[[image:/storage/reader-images/e796916116fbe103d70f1309c256019e37187a07.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/eb7b52e5a87260068ff91bc647b04cb0659dfa42.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8a99c35f8569038a154928c06ddbaaa6e73b5cbd.jpg]]

Небо было залито багровым светом заходящего солнца,

которое злобно глядело с горизонта на Великую площадь Имперской столицы. В

центре этой знаменитой площади возвышалась гильотина, с её грубого и ржавого

лезвия стекали красные капли крови.

Единственная принцесса Империи Тиармун, Мия Луна Тиармун,

стояла перед смертоносным орудием и безучастно смотрела на окружающее. В её уши

ворвались голоса, резкие и неумолимые. Они были полны ярости и злобы, атакуя и

осуждая её словами, которые глубоко врезались в её сердце.

«... Как? Как до этого дошло?»

Почему, спрашивала она себя, ей — принцессе гордой

Империи Тиармун — выпала такая ужасная участь? Может, когда ей сказали, что нет

хлеба, она рассмеялась и сказала, что пусть едят мясо? Потому ли, что когда её

ухаживания были отвергнуты, она выплеснула своё разочарование, дав пощёчину

сопернице, дочери бедного дворянина? Потому ли, что, когда ей принесли блюдо с

отвратительными янтарно-лунными помидорами, она уволила повара на месте?

Она продолжала размышлять над этим вопросом, якобы не

обращая внимания на то, что сама ответила на свой вопрос, глядя на толпу людей

и ненависть, наполнявшую их лица.

Во главе толпы стоял молодой человек, который со своими

серебристыми волосами и утончёнными видом производил впечатление, отдавая

указания окружающим солдатам. Это был Сион Сол Санкленд, наследный принц

королевства Санкленд. Рядом с ним стояла такая же молодая девушка. Известная

как Святая Тиармуна, она была дочерью бедного дворянина, управлявшего отдалённым

владением на окраине империи. С помощью Сиона она начала революцию, чтобы

избавить народ от страданий. Она была Теоной Рудольвон, чьё собственное

презрение когда-то разожгло пламя ненависти Мии... Но теперь это пламя вспыхнуло

и угасло, оставив лишь пепел пустоты и смирения.

«Как... дошло до этого...»

Те же слова слабо сорвались с губ Мии. Вскоре к ней сзади

подошёл солдат и заставил её встать на колени. Она подняла голову и увидела,

что её руки прижали к полукругам, вырезанным на грубой деревянной доске. Затем

верхнюю половину захлопнули, чтобы удержать осужденную на месте. Грубая

поверхность впилась в кожу, оставляя болезненные занозы.

«Как... до этого дошло...»

На третий вопрос ей ответили.

«Это ради империи. А теперь будь хорошей принцессой и

умри».

Она подняла голову и увидела, что солдат, который привёл

её сюда, смотрит на неё сверху вниз, его глаза были холодными и враждебными.

Это были глаза, которые желали её смерти. Что-то охватило её изнутри. По

позвоночнику пробежал холодок ужаса, но он не нашел её головы. Тяжелое железное

лезвие уже упало.

Раздался глухой удар, и мир начал вращаться...

Потрёпанный дневник, единственная личная вещь, которую ей

разрешили, упал на землю. Медленно его потрёпанные страницы стали окрашиваться

в цвет кроваво-красного неба.

Так умерла Мия Луна Тиармун.

Вот как прошёл этот сон.

«Кьяааааааа!» — закричала Мия. Это был крик, которому

немного не хватало утончённости, подобающей принцессе империи.

«М-м-м-моя голова! Моя голова, моя голова, моя голова,

моя голо-о-о-ова!»

Она судорожно похлопала себя по голове, проверяя каждый

угол и поверхность, чтобы убедиться, что всё на месте. А потом она проверила ещё

раз. Просто чтобы убедиться.

Всё на месте! Я в порядке. Со мной всё в порядке.

Затем она нервно опустила взгляд на своё тело. Жесткой, рваной

ткани, прикрывавшей её, не было, вместо неё была роскошная ночная рубашка из

тонкого материала, приятного на ощупь. Она была мягкой, удобной и почти без

излишней вычурности. Её кожа, некогда испещрённая большими и малыми шрамами,

снова была гладкой и безупречной. Она подняла руки. Они были меньше, чем в её...

сне.

Как будто они принадлежали ребёнку...

Всё ещё чувствуя тяжесть в голове, она медленно встала с

кровати и подошла к зеркалу во весь рост. Когда она заглянула в него, её

голубые глаза расширились от удивления. Её серебряные волосы были аккуратно подстрижены

до плеч, а щеки светились слабым румянцем. Девочка, смотревшая на неё, была

точной копией её самой, когда ей было одиннадцать или двенадцать лет. Тогда

империя ещё могла похвастаться достатком и процветанием, равных которым не было

на всём континенте...

Ужасно странно. Помнится, мне было двадцать лет...

Она нахмурилась.

Мне было семнадцать, когда они поймали меня при попытке

побега... и заточили в темницу на три года... и...

Воспоминания о тех мучительных днях всплывали одно за

другим. Она вспомнила мучения. Плач. Она вспомнила жёсткий каменный пол темницы

и холодную сырость её одеяла. Внезапные воспоминания сбивали с толку. Она

чувствовала растерянность, но более того, она почувствовала глубокое облегчение.

«... О-хо-хо. Н-настолько очевидно» — она громко

хихикнула про себя, как будто пыталась рассмеяться от кошмара. «Н-ничего этого

никогда не было. Как это могло случиться? Какой глупый сон. Детский во всех

отношениях. И как глупо, что он мне приснился».

Она продолжала смеяться и смеяться, так отчаянно желая

наполнить комнату чем-то кроме тишины, что не осознала один очень простой факт:

настоящие дети не считают свои кошмары детскими. Затем, краем глаза, она

увидела что-то рядом со своей подушкой.

«... О?»

Она нахмурилась, с любопытством разглядывая странный

предмет. При ближайшем рассмотрении она обнаружила, что это старый дневник. На

самом деле, это был её дневник. Она узнала обложку. Это был тот самый дневник,

которым она пользовалась с десяти лет. Но по какой-то причине он выглядел

намного старше. Его страницы были старыми, потрёпанными и... почему он был

покрыт тёмными пятнами?

Он выглядел точно так же, как дневник, который она видела

во сне перед тем, как пробудиться. Она протянула дрожащую руку и коснулась выцветшей

книги.

[[image:/storage/reader-images/5f20997ef7b0b7a8afb715ec0f430636ee8ce18b.jpg]]

Медленно, очень медленно, она открыла обложку и увидела

страницу, насквозь пропитанную чем-то тёмно-красным. Она была заполнена сверху

донизу горькими каракулями, которые слово в слово совпадали с её сном. Они

описывали её долгий и мучительный опыт в ярких деталях, от агонии в темнице до

ужаса перед гильотиной.

«Кьяааааааа!» — снова закричала Мия. Затем, её глаза

закатились, и она упала в обморок прямо на кровать.

Даже придя в сознание, Мия продолжала лежать в кровати, небрежно

раскинув конечности по её поверхности.

«Я чувствую себя... ужасно больной».

У неё не было аппетита, и её обед остался нетронутым. Её

мысли были заняты кошмаром. Ей хотелось верить, что это был кошмар. Однако

яркая интенсивность воспоминаний и наличие окровавленного дневника говорили об

обратном.

«Уф...» — она застонала и перекатилась с одной стороны

кровати на другую. Затем она снова застонала и перекатилась обратно. Всё это

время она продолжала думать и думать. Она думала долго и упорно.

Целых тридцать минут.

«Я чувствую себя... ужасно голодной».

Её желудок заурчал. Прошёл едва ли час с тех пор, как она

отказалась от обеда.

«Ах-ха» — сказала она, изящно хлопнув в ладоши. «Я помню,

как слышала, что сладости полезны для размышлений».

Её лицо озарилось, и она быстро спрыгнула с кровати и

выскочила за дверь.

Семья императора, включая Мию, жила в замке, известном

как Дворец Уайтмуна. Его залы были украшены зелёным, золотым и белым лунным

камнем, а на стенах висели роскошные орнаменты. Она прошлась по нему,

рассматривая достопримечательности. Это была империя на пике своей роскоши, но,

как она знала, на грани упадка.

В конце концов она пришла в одну из четырёх столовых

замка — обеденный зал Белой Ночи. В большой комнате сидел мужчина, он бросил на

её озадаченный взгляд.

«Кто это, если это не принцесса Мия. Что я могу сделать

для вас, Ваше Высочество?»

Этот мужчина с густой и пушистой бородой был похож на

медведя. Глаза Мии слегка расширились от удивления, когда она сразу же узнала

его.

Я припоминаю... этот человек — шеф-повар, которого я

уволила.

В день своего четырнадцатилетия она уволила шеф-повара,

который постоянно приносил ей ненавистные овощи.

«Это будет через два года...»

«Эм, простите?»

«О, ничего особенного. Я голодна, поэтому я бы хотела

что-нибудь перекусить. Пирог с лунной ягодой был бы просто великолепен».

Главный повар нахмурился и покачал головой.

«Прошу прощения, но я не смогу принести Вашему Высочеству

закуски так близко к обеду».

В его словах прозвучал ностальгический звон, который

заставил Мию невольно улыбнуться. Ей пришло в голову, что он был единственным,

кто так отказывал ей в её желаниях. Заменивший его повар просто готовил всё,

что Мия заказывала. И в конце концов это надоело. Добиваться своего каждый раз становилось

утомительно.

«А, ну если так, то остатки обеда вполне подойдут. Будьте

добры, принесите их, пожалуйста».

«Чего?»

По какой-то причине шеф-повар в шоке уставился на неё.

«Мм?»

«Э-э, ничего. Прошу прощения. Я сейчас же их принесу».

Вскоре перед ней появилось множество блюд. Там был хлеб,

издававший сладкий, тонкий аромат; рагу, приготовленное из щедрого количества

сезонных овощей; длинный кусок маринованного румяного лосося; и чаша с

фруктами.

«Ах, какая чудесная ностальгия» — сказала она, оглядывая

стол с едой.

В частности, её внимание привлекло овощное рагу. Она

почувствовала, как на её губах заиграла кривая улыбка, когда она зачерпнула его

ложкой. Вот они, вперемешку с другими ингредиентами. Янтарно-лунные помидоры,

которые она ненавидела.

Никогда не переносила их кислинку.

Она подняла ложку и посмотрела на кусочек янтарно-лунного помидора.

Должна сказать, что это выглядит довольно аппетитно.

В этот момент в памяти промелькнуло воспоминание о еде,

которую её заставляли есть в темнице. Она вспомнила хлеб: чёрствый,

заплесневелый и такой твёрдый, что от него болели зубы. На вкус он был как

песок. Вновь и вновь её горло сжималось, не давая проглотить ни кусочка. Временами

ей приносили тушёное мясо. Оно всегда было мрачным и серым, но причина этого

оставалась для нее загадкой. Овощами в нем служили только травянистые сорняки,

которые были очень невкусными. Хотя она не возражала против вкуса, на самом

деле не возражала, она просто хотела, чтобы у нее не болел живот несколько дней

подряд. Хотя она слышала о продолжающемся голоде и о том, что людям нечего

есть, она пришла к убеждению, что её «терапия» была скорее результатом злобы,

чем необходимости. У неё даже было доказательство: после того как они узнали,

что она ненавидит янтарно-лунные помидоры, бывали дни, когда её кормили только

ими.

Как это было ужасно неприятно...

Она до сих пор помнила, как пахло сыростью, когда они

подносили его к её носу. И когда они силой открыли ей рот и затолкали его в

горло, её вырвало от его кислой горечи. Она задрожала. От этого воспоминания у

неё по коже побежали мурашки.

Вынырнув из этих мыслей, она вернулась взглядом к янтарно-лунному помидору на своей ложке.

По сравнению с теми, что были тогда, этот кажется почти

светящимся...

Она собиралась оставить его недоеденным, но любопытство

взяло верх, и она положила кусочек в рот. Тут же её глаза открылись.

«Шеф! Кто-нибудь, вызовите шеф-повара! Сейчас же!»

Служанка, на которую она кричала, подскочила и спросила

дрожащим голосом: «В-ваше высочество? Что-то случилось?»

«Просто приведите сюда шефа!»

Шеф-повар, услышав внезапный переполох, быстро появился.

«Что-то... не понравилось Вашему Высочеству?» — спросил

он с нервной улыбкой. Его щека слегка дернулась.

«Что... это?»

Мия поднесла свою ложку к носу шеф-повара. На ней лежал

кусочек янтарно-лунного помидора.

«Ну, это... рагу... из сезонных овощей...»

Судя по тому, как блуждали его глаза, он притворялся

невеждой. Мия, однако, не хотела этого.

«Позвольте мне перефразировать. Что…» — сказала она,

придвигая ложку еще ближе к лицу шеф-повара — «… это за овощь?»

Шеф-повар был намного выше Мии, поэтому ей пришлось

встать на цыпочки и вытянуть руку вверх, чтобы как следует размахивать

предметом, о котором шла речь. Сначала он просто уставился на ложку. В конце

концов, осознание того, что Мия не собирается отступать, подтолкнуло его. Он

повесил голову и сказал поражённым тоном: «Я думаю... это янтарно-лунный помидор,

Ваше Высочество».

Служанки вокруг него бросили обеспокоенные взгляды в его

сторону.

«Не может быть! Это... Это янтарно-лунный помидор?»

Она в недоумении уставилась на предмет на своей ложке. Её

рука слегка дрожала, когда она медленно подносила его ко рту. В его терпком, но

освежающем вкусе была скрыта легкая сладость. Тушёный до нужной мягкости, он

таял на языке и оставлял после себя только изысканный аромат, который

задерживался во рту.

В ней что-то всколыхнулось.

Она поднесла ко рту еще одну ложку тушеного мяса, затем

ещё одну, её движения были медленными и похожими на транс. Воспоминания

нахлынули на неё. Она вспомнила терпкость, сырую горечь. Но ничего этого не

было. Каждый глоток был пикантным сопоставлением прошлого и настоящего —

воспоминаний и реальности. Она потянулась за хлебом и откусила маленький

кусочек. Мягкий аромат, сладкий и свежий, заполнил её нос. На мгновение

показалось, что весь мир остановился в завораживающей тишине. Затем с её губ

сорвался дрожащий вздох, и чары были разрушены.

