1

[[image:/storage/reader-images/b18b23f30f1cc773e2f4c161d5321a309686a871.jpg]]

2

[[image:/storage/reader-images/69bbd4b70c8bec4ca7d9415ea954f92b1cfccde4.jpg]]

- Ах.

Персиковые щёки, которые вот-вот лопнут. Маленькие губы, которые что-то бормотали.

Заплетённые в косички каштановые волосы, головной убор из лепестков, украшенный драгоценными камнями.

Прекрасное дизайнерское платье с оборками и лентами, подчеркивающее её присутствие.

Виви Литейн Кастрина, главная героиня "Мисс малышка - маленькое сокровище герцога-злодея".

Единственная запрещённая карта герцога Кастрина, у которого нет ни крови, ни слёз. Прекрасная юная леди, которая никогда не меняется, даже если перед ней предстаёт шахта магических кристаллов.

Она была девушкой, известной для своего возраста. Она была жизнерадостной, дружелюбной и умной.

На самом деле она не была родной дочерью герцога, но в ней всё ещё течёт кровь семьи герцога, и все виды секретов были скрыты.

- Ну, я имею в виду...

Та самая девочка краснела передо мной, ища, что бы сказать. Я посмотрела на стол перед собой, потому что понятия не имела.

Крокенбуш, пирожные, эклеры, макаруны... Все виды десертов и чая демонстрировали свой блестящий внешний вид.

Поставив перед собой свой любимый десерт, она беспокойно растопырила пальцы и сжала губы, глядя на моё отношение.

Я осторожно открыла рот.

- Ну, Виви, возможно..

- Пожалуйста, не расставайся с моим братом!

-...Что?

Чай немного потёк вниз, потому что мой палец, державший чайную чашку, соскользнул. Был солнечный весенний день, и моя оппонентка настояла на своём и накрыла чайный столик в живописном саду.

- Ох, мой старший брат, конечно. Я знаю, что он очень прямолинейный...

-…

Я застыла, как будто кто-то наложил заклинание льда. Милая девочка, похожая на живую и дышащую куклу, сказала мне кое-что. Затем она продолжила.

- И мне не понравится Тия, если она не моя невестка!

-…

Я была немного ошеломлена и только смотрела на маленькую девочку, кричащую на меня, её голубые глаза горели.

...Ты не хочешь, чтобы я разорвала свою помолвку? Я закончила с бумажной работой, и осталось только объявление.

Это было важно как для герцога Кастрина, так и для моего будущего.

На всякий случай девочка обратилась к сопровождающему и горничной, которые никогда не отходили от неё, куда бы она ни пошла.

Эти двое были узнаваемы. В частности, сопровождающий был из королевской семьи, которого девушка спасла с рынка рабов, а у горничной была история о том, как девочка спасла жизнь её младшей сестре.

Был ли сопровождающий кандидатом на главного героя, а горничная - бывшей убийцей?

В любом случае, если эти двое настолько преданны, они без колебаний укажут на ошибку в том, что только что сказала Виви в моём присутствии.

Я смотрела на них с этой верой..

"Почему бы вам не остановить её? Вы просто киваете?"

Черноволосый мальчишка, который на первый взгляд кажется равнодушным, но никогда не пропускает каждое движение Виви и миловидная горничная рядом с ней. Эти двое обманули мои ожидания. Отнюдь не останавливая её, как всегда, они, казалось, были согласны с Виви.

- Ну...

- Старший брат красивый.

- О, это правда...

Не успев подумать, я согласилась. Как только она услышала меня, глаза Виви заблестели.

- И у герцога много денег!

- Ну, да.. - подтвердила я тихим голосом.

В "Мисс малышка - маленькое сокровище герцога-злодея" королевская семья - всего лишь шахматная фигура. Герцог отвечал за защиту Северных территорий, которые защищают империю и линию фронта.

Это был также герцог, обладающий огромной историей и реальной властью в такой степени, что императорская семья должна была уйти. Он также отвечал за распределение ядер зверей и магических кристаллов.

Императорская семья была лишь фоном, подчёркивающим положение герцога, который был "фактическим № 1 империи, к которому даже императорская семья не могла относиться небрежно".

Веря только в статус императорской семьи, герцог мог испытывать трудности с некоторыми злодеями, которые испытывали чувство неполноценности.

И одним из злодеев была я.

В нынешней императорской семье трое детей.

Старший сын первой императрицы, бывший маркиз. Второй сын нынешней императрицы. И я, дочь второй императрицы.

Чтобы как-то связаться и проверить герцога Кастрину, император принял меня в семью, как только я родилась.

Естественно, герцог скрипел зубами, чтобы воспользоваться случаем и в любой момент разорвать этот односторонний брак.

Единственная императорская дочь нынешней королевской семьи. Хотя, кажется, это очень хорошая позиция... Всё было более или менее наоборот.

Моя мать была второй дочерью графа Бредли. Элейн Остин фон Бредли славилась своей красотой с девичества. Даже император, который славился своей похотливостью, заинтересовался.

Итак, граф Бредли угрожал моей любимой матери, у которой в то время был возлюбленный, и предложил её императору. Моя мать вошла в императорскую семью ради безопасности своего возлюбленного и родила меня после того, как послушно выслушала императора.

Однако её семья уже тайно избавилась от возлюбленного моей матери. Позже, когда она узнала правду, она была так потрясена, что преждевременно родила меня.

Благодаря этому я была настолько слаба, что мне сказали, что для меня не было бы странным умереть в любое время в моём детстве.

Мне удалось выздороветь после того, как мне исполнилось 10 лет, но моя мать совсем не интересовалась мной. Император также отвернулся от неё, которая жила в уединении, и сосредоточился только на первой императрице.

В то же время, я имею в виду, я чуть не умерла. Прежде чем я вспомнила свою прошлую жизнь, я...

Я покачала головой, изо всех сил пытаясь проглотить вздох, который вот-вот должен был вырваться из меня.

"..Бедная, незрелая и эгоистичная".

Это время, когда я не могу удержаться от вздоха.

Юная принцесса, которая росла заброшенной, без внимания своих родителей. По крайней мере, моими преимуществами были мои яркие, длинные, красивые платиновые светлые волосы, похожие на мою маму, и мои ярко-зелёные глаза.

Если бы я держала рот на замке, я была бы похожа на принцессу в иллюзии, воспитанную в императорской семье.

Ребёнок, которому не хватало любви и воспитания со стороны родителей, с первого взгляда влюбился в мужчину из знатной семьи, который был красив, способен и не мог быть проигнорирован королевской семьей.

Гордая принцесса, я, выросшая в императорской семье и не способная должным образом воспринимать реальность, с тех пор совершила множество поступков.

Я безрассудно последовала за ним, пригрозила ему, чтобы он не говорил о любви других аристократов, и была подлой.

А потом, поскольку я не могла привлечь его внимание, я оскорбляла герцога каждый раз, когда говорила.

Давайте посмотрим. В оригинале...

Когда Виви начала выделяться во многих отношениях, император посмотрел на неё.

Кроме того, первая императрица, чьи глаза покраснели от желания посадить на трон первого принца, прибегала к различным уловкам, чтобы заполучить Виви в качестве партнёра для своего сына.

Одним из них была попытка расторгнуть брак между принцессой Титанией и герцогом.

Тем не менее, я была принцессой, у которой не было должной власти. Даже вторая императрица, которая в то время была моей биологической матерью, умерла от тоски.

Если бы я была в хороших отношениях со своим женихом Рейманом, всё могло бы быть по-другому. Наши отношения также были худшими из-за моего плохого поведения.

Этого было достаточно, чтобы распространить слухи о том, что королевская семья разрушит наш брак и будет настаивать на браке между Виви и принцем.

"...Так что я действительно глупо попыталась отравить Виви".

Я пригласила её на чай без всяких хитростей и отравил её.

Конечно, я потерпела неудачу.

Император бросил меня, чтобы позволить разъярённому герцогу решить, убивать меня или нет.

- Это потому, что я люблю тебя!

И там я схватил Реймана и безобразно умоляла его.

- Я, я люблю тебя. Я действительно люблю тебя..!

Я отбросила свою гордость и держалась, но, конечно...

- Почему ты всё это время вела себя ужасно?

Вернулось только горькое презрение.

- Я просто рад, что ты наконец осознаёшь это.

Глядя в его холодные глаза, я искренне отчаялась.

Когда я перебирала свои мысли, я понимала, что такое шаткое будущее...

Я посмотрела на героиню, которая пыталась убедить меня своими милыми пальчиками.

- И мой старший брат, если не считать моего отца, следующий в мире!

Милая героиня. Прежде всего, это Императорский дворец...

Пожалуйста, не будь слишком уверена, говоря, что герцог Кастрина - лучший в мире в том месте, где живёт император, который полон неполноценности.

Я согласна с тем фактом, что герцог Кастрина на самом деле сильнее императора.

- Так что я могу спасти Тию, несмотря ни на что!

Мне бы повезло, если бы ты не взял на себя инициативу и не выбросил меня…

Горькая улыбка появилась на моем лице.

И всё же, похоже, сейчас у меня всё хорошо.

- Виви.

- Да, Тия!

- Прежде всего, большое спасибо за то, что присматриваешь за мной.

- Хе-хе.

- Но нет.

- Почему, почему, почему...?

В одно мгновение голубые и большие глаза наполнились слезами. Агх, я чуть не схватилась за грудь, сама того не осознавая. Но на первый взгляд мне приходилось притворяться спокойной.

Я посмотрела на Виви и ласково заговорила.

- Герцог Кастрина драгоценен для Виви, верно?

- Да, конечно.

-...Нехорошо смешивать нынешнюю королевскую семью и герцога Кастрину.

- Ну, но...

- Дорогая Виви.

Это был не фальшивый смех, а искренний. Я тихо протянула руку и погладила её по каштановым волосам.

- Ты беспокоишься обо мне после развода?

-...

Виви молчала.

Виви в романе была возвращенцем. Несмотря на то, что ее тело было детским, ее умственный возраст не был таким. Поэтому, конечно, она поймет то, что я сейчас говорю.

Даже в оригинальном произведении было сказано, что я пыталась покончить с собой... хотя там не упоминалось, что оригинальная принцесса Титания была заперта в северной башне, но на самом деле, вряд ли люди, которые очень любили Виви, сохранили жизнь принцессе, которую практически бросила королевская семья.

Я уверена, что первоначальная принцесса умерла. Я проникновенно произнесла.

"Спасибо."

"..."

"Но все в порядке".

Я поняла отчаяние, которое Титания в оригинале должна была чувствовать перед Виви.

Девочка, которую все любят.

Маленькая девочка, которая может получить все, что захочет, не пошевелив и пальцем.

Девочка, которую все, и страшный и хладнокровный герцог Кастрин, лелеяли и любили как сокровище.

Должно быть, я чувствовал себя неполноценным, просто глядя на нее. Тем более, что Райман Кастрин, который смотрел на меня как на букашку, был похож на сахарную конфету, которая растаяла бы под дождем по отношению к Виви.

Но...

"Ты должна больше беспокоиться о безопасности принца Рэймона, чем я, Виви".

"...Старший брат?"

Глаза Виви, которые спокойно принимали мои поглаживания по голове, стали пристальными.

"Да, Виви. Ты не должна так сильно беспокоиться о герцоге Кастрине, но... Я должна разорвать свой брак сейчас, чтобы он встретил кого-то получше, пока не стало слишком поздно".

Нам с Раймоном почти двадцать лет. Оригинал уже в какой-то степени сыгран.

Вместо того, чтобы убить Виви, я бы предпочла спасти ее один раз, чтобы не быть опустошенным и заключенным в тюрьму, как моя первоначальная судьба. Тем не менее, препятствовать браку чужого сына, у которого впереди блестящее будущее, было слишком.

"..."

Я надула щеки и попыталась образумить Виви, которая смотрела на меня недовольными глазами.

"Со мной действительно все в порядке. Я единственная принцесса империи".

Действительно, если император собирался продать меня в качестве королевской наложницы за границу, я придумала подходящий способ сбежать...

Скорее, расторжение брака - необходимое условие для этого.

Я не хотела беспокоить Виви без причины, ведь я была больше связана с герцогом Кастринским. Поэтому мне было жаль, что она беспокоится, но операция ночного побега - тоже секрет.

На самом деле, это больше похоже на операцию "притвориться мертвым", чем на ночной побег.

Ну. Разве не было бы здорово, если бы я исчез, притворившись мертвым?

- ...простите.

Внезапно я вспомнила человека, который смотрел на меня своими растаявшими, как звезды, глазами. Он казался обиженным и испуганным. Возможно, это было и то, и другое.

В любом случае, я скорее стану символом несчастья, чем удачи для этого человека.

- Почему ты извиняешься за это? Это я подверг тебя опасности! Почему ты просто улыбаешься?

Мое сердце слегка сжалось, когда я вспомнила голос, который умолял меня.

Но, в общем, он очень ответственный человек.

Однако отношения помолвки должны закончиться, и больше нет необходимости в защите Реймана.

Нам остается только аккуратно жить друг с другом.

Вы даже не можете воскресить мертвых, не так ли? Холодный сердцем маленький Рэйман не может быть одержим своей покойной бывшей невестой.

Я уверена, что он встретит кого-то нового.

"Ну что, теперь будем десерт? А? Прошло уже много времени с тех пор, как я накрыл несколько блюд для Виви".

"...Хорошо".

Я просто ярко улыбнулась Виви, которая не возражала против вилки, которую я дала ей, хотя она и закатила глаза от недовольства.

(3-е лицо pov)

"Лжец".

В карете, возвращавшейся в дом герцога, Виви пробормотала очень сердитым голосом. Она держала в руках коробку с пирожными, которую принцесса завернула в подарок.

"Ты - единственная принцесса империи, так что значит "все в порядке"? Ты сама так не думаешь!"

сказала Люси, верная служанка Виви, расчесывая беспорядочные волосы Виви.

"Потому что она тоже беспокоится о госпоже Виви".

"...Если она разорвет брак сейчас, я действительно не смогу защитить сестру. Она сказала, что это нормально, если ее продадут за границу? Конечно, я не оставлю это так, но..."

Девушка, которая шептала в беспокойстве, замолчала.

Возможно, она подумала, что это действительно не имеет значения.

Если бы она знала Титанию до сих пор...

После трагической смерти Виви, вернувшаяся в семью герцога в качестве приемной дочери, поклялась все изменить.

Однако вот она, императорская императрица, прославившаяся своим невежеством.

Раньше все было именно так.

Пять лет назад она столкнулась с ней и попала в лабиринт императорского дворца.

Первоначально она пыталась найти спрятанные реликвии императорской семьи рядом с лабиринтом. Реликвии, о которых императорская семья больше не помнила.

У нее были бы неприятности, если бы кто-то спросил, откуда взялась информация, поэтому она собиралась взять ее тайно, когда никого не будет рядом. Это должно было быть что-то, что можно было взять, даже если человек не принадлежал к крови императорской семьи.

Но все пошло не так: Виви сработала ловушка, из-за которой она попала в подземный лабиринт Императорского дворца, о котором только слышали.

Если бы не Титания, которая прибежала откуда-то и спасла Виви, она могла бы погибнуть и так.

Титания смеялась с бледным лицом, несмотря на то, что ее укусил магический зверь, охранявший лабиринт.

Обычно зверь не бросается на кровь императорской семьи, если ничего не происходит. Если бы она притворилась, что не знает Виви, Титания была бы в безопасности. Однако Титания защитила ее.

Она крепко держала тело ребенка, пока зверь, грубо клацавший зубами в поисках щели, с урчанием не отдал незваного гостя ей на руки и не отступил.

- Скоро придут люди, так что не плачь и просто расслабься.

Титания говорила, улыбаясь своими увядшими губами.

- Возвращайся к тем, кто тебя любит.

- А ты?

и своими холодными руками она успокаивала ребенка, застывшего от инстинктивного страха. Тина оставила завещание.

Да, это было завещание. Принцесса Титания...

Это был голос, который не предполагал, что она выживет. Если бы она действительно была ребенком, она бы не знала, но Виви уже прожила жизнь, умерла и вернулась.

Она также видела, как умирают люди. Она знала, когда люди говорят таким голосом.

Когда ты отказываешься от всего.

Титания создала этот голос. Очень тихий и спокойный голос.

Почему ты делаешь это здесь? Зачем ты это сказала? Ради меня?

- Все в порядке... Думаю, теперь все будет в порядке для герцога.

Осознав это, Виви немного ошалела.

Этот человек действительно считал, что умереть таким образом - это нормально.

Она говорила так, будто даже если она умрет... не будет никаких проблем.

После смерти жениха, доставляющего неприятности, герцог будет спокоен...

Казалось, что-то вырвалось из сердца Виви.

- Это неправда.

Тогда Виви взяла бледные руки и закричала.

- Это нехорошо! Если вы отправите меня вот так, не позволив отплатить моей спасительнице!

Руки Титании были маленькими.

По сравнению с ее братьями, по сравнению с ее отцом, руки Титании были слишком малы.

Это была рука, которая едва могла удержать руку Виви, которая была еще совсем маленькой.

О, я вижу. Виви в это время поняла. Этой леди всего пятнадцать лет.

Однако в этом огромном императорском дворце никто не любил и не заботился о принцессе Титании.

Виви была дочерью герцога Кастрина. Она никогда не забудет эту доброту и должна отплатить ей.

Поэтому она сдержала слезы, которые вот-вот готовы были вырваться наружу.

До возвращения домой принцесса Титания, которую знала Виви, была высокомерна.

Ее высокая гордость, комплекс неполноценности и одержимость Рэйманом, от которого она не могла отказаться. Все смеялись над принцессой, говоря: "Надеюсь, она сможет сделать половину цены своего лица".

Виви также не могла поверить, что она невеста своего старшего брата, даже когда вернулась.

Честно говоря, она ей не нравилась. Брату она тоже не нравилась, поэтому она пыталась найти способ разорвать брак.

Но...

- Где в мире может быть такой человек, как ты, чтобы умереть?

Виви была уверена, что принцесса не будет против Раймана.

Хотя он был ее старшим братом, который ей так нравился, на мгновение она почувствовала обиду.

Принцесса все еще была его невестой.

Неважно, как насильно их заставили обручиться. Разве он не мог быть немного более нежным?

На слова Виви, Титания, которая на время замолчала, оживленно рассмеялась. Это была грустная улыбка, как увядший весенний цветок.

- Спасибо.

Блеклое лицо, которое, казалось, исчезнет в любой момент.

Вспоминая то время, Виви все еще нервничала.

Даже во время чаепития несколько минут назад принцесса с улыбкой утешала ее, которая умоляла не разрывать помолвку!

"...Старший брат, ты идиот!"

Когда Виви закричала от ярости, Килан, рыцарь сопровождения, сидящий рядом с ней, пробормотал.

"Поведение герцога Раймона немного похоже на это".

"Я уверен, что старшему брату нравится Тиа".

"Она должна нравиться тебе".

"Выражай это, если она тебе нравится! Он не должен беспокоиться о том, чтобы ограничить мой кариес тремя шоколадками в день!"

"Вот почему ты ходишь во дворец и ешь десерт с принцессой Титанией, верно?"

Удрученная Виви потерла щеки. Прежде чем бумажная коробка с десертами упала, Люси ловко спасла ее.

Виви, которая смотрела на коробку с заплаканным лицом, вдруг охватила странная мысль.

Подумайте сами, когда это "высокомерная" принцесса Титания так изменилась?

Виви медленно вспоминала свои воспоминания.

Очевидно...

Это было около пяти лет назад?

После "несчастного случая", когда принцесса Титания чуть не погибла.

(от 1-го лица)

Вопрос: Что делать, если однажды вы очнетесь от комы и поймете, что злодей второго плана в книге, которую вы читали в какой-то момент своей предыдущей жизни, - это "я"?

Ответ: Меня заставили накраситься, потому что мой жених приезжал без времени на то, чтобы я очнулась и подумала.

Единственная принцесса империи Хамастион, Титания Солит Хамастион, три дня назад упала с балкона на втором этаже дворца и впала в кому.

И только сегодня она пришла в сознание. Осознав, что воспоминания о ее предыдущей жизни остались нетронутыми.

Вот что я сейчас чувствую. Я вот-вот умру, а когда очнулась, действительно почувствовала вкус смерти.

'Ничего себе, я схожу с ума'.

Я глубоко вздохнула и посмотрела на зеркало перед собой. Все было гораздо хуже, чем я ожидала. В любом случае, я была больной женщиной, только что проснувшейся с постели.

Бледное лицо и впалые щеки. Тупые брови. Сухожилия на конечностях, которые высохли, как дрова... Новорожденный ребенок был бы здоровее меня.

Я тупо уставилась на свою левую руку. В этот жаркий летний день, с намотанными на нее бинтами, мне было тесно просто смотреть на нее.

'Ты хочешь сказать, что я должна накраситься и поприветствовать своего жениха после того, как увижу это? Сердечно?

Да, я прекрасно понимаю, что значение Титании в императорской семье не что иное, как "жених герцога Кастрина".

Как только я погладила свой лоб нетронутой правой рукой, я почувствовала жгучую боль. Должно быть, мой лоб напоминал боль в руке.

Все члены розового дворца были кем-то посланы. Я также знаю, что никому нет дела до Титании.

Но это удивительно. Неужели они сумасшедшие? Почему женщина, которой больно, должна краситься?!

"Не стоит беспокоиться, принцесса. Вы очень красивая!"

сказала Сара, служанка, отвечавшая за мой макияж.

Вместо ответа я сузила глаза.

Другая горничная, которая смотрела на меня, разглядывая марлю и бинты, обернутые вокруг моего тела, осторожно открыла рот.

Ее звали Мэри, и в основном она ухаживала за моими волосами.

"Может, позвать священника?"

Она слушала Сару так, как будто это была хорошая идея.

"Если вы попросите вторую императрицу, то сможете избежать позора перед герцогом Кастринским".

Хех, хорошо сыграно.

Когда в этот знойный летний день человек до седьмого пота кутался в бинты, он даже не удосужился позвать священника. Но теперь, когда мне нужно встретиться с герцогом, они упомянули об этом.

Это было так очевидно. Знак того, что герцог Кастринский никогда не должен узнать, что принцесса Титания обделена вниманием.

Дело не в том, что он любит Титанию, а в том, что они не хотят давать ему повод для критики.

Кроме того, не 1-я императрица, а 2-я? Я безупречно стиснула зубы.

Вы, ребята, действительно жестоки к Титании.

Императрица Элейна никогда не была на стороне Титании. Это был факт, который знали все. Если бы я хотела, чтобы она позвала священника, она бы сказала, чтобы я сама позвала его, или ответила бы, что ей все равно.

Тогда юной Титании снова было бы больно.

Я заглянула в глаза Натали. Она была фрейлиной, взявшей на себя роль главного менеджера "Роуз Палас", и ее отношение было простым.

Итак, бывшая Титания верила в нее и относилась к ней как к взрослому человеку, с которого можно брать пример, но...

"Если вы закажете, я сразу же пришлю кого-нибудь".

Натали, которая говорила сухо, как будто это не зависит от моего мнения, является лицом первой императрицы.

Если вторая императрица откажется прислать священников, первая императрица будет "милосердна" и выступит вместе с Рэйманом.

Это то, что она бы посоветовала.

Титания, отвергнутая своей биологической матерью, должна была легко пройти мимо дыхания Натали, что она была единственной, кто заботился о ней. В первую очередь Натали выставила меня дураком, скрыв тот факт, что принцесса, то есть я, сама может вызвать священника.

Она лишь пусто улыбалась мне.

Все ждали моего ответа.

Мать быстро отказала мне, и я под давлением попросила императрицу вызвать священника, чтобы восстановить это испорченное тело.

В этих глазах не было сомнений.

Хаха, ты думаешь, я сделаю все, что ты хочешь?

"Герцог каждую зиму отправляется на фронт, поэтому он видит много раненых и больных людей, верно?"

Служанки послушно отвечали.

"Да, верно."

"Значит, это не первый раз, когда он видит такого больного человека. Не так ли?"

Зрачки служанок расширились.

Да, я знала, что это бред.

Хотя принцесса Титания была красивой женщиной, она не выделялась красотой, потому что не умела правильно мыться и была похожа на черепаху, которая вечно скрючивается.

Я сказала освежающе, трепеща в своей хлипкой, свободно сидящей цельной пижаме.

"Тогда пойдемте так!"

"Ух ты, Ваше Величество Принцесса!"

Голос Мэри дрогнул. Глаза Натали, которая сохраняла бесстрастное выражение, слабо дрогнули.

"Почему?"

Я наклонила голову. Мои волосы, которые обычно сияли ярко, как солнце на хрустальном бокале, были распущены и поникли.

"Я красивая, что бы я ни делала, поэтому он не должен меня ненавидеть".

"..."

Пожалуйста, вкусите карму того дерьма, которое вы, ребята, внушали Титании.

Юная Титания была действительно неполноценным существом. Она не получила должного образования, и у нее не было никого, кто мог бы ее исправить.

Вспоминая об этом, я улыбалась.

Сара поспешно перебила.

"Да, однако, Ваше Величество Принцесса. Разве вы не говорили, что всегда будете показывать ту сторону себя, которой не стыдитесь?"

"Вы стыдитесь моей внешности?"

Когда я спросила, Сара сказала "Ой!" и закрыла рот. По крайней мере, звук "красивая" для принцессы был выгравирован на барабанной перепонке. Это также было правдой.

Довольствуйся такими милыми вещами, не читай другую книгу, понимай свое обращение и тему, и не говори глупостей маленькому герцогу.

"Или, ты хочешь сказать, что я не нравлюсь Раймону?!"

В этот момент Натали взглянула на Мэри, как будто сдалась. Мэри тоже потупила взор и сумела изобразить на губах улыбку, затем подошла ко мне и подстригла мои волосы.

На самом деле, времени оставалось мало. Во дворце первой императрицы ее уже наверняка ждал священник. После того, как она притворилась, что хочет послать кого-то во дворец второй императрицы, а та откажется, милосердная первая императрица послала священника!

Похоже, что она пыталась сделать это...

Тогда что бы вы сказали? 'Принцесса говорит, что ей не нужен священник'.

Саре удалось прояснить свой голос.

'Эй... принцесса тоже права. Ему понравится, когда ты покажешь себя с такой простой стороны. Я сказала это, потому что жаль, что ты выглядишь такой красивой, даже если я просто немного подправлю".

Но я уверена, что ты сказал это, потому что было очевидно, что Рэйман бросит меня, если я стану кем-то, на кого не стоит смотреть.

Но хорошо, все в порядке. Нет, я буду благодарна, если он отвергнет меня. Я поклялась в своем сердце, когда получила минимальную помощь в подготовке от горничных с неохотой.

'Разорвать помолвку!'

Цель - разорвать помолвку.

Предыдущая Титания была несчастна.

После бесчисленных писем, когда она встречала его, она спрашивала, почему он так плохо к ней относится. Затем она начинала злиться.

Она была одержима тем, чтобы следить за каждым его шагом, включая все остальное, что она даже не может выразить словами...

По правде говоря, она была идеальным преследователем.

Я не думала об этом, когда читала пару строк в книге, но поскольку это теперь мое дело, я чувствую, что умру от смущения.

'...Если бы это была я, я бы просто сказала королевской семье, что нам следует разорвать брак'.

'Ну и послала бы их нахуй'.

Размышляя о мрачной истории с печальным сердцем, я подобрала одеяло.

Я смело двинулась вперед.

"Его превосходительство, герцог Рэйман, прибыл".

И я ярко улыбнулась.

"Добро пожаловать, герцог Рэйман".

Словно движущаяся скульптура, он шел в идеальном состоянии, не меняя выражения лица...

"..."

...

Затем мой жених перестал идти, как будто увидел что-то невозможное.

(3-е лицо pov)

Принцесса Титания и герцог Рэйман впервые встретились друг с другом как обрученные, когда им было всего пять лет.

"Не показывай свои слабости".

Эти слова были добавлены герцогом Кастринским, который редко посещал императорский дворец, когда он забирал своего первенца.

"Она ребенок, поэтому все может измениться, но..."

Герцог Кастрин посмотрел вниз на старшего сына, который даже в юном возрасте был энергичнее любого взрослого.

"Противник - императорская семья, и мы были вынуждены жениться в их семье. Просто приспосабливайся к этому умеренно, пока не достигнешь возраста. Это будет лучше, чем давать повод невежественным волкам преследовать тебя".

Райман просто кивнул головой на слова своего отца и хозяина дома. Императорская семья стояла за ними. Он не мог этого не знать.

Пятилетняя Титания, которую он встретил в императорском дворце, была красивой.

Маленькая девочка с длинными белыми светлыми волосами и немигающими сверкающими зелеными глазами была буквально куколкой.

В тот момент, когда его глаза впервые встретились с ее глазами, он замер, не понимая этого.

Она была еще ребенком, а громоздкие побрякушки, свисавшие с ее запястий и головы, делали ее похожей на несуразный манекен.

Титания, смотревшая в эту сторону с румяными щеками, скорее напоминала ангела, окутанного ореолом.

Райману было непривычно сравнивать ее со взглядом бога.

Если бы она оставила свою первую встречу прежней, возможно, Райман сохранил бы этот образ своей невесты таким, каким он был.

Однако принцесса Титания была одержима Рэйманом.

Прямые кровные родственники герцога Кастрина почти не задерживались в столице. Он оставался на Северной территории более двух третей года, выезжая туда только на новогодний банкет в Императорском дворце и на летний сезон общения.

Поскольку Райман был следующим герцогом, у него было много работы и много обязанностей. Наряду с секретами родословной, которые никогда не должны были раскрываться посторонним.

В первую очередь, невеста, которую он не мог видеть даже несколько раз в год, считала, что это нормально - так с ней обращаться.

Титания всегда цеплялась за Рэймана. Когда он не отвечал, она становилась еще более настойчивой. Тем не менее, Рэйман не давал ей той реакции, которую она хотела.

Потому что она всегда желала того, чего не могла желать от него.

"...Почему я не нравлюсь Рэйману больше всего?".

"Почему Рэйман..."

"Я больше всех люблю Рэймана..."

Только однажды принцесса Титания плакала в его присутствии.

Это было после того, как он подарил свой первый танец в году на банкете в честь дня рождения невестки графини Орландской, верного вассала герцогов Кастринских.

Это были слова, которые она, всегда безупречно одетая, улыбающаяся, как кукла, выплескивала, как маленький ребенок, не заботясь о том, растаял ее макияж или нет в конце ее гнева.

Он привык к тому, что она злится, и привык к тому, что она скрипит зубами, говоря, что собирается убить эту чертову суку.

Поскольку она была его невестой, такое поведение имело смысл. Однако было непривычно плакать, как будто он вот так все пустил на самотек.

Райман молчал, не в силах протянуть руку.

Ответ был прост. Райман был следующим главой герцога Кастрина. Герцог изначально был силен, но он уже прошел расцвет своего могущества и пришел в упадок, а младшие братья Рэймана были еще незрелыми.

Причина, по которой Райман терпел похождения своей невесты, заключалась в том, что эта помолвка была договором между императорской семьей и герцогом.

Чувства между ними не имели значения.

Рэйман никогда не ставил Титанию "на первое место", потому что на его плечах лежал груз его собственного поместья и семьи, безопасность его людей, а также груз северной линии фронта.

Поэтому он не мог ни успокоить плачущую Титанию, ни солгать. Девушка, которая при первой встрече с ним улыбалась лучезарно, словно держала в руках свой букет, постепенно намочила глаза ядом.

Бывали моменты, когда она просто откровенно игнорировала или поносила его, как будто хотела увидеть, как Рэйман недоумевает или злится.

Впрочем, он привык к таким вещам.

"В любом случае, я уверен, что это просто ложь".

Рэйман проигнорировал ворчание своего лейтенанта Кассиана и продолжил.

"Когда ты становишься членом Императорской семьи, твое тело превращается в сахарное печенье, верно? Как она могла упасть с балкона на втором этаже и впасть в кому?".

"Это может случиться, если она упала с головы".

"Разве это не императорский дворец, императорский дворец?! По крайней мере, она, должно быть, пыталась затащить тебя туда. Такая ложь длится всего день или два".

Райман промолчал на слова Кассиана, но эмоционально согласился.

Принцесса имела мало общего с ним в Императорском дворце. Она была достаточно взрослой, чтобы дебютировать в светском мире, но даже дебютировать не могла из-за запущенного положения.

Благодаря ей, ее невеста, Рэйман, путешествовала по светскому обществу и посещала чужие вечеринки, но принцесса могла только делать все возможное, чтобы вызвать Рэймана к себе во дворец и сердиться на него.

Так будет и в этот раз. Сказать, что ей больно, было бы оправданием, а она бы прекрасно оделась, разозлилась и суетилась перед ним.

А потом она попытается удержать Рэймана еще немного...

"Добро пожаловать, Дюк".

...Неужели он ожидал от нее всяких фокусов?

Рэйман на мгновение остановил свои шаги. У него не было другого выбора. Кассиан, который бежал за ним, ворча прямо позади него, издал изумленный вздох.

Принцесса Титания приветствовала Рэймана яркой улыбкой. Нет, в этом факте не было ничего плохого.

Если и была проблема...

Это была внешность принцессы Титании.

То, что она была ранена и впала в кому, не было ложью: на ее голове и шее были повязки и шины, а стройные ноги были хорошо видны. На щеках у нее была даже марля.

Ее волосы, которые всегда блестели на солнце, были вьющимися и распущенными, а одежда, в которую она была одета...

Боже мой. Платок, похожий на саклю, в белом платье, которое даже не было показано среди членов ее семьи.

У нее все еще были стройные щеки и бледная кожа, и казалось, что она действительно близка к смерти.

Удивительным было то, что она полностью показала это Рэйману.

Титания очень гордилась своей красотой. На самом деле, он считал, что единственное, чему он может доверять, - это ее красота.

Она была самой красивой женщиной в империи, и это была ее гордость. Она не стала бы приветствовать Рэймана, если бы не была в идеальной форме. Рэйман также признал ее чистую внешность.

"...Я слышал, что вы были очень больны. Простите меня за то, что я навестил вас сейчас".

"Стыдно показаться на глаза герцогу".

Вместо того чтобы отругать его за такие вещи, как "почему вы здесь сейчас?" или "должна ли моя невеста приходить сюда?".

У Кассиана, который внимательнее других следил за словами и поступками Титании, дрогнули глаза: 'она чуть не умерла, так неужели принцесса изменилась?'.

Но Райман ощущал странное чувство несоответствия.

"Герцог. Мне нужно вам кое-что сказать, так что не могли бы вы позволить лейтенанту уйти?"

...С каких это пор Титания так разговаривает?

Он вытолкал Кассиана, который глазами сказал: "Она действительно сумасшедшая, и я не знаю, что делать", за дверь, и Рэйман сел за стол с Титанией наедине.

Принцесса подняла свою чашку с непревзойденной элегантностью, даже в своем беспорядочном наряде, и поставила ее на место. Затем она сказала, сверкнув своими острыми зелеными глазами.

"Я хотела бы заключить сделку".

"...О какой сделке вы говорите?"

Чем больше она говорила, тем больше росло чувство несоответствия.

Титания была не из тех людей, которые могут так решительно вести себя в присутствии Рэймана.

Она приставала к нему, чтобы он знал, что она больна, расстраивалась из-за своего позорного вида и умоляла его, говоря: "Мой жених должен дать своей невесте то, что она заслуживает".

Он не видел ее долгое время, поэтому ей приходилось сердиться, говоря, что он даже словом не обмолвился, что скучает по ней.

Помимо всего прочего, отчаянная тоска постоянно сквозила в ее взгляде на Рэймана.

"Поместье графа Брэдли... На горе Халон на северо-западе Уитона есть закрытый железорудный рудник. Он был подарен моей матери императором в качестве награды, но его закрыли, потому что железная руда истощилась. Она находится далеко от главного поместья, и там мало людей, потому что она почти заброшена, так как теперь не приносит прибыли. Ходят жуткие слухи, что оттуда выходят призраки, поэтому некоторые люди даже не приближаются туда".

Но сейчас Титания только поглаживала чашку с чаем и мягко улыбалась, как старая торговка.

Как будто ее раны стали лучше, и она обмотала их марлевой повязкой, как будто не было никаких проблем с тем, как она выглядит.

Ее прозрачные зеленые глаза смотрели довольно равнодушно.

"В конце ямы с железной рудой лежит ".

"...!"

Это была информация, которую он и представить себе не мог, что услышит здесь.

Лицо Рэймана ожесточилось.

История первого императора империи, основополагающего мифа, и четырех героев, защищавших его, была знаменитой.

Первому императору удалось уничтожить чудовищ, захвативших континент, и установить барьер, чтобы изолировать их.

Затем бог спустился прямо на землю и дал силу пяти героям, которые принесли мир на континент.

После первого императора империя процветала. Императорская семья также хорошо использовала силу света.

Но прошло несколько сотен лет.

Все истории были отброшены как мифы, и императорская семья не могла использовать силу света.

Дайте каждому из героев силу огня, ветра, земли и воды. А императору - силу света, чтобы охватить и контролировать все это.

Семьи героев уменьшились и не оставили после себя имени, и только один герцог Кастрин остался нетронутым.

Семья Кастрин, которая одна отвечала за северный барьер, достигла своего предела. Барьер начал слабеть.

Поэтому, чтобы укрепить барьер, они нашли оружие с божественной силой, которое использовали герои.

Одним из них была ...

Конечно, самым важным было то, что герцог Кастрин тайно собирал древнее оружие императорской семьи, а Титания перед ним рассказывала историю, связанную с этим.

В оригинальном варианте никто из императорской семьи не должен был об этом знать.

Райман не стал раздумывать.

Клинок, вышедший из ножен без единого звука, остановился прямо перед горлом Титании.

"...Какова цель, принцесса Титания?"

Золотые глаза герцога угрожающе сверкнули, как у дикого зверя, встретившего врага, угрожающего его гнезду.

(От первого лица)

Если вы спросите меня, в чем мое предназначение, я, естественно, отвечу: в том, чего я хочу!

Немедленного расставания.

Трехэтажное или более высокое здание в центре столицы Йолка. Подходящий аристократический статус низкого ранга, о котором никто не узнает, даже если позаимствует имя!

И 50 миллионов золотых наличными.

Средство безопасного бегства от императорского двора.

"..."

...я не могу этого сказать. Проклятье.

Мне пришлось бороться, чтобы не заплакать и не взмолиться, глядя на черное лезвие, остановившееся прямо перед моим горлом.

Ух ты.

Поверхность моей кожи жгло. Как так получилось, что мой жених был так спокоен, даже когда Титания перед моим одержимым танцевала чечетку, но передо мной он ведет себя как ублюдок?

Мои руки и ноги быстро стали холодными, и я почувствовала, что у меня заложило уши. Но я отчаянно подняла уголки губ и улыбнулась.

Сопернику, который смотрел на меня ясными глазами, которые, казалось, пожирали каждое мое движение.

"Может, мне назвать это "подарком на помолвку"?"

Я закрыла глаза и улыбнулась, радуясь, что мои губы не дрожат.

Как у прирожденной и капризной принцессы.

"Итак, герцог Рэйман... Я никогда раньше не дарил тебе благовидных подарков".

"..."

Я беспокоилась о том, что будет, если я попытаюсь проверить цвет крови, текущей по моему телу, ничего не слыша, но герцог был неподвижен.

Даже раньше, когда 'Виви' запуталась, он был тем, кто сам спустил ситуацию на тормозах.

"В конце концов, когда я слушала каждый шаг герцога Рэймана..."

Поднимите чашку с чаем, от которого еще идет пар, и налейте его.

Чистая белая скатерть на столе окрасилась в оранжевый цвет.

"Что-то было странное".

"..."

Мой оппонент вздрогнул, и я почувствовала, как дрожат кончики его пальцев. Если бы я действительно была невежественной принцессой, выросшей во дворце, я бы сразу же убежала, хныча, плача и испуганно говоря: "Вы действительно пытаетесь меня убить?".

Противник - специалист по мечам. Даже держа меч одной рукой, он может нанести большой урон.

Кажется, он был немного смущен, потому что я держал чайную чашку и без страха и испуга пролил ее перед мечом, но "случайно" ранить меня не получится.

Я была весь в бинтах, так что голой кожи почти не было видно.

Ну да ладно, остается серьезная проблема.

'Когда я очнусь после смерти, прошлое... Скорее, оно напомнило мне содержание книги, которую я читала в прошлой жизни, и это было похоже на пророческую книгу.

'Теперь, когда я - императорская семья, я помолвлена, меня ничего не интересует, и я хочу жить своей жизнью, так поможете ли вы мне?'

Как мне это сказать!

Я произнесла.

"Когда-то давно, это было несколько лет назад... Было ли это 3 года назад? Молодой мастер Лисиантус, который меня очень сильно ненавидит, получил новый меч. Я слышала, что он был украшен красным драгоценным камнем, как струящееся пламя. Это был впечатляющий меч".

"..."

"На самом деле, после того, как герцог дал свой первый танец на банкете в честь дня рождения первой дочери графа Орланда. Специальное изделие графа Орланда... Это был гранат, который мог особым образом удерживать магию атрибута огня?"

Глаза моего оппонента слегка дрогнули.

Это было явное волнение.

Принцесса Титания, которую он знал, была кем-то, кто никогда ничего не узнает, и у нее даже нет времени на заботу, и она даже подняла шум, как будто небо упало, потому что его жених танцевал с другой женщиной.

Говорили, что граф Орланд очень заботился о светском дебюте своей дочери, что он должен был выкопать одну за другой и отправить столь ценную вещь герцогу, поскольку тот должен был каждый год дарить ее императорской семье.

Да, глупая Титания.

Райман, которого действительно раздражает социальный мир, может строить престиж с дочерью вассала, игнорируя очевидное существование невесты, должна была быть какая-то другая причина.

То, что получил младший брат Рэймана Лисиантус, было . Это был меч, в котором заключена сила богов, особенно сила пламени.

Это не тот меч, который граф Орландский сделал, сгребая свои собственные гранаты.

Герцоги Кастрина не собирают публично оружие божественной силы.

