смущения глазами.
Лишь секунду спустя я осознала, в какую неловкую ситуацию нас втянула: десятки слуг застыли вокруг, смущенно переглядываясь и едва сдерживая улыбки при виде столь пылкого и непозволительного для викторианского общества проявления чувств со стороны дамы.
Я поспешно разомкнула объятия. Стоявшая чуть поодаль Салли изо всех сил прижимала ладони к губам, едва сдерживая писк романтического умиления, в то время как Елена устало вздохнула и обреченно покачала головой, безмолвно комментируя мои чудачества.
— Вы, должно быть, ужасно утомлены долгой дорогой, — взял себя в руки Генри, отчаянно пытаясь вернуть лицу подобающее джентльмену бесстрастие. — Пожалуйста, проходите в дом.
И, повинуясь его приглашению, мы направились следом за хозяином усадьбы в приготовленные для нас гостевые покои.
— Что ж, Эмили, я немного отдохну, — произнесла Елена и скрылась за дверью соседней комнаты.
Проводив ее взглядом, Салли неловко повернулась ко мне:
— А… я?.. — робко начала она.
— Салли, тебе тоже стоит отдохнуть.
— Но как же так, я ведь должна прислуживать вам, госпожа…
Судя по ее растерянности, бедняжке еще ни разу не приходилось сопровождать благородную даму в поездках. Впрочем, мы были квиты: я и сама совершенно не умела пользоваться услугами личной горничной.
— Ты ведь не забыла, что я наняла тебя не для того, чтобы ты подавала мне чай и чистила платья?
— Конечно нет, госпожа!
— Вот и отлично. Раз я говорю отдыхать — отдыхай и набирайся сил. Кто знает, когда и где нам снова придется столкнуться с чем-то подобным тому, что случилось в отеле.
Стоило мне намеренно понизить голос и зловеще сощуриться, как Салли испуганно вытянулась в струнку.
— Все поняла! — выпалила она и тут же шмыгнула в комнату по правую руку от меня.
Ее поспешное бегство вызвало у меня невольную улыбку. Я вошла в свои покои. Интерьер, оформленный с безупречным и утонченным вкусом, сразу радовал глаз. Завидев массивную кровать под балдахином, я без лишних раздумий с разбегу рухнула на мягкие простыни.
— Ох, блаженство…
Увидь меня сейчас Елена, она бы непременно прочитала мне целую лекцию. Впрочем…
«Позволь спросить, Эмили, в каком благородном доме девиц учат прыгать на постель, даже не переодевшись с дороги?»
В школьные годы мы с ней ладили как кошка с собакой. Если я тогда напоминала дикую, необъезженную кобылицу, то Елена была из тех чопорных натур, у которых буквально зубы сводило от малейшего нарушения приличий.
«Эмили, дорогая, тебе стоит брать пример с Елены», — наставляла меня классная дама.
Руководствуясь этой гениальной мыслью, надзирательница пансиона поселила нас в одну комнату. Став соседками, мы принялись ссориться по любому поводу, едва ли не каждый божий день. Хотя, если быть точной…
«Эмили, неужели так трудно заправить за собой постель?», «Эмили, нельзя держать себя так запанибратски со слугами», «Эмили, Эмили, Эмили!» — Елена пилила меня с утра до вечера.
А я, естественно, взрывалась и кричала в ответ: «Слушай, ты, я ведь просила тебя знать меру!», «Ты мне что, мамочка? Да даже моя родная мать так меня не изводила!», «У меня уже уши вянут от твоих бесконечных поучений!»
Мы искрили при каждом столкновении, пока один случай не заставил нас взглянуть друг на друга иначе. С тех пор мы стали неразлейвода.
И эта дружба, зародившаяся в стенах пансиона, крепла последние десять лет. Циники любят повторять, что женской дружбы не бывает, а после замужества и обустройства семейного очага любые девичьи привязанности неизбежно превращаются в пустые, блеклые воспоминания. Я в корне не согласна с этим глупым стереотипом. И тогда, и сейчас я точно знаю: моя жизнь, полная трагических потрясений, невзгод и боли, давно сломала бы меня, не будь рядом Елены.