«Неужели хлеб... всегда был таким мягким?»

Что-то ударилось о стол с лёгким плеском. Она моргнула и

посмотрела вниз. Пятно было мокрым. Только тогда она заметила, что по её щекам

текут слезы.

«В-ваше Высочество! В чём дело? Что-то не так с моей

готовкой?» — спросил шеф-повар, в его голосе слышалась паника.

Мия повернулась к нему, чтобы ответить, но с набитыми

едой щеками она издала не более чем серию неразборчивых звуков. Более того, в

процессе она подавилась куском и покраснела лицом, дико размахивая

конечностями. Только после того, как она продемонстрировала огромное количество

не свойственного принцессе поведения, а одна из её не менее запаниковавших

служанок принесла ей воды, суматоха наконец прекратилась.

«Это было очень приятно, шеф. Ваше мастерство достойно

похвалы».

Она улыбнулась шеф-повару, который нервно ёрзал.

«Для меня это большая честь, Ваше Высочество. Однако,

поскольку сегодняшнее рагу было приготовлено с намерением раскрыть естественный

вкус ингредиентов, я не могу по доброй воле приписать себе заслугу его

приятного вкуса».

«Ох? Это так? Но, хм... возьмём, к примеру, янтарно-лунный помидор. Разве у него не более терпкий вкус? Я помню, что он был довольно

неприятным» — сказала она, вспоминая те, которые её заставляли есть в темнице.

Они были жёсткими, горькими, а иногда буквально гнилыми. Они были совершенно

ужасны.

«А, ну...» — шеф-повар улыбнулся, потирая подбородок. «При

неправильном приготовлении эти помидоры действительно могут стать такими, как

описывает Ваше Высочество. Однако они тушились три дня подряд. Если

использовать правильное количество тепла, их может приготовить практически

каждый».

«Боже, как любопытно. Но если их так сложно приготовить,

может, нам просто не есть их вообще?»

«Ни в коем случае. Это поставит под угрозу здоровье

Вашего Высочества. Для нас, слуг, обеспечение питания императорской семьи

является такой же важной обязанностью, как и любая другая».

Шеф прижал руку к груди и отвесил глубокий поклон. Мия

всегда принимала подобные проявления почтения как должное, полагая, что это

естественный порядок вещей. Но это было не так. Совсем нет. После того как

революция привела к падению империи и её личному краху, почти никто не проявлял

к ней ни малейшей заботы, не говоря уже о почтении. Теперь она знала это и

позволила своим губам изогнуться в нежной улыбке.

«Как вы внимательны. Знайте, что я очень благодарна вам

за ваши усилия».

«...Чего?»

Услышав искреннюю благодарность от Мии, шеф-повар был в

состоянии абсолютного шока. С открытым ртом он сделал несколько неуверенных

шагов назад, ошеломленный тем, что он только что услышал. Он и представить себе

не мог, что получит такие добрые слова от своенравной принцессы.

...На данный момент несложно сделать вывод о том, как

обычно ведёт себя Мия.

Шеф-повар уставился на Мию с таким недоумением, которое

обычно испытывают при подвигах очевидной магии, когда, например, человек

каким-то образом взлетает на тридцать футов в воздух. Несколько раз моргнув от

недоверия, он, наконец, смог ответить.

«Для...для меня это большая честь, Ваше Высочество».

Это было не много, но хоть что-то. Он почесал подбородок,

как будто похвала его смутила, и добавил: «К-конечно, это может быть просто

вопрос стоимости... эти блюда, приготовленные сегодня, были самого высокого

качества и стоили бы примерно месячного жалованья для простых людей».

«О, вот

как?»

Разговоры о стоимости и цене никогда не имели для Мии

особого смысла. Будучи совершенно избалованной в своём воспитании, она жила в

роскоши, где одного взгляда было достаточно, чтобы любое её желание было

исполнено. Она не знала и не заботилась о том, сколько стоит её еда и образ

жизни, или сколько денег зарабатывает простой человек за месяц. Поэтому для неё

было бы естественно проигнорировать замечание шеф-повара.

Но она этого не сделала.

‘Ты хоть представляешь, сколько стоит кормить вас,

императорских особ?’ — обвиняющий голос прозвучал в её голове. Она слегка

подпрыгнула и огляделась.

Ч-что, во имя лун?! Кто это...

Голос, однако, показался ей знакомым. Это был кто-то из её

воспоминаний...

«...Интересно, кто это был?»

После еды Мия отправилась в гостиную в Воздушном саду.

Воздушный сад, несмотря на свое название, на самом деле не парил в воздухе. Он

располагался на вершине дворца Уайтмун и был построен на выступающей наружу

части крыши. Сам сад, наполненный прекрасными цветами, собранными со всей

империи, был достаточно впечатляющим, чтобы развлекать иностранных королевских

гостей.

Мия провела некоторое время, бродя по саду, наслаждаясь

обилием видов и ароматов. К сожалению, прогулка не смогла очистить ее разум, и

она продолжала бороться с ноющим чувством, что забыла что-то важное. Однако это

нечто было словно окутано туманом, и ее попытки понять это оказались

безрезультатными.

«...Ах-ха! Я знаю, в чем проблема. Похоже, мне нужно

больше сладостей. Служанки! Не мог ли бы вы принести мне немного сладостей?»

Чувствуя необходимость в сладком, в котором ей было

жестоко отказано ранее, она захлопала в ладоши. Вскоре после того, как она села

за столик в углу сада, к ней поспешно подошла молодая служанка с подносом.

Когда Мия увидела поднос, ее глаза расширились от волнения.

М-может ли это быть? Э-это...

Это был торт. Его покрывал слой крема, а сверху лежала

щедрая горка свежей клубники. Проще говоря, это был корж. В нем не было ничего

особенного. И все же...

Торт?! Ох, как ужасно давно я не ела торта!

Нет нужды говорить о днях в темнице, но еще до ее

пленения финансовые проблемы империи давно лишили ее возможности есть торт.

Естественно, вид одного из них привел ее в восторг, и она могла бы встать и покружиться,

если бы служанка не сказала: «Вот, Ваше Высоче-е-е-еик?!»

Ноги молодой служанки оторвались от земли, и ее тело,

ведомое тортом, взмыло в воздух. У Мии отвисла челюсть, когда она увидела, как

торт пролетел мимо ее лица. Затем и служанка тоже. Ничто не могло их

остановить, и служанка, и торт полетели по одной и той же траектории — к земле.

Они приземлились вместе с жутким шлепком, и торт исчез, превратившись в большое

белое пятно на униформе горничной. Это катастрофическое происшествие лишило Мию

дара речи.

«Во имя всего... Мисс Анна! Что ты, черт возьми, делаешь?!»

— пожилая горничная, наблюдавшая за развитием событий, бросилась к ней. «Мои

искренние извинения, Ваше Высочество. С вами все в порядке?»

Ей потребовалось несколько секунд, но Мия быстро вышла из

замешательства и улыбнулась.

«Вполне. Я в порядке, спасибо вам большое».

В обычной ситуации она бы сразу же накричала на

горничную. На самом деле, если бы это была Мия прошлого, она, несомненно, уже

была бы в процессе. К счастью, опыт, полученный в темнице, изменил ее, привив

доброту, глубокую, как самый глубокий поднос с тортом, и широкую, как самая

широкая чайная чашка.

Другими словами, она научилась некоторой терпимости. Не

настолько, чтобы считаться разумным человеком, но, возможно, достаточно, чтобы

освободить ее от звания «эгоистки». Это был неоспоримый признак зрелости.

Действительно, быть зрелым — значит быть человеком. Независимо от темпа — будь

он медленнее черепахи или, черт возьми, улитки — Мия все время продвигалась

вперед по пути к зрелости! Так, даже после катастрофического случая со раздавленным

тортом, Мия по-прежнему улыбалась! Улыбка была натянутой, но это все равно была

улыбка!

«Не берите в голову. Если вы просто принесете мне другой

торт, все будет в порядке» — сказала она, чтобы разрядить обстановку, а затем

спросила: «Что еще важнее, все ли в порядке с бедной девушкой?»

Она могла бы даже уделить немного внимания своим

служанкам! Кроме того, она решила, что нет смысла поднимать шум, когда они

могут просто принести ей другой...

«Мне ужасно жаль, Ваше Высочество, но это был

единственный торт на сегодня...»

«Ты! На колени, живо!»

И вот так она сорвалась. Перед лицом того факта, что ее

единственный торт был испорчен, новообретенная терпимость Мии подержалась чуть

дольше, чем тлеющий уголек под дождем. Не сомневайтесь, торт был серьезным

делом! Особенно, когда она уже много лет не ела его. Между здравым смыслом и

тортом, последний побеждал всегда.

«М-мой торт... Как ты смеешь так поступать с... Ты!

Посмотри на меня!»

«Иик!»

Молодая служанка задрожала от страха, когда Мия сердито

топнула ногой. Нервными, отрывистыми движениями она встала на колени и

посмотрела вверх, показав лицо девушки, которая была на несколько лет старше

Мии. Она была подростком, а её рыжие волосы были покрыты свежим кремом.

Несколько едва заметных веснушек усеивали ее нос, а круглые голубые глаза

блестели от слёз. Её нельзя было назвать красавицей, но в её чертах было

юношеское очарование. Тем не менее, ей не хватало благородства — она была

простовата, как деревенские девушки.

«Почему, ты же...»

При виде лица девушки в сознании Мии всплыла сцена. Это

было воспоминание о самом страшном дне в её жизни — дне её казни. В то время

она была одна в своей темнице, ожидая неизбежного наступления этого судьбоносного,

рокового момента.

В тёмном и прохладном углу подземной темницы Мия сидела

одна в своей камере, прижав колени к груди, и ждала своего часа. Прошло целых

три года с тех пор, как ее заключили в темницу. Десятки слуг, которые суетились

вокруг нее, выполняя все ее прихоти, теперь почти исчезли. В первые несколько

недель пара человек приходили к ней, но их визиты прекратились, как только они

поняли, что она никогда не вернет себе трон. Так начался долгий период

одиночества Мии... за некоторыми исключениями.

«Ваше Высочество, я пришла позаботиться о вашей прическе».

Молодая служанка с рыжими волосами, Анна, вежливо

поклонилась стражнику, прежде чем войти в камеру. Хотя Мия уже привыкла к этому,

внутри камеры было не очень приятно. В воздухе висел отвратительный запах, не

лучше, чем в худших трущобах. Анна, однако, не обратила на это внимания и

опустилась позади Мии, не спуская с нее глаз. Затем она достала расческу,

которую хранила в нагрудном кармане, и провела ею по почерневшим волосам Мии.

Не мытые несколько дней подряд, волосы сопротивлялись усилиям Анны. Тем не

менее, штрих за штрихом, молодая служанка привела непокорные пряди в порядок.

«Прошу прощения за мою неуклюжесть, Ваше Высочество. Я

никогда не умела обращаться с расческой...»

«...Почему?» — тихий шепот вырвался из неподвижной

фигуры Мии. «Почему ты все еще посвящаешь себя мне?»

С тех пор как Мию схватили, Анна продолжала навещать ее в

темнице, никогда не задерживаясь более чем на день или два между визитами.

Иногда она приносила закуски. В других случаях она приходила с водой и

мочалкой. Зная, что Мия не может мыться, она мыла ее, как могла, и приводила в

порядок ее одежду. День за днем, неделя за неделей она приходила, ее

преданность была непоколебима.

Мия никогда не этого понимала. Она была дочерью

императора. Поэтому, несомненно, было немало людей, которым было выгодно

находиться рядом с ней. На самом деле, так можно сказать о большинстве людей в

ее окружении. Анна, однако, не принадлежала к их числу. Молодая горничная, если

уж на то пошло, пострадала из-за своей близости к Мии и ее знаменитого эгоизма.

Говоря откровенно, Мия не была тираном. Конечно, было

правдой, что когда Анна совершала промах, она кричала на служанку. Когда она

была достаточно зла, это переходило к рукоприкладству, а иногда в ход шли ноги

или даже голова.

В этот момент Мия осознала, что удары головой могли быть

поведением, несколько не соответствующим ее статусу.

Однако она никогда не заходила дальше. Она никогда не

брала в руки хлыст и не приказывала стоящему рядом солдату «показать этому

дураку клинок!». В конце концов, все это было очень больно, а Мия не любила то,

что причиняет боль.

Тем не менее, хорошей принцессой она тоже не была. Ни по

каким меркам. Никто — не учитывая небольшую нишу фетишистов — не получал

удовольствия от того, что над ним издевались. Поэтому у них не было причин

любить принцессу, которая вела себя подобным образом, и уж тем более посвящать

себя ей даже после ее падения. И все же, здесь была Анна. Что привело ее сюда?

Была ли она одним из вышеупомянутых фетишистов? Конечно же нет. Тогда почему?

«Я никогда ничего не делала для тебя... Никогда не относилась

к тебе особенно хорошо. Если что...»

«Да, вы довольно часто били меня. Кажется, было несколько

раз, когда вы меня пинали?» — сказала Анна с нежной улыбкой. «Но знаете ли вы,

Ваше Высочество? Ваши пинки, они никогда не причиняли боли».

«Ах? Не причиняли?»

«Вовсе нет. По сравнению с теми драками, которые я

устраивала со своим младшим братом?» — Анна хихикнула. «Я их почти не

чувствовала».

Она сделала паузу на мгновение. Между ними воцарилось

задумчивое молчание. Затем она снова продолжила.

«Причина, по которой я продолжаю присматривать за Вашим

Высочеством, на самом деле очень проста. Я просто не могла оставить вас одну.

Вот и все».

Мия посмотрела на свою служанку и увидела, что та

улыбается, так нежно.

Момент затишья был нарушен грохотом шагов. Солдаты

спустились в камеру, чтобы отвести ее на гильотину. Перед тем как ее увели, Мия

повернулась к Анне. Она глубоко поклонилась, не поднимая головы.