Если он соберет хотя бы одно в бухте, он подлежит императорской проверке.

Оружие, которым пользовались три брата герцога, также представляет интерес для всех.

Поэтому герцог, который наконец-то нашел оружие героев, обманул всех и разыграл поединок, чтобы относительно естественно передать меч своему второму сыну.

Затем Райман станцевал со старшей дочерью Орланда, что стало самой популярной сплетней года, а вскоре после этого его брат стал владеть новым мечом на всеобщее обозрение.

Взятка, которую дочь Орланда дала в обмен на танец, была именно такой, и он поставил дымовую завесу над другими, чтобы скрыть истинную причину.

Было бы действительно душераздирающе узнать, что ее жених игнорирует ее и выступает в качестве партнера для первого танца на чужой вечеринке. Поэтому Титания, которая была потрясена, сошла с ума.

Если бы Титания в то время знала об этом, она бы разгневалась на императора и разрыдалась.

Будучи герцогом, ее жених посмел презирать ее и императорскую семью, чтобы обмануть их, и унизить ее таким образом.

Что...

Я не говорю, что это, мягко говоря, неправильно...

"Ах, ты, должно быть, тот, кому нужно прикрытие, чтобы двигаться".

Я мягко рассмеялась.

"..."

Ледяной взгляд Рэймана обратился ко мне. Даже если я не произнесла название открыто, я открыто ссылалась на .

"Я приготовила для тебя подарок, но первое, что ты сделал, это вытащил меч. Я очень, очень огорчена".

"..."

Пока я притворялась, что утираю слезы, которые никак не могли выйти, Рэйман медленно прикусил губу и положил меч.

Да, это не то, с чем он может справиться, перерезав мне шею прямо сейчас.

Вообще-то, я знала, что он просто вытащил меч, чтобы напугать меня, так что, вероятно, он не собирался серьезно ранить мое тело.

Вы бы не догадались, что у принцессы, которая прекрасно росла всю свою жизнь, хватит сил пережить жизнь воина, который несколько раз был близок к смерти.

"...Я был груб с принцессой".

Герцог Рэйман, который медленно восстановил свою позицию, улыбнулся. Это была картинная улыбка, как будто это была хорошо нарисованная маска.

"Потому что я никогда не думал, что принцесса будет интересоваться делами моей семьи".

"Я не интересовалась".

Глаза герцога Рэймана слегка расширились от моего немедленного ответа. Он выглядел немного озадаченным.

Нравится мне это или нет, но у меня тут же появился слабый, мечтательный взгляд.

Немного... Мне бы хотелось, чтобы вы были немного внимательнее...

Но если подумать, не так уж странно, что ребёнок, выросший без образования и с подорванной самооценкой, одержимо цепляется за своего жениха, даже не помышляя о том, чтобы посмотреть в сторону кого-то другого.

Даже сейчас я твержу себе такие вещи, как «мне жаль», «прости», «я ничего не могла поделать». «Может, если бы я вбила себе это в голову в детстве: "Ты всего лишь ребёнок, но и она тоже…" Чёрт, подожди-ка, разве это не обвинение жертвы?»

Говорят, людям очень трудно смотреть на себя объективно. Может быть мне проще, потому что я переродилась взрослой и знаю всё о ситуации Титании из новеллы.

Честно говоря, ещё вчера я смотрела на себя прошлую как на кого-то другого — на кого-то жалкого. Если я не встану на свою собственную сторону, кто встанет?

— Но, судя по тому, что вы только что сказали… — Ресницы Раймонда медленно дрогнули. Его бледно-золотые глаза, скрывавшие клубок эмоций, уставились на меня с улыбкой, которая казалась почти насмешливой. — …Похоже, всё, что я знал о Вашем Высочестве до сих пор, было ложью.

Как ни посмотри, он, должно быть, думает примерно следующее: «Ты казалась бестолковой идиоткой, так какого чёрта тебе удалось раздобыть семейный секрет и ударить нас в спину?»

—Позвольте спросить, нашёлся ли кто-то, кто убедил вас переменить мнение, Ваше Высочество…?

Это слишком прямолинейно. Словно он вещает с прозрачностью примерно 70%: «Ты никак не могла сама до этого додуматься. Кто-то должен дёргать за ниточки».

Я просто пожала плечами и ответила:

— Если вы польёте самый высокий тис в саду возле балкона второго этажа Розового дворца, этого должно хватить.

— …Простите?

— Я просто ударилась головой и телом об это дерево, и после этого моё мировоззрение немного изменилось.

Это правда, я чуть не умерла и на мгновение лишилась рассудка. Когда я ответила так, Раймонд не смог скрыть своего замешательства. Конечно, не то чтобы принцесса Титания, будучи в здравом уме, когда-нибудь такое сделала… И даже если Раймонд сейчас пойдёт и допросит каждого слугу в Розовом дворце, он ничего от них не добьётся.

Что тут скажешь? Я действительно изменилась после того, как чуть не умерла. Будь у меня хоть один человек, с которым я была бы по-настоящему близка, я бы не смогла скрыть, насколько странной стала. Горничная или слуга, которые заботились бы обо мне как о родной. Няня. Или друг… Но у Титании ничего этого не было. Поэтому единственные козыри, которые у меня есть — неважно, изгонят ли меня, бросят или что там ещё будет в будущем, — это использовать любопытство или прихоти этого «номинального жениха» и, возможно, немного поторговаться знанием будущего.

— …Ваше Высочество сказали, что хотите «сделку», не так ли? — Возможно, решив, что я не дам ему прямого ответа, Раймонд слегка расслабил плечи и посмотрел на меня так, будто искал подсказки.

— Ваше Высочество говорите, что приготовили для меня «подарок», а затем рассуждаете о «сделке». Это не сходится. — Его взгляд был достаточно острым, чтобы пронзить меня насквозь.

Я усмехнулась и ответила:

— Что ж, жизнь — это давать и брать, не так ли? Естественно, если я даю что-то вам, лорд Раймонд, вы должны дать что-то мне взамен.

— Но, даже так, вы уже сказали мне местонахождение ?

— Я верю в своего жениха. Я верю, что прославленная семья Кастрайн не станет просто закрывать глаза и игнорировать искренний подарок от своей глупой невесты.

— Сколько людей в империи могут назвать Ваше Высочество «глупой невестой» в лицо?

Он что, спрашивает, потому что не знает? Практически все в империи…

Мои губы дёрнулись. Серьёзно, даже если сейчас всё по-другому, разве он раньше не соблюдал хотя бы базовых манер перед своей невестой? Как ни посмотри, он просто подтрунивает надо мной, не так ли?

Раймонд медленно потянулся к своей чашке. Он не пил, просто коснулся ручки, заставив чай колыхнуться, и разомкнул губы, чтобы заговорить.

— …Тогда, Ваше Высочество, которая внезапно заинтересовалась семьёй Кастрайн, — если вы передаёте то, что нужно нашей семье, «тайно», чего вы хотите взамен? — Его глаза, в которых клокотал шторм мыслей, уставились на меня с хищным намерением, словно он намеревался сожрать меня целиком.

Я долго мучилась над этим моментом. Что я могу попросить у жениха, который мне не доверяет и вполне может стать моим врагом в будущем? Что-то незначительное для них, но отчаянно важное для меня. Что-то, что я могла бы попросить, не угрожая им и не заставляя их видеть во мне явного врага.

— Слугам в Розовом дворце не хватает человечности. Даже когда их госпожа была ранена и страдала, никто из них не почувствовал ни малейшей ответственности.

Даже если это был просто несчастный случай, а не отравление, член императорской семьи едва не погиб. По крайней мере, они должны были привести в порядок то место, откуда я упала. Но никому не было дела. Видимо, раз я очнулась живой, с них достаточно.

Никто никогда не задавался вопросом, почему юная Титания Сол Кайт Хамастион внезапно упала с балкона второго этажа Розового дворца и оказалась между жизнью и смертью. Причина была проста. Титания хотела привлечь внимание своей матери, которая ни разу не удостоила её взглядом. Она просто хотела увидеть её лицо. Но если бы она пошла к ней с такой простой просьбой, её бы только прогнали. Поэтому, возможно, если бы она упала со второго этажа и поранилась, мать наконец проявила бы хоть какую-то заботу. Может, пожалела бы, может, забеспокоилась.

Матери не было дела, даже когда в детстве Титания была болезненной ребëнком. И всё же, когда болели еë братья, первый и второй принцы, императрица и первая наложница переворачивали весь дворец вверх дном.

Как-то раз Титания подслушала, как проходящая мимо горничная пробормотала: «Сколько бы хлопот они ни доставляли, когда ребёнок болеет, родительское сердце смягчается. Ни один родитель не может победить собственного ребёнка». Этого было достаточно, чтобы юная Титания придумала такой жалкий план.

Если бы обнаружили, что она симулирует, её бы возненавидели ещё больше. Во дворце был только второй этаж, она бы не умерла из-за этого… Она решилась, но в итоге целую вечность простояла на террасе, парализованная страхом.

Только представьте, как та маленькая девочка, должно быть, дрожала, глядя вниз со второго этажа. Титании было страшно и горько, но она не могла уйти. Она никому не могла рассказать. Она так боялась, что кто-нибудь скажет: «Твоя собственная мать так сильно тебя ненавидит, что ей плевать, даже если ты упадёшь и покалечишься».

Застыв на месте, не в силах сделать последний шаг, Титания была застигнута врасплох, когда проходившая мимо горничная без предупреждения внезапно распахнула плотно закрытую дверь. Напуганная неожиданным появлением, она свалилась… Титания всегда была такой пугливой — возможно, в самый последний момент она бы сдалась. Возможно, она убедила бы себя остановиться, боясь, что у неё останется шрам на лице или, что ещё хуже, она потеряет жизнь. Может быть, она удовлетворилась бы чем-то менее радикальным, например, бросилась бы вниз с короткой лестницы, ведущей на первый этаж, просто чтобы расцарапать руки и ноги. Но в итоге Титания упала с балкона.

Это было неосторожное действие одной из тех грубых слуг, которые никогда не проявляли к своей госпоже ни малейшего уважения — кого-то, кто, даже не постучавшись, ворвался в комнату, где находилась их госпожа. Этот бездумный поступок и столкнул её вниз. Даже если они не считали это убийством, это всë равно было убийство. Испуганная, эгоистичная и одинокая маленькая Титания умерла во мне в тот момент, когда проснулась моя прошлая жизнь.

Титания только и хотела, что быть любимой. Но теперь я знаю: этому никогда не суждено сбыться.

— Мне нужны верные рыцарь и горничная. — Итак, глядя на своего настороженного жениха, я отодвинула пустую чашку подальше и произнесла.

Треск. Звон. Моё отражение мерцало в осколках разбитой чашки. Я улыбалась — искривлённой, сломанной улыбкой, как и разбитые кусочки стекла.

— Тот, кто сможет отнять жизнь или спасти её.

— У принцессы действительно поехала крыша?

Они возвращались после личной встречи с принцессой. Раймонд не ответил на недоумённый вопрос Касьяна.

В тот момент, когда Касьян услышал о сделке, он провёл руками по волосам, выглядя совершенно раздражённым. Это было понятно. Образ принцессы, которую он только что встретил, всё ещё живо запечатлелся в памяти Раймонда.

— Она упала со второго этажа… и врезалась в дерево? Что? Это было какое-то легендарное Мировое Древо? Это как так можно измениться? Вау… Я имею в виду… какого чёрта…?

"Слугам в Розовом дворце не хватает человечности. Даже когда их госпожа была ранена и страдала, никто из них не почувствовал ни малейшей ответственности."

Хотя принцесса чуть не умерла и едва выжила, дворец молчал. Не нашлось даже одной горничной, которая попыталась бы удержать её от встречи с женихом, хотя её травмы ещё не зажили. Никто даже не предложил вежливой отговорки.

Конечно, Титания всегда ненавидела, когда слуги вмешивались в её встречи с женихом… Но эти холодные зелёные глаза, винящие своих же людей. Эта нарисованная улыбка на губах.

"Мне нужны верный рыцарь и горничная."

У принцессы Титании не было личного рыцаря. Она почти никогда не покидала дворец — по сути, не могла. Никто не хотел, чтобы она официально дебютировала в свете, заводила связи или выросла кем-то выдающимся.

Поскольку помолвка уже была заключена, не имелось и предлога искать другого жениха. Если бы вторая наложница умерла, императрица и первая наложница грызлись бы за право использовать Титанию в своих целях. Но поскольку её родная мать была ещё жива — пусть и больная, заточённая в собственных покоях, они мало что могли сделать.

Случись с Титанией что-то серьёзное, император пришёл бы в ярость от того, что брачный союз с семьёй Кастрайн мог сорваться. Поэтому, не желая рисковать и всё испортить, могущественные фигуры лишь настороженно следили друг за другом, стараясь не делать резких движений.

И всё же, будь это «прежняя» Титания, она не стала бы просить жениха прислать ей хоть одного доверенного слугу — ведь ей не на кого было по-настоящему положиться. Титания Сол Кайт Хамастион, какой она была когда-то, хотела выглядеть более достойной и гордой, чем кто-либо, перед своим женихом Раймондом. Поэтому, хоть она и не доверяла ни тому, что слышала, ни тому, что говорила, она устраивала истерики и негодовала на семью Кастрайн, которая осмеливалась смотреть на неё свысока, когда сам император благоволил ей.

На самом деле императору не было особого дела до принцессы Титании, но иногда он встречался с ней, когда она использовала своего жениха в качестве предлога. Так что если нужно было просто «оказать давление на герцога Кастрайн», он сотрудничал настолько, насколько ей требовалось.

Титания ни за что не призналась бы своему жениху, что у неё нет ни подобающего рыцаря для защиты, ни горничной, которой она могла бы доверять. Но больше всего Раймонда потрясла её последняя просьба.

«Тот, кто сможет отнять жизнь или спасти её».

Это был явный сигнал прислать людей, сведущих в медицине, ядах и фехтовании. В некотором смысле… это было равносильно заявлению о её готовности заключить сделку и довериться семье Кастрайн.

Всё, что принцесса прикажет тем, кого пришлёт семья Кастрайн, будет напрямую докладываться им. Если они замыслят против неё заговор и оговорят её, принцесса останется беззащитной. Более того, если принцесса прикажет им навредить кому-то, кто помогает семье Кастрайн, они могут ослушаться или даже предать еë. И всё же она говорила, что готова взять на себя все риски.

Взгляд принцессы, устремлённый на разбитую ею же чашку, был леденяще-беспросветным. Это было странно. Принцесса выглядела более жалкой, чем когда-либо прежде. Её волосы, всегда так тщательно уложенные, теперь висели тусклыми безжизненными прядями, а её некогда алебастровая кожа потеряла блеск, став бледной и бескровной. И всё же под длинными нежными ресницами её глаза сияли холодно и ясно — как у раненого зверя, улыбающегося, но таящего в себе яд.

— …Возможно, всё, что она нам показывала до сих пор, было притворством.

— Что? Это уже бред, не так ли? — Касьян едва не подпрыгнул на месте. — Не логичнее ли сказать, что какой-то совсем чужой человек вдруг надел лицо принцессы и начал притворяться ею?

— Как бы ни ослабела императорская семья… Они всё ещё благословлены светом. Они не падут жертвой подобного колдовства.

Даже если они не могут сознательно ощущать или использовать его, императорская семья была единственным наследником «силы света» в эту эпоху. Говорили, что эта сила «господствует» над всеми остальными, так что если бы они только смогли осознать её и пробудить, даже могущественной семье Кастрайн ничего не осталось бы, кроме как склониться перед ними. Конечно, поскольку императорская семья начала терять свою силу первой, шансы на это практически равны нулю. И всё же даже слабое мерцание силы света что-то да значит. Императорскую кровь не так просто одолеть злобным колдовством или магией. У них даже есть небольшое сопротивление ядам. Разумеется, это сопротивление ничего не значит против достаточно сильного яда, способного его преодолеть, или если им перережут горло.

И всё же во всём этом было что-то странно неправильное.

Императорская семья, уже потерявшая свою гордость и превратившаяся из стражей империи в её эксплуататоров. И теперь принцесса, только что очнувшаяся от комы, — принцесса, печально известная как дура, грубиянка, жалкая марионетка, — была…

"…Разве Ваше Высочество действительно может доверять семье Кастрайн?"

"Вам лучше оставить меня в живых. Я достаточно полезна, чтобы меня можно было эксплуатировать, мы оба знаем слабости друг друга, и у нас есть удобное оправдание — помолвка. Кроме того, вы можете убить меня в любой момент, так что незачем спешить, правда?"

Это улыбающееся лицо было ничем иным, как лицом благородной крови повелителя.

"Вы планируете использовать семью Кастрайн?"

"Назовём это взаимной выгодой."

Наблюдая за тем, как Титания говорит с такой непоколебимой уверенностью, Раймонд невольно подумал… Возможно, эта принцесса хочет использовать семью Кастрайн как свой козырь, чтобы поглотить императорскую семью целиком.

И те слёзы, что он видел, когда танцевал с Джун, старшей дочерью графа Орланда… Неужели они были ненастоящими? Неужели она даже тогда уже догадалась о местонахождении ?… Неужели она испытывала его до самого конца, чтобы увидеть, можно ли смягчить Раймонда хоть каплей сочувствия?

Несмотря на то, что они находились в помещении, воздух вокруг казался ледяным. Никто никогда не должен был додуматься до такого. Принцесса, которая никогда не выходила в свет и у которой во дворце не было никого своего, когда же она начала плести все эти интриги?

— Чтобы не было недопонимания, позвольте мне сказать заранее, лорд Раймонд.

Ярко рассмеявшись и сказав, что ей нужно устроить представление для горничных, она рывком стянула со стола безупречно сервированную скатерть, отправив всё, что на нём было, с грохотом на пол. Титания, не обращая внимания на то, как её пальцы коснулись осколков разбитого стекла, сказала напоследок:

— Я не пытаюсь заставить вас жениться на себе, лорд Раймонд. Можете об этом не беспокоиться.

Если её целью было просто использовать власть семьи Кастрайн, то помолвка была не более чем предлогом. Для бессильной принцессы, у которой нет ни власти, ни легитимности, было бы невозможно плести интриги без чьего-либо вмешательства.

Так значит, всё, что она делала до сих пор, было лишь испытанием Раймонда? И, зная, что никогда по-настоящему не завоюет его расположения, до самого конца…

— Ах, и кстати, чтобы вы знали: я продолжу притворяться пустоголовой психопаткой перед другими, так что не удивляйтесь.

…Разум Раймонда был в смятении. Он не был так потрясён с тех пор, как впервые встретил «Титанию».

— …Мне нужно увидеть главу семьи.

— Что?

— Я не думаю, что это решение можно принимать одному.

Касьян лишился дара речи от решительных слов Раймонда, несколько раз открыв и закрыв рот в неверии, прежде чем наконец захлопнуть его.

— Как вы смеете лгать мне! — Это было буквально львиное рычание. У меня самой в ушах зазвенело от его громкости, так что барабанные перепонки горничных, должно быть, пострадали ещё сильнее. Что ж, неудивительно. Я приготовилась, набрала полную грудь воздуха и заорала от души, зная, что позже расплачусь за это.

Я швыряла всё, что попадало под руку, — цветочные горшки, стулья, бутылки с водой, всё, что могли схватить мои руки или ноги, круша и уничтожая всё на своём пути. Треск! Грохот!

— П-Принцесса Титания!

— Умоляю, успокойтесь!

Боже, я люблю устраивать сцены больше всего на свете! Особенно когда это отличный шанс досадить мелким вредителям, которые сделали мою жизнь адом!

Естественно, крысы, которые пытались подкрасться и выведать, о чём я говорила с Раймондом, не могли избежать моего гнева, даже когда приняли на себя основной удар моей ярости. Не то чтобы я бросала что-то прямо в них. Осколки просто разлетались в стороны.

Ничего нового в том, что члены императорской семьи со скверным характером крушат дворцовую мебель. Первая наложница и первый принц вечно избивают людей или крушат вещи, когда им скучно.

Прежде всего, Титания была достаточно глупа: даже если бы горничные сбежали, они могли бы вернуться позже, извиниться, немного польстить ей, и она великодушно простила бы их. Поэтому если бы они действительно боялись или ненавидели её, то сбежали бы немедленно.

Красота Титании была её главным достоянием, поэтому, даже если она ненавидела горничных, которые её одевали, она не стала бы легко их выгонять. Именно поэтому первая наложница Клео подсунула нескольких крыс поближе к Титании. Больше всего на свете она ненавидела бесполезных крыс. Если бы они смогли выудить хоть какой-то обрывок того, что, недавно пришедшая в себя, принцесса обсуждала с наследником герцога, их бы вознаградили — деньгами или услугами.

Я свирепо уставилась на них и закричала:

— Даже когда я больна, я всё равно самая красивая в мире!

В тот самый момент горничные, которые тревожно поглядывали на разгромленный стол и царивший в комнате хаос, вдруг посмотрели на меня иначе.

Вероятно, дело в том, что я намекнула Раймонду во время нашего приватного разговора.

Я нарочно топнула ногой, притворяясь рассерженной, и вдавила осколки разбитой чашки в пол. Тьфу, порезалась. Больно! Но это же Титания — та самая Титания, у которой вечно стёрты в кровь пятки и пальцы от новой, неудобной обуви. Я была в ярости, и такой маленький порез никак не мог меня успокоить…

— В-вот до чего меня довели! Из-за тебя, Раймонд, я выгляжу такой жалкой, мне здесь, в императорском дворце, просто нет места!

Хрусть! Простите, розы! Я схватила горсть роз из настенного украшения и, не в силах сдержать гнев, разорвала их и разбросала лепестки. Подняв ещё ещё одну волну благоухания, я закатила очередную истерику.

— Он смеялся надо мной! Это всё вы виноваты, все вы!

— О боже… Неужели лорд Раймонд действительно так сказал?

Взгляд Мэри едва заметно сместился. Сара переглянулась с ней, а затем начала подкрадываться ко мне ближе. Теперь в их глазах начала проступать обычная неприкрытая насмешка и презрение.

Я замолчала, притворяясь ещё более расстроенной.

— Не надо так, принцесса Титания. Излишнее волнение вредно для вашего здоровья. Почему бы нам не перейти в другое место и не выпить по чашечке какао, а вы тем временем расскажете нам, что вас тревожит? — Мэри уговаривала меня своим самым сладким голосом.

Обычно она скупа на сладости, вечно пилит меня по поводу фигуры, а тут так запросто предлагает какао.

Никто даже не пытался сказать что-то вроде: «Как член императорской семьи, вы должны сохранять достоинство и не срывать злость на слугах и вещах». Ну, полагаю, если бы какая-нибудь горничная попыталась такое сказать, она бы влетела за оскорбление принцессы. Но им было приказано нарочно провоцировать Титанию на гнев, так что они, конечно, так и поступали.

Как упрямый ребёнок, я продолжала капризничать, но в то же время бросила взгляд, не в силах скрыть своё желание чего-нибудь сладкого. Удовлетворённая, Сара тихо выскользнула прочь. И как раз в этот момент...

— Первая наложница Клео Ден Атри Хамастион прибыла.

Натали, чьё отсутствие я уже заметила, появилась с незваной гостьей.

Я была впечатлена. Вау, я ожидала этого, но она действительно действует быстро. Финальный босс… Ну, возможно, не финальный, но определённо кто-то между мид-боссом и финальным боссом — пожаловала лично.

— Принцесса.

Женщина ярко улыбнулась, направляясь ко мне мягкой, грациозной походкой. На первый взгляд она выглядела невероятно молодой и красивой. Родинка, нарочно посаженная возле её томного, кошачьего правого глаза, чётко выделялась.

Её платье из слоёв тонкого белого шёлка обнажало кожу. На элегантно уложенных синих волосах сверкала шпилька — ярко-оранжевый бриллиант, известный как «Море звёзд», подарок самого императора. Это был кричащий наряд во всех смыслах. «Море звёзд» — драгоценность, которую традиционно жаловали императрице, но в этот раз император подарил её своей наложнице, вызвав огромный скандал.

— Я слышала, вы сильно болели. О боже, как ужасно… — Притворяясь обеспокоенной, она ахнула, но её острый взгляд оценивал меня.

Империя всегда была моногамной. Любовницы, которых держали знатные семьи, не имели законного статуса. Только императору разрешалось иметь наложниц. Конечно, даже тогда количество было ограничено: три официальные наложницы и две дворцовые.

Чтобы стать официальной наложницей, нужно было иметь как минимум дворянское происхождение. Если вы были простолюдинкой или ниже, вы могли попасть во дворец только как дворцовая наложница. Даже если вы рожали императору ребëнка, только дети официальных наложниц признавались законнорожденными.

Тем не менее императоры редко заполняли все пять позиций наложниц. Даже иметь сразу трёх официальных наложниц было необычно. Но причина, по которой этой женщине удалось заставить печально известного, своей распутностью, императора жить только с двумя официальными наложницами, была целиком и полностью благодаря её собственной хитрости.

— Благодаря вашей доброте я успокоилась. — Вот что я сказала, но отвернулась, надув губы, словно всё ещё была расстроена и никак не могла успокоиться.

— Боже, боже. И что же так расстроило нашу маленькую принцессу?

С кошачьей улыбкой первая наложница погладила меня по щеке, словно ублажая капризного питомца. Манящий аромат, коснувшийся моего носа, и мягкость её пальцев были достаточно сладки, чтобы обмануть любого наивного ребёнка.

Изначально первая наложница планировала убить меня, как только родит собственную дочь. Но после рождения первого принца Брайана и повторяющихся выкидышей она стала бесплодной. Поэтому она оставила меня в покое и стала использовать в своих целях. Если бы я не знала всего этого, я бы, возможно, купилась.

Кем бы ты ни был, если твоя мать не сама императрица, ты никогда не посмеешь говорить с детьми императора на «ты». Все обязаны обращаться друг к другу с почтением. Но кто бы осмелился посоветовать Клео, любимой наложнице императора, относиться к принцессе-изгою с большим уважением?

— Но, госпожа… Что, если Раймонд подумает, что я уродлива? — Итак, перед единственным взрослым, который когда-либо притворялся добрым ко мне, я подняла на неё взгляд с лицом, готовым вот-вот расплакаться и выплеснуть всё наружу.

Я увидела, как она моргнула своими кошачьими глазами и сделала жест позади себя, тихо отпуская горничных.

Первая наложница Клео относилась к Титании скорее как к избалованному питомцу. Ей никогда не было дела до меня; она осыпала меня пустыми сладкими речами и бессмысленными подарками. Это было сделано для того, чтобы ребёнок, который не мог получить даже крошек внимания от окружающих взрослых, начал полагаться на неё. Она держала меня такой голодной до любви, что даже та еë забота казалась сладкой, но совершенно лишённой питательных веществ, до такой степени, что я так и не поняла, что она разъедает меня изнутри, превращая в пыль.

Клео постоянно манипулировала мной, нашёптывая: «Я единственная, кто тебя любит, даже твоя родная мать — нет». Но каждый раз, когда её рука, притворяясь ласковой, касалась меня, мне приходилось подавлять дрожь отвращения. В конце концов, именно она была наиболее явной соучастницей падения Титании.

Клео притворялась, что балует меня как дочь, заставляя повсюду следовать за собой. Но в тот момент, когда появилась Виви, "любимая приёмная дочь герцога Кастрайн», она в мгновение ока бросила Титанию — лишь бы изучить новый брачный союз. Не то чтобы это было удивительно. Клео всегда была той, кто разбирала бесконечные интрижки императора, улаживая последствия всех его связей с женщинами.

Хотя её сын был старшим сыном, легитимность принца Брайана меркла по сравнению с Адрианом, рождённым императрицей. Другими словами, если бы какой-нибудь принц, рождённый от бесчисленных связей императора, сумел бы выделиться, положение Брайана могло бы оказаться под угрозой.

Поэтому Клео заходила так далеко, что находила женщин незнатного происхождения, но поразительной красоты, устраивала так, чтобы они привлекли внимание императора, а затем, когда его интерес угасал, тихо убивала их — настолько незаметно, что никто никогда не узнавал.

Император знал обо всём, но притворялся, что нет. В конце концов, позволить своей наложнице разбираться с последствиями и держать количество наложниц под контролем было куда менее хлопотно, чем самому возиться с кучей женщин.

— Почему ты так думаешь?

— Ну…

Клео, возможно, присматривала за Титанией и пыталась перевоспитать её, но на самом деле Титания пока была вне её досягаемости. Вместо этого она сосредоточилась на том, чтобы использовать Титанию для наблюдения за состоянием семьи Кастрайн, а точнее — чтобы оценить ситуацию с Раймондом. Поэтому, устраивает ли Титания истерику, крушит ли всё вокруг, живёт или умирает — Клео было, по сути, всё равно. И всё же она удосужилась прийти лично.

— …Мне сказали, что если ты по-настоящему любишь человека, если он тебе действительно нравится, то не важно, как он выглядит. Они сказали мне, что на поле боя всегда воняет кровью, грязью, и слабые люди ползают по земле… Поэтому я подумала, что, может быть, даже если я больна или выгляжу ужасно, лорд Раймонд всё равно сочтёт меня красивой. — Я нарочно сделала голос дрожащим и избегала её взгляда.

Глаза Клео стали проницательными. Её, должно быть, сбило с толку то, что Титания, от которой она ожидала, что та позовёт священника и явится в идеальном состоянии, настояла на встрече с Раймондом, будучи больной и раненой, — сделала что-то настолько «странное».

Клео быстро улавливала суть. Точнее, она умела читать людей, которых она намеревалась использовать в своих интересах. И всё же я чувствовала, как её взгляд изменился, когда она смотрела на юную принцессу — с пылающим лицом, опущенными в разочаровании и досаде глазами, — словно она говорила: «Ну конечно, надо было догадаться».

Это было почти забавно. Она не удосужилась навестить меня, даже когда услышала, что ребёнок был на грани смерти и едва пришёл в себя. Но теперь она пришла сама, только чтобы допросить меня о моей личной встрече с лордом Раймондом? Хорошо, что Титания была всего лишь наивным ребёнком; иначе её намерения были бы слишком очевидны.

— Принцесса. — Голос Клео стал ещё более коварным. Она протянула руку, притворяясь ласковой, и убрала прядь моих волос за ухо, говоря тоном, приправленным притворной заботой. — Что ж, ничего не поделаешь. Ты всегда была самой красивой из всех, принцесса. Ты всегда представала перед лордом Раймондом с таким достоинством, такой неприступной, что никто не посмел бы и пальцем к тебе прикоснуться.

Другими словами, до сих пор Клео преподносила очевидную неловкость Раймонда как: «Он просто притворяется, что ты ему не нравишься, потому что дворянину было бы неприлично проявлять знаки внимания к женщине императорской крови…»

Что это за извращённая логика?

Честно говоря, я растерялась. Что за чушь? Как можно не отличить, когда человек притворяется, что ты ему не нравишься, из-за смущения, и когда ты ему действительно отвратителен?

Серьёзно, все вокруг постоянно вдалбливают мне: «Лорд Раймонд на самом деле любит принцессу Титанию, но притворяется, что нет, из-за семьи и других причин!» От таких постоянных разговоров как ребёнку не запутаться?

— Когда такая прекрасная принцесса, как ты, внезапно появляется в таком растрёпанном виде, конечно, он опешил. Но что важнее, принцесса... — Клео слегка прищурилась, её взгляд стал острым и пренебрежительным, словно она смотрела на что-то совершенно недостойное.

Моё тело инстинктивно сжалось. Я могла храбриться перед слугами, но это юное тело, которое ни разу не знало любви «взрослого», замирало, стоило взрослому меня отчитать. Особенно если это был кто-то, кто, как я верила, заботился обо мне и любил меня.

— Какой бы красивой ни была принцесса, это не тот вид, в котором следует себя показывать. Как женщина императорской семьи, ты всегда должна выглядеть благороднее всех.

— …Я сделала что-то не так?

— Лорд Раймонд — исключительный юноша. Хотя он ещё не достиг совершеннолетия, он нередко выступает как глава своего дома. Какие бы чувства он к тебе не испытывал, если ты вот так проверяешь его своим видом, конечно, он злится.

— Он злится… потому что я его проверяла? — Я широко раскрыла глаза, словно говоря: «Вау, я даже не думала об этом!» Да, мне такое и в голову не приходило…

Я думала, Клео попытается всё сгладить сладкими речами! Но повернуть всё в сторону: «Ты лучше всех знаешь, как сильно я тебя люблю, так как ты могла так испытывать меня на людях? Неужели мои чувства казались тебе настолько ничтожными?» — такого я не ожидала!

— Да. Принцесса была не права.

— …Я… была не права… — Я повторяла эти слова, как пристыжанный ребёнок, а затем отчаянно вцепилась в неё. — Т-тогда, что мне сделать, чтобы он меня простил?

Словно она только и ждала этой реакции, по лицу Клео расползлось довольное выражение. Она на мгновение задумалась, затем произнесла:

— Как насчёт того, чтобы подарить ему искренний подарок в знак извинений?

— Подарок…?

Ах, это нехорошо. У меня такое чувство, будто она пытается вручить мне бомбу замедленного действия. Словно я знаю, что на таймере осталось всего две секунды, но если я хочу выжить, я должна схватить её и швырнуть куда-нибудь — куда угодно. Пряча жгучую тревогу, я распахнула глаза, словно спрашивая, что она имеет в виду.

— Я недавно приобрела один поистине драгоценный меч. Хм… Я думала подарить его нашему дорогому принцу Брайану, но знаешь что? Раз моя милая Титания так расстроена, я должна для неё кое-что сделать. — Клео, которая всё это время устраивала представление, наконец заговорила, пожимая плечами, будто дарила бесценное сокровище. Она выглядела чрезвычайно довольной собой. — Меч называется «Вериспатио». Разве в одном только названии не чувствуется благородство?

На мгновение я чуть непотеряда рассудок и не выругалась вслух. Извините, но это проклятый меч.

Если существует древнее оружие, наделённое силой богов, то, естественно, существует и оружие, наполненное силой тьмы. Как есть божественные звери, так есть и демонические.

Строго говоря, Вериспатио — это меч под названием Верис-Пацио. Он был выкован в попытке смешать силу демонического зверя Верис и божественного зверя Пацио, но в итоге оказался провалом. Чем дольше им пользуешься, тем сильнее он пожирает разум владельца и ведёт его к гибели.

Если мне не изменяет память, в оригинальной истории принц Брайан использовал этот меч и в итоге самоуничтожился в самом конце… А когда наложница Клео стала этому свидетелем, она практически лишилась рассудка.

— С таким мечом даже лорд Раймонд не сможет долго сердиться, как думаешь?

…Она серьёзно планирует подарить проклятый меч семье Кастрайн — единственным в империи, кто способен распознать и использовать силу богов?

Если бы Клео знала правду, я бы решила, что она таким образом подталкивает меня к самоубийству. Но нет… скорее, она просто хочет через меня всучить им взятку. Но всё же…

— Но я не могу просто так бесстыдно просить у госпожи подарок… — Я попыталась изобразить смущение, но Клео фыркнула.

Нет, я серьёзно! Почему ты даёшь его мне, а не своему драгоценному сыну? Зачем дарить легендарный меч герцогу Кастрайн и навлекать на себя насмешки (и убийственное намерение)?

Словно она ждала этой реакции, Клео спросила снова:

— Ты правда так думаешь, принцесса?

— А? Что?

— В таком случае, не поедешь ли ты на Летний праздник подношений вместо принца Брайана, Титания?

— Ах…

Ага, теперь я поняла, чего добивается Клео.

Каждое лето и зиму императорская семья отправляет прямого члена семьи для участия в ритуалах в двух храмах, расположенных на самых дальних концах империи. Сотни лет назад сам император ездил охотиться на окрестных демонических зверей и очищать местность — по всем статьям, грандиозное событие. Но теперь это просто формальность. Пошлют императорского отпрыска — и всё.

Путь от императорского дворца в столице до храма и обратно занимает более двух недель. Сами ритуалы длятся почти неделю, так что в сумме теряешь почти месяц. Неудивительно, что императрица, которая занята прокладыванием пути для своего сына, больше не хочет посылать туда Брайана. Но если Брайан не поедет, то поедет принц Адриан. Она ни за что не допустит этого. Поэтому она решила послать меня — всё ещё юную принцессу, которая не так давно чуть не умерла.

Если я справлюсь на этот раз, меня, вероятно, будут посылать каждое лето и зиму. Что ж, если она меня отправит, я не против. Это место — золотая жила. Я была так расстроена, запертая во дворце, не в силах уехать хотя бы раз по своей воле. Тем не менее внешне я тревожно закатила глаза.

— Н-но, госпожа… Это так далеко, на краю империи, и по пути водятся демонические звери…

— Ох, полно, Титания. Ты — единственная принцесса империи и прямая наследница императорской крови. Твой жених, лорд Раймонд, там, снаружи, усмиряет этих самых зверей для империи. Если ты начнёшь хныкать из-за таких мелочей, разве лорд Раймонд не разочаруется в тебе?

— Да…

Для избалованного ребёнка, который никогда даже ногой не ступал за пределы дворца, внезапно согласиться отправиться одной в какое-то опасное место, о котором она только слышала, — нелепо. Поэтому я нарочно сжалась, притворяясь испуганной, а Клео, напуская на себя строгий вид, попыталась запугать меня.

Серьёзно, в этом дворце всё всегда крутится вокруг Раймонда? Он что, панацея? Ну, справедливости ради, Титания всегда замолкала, стоило упомянуть его имя. Но это даже не настоящая проблема.

Дело в том, что Праздник подношений — это ритуал, проводимый каждый год, чтобы укрепить барьер, запечатывающий «тьму», и держать её в узде. Поэтому, хотя императорская семья и была одной из пяти великих семей героев, как единственные, кто владел силой света и вёл остальных, они когда-то лично собирали потомков остальных семей героев и проводили ритуал вместе.

Некоторые говорят, что на самом деле было шесть героев, включая одного, чьи силы были схожи с демоническим зверем, но история похоронила этот факт, включая императорскую семью. Когда императорская семья начала терять силу света, они намеренно скрыли правду и позволили ритуалу стать формальностью.

К тому же другие семьи героев, некогда почитаемые всеми, постепенно пришли в упадок — настолько, что большинство даже не оставили своих имён. Единственным исключением была семья Кастрайн, которой удалось сохранить свою силу, защищая потомков других павших семей героев и сохраняя их кровные линии через браки. В конце концов, сила богов передавалась по крови. Благодаря этому большинство членов семьи Кастрайн рождались с потенциалом пробудить почти любую божественную силу — за исключением, конечно, силы света. Не то чтобы все могли использовать эти силы, но возможность была.

И кто же остаётся разбираться с бесконечными демоническими зверями, которые продолжают выплёскиваться по мере ослабления барьера каждый год? Семья Кастрайн. И кто вынужден разбираться с последствиями ритуала, который должен был быть совместным усилием пяти семей, а теперь спотыкается, потому что остальные не тянут свою ношу? Тоже семья Кастрайн.

Честно говоря, семья Кастрайн — как староста в школьном проекте, от которого все отвернулись. И сбежать нельзя. Если барьер рухнет, демонические звери хлынут наружу, и империя превратится в ад. Особенно зимний ритуал — он проводится прямо на территории семьи Кастрайн. Что логично, ведь ядро всех печатей — это «Северный барьер». Летний Праздник подношений, проводимый на самом южном краю, — это всего лишь временная мера как помочиться на замёрзшие ноги, чтобы согреться.

…Так что, если всё пойдёт так и дальше, у меня не будет выбора, кроме как зимой отправиться на территорию Кастрайн. В каком-то смысле это самоубийство, правда? Член императорской семьи не может просто остановиться в доме какого-то дворянина. У меня не будет выбора, кроме как войти в главную резиденцию семьи Кастрайн, не так ли?

Пока я ещё была в оцепенении, Клео ухватилась за момент и надавила:

— Тогда я рассчитываю на тебя, принцесса. Я пришлю священника, чтобы исцелить тебя, так что отдыхай, прихорашивайся и жди. Это, в конце концов, женская добродетель.

— …Да, госпожа.

Женская добродетель, как же! Она просто хочет обращаться с Титанией как с красивой куколкой!

У-ух, у меня в глазах помутилось при мысли о моём безрадостном будущем. Я смотрела, как Клео уходит, и бормотала про себя в голове.

Даже если мне одиноко или грустно, я не заплачу… Я буду терпеть снова и снова, зачем мне плакать… Побежим с улыбкой по зелёным полям… Напевая, глядя в голубое небо, меня зовут… Меня зовут Кан… нет, Титания… Чёрт возьми.

— Я хочу домой.

Слышите ли вы меня, господин? Или кто бы то ни было — или что бы то ни было, таинственная сила или бог, который забросил меня сюда. Если вы существуете, пожалуйста, отправьте меня обратно в мой старый дом. Моя мама-лисичка ждёт с домашним соевый рагу, и мой папа-олень тоже ждёт меня…

— Итак, что же ты хочешь сделать?

Раймонд на мгновение замолчал, словно вопрос застал его врасплох.

— Вы спрашиваете моё мнение?

Герцог Кастрайн неторопливо выпустил облачко сигарного дыма и кивнул.

Орто Касиан Эль Кастрайн. Истребитель чудовищ. Сильнейший человек на континенте. Глава семьи Кастрайн. Человек, стоящий за всеми этими титулами, походил на старого тигра, чья шкура выцвела от возраста. Его когда-то чёрные волосы теперь стали пепельными, словно припорошёнными сединой, а через левый глаз тянулся вертикальный шрам.

— Я слышал, ты сам ездил проверить шахту, даже не доложив мне, что возможно, действительно существует.

Вероятно, он просто растерялся. Если бы он доложил герцогу, и это оказалось ложью, у него были бы неприятности. Но дело было слишком важным, чтобы оставлять его на потом. Особенно когда информация исходила от принцессы, печально известной своей глупостью и дуростью. В это было ещё труднее поверить.

— Почему? Беспокоишься, что твоя дерзкая невеста солгала? Думаешь, я разозлюсь? Никто не злится на марионетку, которую дёргают за нитки взрослые.

При этих словах бровь Раймонда нахмурилась.