Единственным мужчиной, способным заглянуть в мою душу и понять меня без остатка, был мой покойный муж Рэндольф Картер, но его уже давно не было в живых. И теперь я могла с уверенностью заявить: ни один мужчина в мире не знал меня так хорошо, как моя верная подруга.
Даже в те черные дни, когда Рэндольф погиб странной, противоестественной смертью, не поддающейся никакой логике и здравому смыслу… Если бы не ее тихий голос: «Эмили, я с тобой», — я бы уже раз десять утопилась в Темзе.
Гибель мужа. Одно воспоминание об этой трагедии мгновенно отозвалось в груди глухой, удушающей тоской.
— Так, довольно, — приказала я самой себе, пытаясь отогнать мрачные мысли. — Хватит попусту тратить душевные силы.
Я решительно поднялась с постели и села за массивный секретер из махагони, чтобы привести мысли в порядок. От Короля в желтом пока не поступало новых указаний. После того как я успешно изгнала дух Хайда в Лондоне, Древнее божество хранило молчание. Впрочем, его приказы никогда не падали с неба сами по себе — их приходилось выслеживать, упорно работая ногами. Божественная воля являла себя лишь тогда, когда я лицом к лицу сталкивалась с проявлениями истинной чертовщины и потустороннего культа. И моя официальная поездка «ради сбора материалов для нового готического романа» служила удобным прикрытием для этих поисков.
Моя одержимость миссиями Короля была продиктована шкурным интересом: за их выполнение мне даровались драгоценные дни жизни. Если я сложа руки буду бездельничать, то неизбежно наступило бы то, о чем безучастный голос Древнего предупреждал меня совсем недавно: «Апостол Эмили, до гибели этого мира осталось ровно семьдесят два дня». Стоит таймеру обнулиться, и вселенная прекратит свое существование — прямо как тогда, когда в прибрежных водах пробудился великий Ктулху.
Не факт, конечно, что в этот раз мир погибнет точно так же, но от одного воспоминания о колоссальном лавкрафтовском чудовище, восставшем из пучины у пляжа, меня передернуло. Да, благодаря покровительству Древнего я способна раз за разом восставать из мертвых и обращать время вспять, но заново переживать кошмар глобального апокалипсиса у меня не было ни малейшего желания.
Моя обычная гибель с последующей регрессией напоминала привычную по прошлой жизни игровую механику «сохранения и загрузки». Но вот возрождение после полноценного конца света ощущалось как вынужденный перезапуск игры после получения самого худшего, абсолютного «плохого финала». Ведь мир «после» никогда не был прежним, да и сама я менялась до неузнаваемости. Для существа, неспособного умереть от банальной пули или старости, гибель вселенной оставалась единственной формой истинной смерти. По сути, я не наслаждалась вечной жизнью, а безуспешно пыталась отсрочить неизбежный смертный приговор, вынесенный всему человечеству.
Из пучины меланхолии меня выдернул резкий, болезненный звон в ушах. В ту же секунду прямо на лакированной поверхности стола начали проступать сочащиеся потусторонним светом буквы:
[В этих землях отчетливо ощущаются следы неведомого и древних таинств.]
Строки растаяли так же быстро, как надписи на песчаном берегу, смываемые приливом, и на их месте проступило новое послание:
[Человек, которого ты ищешь, станет проводником моей воли и передаст тебе новое знамение.]
Тот, кого я ищу… Неужели речь идет о докторе Джеймсе Миранде Бэрри?***
Прим. пер.
1) North London Collegiate School — реально существующее и культовое для Британии учебное заведение, основанное в 1850 году Фрэнсис Мэри Бусс.
2) Роман Фрэнсис Ходжсон Бернетт (автора «Таинственного сада»), опубликованный в 1905 году.