«Я ничего не могу сделать для тебя сейчас, Анна, кроме

как сказать спасибо. Я надеюсь, что ты найдешь в своем сердце силы простить

меня. Прости глупую принцессу, которая отплатила за твою неизменную преданность

лишь дешевыми словами благодарности».

В следующее мгновение Мия почувствовала, как ее окутывает

нежное тепло.

«Ваше Высочество, я молюсь, чтобы боги улыбнулись вам.

Пусть вы уйдете с их благословением».

Когда она поняла, что Анна обняла ее, на глаза Мии

навернулись слезы. Ни разу с момента пленения ее не обнимали. Тепло и доброта,

исходящие от Анны, проникали в ее сердце, наполняя его радостью... но и

сожалением тоже. Тот факт, что она ничем не могла отплатить за доброту этой

верной служанки, оставил в душе Мии глубокий шрам раскаяния. Она прижала руки к

груди, сжимая глубокую боль внутри, пока шла к гильотине.

«Теперь я вспомнила...»

Мия подошла к Анне, которая в данный момент извинялась,

прижав голову к земле, и тихо опустилась на колени рядом с ней.

«Ваше Высочество, вы испачкаете платье кремом...»

«Тихо!»

Мия резко упрекнула старшую служанку, после чего

осторожно приподняла Анну за плечи.

«Мисс Анна, пожалуйста, встань».

«М-м-мне очень жаль, Ваше Высочество...»

«Все в порядке. Я не сержусь» — сказала Мия, расплываясь

в доброй улыбке. «Теперь, пожалуйста, поднимись. Ты уверена, что у тебя ничего

не болит?»

[[image:/storage/reader-images/ef05ca8e863177ff88699ca5e2ea671e2e21aee9.jpg]]

«Д-да. Эм, спасибо. Очень большое.»

Глаза Анны дико метались от недоумения, когда ее потянули

вверх. А вот глаза Мии были совершенно неподвижны. Она смотрела прямо на

горничную.

«Теперь... я наконец-то могу отплатить тебе за твою

преданность».

Затем она выпрямилась и официальным тоном объявила: «Да

будет тебе известно, что отныне ты будешь моей личной горничной. Ты будешь

служить исключительно мне и отвечать за все мои повседневные дела».

«...Чего?»

«В-ваше Высочество?!»

Наблюдавшие за происходящим горничные мгновенно пришли в

замешательство.

Назначение личной горничной принцессы не было чем-то

незначительным. Это была престижная должность и конечная цель почти каждой

служанки, работавшей во дворце. Ни при каких обстоятельствах на эту должность

не назначали простолюдинку. Как правило, её получали вторые или третьи дочери

видных дворян. Самое главное, эта должность сопровождалась солидным жалованьем,

которое почти вдвое превышало жалованье обычной горничной. Для Анны, которая

была не только новичком, но и низкого происхождения, её жалованье увеличилось

почти в три раза. Это объявление потрясло всех служанок, и не зря: Анна не

только была никем, она даже не была особенно хорошей служанкой и была известна

своей рассеянностью. Такое внезапное повышение вполне могло вызвать единую

враждебность всех остальных горничных. Тем не менее, Мия гордо и радостно

объявила.

«Отныне Анна будет моей личной горничной, что ставит её непосредственно под мою защиту. Надеюсь, вы все понимаете, что я имею в виду?»

Этим Мия пресекла всякую возможность того, что Анна станет

объектом издевательств. По сути, она напомнила всем о своей власти и репутации.

Будучи эгоистичной принцессой, она делала именно то, чем славилась — добивалась

своего. Каждая из присутствующих служанок видела множество своих коллег,

уволенных по прихоти принцессы, и все они понимали, как опасно бросать ей

вызов. Никто не хотел рисковать.

«Эм, мисс Анна, насчет того, что мы говорили раньше...»

С этого дня отношения между Анной и старшими служанками

резко изменились. Они не только перестали издеваться, но и стали очень

дружелюбными, часто помогая ей, когда она оступалась. Внезапное изменение

отношения было тревожным.

То есть, мне платят больше, и все замечательно, но...

Не зная, почему это произошло, она чувствовала себя очень

неспокойно. Тот факт, что это была Мия, которая, как известно, увольняла слуг

по своей прихоти, еще больше усугублял ситуацию. Если честно, было страшновато,

когда к тебе так хорошо относились без видимой причины. В конце концов, чтобы

не мучиться дальше, Анна набралась смелости и обратилась к Мие с прямым

вопросом.

«Эм, Ваше Высочество, почему вы так добры ко мне?»

В тот день Мия сидела в кресле у кровати и читала старый

потрёпанный дневник. Анна понятия не имела, что в нём такого интересного, но в

последнее время Мия проводила много времени, погрузившись в книгу.

Может быть, это дневник кого-то знаменитого...

Разбуженная вопросом Анны, Мия оторвалась от своей книги

и мило улыбнулась ей.

«Я просто отплачиваю тебе за твою преданность».

Её ответ привел Анну в ещё большее замешательство.

«Эм, разве я уже делала что-то для Вашего Высочества?»

«Нет, и не нужно. Я знаю, что ты глубоко предана, и я

отплачиваю тебе за преданность. Вот и все. Этот вопрос не подлежит дальнейшему

обсуждению».

Я уверена, что я не настолько предана!

Анне едва удавалось сдерживать своё разочарование. Она

приехала в дворец Уайтмуна не для того, чтобы посвятить свою жизнь верному

служению императорской семье. Тогда зачем она приехала? Всё просто — за

деньгами. Что ещё?

Анна происходила из бедной купеческой семьи. Поскольку её родители с трудом сводили концы с концами, для неё и её пяти младших братьев и

сестёр, вся семья зависела от её заработка в качестве служанки, чтобы

прокормиться. Получение значительной прибавки к жалованью было для неё очень

приятной переменой, но, получив вознаграждение за свою «глубокую» — откровенно

говоря, несуществующую — преданность, она не могла не чувствовать себя довольно

беспокойно.

Уф, у меня из-за этого появится бессонница...

Мию, тем временем, казалось, нисколько не волновали внутренние

переживания Анны, и она просто улыбнулась.

«Так, мне кое-что нужно. Мне будет очень приятно, если ты

проявишь ко мне немного преданности прямо сейчас...»

«А?!»

Анне отчаянно хотелось закричать, что у неё нет никакой

преданности, но в конце концов ей хватило здравого смысла придержать язык.

Её сердце бешено колотилось в груди.

О боже, что она собирается попросить меня сделать?

Мия приблизила своё лицо к лицу Анны и по-детски озорно улыбнулась.

Конечно, ей можно простить такой жест, учитывая, что она была ребёнком в самом

прямом смысле этого слова.

«Возьми это, если хочешь, и принеси мне немного сладостей

и закусок для простолюдинов, пожалуйста».

«...Эм?»

Это был удивительно милый способ продемонстрировать

преданность. После столь долгого пребывания в напряжении, внезапная и почти

комичная просьба застала Анну врасплох, и она чуть не разразилась смехом.

«Ладно, это звучит...»

Затем она посмотрела на то, что держала Мия, и

вскрикнула.

«Н-нет, нет, нет! Подождите минутку, Ваше Высочество! З-здесь

слишком много!»

В руке Мии была большая золотая монета, известная как «полный

золотой». Одной такой монетой можно было заплатить обычной служанке за

шестьдесят дней работы.

«Боже, неужели это так? Но у меня на руках не так много

денег... Ах-ха! Я знаю. Почему бы тебе не использовать то, что осталось, чтобы

побаловать свою семью хорошей едой?»

Что за сумасшедший ресторан высшего класса я должна

найти, чтобы потратить столько денег?!

«О, и еще, с этого момента ты должна обращаться ко мне не

как к Вашему Высочеству, а как к Мие».

«Чего? Но...»

«А теперь иди. Я рассчитываю на тебя. Постарайся сделать

всё быстро, если сможешь. Сладости, в конце концов, просто необходимы, когда

нужно подумать... Ох-хо-хо, не терпится попробовать закуски простых людей» —

сказала Мия, а потом начала весело напевать про себя.

Долгое время Анна просто смотрела на свою новую хозяйку,

её лицо выражало крайнее замешательство.

Великая библиотека во дворце Уайтмуна хранила знания,

собранные со всей империи. За одним из деревянных столов сидела Мия. Положив

подбородок на ладонь, она удручённо вздохнула.

«Хм... Это было совершенно безрезультатно...»

Большую часть последних нескольких дней она провела в

библиотеке. После того как к ней вернулось воспоминание об Анне, она провела

всю следующую неделю, перелистывая свой дневник и упорядочивая свои воспоминания. В конце концов, она пришла к выводу, что то, что она видела, не было

сном. Это было то, что действительно произошло или, скорее, должно было

произойти в будущем. Как только это осознание пришло к ней, она закричала: «Н-н-никогда!

Я не пройду через это снова!»

Она совершенно не могла смириться с мыслью о том, что её второй раз отправят на гильотину. Несмотря ни на что, она должна была найти

способ избежать этого будущего. Движимая единственным желанием избежать этой

ужасной участи, она уединилась в библиотеке и начала читать о текущем состоянии

Империи Тиармун. Согласно её воспоминаниям, через несколько лет финансы империи

начнут приходить в упадок. Что ещё хуже, вскоре начнётся голод, за которым

последует вспышка чумы. Затем начнётся народное восстание и перерастёт в

полномасштабную революцию. Наконец, империя подвергнется прямому иностранному

вмешательству, когда соседние королевства решат помочь революционной армии.

Такова, по её мнению, была суть того, как будут развиваться события. Прочитав в библиотеке всевозможные книги и сопоставив их с

собственными воспоминаниями, она подытожила всё, что узнала, одним простым

предложением:

«Как же это всё ужасно сложно».

Неудивительно, что её изнеженное детство оставило её безнадежно неподготовленной к такому делу. Она никак не могла пролистать

несколько книг и внезапно понять политику или экономику. Проблема была в том,

что она знала, что должно произойти. Она просто не знала, что с этим делать.

Разочарованная, она обхватила голову руками и застонала. Не помогло даже

поедание сахара: сколько бы сладостей она ни съела, ей не приходило в голову ни

одной хорошей идеи. Однако, к её чести, она всё же начала понимать, почему один

её обед по цене целого месячного жалованья простолюдина может стать проблемой.

«Похоже, у меня нет другого выбора, кроме как найти этого

человека...»

Вспоминая события с Анной, она вспомнила и другого своего

верного подданного. Это был молодой чиновник министерства, исключительно

компетентный и яростно преданный своему делу. Столкнувшись с разваливающейся

империей, он работал до последнего, пытаясь спасти её, а заодно и императорскую семью. Даже после того, как Мия потеряла всё, он не бросил её и до самого конца

пытался помочь, чем мог.

Однако была одна проблема.

Я нигде не вижу его имени. Я помню только, что он был

ужасно грубый...

Упоминания об этом человеке включали: «очкарик», «глупый очкарик»

и «проклятый очкарик». Она помнила, что называла его по-разному, но его имя

было единственным, чего она никогда не называла.

«Что ж, я не смогу многого добиться, если не знаю его

имени. Интересно, найду ли я здесь какие-нибудь подсказки...»

Она вернулась к началу дневника и ещё раз перечитала его.

На странице, где описывалась их первая встреча, она нашла небольшую строчку

текста, где он описывался как «дурак, которого выгнали из центра и отправили в

деревню».

«Ага! Я припоминаю, что он некоторое время занимал пост в

столице... Возможно, мне стоит поискать его».

Вполне возможно, что он всё ещё находился в столице

империи. Решив, что лучше поторопиться, Мия поднялась на ноги и поручила Анне

организовать экскурсию.

Лунатир, столица Империи Тиармун, был домом для пяти

министерств, которые помогали императору в управлении.

Министерство Лазурной Луны было административным органом

столицы. Министерство Золотой Луны занималось налогами. Министерство Алой Луны

занималось административными вопросами близлежащих сельских районов.

Министерство Нефритовой Луны занималось иностранными делами. Наконец,

Министерство Чёрной Луны командовало семью армиями империи.

Мия направлялась в ближайшее к дворцу Уайтмуна

министерство — министерство Золотой Луны. У неё не было никаких особых причин

для этого. Ни тот факт, что он много работал над восстановлением финансов

империи, ни тот факт, что он был крайне привередлив в использовании денег, не

приходили ей в голову. По правде говоря, это было всего лишь предчувствие.

«Эм, принцесса Мия, что именно мы здесь делаем?» —

спросила Анна, озадаченно нахмурившись.

«Есть кое-кто, с кем я хочу встретиться».

Ответ Мии был коротким и простым.

«С кем-то... хотите встретиться? Вы имеете в виду...»

Анна поднесла руки ко рту и ахнула. Затем она кивнула с очевидным

понимании.

«Если это так, то будьте уверены, я сделаю все, что в

моих силах, чтобы помочь».

«...Хм? Неужели? Ну, если ты настаиваешь. Я, безусловно,

ценю это».

Мия не была уверена, почему Анна вдруг показалась такой

воодушевленной, но она не стала зацикливаться на этом.

«Я надеюсь, что он здесь... О, Боже.»

Они услышали пару голосов. Кажется, они спорили.

«Почему такие нерациональные траты остаются без проверки?

Вы не хуже меня знаете, что при таких темпах недолго и финансам империи прийти

в упадок!»

«Всё, хватит этих разговоров».

«Но...»

«Я сказал, хватит! Что толку суетиться из-за таких

пустяков?»

«Это не мелочи. Если так пойдет и дальше, империя...»

Она улыбнулась. Теперь раздался голос, который она

узнала.

«Боже, боже, — сказала она, ощущая лёгкое чувство

ностальгии, — похоже, мы откопали золотую жилу. Всё то время, проведённое в

Великой Библиотеке, стоило того!»

Несмотря на полную неуместность её незначительного

обучения в библиотеке, Мие действительно очень повезло.