— …Если бы я ошибся в суждениях.

— Чувствуешь вину? Боишься оказаться бесполезным камнем? Или, может быть, тот человек, которого ты игнорировал из страха, что неуместное сочувствие станет цепями, сковывающими твои лодыжки, — возможно, он был не таким, как ты думал?

Раймонд колебался недолго.

— …Я не чувствую вины. Это было правильное решение ради семьи.

— Семья Брэндли — всего лишь собака императора. Даже если это заброшенная, никчёмная шахта, если бы мы безрассудно вмешались и дали им хоть какой-то предлог, это могло бы обернуться катастрофой.

— Прошу прощения за опрометчивость.

Герцог Кастрайн смотрел на своего старшего сына странным взглядом.

Герцог Кастрайн ни разу не считал себя порядочным взрослым, даже в качестве пустого комплимента. Если, пожертвовав одним, можно спасти сотню, он выберет бросить одного. Если, пожертвовав сотней, можно спасти десять тысяч, он бросит сотню. На поле боя нужно уничтожать врага и защищать своих с минимально возможными потерями. Иногда это означало собственноручно добить тяжелораненого союзника. Он всегда думал, что не хочет передавать такую жизнь. Но реальность была слишком тяжёлой.

Раймонд был сыном, который нёс бремя этой реальности больше, чем кто-либо. Возможно, поэтому он никогда не позволял своему вниманию отвлекаться. Несмотря на то, что он был помолвлен с рождения, знатные дамы, знавшие обстоятельства, всё равно пытались соблазнить Раймонда. Но он ни разу не дрогнул.

*…Я слышал, что старшая дочь семьи Орланд очень умна, и я действительно думал, что это может быть шанс сосватать его.*

Даже после того, как он станцевал первый танец с красивой, остроумной молодой леди на балу, Раймонд оставался таким же несгибаемым.

Тогда герцог просто подумал, что Раймонд не интересуется женщинами или что он просто не хочет ни с кем связываться, пока помолвлен. Но видя его отношение сейчас…

— Да, люди не меняются легко. Особенно когда их воспитывают как птиц в клетке. Но всё же…

Герцог вспомнил своего второго сына, Лизиантуса, который поднял шум, спрашивая, настоящий ли , и Виви, чьи глаза широко раскрылись от удивления. Все, кто слышал от Раймонда о сделке с Титанией, отреагировали одинаково.

— У принцессы что, после того как она чуть не умерла, поехала крыша?

— Может, наложница что-то ещё замышляет за кулисами?

— Если бы наложница знала о , ты правда думаешь, она бы просто так отдала его нам?

— Она всегда была неравнодушна к Раймонду. Может, это ещё один способ сблизиться? Или очередная бессмысленная интрижка императора?

Потому что то, о чём она попросила, было по-настоящему незначительным, и потому что им действительно был нужен . Они намеревались заплатить согласованную цену за сделку. Но всё же.

— Итак, принцесса Титания действительно показалась тебе настолько другой?

Раймонд был потрясён. Если бы герцог Кастрайн сказал, что всё это — лишь мелкая уловка, что за принцессой кто-то дёргает ниточки и что им следует это проигнорировать… Раймонд бы послушался. Он бы подавил свои чувства, притворился, что не замечает, и забыл бы обо всём. Но даже так…

— …Дадим ей шанс.

В ясных золотистых глазах Раймонда зажёгся свет облегчения. Увидев это, герцог Кастрайн закрыл свои.

— Я люблю тебя, но это мой долг.

Вот что ему сказала жена перед смертью.

Поддерживать империю вместо безответственной императорской семьи всегда было трудно. Ему всегда приходилось отказываться от того, чего он хотел больше всего. Поэтому герцог хотел, чтобы его наследник Раймонд выбрал максимально безопасного человека. Пару, которую все могли бы благословить, кого-то, ради кого ему не придëться жертвовать или терпеть. Дочь императорской семьи, их заклятых врагов, была одним из худших вариантов.

Раймонд не мог этого не знать. И всё же он выглядел таким довольным…

Семья Кастрайн никогда не забывает ни услуг, ни обид. Так что же ему делать с затянувшейся горечью, которая начала оседать в его сердце, как осадок? Герцог решил, что будет наблюдать и ждать.

Наложница Клео действовала быстро. Так быстро, что на следующий же день после того, как оставила меня застывшей и смущённой, она прислала священника и меч.

Возможность жить в здоровом, удобном теле, а не чахнуть как инвалид в летнюю жару, была поистине поводом для благодарности, но всё же…

— Эй, я слышал, ты чуть не умерла и теперь совсем с ума сошла, да?

…Проблема была в том, что не одна Клео действовала быстро.

Я оглядела гостиную, которая стала яркой, красивой и элегантной, словно мой недавний погром был сном. После моей выходки, дважды подряд, и визита и ухода Клео, горничные теперь внешне были послушны. Только старшая горничная Натали была точно такой же, как прежде.

Другими словами, они не проронили ни единой жалобы и тихо привели гостиную в её исходное состояние. Красивые цветы, расставленные в ярких стеклянных вазах (видимо, мой прошлый погром с букетом роз оставил неизгладимое впечатление — не было видно ни одной розы), и прекрасная скатерть, кружевная и нарядная. Поднос с изюмными сконами и пончиками, щедро покрытыми шоколадом — возможно, намёк успокоиться сладеньким, поскольку обычно они не были так щедры на шоколад.

Лёгкий ветерок влетал в открытые окна… Погода была такая прекрасная. Точно. Не стоило тратить внимание на ходячее бедствие — нет, на красную опасность — сидящую передо мной.

Я естественным образом перевела взгляд в окно. О, смотрите-ка, снаружи сидят две красивые соловьихи. Такие живые маленькие птички, парочка, такая нежная друг с другом. А я вот здесь совсем одна…

— Эй, ты оглохла, что ли? Я слышал, ты с ума сошла, но ты ещё и оглохла?

Если бы только я могла улететь с ними…

— Раз уж у тебя есть глаза, могла бы и посмотреть.

Вжух! Жар собрался у лезвия его меча, вспыхнув столбом пламени.

Я взвизгнула от шока.

— …Ты, придурок! Ты совсем сошёл с ума?! Играешь с огнём в помещении?!

— О, наконец-то ты на меня смотришь. — Он погасил вызванное им в воздухе пламя и оскалился в ухмылке.

Волосы красные, как огонь, глаза такого же пылающего оттенка. Необычно здоровая, румяная кожа для кого-то из светлокожих северных кровей. Несмотря на лето и престиж императорского дворца, он ввалился в коротких рукавах и штанах, перепачканных грязью и пятнами, — один его неряшливый вид говорил всё, что нужно знать о его личности. Прозвище? Бешеная собака семьи Кастрайн.

Верно, зачем скрывать? Это был никто иной, как второй сын семьи Кастрайн — тот самый идиот, который, как я всегда думала, не удовлетворился бы, даже если бы зажевал меня до смерти. Лизиантус Агни Эль Кастрайн.

Что ж, пожалуй, я понимаю. По сравнению со своим старшим братом, спокойным и ответственным, второму сыну относительно не хватало ответственности. Он родился с огненным темпераментом и ему никогда не было дела до чужого мнения.

Младший, Распар, был учёного нрава и не особо помогал сдерживать брата (не то чтобы он часто приезжал в столицу, всегда отмазываясь молодостью). Сам герцог почти никогда не вмешивался в дела своих троих сыновей.

Что касается Раймонда, ему было всё равно, плачет Титания, злится или разбивает чашку прямо перед ним. Всё это, вероятно, было слишком мелочным, чтобы он утруждал себя гневом. Но его младший брат, который боготворил и лелеял своего старшего брата, абсолютно презирал нрав Титании. Поэтому всякий раз, когда мы сталкивались, он специально провоцировал меня. Например…

— И это ты, из всех людей, посмела стать следующей госпожой семьи Кастрайн?

Он сокрушал психику Титании такой жестокой честностью…

— Честно говоря, даже учебный манекен с тренировочного поля был бы лучшим спутником для моего брата. По крайней мере, эта штука умеет держать рот на замке.

Он изрыгал оскорбления, которые все остальные только осмеливались думать про себя, — слова, которые никто и не мечтал бы сказать напрямую высокородной императорской принцессе.

— Ваше Величество, Ваше Величество! Этот наглый щенок посмел усомниться в моих достоинствах! Я ваша дочь, гордость Вашего Величества и будущая госпожа семьи Кастрайн. Почему вы не можете наказать его?!

…И даже когда прежняя Титания после такого унижения цеплялась за штанину императора, это было бесполезно.

Император всегда говорил с плачущей Титанией ласково.

«Титания, моя маленькая птичка. Кто же не знает, что у второго сына этого семейства такой характер? Ты же принцесса, пожалуйста, будь снисходительна».

Принцесса, как же. Что он на самом деле имел в виду, так это: «Ты — более лёгкая мишень, Титания, так что ты и терпи». Короче, это означало, что Титания, которая была для всех маленькой смутьянкой, наконец встретила того, кого не могла переупрямить, того, кто оставлял её в таком разочаровании, что она трясла ногами от досады.

Честно говоря, если семья Кастрайн планировала одурачить всех, заявляя, что — это редкий магический меч, подаренный графом Орландом, то гораздо лучше смотрелось бы, если бы старшая дочь графа Джун и второй сын герцога, Лизиантус, танцевали вместе. В конце концов, пусть и формально, у Раймонда уже была невеста, а у Лизиантуса — нет.

Так почему же танцевать должен был Раймонд? Ну, потому что… репутация Лизиантуса была поистине ужасной.

— Я слышал, лорд Лизиантус поджёг целый стол!

— Боже мой, он принёс меч в бальный зал?

— Похоже, семья Кастрайн не может воспитать всех своих детей должным образом.

— Если позволите, это, вероятно, из-за происхождения покойной герцогини…

— Тем не менее, лорд Раймонд такой выдающийся…

Даже Титания, которую практически изгнали из императорской семьи и которая ещё даже не дебютировала, могла случайно услышать такие сплетни о Лизиантусе на новогоднем банкете во дворце! Его репутация была настолько плоха, что если бы юная леди, только появившаяся в свете, станцевала с ним, её собственная репутация пострадала бы! Он был настолько плохой партией, что даже предложение драгоценного меча в качестве дани не могло бы оправдать выбор в его пользу!

Справедливости ради, Титания ничем не лучше — она тоже причиняла неприятности, не имея ни таланта, ни положения. Но по крайней мере Титания умела пресмыкаться перед теми, кто выше её. Хотя не то чтобы её вообще приглашали на важные мероприятия.

Лизиантус же, напротив, был непокорным даже с сильными и беспощадным со слабыми. В некотором смысле его можно назвать последовательным.

— Ты что, совсем рехнулась после того, как тебя стукнули по голове, да?

Точно! Кто ещё приветствует человека, который, по слухам, чудом избежал смерти, словами: «Слышал, ты с ума сошла»?

То ли он услышал то, что я сказала Раймонду, то ли просто хотел меня позлить, он поднял ветку граба из-под балкона второго этажа и помахал ею передо мной. Мне пришлось приложить все силы, чтобы не выронить чашку, которую я держала.

— Хм, эта штука неплохо горит, — удивлённо пробормотал Лизиантус, поджигая ветку в своей руке собственной силой. — Касьян аж слюной плевался, говорил, что императорская семья, должно быть, тайно выращивает мировое древо или что-то такое. Но это обычная ветка! Тьфу, как скучно.

Чтоб тебя.

Всё, что мне нужно, — это компетентный телохранитель — кто-то, кто в крайнем случае сможет убить любого, кто придёт покуситьсяна мою жизнь посреди ночи, или защитить меня, если я когда-нибудь решу тайком выбраться из дворца. С самого начала, просьба о горничной и рыцаре, разве мои намерения не были очевидны? Я просто хотела телохранителя для круглосуточной личной охраны и слугу для поручений, так почему же…

Почему герцог прислал мне сумасшедшего, который играет с огнём в императорском дворце? Это его способ сказать: «Ты доставила моему драгоценному сыну достаточно хлопот, так что сделка закрыта, теперь пытайся выжить сама»?

Я уставилась на пламя, пляшущее прямо перед моим носом, и медленно, глубоко вздохнула. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Всё нормально. Всё нормально. Просто вспомни его ментальный возраст. Давай спишем это на карму из прошлой жизни. Я смогу это вытерпеть…

— Что, не впечатляет? Если не нравится играть с огнём в помещении, может, превратить это место в открытое пространство?

…Я больше не могу терпеть!

Я вскочила со стула и, используя чашку, которую держала ради терпения, выплеснула её содержимое на горящую ветку. Шшш! Ароматный чай затушил пламя, охватившее ветку.

Бешеная собака семьи Кастрайн, которую нисколько не волновало, что чай забрызгал всю его одежду, посмотрел на меня с озадаченным выражением.

— …Хм? Почему он погас?

— …Потому что я залила огонь водой. Конечно, он погас.

— Нет, ты…

— Это просто элементарная логика! Лорд Лизиантус! О боже, какой позор! Если кто-то подслушает, то подумает, что великая семья Кастрайн даже элементарным вещам не учит! — Ха-ха, хо-хо-хо. Мой пустой смех, предназначенный для «лорда», пусто разнёсся в воздухе.

Лизиантус переводил взгляд с меня на теперь уже потушенную ветку, словно что-то было не так. Затем, когда он увидел, как я с чопорно наполняю свою пустую чашку, его глаза сузились, будто он что-то понял.

"…Я думал, эта чокнутая сука выдумала какой-то новый трюк, чтобы снова досадить моему брату."

Прежде чем Лизиантус успел выплюнуть что-то ещё более оскорбительное, я перебила его:

— Лорд ЛИ-ЗИ-АН-ТУС. Титания ещё полностью не оправилась, так что мне очень и очень трудно долго развлекать гостя~!

Фух. Я вытерла свой идеально сухой лоб преувеличенным жестом и театрально вздохнула. Хлопая ресницами, я добавила что-то вроде «Ах, как кружится голова, как кружится~» и рухнула обратно на стул. Увидев это, уверенность на лице Лизиантуса сменилась замешательством.

До сих пор Титания всегда скрежетала зубами и топала ногами перед ним, устраивая истерики. Она никогда не притворялась дурой с такой бесстыдной невинностью.

Мне даже не нужно было смотреть в его колеблющиеся красные глаза, чтобы прочитать его мысли. «Что за чёрт? Почему эта чокнутая сучка сейчас так себя ведёт?»

Мне хотелось спросить его о том же. Ты псих.

— И играть с огнём в гостиной, ни много ни мало. О боже, как страшно~ Что, если искра вылетит и весь сад сгорит? Я бы была в ужасе. Огонь в историческом императорском дворце!

Считайте мои слова пророчеством.

Титания была максимум безобидной неприятностью, у неё не хватало сил быть настоящей угрозой. Но этот парень — однажды он действительно подожжет дворец, когда поссорится с императорской семьёй.

В общем, Лизиантус всегда скрывал тот факт, что владеет силой огня, потому что обладал «божественной кровью». Он всегда отмахивался: «О, это просто сила моего верного магического меча», притворяясь невинным. Но в конце концов, когда кучка психов тронула его драгоценную младшую сестру, и его старший брат с отцом объявили: «Тебе больше не нужно сдерживаться», он действительно устроил в императорском дворце настоящий ад.

Как там было? Чем сильнее его пробуждение, тем разным был цвет пламени, которое он мог использовать. У каждого цвета было своё название. Самый слабый — красное пламя, средний уровень — белое пламя, а финальная стадия — синее пламя. Говорили, что особенно когда он намеренно вкладывал всю свою силу в создание синего пламени, его невозможно было потушить естественными способами.

Должен был прийти кто-то с равной силой и лично погасить его. Благодаря этому половина императорского дворца сгорела дотла, прежде чем кто-либо успел что-то сделать. Адриану пришлось проводить свою церемонию коронации на пепелище дворца.

Ну, это всё в будущем.

— Итак, герцог Кастрайн послал лорда Лизиантуса выяснить, действительно ли принцесса Титания сошла с ума или нет?

Ожидая ответа, я решила, что нет смысла притворяться, раз Раймонда нет рядом, поэтому я расслабилась на спинке стула и развалилась. Затем я протянула руку, схватила скон голой рукой и начала его грызть. Лизиантус смотрел на меня в неверии, пока я грызла твёрдый скон, как белка, даже не дожидаясь его ответа, бросив свой вопрос.

— …Что? Какого чёрта ты делаешь? Вдруг начала использовать почтительные обращения и ведёшь себя как какая-то хулиганка…

Да, я знаю… Если бы это была новелла вроде «Малышка — сокровище злодейского герцогского рода» или что-то такое. Нет, скорее «Я проснулась, и я — топ-злодейка SSS-ранга?!» — было бы гораздо лучше. Нельзя даже быть хулиганкой, если у тебя нет за спиной поддержки. Если ты второстепенный персонаж вроде Титании, ну что ж…

Я выплюнула изюминку из скона и пробормотала себе под нос:

— Или, может, ты здесь просто, чтобы провести огненные эксперименты во дворце? Тренируешься для своей будущей карьеры поджигателя?

— С чего бы мне поджигать дворец?

Эти слова произнёс парень, который только что угрожал превратить гостиную в открытое пространство. Его протестующий крик звучал так, будто он искренне чувствовал себя обиженным. Тем не менее по тому, как дёрнулось его лицо, было ясно, что он по крайней мере рассматривал возможность сжечь дворец раньше.

Наблюдая, как я жую скон с черепашьей скоростью, Лизиантус нахмурился. Затем он отбросил потушенную ветку и достал что-то из-за пазухи. Это был тонкий бумажный конверт.

— …От отца.

Я чуть не протянула руку, испачканную крошками от скона, но сначала вытерла её о скатерть, прежде чем взять конверт. Выражение лица Лизиантуса стало ещё более странным, когда он наблюдал за мной. Игнорируя его, я вытряхнула содержимое конверта на стол.

И затем застыла.

Чёрная карта с замысловатым тиснением в виде трёх золотых змей и лаврового венка; маленький бронзовый значок с гравировкой двух скрещённых мечей на щите; и толстое серебряное кольцо, простое, если не считать бесчисленных крошечных царапин, говорящих о многолетнем использовании. Незнакомцу эти предметы показались бы совершенно не связанными между собой. Но…

Я молча смотрела на них долгое время, не в силах произнести ни слова.

Карта оказалась VIP-пропуском в «Таверну Гекаты» — самую известную разведывательную организацию столицы. Значок был символом рыцаря, признанного как минимум вторым рангом элитного ордена, созданного семьëй Кастрайн. А что до серебряного кольца… На первый взгляд оно выглядело как простое серебро, но на самом деле это был редкий металл, который ценили аптекари. Он был бесценен для обнаружения ядов и лекарств.

Членская карта был совершенно новой — бумага гладкая, золотое тиснение сияло, — но и значок, и кольцо несли на себе следы долгого использования, словно их владелец носил их годами. Смысл был ясен: они присылали ко мне своего хозяина, и как можно скорее. Когда я перевернула карту, из-под неё выпал тонкий листок бумаги.

«Я буду наблюдать».

Только прочитав эти слова, я наконец замерла, а по коже побежали мурашки, как у лягушки перед змеёй. Я достаточно хорошо знала почерк Раймонда. Это был не он. Этот почерк был тяжёлым, опытным, достойным. Это был почерк самого герцога Орто!

Пока я смотрела на предметы, рядом проворчал Лизиантус:

— Я правда не понимаю, о чём думает отец.

— …Так тебе и не нужно понимать.

— Что?

— Это всё? Никаких указаний, когда они прибудут, никакой метки, чтобы я могла их опознать, ничего? И ты уверен, что плата за этот VIP-пропуск включена в стоимость карты? — Я отбросила всякое притворство и спросила холодным и прямым тоном.

Лизиантус заколебался, явно застигнутый врасплох этим вопросом. Но через мгновение, словно вспомнив что-то, что ему сказали заранее, ответил:

— …Кхм. Не думал, что ты вообще спросишь… Но да. Сказали, что всё уладят в течение недели. Они свяжутся первыми, так что тебе не нужно беспокоиться о том, как их найти. И да, карта покрывает стоимость одного заказа.

Компенсация была щедрее, чем я ожидала. Особенно абонемент в «Таверну Гекаты» — он был слишком ценным, чтобы считаться просто бонусом. Конечно, я не просто так его получила. Я отдала им .

Я могла бы потребовать ещё больше. Но, честно говоря, всё равно был мне не нужен.

Все знали, что у меня напряжённые отношения с родной матерью. Даже железная шахта, которую императорская семья даровала её семье в награду за то, что они продали её, — какая мне от этого польза? Даже если бы я знала о ней, я не могла бы ею воспользоваться, и она была мне бесполезна. Особенно реликвии, наделённые силой света, — в императорской семье они лишь обуза.

Императорская семья теперь относится ко всей божественной силе как к пережиткам прошлого, которые следует забыть. Но что, если бы вдруг появился член императорской семьи, способный в полной мере проявить силу, которой обладал первый император? Это означало бы войну, но в другом смысле. В конце концов, это сделает его ещё более легитимным, чем нынешний император. Поэтому я отдала герб семье Кастрайн, чтобы когда-нибудь его использовали как жертву для укрепления северного барьера.

Теоретически, если бы они знали об этом, императорский отпрыск мог бы использовать силу любого бога. Но сейчас, разве Титания могла бы использовать что-то вроде или владеть силой света? Это было абсурдно.

Тем не менее, с точки зрения семьи Кастрайн, мои недавние действия, должно быть, казались подозрительными. Конечно, они хотят выяснить, что я планирую делать с этим пропуском в «Таверну Гекаты» и каковы мои истинные намерения.

Я скрыла свои эмоции и опустила взгляд.

— Передай ему, что я благодарна.

При моём спокойном ответе Лизиантус скорчил странную гримасу. Это был взгляд человека, видящего нечто невозможное — разочарованного, но неспособного точно объяснить почему. Даже если бы из плюшевого кролика, лежащего у моей подушки, внезапно выпрыгнуло чудовище, он бы не выглядел таким озадаченным.

Лизиантус смотрел на меня долгое время, словно пытаясь осмыслить что-то непостижимое, а затем внезапно выпалил вопрос. Его голос был тяжёлым и сдержанным.

— …Ты действительно Титания?

— Тот, кто должен это доставить, — ты.

Когда Лизиантус Агни Эль Кастрайн услышал этот приказ от своего достопочтенного отца, он нахмурился. Единственной причиной, по которой он сразу же не возразил, было то, что приказ отдавал его отец.

— …А как же мой брат?

— Твоему брату я поручил кое-что другое.

Лизиантус с подозрением оглядел предметы перед собой. Они даже не были запечатаны, словно предполагалось, что он сам их проверит и доставит. Карта, серебряное кольцо, значок. Даже письмо, чернила на котором ещё не высохли, словно его только что написали.

Будучи членом семьи Кастрайн, где меч, медицина и перо были жизненно важны, Лизиантус прекрасно знал, что означают эти вещи. «Ты хочешь, чтобы я доставил эти драгоценности этой проклятой женщине?» Замешательство наполнило его красные глаза.

Лично Лизиантус презирал Титанию. Нет, он ничего не мог с собой поделать. Он ненавидел императорскую семью и королевских особ. Он ненавидел всё, что стояло на пути будущего семьи Кастрайн.

Помимо своего достойного старшего брата, уважаемого отца, обожаемого младшего брата и людей их владений, которых он должен был защищать, все остальные были для него просто досадной помехой. Аристократы? Они были либо идиотами, которые клеветали на семью Кастрайн на основе слухов, либо паразитами, надеющимися поживиться за их счёт. Он жалел свою семью, которую заставили быть охотничьими псами империи, бесконечно убивать монстров и защищать королевство.

— Она же невеста моего брата, хотя бы по названию. Мне действительно нужно показываться? Готов поспорить, она просто притворялась больной…

— Твой брат был довольно потрясён после встречи с принцессой Титанией, которая едва не умерла.

От спокойных слов отца глаза Лизиантуса стали жёсткими. Он хорошо знал свои пределы. Он ненавидел всё сложное. Он ненавидел интриги и закулисные сделки. Его брат, гораздо более способный, чем он, унаследует семью. Всё, что ему нужно было делать, — это доверять ему и следовать за ним.

Лизиантус хорошо владел мечом и любил им пользоваться, но всегда думал, что ему не сравниться с братом. Во всех отношениях он уступал старшему брату, но Лизиантус не завидовал. Наоборот, он ещё больше уважал и любил своего брата. Именно поэтому он ненавидел эту бестолковую женщину, которая была невестой его брата.

«Может, мне занять его место?» Да, что такого трудного в каком-то глупом танце? Когда Раймонд танцевал с другой женщиной, чтобы тайно добыть , а Титания упала в обморок из-за поднявшейся суматохи, Лизиантус был искренне раздражён. Поэтому он сделал предложение Раймонду.

— Честно говоря, даже этот хитрый старый император не может быть серьёзен, когда привязывает тебя к этой идиотке-принцессе. Младшему нельзя, так что…Мне придется пожертвовать собой.

— Лизиантус.

— Тьфу, это не то чтобы я вообще планировал жениться. На мою репутацию мне наплевать. Но ты, брат…

Ты уже стольким пожертвовал. Лизиантус проглотил остаток слов.

Увидев лицо своего безрассудного младшего брата, искренне обеспокоенного его будущим, в глазах Раймонда мелькнул сложный взгляд.

— …Всё же, пока помолвка не расторгнута, она под моей опекой.

Может, ему и показалось, но когда Раймонд сказал эти слова Лизиантусу, его глаза казались слишком тяжёлыми для одного лишь чувства вины.

— Даже если не нравится человек… не стоит принимать помолвку, если он тебе совсем безразличен.

«Но ты ведь на самом деле не любишь её, брат». Причина, по которой он не мог сказать это вслух, заключалась в том, что Лизиантус понимал, насколько запутанными были чувства Раймонда. Да. Как бы то ни было, его брат чувствовал себя немного виноватым, потому что эта неразумная женщина действительно любила его. Не то чтобы сама принцесса Титания когда-либо это осознавала.

И всё же Лизиантус доверял своему брату. Его брат был наследником этого великого и могущественного дома. Даже мельчайшая вина или жалость улетучалось, как пух одуванчика. Его брат примет правильное решение.

И всё же было невыносимо, что его достойный восхищения брат мучился из-за такого человека! Лизиантус был в ярости. Именно поэтому он пошёл к Титании и обрушил на неё оскорбления. Под предлогом, что у Раймонда возникли дела и он пришёл «вместо него», он насмехался и ругал Титанию, пока она ждала Раймонда.

Сколько бы она ни бушевала, ни проклинала его, ни пыталась ударить в гневе, Лизиантус никогда не позволял ей нанести удар. Он смотрел, как она бежит на него до самого конца, а затем ловко уклонялся, оставляя её жалко распростёртой на полу, скрежещущей зубами от досады. Он находил это бесконечно забавным.

Было так приятно смотреть, как «благородная» принцесса, отчаянно пытающаяся сохранить достоинство, скрежещет зубами и взрывается яростью. И эта женщина думает, что может быть партнёром его брата? Если никто другой не собирается ставить её на место, это сделает он. Если бы она сдалась сама, разве это не облегчило бы всё для его брата?

Вот что он думал.

— Так что ты должен увидеть всё своими глазами и судить сам.

Но теперь та же самая женщина, по слухам, изменилась после того, как едва не умерла? И его брат был этим потрясён?

— …Что ж, хорошо.

Она, наверное, просто притворяется. Было очевидно, что небольшое давление покажет, что всё это — всего лишь игра.

— Не волнуйтесь, отец. Я выкопаю всё, что она скрывает.

С этими словами Лизиантус уверенно объявил о своих намерениях, взял предметы и направился во дворец. Он был абсолютно убеждён, что Титания никак не могла измениться.

— Да, брат Раймонд, наверное, просто не правильно понял. Он всегда был таким правильным и почти не знал женщин — хотя, честно говоря, холостяк номер один в высшем свете, Раймонд, на самом деле провёл с женщинами больше времени, чем Лизиантус.

Лизиантус не удивился, когда Титания послушно согласилась с ним встретиться. Он не удивился даже тому, что вместо вопроса «Почему ты здесь вместо Раймонда?» она просто села за стол и с идеальной грацией притворилась, что пьёт чай. Он знал, что она, должно быть, злится, но она нарочно отвела взгляд и игнорировала его провокации. Но затем…

— …Потому что я залила огонь водой. Конечно, он погас.

Вместо того чтобы вылить чай на него, она вылила его на горящую ветку. Это само по себе казалось странным. И эти зелёные глаза, смотревшие на него так, будто спрашивали: «В чём проблема?»

Помощник Раймонда поднял такой шум, настаивая: «Эта принцесса странная». Поэтому Лизиантус на самом деле отломил ту самую ветку, о которую принцесса якобы ударилась головой, просто чтобы проверить, правда ли это. Заодно он решил немного подшутить над ней… и использовал немного больше силы, чем обычно.

Обычно пламя, которое он создавал, было обычным огнём — его мог потушить кто угодно. Но когда он использовал слишком много силы, огонь продолжал тлеть добрых полчаса, даже если залить его водой или засыпать землёй.

В тот момент, когда он поджёг ветку, Лизиантус понял, что совершил ошибку. Не стоило так бездумно демонстрировать свою силу во дворце. Внешне это выглядело как обычное красное пламя, но он использовал больше силы, чем намеревался, и это был не тот огонь, который легко погасить. Если только у другого человека не было способностей, подобных его, никто не смог бы определить, сколько силы он использовал, так что это было идеально для розыгрышей.

Но внезапно он беспокоилсч. Будет ли брат его ругать? Может, стоит сразу избавиться от этого и сделать вид, что ничего не случилось?

…Но затем, всего одной чайной чашкой воды, пламя было погашено в одно мгновение.

Невозможно. Это было не синее пламя, но он вложил в него немало силы. Не может быть, чтобы принцесса внезапно пробудила божественную силу. И даже если бы пробудила, она не смогла бы использовать её так легко и непринуждённо. Так как же она потушила огонь всего одной чашкой жидкости?

Более того, то, как она заставляла себя использовать почтительные обращения, так явно притворяясь вежливой, было ещё более странным. Раньше Титания вздрагивала при одном упоминании Лизиантуса. Но теперь она обращалась с ним так, будто он был не более чем надоедливой пиявкой. Гордость, которой она дорожила больше жизни, исчезла без следа — она ела сконы голыми руками, развалившись так, будто ей было всё равно, кто на неё смотрит.

Если бы только это, Лизиантус, возможно, и не придал бы этому значения. Но когда Титания проверила содержимое конверта, присланного его отцом, её взгляд мгновенно стал холодным и острым. Она изучала эмблему на значке с задумчивым выражением, проводя пальцами по предметам внутри. А самое главное — в тот момент, когда она увидела документ, она словно сразу поняла, что это за карта.

Глядя на неё, Лизиантус был искренне потрясён. Даже он считал чрезмерным, что отец отдал эту карту Титании. Понимала ли она вообще, что это такое? Станет ли она винить их за то, что они прислали что-то странное, или просто отбросит в сторону? Что, если она небрежно выбросит эту драгоценную карту, и «Таверна Гекаты» в итоге подаст на них жалобу?

Плата за услуги «Таверны Гекаты» была непомерно высокой, а само её существование было тщательно охраняемым секретом. Когда глава высокопоставленной аристократической семьи — той, что веками обладала властью в империи — собирался передать свой титул, он конфиденциально сообщал о нём своему преемнику.

Никто другой не знал, но эта организация была связана с кровной линией семьи Кастрайн. Поэтому «Таверна Гекаты» была дружелюбна к семье герцога, но ко всем остальным — ни приветлива, ни добра.

Однако, когда Титания действительно получила эти предметы, она удивила Лизиантуса, задав подробные вопросы. Она действительно вела себя как человек, спокойно просматривающий обычную сделку. Вот что его потрясло.

— Передай ему, что я благодарна.

Её взгляд стал задумчивым. Ему с трудом верилось, что это глаза Титании. В них была глубина, словно она размышляла о чём-то далёком и глубоком. Это было одновременно поразительно и странно тревожно.

Кто эта женщина?

— Ты действительно Титания?

Титания, которую он знал, была эгоистичной, глупой и полностью лишённой здравого смысла. Одержимой Раймондом до безумия… Настолько инфантильной и незрелой, что он едва мог смотреть на неё…

Как раз в этот момент Титания подняла голову и посмотрела на Лизиантуса. Её взгляд был странным. Он был влажным и холодным, как мох, цепляющийся за надгробную плиту. До сих пор Лизиантус всегда думал, что Титания красива, но её красота была совершенно бесполезна. Какой бы красивой ни была кукла, она всего лишь кукла. Но теперь Титания казалась совершенно другим человеком. Она выглядела так же неуместно, как статуя, установленная в храме.

Её бледные волосы мерцали, как вуаль, словно сотканная из инея, осевшего на убранном пшеничном поле. Её зелёные глаза, ясные, как маслины, плавающие в отравленном кубке, сияли холодным светом.

— Нет. Титания мертва.

Затем, словно шутя, она слабо улыбнулась.

— Так что тот, с кем вы имеете дело сейчас, — это призрак Титании.

Прямо в тот момент Лизиантус стал свидетелем чего-то странного. Везде была кровь. «Он» игнорировал жгучее жжение жара и снова сжал рукоять меча. Всё вокруг было скользким, горячим и влажным. Даже дышать было трудно.

— Я-я-я не делал этого!

Прямо перед его глазами… Рыдала женщина. Её длинные волосы были грубо острижены с одной стороны, а на её беспорядочно дёргающихся конечностях были свежие раны. Пропитанная кровью и дрожа, она ползла по земле, словно пытаясь сбежать.

Стиснув зубы, он услышал, как выругался, глядя на неё.

— Я правда! Я не знала, что это яд! Я просто…

— Не смеши меня.

Его рука, которая без колебаний размахивала мечом перед безоружным противником, внезапно остановилась. Он вложил в это движение столько силы, что на предплечье выступили вены.

— Не знала, что это яд? Идиотка ты, дура.

— Наверное, неважно, был ли это яд. Или, может, ты была не в том состоянии ума, чтобы заботиться о таких вещах. Ты ведь хочешь, чтобы всё, что любит брат Раймонд, исчезло из этого мира, правда? Как будто в этом мире никто, кроме тебя и его, вообще не имеет значения?

— Н-н-нет… Всё не так…

— Не смеши меня.

Убить её было бы слишком милосердно. Она будет продолжать жить в этом мире, будучи хуже червя. Зная это, он вбил гвоздь своими словами.

— Ты гнилая до мозга костей. Даже если ты умрёшь и родишься заново, ты никогда не изменишься. Что бы ни случилось. Никогда.

Её остекленевшие зелёные глаза расширились. Её лицо, перепачканное слезами, пеплом и кровью, застыло, словно превратилось в камень.

— Ты никогда не получишь любви брата Раймонда.

Он считал это нелепым. Она уже всё потеряла и ничего не осталось. Кричать на неё так — это просто вымещать свой гнев. Настоящий заказчик, наверное, смеётся где-то в тени даже сейчас. Она была настолько глупа, что даже не поняла, что её использовали как инструмент, доведя до этого жалкого состояния.

Он действительно презирал её, но даже сейчас, видя, как она цепляется за имя «Раймонд» после всего, что случилось… Это не приносило удовлетворения. Как может человек быть настолько безнадёжно глупым?

В глубине его груди кипела ярость. Ему казалось, что ничто никогда не сможет её остудить.

— Если бы такой, как ты, никогда не существовало, моему брату жилось бы лучше!

Щёлчок. И тут раздался звук, будто что-то остановилось.

— О чём это вы задумались, лорд Лизиантус?

Лизиантус моргнул отсутствующими глазами. Что я только что видел? Что это было…

Образ женщины, залитой кровью и рыдающей, наложился на девушку, которая сейчас смотрела на него с озадаченным выражением. Они действительно были похожи. Хотя женщина была грязной, изуродованной и плачущей, он всё ещё мог разглядеть её светлые волосы и зелёные глаза. Но он просто не мог поверить, что это одно и то же лицо.

Как будто из неё высосали весь свет… что-то вроде того.

Затерянный в этом странном чувстве, Лизиантус, казалось, не мог взять себя в руки, пока Титания продолжала настаивать:

— Герцог Кастрайн ничего больше не велел передать?

— Нет.

— Так вы действительно пришли просто доставить вещи?

Он подумал, что она изменилась, но может ли быть, что она на самом деле хотела, чтобы пришёл сам Раймонд? Эта внезапная мысль заставила его на мгновение забыть о раздражении, но затем Лизиантус открыл рот.

— Чего ты ещё хочешь…

— Тогда, прежде чем уйдёте, почему бы вам немного не поиграть в бешеную собаку?

— …Что?

Титания просияла ему, ухмыляясь, как озорной ребёнок, замышляющий недоброе. Лизиантус мог поклясться, что никогда не видел её такой искренне счастливой.

— Давайте устроим сцену — такую, которую никто никогда не забудет, чтобы все знали, что происходит, когда мы встречаемся.

Скажу честно, да. У меня был эгоистичный мотив, небольшое желание снять стресс.

С тех пор как я очнулась в теле этой никчёмной принцессы, у которой нет будущего, у меня не было ни одного дня спокойного сна. Стресс просто накапливался день за днём. И в довершение всего прошлой ночью мне приснился странный сон. Что-то, похожее на белый рисовый пирог парило в воздухе, покачиваясь, и спросило: «Заключишь со мной контракт?» Не помню, что я ответила, но…

Как бы то ни было, визит Лизиантуса был для меня удачей. Я благополучно получила контрактные предметы и убедилась, что все в порядке. Но, конечно, он принёс с собой и новые заботы.

Пока что я не могу показывать, что мои отношения с семьёй Кастрайн улучшились, или что мы заключили какой-то контракт, или что мы вообще каким-либо образом связаны. Зачем, по-моему, я предупреждала Раймонда: «Я продолжу притворяться сумасшедшей, так что не обращай на меня внимания»? Но этот ублюдок Лизиантус пришёл прямо сюда, как ему и велел герцог, даже не удосужившись придумать предлог…

Это очередной тест герцога? Он хочет, чтобы я сама поддерживала свою репутацию в грязи?

Я встретилась с Лизиантусом, и, вероятно, буду встречаться с ним время от времени, но я должна продолжать притворяться, что «мы абсолютно ненавидим друг друга», верно?

Но не слишком ли много требовать от бесполезной, без гроша, бессильной принцессы вроде меня, герцог?

Итак, я задумчиво протянула «хмм» и перевела взгляд с обгоревшей тисовой ветки на широко открытого окна в сад и обратно на Лизиантуса, напрягая мозги. А затем усмехнулась.

— Давайте устроим сцену — такую, которую никто никогда не забудет, чтобы все помнили, что происходит, когда мы встречаемся.

Глаза Лизиантуса слегка дрогнули.

Я схватила его за руку и вложила в неё наполовину сгоревшую ветку.

— Подожги-ка её для меня.

— А? — Лизиантус послушно зажёг ветку.

С горящей, потрескивающей веткой в руке я подпрыгнула от возбуждения. Затем огляделась вокруг. Окно было очень широким — достаточно широким, чтобы кто-то мог незаметно выскользнуть в сад.

Сначала я подожгла скатерть.

Лизиантус отшатнулся в ужасе.

— Т-Ты, какого чёрта! Что ты, чёрт возьми, творишь?!

— Уа-ха-ха! Смотри, как горит! Уа-ха-ха-ха! Я больше всего люблю всё ломать!

— Ты пытаешься поджечь Розовый дворец?!

Ты что, не видишь? Я поджигаю или поливаю растения?

— И что с того, что я подожгу свой собственный дворец? Ах да, действительно, это важно! Потому что винить за пожар будут тебя!

— Что за чушь?!

Я понятия не имею, почему этот парень, который только что сам разводил огонь в помещении, вдруг ведёт себя как невинный прохожий. Разве это не очевидно? Зачем, по-твоему, я попросила его поджечь ветку? Одна голова хорошо, а две — лучше, и чтобы хлопать в ладоши, нужны две руки.

Даже если о сегодняшнем происшествии станет известно, мне нечего скрывать. Потому что! Причина, по которой принцесса Титания, которая раньше ограничивалась мелким ущербом имуществу, наконец устроила погром, — это, очевидно, «бешеная собака, которая пришла оскорбить глупую принцессу за то, что она заставляет его драгоценного брата ходить туда-сюда под предлогом болезни»! Почему бы не превратить потенциального поджигателя в реального немного пораньше, а?

Я схватила ветку и пустилась в пляс.

— Это месть за мой треснувший череп! Ха-ха-ха-ха! Этот ублюдок из финансового отдела, который отвечает за бюджет Розового дворца! Ты, наверное, был так счастлив, всё это время воруя средства вместе со старшей горничной! Я заставлю тебя всё вернуть обратно, даже если придётся распотрошить тебя ради этого! Ха-ха-ха!

— Ч-Ч-Что?! Ворует бюджет?

Лизиантус всё время психовал от каждого моего слова.

Серьёзно, почему он так шокируется по каждому пустяку? Как будто не знает, что Титания — всего лишь заброшенная, так называемая принцесса.

Я проигнорировала реакцию Лизиантуса и продолжала делать своё дело. Никто не может меня остановить. Как рог носорога, я иду своим хаотичным путём!

— Тушите пожар, если можете, горничные! Это ещё не конец!

— Ты, ты, ты-ы-ы, ты что, правда сумасшедшая?! Какой член императорской семьи поджигает собственный дворец?!

— Вот этот!

Вот именно.

Даже когда Титания чуть не умерла, упав в собственном дворце, никто даже не заикнулся о ремонте. Ну и ладно! Тогда я сделаю так, что у них не останется выбора, кроме как чинить!

Уворачиваясь от перепуганного Лизиантуса, который бросился меня хватать, я протиснулась через широко открытое окно. Хоп! Я спрыгнула в сад. Буйная зелень наполнила мой взор. Хм… Ничего примечательного. Подумаешь, во дворце, где живёт принцесса, могли бы быть хоть какие-то цветы. Я щёлкнула языком и подожгла всё вокруг.