Когда она встретила его в первый раз, хуже и быть не

могло. В тот день Мия вызывала его, молодого сотрудника министерства, чтобы

официально признать его заслуги. Её первое впечатление о молодом человеке было

неплохим. На самом деле, он ей очень понравился. У него были гладкие волосы,

достаточно длинные, чтобы закрыть уши, и он носил очки иностранного

производства. За маленькими линзами скрывались глаза, в которых блистал

интеллект. Хотя в нём чувствовалась какая-то отстранённость, его красивых черт

было более чем достаточно, чтобы привлечь внимание Мии. Именно поэтому Мия

изобразила улыбку, которую редко показывала простолюдинам, и поприветствовала

его нехарактерно мягким голосом.

Его ответ, однако, был холодным и резким.

«Вы хоть представляете, сколько стоит кормить вас,

императорских особ?»

«Ну ч-что вы, это ужасно грубо с вашей стороны».

Внезапное оскорбление заставило Мию растеряться.

Беспечный мужчина перед ней был явно зол, но она не имела ни малейшего

представления почему. Мия крайне редко видела, чтобы кто-то злился на неё, а уж

тем более, чтобы её отчитывал человек, которого она только что впервые

встретила. Всё это не имело никакого смысла.

«Я хочу, чтобы вы знали, что я здесь, чтобы отметить ваши

усилия! Почему же я должна подвергаться такому оскорблению?» — возмущённо

спросила она. В конце концов, она только что одарила молодого человека словами

благодарности.

Финансовый крах и бушующая эпидемия, усугублённые

восстанием небольшого племени, поставили империю на грань краха. Офицеры,

чиновники и даже высокопоставленные министры были на грани того, чтобы покинуть

свои посты. Тогда Мия услышала, что есть один чиновник, который не собирался отказываться

от своих обязанностей и продолжает неустанно работать в одиночку.

«Как это восхитительно. Я считаю, что должна лично

нанести ему визит».

Так она и сделала, и вот она здесь.

Она проделала весь этот путь! Только ради него! Так

почему же именно она должна была наблюдать, как этот якобы лояльный молодой

чиновник снисходительно смотрит на неё, поправляя очки, и говорит «ты хоть представляешь,

сколько»? И мало того, он продолжил!

«Я был бы признателен, если бы вы перестали стоять здесь,

как шишка на бревне. По крайней мере уйдите с дороги. Кроме того, есть много

вещей, которые можете делать только вы, так что если у вас так много свободного

времени, пожалуйста, будьте полезны, Ваше Высочество.»

Какая наглость! Какая ужасная наглость! Отношение этого

человека совершенно непростительно!

Мия была так расстроена этой встречей, что из-за этого

она не спала всю ночь. Даже когда она легла в постель, она продолжала

скрежетать зубами от злости, металась и ворочалась снова и снова. К тому

времени, когда она перестала это делать, на улице уже светало.

В общем, их первая встреча прошла ужасно.

Однако верно и то, что даже после того, как Мию бросили в

темницу, он продолжал упорно работать, без устали перебегая с места на место в

своей одинокой попытке восстановить империю. Она слышала, что он ходатайствовал

о её освобождении, и среди её бесчисленных подданных он и Анна были

единственными, кто посетил её в день казни. Поэтому Мия глубоко доверяла этому

человеку.

Если бы он только был повежливее в своих словах, у меня

бы не было к нему претензий.

«...Хмпф. Очень хорошо. Если ты так увлечен, младший

налоговый инспектор Людвиг, то я разрешаю тебе работать сколько душе угодно. Ты

официально назначен в Министерство Алой Луны».

Ситуация быстро приняла оборот, и терпение старшего

чиновника иссякло.

А-ха! Людвиг! Так вот как его... п-погодите. Министерство

Алой Луны?

«Вы отправляете меня в деревню?»

«Правильно. Почему бы тебе не пойти и не собрать побольше

налогов с деревенских жителей? Это решит этот твой кризис в масштабах империи,

не так ли?»

«Но...»

Да это вообще никуда не годится! Этот тупой очкарик уже

добился того, что его выгнали с работы!

Мия запаниковала. В последний раз, когда его отправили в

деревню, он вернулся только тогда, когда было уже слишком поздно. К тому

времени Империя Тиармун уже не подлежала восстановлению. Другими словами, если

он уйдёт...

Я-я пойду прямо на гильотину!

Мия выскочила из тени и подбежала к двум мужчинам.

«П-подождите минутку!»

«Черт, кто это сейчас... В-ваше Высочество!»

«Думаю, я услышала достаточно, чтобы понять, что здесь

происходит».

Высокопоставленный чиновник вытер густые капли пота,

внезапно покрывшие его лоб. «Ах, хорошо, я прошу прощения за то, что подверг

Ваше Высочество такому утомительному обсуждению...»

«Это неважно. Что ещё более важно, я должна сказать, что

нахожу ужасно неразумным так безнаказанно бросать молодых чиновников на произвол

судьбы. Я бы предпочла, чтобы они высказывали свои мысли и отстаивали свои

аргументы, чтобы мы могли действовать в соответствии с их идеями на благо

империи.»

«Ах, я понимаю, но...»

Прежде чем пожилой мужчина успел закончить свою мысль,

Мия бросила на него сердитый взгляд.

«А? Неужели я слышу сопротивление?»

«Чт... Нет! К-к-конечно, нет!»

«Прекрасно, я рада это слышать. Кстати, вы, молодой

человек. Кажется, вас зовут Людвиг, верно?»

«А? Да...» — ответил Людвиг, несколько озадаченный внезапным

упоминанием своего имени.

«Я хотела бы перекинуться с вами парой слов. Надеюсь, вы

не возражаете» — сказала Мия, беря Людвига за руку и уводя его в другую

комнату.

«Эй... то есть, простите меня, Ваше Высочество, но могу ли я узнать, что

вас беспокоит? Есть много других дел, которые требуют моего внимания...»

Сначала Людвиг был ошеломлён таким резким поворотом

событий, но, опомнившись, он закатил глаза на кажущееся бессмысленным поведение

юной принцессы.

«Я хочу немного поговорить с вами».

«Эм, я уверен, что только что сказал, что я занят...»

«Есть кое-что, о чём я хотела бы вас спросить».

«...В одно ухо влетело, в другое вылетело, ага.

Действительно, эгоистичная принцесса. Я вижу, что ваша дурная слава более чем

заслужена» — сказал Людвиг, покорно пожав плечами и испустив долгий вздох. «Ну

что? Тогда давайте послушаем».

«Очень хорошо. Я полагаю, что проще всего было бы

сказать... Как можно восстановить финансовое состояние империи?»

Как только он услышал этот вопрос, глаза Людвига

сузились.

«Хмпф. В таком случае, позвольте задать вам вопрос, Ваше

Высочество. Вы хоть представляете, сколько стоит прокормить вас?» — спросил он,

снисходительно глядя на неё сверху вниз.

Мия ответила: «Ну, я полагаю, что одно блюдо эквивалентно

месячному жалованью для вас, то есть примерно один золотой полумесяц. Я права?»

Затем она скрестила руки и посмотрела на него с самой

самодовольной ухмылкой, которую когда-либо носила.

[[image:/storage/reader-images/f609f3b3232a226de98cc695015036bac6f4161a.jpg]]

Ответ Мии заставил Людвига застыть в шоке. Когда она

увидела выражение абсолютного изумления на его лице, то почувствовала, как

внутри неё поднимается сильная волна эмоций.

Это... Это так ужасно приятно!

Сладкий вкус триумфа овладел её мозгом, как наркотик. Все

её тело стало казаться легче. Ей нужно было ещё.

«На самом деле, все финансовые трудности империи можно

свести к тому простому факту, что денег уходит больше, чем приходит. Для того

чтобы решить это несоответствие...»

Мия всё продолжала и продолжала, перечисляя проблемы

империи одну за другой. Она была в ударе. Её речь текла легко и плавно, что

говорило об исчерпывающем исследовании и глубоком понимании. Проведя последние

несколько дней в Великой Библиотеке, Мия стала глубоко осведомлённой... в

общем, ни в чём конкретном.

И конечно она не могла стать.

На самом деле, как, возможно, уже поняли самые

проницательные из вас, всё, что она говорила, было тем, что ей рассказал Людвиг

в (надеюсь) альтернативном мире будущего. Другими словами, она просто

пересказывала ему его слова. По сути, это был плагиат.

События того первого дня вернулись к ней. В ее памяти всё ещё было его надменное выражение лица, с которым он читал ей лекции на большие

и малые темы, его голос был наполнен насмешливым сарказмом. Конечно, почти всё,

что он сказал, прошло мимо неё, но все же...

Никогда... Я никогда не забуду унижения, которое испытала

в те дни!

Пережитое было настолько мучительным для неё, что каждое

слово было выжжено в памяти. Когда унизительное воспоминание вновь всплыло в

памяти, она вспомнила, что именно он ей сказал, и повторила это слово в слово.

Она говорила о проблемах империи, о проблемах знати, о

проблемах столицы, о проблемах соседних королевств и о многом другом. Если бы

кто-нибудь в будущем стал свидетелем их разговора, он бы закричал от её наглости. Наглость, с которой она перенимала его учение, почти впечатляла.

Тем временем выражение лица Людвига сменилось с удивления, на что-то, граничащее с благоговением.

«...Достаточно» — он поднял руку, чтобы остановить

разглагольствующую принцессу. «Пожалуйста. Этого будет достаточно».

Затем он опустился на одно колено и наклонился вперед в

знак глубокого и любезного уважения. «У меня нет слов. Никогда бы не подумал,

что в императорской семье живет такой блистательный человек, как вы».

От его слов по телу Мии пробежала волна восторга.

Б-блистательная?! Неужели этот жалкий очкарик только что

сказал обо мне что-то хорошее?! Мия задрожала от восторга. Аххх. Мне кажется,

что этот день — этот самый момент — и есть то, зачем я сюда вернулась.

Однако, прежде чем она успела насладиться славой своего

триумфа, Людвиг заговорил снова.

«Однако, в таком случае, какая нужда у Вашего Высочества

в моей помощи? С такими безграничными знаниями вы, конечно, сможете

восстановить империю самостоятельно».

Мия мгновенно побледнела.

О-ох, нет! Я зашла слишком далеко!

В своем волнении она не поняла, что зашла слишком далеко,

и покатилась прямо с обрыва. Она на самом деле повторяла слова Людвига. Однако

он сказал всё это только после того, как неустанно обследовал окрестности и

изучил дела других королевств. Другими словами, будущему Людвигу пришлось

немало потрудиться, чтобы прийти к таким выводам. Для нынешнего Людвига,

который был ещё новичком в этом деле, слова Мии казались божественным

провидением. Её безупречное понимание текущих событий и правдоподобные прогнозы

на будущее в сочетании с тем, что ей было всего двенадцать лет, были для него непосильны.

Ошеломлённый и ослеплённый, он оставил свой здравый смысл и просто смотрел на

принцессу с благоговением. По его мнению, всё, что ему нужно было сделать, —

это довериться этой настоящей богине мудрости, с которой он столкнулся, и всё сложится как нельзя лучше. Излишне говорить, что Мия не была богиней мудрости,

и почти ничего не могло бы получиться, если бы он оставил всё на её усмотрение.

Прислонившись спиной к стене, принцесса с крохотными мозгами заставила себя подумать.

Я-я понятия не имею! Ничего не приходит на ум!

...Впрочем, как и всегда. К счастью для неё, однако, ум

молодого чиновника, стоявшего перед ней, был ничуть не скуден.

«Ах, естественно. В этом есть смысл. Ваше Высочество еще

молоды. Возможно, вы опасались, что люди не прислушаются к вашим словам?»

Его интерпретация была очень удобной для Мии — тоже очень

неправильной, но определённо очень удобной.

«В-вот именно!»

Она увидела свой шанс и ухватилась за него. Если волна

удачи надвигалась на неё, она собиралась оседлать её. Она бы полетела на этой

чёртовой штуковине на Луну и даже дальше. Кроме того, сейчас она переживала

редкий момент остроты ума.

«Кроме того, какой бы блистательной я ни была, я всё равно иногда могу ошибаться. Поэтому я бы хотела, чтобы вы тоже подумали над

этими вопросами и высказали мне своё мнение».

В этот момент любой человек с приличным чувством

скромности подумал бы: «Что за человек называет себя блистательным?»

Даже элементарная вежливость потребовала бы, по крайней

мере, приподнять бровь или две. Однако в результате своего затянувшегося

изумления Людвиг в данный момент не обладал ни одним из этих качеств.

«Разум, не замутнённый собственным блеском... и уши,

которые принимают советы подчиненных... Ваше Высочество... вы действительно...»

Людвиг подумал о своём собственном начальнике, который

всего несколько минут назад отмахнулся от его призывов, даже не задумавшись. Он

почувствовал, как что-то горячее поднимается внутри него. Слова Мии глубоко

тронули его. Он и представить себе не мог, что девочка, с которой он

разговаривает, на самом деле является тупоголовой принцессой, которая была бы

совершенно беспомощна без его же мудрости.

«Теперь мой путь мне ясен...»

И снова он опустился в глубоком почтении. Склонив голову,

он обратился к ней с глубочайшим уважением.

«Ваше Высочество. Я, Людвиг, всем телом и душой присягаю

на вашу службу» — сказал серьёзный молодой чиновник.

«Как это мило с вашей стороны. Я принимаю вашу клятву» —

ответила глубоко удовлетворённая принцесса.

Так Мия — после обретения верной служанки Анны — обрела

второго и величайшего союзника.

«Хе-хе...»

Мия ярко улыбнулась, тихонько хихикая про себя.

«Случилось что-то хорошее, принцесса Мия?» — спросила

любопытная Анна.

«Боже, как ты узнала?»

С тех пор как Мия вернулась в свою комнату, она была в

хорошем настроении. Даже в отличном. В конце концов, этот жалкий очкарик —

вернее, Людвиг — назвал её блистательной.

Блистательная... Он назвал меня блистательной! Меня!

О-хо-хо-хо!

Она была на седьмом небе от счастья. Или на девятом

облаке. Что бы там ни было наверху, она была там. Её настроение было

фантастическим, и вряд ли оно изменится в ближайшее время.

[ Прим. Пер: девятое облако абсолютный синоним седьмого

неба]

«Ах-ха! Надо записать события этого памятного дня в

дневник, чтобы не забыть...»