— Гори! Сгори дотла!

Каждый раз, слыша мой безумный голос, Лизиантус бледнел.

Пламя распространялось, охватывая низкие кустарники, и воздух наполнился запахом дыма.

Прости, садовник! Прости, тис! А вообще, нет — садовника мне совсем не жаль! Готова поспорить, тебе было весело воровать из Розового дворца только потому, что к нам никогда никто не приходит! Ты продавал дорогие семена цветов и сажал только вечнозелёные растения и сорняки, которые остаются зелёными круглый год!

С самого начала почти семьдесят процентов персонала, приписанного к заброшенному Розовому дворцу, были шпионами, подосланными кем-то, а остальные тридцать процентов были людьми, которым больше некуда было идти, которые просто забрели сюда. Но даже если они попали в Розовый дворец случайно, со временем все попали под влияние окружающих их шпионов. Другими словами, все они способствовали тому, чтобы пренебрегать принцессой и игнорировать её, воровать деньги и выставлять её дурой. Кучка идиотов.

Даже у шпионов, тайно внедрённых сюда, по крайней мере есть за спиной поддержка, даже если их боссы планируют выбросить их, когда они больше не понадобятся. Но те, кто попал сюда без связей и поддержки, — какого чёрта они так обращаются с принцессой?

Подводя итог, можно сказать, что в Розовом дворце нет ни одного человека, который чувствовал хоть каплю вины перед принцессой, который тайно пытался ей помочь или что-то в этом роде! Пусть все они пострадают хоть раз!

— Какого чёрта ты творишь?! Ты хочешь себя убить?! Ты думаешь, огонь — это шутка? Ты пытаешься умереть?!

Как я и задумала, Розовый дворец, построенный без надлежащей изоляции и огнезащиты с самого начала, красиво загорелся. Вскоре внешняя стена гостиной и все части здания, выходящие в сад, превратились во что-то, напоминающее ад, словно демоны вырвались из преисподней. В этот момент я услышала издалека крики ужаса.

— Пожар!

— О боже, разве лорд Лизиантус не там?!

— Еë Высочество…!

Хм, времени осталось немного. Пока я прикидывала время в уме, я просияла яркой улыбкой Лизиантусу, который всё ещё смотрел на меня так, будто не мог понять.

— Не стоит меня недооценивать.

— Что это за безумный трюк…?

— Это опасно, правда? Я имею в виду, они даже не удосужились починить балкон, после того как принцесса упала. Если случится пожар, это может привести к гибели людей. Так что никто и не заподозрит, что принцесса сама устроила пожар, верно?

Я отбросила горящую ветку, которую Лизиантус зажёг для меня. Треск, хруст — звук горящего дерева не прекращался. Затем я затоптала ветку. Пламя погасло быстрее, чем я ожидала.

Я наклонилась и прошептала Лизиантусу на ухо. Его ухо дёрнулось от звука.

— Когда будут перестраивать Розовый дворец, втайне внедри кого-нибудь из своих, чтобы сделать тайный лаз для побега.

— Я тебе позже отплачу. А пока… Ну, как я и сказала, кому придёт в голову подозревать принцессу, которая живёт не дольше подёнки и может умереть в случайном пожаре, в том, что она сама его устроила ради забавы?

Глаза Лизиантуса расширились от моих слов. Он приоткрыл губы, словно хотел что-то сказать. И как раз тогда —

— Ваше Высочество! — раздался полный ужаса крик горничной.

Я немедленно оттолкнула Лизиантуса. Затем, театрально закатив глаза, я ткнула в него дрожащим от ярости пальцем.

— Этот ублюдок! Этот безумец! Он пытался сжечь принцессу заживо — меня! Просто потому, что у него есть этот дурацкий магический меч!

— Ваше Высочество!

— Здесь кто-нибудь есть?! Он поджёг императорский дворец! Он пытался убить принцессу! Схватите этого предателя!

Когда я впала в неистовство, готовая, казалось, разорвать Лизиантуса голыми зубами, перепуганные горничные и слуги бросились меня удерживать. Наши взгляды встретились. На мгновение он застыл в шоке. Затем в его глазах блеснул понимающий огонёк. Да, если он не полный идиот, он должен понять, почему я это делаю.

— Ваше Высочество! Пожалуйста, вы не должны!

— Кто-нибудь, на помощь! Тушите пожар!

Выражение лица Лизиантуса изменилось. Он выглядел таким невыносимо самодовольным и раздражающим, что мне захотелось ударить его прямо здесь и сейчас. Изюминкой стала его следующая фраза.

— Эта чокнутая сука! Она меня винит, потому что сама не успела увернуться! Она назвала меня идиотом, который даже костер разжечь мечом не может!

Скрежеща зубами от ярости, Лизиантус обнажил меч. Вжух! Как по команде, из его клинка вырвалось пламя.

Подёнки — древний отряд крылатых насекомых. Это амфибиотические насекомые, которые проводят большую часть жизни в водной среде в виде личинок, а во взрослом состоянии живут недолго.

Отчаянные мольбы столпившихся вокруг людей звучали почти как крики.

— Умоляю, успокойтесь!

— Пожалуйста!

— Господи, это же императорский дворец!

— А-а-а, а-а-а! Отпустите меня! Отпустите! Я доложу об этом Его Величеству! Я потребую, чтобы ему отрубили голову!

— Как вы смеете так пренебрежительно относиться к семье Кастрайн?! Я пожалуюсь герцогу!

Идеально. Настоящий хаос. Лизиантус тоже продолжал кричать, так что всё выглядело как драка между двумя сумасшедшими, которые вышли из-под контроля, насмехаясь над обстоятельствами, способностями и статусом друг друга, пока всё не кончилось катастрофой.

Конечно, было по-детски, что последней угрозой у обоих было «Я пожалуюсь родителям!», но именно так детские ссоры часто перерастают во взрослые разборки. По иронии судьбы, именно поэтому сегодняшний хаос не станет большой проблемой. У Лизиантуса и у меня и так была ужасная репутация. Никого не удивит, что мы взбесились, разгромили Розовый дворец и даже устроили пожар. Только посмотрите на слуг и горничных, пытающихся нас растащить, — видно, что они все ожидали такого.

Дворец действительно хорошо горел. Хотя слуги отчаянно пытались потушить огонь, всё, что они могли сделать, — это не дать пламени распространиться за пределы Розового дворца. В конце концов, и Лизиантуса, и меня схватили слуги и горничные и почти оттащили. Даже когда нас разнимали, держа за руки и ноги, мы не забывали осыпать друг друга всеми возможными проклятиями и оскорблениями до самого конца. Никто, кто видел разрушенный Розовый дворец или состояние меня и Лизиантуса, не мог бы представить, что всё это было подстроено нами.

Я никогда не думала, что эта ситуация разрастётся во что-то большее. Все в императорском дворце знали о темпераменте Титании по отношению к Лизиантусу, а семья Кастрайн знала о вспыльчивости Лизиантуса. Возможно, они попытаются выставить счёт семье Кастрайн на восстановление разрушенного Розового дворца, но император, который ненавидел проигрывать герцогу, никогда не одобрит такую мелочность.

Если бы это была проблема, связанная с моим женихом Раймондом, возможно, всё было бы иначе. Но даже если бы Титания побежала к императору, чтобы изложить свою версию… Он, вероятно, просто отругал её, сказав: «И что с того, что у твоего будущего деверя скверный характер?»

Короче говоря, если бы этот хаос перерос в нечто большее, он стал бы проблемой между семьёй Кастрайн и императорской семьёй, но ни у Лизиантуса, ни у меня не было достаточно хорошей репутации, чтобы кому-то было до этого дело! Во всех отношениях я была вполне довольна тем, как всё обернулось.

Я отмылась, смыв сажу и пепел, из-за которых я выглядела как чучело. Затем надела свежую пижаму, забралась в кровать и крепко заснула. А потом проснулась.

— А-а-а-а-а, кашель. Тьфу. Даже если это был просто пожар, вдыхание всего этого дыма оказало сильное воздействие на моë горло, — Я прочистила горло и потянулась, суставы хрустнули.

Спальня была мрачной. Огонь не добрался сюда из гостиной, но после вчерашнего хаоса никто даже не подумал зайти и прибраться. Нет, состояние моей спальни было не главным.

Я посмотрела на меч, одиноко стоявший в углу комнаты, как студент в последний день каникул смотрит на гору несделанных домашних заданий. Мало того, что клинок был в ножнах, так ещё и шов между ножнами и рукояткой был обёрнут тонкой тканью, чтобы он случайно не выскользнул. Одного взгляда на глянцевую рукоять и замысловатые узоры, вырезанные на ножнах, было достаточно, чтобы понять, что это действительно красивейший шедевр…

В конце концов, вчера мне так и не удалось заговорить с Лизиантусом о мече. Что касается первой наложницы, я могла бы придумать оправдание и сказать, что хочу лично вручить Раймонду сюрприз… Но, с другой стороны, первая наложница также знала, что Раймонд и Титания почти никогда не видятся. Она, вероятно, прислала его заранее, чтобы сказать мне не придумывать отговорок, когда настанет время для предстоящего фестиваля.

Теперь, когда он здесь, я была в полной растерянности, что с ним делать. Такой меч привлёк внимание, куда бы я его ни отправила. Я не могу просто продать его сгоряча. Может, стоит сделать копию… Я могла бы просто попросить Раймонда притвориться, что он получил его от меня, и всё было бы хорошо. Но учитывая, что я уже была в незначительном долгу перед семьёй Кастрайн за ремонт Розового дворца, просить ещё об одной услуге было неловко.

На самом деле существовала ещё большая проблема. Это был магический меч, но если бы я только могла найти способ подавить силу «Верис», он мог бы служить живым детектором лжи. Кто знает, может, семья Кастрайн найдёт способ его контролировать и использовать с пользой?

— …Ах! Герб Глорианы!

Точно, даже тухлая рыба — всё равно рыба. В конце концов, это оружие, наделённое силой света. Раз у меня есть это, возможно, я смогу использовать его, чтобы использовать этот меч наилучшим образом. Итак…

Я вздохнула, затем ослабила ткань и осторожно обхватила рукоять меча. Это было не безрассудное бахвальство. Если я собиралась подарить это, я должна была проверить, насколько он опасен! Что, если они поймут неправильно и подумают, что я дарю его, чтобы навредить их семье?

В оригинальной истории даже Брайан носил этот меч, никогда не подозревая, что что-то не так, и самоуничтожился только ближе к концу. Он был императорским отбросом, как и я, совершенно не осознавая силу света внутри меча. Так что просто подержать его мгновение, чтобы проверить, не должно быть большой проблемой. Ну, если я ничего не почувствую, я просто положу его обратно и снова плотно заверну в ткань!

Но в тот момент, когда я сжала рукоять, словно насмехаясь надо мной, раздался странный голос.

— Добро пожаловать, Контрактор! (='▼'=)

…Что? Подождите, что это за бодрый, роботизированный голос? Это Bixby? Siri? И что это за странный смайлик?!

— Этот меч приветствует пробуждение своего законного контрактора Б☀︎□□!

Ч-что, чёрт возьми, это значит?!

— На человеческом языке моего великого создателя зовут «Белобог», бог света и творения! Чтобы направлять путь контрактора, мой создатель сделал меня с помощью владыки Велеса! По умолчанию 50% моих функций заблокированы, но как только вы завершите пробуждение Герба Глорианы, все мои функции будут разблокированы!✧。(✪▽✪*)。✧

С этими словами крошечные искорки света вспыхнули и рассыпались вокруг меча, словно он подражал цветочной пыльце.

…Что это? Это страшно. Разве это не должен быть проклятый меч? Куда делся знакомый мне Верис-Пацио?!

Пока я стояла в оцепенении, меч радостно прощебетал:

— Желаете ли вы провести обряд посвящения прямо сейчас? (ﾉ*°▽°)ﾉ

Я в панике закричала. Я не знала, что происходит, но каждый инстинкт кричал, что я ни в коем случае не должна говорить «ДА».

— Нет, не буду! Ни за что! Отказываюсь!

— Если вы не проведёте обряд посвящения, то даже как мой контрактор, вы сможете использовать только 25% моих полных возможностей! (இдஇ; ) «Верис/Пацио» — это моя гостевая персона, которая активируется для любого, кто использует этот меч более шести месяцев без надлежащей сертификации!

— Подожди, почему я твой контрактор? И что это за странный лимит времени? Я просто не буду использовать меч до этого срока!

— Поздравляю, Контрактор! Поскольку вы уже официально зарегистрированы как контрактор «Белобога», с того момента, как вы вступили в контакт, вы стали моим вечным и бессмертным хозяином! Для всех пользователей, кроме вас, персона «Верис/Пацио» будет активироваться автоматически! ◝⁠(⁠⁰⁠▿⁠⁰⁠)⁠◜

А… Не надо было мне пробовать то, к чему я не привыкла… Не надо было так слепо доверять оригинальной истории…! Мысленно кричала я.

Даже такая принцесса-злодейка, как я, которая внезапно осознала, что переродилась, должна была понять, что «просто магический меч» может быть не таким простым!

— Однако, поскольку господин Белобог признаёт склонность человечества к формированию групп, мне разрешено совместное использование только одним человеком: либо вашим законным супругом, либо кем-то, официально признанным вашим равным партнёром! ʚ♡⃛ɞ(ू•ᴗ•ू❁)

Что? Я должна сказать Раймонду: «Этот меч, возможно, известен как легендарный меч, но на самом деле он магический, и если мы официально поженимся, он перестанет быть проклятым мечом, так что давай поженимся, и я подарю его тебе»?

Неужели какой-то меч действительно собирается так тонко и естественно разрушить моё будущее? Если бы я была прежней Титанией, я бы, вероятно, согласилась, от чего мне стало грустно.

Наложница Клео…! Ты действительно нечто. Сомневаюсь, что ты могла это предсказать, но я это очень ненавижу!

— Конечная цель для меня и Контрактора — запечатать Ч✧■■ и уничтожить врага Б☀︎□□ и создателя всех монстров, который запечатан под северным барьером в подземном мире и стремится уничтожить этот мир!

— Переведи.

— Контрактор! Барьер, который господин Белобог даровал человечеству для защиты, в опасности! Пожалуйста, используй меня, чтобы защитить этот мир, прежде чем «Чернобог» воскреснет!˚‧º·(˚ ˃̥⌓˂̥ )‧º·˚

— Но серьёзно, почему я?

— Потому что ты контрактор!

— Нет, я никогда не подписывала никакого контракта или чего-либо подобного!

Честно говоря, я даже не знаю, что всё это значит — Белобог, Чернобог или что-то ещё! В оригинальной истории ничего этого не случилось, только Виви и её друзья всё улаживали сами!

Я схватилась за волосы, чувствуя себя такой же потерянной, как в тот день, когда впервые очнулась от комы.

— Неужели тот нелепый сон, который мне приснился вчера, где какой-то загадочный рисовый пирог спросил: «Заключишь ли ты со мной контракт?» — действительно что-то значил? Не потеряла ли я какие-то важные воспоминания, пока была в коме?

Я попыталась сохранять спокойствие, задавая вопрос.

— …Когда именно я заключила контракт с этим «Белобогом»?

— Поскольку вы ещё не завершили свой «Обряд посвящения», ваш уровень допуска слишком низок, чтобы я мог вам это сказать (｡;＿;｡)!

— Что именно представляет собой этот Обряд посвящения?

— Это виртуальное испытание с барьерной печатью, устроенное «Белобогом»! Если вы преуспеете, вы достигнете первого уровня безопасности и станете моим хозяином. После этого, если вы завершите остальную часть Обряда посвящения с «Гербом Глорианы» — та-да! — вы достигнете финального нулевого уровня безопасности и получите полный доступ ко всем силам, дарованным «Белобогом»!

— …Что это за виртуальное испытание с барьерной печатью?

Меч ответил радостным голосом.

— Оно воссоздаёт в вашем сознании ситуацию, когда первый контрактор «Белобога», Алькариан, установил то, что сейчас известно как «Северный барьер»! Вам просто нужно установить «барьер» и успешно укрепить его!

Сдаюсь! Это же времена первого императора и четырёх, нет, пяти героев. Это безумие! Даже легендарные герои той эпохи едва справились, собравшись вместе, пройдя через всяческий хаос и даже призвав бога, чтобы помочь создать барьер. Как я должна это сделать, пусть даже виртуально?!

Я быстро приняла решение. Я просто буду той, кто передал проклятый меч семье Кастрайн! Я просто скажу им никогда не пользоваться им и засунуть его в хранилище. В любом случае, пусть они затаят обиду и поймут меня неправильно. По крайней мере, это лучше, чем умереть!

— Было приятно с тобой познакомиться, но давай больше никогда не увидимся. Пока!

— А-а, н-не сдавайся, Контрактор! Я-я не имел в виду, что ты должен делать это один! Ты можешь попробовать с компаньонами пяти стихий и другими союзниками тоже! o（ｉДｉ）o

Я прищурилась на эти слова. Этот ублюдок продолжает говорить вещи, которые меня ещё сильнее выводят меня из себя.

— У твоего контрактора нет друзей! Нет компаньонов! Нет семьи — я имею в виду, это почти то же самое, что их нет!

Возможно, не в силах спросить: «Как так получилось, что твоя жизнь так сложилась?» — меч просто выразил своё сочувствие через смайлик.

— Ах, ах, ахххх… (இ﹏இ; )

— Что важнее, что случится, если я провалю Обряд посвящения? Я умру?

— Э-эт-это не… совсем… Эм… (´•̥д•̥`๑)‧º·˚

Меч колебался с ответом, обливаясь холодным потом.

Я снова спросила ледяным тоном:

— «Не совсем»?

— …Т-Ты окажешься в ловушке в пространстве внутри своего подсознания и не сможешь выбраться, пока не… преуспеешь…(｡´-д-)。。

— Это хуже смерти! Что за меч так разводит?! Ты даже не объяснил это! Просто схватил меня за руку и спросил: «Желаете ли вы провести Обряд посвящения?» Ты просто проклятый меч!

Меч завибрировал с нытьём и гулом в ответ на мою яростную тираду, словно протестуя против своей невиновности. Он был громче, чем пейджер в кофейне.

— Н-но твоё физическое тело просто останавливается в подвешенном состоянии, так что, технически говоря, ты не совсем умираешь…

— Ты слышал о смерти мозга?! Зачем превращать кого-то в коматозника вместо того, чтобы дать ему спокойно умереть?!

Этот меч только и делал, что говорил вещи, которые были хуже, чем молчание.

Почувствовав, что мой взгляд становится холоднее с каждой секундой, он издал отчаянный вопль.

— К-Контрактор, это так жестоко!(இωஇ; ) ! Н-но с великой силой приходит и великая ответственность! Вот почему это испытание абсолютно необходимо…

— Жестоко? Жестоко то, что моя жизнь внезапно обременена чем-то вроде тебя! Я возвращаю эту «великую силу», так что забери её обратно! Давай разойдëмся!

— Я-я — универсальный и удивительный меч! Контрактор, ты пожалеешь, если не оставишь меня рядом! ˚‧º·(˚ ˃̥⌓˂̥ )‧º·˚

Пожалеть? Как же. Всё, что он делает, это спамит смайликами. Он мошенник похлеще ростовщика, берущего проценты на проценты!

Я уже хотела презрительно фыркнуть, но на всякий случай задумалась на мгновение.

— Ладно, я дам тебе шанс доказать свою полезность. Если не сможешь…

Верно, это меч с собственным сознанием. Если он может отправлять смайлики и тому подобное прямо в сознание того, кто держит его рукоять, то у него практически человеческий интеллект. Кроме того, даже если его истинная природа — проклятый меч, он всё равно достаточно известен, чтобы императорская наложница его раздобыла.

Что, если на лезвии появится ржавчина или осядет пыль? У него, должно быть, были специальные слуги, которые за ним ухаживали и обращались с ним с величайшей осторожностью. А это значит, что такая угроза должна сработать!

Я свирепо посмотрела и указала обвиняющим жестом на меч.

— …На дворе лето! Я закопаю тебя в яму с грязным бельём, полную носков слуг, которые не стирались больше недели!

— Кьяаааааааааааа!

Меч издал отчаянный крик у меня в голове. Он был так напуган, что на этот раз к его нытью не прилагалось ни одного смайлика. Что ж, не могу его винить.

Большинство слуг, живущих во дворце, носят униформу. Хотя одежда, которую видят их начальники, должна быть чистой всегда, такие мелочи, как носки, просто сдаются в общую прачечную, которая работает по десятидневному циклу. Другими словами, перед стиркой всегда накапливается гора носков. И сейчас даже не зима — лето! Носки, которые пролежат всего день или два, начинают вонять!

— Если ты и это не примешь, следующая — яма с пищевыми отходами, а после…

Ужаснувшийся меч ответил скороговоркой.

— Нет, мой милосердный и прекрасный Контрактор! Я сделаю, как ты скажешь!

Верно. Как человек, я тоже не хотела прибегать к финальной стадии — туалету.

Я кивнула мечу, который покорно признал поражение и пресмыкался.

— И пока я добра, отключи эти смайлики. Они сводят меня с ума.

— Да…

Меч всхлипнул.

— Всхлип, рыдание… Ты такая злая… Я даже выучил все эти штуки в этом другом мире только для того, чтобы впечатлить тебя, Контрактор…

— Сейчас же ад из носков.

— Ты же хотел получить мои функции, разве нет?! У меня есть способность читать простые мысли и эмоции других людей, так называемая «навигационная» функция, которая позволяет мне знать географию местности и местоположение людей, а также функция «энциклопедия демонических зверей» с полной информацией об их слабостях, расположении ядер и характеристиках! Когда ты станешь моим истинным хозяином и сможешь использовать 100% моей силы, ты получишь гораздо больше функций!

— О… Это действительно довольно полезно… К сожалению…

Меч насторожился и ответил:

— Почему к сожалению?!

Обидно! Все эти способности были бы невероятно полезны семье Кастрайн! Особенно что-то вроде энциклопедии демонических зверей! Но в оригинальной истории они прекрасно достигли счастливого конца и без какого-то странного меча-мошенника со смайликами, так что, наверное, всё будет в порядке.

Я положила меч без сожалений. Голос, который бормотал у меня в голове, сжался до размеров писка муравья.

— К-Контрактор? Контрак…

Треск, шипение. Когда я опустила меч, раздался звук, похожий на включение и выключение механизма, и голос полностью исчез. Я снова обернула рукоять и ножны тканью, которая изначально их связывала, и завязала обратно.

Как бы сильно горничные ни презирали Титанию, они не посмеют трогать подарок, присланный самой наложницей Клео для наследника семьи Кастрайн.

В тот момент, когда я положила меч обратно в роскошную шкатулку, в которой он прибыл, в мою дверь вежливо постучали. Судя по этому уважительному стуку…

— Войдите.

— Приветствую принцессу Титанию. Его Величество приглашает вас на ужин сегодня вечером.

— Передайте, что я с радостью приду.

— Слушаюсь.

Слуга, посланный императором.

Я взглянула в окно. Погода снова была прекрасная, как и вчера. Поскольку сейчас был сезон, когда солнце светит дольше, было ещё светло, но уже прошло три часа.

Завтрак в 8, обед в 12, ужин в 6 — таково было официальное дворцовое расписание приёмов пищи. Для женщины из императорской семьи, которой нужно так много готовить и собираться, приглашение на ужин с уведомлением всего за три часа было равносильно приглашению на казнь.

На самом деле, если бы такое приглашение было отправлено от имени императорской наложницы или императрицы, оно было бы равносильно объявлению войны. Но оно исходило от императора. Это был его способ поставить меня на место, прочитать лекцию принцессе, которая разнесла часть дворца, сражаясь с той бешеной собакой из семьи Кастрайн?

— …Как же.

Если бы император вообще удосужился уделить принцессе хоть немного внимания и заботы, её характер не превратился бы в такое бедствие с самого начала.

Я едва успела сдержать выражение лица, прежде чем оно застыло в холодной маске. Затем я дёрнула шнур звонка с видом, полным радости.

Раз они видели, как слуга императора приходил и уходил, они, вероятно, примчатся с огромной скоростью. Так и есть: в отличие от обычного, меньше чем через десять минут после того, как я позвонила, Мэри и Сара вбежали запыхавшись.

Я просияла и сказала им:

— Я сегодня вечером иду к отцу! Доставайте моё самое красивое платье, быстро-быстро!

— Конечно, Ваше Высочество.

— Вы будете самой красивой принцессой в империи!

Оставив их занятые руки наряжать меня, я медленно закрыла глаза и глубоко вздохнула. Впервые с тех пор, как очнулась в этом теле, настало время пойти повидать семью этого тела.

— Добро пожаловать, Титания.

— Оте… то есть, Ваше Величество! — Я извивалась и ёрзала, как маленькая принцесса, отчаянно пытающаяся показать, что она любимая дочь императора, а затем медленно направилась к длинному обеденному столу.

Стол был настолько огромен, что занимал почти половину большого зала. Как и ожидалось, собралась почти вся императорская семья. Во главе стола сидел император, а по бокам от него — императрица и императорская наложница. Рядом с ними — первый принц и второй принц… Подождите, нет. Первого принца ещё не было.

Хотя я собиралась как можно быстрее, я всё равно прибыла после императора, так что меня должны были бы отчитать. Но поскольку ещё не было даже шести часов, а император встречал меня с «щедрым» радушием, этого, вероятно, не случится. Честно говоря, если бы он отчитал меня, когда первого принца ещё нет, ему пришлось бы отчитать и этого ублюдка, так что он, наверное, просто закроет на это глаза.

Я заняла своё место рядом с пустым стулом, стоящим немного в стороне от остальных. Это место предназначалось для второй наложницы, которая никогда не покидала своих покоев, вечно ссылаясь на болезнь… Все здесь знали, что она не придёт. Но из-за слов императора, сказанных ради приличий: «Разве не было бы слишком жестоко убирать место только потому, что её нет?» — мы разыгрывали этот бессмысленный фарс на каждом редком семейном ужине.

Как похоже на императора. Ему на самом деле нет до неё никакого дела, и он о ней не беспокоится. Он просто не хотел выглядеть так, будто игнорирует её, боясь, что это выставит его мелочным и ограниченным. Всё, чего он хотел, — это слышать, как люди говорят: «Какой внимательный Его Величество, никогда не забывает даже об отсутствующих».

— Хо-хо, называешь меня «Ваше Величество», как чужая. Ты наконец повзрослела после болезни? Просто зови меня отцом. Здесь только свои, какая разница?

— Да-да, отец! — Я отставила стакан с водой, который собиралась выпить, и, словно не в силах сдержаться от радости, восторженно выкрикнула.

Честно говоря, поддерживать энергию взволнованной девушки, которая, кажется, вот-вот завизжит «кья-кья» в любой момент, труднее, чем можно подумать. Что касается слов, будь то «отец», «папа» или даже «папочка», — как я только не называла его, этого безответственного ублюдка императора?

«Ты наконец повзрослела после болезни?» — спрашивает он, когда ему не было никакого дела, пока я была на грани смерти. Он ни разу не навестил меня. Вот и всё, что он может сказать дочери, которая только что очнулась после того, как чуть не умерла. Что ж, не то чтобы я ожидала чего-то другого.

Для императора принцесса Титания была как питомец. Ребёнок, который ещё молод и красив, предназначен для брачного союза с семьёй Кастрайн, всегда крутится вокруг него, отчаянно нуждаясь в ласке, называя его «отцом» снова и снова. Он бросит несколько сладких слов, приласкает, когда ему захочется, но никогда не берёт на себя реальной ответственности и не думает о ней серьёзно. Если бы его «питомец» когда-нибудь осмелился протянуть к нему лапу или устроить беспорядок в его жилом пространстве, он бы ужаснулся, выгнал её и приказал кому-то другому наказать её — возможно, даже до избиения. А если бы она умерла, он бы без колебаний нашёл замену.

— Я слышала, ты тяжело болела. Какое облегчение, что ты не потеряла свою красоту, принцесса Титания. И я слышала, вчера в твоём дворце произошёл инцидент?

Пока наложница Клео ковырялась в своём салате, она бросила в мою сторону весомое замечание, притворяясь, что оно не для меня. Она оделась скромнее обычного для этого семейного ужина, но шпилька «Море звёзд», возвышавшаяся на её аккуратно уложенных волосах, была такой же заметной, как всегда, — явная провокация, направленная на то, чтобы задеть императрицу. Взгляд, который она бросила в мою сторону, был особенно многозначительным.

Верно. Официально не было никаких причин, по которым наложница Клео приходила ко мне в прошлый, чтобы утешать меня и вручать меч, верно? Так что очевидно, что когда зайдёт речь о Празднике подношений, я не должна впутывать в это Клео. Я должна «вызваться» сама, так ведь?

Я на мгновение опустила голову, как человек с нечистой совестью. Но на самом деле, даже если мы все делаем вид, что не знаем, за этим столом нет ни одного человека, который не знал бы о том, что произошло вчера в моём дворце.

Только посмотрите на императрицу, которая не сказала мне ни слова, и на второго принца рядом с ней, тихо потягивающего воду. Как всегда, императрица игнорировала Клео, которая игнорировала её, и императора, который тонко вставал на сторону Клео — она даже не удостаивала их взглядом. Но второй принц был другим. Он носил маску скуки, но его глаза беспокойно бегали по столу, тихо наблюдая за всем.

Ах, наши взгляды встретились. Притворяясь удивлённой, я проигнорировала краткий зрительный контакт и, словно не в силах больше терпеть, заставила свою руку дрожать, когда я вскрикнула. Чёрт возьми. С тех пор как я обрела воспоминания о прошлой жизни, я умею только притворяться.

— Ваше Величество, Ваше Величество! Этот сумасшедший из семьи Кастрайн, я имею в виду, этот Лизиантус оскорбил меня!

Бровь императора дёрнулась.

Наложница Клео, чьи слова только что были проигнорированы, выглядела весьма довольной. Конечно, так и было. Она практически бросила зажжённую спичку в пороховую бочку своими словами.

Если бы Титания, которая была печально известна своим вспыльчивым и нетерпеливым характером, действительно передала легендарный меч Раймонду в приступе гнева и попыталась так легко всё уладить, это поставило бы Клео в затруднительное положение. Не то чтобы она на самом деле верила, что дарение простого меча чудесным образом всё исправит между принцессой и Раймондом.

А затем, посреди всего этого, мы с Лизиантусом знатно подрались. Должна ли я была просто забыть об этом и двигаться дальше ради своего жениха, даже несмотря на то, что я сильно поругалась с его младшим братом? Если бы Титания была тем типом, который мог просто отпустить такое… Она бы не зашла так далеко. Кроме того, Лизиантус всегда был тем, кто тыкал Титанию в её комплексы. Даже когда они ссорились, Раймонд всегда принимал его сторону.

Итак, старая глупая Титания как раз сейчас устроила бы сцену, поставив императора в очень неловкое положение. Этот пронырливый негодяй посмел оскорбить её отца, поэтому она бы сказала что-то вроде: «Отрубите ему голову! Отрежьте руку!» и всё в таком роде.

Конечно, это было просто пустое бахвальство. Император, в конце концов, предпочёл бы просто отшутиться и забыть.

— Я-я уже приложила усилия, чтобы приготовить чай и угощения от всего сердца!

Плакать! Я должна плакать! Когда был самый ужасный момент в моей жизни?

Когда финал киносерии, которую я ждала более десяти лет… оказался легендарным провалом после того, как производственную компанию купили, и всё застопорилось. Был ли это тот раз, когда я даже взяла отгул, чтобы пойти на самый ранний сеанс, только чтобы выйти из кинотеатра рыдающей, выбрасывая нетронутый попкорн и газировку, потому что фильм был такой катастрофой? Или когда меня госпитализировали с ужасным случаем энтерита, я выживала на капельницах и рисовой каше, наконец выписалась и помчалась в моё любимое место с токпокки — только чтобы найти на двери табличку «Закрыто сегодня»?

Нет!

Это было когда я внезапно очнулась, обнаружив себя перерождённой, застрявшей в теле принцессы с отрицательной удачей и жизнью, установленной на хардкорный режим!

— Ик, ик, с Розовым дворцом обращаются как с грязью! Он сказал, что он даже не так хорош, как пламя, которое он может вызвать своим мечом! Э-это как я — удобства Розового дворца так же ничтожны, как мышеловка, так что сжечь его было бы совсем не жалко…

Выражение лица императора изменилось. Как и у его наложницы. Что касается императрицы… её глаза блеснули, как будто она говорила: «О? И что это?»

Конечно, слуги и горничные знали, что мы с Лизиантусом только что крупно поругались, осыпая друг друга проклятиями. Но, честно говоря, с такой семьёй, как Кастрайн, такая мелочь, как небольшое оскорбление, не переросла бы в большую проблему. Единственное, что действительно могло бы стать проблемой, — это чёткое, неопровержимое доказательство вреда.

Верно. Лизиантус устроил пожар. И вдобавок он оскорбил Розовый дворец, сам императорский дворец. Он назвал его убогим! Как бы ни уступал дворец принцессы другим, это всё равно императорский дворец. Зачем бы он называл его убогим? Очевидно, он сравнивал его с главным поместьем семьи Кастрайн, говоря, что он даже более жалкий, чем тот.

То, что бешеная собака семьи Кастрайн вышла из себя, император мог просто посмеяться и пропустить мимо ушей. На самом деле, по сравнению с другими членами герцогских семей, которые редко показывают какие-либо слабости, это было почти предметом гордости: «по крайней мере, наша принцесса не такая вспыльчивая» — маленькая моральная победа для императорской семьи. Но идея о том, что императорская семья склонит голову перед семьёй Кастрайн? Это было абсолютно невыносимо!

— Ты много страдала, принцесса. Вытри слёзы.

— Ик… Э-это всё потому, что я никчёмная, Ваше Величество…

— Ну же, я сказал тебе прекратить плакать!

Я заставила себя остановиться, подавив всхлипывания жалким шмыганьем, и подняла глаза на императора. Он, казалось, о чём-то задумался на мгновение, затем заговорил.

— Я слышал, что Розовый дворец после пожара в таком состоянии, что его нельзя оставлять как есть. Давай воспользуемся этой возможностью, чтобы перестроить его, сделать таким грандиозным, что даже глава семьи Кастрайн не посмел бы назвать его убогим!

— К-как и ожидалось, О-отец на моей стороне!

Тьфу. Какой жалкий человек, даже не может набраться смелости, чтобы выразить протест семье Кастрайн. Я знала, что так и будет. Внешне я смотрела на него сияющими глазами, полными восхищения, а внутренне проклинала его.

Энтерит — это воспалительное заболевание слизистой оболочки тонкого кишечника, которое приводит к нарушению его функций: переваривания пищи, всасывания питательных веществ, витаминов и минералов, а также барьерной и транспортной.

Императора разъедает комплекс неполноценности — его вечно сравнивают с семьёй Кастрайн, но он ни разу не сумел предъявить им по-настоящему весомую претензию. Вот и сейчас. Он, наверное, надеется, что поползут слухи вроде: «Второй сын семьи Кастрайн оскорбил принцессу и поджёг Розовый дворец, но наш милосердный император даже не наказал его. Вместо этого он утешил принцессу и перестроил для неё дворец!» Ему хочется, чтобы о нём говорили именно так.

Как бы ни был убог удалëн дворец Титании, он всё равно остаётся дворцом. И хотя на этот раз пожар вспыхнул в нескольких местах, не нужно сносить всё здание и отстраивать заново. Даже если император громко заявляет: «Давайте перестроим его», на деле он, самое большее, отремонтирует обгоревшие участки и, возможно, приукрасит кое-какие места, чтобы выглядело впечатляюще снаружи. Как мелочно. Будь я императором, который отчаяно хочет покрасоваться, я бы просто подарила принцессе целый и пустой, но великолепный дворец.

Конечно, единственная причина, по которой император сейчас так себя ведёт, — это то, что Розовый дворец, который задел его комплекс неполноценности, нуждался в ремонте.

Императрица, которая тихо наблюдала за ситуацией, наконец заговорила:

— Если так, то где будет жить принцесса Титания, пока идёт строительство?

Наложница Клео вмешалась своим чистым и звонким голосом:

— Летний праздник подношений ведь не за горами, не так ли? Брайан будет отсутствовать, так что его дворец опустеет, и мне будет одиноко. Принцесса Титания, не хотите ли пожить со мной Дворце маргариток?

Я мгновенно поняла, что задумала наложница Клео, когда она посмотрела на меня любопытным взглядом. Ах, чёрт. Она заставляет меня выступить вперёд, не оставляя пути к отступлению. Что ж, не так уж и плохо. Если мне всё равно придётся ехать, лучше заодно заработать очки у императора.

— Отец, я так глубоко обязана вам, и, в отличие от моих двух старших братьев, я никогда не была особо… полезна императорской семье… — Я промокнула рукавом навернувшиеся на глаза слёзы, говоря с чувством. — Пожалуйста, позвольте мне этим летом поехать на Праздник подношений вместо брата.

— Я думал, наша принцесса просто маленькая девочка, а ты, оказывается, способна на такие похвальные мысли. Ты повзрослела! — Император разразился смехом. Он, должно быть, чувствует облегчение, так как устал от тонкой борьбы за власть, связанной с вопросом, какого принца отправить на праздник.

До сих пор император всегда тихо благоволил Брайану, но поскольку он ещё не готов официально назначить наследного принца, он не может вечно игнорировать законного сына, рождённого императрицей. Это, должно быть, тоже тяготит его.

— Хорошо, хорошо. Срочный ремонт нужно будет начать немедленно, пока ты будешь на празднике, мы сможем полностью восстановить Розовогый дворц. Ты, должно быть, была расстроена, но ты всё ещё думаешь об отце! Моя Титания — истинно почтительная дочь!

Я просто улыбнулась в ответ. И всё же, какой отец отправляет девочку, которая едва не погибла при пожаре во дворце ещё недавно, в самый дальний конец империи, совсем одну? Любая привязанность, которую я могла бы к нему испытывать — а её уже не было, — просто упала в минус.

И как раз в этот момент —

— Первый принц Брайан прибыл.

— Брайан! — Забыв обо всех приличиях, наложница Клео вскочила на ноги, сияя от уха до уха.

Я взглянула на часы. Все потеряли счёт времени, увлёкшись моей историей, но было уже 6:30 — на полчаса позже. Конечно, я получила известие от слуги только сегодня с опозданием. Но остальные в императорском дворце должны были быть уведомлены об этом «ужине» в тот момент, когда он был запланирован. Как бы поздно ни было, им сказали бы рано утром или, по крайней мере, вчера. Так сколько же наглости нужно, чтобы заставить ждать даже императора?

— Я сам добыл этого кабана, желая отцу долголетия! Пусть подадут его на стол! — Брайан вразвалочку вошёл, а за ним двое-трое суетливых слуг тащили кабана, с которого ещё капала кровь.

Выражение лиц императрицы и второго принца изменилось. Их глаза, казалось, говорили: «И что нам делать с этим идиотом?»

Конечно, один только император смотрел на этого идиота с искренним восхищением.

— О, Брайан, ты всегда такой храбрый! Даже монстры в ужасе разбежались бы, увидев тебя!

Ваше Величество, вы действительно безнадёжно ослеплены фаворитизмом…

Когда Брайан проходил мимо меня, чтобы обнять императора, я уловила слабый запах алкоголя. А ещё его верхняя одежда была ярко испачкана свежей кровью, будто она только что попала на него…

Честно говоря, как ни посмотри, он пил до шести, а потом схватил кабана как последнее оправдание и примчался сюда. Если бы он действительно охотился на этого кабана и привёз его из ближайших охотничьих угодий во дворец, кровь давно бы свернулась. Если бы он на самом деле намеревался подать кабана на стол, он бы появился по крайней мере на час раньше и передал его на кухню для приготовления.

Как вы думаете, почему только в самом конце новеллы поднялся такой переполох? Просто потому, что до тех пор он почти никогда не обнажал свой так называемый «легендарный меч» Верис-Пацио.

Фехтование Брайана было не более чем представлением, чтобы произвести впечатление на императора. Но независимо от того, насколько очевидны были его трюки, император смотрел на Брайана глазами, буквально источающими мёд. Только посмотрите на этот глупый обмен репликами:

— Я сам пронзил заднюю ногу этого кабана!

— О, как ты храбр! Мой гордый сын!

Что ж, в отличие от второго принца, который жил тихо, и меня, принцессы, которая до десяти лет была хилой, Брайан был единственным, кто увлёкся охотой и общался с рыцарями — крепкий (по крайней мере, в глазах императора) член королевской семьи.

Всё это проистекает из глубоко укоренившегося комплекса неполноценности перед семьёй Кастрайн, о которой говорят, что она способна сражаться с монстрами голыми руками. Мол, «Думаете, только дети герцога Кастрайн умеют обращаться с мечом? И у нас в семье есть кто-то не хуже!» Вот о каком уровне ребяческого удовлетворения мы говорим.

Было абсурдно сравнивать охоту, где загонщики и егеря делают всю работу за тебя, с риском доя жизни в бою с монстрами, которые дышат огнём, роют землю, замораживают или плюются ядом. Но с точки зрения императора, пока у него есть императорский отпрыск, которым он может командовать, это «достаточно близко» к семье Кастрайн, или он хочет так считать.

И правда, какая разница, если его трюки настолько очевидны, что все видят их насквозь? Император улыбался до ушей. И действительно, он осыпал принца Брайана похвалами за его «доблесть» и даже наградил его. Он не отчитал его за то, что тот пришёл на ужин в окровавленной одежде. Он даже не упомянул его опоздание.

С одной только наложницей Клео, императором и принцем Брайаном за столом, они втроём казались идеально гармоничными, как близкая семья. Хотя она делала вид, что ей всё равно, я уловила мимолётный взгляд императрицы — такой тёмный, такой пугающий.

Будет ли его младшая сестра жить или умрёт, сгорит ли дворец или нет, Брайан был убеждён, что его мать позаботится о таких «пустяковых» делах. Преисполненный от собственной значимости, он перешучивался с императором, а я пропускала их болтовню мимо ушей, пока ужин наконец не подошёл к концу.

Наложница Клео угодливо лебезила перед Брайаном, осыпая его похвалами. Затем она прошептала: «Почему бы нам троим не насладиться напитком покрепче с этим кабаном?» — и император был мгновенно покорён. Благодаря этому я наконец смогла встать из-за стола и отправиться в свои покои, не опасаясь, что кто-то за мной наблюдает.

— Титания?

О чём он думал? Второй принц, Адриан, с его поразительно изящным лицом, напоминавшим императрицу, окликнул меня. В отличие от первого принца, чья внешность была сносной, но чьи глаза всегда смотрели свысока на других, Адриан был самим воплощением императорской крови, словно созданный, чтобы показывать миру, как выглядит истинное королевское достоинство. Пока Титания росла одиноким ребёнком, которому не на кого было положиться, её сводный брат всегда наблюдал издалека, проявляя лишь лёгкую жалость, сочувствие и оттенок презрения.

— Давно не виделись, не так ли? Хочешь выпить чаю со своим старшим братом? Розовый дворец, наверное, всё ещё в беспорядке, так что пойдём в Сиреневый дворец.

Я взглянула на пустое место, с которого императрица уже давно ушла, даже не оглянувшись, и на принца Адриана, сиявшего мне улыбкой, словно он ждал этого момента, чтобы остаться со мной наедине. Я кивнула.

— Хорошо.

— Я понятия не имею, о чём думает эта чокнутая.

Голос Лизиантуса был совершенно лишён энергии. Раймонд молча отложил перо, которым безостановочно строчил. Лизиантус ворвался в кабинет старшего брата, развалился на одном конце дивана и начал ныть, и, похоже, Раймонд наконец решил, что не может победить упрямство младшего брата. Или, возможно, больше того, он просто не мог сосредоточиться на своих бумагах из-за странно тревожных вещей, которые Лизиантус бормотал.

Раймонд молча уставился на Лизиантуса. У его вспыльчивого младшего брата была привычка взъерошивать волосы, когда он нервничал. И действительно, волосы мальчика уже превратились в дикий, спутанный хаос, словно птица свила в них гнездо. Продолжая запускать руки в свои и без того растрёпанные волосы, Лизиантус бормотал себе под нос.

— Она что, съела что-то странное? Говорят, перед смертью люди начинают вести себя нехарактерно, но она что, правда умерла? Нет, это тоже не похоже на правду. Почему она вдруг кажется мне такой милой?

Лизиантус отвесил себе пощёчину. Раздался звонкий шлепок.

— Нет, чёрт возьми, даже если я не видел женщин целую вечность, это уже слишком... Должно быть, это у меня поехала крыша. Брат, хочешь ударить меня разок, для проверки?

— ...Мне кажется, это ты съел что-то не то, Лизиантус.

— Да ладно, ты же первый увидел эту сумасшедшую девчонку! Ты наслушался всего этого про сделки и Герб Глорианы и так перепугался, что побежал прямиком к отцу, а теперь даже не заступишься за меня? Говорю тебе, это не то, что можно просто так забыть!

— Если ты будешь продолжать меня отвлекать, я не смогу закончить работу сегодня. Тогда я не смогу сопровождать Виви в императорский дворец завтра, и это нарушит весь график. Так что прекрати...

— А? Ты правда возьмёшь Виви во дворец завтра?

— Это решение отца. Нет причин не брать. Эта малышка просит о чём-то только тогда, когда есть веская причина.

— Ну, это правда. Наша Виви — остра на язык! — Настроение Лизиантуса мгновенно улучшилось, и он широко улыбнулся.

«Виви», которая официально стала частью их семьи, была, буквально, талисманом удачи семьи Кастрайн. Она дала им шанс уничтожить тех высокомерных ублюдков, которые посмели использовать кровную линию семьи для чёрных сделок и торговли товарами.

Виви без тени сомнения подходила к грозному герцогу Кастрайн, которого все остальные боялись, улыбалась и посылала ему письма, написанные от руки, или предлагала цветочный чай, собранный её собственными крошечными, нежными руками, чтобы он мог отдохнуть с комфортом. И этот цветочный чай, как оказалось, мгновенно успокаивал боль старых ран герцога, которые постепенно усиливались.

Именно Виви раскрыла замысел старшей горничной, которая вымогала деньги и ценности у слуг, пользуясь строгими домашними правилами, чтобы прикрывать их мелкие ошибки.

Виви даже умудрилась вытащить на улицу Распера, который раньше каждый день запирался в библиотеке один.

Прежде всего, самым драгоценным было то, что Виви искренне дорожила каждым от всего сердца. Она никогда не игнорировала даже самый маленький акт доброты, всегда искренне отвечая на него, и желала всем счастья. Поскольку все это чувствовали, члены семьи Кастрайн, которых посторонние считали не иначе как хладнокровными злодеями, в конце концов растаяли в мгновение ока из-за этой маленькой девочки.

Семья Кастрайн ценила эффективность превыше всего. У троих братьев семьи Кастрайн не было и намёка на милоту. Они не были ни ласковыми, ни тёплыми. Хотя они ещё не были взрослыми, их слова и действия уже были более зрелыми, чем у большинства взрослых. Сам герцог вряд ли был любящим отцом. Даже слуги, которые работали в семье Кастрайн много лет, были так напуганы его присутствием, что редко осмеливались с ним говорить.

Прошло много времени с тех пор, как герцогиня скончалась после родов Распера, но герцог никогда не пытался заполнить эту пустоту кем-то другим. Дворецкий и старшая горничная делали всё возможное, чтобы заполнить эту пустоту, но в конце концов оставались пробелы.

Разве настоящей причиной того, что старшей горничной удалось провернуть такой нелепый трюк и положить в карман все эти деньги на этот раз, было не то, что некому было контролировать «внутренние дела» сверху?

В семье Кастрайн всегда было холодно и неуютно. Возможно, потому что у всех было слишком много обязанностей, или потому что каждый член семьи был неутомимым трудоголиком. Не было детей, которые вели бы себя как дети. Слуги, уже запуганные, не смели вести себя фамильярно со своими начальниками.

А затем, откуда ни возьмись, как принцесса-кролик, выпрыгнувшая прямо из сказки, в семью Кастрайн вкатилась очаровательная маленькая девочка в качестве младшей дочери. Слуги были на седьмом небе от счастья. «Она такая милая! Всё, что она делает, — очаровательно, то, как она говорит, — очаровательно, она прелестна во всех отношениях!»

Кто бы мог подумать, что после стольких лет в этой мрачной семье когда-нибудь устроят вечеринку с десертами? Или созовут портных и торговцев, нагруженных кружевами и шёлковыми тканями? Или выстелят дорожку из цветов на террасе?

Наконец-то весна пришла в эту пустынную семью Кастрайн!

— ...Был бы Распер таким же милым, если бы родился девочкой?

— Прекрати нести чушь.

— Виви мила, потому что она Виви. Вот и всё. Так что, завтра мы увидим морду этой сумасшедшей стервы?

— Следи за языком и называй людей по имени, Лизиантус. И как бы строг ни был императорский дворец, они не станут проверять спутника наследника Кастрайн только потому, что он собирается навестить кого-то из первого рыцарского ордена.

— Значит, ты проследишь, чтобы личность Виви не раскрылась во время поездки. Что означает, конечно, что мы не увидим её лица.

— Почему тебя так беспокоит принцесса Титания? — Раймонд едва удержался, чтобы не выпалить этот вопрос. Он уже получил доклады о том, что натворили Лизиантус и принцесса. И о том, что принцесса требовала.

Принцесса Титания уже сбросила свой прежний образ... Она изменилась настолько, что было невозможно понять, является ли она потенциальным союзником семьи Кастрайн или врагом. Лучше было воздержаться от суждений.

Было естественно, что Лизиантус, имевший с ней дело напрямую, был любопытен. На самом деле Раймонд чувствовал то же самое.

«Мне нужны верный рыцарь и горничная». Это лицо застряло у него в памяти. «Тот, кто сможет отнять жизнь или спасти её».

Она улыбнулась так ярко, но её улыбка выглядела так, будто могла разбиться и исчезнуть в любой момент, как чашка, разбитая на куски. И в тот момент её глаза сияли пронзительным одиночеством, будто она была единственным человеком в мире. Это было странно. Как рана, гноящаяся из-за того, что лезвие, застрявшее в ней, так и не было удалено, безымянная эмоция поднималась в нём, как гной, всякий раз, когда он думал о ней.

Он не мог полностью доверять ей. Но он не мог позволить себе забыть, что это тоже может быть уловкой. Так что для Раймонда Титания всё ещё была ядовитой змеëй. Вот во что он верил.

Я впервые была внутри дворца императрицы, и всё казалось незнакомым. Когда я молча сжала губы, мой спутник осторожно заговорил:

— Я мало что знаю о чае. Я просто попросил заварить что-нибудь приличное.

И действительно, принесённый чай оказался богатым молочным чаем с большим количеством молока и сахара — явно выбранным с учётом того, что его будут пить дети.

Я покосилась на человека, который привёл меня в этот дворец. Зная, что мой собственный дворец полон слуг наложницы Клео, они, должно быть, привели меня сюда, чтобы поговорить подальше от её наблюдательных глаз.

Профиль рядом со мной, пододвигающий ко мне большую чашку, наполненную молочным чаем, выглядел так, будто принадлежал статуе. Длинные, изогнутые ресницы, бледно-зелёные глаза, полные меланхолии, и безупречно вылепленные черты. Честно говоря, если бы вы просто увидели его лицо, то подумали бы, что этот принц сошёл с картины. Но в некотором смысле, хотя он родился с золотой ложкой во рту, его жизнь была далеко не лёгкой.

Адриан Дель Лазе Хамастион. Сын императрицы, родившийся ровно через год после Брайана Дель Радиля Хамастиона.

Если бы стабильность линии престолонаследия была целью, было бы лучше, чтобы император не брал наложниц, пока императрица не родит ему первого сына. Но у императора были печально известные плохие отношения с нынешней императрицей. Причина была проста.

Будучи единственным сыном предыдущего императора, нынешний император был избалован с детства и не выносил никого, кто бы его затмевал. Большинство людей изо всех сил старались ему льстить, так что обычно это не было проблемой (на самом деле, пока все вели себя так, будто обожали его, император даже мог притворяться великодушным). Настоящая проблема заключалась в том, что люди, которым не нужно было пресмыкаться, были именно теми, кто больше всего провоцировал его комплекс неполноценности, как герцог Кастрайн или сама императрица.

Императрица была старшей дочерью маркиза Интегрии, знатной семьи, такой же древней, как и сама императорская семья, которая оставалась непоколебима со времён основания империи. Семья Интегрия, известная своими строгими семейными традициями, воспитала свою старшую дочь в соответствии с такими высокими стандартами, что даже императорская семья не могла найти в ней ни единого изъяна.

Когда она была официально коронована как императрица, она не видела причин потакать мелким капризам императора. Это приводило императора в ярость. Но она была императрицей, в конце концов. Как бы могущественен он ни был, даже император не мог открыто притеснять её только потому, что она отказывалась перед ним пресмыкаться.

Итак, когда Клео, незаконнорождённая дочь, ставшая наложницей вместо своей сестры, начала льстить императору, он начал открыто благоволить ей, откровенно пытаясь сломить дух императрицы. Он зашёл так далеко, что виделся со своим первенцем только в присутствии Клео.

Возможно, если бы он был неуверен в собственной легитимности или если бы он когда-нибудь пережил кровавый конфликт между братьями и сёстрами, он бы не вёл себя так безответственно. По иронии судьбы, император был единственным сыном предыдущего императора, который жаждал наследника.

«Преемник? Пока это будет сын, которого я выбрал, какая разница, кто его мать?» — вот что на самом деле чувствовал император. Это был высокомерный и безрассудный образ мыслей. Он даже слегка смотрел свысока на императрицу и её сына, при этом открыто баловал принца Брайана и наложницу Клео.

Его дети, возможно, ещё не достигли совершеннолетия, но было очевидно, что через несколько лет это станет искрой для ожесточённой борьбы за трон.

— Император вёл себя так, будто его нисколько не заботило, какой хаос может воцариться в будущем. «В любом случае, трон достанется в награду тому, кто больше всех мне угодит. А до тех пор старайтесь изо всех сил пресмыкаться передо мной». Вот каково было его отношение.

Императрица, в отличие от наложниц, не слепо унижалась, чтобы завоевать расположение императора, и не вступала в открытую конкуренцию с наложницами за его внимание. Она просто отступила в сторону и наблюдала за развитием событий. Отношение принца Адриана было примерно таким же. У них не было намерения ввязываться в кровавую борьбу, которую, казалось, хотел разжечь император, валяясь в грязи с теми, кто ниже их, только чтобы умолять о его благосклонности. В некотором смысле они унижались, чтобы защитить свою гордость, но, по крайней мере, это означало, что они могли сохранить достоинство в данной ситуации.

Как бы высокомерно ни выглядели сейчас наложница Клео и принц Брайан, купаясь в императорской милости, всё, что имело значение, — это нанести удар по их слабости в решающий момент.

Тот, кто побеждает в конце, — истинный победитель. Такова была их основная позиция. Об этом можно было судить хотя бы по тому, как принцу Адриану удалось полностью скрыть свой ум и навыки владения мечом, которые были по крайней мере не хуже, чем у Брайана.

— Как чай?

Так что, конечно, хлопотная принцесса вроде больной дочери второй наложницы, которая даже не могла бороться за внимание императора, никогда не привлекала их внимания. До сих пор.

— Горько.

— Правда? Я велел добавить побольше сахара… — Гладкий лоб Адриана слегка нахмурился.

"Чай горький, потому что твой взгляд, пока ты оцениваешь меня как гостью, острый, как иглы. Это заставляет меня хотеть проглотить свои слова."

Здесь не нужно продолжать притворяться непонимающей. Лицо Адриана, поразительно красивое, словно написанное кистью художника, слегка ожесточилось.

— Ты ведь не собираешься сказать что-то вроде: «Я слышал, ты болела, но рад видеть, что ты здоровее, чем я думал. Мне жаль, что тебе пришлось пережить все эти несчастья. Отныне я буду заботливым братом для тебя…» Ты ведь не скажешь такую глупость, принц Адриан?

— … — Адриан горько улыбнулся, словно не ожидал, что я зайду так далеко. — Титания, я всегда думал, что ты просто ребёнок…

— Если быть точной, было очевидно, что я просто пешка в руках наложницы Клео, поэтому ты не хотел рисковать, ввязываясь и создавая себе проблемы. Я не права?

— …У тебя действительно острый язык, не так ли?

Адриан неловко почесал щёку, выглядя немного смущённым, но я не купилась на это.

Это был человек, которого в оригинальной истории описывали как «змея»! Он из тех, кто скрывает все свои козыри до самого конца, ждёт, пока противник ослабит бдительность и совершит ошибку, а затем, в момент, когда пути назад уже не будет, перерезает ему горло и становится победителем.

— Наложница Клео, кажется, была в очень хорошем настроении.

— Не сомневаюсь в этом.

— Я был удивлён, когда ты внезапно настояла на том, чтобы самой присутствовать на Празднике подношений. Это не самое приятное событие… Разве это не опасно? У тебя даже нет подобающего рыцаря для защиты. И вторая наложница… нет никакой надежды, что она поедет с тобой.

— Так ты предлагаешь сопровождать меня, второй принц?

— Если ты попросишь.

— Неужели я казалась тебе настолько глупой, что ты думал, будто я открыто выступлю против наложницы Клео и встану на твою сторону? Хе-хе — нервный смех продолжал вырываться из меня.

Титания, тебе действительно не везёт с людьми.

После сегодняшнего ужина императрица и принц Адриан изменили своё мнение обо мне. С «бестолковой маленькой девочки, слишком глупой, чтобы быть полезной» на «ребёнка, с которым не просто играет наложница Клео, но и который сам может постоять за себя»

На первый взгляд слова Адриана могли показаться искренним проявлением заботы со стороны любящего брата, но... Если бы я приняла их за чистую монету, то нажила бы себе открытого врага в лице наложницы Клео. И вряд ли императрица и принц стали бы защищать меня от наложницы Клео.

Это я прямо перед императором вызвалась пойти одина ради всеобщего блага. Если бы я вдруг струсила и втянула в это Адриана, он бы наконец смог бы попасть на Праздник поднашений, на который его не пускала наложница Клео, под предлогом того, что он хочет помочь своей бедной сестрёнке. И в то же время ему не пришлось бы брать на себя ответственность, ведь он помогал просто из жалости. И самое главное, Титания навлекла бы на себя гнев наложницы Клео.

Он не собирается по настоящему защищать меня или брать под свой крыло, так зачем утруждать себя этим бессмысленным поступком? И все это под видом «заботы»?

— Я слышала, сколько людей приходило навестить меня, пока я была на грани смерти.

Бледно-зелёные глаза Адриана потемнели.

Я уронила кусочек сахара в свой молочный чай с тихим плеском.

— Никто не пришёл.

— …Титания.

— Тебе не кажется, что немного поздно играть в заботливого старшего брата только потому, что твоя глупая младшая сестра уезжает далеко?

— … — Адриан замолчал, словно ему нечего было сказать.

— Или, возможно, раз я бесполезная, никому не нужная младшая принцесса, у которой ничего нет, я должна быть благодарна, что ты наконец протягиваешь мне руку? В конце концов, тот, кто протягивает руку, — не кто иной, как сын императрицы, верно?

— …Титания. Мы всё ещё брат и сестра…

— Так же, как ты не считаешь принца Брайана своим братом, ты, вероятно, никогда не считал меня своей сестрой.

Среди императорской семьи только императрица и второй принц понимали понятие стыда. Но даже это чувство приличия… оно никогда не распространялось на младшую принцессу, которая была бесполезной, незначительной и безнадёжно упрямой.

Это было логично. Раз наложница Клео так очевидно мутила воду, не было причин провоцировать меня и рисковать начать ссору. Я просто не стоила хлопот. Никто не мог даже сказать наверняка, что я благополучно стану герцогиней Кастрайн; более того, мои отношения с женихом были в плачевном состоянии. Исход был очевиден.

Это было иронично. Никто никогда не протягивал руку Титании, когда она разваливалась на части, но в тот момент, когда она проявила хоть намёк на полезность, внезапно все захотели предложить помощь. Как же Титания, должно быть, жаждала любви. Она была ребёнком, чьё сердце так сильно сгнило, что у неё не было выбора, кроме как цепляться за глупую фантазию, что её жених, который так явно презирал её, может на самом деле заботиться о ней. Если бы кто-то протянул руку чуть раньше, возможно, всё не зашло бы так далеко.

— Когда я была безрассудной юной принцессой, тебе не было до меня дела. Даже когда я чуть не умерла, ты не удосужился обратить на меня внимание. Но теперь, когда я могу быть полезной, ты наконец почувствовал укол жалости?

— …Прости меня, Титания. — Адриан склонил голову.

Было удивительно, что он мог так без колебаний склонить голову и извиниться перед младшей сестрой, которая была на целую голову ниже его.

Никто никогда искренне не извинялся перед Титанией, даже когда она чуть не умерла.

— Как ты и сказала, это правда, что я начал заботиться о тебе только после того, как увидел, как ты вела себя в последнее время, и после того, что я увидел только что. Для кого-то вроде меня… называть себя твоим братом, должно быть, звучит нелепо.

— Но даже если мои обстоятельства лучше твоих, нельзя сказать, что у меня или у матери всё хорошо… Я знаю, что это, вероятно, звучит для тебя просто оправданием.

— И, честно говоря, по сравнению с наложницей Клео или принцем Брайаном, которые пытались использовать тебя так открыто, я хотел бы думать, что я лучший выбор.

Он был прав. Если бы наложница Клео или принц Брайан не были такими презренными людьми, у меня не было бы причин сидеть здесь и пить с ним чай. Не зря говорят: «Враг моего врага — мой друг».

— Учитывая, какой ты была умной сегодня, я сомневаюсь, что ты планируешь полностью разорвать со мной связи, не так ли?

Я колебалась мгновение. Проблема была в том, что у меня было не так много вариантов. Я не могла встать на сторону наложницы Клео, которая пыталась убить меня, использовала меня в своих целях и открыто манипулировала мной, или на сторону её ненормального сына. Я могу лишь притворяться непонимающей и действовать тайно.

Нелегко принцессе без власти противостоять любимой наложнице императора внутри дворца. Вот почему я попыталась принять так называемую помощь от семьи Кастрайн, но…

…Да. Если выбор стоит между людьми, которые даже не люди, и людьми, у которых есть хотя бы капля порядочности, то ответ очевиден. Последние побеждают с огромным отрывом.

Я проглотила вздох и заговорила:

— …Назовём это временным тайным союзом. Мы будем помогать друг другу, пока это не наносит серьёзного вреда ни одному из нас.

Принц Адриан уверенно усмехнулся. Честно говоря, он был проницателен и владел собой с поразительным мастерством.

— Знал! Ты никогда не пожалеешь об этом решении, сестрëнка.

— Не веди себя так, будто мы близки, Ваше Высочество.

— О, прости. Я серьёзно, мне правда жаль. Отныне я буду настоящим старшим братом. Клянусь.

— Не пытайся разыгрывать семейную карту в соглашении о взаимной выгоде.

Несмотря на мои холодные слова, Адриан только хитро улыбнулся, предложив сыграть в карты и сказав, что есть и другие развлечения, подозвав своих слуг, чтобы они принесли всякие вещи. Он выглядел как чрезмерно возбуждённый золотистый ретривер, который только что нашёл товарища по играм…

Возможно, это был вынужденный выбор, но я не могла не задаться вопросом, правильного ли человека я выбрала. В глубине души я безмолвно горевала.

Спустя долгое время с тех пор, как в этой когда-то оживлённой комнате воцарилась тишина. Гостья, не скрывавшая своего недовольства, тем не менее изо всех сил старалась участвовать в карточных играх и рассматривании музыкальной шкатулки, но внезапно сказала, что больше не может оставаться, и ушла.

Адриан отослал слуг и сам начал прибирать беспорядок в комнате. Как раз в этот момент раздался холодный голос.

— Неужели оно того стоит — прилагать столько усилий ради этого ребёнка?

Даже в столь поздний час она была совершенно спокойна, её лицо казалось таким безразличным, словно было покрыто инеем. Но Адриан чувствовал беспокойство, скрытое под её ледяной маской, и не смог сдержать тихого смешка.

— Матушка.

— Эта кукла, в которую наложница Клео вложила немало усилий. Если ты неосторожно вмешаешься и тебя поймают…

— Матушка, ты всегда сокрушалась, что люди в императорском дворце поистине бездушны, не так ли?

Борьба за власть внутри дворца не сильно отличается от той, что происходит среди высшей знати. Конечно, масштабы другие, поскольку императорский дворец признаёт права наследования за детьми, рождёнными не от императрицы, борьба ведётся в других масштабах.

В первые годы брака императрица пыталась понять императора. Она пыталась изменить ситуацию, даже задавалась вопросом, не была ли она виновата, и думала уступить. Даже когда она была одна, она держалась прямо, сохраняя достоинство и гордость, даже если никто не смотрел. Если уж на то пошло, императрица больше подходила на роль истинной королевской особы, чем сам император.

Однако после того, как наложница Клео родила, император начал смотреть свысока на отца императрицы, стареющего маркиза Интегрию. Он оскорблял и высмеивал его, относясь к нему с презрением.

Отец императрицы, которого она уважала всю свою жизнь, был вынужден преклонить колени перед императором из-за совершенно пустякового дела. Если бы она выступила против императора и в итоге была отвергнута, не смогла родить ребёнка и была бы изгнана, у семьи Интегрия не осталось бы никакого будущего.

Только тогда императрица отпустила все остатки привязанности к мужу. Она решила воспитать сына с особой тщательностью. Она вырастит его принципиально отличным от отца. Чтобы его не растоптали такие безжалостные люди, чтобы он имел терпение и точил когти, никогда не теряя чего-то драгоценного из-за уязвлённой гордости в мелкой ссоре. И даже если он в конце концов получит всё, она сделает так, чтобы он никогда не считал всё достигнутое исключительно своим и никогда не топтал и не ломал тех, кто ниже его.

Ради сына императрица могла отбросить гордость, которую не могла отбросить ради императора. Ради его будущего она могла запятнать руки позором, если не кровью. Так что, конечно, отвернуться от ребёнка, которым с рождения пренебрегали собственные родители, было не сложно. Даже если это не приносило ей радости.

— И всё же, матушка, тебя всё равно печалит мысль о том, что ты можешь стать такой же, как они. Ты всегда говорила, что лицемерие — это роскошь, но я знаю, что ты говорила это только ради меня.

Иногда бездействие — это тоже форма насилия и лицемерия. Императрица знала это слишком хорошо. Она уже вела бесчисленные молчаливые битвы с наложницей Клео, организуя всевозможные интриги. Даже невинные были использованы и брошены. Но всё же…

— Матушка, мы можем справиться с этим, не так ли? — Адриан взял руку матери. — Нет необходимости опускаться до уровня Брайана и наложницы Клео, матушка. Я знаю, что ты просто проявляешь особую осторожность ради меня, но я не настолько глуп, чтобы подвергать себя опасности из-за чего-то подобного.

Она хотела убедиться, что у её драгоценного сына никогда не будет ни одной слабости, которую можно было использовать. Чтобы устранить любой предлог для конфликта до того, как он вообще возникнет. Никто не понимал этого лучше Адриана. Поэтому, когда он увидел Титанию, улыбающуюся сквозь стиснутые зубы, пока её глаза были полны слёз, у него упало сердце.

Притворяться, что не знаешь, притворяться, что знаешь, когда не знаешь, прикидываться дураком. Это было всë равно что смотреть в зеркало. Даже если ты покажешь свою слабость, даже если попросишь о помощи, никто в императорском дворце не проявит к тебе милосердия.

По крайней мере, у Адриана была императрица. Они были готовы сделать друг для друга всё. Но у Титании не было даже этого. Она шла по канату, ставя всё на себя. Она смеялась над теми, кто пытался использовать или продать её, всё это время притворяясь дурой. Наблюдая за ней, он чувствовал угрызения совести. Он знал, что это лицемерие, но это не останавливало его. Поэтому, хотя бы из чувства долга, он протянул ей руку.

Адриан заключил императрицу в объятия, даже когда её лицо исказилось от сложных эмоций, и она не могла произнести ни слова своему сыну.

— …Всё будет хорошо, матушка. Эта девочка умнее, чем мы думали. Только посмотри, что случилось сегодня. Разве она не превзошла все наши ожидания? Кто знает? Она даже помолвлена с наследником семьи Кастрайн… Может, мы получим неожиданную прибыль, о которой даже не подозревали?

Конечно, Адриан никогда не представлял, что его пустые слова скоро сбудутся.

Привет! Если вы спросите моë мнение, то сегодня просто очередной ничем не примечательный день. Одно из немногих преимуществ быть нежеланной принцессой империи — никому нет дела до твоего образования. Никто не ругает тебя за то, что ты спишь допоздна. Прежняя Титания вечно устраивала истерики: «Говорят, красота требует сна! Что, если моя кожа испортится?» — так что она всегда отдыхала столько, сколько хотела.

Обычно до замужества и совершеннолетия юные члены императорской семьи живут во дворце со своими родными матерями. Если у них нет родной матери, они живут с приёмной матерью или живут одни. Другими словами, Сиреневый дворец, который я посетила вчера, — это место, где живут императрица и Адриан. Поскольку это резиденция императрицы, она, естественно, огромна и величественна, настолько, что даже живя вместе, вы, вероятно, не чувствуете, что делите помещение.

После того как наложница Элейн родила Титанию, она тяжело заболела и была прикована к постели. Сама Титания была настолько болезненной, что люди задавались вопросом, доживёт ли она до десятилетия. Поэтому, руководствуясь разумным соображением, что больная мать не может заботиться о больном ребёнке, она переехала в Розовый дворец одна.

И после серии молчаливых стычек между императрицей и наложницами было решено: «Даже если она нездорова, у неё всё равно есть родная мать, поэтому было бы неправильно, чтобы кто-то другой взял на себя её образование». Так Титания оказалась в своего рода подвешенном состоянии.

Редкая женщина-профессор из единственной академии Империи была отправлена в качестве наставницы, так что примерно с семи лет Титания получила несколько лет базового образования и общих знаний. Но до десяти лет она постоянно болела и пропускала большинство уроков, а после десяти её наставница едва прилагала усилия.

Честно говоря, ничего не поделаешь. Её наставница приходила преподавать Титании только во время каникул в академии. Так что Титания получила некоторые базовые знания и общее образование, но на этом всё. После этого они была предоставлена сама себе.

Короче говоря! Я спала сколько хотела, а затем отправилась в библиотеку.

— …Даже если это библиотека, предназначенная для императорской семьи, здесь особо нет ничего полезного.

Я пришла в библиотеку — место, в которое прежняя Титания никогда бы не удосужилась зайти, — чтобы найти информацию об этом чёртовом магическом мече со смайликами, который сейчас так жалобно вопил «Контракторрр…» в углу моей комнаты. Но я мало что нашла. Всё, что мне удалось найти, — это одна книга, которая, казалось, ходила по кругу, объясняя названия и происхождение древнего оружия и того, что было наделено силой богов.

Я пролистала её и схватила на всякий случай, когда увидела имя «Глориана». Всё же, поскольку это императорская библиотека, я думала, нужно ли мне заполнять какую-то форму для выдачи. Но место управлялось и убиралось с помощью магии, вход был разрешён только тем, у кого была императорская кровь, и там даже не было библиотекаря… Так что я просто вышла с ней.

Разве можно так управлять императорским архивом? Серьёзно?

Ну, когда я подумала об этом, кто в здравом уме посмел бы придираться к члену императорской семьи по поводу взятия книги из императорской библиотеки, не говоря уже о том, чтобы преследовать его, если он её не вернёт? При такой халатности можно выйти с книгой и сделать вид, что ничего не произошло, и никто никогда не узнает. Не то чтобы я жаловалась.

Я даже уже придумала оправдание: «Я изучу историю империи, чтобы найти идеальное оружие для моего замечательного жениха и показать, сколько я знаю», но, в общем, ничего из этого не вышло.

Розовый дворец сейчас находился в постоянной суматохе, с подготовкой к ремонту сгоревшего крыла и всевозможными другими делами. И, честно говоря, единственное время, когда персонал Розового дворца действительно обращал на меня внимание, было тогда, когда я встречалась со своим женихом. Другими словами, если кто-то не искал меня или я не искала кого-то другого, они обычно оставляли меня в покое. Так что я просто беззаботно насвистывала, прогуливаясь по знаменитому императорскому саду-лабиринту недалеко от библиотеки…

— …Виви?! — Я была так потрясена, увидев ребёнка, падающего в внезапно открывшуюся чёрную дыру в центре лабиринта.

Что она здесь делает?! В книге об этом ничего не говорилось!

Не колеблясь ни секунды, я бросилась за исчезающей фигурой Виви и нырнула в эту дыру.

Под лабиринтом в самом сердце императорского дворца обитает демонический зверь. Во времена первого императора даже дворец не был безопасным местом, поэтому его выпустили как сторожевого пса для защиты императорской семьи. Для императоров тех времён, которые могли в полной мере владеть силой света, он, вероятно, не был большой угрозой. Конечно, к настоящему времени он стал тем, с чем никто не может справиться. Единственные, кто мог бы безопасно охотиться на него сейчас, — это члены семьи Кастрайн, но императорская семья не могла просто раскрыть им такие внутренние секреты и просить о помощи.

Он никогда не появляется в основных местах, где ходят люди, только бродит в подземном лабиринте, так что если не бродить здесь бесцельно, беспокоиться действительно не о чем. На самом деле, после того как императорская семья начала терять свою силу, они скрыли правду и похоронили прошлое, оставив лабиринт и сад как есть. Поскольку никто, кроме поистине бесстрашных, не осмелился бы приблизиться к этому району, его оставили в покое.

Я слышала, что спуск должен был быть каким-то особенным, но никогда не представляла, что это будет так просто, — внезапно открывшаяся дыра…

В любом случае, я прыгнула в дыру вслед за удаляющейся фигурой Виви. На мгновение моё зрение померкло, а когда я пришла в себя, я лежала на земле. Я отряхнула пыль с юбки и огляделась.

— …Это настолько страшно, что я готова умереть.

Сам сад на самом деле настолько прост, что называть его «лабиринтом» почти смешно. Настоящий лабиринт находится под землёй. Лампы, установленные, должно быть, несколько столетий назад, всё ещё излучали свет, и издалека доносился слабый звон колокольчиков.

Сырой, тяжёлый воздух, кружащийся по коридорам, и разветвляющиеся пути, открывающиеся то тут, то там, выглядели как сцена прямиком из фильма ужасов. Казалось, что серийный убийца мог схватить своих жертв, выпустить их сюда, а затем наблюдать издалека, как они пытаются сбежать… Фу, даже думать об этом не стоит. Позитивные мысли, позитивные мысли.

Что Виви вообще здесь делает? И совсем одна, к тому же.

— …Здесь кто-нибудь есть…?

Уууууу. Только жуткий звук ветра ответил мне. Полагаясь на тусклый свет старых ламп, я делала один осторожный шаг за другим. Я оставила свой меч со смайликами, думая, что не смогу объясниться, если меня поймают… Это было ошибкой. Чёрт возьми.

Заставляя себя отбросить страх, я начала примерно понимать планировку лабиринта. Хотя приходится петлять, если посмотреть на общее направление…

— …В какую сторону ни пойди, всё ведёт к центру.

Да. Там есть дверь. Дверь, ведущая на поверхность. Проблема в том, что там же таится демонический зверь, который, как считается, является хозяином этого лабиринта.

Может, мне не стоит идти? Может, повернуть назад? Мои ноги остановились. Разум шептал мне.

Зачем ты вообще ищешь Виви? Кто ты такая? Что ты вообще можешь сделать? Даже попытки улучшить отношения с семьёй Кастрайн нужны тебе только для того, чтобы сбежать из дворца и жить хорошо.

Ты хочешь сказать, что должна спасти Виви, чтобы этот мир был в безопасности, и если ты этого не сделаешь, барьер рухнет, и империя придëт в упадок, но разве это не просто оправдание?

Даже если ты пойдёшь, ты, скорее всего, просто умрёшь бессмысленной смертью, не так ли?

Демонические звери императорского дворца не нападают на имперцев… по крайней мере, так было несколько сотен лет назад. Всё благодаря «силе света». Но сколько времени прошло с тех пор, как кто-то мог должным образом контролировать демонических зверей, привязанных ко дворцу? Собираешься ли ты снова умереть бессмысленной смертью, пытаясь спасти кого-то другого? Даже если ты умрёшь на этот раз, неуому было бы оплакивать тебя.

— …Она просто ребёнок, — пробормотала я себе под нос, глядя на мерцающие огни на потолке. — Сколько бы раз Виви ни регрессировала, насколько бы впечатляющими ни были её зрелость и способности для её возраста, и даже если ей суждено быть переполненной любовью — и получать её от всех, и отдавать в ответ…

Ей семь лет? Как ни посмотри, это всё ещё самое начало оригинальной истории. Это время сразу после регрессии Виви, когда она отчаянно борется за выживание.

Отравление Вити Титанией и её гибель происходят в самом конце оригинальной истории. А пока я всё ещё просто «принцесса Титания, которая создавала всевозможные проблемы для лорда Раймонда и в конце концов будет брошена и падёт», насколько всем известно.

Да, даже до регрессий Виви Титания всё равно оказалась брошенной. В этот момент кажется, что сама судьба шепчет: «Эй, у вас двоих всё равно ничего бы не вышло, ты же знаешь, правда?» Так что даже если Виви стала сокровищем семьи Кастрайн, как только вошла в неё… Даже если её душевные раны только начали заживать от того, что её любили…

— …Она только сейчас начала становиться счастливой благодаря своим собственным усилиям. Если всë закончится здесь, это будет слишком жестоко.

Я заставила себя преодолеть страх и побежала. Тяжело дыша, моё тело, непривычное к нагрузкам, быстро уставало. От изнеможения во рту появился сладковатый привкус. Вдалеке слышалась суматоха. Визг, лязг, глухой удар… Затем глубокий, раскатистый рык дикого зверя. И вперемешку — тихие, испуганные всхлипывания ребёнка.

И тут я увидела это. В конце коридора, загнанная в угол, без пути к отступлению, стояла маленькая девочка, совершенно оцепеневшая от страха. И над этим ребёнком, опустив голову, словно насмехаясь над ней, готовый убить, нависал демонический зверь. У него была голова волка и тело коровы.

Я стиснула зубы.

— …Эй, ты! Уродливый демонический зверь! Смотри сюда!

Изо всех сил я швырнула книгу, которую всё это время так бережно держала под мышкой. Вжух, глухой удар.

…И книга даже близко не попала в демонического зверя. Она просто упала на пол рядом с его передними лапами.

Чёрт возьми. Как неловко. Тем не менее, мне удалось привлечь внимание демонического зверя. Это было главной целью.

Демонический зверь взглянул на меня с озадаченным видом, а затем, словно раздражённый добычей, которую он не мог съесть, провёл когтями по земле.

Я могла понять инстинктивно. Как бы это сказать? То, как он относился к Виви, и то, как он относился ко мне, было совершенно по-разному. Как будто мы работали по разным наборам команд? Для Виви ключевыми словами были, вероятно, «истребить», «насмехаться», «убить» — что-то в этом роде. Для меня это было скорее «наблюдать», «быть настороже», «изгнать» — что-то подобное.

Виви, которая оцепенела от страха, смотрела на меня широко раскрытыми, изумлёнными глазами.

Ха-ха, привет, Виви. Я хотела бы хотя бы поздороваться.

В этот момент я не могла показать, что знаю Виви. Всё, что я могла сделать, — это попытаться выиграть нам немного времени, поэтому я уставилась на демонического зверя. Он бросил на меня раздражённый взгляд, затем быстро повернул голову и двинулся к Виви. Он широко раскрыл пасть, обнажая зубы —

— Нет! — Чёрт возьми. Я бросилась перед Виви, схватила её за руку и побежала.

Потеряв добычу прямо перед глазами, жёлтые глаза демонического зверя вспыхнули яростью.

— Ррррррр!

Ах, он разозлился! Я бежала так быстро, как могла. Для того, кто был парализован страхом, Виви бежала на удивление хорошо. Но мы обе знали, что этот побег не продлится долго. В лабиринте не было препятствий, и единственная дверь находилась за демоническим зверем, и нам никак не открыть её. Коридоры были прямыми и открытыми. Было очевидно, что наши силы истощатся задолго до того, как это случится с демоническим зверем.

— Ррр-ррр!

Когда наш темп на мгновение сбился, демонический зверь прыгнул в воздух, пытаясь укусить Виви. В панике я дёрнула Виви к себе. Зубы зверя оцарапали мою руку.

— Рррааа, рррр, рррр!

Демонический зверь издал яростный рёв. Он выглядел… честно говоря, он казался абсолютно раздражённым, словно не мог понять, почему я продолжаю вмешиваться. Он взмахнул передней лапой в гневе. Удар на мгновение отбросил моё тело.

— А-ах!

— С-Сестра… Сестра!

…Это не сработает. Нет другого выхода. Мы больше не можем бежать.

Стиснув зубы, я обхватила руками Виви, закрывая её от демонического зверя, который пытался оттолкнуть меня и вонзить свои клыки в неё. Хруст! Холодный звук раздался прямо возле моего уха. Но я продолжала держать Виви, которая дрожала в моих объятиях, так крепко, как могла, а её лицо было белым как мел. Спина горела от боли.

— С-Сестра, ч-что…?

— Тшш. Милая, всё в поря…

— Рррр!

— …не совсем! Но всё будет… Уа-а-а-агх!

Демонический зверь был полностью взбешён.

Хотя Виви было всего семь, и она была маленькой для своего возраста, потому что до того, как попасть в семью Кастрайн, она плохо питалась, мне самой было всего пятнадцать, и я не была особенно крупной. Как бы я ни старалась, я не могла полностью закрыть её своим телом.

Разъярённый демонический зверь продолжал искать брешь, пиная нас и скаля зубы. Он особенно целился в мою спину, руки и ноги, словно пытаясь оторвать меня от Виви. Кровь лилась непрерывно.

Когда Виви увидела кровь, её лицо стало призрачно-бледным. Её синие глаза наполнились слезами, дрожа, она смотрела на меня.

— Н-Не делай этого, сестра! Ты умрёшь, если продолжишь!

«Если я отпущу тебя сейчас, ты умрёшь». Вместо того чтобы сказать это, я просто нежно улыбнулась ей.

— Всё хорошо, всё хорошо… С-скоро… кто-то придёт. Не плачь…

Даже если императорской семье не было дела до брошенной Титании, могущественная семья Кастрайн не позволит Виви исчезнуть после того, как отправили её во дворец. Они перевернут весь дворец вверх дном, чтобы найти её. Если я просто смогу защитить её здесь, она будет в безопасности. Так что всё хорошо.

— Не надо, не говори так, сестра, по крайней мере, останови кровь… П-Просто оставь меня. Я…

Вместо ответа я крепче прижала Виви к себе.

— Как тебя зовут?

— Ви-Виви… Виви Лютейн Эль Кастрайн…

Даже в прошлой жизни эта девочка видела более чем достаточно ужасов. Она так много страдала. Её даже пытали. Но на этот раз всё было по-другому. Хотя она сейчас была в ужасном состоянии — вся в крови и холодном поту, — одежда Виви была из красивой, лёгкой и прохладной ткани. Она была в беспорядке, но её волосы, которые тщательно уложили, чтобы они были и милыми, и практичными, всё ещё были украшены маленькой заколкой в виде кошки. Её туфли были из мягкой голубой замши, удобно сидевшие на ногах.

Теперь я понимаю. Даже сегодня есть люди, которые желают своей юной госпоже счастья. Чтобы она шла по удобному пути, ела вкусную еду и видела прекрасные вещи. Есть люди, которые заботятся о Виви с этими пожеланиями в сердцах, в отличие от меня.

— Ты должна вернуться к тем, кто тебя любит, Виви.

— …Что? — Глаза Виви широко раскрылись от удивления.