Как только эта мысль пришла ей в голову, Мия схватила

дневник и бросилась на кровать. Она перекатывала своё маленькое тело по одеялу,

переполненная энергией. Находя это довольно приятным, она продолжала кататься

взад и вперед, ощущая нежные объятия пуха лунной птицы, наполнявшего

высококачественный матрас. Зарывшись лицом в мягкое одеяло, она дёргала ногами

вверх-вниз, как будто её щекотали. От этого трепетного движения её юбка

задралась, обнажив гладкую кожу молодых ног. В общем, её вид явно не

соответствовал принцессе.

«Хи-хи. Охо-хо».

«...Принцесса Мия, пожалуйста. Это неприлично».

Даже наставления Анны не возымели никакого эффекта. Мия

посмотрела на неё с той же восхищенной ухмылкой и сказала: «О-хо-хо. Я блистательная

принцесса империи, разве ты не знала? Её Блистательное Высочество Мия не видит

здесь никаких проблем».

Это был дерзкий комментарий, который разозлил бы

большинство людей, но Анна просто улыбнулась, как будто только что услышала

самую восхитительную вещь.

Ох, посмотрите, как она сияет! Должно быть, она так

счастлива, что ей сделал комплимент этот джентльмен, который ей так нравится!

Анну охватила собственная неправильная интерпретация

действий Мии. В результате она во всех отношениях чувствовала себя старшей

сестрой, наблюдающей за расцветом первой любви младшей сестры, и рассматривала

каждый поступок Мии через призму доброжелательной привязанности.

Как говорится в Тиармунской поговорке, одна неправильно

застегнутая пуговица портит всю рубашку. Укоренившееся недоразумение бывает

чертовски трудно устранить.

Тем временем Мия всё ещё била ногами по кровати, делая

новую запись в дневнике. Она начала с того, что сделала Анну своей личной фрейлиной

и продолжила все события, которые привели к сегодняшнему дню, добавив несколько

наворотов здесь и там, чтобы улучшить впечатления читателя.

[ Прим. Пер: Фрейлина — незамужняя женщина на службе у

принцессы или королевы]

Боже, как быстро я пишу! Похоже, у меня талант к

литературному сочинительству! Возможно, мне стоит стать поэтом или драматургом!

Её перо летало по страницам с лёгкостью, говорившей о её хорошем настроении. Когда она дописала последнее слово и закрыла книгу, ей

в голову пришла одна мысль.

Ах-ха! Поскольку я изменила содержание этого дневника,

интересно, что случилось с дневником из будущего?

Любопытство заставило её положить два дневника рядом друг

с другом. Один из них был нетронут, а другой пропитан кровью. Если оба были

одним и тем же предметом, что произойдет теперь, когда она написала в одном из

них что-то другое? Не ожидая ничего особенного, она открыла окровавленный

дневник.

«Ч-что это такое?!»

Слова в старом дневнике расплывались и превращались в

бесформенные кляксы, а затем вновь появлялись в виде новых строк текста,

зеркально отражавших то, что она только что написала в другом дневнике. Более

того, на этом феномен не закончился. Оно продолжилось в следующих записях,

каждая из которых искажалась подобным образом и соответствующим образом меняла

форму своего содержимого. Казалось, что будущее переписывается на её глазах.

Это не просто кажется... Будущее переписывается!

Внезапно всё встало на свои места. Она поняла, что,

заручившись поддержкой Людвига и заставив его начать свои усилия раньше, она

внесла значительные изменения в ход истории.

Может ли это означать, что...

Она быстро уселась прямо на кровати. Дрожащей рукой она

потянулась к окровавленному дневнику и пролистала его. Когда она дошла до

последней страницы, с её губ сорвался короткий печальный вздох.

Это... всё равно не изменилось... после всего этого...

Последняя запись, жестоко неизменная, всё же предвещала

её казнь.

Как... дошло до этого...

Казалось, весь её мир померк под облаком отчаяния. Перед

лицом неумолимого факта её трагического конца паника охватила её сердце. Она

почувствовала внезапное и непреодолимое желание убежать далеко-далеко. Убежать

от всего этого.

Всё в порядке. Всё в порядке. У меня ещё есть время.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Затем она

перечитала дневник во второй раз. Там были записи, в которых подробно

описывалось, как после получения помощи Людвига финансовое положение империи

изменилось к лучшему. Однако это была лишь капля воды на пылающем пожаре бед

империи. В конечном счете, оставалось слишком много проблем, которые невозможно

было решить. От вспышки чумы в столичных трущобах до восстания небольшого племени в Запределье — наряду со многим другим — у империи было множество

проблем, угрожающих её существованию. И Мия не имела ни малейшего представления

о том, как решить ни одну из них.

Это никуда не годится! Сейчас не время позволять комплиментам

Людвига забивать мне голову!

Чувствуя себя так, словно ей на голову только что вылили

ведро холодной воды, она вскочила на ноги.

«Мисс Анна!» — обратилась она к своей личной горничной. «Я

должна подумать!»

Затем, голосом, в котором звенели властность и

целеустремленность...

«Чтобы мой мозг мог лучше работать, я прошу тебя принести

мне немного сладостей!»

Она просила так мало...

Где есть свет, там непременно рождается тьма...

Даже в Лунатире, славной столице могущественной Империи Тиармун,

было место, от которого люди отводили глаза. За городскими стенами находился

район Ньюмун — трущобы имперской столицы. Там жили беднейшие из бедняков, для

которых еда была скудной, а болезни быстрыми и смертельными. Тех, кто

заболевал, часто можно было найти брошенными на улице. Это было место, где

практически исчезли все признаки цивилизованного общества, за исключением

небольшой церкви и сиротского приюта.

По заброшенному району шла молодая девушка, её красивое

платье почти комично смотрелось среди разбитых дорог и разрушающихся зданий.

Это была не кто иная, как Мия Луна Тиармун, любимая дочь императора Тиармуна. Слегка

подпрыгивая в походке, она перепрыгивала с места на место, с любопытством

разглядывая окружающую обстановку.

«Ваше Высочество, вам опасно забегать слишком далеко. Я должен

попросить вас остаться позади нас...»

Рядом с девушкой стояли четыре вооруженных охранника, а

также её горничная Анна и недавно убеждённый союзник Людвиг. Чтобы объяснить,

почему столь привлекательная группа людей оказалась в таком месте, часы

повествования нужно перемотать на несколько часов назад.

«Ну что ж... похоже, что эта проблема... действительно

требует решения».

Благодаря сладостям, которые принесла Анна, ум Мии был

острым, как никогда. Перечитав свой дневник, она нашла запись, которая

привлекла её внимание.

«Чума... Я помню, как в меня из-за этого бросали яйца».

Через несколько лет столица была опустошена вспышкой

болезни. Это было ужасное происшествие, которое даже Людвиг не смог

предсказать. В конце концов, десять процентов населения погибнет от эпидемии.

Согласно переписанному дневнику, финансы империи, которые только начали

улучшаться после усилий Людвига, получат сокрушительный удар от этой катастрофы

и впоследствии будут всё больше и больше падать.

«Хммм, я знаю, что мы не можем просто игнорировать это...

но как можно предотвратить чуму?»

Как правило, Мия не любила тяжелую работу. Когда

приходилось туго, она могла закрыться в Великой Библиотеке, но это никогда не

длилось долго. К тому же, ей совершенно не нравилась сама мысль о том, чтобы

учиться и что-то искать. Что же ей тогда делать?

«Ну, давайте пока всё упростим — если сомневаетесь,

просите помощи».

Решение было простым: если у неё нет ответа, она просто

попросит кого-нибудь дать его ей. В конце концов, теперь у неё был доступ к

удобному источнику знаний.

«Мисс Анна, мы отправляемся».

«Куда мы идем, принцесса Мия?»

«Поговорить с глупым очкар… то есть, Людвигом».

«Ах, тот самый джентльмен с того дня... В таком случае,

нам лучше привести вам в порядок, чтобы вы выглядели хорошо и красиво».

Глаза Анны внезапно загорелись энтузиазмом.

«Правда? Лично я думаю, что и так выгляжу неплохо...»

Мия была одета в шикарное чёрное платье, которое часто носила в своей комнате. Хотя для бального зала оно, возможно, и выглядело

несколько скучновато, она считала его вполне подходящим для случайной встречи.

«Это совсем не подходит! Это идеальный шанс привлечь его

внимание и произвести впечатление! Мы не можем допустить, чтобы вы его упустили!

Ну же, давайте, принцесса Мия. Пойдемте в гардеробную».

Неохотно, но Мия позволила затащить себя в гардеробную,

где Анна быстро прибегла к помощи опытной горничной, находившейся неподалеку,

чтобы согласовать одежду Мии. Они остановились на светло-голубом платье,

украшенном цветами пепельной вишни. Эта юбка была относительно короткой, что

одновременно подчеркивало прелести обладательницы и обеспечивало свободу

движений.

«Боже, я никогда раньше не видела этого платья».

Учитывая тот факт, что у Мии было достаточно платьев,

чтобы заполнить пять комнат, она никак не могла уследить за каждым из них.

Неизбежно появлялось множество платьев, которые она перерастала, так и не

надев.

«Вы прекрасно выглядите, принцесса Мия» — с улыбкой

сказала Анна, прежде чем приступить к уходу за волосами Мии. Она снова и снова

проводила расческой по блестящим серебристым прядям, пока они не стали

гладкими, как шёлк. Затем она закрепила их заколкой, украшенной драгоценным

камнем цвета радуги.

Когда Мия посмотрела в зеркало и увидела заколку, её глаза немного сузились, и она прошептала: «Боже, это...».

«В чём дело, принцесса Мия?»

Ответила не Мия, а опытная служанка, отвечавшая за

гардеробную.

«Это было подношение от одного богатого торговца в

прошлом году. Её Высочество была очень довольна подарком».

Анна весело рассмеялась, услышав рассказ гардеробщицы.

«Так вот откуда это. Значит, она идеально подходит для

этого случая».

«Наверное, да…» — ответила Мия, в её голос прокралась

нотка печали.

Честно говоря, мне это не очень нравится...

Она не возражала против дизайна заколки. На самом деле ей

очень нравилось, как она выглядит. Однако, по определённой причине, она не

могла от всей души наслаждаться её ношением. Некоторое время она раздумывала, стоит

ли отказываться от украшения.

Но для того, чтобы пойти посмотреть на глупого очкарика,

полагаю, этого достаточно?

В конце концов, она предпочла промолчать.

Для Людвига это была встреча всей его жизни.

Родившись вторым сыном торговца, он с детства был одарён

сообразительностью. Поскольку его старшему брату было суждено возглавить

семейное дело, он направил свои устремления в другое русло, решив в раннем возрасте

стать государственным чиновником. Однако, когда он начал учиться для достижения

своей цели, ему не потребовалось много времени, чтобы осознать масштабы

коррупции, царившей в Империи Тиармун.

Причины были самые разные, но было ясно, что большая её часть

исходила от знатных домов, самым влиятельным из которых была семья самого

императора. Возможно, именно поэтому Людвиг с таким презрением относился к

знати и императорским особам, то есть к людям так называемого высокого

происхождения. И вот однажды перед ним неожиданно предстала молодая девушка.

Её звали Мия Луна Тиармун. С её прекрасными серебряными волосами

— они блестели, словно пронизанные лунными лучами, — и обстоятельствами её рождения — принцесса была высокородной, — она была воплощением того вида знати,

который он всегда ненавидел. И всё же эта девушка, со всеми её привилегиями и

властью, пришла к нему. И попросила его одолжить ей свои силы для

восстановления империи.

Он никогда не забудет проблеск разума, который он увидел

в её глазах. Это было ослепительно, почти божественно... В тот миг ему

показалось, что он находится перед самой лунной богиней, купаясь в её свете.

Даже сейчас, когда он вспоминал эту сцену, его сердце билось от восторга. С

того дня, стараясь оправдать доверие, оказанное ему Мией, он вкладывал в свою

работу всю душу. Когда он сталкивался с сопротивлением начальства, он

отмахивался от их жалоб, выставляя напоказ имя принцессы. Полагая, что его

действия наверняка дошли до ушей Мии, он принял её последующее молчание за то,

что он действует в соответствии с её желаниями. Предположительно, она

рассчитывала, что, как только она сообщит ему о своих мыслях относительно

империи, он возьмет инициативу в свои руки и поступит так, как считает нужным.

Её позиция была ясна: она указывала путь, а он прокладывал курс. Это было

хрестоматийно хорошее руководство — после того как было донесено общее видение,

конкретные детали следует оставить на усмотрение передовых экспертов и уважать

их суждения. Хотя это казалось таким простым решением, лидеров, которые

принимали его правильно, было мало, и их плохое суждение приводило к падению

бесчисленных королевств на протяжении веков.

И всё же, здесь была девочка, всего лишь двенадцати лет

от роду, которая поняла это. Она бросила вызов течению истории и приняла

правильное решение. Людвиг вздрогнул, когда мурашки пробежали по его спине.

«Может ли она... она должна... несомненно, она — великий

лидер, дарованный нам небесами...» — прошептал Людвиг, с благоговением глядя в

небо.

...Конечно, само собой разумеется, что почти все его

выдумки были лишь плодами его воображения.

Просто на случай, если это кому-то не ясно.

«Добрый день, Людвиг».

«Да это же принцесса. Добро пожаловать, Ваше

Высочество» — сказал Людвиг, прервав свою работу. Когда он уже собирался

встать, Мия подняла руку, чтобы остановить его.

Она улыбнулась и сказала: «Пожалуйста, будьте спокойны.

Знайте, что ваш труд очень высоко ценится. Спасибо, Людвиг».

«Всегда пожалуйста, Ваше Высочество, но вся заслуга

должна принадлежать вам. Благодаря вам моя работа идет гораздо более гладко.

Примите мою благодарность».

Людвиг почтительно поклонился, что вызвало довольный

кивок Мии. Он облегчённо вздохнул, приняв её кивок за знак того, что его

поведение до сих пор не было ошибочным. В конце концов, он находился в

присутствии человека, чья мудрость намного превосходила его собственную; ему

нужно было оставаться начеку.

«Очень хорошо. Так вот, я пришла сегодня, потому что мне

нужен ваш совет по очень конкретному вопросу».