Весть об исчезновении Виви распространилась недолго. Как только подчинённый, назначенный её охранять, прибежал, бледный как полотно, и заикаясь сообщил, что нигде не может её найти, Раймонд даже не оглянулся. Он направился прямо к императору.

— В-Вы не можете так! Лорд Раймонд! Даже если вы наследник…

— Отойди.

— Не могу. Это императорский дворец! — закричал главный камергер. — Как вы смеете пытаться получить частную аудиенцию у Его Величества! Какая наглость! Тот факт, что принц Лизиантус не был наказан за своё возмутительное поведение в Розовом дворце на днях, уже…

— Наглец здесь ты, главный камергер. — Холодная, бесстрастная угроза мелькнула в золотых глазах Раймонда. — Как кто-то вроде тебя смеет рассуждать о том, что наследник Кастрайн желает встретиться с императором наедине?

Главный камергер рухнул от страха. Одним движением Раймонд выбил дверь.

В просторном тронном зале император сидел на своём троне, выглядя крайне недовольным. Раймонд не стал ждать разрешения или других слов. Он шагнул вперёд, остановившись ровно в двух шагах от императора.

— Ваше Величество.

— …Что значит это вторжение, лорд Раймонд?!

— Драгоценный член семьи Кастрайн пропал в императорском дворце.

— Как бы свободно вы ни перемещались, вы принимаете императорский дворец за свой собственный задний двор? Как и твой отец, совершенно необузданный…

— Если бы это был мой необузданный отец. — Раймонд улыбнулся. На его обычно бесстрастном лице холодная улыбка расцвела, словно лезвие из цветов. — Он бы разнёс этот дворец в щепки, чтобы найти пропавшую родственницу, не дожидаясь ответа Вашего Величества.

— К сожалению, мне не хватает дерзости, чтобы сравниться с отцом, и поэтому я побеспокоил Ваше Величество.

Как только император услышал, что пропавший во дворце был, по-видимому, кем-то высоко ценимым семьёй Кастрайн, он попытался всеми способами оттянуть аудиенцию Раймонда как можно дольше. Император хотел оскорбить наследника Кастрайн, который казался более послушным, чем его отец.

Даже если кто-то дорогой семье Кастрайн был где-то во дворце, император решил, что Раймонд не посмеет обнажить когти. Он отказался отдать приказ об обыске, а даже если бы и отдал, он планировал найти пропавшего первым и задержать его во дворце на некоторое время. Но Раймонд проигнорировал все эти мелкие уловки.

— Если станет известно, что милосердие Его Величества не доходит до каждого уголка этого огромного дворца, что императорская семья не смогла найти даже потерянного гостя, это будет выглядеть нехорошо, не так ли?

— Дерзкий мальчишка! Как смеет ребёнок, у которого ещё молоко на губах не обсохло, разговаривать со мной так…!

— Сколько бы Ваше Величество ни отрицало это, мы — Кастрайн. — Раймонд улыбнулся, его лицо на первый взгляд казалось истинно вежливым. — Кастрайн никогда не позволяет никому забирать то, что принадлежит нам.

— …Главный камергер! Главный камергер, немедленно…!

Оставив разъярённого императора, отдающего приказы главному камергеру позади, Раймонд вышел, его лицо было холодным как лёд. Он уже собирался приказать рыцарям, которые бросились на поиски, начать обыскивать дворец, когда заметил того, кого не ожидал увидеть, и его глаза сузились.

— …Принц Адриан?

Это был Адриан, выглядевший странно встревоженным. Семья Кастрайн прекрасно знала, что второй принц Адриан жил тихо во дворце с императрицей, не привлекая к себе внимания. Никто не понимал лучше Адриана, что ему не будет пользы, если увидят, как он открыто приближается к члену делегации Кастрайн, посещающей дворец. И всё же он был здесь, выглядел странно нервным, когда говорил.

— Э-э… У меня просто очень плохое предчувствие по этому поводу. Моя младшая сестра, принцесса Титания, тоже пропала. Даже персонал Розового дворца говорит, что понятия не имеет, куда она пошла. Лорд Раймонд, если вы обыскиваете дворец, не могли бы вы поискать и её?

Лицо Раймонда окаменело, выражение стало почти пугающим. &Тук-тук&. Его сердце зловеще забилось в груди.

Эта девочка умна. Достаточно умна, чтобы знать о нынешнем положении Титании и о том, как к ней относятся.

Мой разум помутился. Все силы покинули моё тело, руки и ноги начали дрожать. Это то, что называют симптомами сильной потери крови?

Я притянула сопротивляющееся тело Виви обратно в свои объятия и переплела наши руки. Демонический зверь, который продолжал атаковать, потому что я упрямо не отпускала Виви, наконец остановился на время, но всё ещё наблюдал за нами издалека.

Ах, да. Мне нужно убедить Виви. Если эта милая девочка поддастся чувству вины и выскользнет из моих рук, этого нельзя допустить. Я должна дать ей понять, что я действительно в порядке. Потому что… Даже если я умру… В этом мире нет ни одного человека, который оплакивал бы меня. Но у Виви их так много.

— …Если сможешь, я хотела бы, чтобы ты кое-что передала моей матери. Что теперь ей можно отдохнуть.

Потому что в моей прошлой жизни мама сказала мне то же самое. Когда я пожаловалась на своего начальника за то, что он постоянно обманывал работников, лишая их зарплаты, он закрыл бизнес и сбежал, поклявшись, что никогда не заплатит то, что должен. Когда я потеряла работу из-за того, что сказала правду, и все винили меня, говоря, что если бы я просто промолчала, всё было бы хорошо. Когда меня проклинали перед всеми. Когда я была подавлена несправедливостью и гневом, и в то же время мучилась мыслью, что, возможно, я действительно была виновата. Когда всё стало слишком тяжело, мама сказала мне это.

«Ты — моя гордая дочь. Где бы ты ни была и что бы ни делала в этом мире, твой отец и я всегда будем на твоей стороне».

Она крепко обняла меня, сказав, что я — человек, которого она любит больше всего на свете.

«Ни о чём не жалей. Иди по пути, который считаешь правильным. Даже если люди, которых не стоит называть людьми, будут вести себя высокомерно, даже если жизнь будет казаться сплошным отчаянием. Ты знаешь это, правда?»

Так что я в порядке. Неважно, что наложница Элейн и император меня не любят. Потому что, даже если не в этом мире, были люди, которые любили меня безоговорочно, и я была их гордой дочерью. Всё, что мне нужно делать, — идти по пути, который я считаю правильным, как меня и учили.

Я смогла прожить счастливую жизнь в моём предыдущем мире, но Виви так много страдала и только сейчас собирается ступить на свой цветущий путь, жизнь, полную счастья. Кроме того, без Виви все в семье Кастрайн были бы идиотами, которые даже не знают, что такое счастье. У той истории был счастливый конец.

«Но всё же люди должны жить как люди».

Да, если моя смерть может спасти Виви и будущее этого мира, это выгодная сделка. Изначально Титании была уготована жалкая участь. Если подумать так, возможно, причина, по которой я внезапно обрела воспоминания о прошлой жизни, была в том, чтобы я могла спасти Виви здесь. Возможно, это было божественное вмешательство.

«Моя мать… на самом деле не страдает хронической болезнью. Она тайно принимает яд. Она, вероятно, думает, что я не знаю, но это из-за меня… Она терпела в императорском дворце так долго ради меня. Я думаю, она хотела присматривать за мной, пока я не стану взрослой. Из чувства ответственности…»

Так что я не обижаюсь на наложницу Элейн. Вся её жизнь в императорском дворце, должно быть, была сплошной болью. Она вышла замуж за императора ради человека, которого любила, но её семья убила этого самого человека. И император позволил этому случиться. Она родила ребёнка человеку, которого ненавидела, и была вынуждена провести всю свою жизнь во дворце… Это было сделано просто для того, чтобы её ребёнок полностью не попал в руки императрицы или наложниц императора. По крайней мере, пока её ребёнок не достигнет совершеннолетия.

Наложница Элейн присматривала за Титанией. Это было её последнее усилие и всё, что она могла сделать. Терпеть все эти страдания, жить жизнью, хуже смерти.

Титании просто не повезло. Не все родители и дети в этом мире могут любить друг друга. Не каждый ребёнок рождается в жизни, полной благословений. То, что Элейн не могла любить Титанию, не её грех. Даже если «Титания», выросшая во дворце, никогда этого не понимала, я, пробудившая воспоминания о прошлой жизни, теперь понимаю.

— …Так что я просто хотела сказать моей матери, что она может отдохнуть. Это всё, о чём я прошу.

Лицо Виви застыло.

— Так что всё будет хорошо.

В глазах Виви я видела своё собственное лицо, заставляющее себя улыбнуться. Моё лицо было таким бледным, что я выглядела так, будто вот-вот упаду в обморок.

Мысль о контракте с семьёй Кастрайн немного беспокоила, но ничего не поделаешь. уже у них в руках.

Как только я умру, а вслед за мной и наложница Элейн, эти бесстыжие принцы, вероятно, попытаются заполучить Виви, но семья Кастрайн справится с этим сама.

«Я буду в порядке… И лорд Раймонд тоже будет в порядке».

Верно. Если я умру, необходимость в принудительном расторжении помолвки отпадает. Если бы я знала, что сегодня всё обернётся так, я бы не тратила время, беспокоясь о будущем.

Я моргнула затуманенными глазами, на губах застыла слабая улыбка. Зрение затуманилось. Мне так хотелось спать, я даже не была уверена, что говорю связно. Если я закрою глаза сейчас, казалось, что всё закончится.

Внезапно мне пришла в голову мысль. Есть ли у меня причина держать глаза открытыми и цепляться за жизнь? Нет ведь, правда? Наложница Элейн наконец обретёт свободу. Раймонд и семья Кастрайн, связанные нежеланной невестой, обретут покой. Возможно, принц Адриан, заключивший со мной своего рода союз, почувствует лёгкое сожаление, но наша связь всегда была поверхностной, вряд ли он будет долго скорбеть. Верно…

Смирение, подобное нежному покою, разлилось по моей груди, как туман. Моё сердце стало холодным, словно замёрзшим. Возможно, для всех было бы лучше, если бы Титания никогда не рождалась.

Я всегда знала это. С того момента, как я обрела воспоминания в этом мире и впервые открыла глаза, я знала. «Принцесса Титания» — та, кого нигде не ждут.

Воспоминания о тех, кого я любила и кто любил меня, были не более чем фрагментами из прошлой жизни.

— …Это неправда.

Я очнулась от внезапного, незнакомого ощущения. Виви крепко сжимала мою руку, словно никогда не собиралась отпускать. Её синие глаза, встретившиеся с моими, сияли суровой решимостью.

— М-мне не всё равно! Я не могу просто отпустить тебя вот так, когда я даже не отплатила тому, кто спас мне жизнь!

— Я — дочь герцога Кастрайн. Я никогда не забываю ни долгов, ни обид. Я всегда плачу по счетам.

Её глаза наполнились слезами, готовыми вот-вот пролиться, но Виви отказывалась позволить им пролиться.

— Где это в мире найдётся человек, который готов умереть?

Милая Виви. Виви, которая никогда не сдаётся, несмотря ни на что. Конечно, такая девочка, как она, была бы главной героиней. Я не могла не улыбнуться. Я не жалела, что спасла Виви.

— …Понятно. Спасибо.

Теперь я так устала, что едва могла держать глаза открытыми. До такой степени, что мне уже было всё равно, что будет дальше.

— Останься, останься со мной, сестра Титания! Не закрывай глаза!

Моё сознание угасало. Возможно, это было просто моё воображение, но мне показалось, что я увидела отчаянное лицо Раймонда, бегущего ко мне, когда что-то взорвалось вдалеке…

Если выделить одну общую черту для всех членов семьи Кастрайн, это была бы их острая интуиция.

Запугав императора, практически угрожая ему, Раймонд обыскал весь дворец, используя все возможные средства. Как только он подтвердил, что маленькую девочку, предположительно Виви, видели возле лабиринта, он бросился туда не раздумывая.

Раймонд прорвался через центральный проход, ведущий на нижние этажи. Когда демонический зверь бросился на него, оскалив зубы, он прикончил его одним ударом, а затем бросился вперёд, сам не осознавая, как исказилось его лицо.

Запах крови ударил в нос. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся. В тот момент, когда он увидел сцену перед собой, у него упало сердце.

— Брат! — Виви, на грани слёз, крепко держала в объятиях бесчувственную девушку, словно никогда не собиралась отпускать.

Раймонд почувствовал, что его разум совершенно опустел.

Виви была вся в крови, но, к удивлению, казалась невредимой. Только Титания была в ужасном состоянии. Никто не мог сказать, сколько ран нанёс ей демонический зверь. Кровь всё ещё лилась из глубоких ран, изрезавших её тело.

Дрожащими руками Раймонд поднял Титанию на руки. Её лицо, всегда такое бледное, когда он видел её, сегодня было… белым, как у трупа. Она казалась невесомой. Одно только количество крови, лужицей растекавшейся по полу, ясно давало понять, что она на грани смерти.

— …Принцесса Титания? — Раймонд почувствовал, как у него сжалось горло.

Это было странно. За эти годы он видел Титанию в самых разных состояниях. Когда они были моложе, он даже испытывал к ней лёгкую жалость, но по мере взросления это чувство угасало с каждой их встречей. Когда она внезапно начала вести себя по-другому, он даже задавался вопросом, не обманывала ли она всех всё это время…

— П-пожалуйста, спаси её, брат! Приведи священника! Она потеряла так много крови, прямо сейчас…

Прямо сейчас он не мог ни о чём думать. Он не мог понять, почему этот человек умирает здесь.

Беспокоился ли он о Виви? Или о Титании? Или он просто был в шоке от увиденного? Раймонд не знал. Он не мог понять. Хотя он видел так много людей, умирающих подобным образом…

Раймонд, сам того не осознавая, поднёс дрожащие пальцы к носу Титании. Ничего… Он ничего не чувствовал. Человек в его руках был так похож на труп, что его это пугало.

Она мертва? Просто так, бессмысленно?

— …Титания?

По иронии судьбы, это был первый раз, когда Раймонд назвал принцессу Титанию просто по имени.

Именно в этот момент. Веки Титании, которые слабо трепетали, открылись на мгновение, а затем снова закрылись. Её глаза были свежего ярко-зелёного цвета, как молодой росток, пробившийся на поле после тысячи лет, или солнечный свет, проникающий на самое дно озера. Её сердце, которое определённо перестало биться, снова начало стучать.

Раймонд затаил дыхание. Это было чудо? Или просто последняя отчаянная борьба человека на грани смерти? В любом случае, это не имело значения.

— …Я… в по…рядке… — Её голос был слаб, как крик умирающей птицы. — …Спаси… Виви… сначала…

— …Пожалуйста, не пытайтесь говорить. Вам нельзя спать. Оставайтесь со мной. Не закрывайте глаза. — Раймонд стиснул зубы, произнося это. Человек в его руках казался таким лёгким, что это вызывало гнев.

Когда-то она была девушкой, которая вышла бы из себя, даже если бы у её ног сложили величайшие сокровища мира, и всё равно осталась бы недовольна. Почему, когда её тело вот-вот должно было сдаться в любой момент, она беспокоилась о ком-то, кого встретила только сегодня?

Когда человек теряет слишком много крови, он не может ясно мыслить. Если вы критический пациент, балансирующий на грани жизни и смерти, всё ещё хуже.

Когда он в последний раз навещал принцессу Титанию… Да, по крайней мере, он не думал, что она когда-нибудь окажется в таком состоянии. Даже если её поступки иногда было трудно понять, она всегда казалась человеком, который никогда не потеряет своего достоинства. Так почему же, с её последним вздохом, она произнесла только чужое имя? Даже сейчас, в самом конце? Не имя Раймонда, которого она так горячо клялась любить. Не имена её родителей. Как будто всё это не имело никакого значения…

Непостижимое отчаяние наполнило грудь Раймонда. Держа Титанию на руках, он побежал искать священника, не оглядываясь. Это было чувство, которого он никогда не испытывал за всю свою жизнь.

[Клятва Рода активируется.]

…Сумерки ещё не созрели, так что ещё слишком рано снимать покров света.

Я — предвестник рассвета, терпящий ночь и мечтающий о весне.

Я — конец умирающих и тех, кто ещё жив.

Пробудись, живущий, ибо твой конец лежит в ночи за покровом.

Избранный, ты — фитиль свечи на рассвете.

[Смерть контрактора «Титании» стирается.]

Итак, пока Титания парила в смерти, она видела сны о прошлом, настоящем и будущем.

Это было внутри башни. Здесь было пустынно, словно слухи о том, что она стояла пустой сотни лет, были правдой. Не было ни следа тепла ни одного живого существа. По крайней мере, здесь было только одно дышащее существо. И даже оно было едва ли в нормальном состоянии.

Выглядя ещё более жалкой, чем нищий, брошенный в трущобах, Титания молча смотрела в пустоту. Расплывчатая фигура заговорила с ней из пустоты. Её голос не был соблазнительным, а скорее простым и деловым.

— Я исполню твоё желание.

— Повернуть для тебя время вспять? Заставить этого мужчину, Раймонда, полюбить тебя? Хочешь стать императрицей Империи? Или хочешь, чтобы все, кто смотрел на тебя свысока, преклонили перед тобой колени?

— …Что случится, если я не заключу контракт? — Титания замолчала на мгновение после того, как задала вопрос.

— Я… — Титания колебалась.

Титания завидовала Виви. Она искренне завидовала тому, как Виви получала любовь Раймонда. Но теперь…

— …Встретить настоящую семью. Почувствовать любовь настоящих родителей… И…

Она хотела прожить правильную жизнь. Жизнь, где её не будут толкать другие, где она сможет делать свой собственный выбор и жить в соответствии с ним. По крайней мере, в правильном направлении, как Виви.

— …Я хочу жить.

Это было истинное желание Титании, похороненное глубоко в её сердце.

— С этим всё сложно. В тот момент, когда ты заключишь со мной контракт, твоё существование в «этом мире» станет фиксированным. Ты не сможешь касаться других членов императорской семьи, не являющихся твоими подчинёнными, так что ты и своих родителей не сможешь… Давай лучше сделаем так.

Белое существо заговорило.

— Я позволю тебе родиться в другом мире на короткое время. У тебя будут прекрасные родители, ты получишь хорошее образование и будешь любима столько, сколько захочешь. Возможно, будут некоторые различия, но как только ты достигнешь своего нынешнего возраста в том мире, всё закончится. Твоё существование там тоже будет стёрто. В конце концов, чтобы надлежащим образом выполнить контракт, ты в какой-то момент проснёшься в своём старом теле… Когда это случится, ты больше не будешь «нынешней тобой». Тебя это всё ещё устраивает?

— М-меня это устраивает.

— Твои воспоминания тоже не сохранятся полностью. Нет нужды, чтобы ты помнила, что ты мой контрактор. Твоя душа будет путешествовать между этим миром и другим, так что ты испытаешь некоторый шок. Реальность, которую ты помнишь, может оказаться искажённой.

— Всё в порядке.

— Это всё, что я могу для тебя сделать. С этого момента речь пойдёт о том, что тебе придётся сделать после заключения контракта со мной.

Это была долгая история. Белое существо спросило снова, действительно ли она хочет заключить контракт, и Титания согласилась без колебаний. Какую бы цену ей ни пришлось заплатить, она не пожалеет об этом, ни капли.

Титании было жаль Раймонда. Постыдно, что она чувствовала это только сейчас. Она не могла забыть слова, которыми Лизиантус осудил её. Но она действительно не знала, что делать.

Нормальный человек, кто-то с хоть каким-то чувством стыда, никогда бы так не обращался с Раймондом. Она бесчисленное количество раз слышала, что было бы лучше, если бы её вообще не существовало. Так что же на самом деле значит быть «нормальным»?

Глядя на Виви, которой она искренне завидовала и которую ненавидела, Титания наконец поняла, что это значит. Но каждый раз, когда она видела Виви, которую все любили, её собственная уродливость всплывала наружу, и она просто не могла этого вынести. Вот почему она питала злые мысли, и это был результат. Она сама навлекла это на себя.

Прости. Мне так жаль. Если бы просто смерть могла быть искуплением, это было бы хорошо, но они говорят, что я не должна умирать.

Бесполезно винить что-либо в этом мире. Виновата Титания. Это она создала проблемы. Так что давайте начнём сначала.

Это нормально, если меня не любят. Я больше не буду бесстыдно любить. Тогда всем будет лучше, чем сейчас.

Когда я открыла глаза, надо мной был незнакомый потолок.

И ещё более странными, чем потолок, были люди, стоящие рядом со мной.

Ч-что это?

В тот момент, когда они увидели, что я открыла глаза, одна из горничных, которые бодрствовали у моей постели, словно застыв, внезапно вскочила и закричала:

— Принцесса очнулась!

— П-принцесса!

— Принцесса Титания!

Их реакции были настолько бурными, будто они стали свидетелями пришествия мессии, что заставило меня замереть. Я могла поклясться, что даже когда я родилась, никто так не реагировал. Каждая из них выглядела измождённой, словно не спала несколько дней, и в их глазах горело безумие.

С кислым выражением лица я оглядела кровать, на которой лежала, и саму комнату. Я никогда раньше не видела это место. Оно было огромным. Только кровать, на которой я лежала, выглядела достаточно большой, чтобы на ней могли спать четверо или пятеро здоровых взрослых. Полотенца, бутылки с водой, флаконы с лекарствами, бинты, всевозможные загадочные разноцветные магические камни и даже серебряный поднос с миской супа, от которого ещё шёл пар… Это было так же роскошно, как любая VIP-палата в больнице для чеболей в реальном мире.

Как ни посмотри, ни дизайн, ни сами предметы не принадлежали Розовому дворцу… И лица людей тоже… Более того, тот человек, спящий на полу с совершенно измождённым лицом, не обращающий внимания на всю эту суматоху, в одеянии, которое носят только верховные жрецы…?

Пока я была в замешательстве, не в силах понять ситуацию, дверь открылась.

— Сестра!

Виви впрыгнула, как зайчик, подскочила ко мне. Она собиралась броситься мне в объятия, но затем, словно боясь, что я сломаюсь, если она прикоснётся ко мне, заколебалась, глядя на меня. В тот момент, когда я встретилась с этими прекрасными, дрожащими глазами, я, словно под гипнозом, кивнула.

Виви просияла яркой улыбкой, схватила меня за руку и прижала мою ладонь к своей щеке. Мягкое, тёплое ощущение растопило моё сердце, как снеговика, оставленного рядом с печкой.

Э-это сила главной героини? В этом всё дело? Ч-что это? Виви, скажи мне, что это? Виви! Как можно быть такой милой!

— ..Как же я рада, что ты очнулась! Если бы сестра не очнулась, Виви, Виви бы… — Слёзы навернулись на её ярко-голубые глаза. — Умерла от горя!

Это была такая милая, полная любви фраза, но почему-то она показалась странной. Может, потому что я знала, что она регрессор?… То есть, это как если бы она заявляла: «Эй, вы все должны хорошо обращаться с этой сестрой» — по-своему…

С того момента, как глаза Виви наполнились слезами и она начала всхлипывать, люди, которые едва держались рядом с моей кроватью, совсем потеряли самообладание.

— Нет, миледи!

— Пожалуйста, берегите себя!

— Её Высочество в безопасности!

— Умоляю, только не это!

Теперь я поняла… Так все эти люди, верховный жрец, спящий на полу, и эта абсурдно роскошная коллекция предметов — всё это благодаря Виви, да? Только тогда я осознала это и смиренно кивнула. В конце концов, совсем недавно я уже была на волосок от смерти.

По сравнению с тем разом в Розовом дворце, когда я задыхалась в летнюю жару, даже не закончив лечение, это было небо и земля. Наша Виви действительно как благодарная сорока, отплачивающая за каждую доброту. Она такая хорошая девочка.

Я была искренне ошеломлена при виде всех этих инструментов, сделанных из магических камней всех цветов, разложенных повсюду. Этот для контроля влажности, тот для температуры, этот для тепла тела, тот для отпугивания насекомых… и кто знает, что ещё. Это была та роскошь, которую могла себе представить только семья Кастрайн, практически монополизировавшая торговлю магическими камнями. Готова поспорить, что если бы продать только вещи из этой комнаты, можно было бы финансировать Розовый дворец в течение пяти лет.

Более того, когда я попробовала приподняться, чтобы проверить, всё моё тело казалось лёгким. Кажется, я никогда не чувствовала себя так комфортно в этом теле. Судя по верховному жрецу, распростёртому на полу так, будто из него высосали все силы, он сыграл в этом большую роль.

Как раз в этот момент я услышала приближающиеся торопливые шаги.

— Она очнулась?!

Мои глаза расширились от шока. Это был Раймонд, безупречный наследник герцога, который всегда был идеален, но сейчас он вошёл, заметно взлохмаченный.

Откуда-то из зала я могла поклясться, что слышала голос этой бешеной собаки, кричащей: «Эй, чёрт возьми, брат! Ты просто сваливаешь это на меня и убегаешь?!» Или, может, мне просто послышалось.

Золотые глаза Раймонда встретились с моими — сначала удивлённые, затем облегчённые, а затем сменившиеся странным, сложным выражением. Это выглядело как вина, возможно, сожаление… или и то, и другое. Я сидела, едва держа спину прямо, одной рукой всё ещё держа Виви, просто тупо глядя.

Раймонд без колебаний зашагал ко мне и остановился в шаге. Затем он опустился на одно колено.

— …?!

Подождите, зачем он это делает здесь? Зачем?! Я была искренне ошеломлена.

Коленопреклонение Раймонда было не мелочью. Грубо говоря, он не преклонил бы колени даже перед императором. В оригинальной истории был даже эпизод, где император отчаянно пытался заставить Раймонда преклонить колени во время его официальной инаугурации, но в итоге был унижен.

Власть семьи Кастрайн была равна власти императорской семьи. Учитывая, что империя уже передала безопасность более половины своей огромной территории семье Кастрайн, было невозможно принудить их к подчинению.

Если бы это был второй сын, Лизиантус, или младший, Распер, или даже Виви, которая была удочерена, было бы понятно, если бы они преклонили колени по личной прихоти, чтобы отплатить за личную услугу. Но как следующего герцога, коленопреклонение Раймонда — не только его собственное. Неважно, что я была его невестой или даже благодетельницей, спасшей его семью.

Это было не то, о чём леди могла бы по-детски просить, как, например, попросить рыцаря принести клятву только потому, что ей нравится рыцарский идеал. Эти колени несли кровавую цену, заплаченную верными рыцарями и солдатами семьи Кастрайн, погибшими, удерживая северный фронт.

— Принцесса Титания Сол Кайт Хамастион.

Его профиль, острый, словно выкованный из закалённой стали. Глаза, подобные солнечному свету, расплавленному и застывшему в сумерках, устремились только на меня, когда он говорил.

— Я получил от вас благодеяние, которое невозможно измерить.

Именно в этот момент. Я не верила своим глазам. Потому что все в комнате медленно последовали примеру Раймонда и опустились на колени. Даже те, кто смотрел на Виви умоляющими глазами: «Миледи, пожалуйста, держитесь!» — теперь почтительно склонили головы. Все они склонили головы, начиная с того места, где я сидела.

Виви не была исключением. Она опустилась на колени рядом с Раймондом, придерживая юбку, и склонила голову. Лицо, которое всегда носило детскую, невинную улыбку, теперь было на удивление серьёзным.

Вид всех этих людей, преклонивших передо мной колени, с распущенными волосами и подолами, разбросанными по полу, был сюрреалистичен. Это совсем не казалось реальным.

— От имени всех Кастрайн я, Раймонд, приношу вам нашу глубочайшую благодарность.

— Благодеяние возвращается в полной мере, насколько могут удержать обе руки; месть преследуется, пока ноги могут идти. Но долг, который мы имеем перед вами, настолько велик, что ничто не сможет его измерить.

Благодеяние возвращается десятикратно, обеими руками, всеми доступными средствами и способами. Месть не прекращается, пока не достигнет цели, которую желает жертва. Когда дело касается тех, кто причинил нам зло, Кастрайн не прощает никого. Это был неофициальный девиз дома Кастрайн. И затем…

— Итак, с этого дня Кастрайн будут вашими руками, вашими ногами и вашим мечом.

На мгновение я была совершенно ошеломлена чем-то, о чём даже не смела мечтать.

Раймонд из семьи Кастрайн, из всех людей, медленно прикоснулся губами к тыльной стороне моей руки, а затем к тыльной стороне моей ступни. Он сделал это с величайшим уважением, словно обращался с чем-то настолько хрупким, что оно могло разбиться от малейшего прикосновения.

Это было то, о чём я не мечтала даже в самых смелых фантазиях.

— Даже если сама смерть придёт за твоей жизнью, я не позволю ей забрать тебя.

И всё же, если дело дошло до этого… несомненно, это было то, что никогда не должно было случиться…

Я не могла произнести ни слова. Всё, что я могла сделать, — это попытаться успокоить бешено бьющееся сердце. Мой вид, должно быть, выглядел абсолютно нелепо, когда я тупо смотрела на Раймонда с ошеломлённым выражением лица. Но, как ни странно, мне казалось, что я вот-вот расплачусь.

[[image:/storage/reader-images/9dfedc6098ec0c9560ecb18058dca128a84d9db0.jpg]]

Инаугурация — это торжественная церемония, которая знаменует официальное вступление лица в должность.

Это была роскошная комната. Вместо дверей каждый открытый проём был занавешен непрозрачной тканью, которая мягко колыхалась при каждом дуновении ветра. Это был экзотический вид, больше напоминающий далёкое пустынное королевство, чем империю.

Как всегда, Клео не жалела средств, чтобы угодить императору. Это служило и её собственным целям. Если не использовать что-то, когда это нужно, это ничем не лучше, чем не иметь этого вовсе. Такова была её философия. Поэтому её дворец был до краёв наполнен вещами, которые нельзя было найти больше нигде. Дорогие иностранные шёлка, сомнительные благовония, которые, как говорят, разжигают мужское желание, редкие лекарства и яды, некоторые настолько сильные, что даже прикосновение к коже могло быть опасным, антикварная мебель…

В этой самой роскошной комнате Клео холодно пробормотала:

— Как эта маленькая дрянь раздобыла информацию? Хм, библиотека? Как будто девушка, которая, вероятно, ни разу в жизни не читала книгу, пойдёт туда. Это всё просто уловка.

Рядом с ней Мэри подобострастно заговорила:

— Как я уже упоминала, принцесса Титания не самая умная, не так ли? Я имею в виду, конечно, это не может быть так, как подозревает госпожа…

Клео ударила Мэри по щеке веером, который держала. Шлепок! Голова Мэри дёрнулась в сторону. Её глаза дёрнулись, но она заставила себя глупо, неловко рассмеяться, как будто ничего не случилось.

Естественно, после инцидента с Виви и Титанией весь дворец был в хаосе. Семья Кастрайн перевернула дворец вверх дном в поисках Виви, но они подняли ещё больше шума, чтобы спасти Титанию. Поскольку дворец императрицы был ближе всего к центру императорского дворца, Титанию отнесли в пустую комнату там, чтобы она отдохнула. Верховного жреца тоже практически затащили с собой.

Слуги Розового дворца не могли вмешиваться во всё это. По правде говоря, даже если бы Розовый дворец был ближе, чем дворец императрицы, сомнительно, стал бы Раймонд относить Титанию туда. Даже после того, как началось лечение Титании, семья Кастрайн, словно не доверяя персоналу дворца, разместила своих людей у её постели круглосуточно.

Слуги Розового дворца дрожали от тревоги. Все знали, что Титания — нежеланная принцесса, на которой не на кого положиться. Так что даже если они небрежно относились к своей госпоже, до сих пор некому было их за это отчитать. Но Титания, из всех возможных, спасла жизнь драгоценной новой приёмной дочери семьи Кастрайн. И среди всего этого до императора дошла весть, что персонал дворца часами не знал, где находится принцесса Титания.

— Неужели я должен слышать от этих ублюдков, что во дворце никто не знал, где находится принцесса?! Вы знаете, как этот наглый мальчишка обращался со мной?! Чем занимаются эти бесполезные слуги!

Император был в ярости от неуважения, которое проявил к нему Раймонд, но его гораздо больше интересовала «услуга», которую Титания оказала семье Кастрайн. Как обращались с Титанией в Розовом дворце до сих пор, не имело значения. Император хотел только одного.

— В любом случае, если этот инцидент позволит мне выдать Титанию замуж за наследника герцога, тем лучше.

Он думал, что для этого можно использовать любые средства. Например, если бы семья Кастрайн не дала понять о своих намерениях, даже приведя верховного жреца и настаивая на лечении с величайшим почтением. Если бы они не зашли так далеко, что братья Кастрайн по очереди несли охрану у дворца императрицы. Если бы только, хитро оставив где-нибудь на теле Титании шрам, он мог бы настоять: «Посмотрите, в каком она состоянии. Очевидно, семья Кастрайн должна взять на себя ответственность за неё и сделать её следующей герцогиней».

В то время как божественная сила могла исцелить почти любую внешнюю рану, была огромная разница между лечением свежей раны и заживлением старого шрама, который уже затянуося. Чтобы стереть шрам, который тело уже приняло как «заживший», нужно было снова разрезать плоть и лечить заново. Поскольку было немыслимо намеренно приставить нож к плоти благородной принцессы, единственным вариантом было заставить их взять на себя ответственность за «испорченную» принцессу. Такова была цель императора, но он потерпел неудачу, потому что семья Кастрайн открыто защищала Титанию, пока она благополучно не очнулась.

Семья Кастрайн не позволяла никакой информации о больной Титании покинуть дворец императрицы. Даже императрица, словно приняв решение, уступила свой собственный дворец, чтобы не мешать планам семьи Кастрайн.

Когда дела пошли так, было естественно, что Клео, чувствуя что-то неладное, вызвала человека, которого внедрила в Розовый дворец. Она не посылала никого слишком компетентного, опасаясь, что кто-то умный может попытаться уговорить ребёнка и использовать какую-то уловку, чтобы помочь ей сбежать от императрицы. Поэтому она выбрала людей, которые, по её мнению, были просто адекватными. И всё же они оказались такими бесполезными.

Клео открыто щёлкнула языком, глядя на лицо Мэри, которое неконтролируемо дрожало.

— Я-я была глупа!

— Ты действительно думаешь, что эта девушка из тех, кто не ценит свою жизнь? Она просто пугливая мышь. Есть только одна вещь, которая могла так сильно выбить из колеи эту глупую девчонку, — её жених. Ну да, он довольно впечатляющий мужчина. Но всё же…

Клео заговорила, в её тоне сквозило раздражение.

— Как, скажи на милость, эта девушка могла знать, что «новый член» семьи Кастрайн, о котором даже императорский дворец ничего не знал, собирается прибыть в императорский дворец, и устроить ловушку, бросив себя как приманку?

— С вашей мудростью, госпожа, я, будучи такой ничтожной, никогда не могла представить такого.

Клео холодно посмотрела на съёжившуюся от страха Мэри, размышляя. Избавиться ли от этой глупой горничной? Слуги Розового дворца уже потеряли благосклонность императора. Возможно, пришло время тихо от неё избавиться, прежде чем она доставит ещё больше хлопот.

Она была абсолютно убеждена, что действия Титании были просчитанным представлением. Если это было просто совпадением, не слишком ли много совпадений? Откуда у этой наглой маленькой мыши могло быть столько мужества, чтобы броситься в опасность? И даже не ради собственного жениха, а ради новоприобретённой младшей сестры семьи её жениха? Что бы она делала, если бы в итоге умерла?

Конечно, должно быть, Титания бросилась в омут, зная, что не умрёт, и она, вероятно, рассчитывала, что семья Кастрайн придёт ей на помощь. Было даже возможно, что она намеренно заманила новоприобретённую дочь, которую семья Кастрайн так ценит, в эту ситуацию с самого начала.

Это больше всего беспокоило наложницу Клео. Если Титания действительно всё это организовала, то она была слишком умна. И теперь Титании даже удалось заработать титул «благодетельницы» семьи Кастрайн. Если оставить всё как есть, Титания легко могла бы стать угрозой в будущем.

Но, с другой стороны, когда она действительно задумалась, были ли у Титании вообще средства, чтобы провернуть такую схему? Не совсем. Было несправедливо винить слуг Розового дворца за то, что они не следили за Титанией достаточно внимательно, потому что такого Титания на самом деле делала?

Титания любила наряжаться, бесконечно ждать Раймонда, переодеваться дюжину раз в день, заплетать волосы, суетиться из-за того, есть или не есть, говоря, что ей нужно следить за фигурой, и морить себя голодом. Она отправляла длинные, бессвязные письма, умоляя его посетить дворец, и если он не отвечал, она срывала зло на слугах без всякой причины. В лучшем случае она сушила цветы в саду, чтобы использовать их как закладки, или практиковала то, что она называла «элегантными шагами», бесконечно кружась. Она репетировала танцы, которые ей никогда не доведётся исполнить со своим женихом на балу. И когда она наконец встречалась со своим женихом, всё, что она могла делать, — это устраивать истерики и кричать на него. Какая она бестолковая и глупая.

Глупая девчонка. Неужели она действительно верила, что только потому, что она дочь императора и этот брак — воля императора, Раймонд действительно женится на ней? Что ж, это делало её более управляемой, так что это было не так уж плохо…

Клео щёлкнула языком, отложила веер и взяла сладкое пирожное, которое Натали, стоящая на шаг позади неё, молча предложила. В отличие от глупой Мэри, Натали была способной доверенной помощницей, которая тщательно прислуживала Клео.

Увидев это, голос Клео немного смягчился, когда она спросила:

— Есть ли новости из дворца Ликорисов?

— Ответа так и не было.

— Честно говоря, эта женщина просто нелепа. В мире полно мужчин, и это было давно. Что бы ни случилось в прошлом, раз она решила войти во дворец по собственной воле и даже родила ребёнка, этому должен был прийти конец. И что с того, что она самая красивая женщина в мире? Она чахнет, делая вид, что не замечает, живёт или умирает её собственная дочь. Если она собирается так жить, она могла бы просто умереть.

Клео искренне считала Элейн дурой. В любом случае, как только она привлекла внимание императора на балу, её судьба была предрешена.

— Если бы её возлюбленный имел высокий статус, происходил из знатной семьи и относился к ней с почтением, она, возможно, рискнула бы потерять благосклонность императора и сбежала бы далеко от столицы, чтобы выйти за него замуж. Но её возлюбленный был не более чем простолюдином, обычным рыцарем-телохранителем. Всё сложилось бы по-другому, если бы она никогда не утруждала себя дебютом в высшем свете и решилась бы сбежать с возлюбленным глухой ночью.

Наложница Элейн обладала красотой, не имеющей себе равных во всей империи. Это было лицо, которое невозможно было скрыть. И её семья всегда была готова в любой момент продать её красоту тому, кто больше заплатит. «Игнорировать всё это и впасть в наивную первую любовь, отвернувшись от реальности, было глупо. Верить, что её собственная жертва спасёт её возлюбленного, — было не чем иным, как наивностью. В императорском дворце наивность убивает».

— Если ты, из всех людей, осталась рядом с Его Величеством и родила ему ребёнка, ты должна была знать, что твой возлюбленный в конце концов будет убит!

Будь Титания сыном, наложница Клео убила бы её тихо, чтобы никто никогда не узнал. Но она была дочерью. Вот почему императорская семья насильно навязала брачный союз герцогскому дому, который и так подвергался атакам из-за неясного происхождения ныне покойной герцогини.

Бывшая герцогиня, родная мать трёх сыновей герцога, ни разу не ступала в столицу. Она никогда не встречалась с императором, никогда не посещала ни одного бала. Хотя в её записях говорилось, что она была дочерью старого северного баронского рода, это отдавало фальшью. Почти все вельможи в столице шептались, что герцог Кастрайн, должно быть, влюбился в какую-то женщину низкого происхождения, купил ей титул и силой сделал герцогиней.

После того как герцогиня умерла, родив троих детей, все оказывали давление на герцога Кастрайн, чтобы он взял «подобающую» жену и произвёл на свет нового наследника. Императорская семья не упустила эту слабость семьи Кастрайн. Сомнительный статус покойной герцогини теперь стал уязвимостью для её детей.

Поскольку герцог Кастрайн упрямо отказывался жениться повторно, императорская семья сделала предложение. Они закроют глаза на слухи о происхождении покойной герцогини, если герцог Кастрайн согласится взять императорскую принцессу в жёны своему будущему наследнику.

Если сделать так, то какой значение теперь имел статус герцогини? В конце концов, принцесса станет невесткой, и благородная кровь всё равно потечёт в семью.

Семья Кастрайн скрежетала зубами, но приняла сделку. Однако они настояли на том, чтобы официальная свадьба не состоялась, пока все дети не достигнут совершеннолетия. По иронии судьбы, именно поэтому не могло быть и тени сомнения в происхождении Титании.

Конечно, после того как наложница Элейн вошла в императорский дворец, у неё не было возможности встретиться с другим мужчиной. Она не могла даже представить себе воссоединения со своим возлюбленным, так что, что бы ни говорили, Титания несомненной была дочерью императора.

Титания родилась очень рано, не завершив полных десяти месяцев. Если бы семья Кастрайн ухватилась за это как за предлог, чтобы заявить, что Титания не настоящая дочь императора, а плод измены его наложницы, это было бы катастрофой.

Было ли это правдой или нет, одного подозрения было бы достаточно. Вот почему, что бы ни случилось, возлюбленный наложницы Элейн был обречён на смерть. Если бы, возможно, она отказывалась входить во дворец до самого конца и покончила с собой вместо этого. Но даже в этом случае существовала вероятность, что оскорблённый император приказал бы выследить и убить этого человека.

Было естественно, что наложница Элейн затаила обиду на собственную дочь. В конце концов, только потому, что наложница Элейн была такой слабой, глупой и наивной, Титанию оставили в живых вместо того, чтобы убить…

— Есть ли новости из дворца императрицы?

— Мои извинения. Ни одна из девушек, которых мы туда поместили, не сообщила ничего нового.