«Мой совет, говорите...»

Людвиг сложил руки и нахмурил брови, обдумывая слова

принцессы.

Судя по тону Её Высочества, не похоже, чтобы у неё были

какие-то претензии к моей работе... Но, опять же, я никогда не могу быть

уверен. Может быть, я что-то упустил.

В конце концов, он подумал, что разговаривает с кем-то,

кто мог бы быть лунной богиней в человеческом обличье. Её интеллект,

безусловно, граничил с божественным.

На данный момент, после периода экстремальной и

неконтролируемой инфляции, мнение Людвига о Мии вышло далеко за рамки разумного

и здравого смысла.

...Бедняга.

«Действительно. Хотя мы могли бы обсудить это здесь...» —

Мия понизила тон и показала ему зубастую улыбку. «Я бы предпочла, чтобы вы

проводили меня в другое место».

«И куда же?»

«Район Ньюмун...»

Челюсть Людвига пробила пол, когда он услышал эти слова.

«Ч-что?! Вы хотите... пойти в трущобы?!» — воскликнул он,

его голос слегка дрогнул от удивления.

Район Ньюмун был трущобами, расположенными ближе всего к

городским стенам Лунатира. Это было место, которого сторонились даже обычные

горожане, не говоря уже о дворянах или, не дай бог, императорских особах. Сам

Людвиг никогда не ступал в этот район, да и не хотел. Ни при каких

обстоятельствах единственная принцесса Империи Тиармун не должна была туда идти.

Его возглас был немедленно подхвачен обеспокоенной Анной,

для которой слова Мии стали грубым пробуждением.

«Миледи Мия! Вы не можете! Это заходит слишком далеко!» —

взвизгнула служанка, которая до сих пор считала, что Мия просто пришла

встретиться с Людвигом. Для такой юной девы, как она, район Ньюмун был тем

местом, которого она хотела избежать любой ценой. Родители велели ей держаться

подальше от этого места, потому что там опасно, и то же самое она говорила

своим младшим братьям и сестрам.

«Это то, что должно быть сделано» — сказала Мия,

отмахнувшись от их жалоб и покачав головой. «Я хочу, чтобы ты, Людвиг, посмотрел

своими глазами и сказал мне, что ты думаешь».

Решимость в её голосе удержала их от дальнейших

высказываний.

После того как Мия ясно выразила свои намерения, Людвиг

принялся за подготовку солдат для сопровождения. Из-за внезапности просьбы ему

удалось собрать только четырёх охранников, но все они были весьма компетентны.

Хотя такой небольшой отряд был бы совершенно недостаточен для чего-то вроде разведки поля

боя, его должно было хватить для их целей, особенно учитывая, что технически

они всё ещё находились в пределах столицы.

Честно говоря, я бы предпочел, чтобы с нами было ещё хотя

бы десять человек, но, учитывая спешные обстоятельства, придется обойтись и

этим, подумал он со вздохом.

В конце концов, дочь императора сама отправилась в город.

Не было такого понятия, как излишняя осторожность.

«К слову, Ваше Высочество, Его Императорское Величество в

курсе ваших планов на сегодня?»

«А? Вы имеете в виду отца?» — спросила Мия, с

любопытством наклонив голову. «Об этом не стоит беспокоиться. О чем-то подобном

я просто расскажу ему после».

Когда молодая принцесса ушла, отмахнувшись от вопроса

небрежным взмахом руки, Людвиг не мог избавиться от чувства тревоги в животе.

Когда они наконец прибыли в район Ньюмун, то обнаружили,

что там всё так же плохо, как утверждали слухи. Как только они вошли туда, всё вокруг ощутимо изменилось. Даже воздух был другого качества, что один из охранников

описал очень кратко: «Чёрт, здесь воняет».

Мужчина нахмурился и зажал нос.

Ужасная вонь пронизывала улицы. Вокруг воняло гнилью,

потом и в целом грязью. Это был такой резкий запах, которого никогда не было бы

в замке или любом жилом районе высшего класса, и он оскорблял чувства всей их

компании. Все — охранники, Анна, даже Людвиг — не могли удержаться от того,

чтобы не поморщиться от неприятного запаха. Все, кроме...

«Неужели? Я не нахожу его таким уж неприятным...»

Мия была совершенно невозмутима. Для неё, проведшей три

года в темнице, это место было не таким уж плохим. Находясь под открытым небом,

здесь, по крайней мере, было много свежего воздуха.

«Должно быть, здешним людям ужасно трудно даже мыться,

да? Проведи три дня без очищения тела, и любой начнет пахнуть. Такова природа

людей. Они мало чем отличаются от путешественников, приехавших издалека» —

сказала она, пожав плечами. «А теперь идёмте. Давайте продолжим».

Затем она ушла. Некоторое время её стражники могли только

смотреть на маленькую, но бесстрашную фигурку своей юной принцессы, смело

шагающую вперед, в самое сердце разлагающегося района.

Среди грязных дорог, тёмных переулков и ветхих домов

прятались бесчисленные пары глаз, выглядывающих из тени. Их недоуменные взгляды

были устремлены на одну необычную группу людей, в центре которой находилась

Мия. Она не обращала внимания на их раздражающие взгляды и продолжала идти по

улице.

«Ваше Высочество, куда именно мы направляемся?» — спросил

лидер стражников.

«Хм, хороший вопрос. Я ещё сама не решила, но... Что это?»

— спросила она, переведя взгляд на ребёнка, свернувшегося клубочком на обочине

дороги. Подойдя поближе, она увидела маленького мальчика, завёрнутого в

лохмотья, которые едва можно было назвать одеждой. Он был младше Мии, не старше

пяти или шести лет. Она осторожно положила руку на его худое, костлявое плечо.

«Подож... Ваше Высочество!»

«Прости, ты в порядке?»

Мальчик медленно поднял глаза на Мию. Он никак не

отреагировал. Его глаза были мутными и казались лишёнными живой детской искры.

«Тебя что-то беспокоит? Тебе плохо?»

«...»

Его пересохшие губы слабо зашевелились, но не издали ни

звука. Вместо этого ответ пришел сзади в виде голоса Людвига.

«Судя по его внешнему виду, я бы сказал, что он страдает

не от болезни, а от голода. Такие зрелища здесь не редкость».

«Понимаю... Голод — немалое страдание».

Мия попросила Анну дать мальчику немного закуски, которая

была у них под рукой, а затем повернулась лицом к Людвигу.

«Людвиг, у меня к тебе вопрос».

«Какой?»

«Если бы я хотела убедиться, что чума не появится в

будущем, что бы мне следовало сделать?»

«Вы сказали... чума...»

Слова Мии поразили его, как удар грома. На секунду всё вокруг стало белым. Он попятился назад, совершенно потрясенный вопросом. Такая

возможность даже не приходила ему в голову. Он знал, что через несколько лет

империя, несомненно, столкнется с финансовым крахом. Охваченный чувством

неотложной необходимости, он ломал голову над тем, как сократить расходы и

увеличить налоговые поступления, и был полностью уверен в эффективности начатой

им политики. Однако все его усилия — всё, над чем он работал и что создал, —

окажется практически бессмысленным, если вспыхнет чума. Только сейчас он

осознал ужасную возможность такого события, и всё благодаря предупреждению

крошечной принцессы, стоявшей перед ним.

«Чтобы... предотвратить чуму...»

Прежде чем он успел обдумать этот вопрос, его мысли были

прерваны Анной.

«Принцесса Мия, я думаю, нам следует отвести этого

мальчика в место, где он сможет немного отдохнуть. Здесь неподалеку есть

церковь. Может быть, нам стоит отправиться туда?»

«Я думаю, что стоит. Я надеялась, что у меня будет

возможность осмотреть всевозможные достопримечательности, так что всё складывается как нельзя лучше».

Людвиг молча смотрел на улыбающуюся Мию, чувствуя, что

наконец-то понял, зачем она привела его сюда.

Пройдя через ряд узких, извилистых переулков, они

добрались до места назначения: небольшой церкви, слегка наклонившейся набок. Вокруг неё был большой двор, из которого доносились весёлые детские голоса. Оставив

найденного ими ранее ребенка у монахини, Людвиг ещё раз осмотрел церковь.

«Итак, это единственное место здесь, где можно оказать

помощь больным...»

Это было скромное здание, которое, даже с приютом для

сирот, могло вместить лишь очень ограниченное число людей. Оно никак не могло

обеспечить питанием и уходом всех нуждающихся в округе.

Говорят, что видеть — значит верить, но, возможно,

впервые я в полной мере оценил это высказывание. Её Высочество была абсолютно

права. Очень вероятно, что здесь может произойти вспышка болезни.

Пока Людвиг размышлял, Мия налаживала контакт со

священником, который был ответственным за эту церковь. Хотя она не была

особенно религиозным человеком, она решила, что не помешает завести кое-какие

связи в кругах верующих. Церковь, как организация, властвовала над многими

королевствами. Если дела пойдут плохо, то связи в церкви пригодятся для поиска убежища.

Независимо от времени и места, Мия всегда действовала под

девизом «Я на первом месте».

«Отец, спасибо вам большое за то, что приняли этого

ребёнка под свою опеку».

«Нет нужды благодарить меня. Мы просто выполняем свой

долг слуг Божьих. Мы также глубоко унижены тем, что удостоились присутствия

Вашего Высочества, да ещё в таком месте, как это».

«Ничего страшного. В конце концов, это место, как и все

остальные, является районом в пределах любимого государства, которое я называю

домом. К слову, Отец, у вас случайно нет друзей в других королевствах, или...» —

Мия не теряя времени перешла к делу.

«Ваше Высочество...»

Она повернулась на звук голоса Людвига.

«Боже, Людвиг. Уже пора идти?»

«Нет, я просто хотел выразить, что теперь я полностью

понимаю намерения Вашего Высочества».

«Понятно» — удовлетворённо кивнула Мия. «Это

замечательно. Я не ошиблась, когда пришла к вам. Итак, что мы можем сделать,

чтобы чума не распространилась в районе Ньюмун?»

«...Есть два основных способа предотвратить чуму. Нам

нужно увеличить поставки продовольствия в этот регион и пополнить запасы

выносливости жителей, а также улучшить доступ к здравоохранению».

Высказывание своих мыслей вслух позволило Людвигу в

полной мере осознать, насколько сложную задачу он предлагает. Вся работа,

которой он занимался в последнее время, была связана с сокращением расходов.

Для того чтобы улучшить финансовое состояние империи, нужно было либо увеличить

доходы, либо сократить расходы. Простого способа увеличить доходы не

существовало, поэтому он неизбежно сосредоточился на сокращении лишних

расходов. Однако и распределение продовольствия, и строительство больниц были

задачами, которые требовали огромных денег.

Людвиг поморщился. И это было только начало. Продолжение

этих усилий будет ещё более затратным. Сколько денег ему понадобится? И, для

начала, где он собирается найти все эти деньги? Он понятия не имел. Даже если

бы ему помогло императорское влияние Мии, это всё равно было бы невозможно. В

конце концов, какой бы сильной она ни была, она всё ещё была ребёнком.

Мия, с другой стороны...

«Значит, ты хочешь сказать, что нам нужны деньги...

Понятно» — она слегка кивнула, затем сложила руки, как будто о чем-то

задумалась. «Хм, в таком случае... А-ха. Будет ли этого достаточно, если я

продам это?»

Она медленно сняла шпильку.

«...А?»

Большой драгоценный камень на ней сиял радужным светом,

подтверждая, что это та самая шпилька, которую она получила всего несколько

дней назад от известного богатого торговца.

«Принцесса Мия! Это... но вы ведь любите эту шпильку?!»

Анна в тревоге повысила голос, но Мия лишь покачала

головой.

«Всё в порядке. Я не возражаю. Неважно, насколько ценна

вещь, неважно, как сильно ты стараешься её сохранить, всё равно когда-нибудь

наступит день... Она может пропасть, или сломаться... но её время придёт. Зная

это, самое большее, что мы можем сделать, это хорошо использовать её и тем

самым придать ей смысл».

«Ваше Высочество...»

Людвиг был охвачен эмоциями — редкость для такого обычно серьёзного

человека, как он. Глубоко тронутый словами Мии, он с благоговением посмотрел в

её сторону, где ощутил преподобную ауру святого.

Разумеется, всё это было в его голове. Просто для сведения.

Как всем уже должно быть понятно, Мия не была святой.

Почему же тогда она решила продать свою шпильку? На самом деле, у неё была

очень разумная, но явно менее святая причина для этого.

Хмпф! Я лучше продам эту вещь, чем позволю этим придуркам

забрать её у меня!

На самом деле шпильке было суждено быть украденной у неё во время пленения революционной армией. И мало того, что она была украдена, она

была украдена хулиганом, грубым и жестоким человеком, слишком

бородатым, чтобы быть приличным. Не то чтобы это было бы нормально, если бы её ограбил красавец с шикарной прической, но в любом случае...

Если она попадёт в руки такого человека, то я лучше

отдам её сама. По крайней мере, я буду использовать её в своих интересах.

Будьте уверены, Мия была расчетлива до глубины души.

Также будьте уверены, что Людвиг не имел ни малейшего представления об этом.

«Благосклонность Вашего Высочества не пропадёт даром. Да

будет вам известно, что я, Людвиг, лично позабочусь о том, чтобы это

драгоценное сокровище было использовано по назначению».

Продажа шпильки в конечном счете была бы каплей в море по

сравнению со стоимостью всей затеи. Тем не менее, Мия решила поступить именно

так, и Людвиг прекрасно понимал, почему.

На следующий день Людвиг громко заявил, что Её Высочество

пожертвовала самым ценным предметом личного пользования ради жителей трущоб.

Это был, по его словам, акт величайшего милосердия со стороны юной принцессы.

Народ был шокирован и потрясен глубиной благосклонности Мии, и этот поступок

поставил других дворян в такое положение, что у них не было другого

выбора, кроме как также совершить пожертвование.

Двадцать дней спустя было решено, что в районе Ньюмун

будет построена большая больница.

В этот день Мия присутствовала на чаепитии по приглашению

дочери одного из четырёх герцогов Империи Тиармун, Эмеральды Этуаль Гринмун.

Для знатных девушек чаепитие было символом статуса. Успешное приглашение

престижного гостя говорило о влиянии хозяина. В этом смысле принцесса Мия

пользовалась особенно высоким спросом.

Чаепитие проходило в уголке просторного сада, где

собрались дочери множества знатных домов. Среди них была и хозяйка дома,

Эмеральда. Она повернулась к Мии и позади неё нежно и волнообразно заструились волосы виридианового цвета.

[ Прим. Пер: по сути изумрудного цвета ]

«К слову, мисс Мия, вы совершили довольно смелый

поступок...»

«О? Что вы имеете в виду?»

Мия сделала глоток чёрного чая, бросив на Эмеральду

любопытный взгляд.

«Трущобы, конечно. Я слышала о том, что произошло на днях»

— ответила дочь герцога, испустив самый возвышенный из смешков. «Охохо.

Но расскажите мне кое-что. Я полагаю, вы пожертвовали своей драгоценной шпилькой

ради простолюдинов, да? Почему же вы поступили так бессмысленно? Даже отец был

в полном недоумении от этой новости».

«Ах, вот что вы имеете в виду...»

«Сначала я решила, что это просто полёт фантазии, но потом задалась вопросом, нет ли здесь какого-то более глубокого смысла,

особенно если учесть, что это были вы, мисс Мия. Я долго думала, но в итоге

просто не смогла понять причину...» — сказала она, наклоняясь всё ближе и

ближе.

Честно говоря, она не очень нравилась Мие. Несмотря на

то, что она постоянно заявляла всем вокруг, что является лучшей подругой Мии,

при первом же намёке на революцию она сбежала с корабля быстрее, чем кто-либо

другой. Именно такие вещи мешали дружбе. Если бы всё зависело от Мии, её бы

здесь не было, но из-за ограничений светских приличий от приглашения было

трудно отказаться. Эмеральда была, нравится ей это или нет, дочерью

влиятельного дома, в котором текла кровь императора. Следовательно, целью Мии

на этот день было пережить все события с наименьшими усилиями и не навлечь на себя неприятности. Поэтому она предпочла дать довольно

формальный ответ.

«Что бы я ни сделала, я поступила по велению сердца. Глубокого

смысла в этом нет».

Что на самом деле было просто более дипломатичной

версией: «Что? Я сделала это, потому что хотела. У тебя с этим проблемы, соплячка?»

Если бы она разговаривала с Людвигом, ей пришлось бы

тщательнее подбирать слова. Однако для нескольких молодых знатных девушек это

была та свобода действий, на которую она была готова пойти.

«Как великолепно. В вашем сердце столько сострадания, мисс

Мия».

«Заботиться даже о простолюдинах... Такая

доброжелательность не под силу таким, как мы».

Пока девушки за столом по очереди осыпали её комплиментами, Мия мысленно вздохнула про себя.

Ох, как бы я хотела, чтобы всё это поскорее

закончилось...

«Это был долгий день, не так ли, миледи Мия?» — спросила

Анна, как только они отправились домой в запряжённой лошадьми карете.

«Действительно. Мои плечи ужасно затекли» — ответила Мия,

поворачивая шею то в одну, то в другую сторону. Её суставы хрустели, вызывая

сочувственный взгляд служанки.

«Я подумала, что вы не будете чувствовать себя как дома в

такой атмосфере... Я была права, не так ли?»

Дело не в том, что Мия не чувствовала себя как дома. Если

уж на то пошло, то это и был дом. Она была воспитана в такой атмосфере. Поэтому

вопрос вызвал у неё легкое любопытство.

«Ты это поняла? Почему ты так подумала?» — спросила Мия

непринуждённым тоном, рассеянно рассматривая различные подарки, которые она

получила.

«Потому что вы другая, принцесса Мия. Вы не такая, как

эти люди».

Не подготовленная к внезапной серьёзности в голосе Анны,

голова Мии всё ещё была забита такими легкомысленными мыслями, как: «Боже, это мороженки.

Я их обожаю. Они такие ужасно вкусные!», в то время как речь её служанки

продолжалась.

«Я сомневаюсь, что такие люди, как они, когда-нибудь

удосужились бы посетить дома бедняков, а тем более проявить сочувствие или пожертвовать

своими вещами. Они совсем не похожи на вас» — сказала она страстным голосом.

«Э-это… так?» — заикаясь, произнесла Мия, не в силах

смотреть Анне в глаза — в эти сверкающие глаза, полные такого искреннего

восхищения. В конце концов, альтруизм не был главной движущей силой поступков

Мии. На самом деле, ни один её поступок не был совершен по доброй воле. Было

что-то ужасно неприятное в том, что её так щедро хвалят за то, чего она не

делала. Невинное и искреннее доверие Анны тяготило её совесть. В конце концов,

она сломалась, и её вина проявилась в виде непреодолимой потребности сделать

что-то хорошее.

«...Ну, раз уж я такая щедрая, я сделаю тебе подарок. Ты можешь

взять это».

Она протянула сладости, которые получила.

«Правда? Вы уверены? Они выглядят очень дорого!»

«Всё в порядке. Они не особенно редкие...»

«Вау! Большое спасибо!»

На мгновение Анна захихикала от радости, но вскоре

замолчала. Её выражение лица стало немного тоскливым.

«Что-то случилось?»

«Ох, просто... Я подумала, как было бы здорово, если бы я

могла поделиться этим со своими сёстрами...»

«А, хорошая мысль. В таком случае, как насчет того, чтобы

нанести визит в твой дом прямо сейчас?»

«...А?»

«Тогда нам лучше поторопиться. Это замороженные сладости,

в конце концов. Мы же не хотим, чтобы они растаяли раньше, чем твои сёстры

смогут их попробовать?»

«Что? Н-но... Вы... Вы не можете вот так просто направиться

в дом простолюдинки, принцесса Мия. Этого никак нельзя допустить...»

«Боже, а я думала, что ты знаешь. Разве ты не слышала,

что твоя принцесса — самая своенравная молодая леди?»

И с этими словами Мия повернулась к водителю, оставив Анну

в полной растерянности.

Дом Анны находился недалеко от центра города, который

окружал замок. Это был обычный деревянный дом, маленький и непритязательный,

приютившийся в рядах таких же домов. Двор усеивали милые цветочки, над ними висела верёвка со свежевыстиранным бельём, которое мягко развевалось на ветру.

Это было скромное зрелище, ни в коем случае не изысканное, но оно излучало

тепло домашнего уюта.

«Принцесса Мия, пожалуйста, оставайтесь здесь, в карете,

пока я не скажу, что можно войти» — предупредила Анна и поспешно скрылась в доме.

Через несколько минут она снова появилась в сопровождении пары средних лет, оба

выглядели немного бледными.

«Боже, вы двое случайно не...»

«Д-для меня б-большая честь познакомиться с вами, В-ваше

Высочество. Я отец Анны» — сказал мужчина, его голос нервно подрагивал. Затем

он представил женщину, стоящую рядом с ним, как мать Анны.

В ответ Мия быстро одернула юбку и сделала реверанс.

«Рада познакомиться с вами. Меня зовут Мия Луна Тиармун.

Ваша дочь, Анна, была абсолютным благословением. Я ужасно рада её службе» —

сказала она с милой улыбкой.

«В-вы унижаете нас своими словами, Ваше Высочество.

Примите нашу глубочайшую благодарность за то, что вы одарили нашу дочь своей императорской

милостью».

«Боюсь, нам нечего предложить Вашему Высочеству, но...»

«Пожалуйста, будьте спокойны. Услуг, которые оказывает

ваша дочь, достаточно. Я не прошу ничего большего. Мы посетили вас сегодня

просто потому, что хотели принести вам подарок» — Мия одарила их своей лучшей

улыбкой принцессы. Она очень хорошо умела притворяться милой. «А теперь, Анна,

не могла бы ты показать меня своим сёстрам? Побыстрее, пожалуйста».

Она хотела съесть сладости, и мысль о том, что они могут

растаять, выводила её из себя. К счастью, в керамической чашке было восемь

конфет — она знала, потому что считала. Этого количества должно было хватить

всем членам семьи Анны, чтобы съесть по одной конфете и оставить немного для

неё.

Фух, как раз достаточно! Хорошо, что четыре герцога не

скупятся на подарки!

Она затрепетала от волнения, представив, как кладёт в рот

одно из этих нежных лакомств. Однако, когда она переступила порог гостевой

комнаты, её охватило лёгкое беспокойство. В небольшом помещении собрались

четверо детей. Старшим был мальчик, который выглядел чуть старше Мии.

Остальные, три девочки, выглядели младше неё.

«...Брат и сёстры Анны, я полагаю».

Считая Анну, здесь было шесть молодых людей. Вместе с её

родителями их было... Восемь!

Фух. Было близко...

Это означало, что для неё останется последний кусочек. В

то же время, она продемонстрировала бы свою безграничную щедрость, свободно

поделившись угощением со всеми присутствующими. Не только это, но и впечатление

Анны о ней, как о добросердечной принцессе, осталось бы неизменным.

Чувствуя гордость за то, что все так прекрасно сложилось —

не то чтобы она была к этому причастна, — Мия вернулась к радостному

представлению себя, поедающей конфеты. В результате она не обратила внимания на

то, как Анна представляла членов своей семьи.

«Итак, мне очень жаль, принцесса Мия, но у нашей второй

сестры, Элизы, слабое здоровье, и в это время она всегда отдыхает в своей

комнате. Я знаю, что она должна прийти и поприветствовать вас, но...»

«...А?»

Мия замерла. Там был ещё один человек. Только не это...

«Вау! Правда, Ваше Высочество? Вы уверены, что мы можем

получить это?»

«Спасибо, Ваше Высочество! Давайте, мама и папа! Давайте

попробуем вместе!»

«Ну, ну. Ведите себя прилично перед принцессой... Мне

ужасно жаль, Ваше Высочество».

Столкнувшись с улыбающимися лицами семьи Анны, Мия

поняла, что её судьба предрешена. У неё не хватило духу потребовать кусочек в

присутствии Анны и рискнуть разрушить её образ добросердечной принцессы.

Г-глупые девчонки! Почему вы не могли положить десять,

скряги?! Вот вам и четыре герцога!

Она решила выместить своё разочарование на дочерях

герцогов. Подвергнув их хорошей порции словесных оскорблений в своей голове,

она, наконец, успокоилась.

«Мне очень жаль, Ваше Высочество. Я знаю, что её

отсутствию не должно быть оправдания... Пожалуйста, примите мои самые искренние

извинения...»

«Что? О-о, э-э, всё в порядке. Я не возражаю. Это моя

вина, что я пришла так быстро. Кроме того, если она плохо себя чувствует, нет

смысла заставлять её приходить. Более того, Анна, пожалуйста, пусть все уже

попробуют это. Будет очень жаль, если они растают».

Она бросила последний, тоскливый взгляд на конфеты,

прежде чем продолжить: «Ах, да, и почему бы нам не принести одну вашей сестре в

её комнату?»

Чтобы быть абсолютно ясным, Мия говорила это не из заботы

о больной. Она просто не могла смириться с мыслью, что что-то вкусное попадет в

рот другим людям, а не ей. Оставаться здесь дольше означало сидеть и смотреть,

как все остальные едят. Нужно было иметь золотое сердце, чтобы не считать это

пыткой, а её сердце было лишь тонким слоем позолоты. Пора было бежать.

Что касается того, как Анна истолковала её заявление...

«Ох... Принцесса Мия...» — сказала она, настолько

растроганная, что ей пришлось потратить несколько мгновений, чтобы собраться с

мыслями, прежде чем она смогла продолжить говорить. «Вы так заботливы. Я ценю

вашу доброту. Правда. И я уверена, что моя сестра тоже. Она будет так рада вас

видеть!»

«Ах. Что ж. Приятно слышать».

По сравнению с искренними словами благодарности своей

юной служанки, ответ Мии был явно менее пылким.

«Понятно. Значит, твою сестру зовут Элиза?» — спросила

Мия, поднимаясь вслед за Анной на второй этаж.

«Да. Она одного возраста с вами, принцесса Мия, но она

всегда была немного болезненной... Я бы только хотела, чтобы она была такой же

здоровой, как вы...»

Анна грустно улыбнулась.

«...Мне жаль слышать, что у неё такое слабое здоровье».

«О, но на самом деле она не больна или что-то в этом

роде. Просто немного слаба. К тому же, благодаря вам, моя зарплата выросла.

Теперь я могу позволить себе, чтобы она ела много питательных продуктов, и она

начинает выглядеть всё более здоровой» — сказала она, постучав в дверь напротив

них. «Элиза, ты проснулась?»

«Да. Это ты, Анна? Можешь войти» — ответил тихий голос.

Анна открыла дверь в небольшую комнату. Ее скромная

обстановка — всего лишь деревянный стол и кровать — резко контрастировала с

покоями Мии, которые были заполнены самыми разнообразными вещами. На столе

лежал ряд книг, все они имели были потрепанными. Книги были дорогим товаром,

поэтому их часто перечитывали более нескольких раз. Что было не совсем обычно,

так это то, что их перечитывали до такой степени, что они разваливались на

части. Еще реже случалось, что в таком состоянии находилась каждая книга,

которой владел человек.

«Прости, что не смогла спуститься для приветствия,

сестрёнка...»

Молодая девушка сидела на кровати, потирая глаза. Она

имела много общих черт с Анной, включая копну беспорядочных рыжих волос,

которые сейчас торчали во все стороны. Очевидно, она только что проснулась.

«Наверное, принцесса уже ушла... Жаль, что мне не удалось

её увидеть...» — сказала она и потянулась за очками, лежавшими рядом с подушкой.

Надев их и посмотрев сквозь несколько комично большие линзы, она замерла.

«...А?»

Она уставилась с открытым ртом на человека, стоявшего

рядом с её сестрой.

«Привет. Меня зовут Мия Луна Тиармун, я рада познакомиться

с сестрой моей замечательной служанки Анны».

«Чт... Но, эм...

Здравствуйте. Простите, я даже не одета... Ваше Высочество, я...»

«Всё в порядке. Тебя зовут Элиза, верно? Я слышала о тебе.

Пожалуйста, расслабься».