В любом случае, если это не было организовано наложницей Элейн, то оставалась только императрица. Поскольку семья Кастрайн открыто заботилась о Титании во дворце императрицы, это само по себе было подозрительно во всех смыслах.

Императрица была хитра и осторожна. Она редко оставляла улики. Кроме того, Титания была дочерью императора. Если бы что-то случилось во дворце императрицы, ответственность легла бы на неё. Стала бы она рисковать такой ношей ради того, что могла бы получить от этого?

Глаза наложницы Клео холодно блеснули.

— Титания очнулась?

— Мои извинения. Во дворце императрицы не заметно никаких изменений.

— Собери всех девушек, работающих в Розовом дворце. Мне всё равно, придётся ли их бить, окунать в колодец или сделать так, чтобы они не могли есть, спать или носить нормальную одежду. Приведи их ко мне в жалком состоянии.

— Слушаюсь.

— Если лягушка не хочет вылезать из норы, всё, что нужно, — это поковыряться внутри.

Наложница Клео улыбнулась с удовлетворением.

— Как ты себя чувствуешь?

— Тебе не стоило бы больше беспокоиться о состоянии верховного жреца, чем о моём? — ответила я на вопрос Адриана ровным тоном.

Адриан просто мягко улыбнулся.

— Я очень рад, что с тобой, похоже, всë в порядке.

— Я слышала, ты меня искал.

— Ничего серьёзного, правда…

Я безучастно смотрела на неловкое выражение лица Адриана. Это «ничего серьёзного» было тем фактом, что принц, который всё это время находился в уединении, открыто попросил помощи у наследника семьи Кастрайн. Если бы я не была с Виви и пряталась бы где-нибудь в отдалённом углу дворца, моя репутация была бы полностью разрушена. С точки зрения Адриана, это была, вероятно, страховка на всякий случай, но всё же…

— Тем не менее, спасибо. Вероятно, поэтому я остаюсь в Сиреневом дворце.

— О, правда?

Я пожала плечами, говоря.

— Ты знаешь, насколько решительной может быть семья Кастрайн. Они могли бы выгнать всех из Розового дворца и прийти прямо ко мне, или, если нет, отправиться в дворец Ликорисов. Если бы ни то, ни другое не сработало, они могли бы просто придумать предлог, чтобы забрать меня из императорского дворца вообще… Ни один из этих вариантов не звучал привлекательно.

Честно говоря, так лучше. Адриан не будет многого ожидать от меня, и я не буду многого ожидать от него. Мы просто будем двумя людьми, которые оказывают друг другу услуги, когда дело касается наложниц. Это как раз подходящая дистанция.

— …Я думал, ты не ладишь с семьёй Кастрайн. Но после того, что я увидел…

— Они просто не привыкли принимать помощь от других, потому что всегда были могущественными.

При моём спокойном ответе Адриан удивлённо моргнул.

— Семья, которая выжила в одиночку, окружённая со всех сторон врагами, без союзников. Они как стая акул, готовых разорвать тебя на части за малейшую услугу. Когда дело доходит до искренней доброты… ну… они действительно не умеют с ней справляться…

Честно говоря, сколько людей вообще могли бы предложить помощь семье Кастрайн? Но всё же, не слишком ли это?

Я проглотила вздох, который чуть не вырвался. Спасти Виви было правильным поступком. Даже если бы я могла вернуться назад, я бы сделала тот же выбор. Бесполезно сожалеть о прошлом, я всё равно не могу его изменить!

— Ты, кажется, очень много знаешь о семье Кастрайн, не так ли?

Я вздохнула от комментария Адриана.

Это было драгоценное, с трудом завоёванное время, которое я получила после того, как меня бомбардировали: «Ты точно сейчас в порядке? Что-то ещё болит? Может, позвать другого жреца? Ты нормально не ела. Что нам подать? Если скажешь, какие ткани тебе нравятся, мы сошьём тебе новую одежду». Бесконечная суета, болтовня и суматоха…

После всего этого мне наконец удалось выкроить драгоценный момент покоя, приказав всем, чтобы они ушли, кроме Адриана, сына владелицы этого дворца, который пришёл проверить моё состояние.

По счастью или по несчастью, Виви должна была вернуться в герцогскую резиденцию, а Раймонд должен был сопровождать её. Даже бешеную собаку утащили, оставив после себя какие-то невразумительные крики вроде: «Я только что закончил работу и хотел увидеть её лицо перед уходом!… Брат, какого чёрта! Что происходит?! Я просто хотел увидеть её!»

Моё тело чувствовало себя лёгким, но разум был далёк от спокойствия. По крайней мере, теперь у меня наконец есть возможность перевести дыхание.

В любом случае, пытаясь восстановить произошедшее, оказывается, я действительно чуть не умерла. Семья Кастрайн привезла меня в Сиреневый дворец и похитила, то есть, насильно пригласила верховного жреца, притащила всевозможные вещи, чтобы спасти меня. Это было всего неделю назад.

Физически я полностью исцелилась меньше чем за день, и верховный жрец, и другие врачи засвидетельствовали, что я «абсолютно здорова». Но поскольку я не просыпалась, все были на взводе, и, по-видимому, кто-то дежурил у моей постели круглосуточно, каждый день. Никто не знал, когда я открою глаза и не пойдëт ли что-то не так.

Император не мог даже тронуть членов семьи Кастрайн, которые гнездились во дворце императрицы, не обращая никакого внимания на его авторитет, всё для того, чтобы лечить члена императорской семьи. Все знали, что это была просто формальная помолвка, но они настаивали: «Есть ли проблема в том, что жених заботится о своей невесте?» И поскольку это происходило во дворце императрицы, а не где-либо ещё, император не мог их выгнать.

Другими словами, дворец императрицы всё это время был практически запечатан. Естественно, никакая информация о моём состоянии не просочилась наружу… или мне так говорят.

Я издала сухой смешок.

— Вот почему там творилось такое безумие...

Адриан засмеялся надо мной, увидев, насколько смирившейся я, должно быть, выглядела.

— Именно!

Эй, сейчас не время так весело соглашаться со мной, знаешь ли.

Я осторожно отодвинула занавеску у окна и выглянула наружу, чтобы посмотреть, что происходит. Там, перед главными воротами Сиреневого дворца, я увидела людей, стоящих на коленях и громко причитающих. Их лица были знакомы. Горничные из Розового дворца. Только старшей горничной Натали не было среди этой группы.

— Ваше Величество императрица!

— Пожалуйста, скажите нам хотя бы, жива принцесса Титания или мертва, Ваше Величество!

— Мы ничтожные слуги, которые не смогли защитить свою госпожу. Как мы можем надеяться жить? Мы только хотим знать, в безопасности ли принцесса Титания, перед тем как умереть!…

Их актёрские способности действительно что-то… Если бы это была историческая драма, это была бы сцена, где все министры преклоняют колени перед королём и кричат: «Пощадите нас, Ваше Величество!»

Должно быть они работали в Розовом дворце, но даже горничные, которых я видела не более трёх раз, все присоединились. Они практически выставляли напоказ свои передники и рукава, теперь грязные и мятые от пыли и пятен. Некоторые из них даже выглядели так, будто намазали лица пеплом, их глаза были тёмными, волосы растрёпанными, когда они причитали, как беженцы, едва спасшиеся от бедствия. Что ж… полагаю, бегство от наложницы Клео — это бедствие, так что сравнение не совсем неверное.

Принц Адриан, который, вероятно, догадывался и о зачинщике, и об их мотивах, горько улыбнулся.

Я пожала плечами.

— Похоже, императрица сейчас в затруднительном положении.

— Если она скажет, что я тяжело больна и прогонит их, её раскритикуют как жестокую за то, что она выгнала слуг, которые просто беспокоятся о безопасности своей госпожи. Но если она опрометчиво заявит, что я не желаю их видеть, то с этого момента будет невозможно держать двери дворца закрытыми и продолжать сопротивляться.

То, как они раньше смотрели на меня свысока, игнорировали меня и небрежно относились к своим обязанностям, здесь не имеет значения. В конце концов, моя жизнь висела на волоске, и эти, якобы верные слуги, пришли из-за беспокойства обо мне. Если я сейчас начну указывать на их недостатки, я буду выглядеть мелочной.

В конце концов, всё это дело рук наложницы Клео. Что бы ни случилось, её цель — проверить почву. Независимо от того, как я отреагирую, уже само получение реакции — для неё победа. Потому что, по крайней мере сейчас, за меня отвечает императрица.

Действительно, разве я когда-нибудь не знала, что это за место — императорский дворец? Я знала это лучше всех. Я переосмыслила свои мысли с новым чувством осознания.

Адриан спокойно спросил:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Это была цена, которую императрице пришлось заплатить за то, что она позволила мне остаться в своём дворце. Только за то, что она закрыла глаза и позволила семье Кастрайн безопасно лечить меня, она должна рискнуть своим достоинством и честью императрицы, так или иначе. В любом случае, это долг, который я должна вернуть. Так что я должна найти способ разрешить это, чего бы это ни стоило.

— Ты выявил всех шпионов наложницы Клео, скрывающихся во дворце императрицы?

— Да. По крайней мере, никто из них не может приблизиться к твоей комнате.

— Но невозможно скрыть тот факт, что члены семьи Кастрайн приходят и уходят. Они ведут себя так, потому что знают, что сейчас ни у кого нет оправдания, чтобы остановить их.

Теперь, когда у семьи Кастрайн есть благодетель, ничто не стоит у них на пути. Семья Кастрайн была той, кто мог выгнать их всех, крича: «Пациенту нужен отдых! Слишком шумно! Вон!» Они даже готовы рискнуть конфликтом с императорской семьёй.

Вот почему эти слуги ждали времени, когда семьи Кастрайн не будет рядом. Если слуга дворца императрицы попытается выгнать их самостоятельно, поползут слухи: «Что они делают с принцессой Титанией, если даже те, кто за ней ухаживал, не могут её видеть?» Мы не могли иметь с ними дела напрямую. Мы не могли также прогнать их без оправдания. Но впускать их во дворец было ещё хуже…

— Давай скажем, что я всё ещё едва держусь за жизнь, приходя и уходя в сознании.

— Думаешь, они поверят?

— Поверят они или нет, что они сделают? Верховный жрец подтвердит.

Адриан покосился на меня, словно вспоминая верховного жреца, который, вероятно, валялся без сил в соседней комнате, и удивился: «Правда…?»

Конечно, альфой и омегой этого плана был верховный жрец. Его привела сама семья Кастрайн. Он не поддастся императорскому давлению, так что такая мелкая работа не должна быть для него проблемой.

— Если они так беспокоятся о моём благополучии, что не могут ни есть, ни спать… — Я злобно усмехнулась.

Я заставлю их жить жизнью, где их слова и поступки совпадают. Я позабочусь о том, чтобы они на собственной шкуре прочувствовали, что значит, когда слова становятся реальностью!

Честно говоря, если бы они просто вели себя прилично, они могли бы избежать всех этих хлопот. Если они собираются толпой врываться, устраивать сцены и изо всех сил пытаться спасти свои шкуры без капли раскаяния, когда кто-то якобы на пороге смерти, тогда им лучше быть готовыми к этому. Верно?

Ешьте это дерьмо. Давайте, ешьте! Набивайте животы, пока не лопнете!

— …Конечно, они все добровольно возьмут на себя покаяния, обычно предназначенные для благочестивых, молясь о моём выздоровлении, верно? Чтобы доказать свои верные сердца, с величайшей искренностью. Даже если это прямо рядом с дворцом императрицы.

— Раз верховный жрец здесь, давай попросим его организовать молитвенное бдение о моём выздоровлении прямо у дворца императрицы. Люди могут приходить и уходить, днём и ночью, чтобы все могли засвидетельствовать их истинную преданность своей госпоже. Естественно, это должно продолжаться без перерыва, пока я не приду в сознание, верно?

Версия меня, отражавшаяся в глазах Адриана, улыбалась как ангел.

Мэри чувствовала, что умирает.

К-как всё так обернулось?

Наложница Клео настаивала, определённо настаивала, что ничего серьёзного не будет! Она говорила, что нет смысла от создания проблем во дворце императрицы, так что в худшем случае, после пары часов ожидания, всё закончится. Она сказала, что наиболее вероятный исход — их выгонят за то, что они устроили переполох перед дворцом императрицы. Маловероятно, что их впустят внутрь, чтобы увидеть Титанию напрямую, но если каким-то чудом это случится, они просто должны будут цепляться и суетиться, притворяясь, что беспокоятся о ней.

Если их выгонят, они могли бы просто жалобно плакать и бродить по дворцу, распространяя слухи о том, как они обеспокоены. Создав этот образ заранее, даже если император позже захочет наказать некомпетентных слуг, которые не заметили несчастный случай с Титанией во дворце, они выживут. Так что, по сути, это было и в их интересах.

Даже если Титания очнётся, она была такой одинокой, голодной до любви девушкой. Увидев все их слёзы и причитания, она, вероятно, смягчится и простит их…

Как ни посмотри, это был неплохой совет. Поэтому они все собрались вместе, ища способ выжить, и в итоге громко рыдали перед воротами дворца императрицы.

«Принцесса Титания, вы в безопасности?» — плакали они, лица, мокрые от слёз, устраивая такое жалкое представление, что любой, кто увидел бы их, был бы тронут. Но затем,

— Ради принцессы Титании нам нужна ваша искренняя преданность.

Почему, почему в этот знойный летний день они должны быть закутаны с головы до ног в толстую, жёсткую ткань? Почему они должны голодать целый день… чтобы молиться, следуя указаниям жреца?

— Эй! Ты там, разве у тебя уже не слипаются глаза?

Аскетическая молитва? Она слышала, что глубоко верующие семьи иногда делали такое в храме, когда их любимый человек был болен. Но это был императорский дворец, а не храм! Так почему, чёрт возьми…!

— Вы все утверждали, что с радостью отдадите свои жизни ради выздоровления принцессы Титании! Неужели ваша преданность была настолько поверхностной, что рассыпалась при первых признаках физических лишений?

Роланд, сидевший рядом с Мэри, сильно дрожал и выпрямился без единого слова протеста.

Если ты выглядел так, будто вот-вот задремлешь, тебя окатывали водой. Если ты не мог держать спину прямо и начинал сутулиться, тонкая трость хлестала по подошвам ног. Это была буквально пытка!

Они сказали, что будут продолжать, пока принцесса Титания не очнётся, но откуда им знать, когда это будет? Прошло уже два полных дня, и кроме небольшого количества воды и соли, они ничего не ели. Мир кружился у них перед глазами.

Мэри стиснула зубы и заговорила напряжённым, измождённым голосом. Она больше не могла терпеть!

— П-пожалуйста, жрец…

Сначала верховный жрец сам давал им указания. Но со следующего дня за руководство взялся недавно прибывший, сурового вида жрец из храма. Его жёсткое выражение лица выглядело так, будто из него нельзя было выжать ни капли крови, даже если уколоть иглой. Но жрец есть жрец! Наверняка, если она скажет, что не может продолжать…

— Хм, это, я…

— Нет испытания хуже смерти. — Жрец мягко улыбнулся. — Молиться Богу о жизни и смерти вашей госпожи, а затем пасть духом при первых же трудностях… Такие поверхностные, мирские молитвы могут навредить принцессе Титании.

У Мэри пересохло в горле. Только тогда она по-настоящему почувствовала, в какой опасности находится. Ах, да. Мне никогда не следовало ввязываться в это с самого начала. Если бы она не начала, это было бы одно. Но теперь, когда она согласилась и начала молиться спустя рукава, прекратить это по своему желанию, потому что слишком тяжело, было бы прямым оскорблением принцессы, чья жизнь висела на волоске! Если только она действительно не умрëт!

Н-нет, не может быть, чтобы они действительно морили голодом и лишали сна столько людей… конечно… они не будут так делать, пока принцесса не очнётся…

Но как долго это будет продолжаться? Что, если они будут бесконечно повторять это, подкармливая их лишь хлебными крошками и водой, чтобы они не умерли…?

— А теперь давайте возобновим наши молитвы. — Жрец объявил это мягким голосом. — О скорейшем выздоровлении принцессы Титании.

Мэри ощутила себя в настоящем аду. И поняла, что она никогда не сможет выбраться из него сама.

— Эти сладости действительно восхитительны.

— Съешь ещё, сестра!

Слушая весёлый, похожий на птичью трель щебет Виви, я с теплотой доедала печенье. То, которое было с абрикосовым и клубничным джемом, было действительно вкусным. Наблюдая в окно за горничными, молящимися о моём выздоровлении в импровизированной палатке, установленной перед дворцом императрицы, печенье казалось ещё слаще.

Я чувствовала небольшое чувство вины за то, что ем печенье в постели и рассыпаю крошки повсюду, но какая разница? Я всё ещё считаюсь больной! Простыни меняют каждый день, и не мне их убирать!

Я задумчиво смотрела на залитую солнцем сцену за окном. Прошло три дня с тех пор, как горничные, которые когда-то плакали перед дворцом императрицы, умоляя о вестях о моём самочувствии, по своей воле начали молиться о моём выздоровлении.

Императрице никогда не нравилось, когда кто-то приходил и уходил из её дворца. Баланс сил внутри императорского дворца был хрупким. Что бы ни говорили, императрица была законной супругой и родной матерью второго принца. Но благосклонность императора к наложнице Клео и первому принцу была явной и подавляющей.

Те, кто служил во дворце, были экспертами в чтении настроений своих начальников. Другими словами, положение императрицы внутри императорского дворца было не таким уж и надёжным. Конечно, для кого-то вроде меня, принцессы без какой-либо поддержки, все могло быть иначе. Но посмел бы какой-нибудь слуга открыто проявить неуважение к императрице?

И всё же наложница Клео была гораздо страшнее. Она сокрушала людей улыбкой, правила через страх и соблазняла богатством. Никто не знал её собственных слабостей, связанных с её происхождением, лучше, чем она сама. Она могла осмелиться носить на голове Море звёзд и оскорблять императрицу, но она никогда не могла ступить в Зал Славы, место, предназначенное только для правящей императрицы и императора.

Даже если бы нынешняя императрица умерла, шансы наложницы Клео стать следующей императрицей были практически равны нулю. Так что всё, что она могла делать, — это держать персонал дворца под своим контролем, тайно игнорируя и угрожая императрице из тени.

Готова поспорить, что наложница тоже не раз сталкивалась покушениями на свою жизнь. По крайней мере, дворец императрицы был очищен от шпионов и осведомителей всего несколько дней назад…

— Виви.

— Да, сестра?

Лицо девочки повернулось ко мне с мягкой улыбкой. Одно лишь это яркое, ласковое выражение было способно растопить моё сердце. С жёлтым цветком за ухом, который, по её словам, она сорвала, потому что я не могла выйти из дворца императрицы, она выглядела как живая кукла.

Я с трудом удерживала глупую улыбку, когда говорила.

— Виви.

Я тихо встретила её взгляд, глядя в её синие глаза. Эти глаза, обычно ясные, как озеро, мерцали от беспокойства.

— Ты слишком много на себя берёшь, не так ли?

— В-виви не знает, о чём ты.

— Наша очаровательная Виви работает не покладая рук ради принцессы Титании, не так ли?

— … — Виви отвела взгляд, выглядя мрачной.

В комнате воцарилась тишина. Кроме одной горничной, прислуживающей Виви у моей постели, все остальные незаметно вышли. Эта горничная, в конце концов, была обязана Виви жизнью своей семьи и теперь служила ей как горничная и телохранитель, бывшая убийца, так что всем было спокойно оставлять нас наедине.

С тех пор как я едва выжила, меня завалили щедрыми подарками от семьи Кастрайн. Вместе с щедрыми подарками пришло благодарственное письмо, написанное от руки самим герцогом. Затем был Лизиантус, который изо всех сил пытался вести себя со мной панибратски, и Раймонд, который появлялся со своим обычным бесстрастным лицом, просто чтобы сказать: «Я пришёл проверить, в безопасности ли ты».

Честно говоря, я начала немного уставать от того, сколько внимания семья Кастрайн мне уделяет. Тем временем императрица, настоящая хозяйка этого места, и принц Адриан, объяснивший мне ситуацию, совсем не суетились.

Слухи о том, что я очнулась, даже не вышли за пределы дворца, но каждый день члены семьи Кастрайн появлялись как по расписанию, и припасы продолжали поступать и уходить из дворца императрицы. Поскольку императрица всегда жила скромно, любой внимательный человек уже начал бы подозревать, что я пришла в сознание. Другими словами, семья Кастрайн практически заявила: «Нам плевать, что думают другие. Мы защитим нашего благодетеля!» А под «другими» они имели в виду самого императора. Эти невежественные дураки…

— Но, сестра, что плохого в том, чтобы стараться изо всех сил?

Задумавшись, я подняла глаза и увидела, что Виви щебечет, её глаза сверкают.

— Папа всегда говорил, что люди из семьи Кастрайн никогда-никогда не забывают ни услуг, ни обид! Особенно теперь, когда я гордая дочь семьи Кастрайн, я никогда не должна забывать об этом!

Ммм…

Папа… Она действительно назвала его папой… Я никогда не думала, что доживу до того момента, когда главная героиня в детской новелле действительно произнесёт вслух «папа». Это даже трогательно, но как-то странно.

— Так что, конечно, я беспокоюсь о тебе, сестра! Это естественно!

— Я чуть не умерла, это да, но я не умерла. И у меня даже не осталось ни одного шрама.

— Если бы не ты, сестра…!

— Ты бы не умерла, даже без меня.

При моём твёрдом ответе Виви удивлённо моргнула.

— Ты бы не умерла. Ты благословенный ребёнок, тот, кто заслуживает любви.

— …Хм, сестра. Это… — Виви выглядела так, будто хотела возразить, но просто шевелила губами, не в силах подобрать слов.

Это было немного подозрительно, поскольку этого инцидента не было в оригинальной истории. Но в любом случае, разве Раймонд не появился как раз вовремя?

— Сестра. — После мгновения колебания Виви тихо окликнула меня. — Почему ты спасла меня?

— Потому что Виви намного младше меня.

— …Но по сравнению со взрослыми, ты сама ещё ребёнок, сестра.

— Рядом не было взрослых. В таких ситуациях старший должен брать на себя ответственность.

Правда в том, что мне было страшно. Я скучала по маме. Я скучала по папе. Я хотела домой. Хотя я знала, что теперь я просто Титания и что я никогда не смогу вернуться назад. Я поняла, что должна жить как ребёнок, сломленный отсутствием любви, никому не нужный. Это было настолько невыносимо, что, честно говоря, я думала, что было бы неплохо, если бы всё закончилось, пока я пытаюсь спасти эту девочку.

— Сестра. — Голос Виви слегка дрогнул. — …Я никому не расскажу о наложнице Элейн.

Я горько усмехнулась. Ещё до того, как я очнулась, и после, из дворца Ликорисов, где находилась наложница Элейн, не было ни единой весточки. Все это знали. Все так и подозревали.

Увидев моё лицо, Виви, казалось, готова была расплакаться ещё сильнее.

— М-можно мне быть на твоей стороне, сестра?

— Если я буду любить сестру и благословлять тебя… Если я скажу, что сестра тоже ребёнок, заслуживающий любви и благословения… Разве это запрещено?

Вот как оно было. В оригинальной истории Виви тоже отчаивалась, когда с ней жестоко обращались приёмные родители-отбросы до её регрессии. Возможно, поэтому она может сопереживать. Но поскольку я читала книгу, я знаю правду.

Виви ещё не знает, но её родная мать — пропавшая младшая сестра герцога. Она была исключительно одарённой женщиной, и Виви родилась от короткого, страстного романа с тем, кого она любила. Прежде чем оставить Виви в приюте, мать надела ей на шею ожерелье.

— Если ты будешь на моей стороне, Виви, я буду очень благодарна.

Лицо Виви просветлело, её улыбка расцвела, как цветок.

— Но, Виви. Давай будем ближе, чем просто знакомые, но не так близки, как семья.

— П-почему?! Сестра, почему?! — Виви запротестовала, выглядя такой же обиженной, как ребёнок, у которого забрали лакомство.

— Это потому, что, Виви, у нас всё ещё много врагов.

— Врагов? — В глазах Виви блеснула острая искра.

Ещё до своей регрессии, когда она была вынуждена скитаться с места на место в страданиях, Виви никогда не пренебрегала тем, чтобы быть в курсе всевозможных новостей извне. По иронии судьбы, поскольку все смотрели на неё свысока, никто не утруждал себя тем, чтобы следить за своими словами в её присутствии. Вероятно, так она и узнала о моём позорном поведении, о плохих отношениях между семьёй Кастрайн и мной и о нынешнем неблагополучном состоянии императорской семьи.

— У семьи Кастрайн много врагов, и у меня тоже есть враги.

— … — Вместо ответа Виви взглянула на вид за пределами дворца императрицы. Это был её способ сказать, что она понимает.

За наложницей Клео стояла семья маркиза Ранд. В семье Ранд всегда не хватало наследников. У них было всего двое детей. Законная дочь, которая когда-то была почти официально назначена императрицей, и старший сын, которому суждено было унаследовать титул. Когда дочь внезапно умерла, они поспешно выдвинули незаконнорождённого ребёнка, который работал горничной, на роль императрицы.

Отношения между наложницей Клео и семьёй Ранд были далеко не гармоничными. Они лишь сотрудничали и использовали друг друга для достижения общей цели: сделать первого принца следующим императором.

Другой проблемой был император, который так открыто благоволил наложнице Клео. Если только кто-то не планировал поднять мятеж, нельзя было ослушаться приказов императора.

До сих пор наложница Клео не делала врага из семьи Кастрайн. Она просто прощупывала почву, имея дело с большой рыбой, слишком ценной, чтобы упустить её. Да, используя принцессу Титанию, приманку, которую, как она думала, она уже держала в руках. Но если, начиная с этого инцидента, мои отношения с семьёй Кастрайн наладятся…

— Она попытается использовать меня как приманку, чтобы контролировать тебя и семью Кастрайн.

— Я справлюсь с этим — Виви начала уверенно, но её слова оборвались.

Конечно, это было естественно. Это была семья, которую она обрела, прожив свою жизнь заново. Драгоценные люди, которые дорожат друг другом и любят друг друга. И она должна была обменять их безопасность на себя? Это абсурд. Это невозможно и не должно произойти.

— …Ты так не думаешь? Или, может, если бы сестра вышла замуж немного раньше…

— Нет.

— П-почему нет? Мой старший брат всё ещё…

— Нет.

— Если бы сестра вошла в семью Кастрайн, мы бы точно смогли тебя защитить!

— Кто выходит замуж только ради защиты? Развод, знаешь ли, не так-то прост!

— Мой брат был бы рад этому!

В этом-то и проблема… Я тяжело вздохнула. Её брат абсолютно презирает меня — ту, что устраивала сцены, цеплялась к нему из ревности и даже стала причиной несчастного случая. Он даже говорил такие вещи:

«Теперь ты наконец понимаешь, почему я всегда смотрел на тебя как на букашку. Я просто рад, что ты наконец это осознала».

Он из тех, кто способен сказать такое! Он бы не сказал ни единого утешительного слова своей невесте, которая рыдала и устраивала истерики после того, как он станцевал с другой женщиной на балу дебютанток, даже из вежливости! Вот насколько он упрям!

Именно в этот момент.

— Что это за разговоры о том, что я буду рад?

…Раймонд внезапно вошёл в комнату.

Я в неверии уставилась на горничную Виви (бывшую убийцу), которая бесшумно открыла ему дверь. Но она просто посмотрела на Виви со своим обычным бесстрастным выражением, словно просто сделала то, что от неё ожидали.

Виви, напротив, выглядела торжествующей, словно всё пошло именно так, как она хотела, и заговорила:

— Отличный момент, брат!

— Виви?

— Ты знаешь! Я сказала сестре, что буду на её стороне! Но она сказала нет!

Его губы, которые приоткрылись, будто чтобы произнести вежливую фразу «следует уважать желания другого человека», снова сомкнулись. Он переводил взгляд с Виви на меня, его лицо было окрашено неуверенностью. Серьёзно, о чём тут думать?

— Она сказала, что если её используют как приманку, то семья Кастрайн тоже окажется в опасности! Так что я…

Подожди, она что, пересказала меня Раймонду слово в слово?! Если слышать только эту часть, я бы звучала как какая-то бескорыстная святая, отчаянно беспокоящаяся о семье Кастрайн!

Я в шоке уставилась на Виви.

— Виви! Э-это не то, что я имела в виду, совсем нет!

— Поэтому я сказала, почему бы не ускорить её свадьбу с братом!

Что это за младшая сестра, которая пытается продать брак своего брата как услугу?! Виви, это совсем на тебя не похоже! И кроме того, нам ещë далеко до совершеннолетия!

Глазела ли я на неё в неверии или нет, Раймонд прищурился на предложение Виви.

— …Это действительно может быть одним из вариантов.

— Что значит «вариант»? Ты что, с ума сошёл?!

– Остаётся только вопрос соглашения с императорской семьёй… Но я уверен, что император одобрит.

— Ты хоть слушаешь, что я говорю? Я сказала нет! Я сказала, что это невозможно! И даже если бы мы поженились, император всё равно легко мог бы…

— Семья Кастрайн не настолько некомпетентна, чтобы не защитить будущую герцогиню.

Нет, дело не в этом. Я говорю, что во мне нет ничего, ради чего стоило бы так рисковать… Я была настолько ошеломлена в тот момент, что даже не могла говорить. Защитить меня? Меня? Будущую герцогиню?

На долю секунды я поняла, что должна была чувствовать оригинальная Титания. Верно. Она угрожала жизни Виви, поэтому, конечно… Именно так она и оказалась полностью разрушенной, низвергнутой на самое дно. Они игнорировали её, как надоедливую муху, всё это время, но когда она попыталась отравить драгоценную Виви, именно поэтому она была так основательно уничтожена. Но теперь, когда я спасла жизнь этой драгоценной Виви, моя ситуация полностью перевернулась. Это было просто… Немного забавно и немного грустно.

Я подняла голову. Раймонд смотрел на меня этими странно яркими золотыми глазами, а глаза Виви сверкали в предвкушении, словно она ждала чего-то.

— Извините, но я не могу доверять семье Кастрайн.— Я улыбнулась.

Хотя я спасла Виви, благодаря их благосклонности я ела, носила и наслаждалась вещами, далеко превосходящими моё положение, и даже могла наказать горничных. Говорить что-то подобное, вероятно, было просто моей наглостью. Пытаться завоевать хотя бы крупицу доброй воли, заключить какую-то жалкую сделку, чтобы просто выжить. Говорить себе, что я сбегу из дворца и буду жить свободно от них всех. Если бы я из прошлого могла увидеть меня сейчас, она бы, вероятно, рассмеялась мне в лицо.

Простить принца Адриана было на самом деле легче. Это даже не было трудно. Но…

— Все знают о нынешних отношениях между императорской семьёй и семьёй Кастрайн. И все знают о порочной, невежественной принцессе Титании, которая одержима своим женихом. Так почему вы думаете, что сможете легко привести меня в самое сердце семьи Кастрайн и называть меня своей будущей герцогиней?

Виви опустила взгляд в пол, её выражение лица стало мрачным. Мне было немного жаль её. Но Раймонду, который мог легко сказать, что женится на мне, я должна была сказать кое-что, по крайней мере, один раз.

— …Почему Раймонд не любит меня больше всех?

После того как я чуть не умерла и вернулась, воспоминания о том, через что прошла юная Титания, пронзили моё сердце глубже, чем когда-либо. Самым ярким воспоминанием было это. У неё даже не было дебютного бала, и у неё не было ни одной связи за пределами дворца, которая могла бы пригласить её куда-либо. Титания, такая же жалкая, как птица, выращенная в неволе внутри императорского дворца. Если это не был банкет, проводимый в стенах дворца, она даже не могла выйти наружу. Но каждый день она переодевалась в новое платье, накладывала толстый слой макияжа, скрывающего её кожу, и снова и снова возилась с причёской.

Титания была как увядающий цветок. Хотя она никогда не получала ни одного ответа, она ждала письма. Ждала. И снова ждала.

Она была бесконечно глупа, упряма, неуклюжа и слепо предана, но Титания любила Раймонда. Потому что, в отличие от неё, им восхищались все. Он, казалось, сиял в её глазах. Для кого-то, у кого практически не было семьи, он был первым человеком, которого она могла назвать своим женихом.

«Какая идеальная пара. Такой красивый мужчина и такая прекрасная женщина, они действительно подходят друг другу». Когда она услышала это впервые? Было ли это при их первой встрече? Услышав эти слова, она решила, что должна быть красивой всегда, чтобы быть достойной Раймонда. Что если она не будет красивой, она потеряет право быть его невестой.

Даже если это была глупая, слепая страсть, это была любовь. Даже если она не знала правильной формы или цвета любви, и её чувства расцвели неправильно, это всё равно была любовь, без сомнения.

Как бы глуп человек ни был, он не может полностью не осознавать истинных чувств того, кого любит. Возможно, поэтому в тот день, когда она увидела, как её жених танцует первый танец на балу дебютанток с другой леди, Титания, должно быть, почувствовала полную безнадёжность.

«Почему Раймонд…»

Всё было бессмысленно. Когда эти бесконечно холодные, равнодушные глаза остановились на ней, и он даже не удосужился оправдаться, Титания осознала это, болезненно и полностью.

«Я… люблю Раймонда больше всех…»

Всё, что она делала до сих пор, было напрасно. У Титании больше ничего не было, так что даже если её любовь была глупой, это было всё, что у неё было. Отрицать эту любовь означало отрицать всё её существование. Сколько бы сотен платьев она ни перемерила, сколько бы раз ни поправляла макияж, сколько бы раз ни украшала себя цветами, которые распускались в каждом сезоне, ничто не могло вызвать у неë даже одной улыбки.

Если это так, то ответ был ясен. С платьями, макияжем и цветами всё было в порядке. Проблема была в ней. Поэтому она рыдала, не заботясь о том, что макияж испорчен.

Это не имело значения. Для Раймонда, её любимого жениха, была она красива или нет — не имело значения… Ему никогда не было до неё никакого дела.

Полагаю, именно поэтому Титания попыталась привлечь внимание матери, выйдя на балкон второго этажа.

Всё ещё одержимая Раймондом, всё ещё жаждущая его любви, но глубоко в душе она уже сдалась. Титания всегда жила как красивая, глупая кукла. Девушка, которой суждено было стать будущей герцогиней семьи Кастрайн. Она просто жила так, как всегда жила… Но теперь, отказавшись от единственного человека, который, как она верила, будет любить её, возможно, поэтому Титания обратила своё внимание на родную мать. Может, потому что ей больше не на что было надеяться.

Тогда, когда она плакала и умоляла, прежде чем дело дошло до этого, они игнорировали её так же. Когда принцесса, возродившаяся после смерти, рассказывала загадочную информацию во время чаепития, они угрожали ей обнажённым мечом.

— Тебе следует быть настороже.

Выражение лица Раймонда дрогнуло. Ему не следовало, но на мгновение он выглядел потрясённым. Возможно, даже сожалеющим.

Сожалеющим? Какая шутка.

Это было не более чем мечтой мёртвой Титании. Хотя бы раз она хотела, чтобы её жених проиграл без неё и сожалел об этом до смерти. Она хотела, чтобы он оглянулся и подумал: если бы он только взял её за руку, если бы он только любил её.

Это была детская мечта. Совершенно эгоистичная, слепая и глупая. Такая мечта, какая всегда бывает у мёртвых, которая никогда не сбудется.

— Когда настороженность, которая никогда не угасала, даже когда твоя юная, невежественная императорская невеста испытывала твоё терпение своими выходками, тает, как весенний снег, от одного доброго поступка, что тогда? Что, если однажды я намеренно попытаюсь украсть секреты твоей семьи? Что ты тогда будешь делать?

— Ты не такой человек…

— Разве не такой? И что даёт тебе такую уверенность?

Я приподняла уголки губ в улыбке. Это была та же благородная улыбка, которую юная Титания бесчисленное количество раз репетировала перед зеркалом. Мои глаза превратились в полумесяцы, а губы изящно изогнулись. Это было ослепительное, яркое выражение, которое подчёркивало мою красоту, но он, несомненно, мог видеть, что оно не было искренним.

— Я искренне благодарна за благосклонность, оказанную мне через семью Кастрайн в этом деле. Благодаря вам я смогла безопасно оставаться во дворце императрицы, не ввязываясь в какие-либо… неприятные инциденты.

— …Ваше Высочество. Я…

Раймонд, нехарактерно для него, начал говорить с ноткой нервозности.

Но я не остановилась.

— Так что, пожалуйста, я была бы признательна, если бы семья Кастрайн воздержалась от проявления ко мне какой-либо излишней доброты в будущем. Это лишь стало бы для меня обузой.

Увидев его плотно сжатые губы, явно выражающие недовольство, я пожала плечами. Я ожидала этого.

— Хорошо. Давайте просто уладим это как долг, чисто и аккуратно.

— Долг?

— Что бы я ни попросила в будущем, что бы это ни было, пожалуйста, исполните два моих желания. Взамен я обещаю не просить о том, что напрямую навредит вашей семье, поставит вас в затруднительное положение или заставит совершить безнравственные поступки.

— Неужели этого будет достаточно?

— Возможность попросить две услуги у могущественной семьи Кастрайн, как по-твоему, это не более чем достаточно? — Я бесстыдно усмехнулась.

Раймонд избегал моего взгляда. И Виви, и Раймонд выглядели недовольными, но даже зная это, я продолжала удерживать улыбку на лице, как маску. Даже понимая, что поступаю мелочно.

Нет причин обижаться на Раймонда. Нет нужды винить его за то, что он не отдал своё сердце невесте, которую был вынужден принять. У каждого есть то, что он хочет защитить, что-то дорогое для него.

Просто Титании не повезло, что не нашлось ни единого человека, который дорожил бы ею. Только потому, что я спасла жизнь Виви, все прибежали, подняв шум. Их слова благодарности и подарки были настолько завидно-прекрасными, что наворачивались слёзы. Принц и императрица в конце концов проявили некоторый интерес, но это было всё.

Что касается меня, я просто рада, что мои воспоминания о прошлой жизни наконец пробудились. У Титании, возможно, никого не было, но у меня были родители, которые любили меня. Одного этого воспоминания достаточно, чтобы я могла продолжать жить. Они всегда говорили мне не винить других и не срывать зло, когда жизнь несправедлива, но они, наверное, простили бы меня за это.

«Разве ты не хочешь быть любимой?»

Что-то внезапно возникло в моём сердце и спросило. Это был тот же голос, который ругал меня, когда я пошла спасать Виви.

«Даже если ты выйдешь замуж и удержишь своего партнёра таким образом, ты думаешь, что он останется с тобой?»

Я ответила в своём сердце. Я не хочу чувств, которые не являются настоящими. Я не хочу жалости или сочувствия. Нет нужды делать себя такой жалкой. Вот что я думала, лишь на мгновение.

Оригинальная Титания отравила бы Виви, зная, что её саму никогда не полюбят, даже если Виви исчезнет. Было просто больно смотреть на такую, как Виви, которую все так любили. Потому что она завидовала тому, как много людей готовы сделать что угодно для Виви.

— Так что, пожалуйста, не используйте этот предлог, чтобы вмешиваться в мою жизнь впредь.

Я решила улыбнуться. Когда у тебя ничего нет, ты должен хотя бы делать вид, что тебе всё равно.

В карете, направляющейся обратно в особняк герцога, Виви смотрела на Раймонда, который на этот раз выглядел заметно удручённым.

— Брат.

— Ты знаешь, я знаю сестру Титанию не очень долго, так что я не совсем понимаю ваши с ней отношения.

Но это было неправдой. Регрессор Виви знала всё. Она совсем не была невежественной. Поэтому в этой жизни она даже пыталась организовать безопасный разрыв между своим старшим братом и Титанией.

Виви снова посмотрела на озабоченное лицо Раймонда, обдумывая свои мысли. Было широко известно, что наложница Элейн страдает от неизлечимой болезни. На данный момент, даже название этой болезни неизвестно. Но в далёком будущем, после того как появилось несколько пациентов с похожими симптомами, кто-то покопался в старых записях и дал ей название «Болезнь Арлин».

Одно из зелий, которое маг заставил Виви принимать во время различных экспериментов, на самом деле было лекарством от этой болезни. Она называлась Болезнью Арлин, потому что лекарство содержало корень цветка Арлин. Корень цветка Арлин был чрезвычайно редким и дорогим. Это была дикая трава, которая лишь изредка расцветала на скалистых морских обрывах.

Когда кто-то заболевал Болезнью Арлин, первым делом происходила быстрая потеря веса и внезапная потеря сил во всëм теле. Их пищеварительная система постепенно ослабевала, делая почти невозможным переваривание любой пищи. В конце концов, их дыхательная система также начинала отказывать, и в итоге они умирали, задыхаясь, не в состоянии нормально дышать. Без чёткой причины и только с медленно нарастающими симптомами, это было известно как неизлечимая болезнь. Но было ли это действительно от яда? Была ли это вообще болезнь?

…Даже у оригинального Распера, как говорили, была Болезнь Арлин. Виви прикусила губу.

Большинство людей, заболевших Болезнью Арлин, были мирными жителями, которые не тренировались с мечом. Это были люди, которые проводили большую часть времени в помещении, не занимались спортом и не укрепляли тело. Большинство из них уже считались хрупкими ещё до того, как заболели. Так что сначала все просто списывали это на простуду или истощение, и даже когда болезнь прогрессировала, они не могли угадать название или причину болезни, впадая в отчаяние. Позже люди предположили, что по какой-то неизвестной причине это могла быть болезнь, вызванная нарушением внутреннего баланса сил в организме.

Причина, по которой маг дал Виви лекарство, заключалась в том, что в то время заболел Распер. Распер, младший из трёх братьев в семье Кастрайн, был единственным, кто не тренировался с мечом.

Он никогда не приезжал в столицу, вместо этого оставаясь на территории семьи, чтобы заниматься наукой. По сравнению со своими братьями, он не был в добром здравии. Это было всё, что тогда действительно знали. Даже после того, как он заболел и семья Кастрайн начала искать лекарство повсюду, больше никакой информации не раскрывалось.

…Возможно, Болезнь Арлин на самом деле не неизлечима, а является результатом отравления специальным видом яда.

После того как наложница Элейн наконец умерла, число людей, поражённых этой болезнью, начало расти. Поскольку болезнь стала известна благодаря наложнице Элейн, некоторые люди даже называли её «Болезнью недолговечной красавицы».

Оглядываясь назад, это тоже казалось подозрительным. Отношение мага, тестирующего лекарство, содержащее цветок Арлин, на Виви, даже не зная настоящей причины болезни, также было сомнительным. Если бы вы хотели получить более подробную информацию, самым лёгким способом было бы обратиться к самой наложнице Элейн.

Что, если это не императрица и не наложница Клео отравили её, а сама наложница Элейн принимала яд добровольно…?

Но, но…

Виви вспомнила лицо Титании, всегда улыбающееся, но держащее дистанцию, словно она построила между ними стену. Она также вспомнила слегка усталую улыбку Титании, которую она носила, словно сдалась всему, прямо перед тем, как почувствовать собственную смерть. Как и Виви регрессировала, возможно, Титания изменилась и в этой жизни. Может быть, поэтому она проявила другое отношение к Раймонду, которым когда-то была так одержима. Может быть, она даже попыталась спасти Виви. Но всё же…

Я не могу заставить себя спросить. Виви прикусила губу.

У Виви была семья Кастрайн за спиной. У неё были люди, которые поддерживали её, которые поощряли её делать всё, что она хочет, зная, что всегда будут рядом. Поэтому Титания ясно сказала Виви, что они должны быть ближе, чем чужие, но не так близки, как семья. Она хотела, чтобы Виви ставила семью Кастрайн на первое место. Она не хотела, чтобы Виви отдалилась от тех, кого любит, из-за неё. Она не хотела, чтобы Виви приходилось выбирать.

Если бы Титания сказала, что действительно беспокоится, не звучало бы это как лицемерие? Не выглядело бы это как благотворительность от кого-то, у кого уже так много есть? Виви мучилась над этим вопросом. Но как бы она ни думала, она не могла найти ответ.

— Брат, какие именно у тебя отношения с сестрой Титанией?

— …Она моя невеста. — Но даже когда он отвечал, его голос был неуверенным.

Конечно, Раймонд, должно быть, чувствовал это сам. То, как сегодня вела себя Титания, было совсем не похоже на то, как ведут себя с женихом. Даже не как с тем, кого когда-то любили. Если уж на то пошло, было ясно, очень ясно что Титания проявляла то же отношение, которое Раймонд всегда показывал ей.

Раймонд не отрицал юридическую помолвку. Но это было всё. Они были скорее политическими врагами, не доверяющими, не заботящимися и не любящими друг друга. Кто знал, дойдут ли они до свадьбы…

— Я знаю всё, что нужно знать. Все в семье Кастрайн тоже знают. Были даже люди, которые подозревали, что всё это было просто для виду. Единственная причина, по которой эти слухи прекратились, — это потому, что брат ужасно разозлился.

Виви на мгновение вспомнила прошлое.

Условия контракта между Раймондом и Титанией были известны лишь избранным внутри семьи Кастрайн. Так что слуги низшего ранга, не знающие, что Титания изменилась или заключила новое соглашение с семьёй Кастрайн, просто наблюдали за бесконечным потоком товаров, отправляемых Титании, которая слегла после инцидента в императорском дворце, и сплетничали между собой.

— Неужели эта проклятая принцесса снова использовала нашу госпожу?

— Может быть. Как новости так быстро распространяются здесь?

— Я слышал, она даже не умерла. Так почему они так усердствуют ради неё? В конце концов, как эта принцесса обращалась с нашим лордом Раймондом всё это время…

— Может, слух о том, что она не просыпается, тоже ложь. Сколько бессмысленной лжи мы уже слышали? При каждом удобном случае она жалуется на болезнь…

Наблюдая за слугами, которые нагло сплетничали у окна главного коридора, Виви задавалась вопросом, какой будет самый удовлетворительный способ разобраться с ними. Было хорошо наконец избавиться от растратчиков и провести реорганизацию персонала. Но кто мог предсказать, что наспех нанятые замены, привезённые из-за нехватки персонала, будут так болтать об этом инциденте? Как раз когда Виви раздумывала, вмешаться ли, холодный голос разнёсся по коридору.

— Я и не знал, что так много ничтожных глупцов, которые смотрят на семью Кастрайн свысока.

Группа, сбившаяся в кучу и перешёптывающаяся, подпрыгнула от неожиданности и поспешно начала оправдываться.

— Лорд Раймонд!

— М-мы только говорили из беспокойства о вас, милорд.

— Верно. Эта злая женщина, что, если она…

— Кто решил, что считать злом?

— …Простите?

— В чьих глазах она зла, а в чьих добра? Даже если её прошлое запятнано, она всё ещё моя невеста и спасительница Виви. Как удивительно, что в особняке Кастрайн нашлось так много людей, готовых оскорбить всю семью Кастрайн, называя их несведущими дураками, которых обвели вокруг пальца фарсом.

— Милорд, простите нас!

— Мы больше никогда не будем так небрежно говорить!

Виви удивлённо моргнула. Если бы её брат не вмешался, Виви сама собиралась вмешаться…

Дворецкий прибыл с опозданием, и Раймонд заговорил с ним очень холодным голосом.

— Отправьте их всех на рудники магических камней.

— Милорд!

— Если вы думали, что преступление, совершённое словами, не будет наказано мечом, вы ошибались. Держите рты на замке, пока не пожалели о проявленной мною милости.

Да, Виви не упустила того, как Раймонд в тот момент тоскливо посмотрел на рукоять своего меча. Он действительно подумывал о том, чтобы изрубить их прямо здесь и сейчас.

Семья Кастрайн владела двумя шахтами магических камней. На одной работали обычные рабочие, и безопасность ставилась превыше всего. Другая была опасным, коварным местом, куда обычно отправляли преступников.

Раньше такую дерзость игнорировали или, в худшем случае, наказывали урезанием зарплаты. Нет, если бы кто-то посмел сплетничать о вышестоящих, главный дворецкий или старшая горничная разобрались бы с этим до того, как случилось бы что-то серьёзное.

Раймонд, несомненно, был следующим главой семьи Кастрайн, и он всегда действовал соответственно. Но никогда раньше он не отправлял слуг на рудники для заключённых за одну-единственную ошибку…

Было ясно, что они ставят под сомнение само суждение семьи Кастрайн. Обвинять всю семью Кастрайн в том, что её одурачило маленькое представление Титании, было не чем иным, как оскорблением. Но всё же… Если считать, что небрежная речь — это преступление, то мой безупречно прямой старший брат, несомненно, будет чувствовать себя виноватым перед самим собой.

Виви слышала истории о прошлом принцессы Титании. Она получила краткое изложение перед поездкой в императорский дворец, особенно обо всём, что Титания сделала Раймонду. Только слушать об этом было ошеломляюще, но Раймонд вынес всё это, даже не моргнув.

Прямо сейчас у Раймонда явно были чувства к Титании. Он пытался рационализировать это, говоря себе, что естественно сделать так много для благодетеля семьи Кастрайн. Но есть огромная разница между публичным выражением благодарности и личным подходом к ней.

В прошлом Лизиантус не подходил к императорскому дворцу и близко. Но только посмотрите, как с тех пор, как Титания слегла во дворце императрицы, он ищет любой предлог, чтобы проникнуть внутрь, — это всё показывает. Даже когда Раймонд был невероятно занят, если Лизиантусу удавалось войти во дворец, Раймонд каким-то образом находил его и придумывал всевозможные предлоги, чтобы забрать его. Для Виви это выглядело откровенно нелепо.

— Не стоит волновать пациента.

— Ах! Брат! Брат! Почему ты такой! Я действительно пришёл навестить её!

— Ты правда думаешь, что твой визит поможет ей? Даже во время поджога Розового дворца ты…

— Но я уже объяснил! Мы спланировали это вместе! Блин, она действительно нечто. Но, ну… Теперь, когда я думаю об этом, она, кажется… Во дворце… Нет, неважно…

— Во дворце?

— Нет, просто… С ней плохо обращаются? Этого не может быть, правда…? Но она говорила что-то о растратах или о чём-то, и это звучало подозрительно.

— …Растраты?

— Да… Она сказала что-то вроде: «К чёрту того казначея, который прикарманил средства». Я имею в виду, просто взглянув на её одежду, можно подумать, что она живёт в полной роскоши. Или это потому, что бюджета так много, что она отщипывает сверху?

Раймонд замолчал на мгновение, а затем начал безжалостно допрашивать Лизиантуса обо всём, что Титания сказала ему во время инцидента с поджогом Розового дворца. Лизиантус послушно отвечал, но, казалось, он инстинктивно начинал что-то подозревать.

— …Я действительно думал, что она живёт хорошо.

– Чёрт возьми. Может, она даже не чувствовала себя в безопасности в собственном доме.

Раймонд молча слушал Лизиантуса, ничего не говоря. Но Виви, стоящая прямо в коридоре, могла это видеть. Лицо Раймонда было бледнее обычного. Поэтому она заговорила о браке, чтобы спровоцировать его. Надеясь, что он выпустит хоть немного из того, что накопилось внутри, надеясь, что он попытается как-то это решить.

В отличие от растерянной Титании, Раймонд продвигал брак спокойно, почти слепо решительно. Только из этого Виви чувствовала, что может болезненно осознать, насколько искренним был Раймонд…

— Так что, пожалуйста, не используйте этот предлог, чтобы вмешиваться в мою жизнь впредь.

Его полностью отвергли.

— Я не знаю.

— Чего ты не знаешь?

— Ответа на свои собственные действия. — Раймонд, в отличие от своего обычного «я», не сводил взгляда с пола кареты. Он даже не мог смотреть на Виви. Его голос был едва слышным шёпотом. — …Принцесса Титания права. Если она хочет превратить мою благодарность в долг, пусть так. Я не против. Мои отношения с ней неплохи… Помолвка всегда была просто для вида… — Он нахмурился, словно что-то острое кололо его в груди. — И вдобавок я опоздал…

Всякий раз, когда Раймонд вспоминал момент, когда дыхание Титании угасло у него на руках, ему казалось, что его собственное сердце останавливалось. Он был рядом со многими людьми в момент их смерти. Он утешал бесчисленное множество смертельно раненых. Но это было по-другому. Наблюдать за тем, как нечто настолько хрупкое, настолько легко ломающееся, что даже слишком крепкие объятия могли бы раздавить её, медленно угасает у него на руках… Это было впервые. Видя слабую улыбку на её губах, словно она наконец обрела покой, словно она говорила себе, что на этот раз всё в порядке, его грудь сжималась от боли. Это было чувство, которого он никогда раньше не знал.

Момент, когда её дыхание исчезло, а затем вернулось. Он инстинктивно подумал. Что-то было не так. Он действительно опоздал. И только этот факт заставлял его чувствовать, что он всегда будет грешником перед ней.

— …Потому что я почти не спас еë.

Так что правильно, что она обижается на него, держит дистанцию. Вот что он говорил себе. Но его золотые глаза яростно дрожали, как маленькая лодка, попавшая в шторм.

— То есть, ты хочешь сказать, что ты весь измучен чувством вины, брат?

Виви вздохнула, глядя на молчащего Раймонда. Иногда люди со стороны могут видеть вещи яснее, чем те, кто в них вовлечён. Раймонд не мог опровергнуть идею, что он действовал из чувства вины, но для Виви это была не вся картина. Раймонд не был настолько глуп, чтобы заставлять себя жениться только потому, что чувствовал себя виноватым.

— Уф, я не знаю, я просто не понимаю. Брат Лизиантус был абсолютно в восторге. Если бы вы двое могли разделить свои чувства пополам и объединить их, было бы как раз в самый раз.

— …Лизиантус что-то тебе сказал?

Было ли это чувством вины, чувством ответственности или сожалением о прошлом? Её старший брат, внезапно глубоко потрясённый из-за Титании. Её средний брат, который поджёг дворец, а затем, словно поджёг собственное сердце, внезапно без конца говорил о Титании. Но в то же время её старший брат был так чувствителен к реакции своего среднего брата…

Глаза Виви затуманились. Почему-то ей внезапно захотелось сказать Титании, чтобы она просто бежала, пока у неё ещё есть возможность.

Конечно, она любила своих братьев. Они талантливы, красивы и происходят из великой семьи. Но… Это было похоже на наблюдение за двумя огромными проблемными псами, которые только и делали, что держались рядом и виляли хвостами, когда мимо проходил кто-то с выражением «фу, всё это так достало». Или, возможно, это было похоже на то, как если бы у тебя было не одно, а сразу две вещи, с которыми ты не можешь справиться в одиночку.

Тем не менее, Виви не могла просто настаивать: «Давайте не будем трогать сестру Титанию, просто будем держаться на расстоянии и наблюдать», потому что Титания выглядела слишком шатко. Но, если серьёзно, была ли Титания вообще в том положении, когда ей следовало беспокоиться о семье Кастрайн? Нет, не была, не так ли?

— Брат, почему ты вдруг стал так насторожен к брату Лизиантусу? Обычно ты просто говоришь ему не создавать проблем, и всё.

— Этот нахал чрезмерно энергичен.

— Но ты говорил, что уже привык разбираться с ним.

— Мы не должны создавать проблем для пациентки. Кто знает, на этот раз он может поджечь дворец императрицы.

— Но я слышала, они договорились сделать это…

Видя, как Раймонд нервничает, хотя сам он этого до конца не осознавал, глаза Виви снова помрачнели.

— Брат.

— Да?

— Виви всегда будет доверять и любить тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Слабая улыбка появилась на его обычно бесстрастном лице. Потребовалось много времени, чтобы наконец добиться от него такой реакции. Более двух недель Виви бегала как заведённая, повторяя: «Папа, я люблю тебя! Брат Раймонд, я люблю тебя! Брат Лизиантус, я люблю тебя! Брат Распер, я люблю тебя!» Только после стольких трудов она наконец получила подобный ответ.

— Но мне не нравится, какая у тебя мелочная ревность…

— Это не ревность.

— Мне не нравится, как ты мелочно это отрицаешь…

— Я же сказала тебе, это не ревность, Виви. В последнее время Лизиантус чрезмерно возбуждён. Была высока вероятность, что он потеряет контроль над своей силой при встрече с принцессой.

— Но ты положил огнезащитные магические камни в её комнату.

— …Мы не могли установить их в каждом коридоре дворца императрицы.

— На случай, если что-то случится в коридорах, ты положил усиливающие магические камни, чтобы урон не распространялся в другие комнаты.

— Всё ещё существует риск, что персонал дворца императрицы может раскрыть секрет нашей силы.

Бороться с Раймондом, который упрямо отрицал свои собственные чувства и тараторил те же старые оправдания, казалось бесконечной битвой. Когда карета замедлила ход, прибыв в особняк герцога, Виви на мгновение закрыла глаза.

«Сестра Титания, прости меня, но я сделаю всё возможное. Я правда постараюсь. Пожалуйста, не бросай брата Раймонда и брата Лизиантуса, даже если они когда-нибудь тебя разозлят…»

Виви искренне любила семью Кастрайн. Но она никогда не забывала, что иногда они могли действительно действовать на нервы.

— Что, чёрт возьми, здесь произошло?

Мириам, одна из горничных по стирке, щёлкнула языком, глядя на опустевший Розовый дворец.

Стены были закопчены и обожжены, сад полностью разрушен. Одна сторона стены обрушилась, открывая гостиную внутри. Кто-то попытался прикрыть это чем-то вроде занавески, но это явно было временным решением.

Ремонт был пока временным. Как только принцесса Титания покинет дворец, должны были начаться полномасштабные восстановительные работы. Но затем, из-за внезапного несчастного случая, который оставил принцессу между жизнью и смертью, никто ничего не мог сделать. Поскольку принцесса всё ещё была без сознания, никто не осмеливался предложить начать реконструкцию Розового дворца.

Во дворце атмосфера была напряжённой и хаотичной. Особенно после того, как горничные Розового дворца, отчаянно ищущие новостей о состоянии Титании, бросились к главным воротам дворца императрицы и стали свидетелями чего-то ужасного.

У всех них была нечистая совесть, что только усугубляло ситуацию. Поэтому Мириам ещё больше решилась украсть что-то из Розового дворца.

— Чуть-чуть, совсем чуть-чуть. Я возьму только это.

Раз принцесса отсутствует в Розовом дворце, кому какое дело? Мириам ясно видела, как Натали раньше поспешно покинула Розовый дворец, направляясь куда-то ещё. Это означало, что она была уверена, что сейчас внутри никого нет.

Другие горничные говорили, что Розовый дворец проклят. С тех пор как случился тот инцидент, и после того как горничных Розового дворца подвергли практически пыткам в виде бесконечных молитв, слухи только росли. Они утверждали, что слышали странные звуки в пустом дворце, дрожа от страха, шепча, что это должны быть привидения.

— Привидения? Трусы. — Мириам фыркнула, огляделась и тихо скользнула в зловещий Розовый дворец. Ни души.

Никто не знал, что император сделает с персоналом Розового дворца, насколько он действительно зол или как будут наказаны те, кто был вовлечён в этот инцидент. Ходило много разговоров. Сама принцесса была во дворце императрицы, но будет ли она жить или умрёт — никто не знал.

Мириам была уверена, что это её шанс разбогатеть. Даже если она была принцесса только по названию, она всё ещё была членом императорской семьи. Даже несколько приличных серебряных столовых приборов или украшений могли принести много денег.

Если бы обычные слуги, охраняющие этот дворец, всё ещё были рядом, это могло быть рискованно. Но сейчас никто не знал, что с ними станет. Даже если принцесса очнётся от комы и заметит пропажу пары безделушек, на кого она пожалуется? Если они исчезнут бесследно, на этом всё и закончится.

Даже когда она взглянула на коридор, почерневший и обугленный от огня, Мириам не почувствовала ни малейшего страха. На самом деле она считала себя удачливой, из-за того, что место выглядит таким мрачным. Никто другой не осмеливался приближаться, потому что был слишком напуган.

Мириам знала общую планировку здания. Она решила начать с комнаты принцессы. К её удивлению, дверь даже не была заперта. Ну, после несчастного случая с Титанией горничные Розового дворца были так напуганы возможным наказанием, что не могли даже позаботиться о такой простой вещи, как запереть дверь.

Если бы что-то действительно ценное пропало, вину возложили бы на них. Идиотки. Конечно, для Мириам это была хорошая новость. Никто и не заподозрит её.

Скрип. Мириам открыла дверь и осторожно просунула голову внутрь. В воздухе пахло пылью. Хотя была середина дня, все окна были затянуты тяжёлыми шторами, поэтому в комнате царил мрак. Это была спальня? Она могла разглядеть большую кровать с балдахином в дальнем конце и маленький столик рядом с ней.

Игнорируя вазу с завядшими, гниющими цветами, она направилась прямо к ящикам под ней. Там она нашла небольшой медальон на цепочке. Медальон был грубой работы, окаймлённый латунью, так что не выглядел особо ценным. Тем не менее, Мириам подумала, что внутри может быть спрятан драгоценный камень, поэтому на всякий случай открыла его.

Внутри был крошечный портрет. Смоляно-чёрные волосы и поразительные золотые глаза. Один взгляд на них — и любой узнал бы, кто это. Это был гораздо более молодой Раймонд, наследник семьи Кастрайн. Сам портрет был грубо сделан, из тех дешёвых безделушек, которые продавали простолюдинам в городе.

— …Отвратительно.

Мириам внезапно стало не по себе. Мысль о Титании, которая была одержима Раймондом и повсюду следовала за ним, вызывала у неё странное чувство вины. Неужели она попросила горничную купить это для неё? Следовало бы по крайней мере вставить туда один из тех драгоценных камней, которые она так любит! — проворчала она, захлопнула медальон и засунула его обратно в ящик.

Возможно, лучше будет быстро осмотреть комнату, а затем проверить ванную или гардеробную. Как бы ни был велик Розовый дворец, любые действительно ценные украшения будут заперты в шкатулке и храниться у горничной. Было бы неплохо найти валяющееся золото или серебро, что-то, что даже не стоило класть в шкатулку.

Мириам огляделась. И как раз тогда…

— …ель.

Странный звук достиг её ушей. Мурашки пробежали по затылку. Казалось, что кто-то стоит прямо за её спиной, шепча ей на ухо.

— …нару…шитель…

Треск, треск.Это был хриплый, прерывистый шум, как будто что-то насильно обрывали.

Руки Мириам дрожали, когда она резко обернулась. Там никого не было. Как раз тогда она заметила изящную шкатулку рядом с кроватью. Как она могла не заметить её раньше? Её длинная, узкая форма выглядела так, будто она предназначена для хранения посоха, меча или, возможно, скипетра.

Стоит ли ей прикасаться к этому? Даже когда эта мысль пришла ей в голову, Мириам потянулась к шкатулке. Когда она открыла крышку, она обнаружила меч, его ножны и рукоять были плотно обёрнуты красной тканью. Даже Мириам, которая не разбиралась в таких вещах, могла сказать, что это был ценный меч.

Обычно Мириам не стала бы возиться с таким мечом. Даже вор не безрассуден. Простая горничная никогда не смогла бы продать такой меч, не попавшись. В отличие от украшений, это была не та вещь, от которой можно было бы просто тихо избавиться. Но, как ни странно, Мириам, словно одержимая, начала разворачивать красную ткань. И как будто это было самым естественным делом в мире, она схватилась за рукоять, чтобы вытащить меч из ножен.

— Вор!!!(O△o)!!!!!!

— Кьяаааааааа!!!!

Кто-то закричал у неё в голове.

— Кьяа, кьяа-а-а, КЬЯ-А-А-А!!!

Даже услышав это снова, крик был таким же ярким, как и прежде!

Треск! Вдобавок Мириам почувствовала, как по пальцам ударила молния, заставив её взвизгнуть и выронить меч. Благодаря этому меч, который был полностью вытащен из ножен, отлетел на пол.

— Контрактор!!!! Контрактор, о боже! Вор, вор, здесь вор! Бесстыдный вор!!! ˚‧º·(˚ ˃̥⌓˂̥ )‧º·˚!! Ты, ты ведь хочешь меня, да? Меня, прекрасного, благородного и вечно преданного Контрактору! Ты планируешь продать меня, разобрать на части и превратить в просто кусок металла, да! Да! Леди Титания, где вы! Ваше драгоценное сокровище в опасности!!

У-у-у-у, у-у-у-у, у-у-у-у…!

Если бы Титания была здесь, она бы зажала уши руками — она ни за что не вынесла бы такого шума.

Мириам была в ужасе. Ощущение, что кто-то кричит у неё в голове, исчезло так же внезапно, как и появилось. Но теперь клинок меча, который казался совершенно нормальным, внезапно завибрировал. Конечно, она не могла слышать голос меча. Всё, что она знала, — это что, как только она схватила меч, ей показалось, что кто-то закричал у неё в голове, и по пальцам ударил электрический разряд.

И теперь меч гудел, словно одержимый. Одно это было достаточно страшно. Будто меч требовал узнать, кто посмел вторгнуться в этот дворец! Будто он заявлял, что накажет любого грешника, который позарится на чужое!

«Н-нет, серьёзно, просто не может быть. Комната принцессы широко открыта, и никому нет дела. Нет даже следов кражи… М-может… Может, этот меч сожрал всех, кто был до меня? Слухи были правдой? Меня прокляли?»

Панические мысли Мириам унеслись в совершенно диком направлении.

Реальность ничем не отличалась от того, что изначально ожидала Мириам. Просто никому не было дела до Розового дворца, поэтому он стоял пустым. Стража, у которой всегда была ужасная трудовая дисциплина, разгневала императора и в итоге оказалась в тюрьме. Новую стражу не назначили. Даже персонал дворца весь разбежался. Кто в здравом уме останется в этом жутком, разрушенном месте? И с участием семьи Кастрайн слуги дворца, которые боялись и наложницы Клео, и семьи Кастрайн, даже не думали приближаться.

Вот почему Мириам, смелая до безрассудства, но сообразительная только в плохих идеях, в итоге оказалась первой горничной, пробравшейся в Розовый дворец, чтобы что-то украсть. И среди всего этого Мириам была особенно дерзкой, бесстрашно решив начать с комнаты принцессы.

У-у-у, у-у-у, у-у-у…!

Теперь меч трясся ещё сильнее, словно был в ярости.

Мириам мгновенно охватил ужас. Клинок, обнажённый в воздухе, сверкал особенно холодным белым светом. Что, если он двинется сам по себе и отрубит мне голову?!

— П-по… Пожалуйста, спасите меня! Проклятый меч, он, он…! Он пытается меня убить! А-а-а-а! Я была неправа!

Совершенно перепуганная, Мириам в конце концов разрыдалась и с криками убежала.

И именно так, всего за три дня, распространился дикий слух: «В Розовом дворце есть проклятый меч. Падение принцессы Титании тоже произошло из-за того, что её околдовал этот проклятый меч. Теперь, когда дворец пуст, демонический меч пытается околдовать и сожрать любого, кто проходит мимо! Мы должны избавиться от этого меча, чтобы принцесса Титания когда-нибудь очнулась!»

…Итак, самая нелепая история начала распространяться.

Это был день после того, как я отослала Виви и Раймонда, сказав: «Давайте прекратим вмешиваться». День, когда ни один член семьи Кастрайн не пришёл во дворец. Четвёртый день с тех пор, как я очнулась, но я продолжала притворяться без сознания.

Ранним утром принц Адриан пришёл навестить меня с выражением лица, которое я не могла прочитать.

— Говорят, в Розовом дворце завелось привидение.

Я замерла на середине жевания, пережёвывая яйцо всмятку. Желток капнул из уголка моего рта.

— …А?

— Вчера горничная, которая зашла в Розовый дворец, выбежала оттуда в истерике, крича, что проклятый меч пытался её убить. Все это видели, и стража арестовала её на месте.

— И что дальше?

— Наложница Клео сама взяла эту горничную и объявила, что дело настолько серьёзное, что Розовый дворец необходимо официально расследовать.

Холодный пот побежал по моей спине. Ах, да. Меч со смайликами… Я совершенно о нём забыла! Даже если бы я вспомнила, я бы просто оставила всё как есть, поскольку не хотела упоминать о мече семье Кастрайн или просить их перенести его.

Но теперь, из всех людей, наложница Клео, та самая, которая дала мне этот меч, настаивает на расследовании? Подозрительно. Как ни посмотри, это подозрительно.

Я проглотила жидкий желток, который стёк, и заговорила.

— …И что было дальше?

— Вчера Его Величество официально санкционировал расследование…

— …И?

— Он объявил, что очень скоро они найдут и накажут злодея, который наложил личное проклятие на принцессу Титанию и стал причиной всего этого инцидента.

— …Разве расследование только вчера началось? Они уже решили, что это проклятие?

— Все раны от схватки с демоническим зверем уже зажили благодаря лечению верховного жреца. А приёмная дочь семьи Кастрайн, на которую напали в то же время, даже не получила царапины. — Адриан вытер мой рот платком, объясняя. — И ещё тот факт, что ты впала в кому после несчастного случая в Розовом дворце. Поскольку все эти инциденты продолжают происходить там, все убеждены, что ты должна быть проклята. Они думают, что может быть что-то ещё.

— Вау, какой кошмар!

Это полный бардак! Я схожу с ума!

Я издала пустой смех и схватилась за голову в отчаянии. Адриан сложил платок, которым вытирал мне рот, и, глядя на меня, криво улыбнулся.

Без сомнения, всё это затея наложницы Клео. Вау, я думала, что хотя бы нанесла удар, заставив горничных из Розового дворца совершать покаянные молитвы под присмотром священников. Но теперь она наносит мне удар в спину вот так?

— Итак, у тебя есть какие-нибудь догадки?

— …Ну, насчёт этого меча. На самом деле наложница Клео дала его мне. Она сказала, что это либо магический меч, либо легендарный клинок, или что-то в этом роде…

— Наложница Клео? Она дала тебе меч?

— Она попросила меня передать его лорду Раймонду и поехать на праздник подношений вместо её сына…

— Неудивительно, что ты внезапно вызвалась поехать на праздник подношений из ниоткуда. — Адриан щёлкнул языком, словно всё наконец встало на свои места.

У меня потемнело перед глазами. Я уже довольно долго жила в Сиреневом дворце. Сначала я пыталась держать дистанцию с Адрианом, но поскольку я была практически пациенткой и не хотела вести себя высокомерно в чужом доме, я просто решила устроиться поудобнее. Сам Адриан, казалось, не заботился о том, какое отношение я проявляю. Он относился ко мне как к настоящей сестре, что облегчало жизнь.

Но, честно говоря, всё это не имело значения. Одно то, что я остаюсь во дворце императрицы прямо под носом у наложницы Клео, вероятно, уже заклеймило меня как бесполезный элемент, который нужно устранить, в её глазах. У меня не было выбора, кроме как сделать его своим союзником. Поэтому, опуская часть о том сомнительном контракте и о том, что меч на самом деле разговаривает со мной, я смешала немного правды и вымысла, объясняя.

— Я имею в виду, казалось, что с мечом что-то не так, поэтому я не стала его отдавать. Затем я попала в ту аварию и оказалась прикованной к постели. Не то чтобы меч в моей комнате внезапно обрёл ноги и ушёл сам по себе, так почему вдруг…

— Слуг, которые пробираются в пустые дворцы, чтобы что-то украсть, гораздо больше, чем можно подумать. Полагаю, одна из них была достаточно смела, чтобы ограбить твою комнату.

— …Старшая горничная Натали всё ещё на стороне наложницы Клео, так что если они сфабрикуют доказательства проклятия, это может сработать. Но кому придёт в голову подставлять Розовый дворец с обвинением в проклятии сейчас, и зачем…

Ах.Мы с Адрианом встретились взглядами.

— …Наложница Клео не стала бы подставлять семью Кастрайн, если только она не сошла с ума, верно?

— Она могла бы инсценировать покушение на убийство, заявить, что семья Кастрайн пыталась убить всё ещё без сознательную Титанию и потерпела неудачу… Но это означало открытую войну. Она бы не зашла так далеко, не так ли?

— Тогда кто? Не говори мне, что она подставляет Её Величество?

Адриан заговорил, глубоко задумавшись.

— Они могли бы просто замять всё это, не называя виновного. В конце концов, это ты чуть не умерла, и если ты начнёшь открыто всё отрицать, это будет выглядеть подозрительно.

— И наложница Клео никогда не признается, что дала мне этот меч, верно?

— Конечно нет.

— Если бы она призналась, она бы просто сказала что-то вроде: «О боже, у тебя такие нежные руки. Ты, вероятно, никогда даже не держала перочинный нож, не говоря уже о мече. Зачем мне давать тебе оружие? Возможно, моему дорогому Брайану, но уж точно не тебе». Она бы просто отрицала это с улыбкой…

— Вау, Титания. У тебя действительно отлично получается пародировать наложницу Клео!

Искреннее восхищение Адриана только ещё больше расстроило меня, и я залпом выпила стакан апельсинового сока.

— Ах, но этот меч, мне нужно сохранить его. Я не могу позволить никому другому завладеть им…

— Почему?

Потому что если его получит кто-то другой, он действительно станет проклятым мечом! Кто-нибудь может действительно умереть! Но я не могла заставить себя сказать это и просто дёрнула губами.

Адриан пожал плечами и сказал:

— Но, полагаю, этот меч действительно подозрительный. По-видимому, каждый раз, когда кто-то пытался его коснуться, его ударяло током, так что никто не мог его сдвинуть. В конце концов, им пришлось вызвать рыцаря-эксперта по мечам, чтобы тот просто поднял его.

Я не помню, чтобы у оригинального меча были такие функции. Может, он так реагирует только на того, кого признаёт своим хозяином… Он так реагирует на всех, кроме своего контрактора?

В любом случае, я нечаянно приобрела прочную репутацию человека, связанного с проклятым мечом. Чем больше я слышала, тем сильнее пульсировала голова.

— Но я кажется понимаю, чего добивается наложница Клео. Она хочет использовать проклятие как предлог для твоего пробуждения… Похоже, она планирует лично пригласить верховного жреца, не находящегося под влиянием семьи Кастрайн, и привести его к тебе.

— И в процессе этого горничные, которые пострадали от унижения во дворце императрицы, станут поистине гордыми слугами, которые бросили все силы на разрушение проклятия принцессы Титании, верно? Теперь от них не избавиться. Нам придётся забыть их прошлые проступки, оставить их и даже наградить, так ведь?

— Честно говоря, это похоже на то, будто она пытается отомстить тебе за то, что произошло. — Адриан горько улыбнулся.

Когда я устроила горничным ад, заставив их доказывать свою верность госпоже, наложница Клео ухватилась за эту возможность, сказав: «О боже, только тот, кто действительно проклят, прибегнул бы к таким молитвам», и использовала это как предлог, чтобы выдумать проклятие из воздуха. Она никак не могла знать заранее, что меч со смайликами будет так же опасен для других, как демонический клинок, и, возможно, было просто совпадением, что её план идеально совпал с появлением меча со смайликами.

Все знают, что безопасность в Розовом дворце была полным хаосом. Стража, которая не смогла защитить меня и даже не была на посту вовремя, вероятно, дала показания в тюрьме, идеально вписывающиеся в нарратив наложницы Клео. Горничные — тем более.

— И, скорее всего, Её Величество тоже будет подвергнута порицанию.

Горечь наполнила мой рот. Ого, как так вышло, что я чуть не умерла, а всё равно не могу даже неделю отдохнуть? Жизнь во дворце — это действительно бесконечный спектакль.

Стиснув зубы, я сказала:

— …Потому что она позволила такому злому проклятию безнаказанно бродить по священному императорскому дворцу?

— Они просто продвинут нарратив, что единственная причина, по которой тебе вообще понадобилась защита, — это небрежность Её Величества.

Они действительно умеют извлечь максимум из чужого меча!

В любом случае, вывод был прост. Я не могла больше оставаться в постели. Но я также не могла просто встать и сказать: «Никакого проклятия никогда и не было». Если бы я это сделала, я бы по сути призналась, что всё это время притворялась больной, лежа в постели без всякой причины.

Адриан криво улыбнулся и закончил:

— Я слышал, что завтра, после тщательного расследования Розового дворца, верховный жрец войдёт во дворец и придёт во дворец императрицы, чтобы исцелить тебя. Официальное письмо с императорской печатью, требующее сотрудничества, уже прибыло.

Они расследуют Розовый дворец завтра? Было очевидно, что они перекроют всю территорию, чтобы никто не мог войти или выйти, а затем тайно проникнут сегодня ночью, чтобы подбросить улики проклятия. А завтра они приведут верховного жреца, который удобно найдет проклятие и сделает его официальным.

Я была в тупике. Я недооценила наложницу Клео. Хотя я предвидела это, я не могла остановить это.

Но это не означало, что я собиралась просто сидеть и терпеть. Напрягая мозг, я искала любые полезные знания из оригинальной истории. Затем я приняла решение.

— …Пожалуйста, вызовите кого-нибудь из семьи Кастрайн. Скажите им, что это срочно.

Когда на кону выживание и будущее, гордость может подождать.

Раймонд предположил, что когда Титания сказала ему больше не вмешиваться, он не увидит её ещё долгое время. Но к его удивлению, как только она узнала о том, что натворила наложница Клео в императорском дворце, Титания связалась с ним без единой жалобы. Она попросила о помощи. Она была готова использовать один из долгов, которые он был ей должен. Так как времени оставалось мало и она хорошо знала о влиянии и возможностях семьи Кастрайн, она решила использовать их сейчас.

Слушая план, сочетающий в себе немыслимые средства, немного силы, авантюризма и актёрства, Раймонд бессознательно приоткрыл губы. «Почему ты заходишь так далеко?» — чуть не спросил он.

Семья Кастрайн уже знала, что наложница Клео замышляет что-то подозрительное. Однако, поскольку это не причиняло прямого вреда их семье, они просто наблюдали, как всё развернётся. Конечно, если бы сама Титания оказалась под прямой угрозой, они бы приняли меры. Но даже тогда они, вероятно, не ответили бы так агрессивно.

Титания, комфортно отдыхающая во дворце императрицы, казалась вполне довольна жизнью. Иногда она бормотала что-то себе под нос, читая книги, которые Раймонд приносил ей, и утверждала, что ничто не сравнится с тем, чтобы валяться в постели и лакомиться сладостями. Он никогда не ожидал, что она так отреагирует на текущую ситуацию.

Титания могла бы просто притвориться спящей, а затем сделать вид, что очнулась после получения благословения верховного жреца, или объявить, что поправилась до того, как верховный жрец вообще прибыл. В любом случае, Титании сейчас нечего было терять. Все в семье Кастрайн и императорской семье знали, что проклятие, о котором говорила наложница Клео, не было реальным. Это было не более чем провокацией.

Возможно, почувствовав, что Раймонд смотрит на неё, Титания моргнула своими яркими зелёными глазами и заговорила.

— Это не принесёт больших потерь семье Кастрайн.

— …Это не то, о чём я беспокоился.

— Потому что ты думаешь, что мы в конце концов будем невольно втянуты в борьбу за престол?

— Ты беспокоишься о принце Адриане? — Это было не то, что он действительно имел в виду. Но когда он вспомнил улыбку Титании, сказавшей ему не вмешиваться дальше, используя предлог, что он еë благодетель, он не смог заставить себя сказать то, что хотел.

Ах, это лицо. То, которое так чётко проводило границу между ними. Как будто говоря: этого достаточно, давай просто останемся вежливыми и будем держать дистанцию…

Улыбка, как маска, составленная из кусочков сердца, которое когда-то кричало о любви, о внимании, о том, чтобы кто-то заметил, что она существует, теперь полностью разбита. Одна только мысль об этой улыбке лишала его дыхания, как в тот раз, когда он держал её безжизненное, бездыханное тело в своих руках.

Раймонд чувствовал себя грешником. Его эмоции колебались даже от её малейшего слова или выражения. Если бы он был более объективен, как человек, видевший бесчисленные смерти с детства, он бы понял, что для него странно быть так потрясённым подобным.

— О, это выглядит так, будто я помогаю Её Величеству во всём этом? Или, может, в конце концов, это выглядит так, будто я помогаю принцу Адриану стать императором? Как будто я замышляю, чтобы семья Кастрайн присоединилась к их стороне, пока есть возможность?

Поэтому, когда она спросила, наполовину подозрительно, Раймонд чуть не ответил не подумав. Что это было не так.

Если бы Титания просто сказала: «Вместо того чтобы расплачиваться долгом, я хочу, чтобы семья Кастрайн поддержала принца Адриана как следующего императора», это было бы легко улажено после обсуждения внутри семьи.

Раймонд знал, или, по крайней мере, говорил себе, что Титания не будет использовать его или семью Кастрайн в своих целях… Но как? Как он мог это сказать? Чему он мог доверять?

Внезапно Раймонда охватило чувство беспомощности. Он не мог заставить себя произнести это вслух. Что он понимает те гноящиеся эмоции, которые Титания показала ему с такой одержимостью. Эмоции его юной невесты, выросшей в изоляции в императорском дворце, знающей только, как выражать себя жестокостью. Даже если эти чувства гноились ненавистью, гневом и нежеланием отпускать до такой степени, что они могли разрушить её изнутри, в своей основе… Он не мог сказать, что один понимает, что это была слепая преданность, фиксация, которая никогда не могла отвести взгляд от своего объекта.

В какой-то момент, точно так же, как Раймонд продолжал говорить себе, по-настоящему с того момента, как она ударилась головой о балкон и впала в кому. Молодая, слепо преданная девушка, невеста, любившая Раймонда, умерла. И когда она снова открыла глаза, она могла сказать, что понимает Раймонда, но больше не ожидала любви в ответ…

Тот факт, что Титания возродилась как человек, который мог сказать, что может использовать Раймонда и семью Кастрайн в своих целях. Это, по крайней мере, было тем, что он никогда не должен был говорить. Это было инстинктивное чувство.

Почему? Как так? Прежде чем он успел уловить вопрос, формирующийся в его сознании, что-то, что он не мог определить, было ли это галлюцинацией или нет, внезапно затуманило его зрение.

— Прости…

Казалось, будто пустыня возникла в самой глубине его груди. В тот момент, когда он услышал этот голос, это было похоже на то, как если бы кто-то шептал под сухой, потрескавшейся землёй, прямо в его собственное высохшее и расколотое сердце.

— Мне жаль.

Голос был слабым, едва слышным шёпотом. Соломенно-сухие волосы лежали спутанными на полу. Он увидел зелёные глаза, совершенно измождённые. Глаза, которые всегда были мутными, теперь ясные, как родник после дождя. Глаза, которые, казалось, сами по себе содержали ответ.

— Мне жаль, что такая, как я, любила тебя.

Вот что значило собрать последние остатки высохших эмоций и поджечь их? Если собрать хрупкие, рассыпающиеся листья и бросить их в угли, разгорится ли ещё более сильное пламя?

Поток невыразимых чувств хлынул в него. Ему хотелось схватить это хрупкое, истощённое запястье прямо сейчас. Потребовать, что она замышляет, что она пытается сделать, что она имеет в виду? Перестать играть в игры и просто сказать ему правду. Показывая ему такой взгляд, словно она может умереть или исчезнуть в любой момент, пыталась ли она специально вывести кого-то из себя?

Как искра, пробегающая по выжженному полю и превращающаяся в катастрофу в одно мгновение, он чувствовал, что может потерять контроль и начать кричать в любой момент. Но прежде чем эти необъяснимые эмоции полностью поглотили его сердце, видение исчезло без предупреждения. Раймонд едва успел собраться с мыслями, как услышал холодные слова Титании.

— Я знаю своё место, так что в этом нет необходимости.

— …Могу ли я спросить, что вы имеете в виду?

— Поскольку Виви здесь нет, я буду говорить прямо. — Титания, которая всегда умудрялась улыбаться в присутствии юной Виви, вдруг выглядела намного старше своих лет, когда говорила, её лицо было измождённым от усталости. — Семья Кастрайн ведь даже не любит меня, не так ли?

— Это не… — Слова ударили Раймонда по голове, не давая ему так легко отрицать это.