Мия улыбнулась, положив руку на плечо Элизы и остановив

её попытку встать.

«Н-но...»

«Разве ты не слышала её, Элиза? Просто оставайся на

месте. У принцессы Мии золотое сердце. Её не будут беспокоить некоторые

нарушения обычаев».

«Действительно. На самом деле, разве было что-то не так?

Я даже не заметила» — ответила Мия, не упуская ни секунды. В конце концов,

получать похвалу было её сильной стороной.

Некоторое время они весело подшучивали друг над другом.

Особенно она обрадовалась, когда Элиза отказалась от конфеты и с видом

искреннего извинения сказала: «Мне больно отказываться от такого щедрого

предложения Вашего Высочества, но я боюсь простудиться».

Как только она это услышала, Мия сразу же решила, что эта

девушка ей нравится. Не из-за какой-то конкретной черты характера, конечно, а

потому что она получила обратно свою конфету. Радуясь возвращенному ей нежному

лакомству, она была так счастлива, что чуть не начала подпрыгивать.

«Разве это не здорово, Элиза? Я знаю, ты говорила, как

сильно ты хотела познакомиться с принцессой Мией» — сказала Анна, наблюдая за

сестрой с нежной улыбкой.

«Боже, ты так сильно хотела встретиться со мной?».

«Да! Я... Понимаете, я пишу рассказ и...» — сказала

Элиза, волнение закралось в её голос. Она достала из стола пачку бумаг. На

самой верхней странице было написано название. Оно гласило: «Бедный Принц и Золотой

Дракон».

Помнится, я где-то видела это название...

Уставившись на ряд слов, она медленно погрузилась в свои

воспоминания.

Её дни в темнице были наполнены скукой. В конце

концов, делать там было почти нечего. Быть вытащенной на суд кенгуру, где все

осыпали её оскорблениями, было, конечно, томительно, но торчать в камере без

дела было не менее мучительно.

[ Прим. Пер: Суд кенгуру – неофициальный суд, по сути

самосуд]

Однажды, чтобы скоротать время, Анна начала рассказывать

ей историю под названием «Бедный Принц и Золотой Дракон». В ней рассказывалось

о принце, который делился своим богатством с бедными и нуждающимися, но после

того, как отдал слишком много, сам оказался в нищете. Затем принц спас дракона

от изнурительной травмы, и они вдвоём отправились навстречу захватывающим

приключениям.

Это была история, не похожая ни на одну из тех, что она

слышала раньше. Фэнтезийные романы были редкостью в Империи Тиармун, и Мие

сразу же приглянулась эта книга. Однако, в конце концов, она так и не узнала

концовку, и причина была не в том, что её казнили раньше.

А потому, что его не было.

Автор, сестра Анны, умерла во время голода, так и не

успев дописать книгу.

Когда Мия подошла к гильотине, одним из самых глубоких её сожалений было то, что конец этой истории навсегда останется для неё

недостижимым.

Я почти забыла.

Мия была погружена в свои мысли. Медленно, но верно её

судьба менялась. Она не знала, наступит ли голод. Если и наступит, то благодаря

усилиям Людвига его последствия могут быть не такими разрушительными. Но всё

же...

Пролистав пачку бумаг, она посмотрела на Элизу.

«Это ужасно интересная история. Мне она очень нравится».

«А?»

Элиза выглядела ошеломлённой. Она не думала, что Мия

могла так быстро всё прочитать.

«Элиза» — продолжала Мия, не обращая внимания на

удивлённый взгляд девушки. «Я бы хотела, чтобы ты стала моим придворным

писателем».

«...А?!»

Существовала книга под названием «Хроники принцессы

Святой Мии». Самопровозглашенное произведение нехудожественной литературы, его

содержание было чистым и безудержным вымыслом, прославляющим Мию. Автором этого

произведения была известная писательница Элиза Литтштейн, которая в одиночку

основала жанр фэнтези в Империи Тиармун и продвинула его к известности. Она

работала придворным автором благодаря покровительству принцессы Мии, а также

была сестрой Анны Литтштейн, которая бесчисленное количество лет служила личной

фрейлиной принцессы.

Книга начиналась так.

Моя первая встреча с Её Высочеством произошла вскоре

после моего двенадцатилетия. В то время я была болезненным ребёнком. Не имея

сил даже на то, чтобы играть на улице с друзьями, я могла только писать. Мои

рассказы — не романы, нет, ибо они были слишком грубыми, чтобы называться

романами, — служили отдушиной для моих желаний и разочарований. Они были

спасением для обедневшей девушки, у которой в мире не было ничего другого.

Её Высочество не более чем бегло просмотрела мои

каракули, прежде чем решила нанять меня в качестве королевского автора. Мало

того, за эти несколько коротких мгновений она поняла всю суть моей истории. Я

потеряла дар речи от скорости, с которой она читала. Это был дар, который

бросал вызов всякому здравому смыслу, свидетельствующий о гениальности, не

поддающейся никакому описанию. Я считаю, что этот эпизод позволил увидеть

ранний проблеск богатого гения Её Высочества.

Еще раз, чтобы быть абсолютно ясным, это была только

интерпретация Элизы. Вернее, неправильная интерпретация. На самом деле, это было

прямое заблуждение, поскольку в том, что она написала, не было ни йоты правды.

Несмотря на это, её книга продавалась как горячие пирожки. В некотором смысле,

это был подходящий признак империи, находящейся в упадке.

Правда, книга также спасла жизнь Мии... но об этом позже.

«Придворный писатель... для Вашего Высочества?»

Застигнутая врасплох внезапным предложением Мии, Элиза

смогла только моргнуть.

Система придворных писателей подразумевала, что член

дворянской или императорской семьи становился спонсором и поддерживал его или

её средства к существованию. Обретение хорошего спонсора означало свободу от

финансовых забот и возможность полностью сосредоточиться на творчестве. Это

было такое аппетитное предложение, о котором мечтал каждый писатель.

Получив предложение о лучшей работе, на которую только

может рассчитывать писатель, Элиза покачала головой.

«Пожалуйста, я бы предпочла не делать этого».

«А?»

Ответ Элизы застал Мию врасплох. Она озадаченно

нахмурилась.

«Почему? Я считаю, что это предложение выгодно для тебя».

В качестве придворного автора Мии она получила бы доступ

к Великой Библиотеке в замке. Так ей будет гораздо легче проводить

исследования...

«Я не хочу, чтобы вы отдавали мне предпочтение только

потому, что я сестра Анны».

«Элиза! Ты в своем уме? Как ты можешь говорить такое

принцессе?»

«Я хочу заслужить свой успех как рассказчик, а не быть

одарённой ролью придворного автора через мою сестру» — сказала она, и в её тон

вкрался намек на возмущённый гнев.

Мия посмотрела на неё ровным взглядом и сказала: «Боже,

но у меня сложилось впечатление, что я признаю твой талант».

«Вы лжёте! Вы никак не могли прочитать её так быстро!»

«Мисс Элиза, если я и хочу, чтобы ты запомнила одну вещь,

так это следующее: Я ненавижу ложь» — сказала Мия, её голос приобрел твёрдость.

«Я прочитала твою историю и делаю это предложение, потому что она мне

понравилась».

Затем она приложила палец к щеке и посмотрела на потолок,

словно размышляя о чём-то. Мгновение спустя она снова заговорила.

«А-ха. Почему бы мне не описать тебе, что мне нравится в твоей

истории! Давай посмотрим... Во-первых, это...» — сказала она, обращаясь мыслями

к тому дню в темнице, когда она впервые услышала эту историю. Она до сих пор

помнила все моменты, которые ей понравились, сцены, которые произвели на неё

впечатление, вещи, которые заставили её смеяться...

А потом она заговорила. Она говорила и говорила,

перечисляя длинный список совершенно субъективных мнений об этой истории, как

те самодовольные критики в креслах, которых вы все, несомненно, хорошо знаете.

«...Не может быть».

Выражение лица Элизы постепенно менялось. Сначала это был

легкий интерес. Затем — искреннее удивление. Затем изумлённое недоумение.

Затем... хмурый взгляд?

«Ваше Высочество...?» — робко спросила она во время

затишья в речи Мии.

Мия подняла бровь, заметив недоумённое выражение лица

Элизы.

«Хм? Да?»

«Как так получилось... что вы знаете о частях, которые

ещё не написаны?»

«...Э?»

Смысл вопроса Элизы обрушился на неё, как удар кирпичом

по голове.

Милые луны! Ох, я только что сильно просчиталась!

Это точно.

Версия истории, которую знала Мия, была написана

несколько лет спустя. Очевидно, в ней содержался материал, выходящий за рамки

того, что было написано сейчас.

Мне было так ужасно приятно говорить об этом, что я

совсем не думала о том, что говорю!

Осознав, что совершила промашку, она покрылась холодным

потом и начала паниковать. Однако неожиданно ей протянули руку помощи.

«Что в этом удивительного, Элиза?» — спросила Анна,

которая выглядела совершенно невозмутимой. «Мы говорим о принцессе Мии,

понимаешь? Когда она прочитает несколько глав, она сможет угадать, куда пойдет

сюжет».

Очевидно, Людвиг был не единственным, кто страдал от

терминального Синдрома Мии. Анна была рядом с ним. В её сознании значение Её

Высочества раздулось до смешных размеров. Если погода была хорошей, то это

благодаря Мие. Если шёл дождь, значит, Мия присматривала за фермерами и их

землей. В общем, Анна стала настоящей фанаткой Мии.

«Правда, миледи Мия?» — спросила она, сияя при виде объекта

своего обожания.

Мия кивнула чисто рефлекторно.

«К-конечно! Что бы вы ни сказали, это абсолютно так!»

Абсолютно что?! О чем, во имя лун, она вообще говорила?!

Даже Мия могла сказать, что рассуждения Анны были

бессмыслицей. Однако отступать было уже поздно. Она должна была бежать с этим.

«Ну вот и всё» — сказала она, насильно переводя разговор

в другое русло. «Теперь, учитывая это, позволь мне спросить тебя ещё раз.

Элиза, я бы хотела, чтобы ты стала моим придворным автором. И когда ты это

сделаешь, обязательно допиши эту историю».

«Ваше Высочество... Анна...»

Элиза перевела взгляд с Мии на сестру. Столкнувшись с

абсурдной логикой этой пары...

«Большое спасибо».

Она не выдержала и сдалась.

Так в Империи родился ещё один яростный фанат Мии.

Зима в Империи Тиармун была холодной. Снегопады были

обычным явлением, что делало камин заветной вещью в каждом доме.

«Мммффф... так холодно...»

Это был последний день года, и Анна шла по дворцовому

коридору, её дыхание оставляло в воздухе небольшие белые облачка. Снаружи снег

медленно опускался на замёрзший городской пейзаж. Многие, если не большинство

магазинов, были закрыты, но работа в замке не терпела отлагательств. Все

служанки были заняты своими обычными делами, и она быстро здоровалась с ними,

проходя мимо. Наконец, она подошла к личным покоям Мии.

«Простите, миледи. Могу я войти?»

«Ах, Анна. Пожалуйста, входи».

Увидев в дверях фигуру своей служанки, Мия отложила книгу

и поднялась с кресла у камина.

«Как ты замёрзла. Подойди сюда и погрейся».

«Да, я была бы вам очень признательна» — сказала Анна,

проходя и опускаясь рядом с камином. «Ах, как приятно. Спасибо вам большое».

В прошлом беспокойство о приличиях и нормах заставило бы

её отказаться от такого предложения. Однако после того, как Мия сделала ей

замечание, посчитав, что её оговорка сама по себе неприлична, она научилась

просто с благодарностью подчиняться. Взамен она пообещала себе, что отплатит за

доброту хозяйки преданностью.

Уютная тишина опустилась на пару, пока они наслаждались

тёплой аурой камина.

Она стала немного выше? Интересно...

На губах Анны заиграла нежная улыбка, когда она смотрела

на юную принцессу. Иногда она не могла не воспринимать Мию как ещё одну милую

младшую сестру.

«Скажи, Анна... У тебя есть минутка?» — неожиданно

спросила Мия.

Анна нахмурилась от странного вопроса. Затем она

заметила, что глаза Мии постоянно блуждают по потолку, пока она ёрзает на своем

месте. По опыту она знала, что Мия обычно демонстрирует такое поведение, когда

хочет попросить о каком-то сложном одолжении.

«Да? В чём дело, принцесса Мия?» — ответила она

любопытным тоном.

«Ну, видишь ли... Следующей весной я начну посещать школу».

«Я знаю об этом. Мои поздравления. Желаю вам всего

наилучшего в учёбе».

Среди дворянских детей было принято, что обучение в школе

начиналось весной того года, когда им исполнялось тринадцать лет. Они поступали

в специализированные учебные заведения, где получали знания и компетенцию,

необходимые для эффективного управления своими владениями.

Анна уже считала Мию живой святой. Она могла только

представить, какой великолепной молодой леди станет её принцесса, получив образование.

Хотя Мия ещё даже не уехала, Анна уже с нетерпением ждала её возвращения.

«Спасибо, Анна. Дело в том, что...» — Мия коротко

улыбнулась, но затем выражение её лица омрачилось. Некоторое время она молчала.

Затем, как будто ей наконец удалось набраться необходимой решимости, она

глубоко вздохнула и посмотрела на Анну. «Я бы хотела, чтобы ты поехала со мной.

В качестве моей личной сопровождающей».

«...А?» — Анна застыла в удивлении от вопроса. «Вы хотите... чтобы я...?»

У неё были веские причины быть шокированной. Школы были

местом для знати, где собирались и общались будущие герцоги, графы и бароны.

Там благородные дети заводили дружбу и связи, которые однажды помогут им

править. От каждого, кто переступал порог этих священных заведений, которые

готовили будущих лидеров, ожидалось самое лучшее поведение. Неуклюжесть была недопустимой.

Более того, школа, в которой должна будет учиться Мия,

находилась даже не в Империи. На несколько лет Мия покинет уют своего замка и

будет проводить дни в общежитиях своей школы. На время пребывания там ей было

разрешено взять с собой только одну сопровождающую, которая больше не могла

рассчитывать на помощь других опытных служанок.

«Принцесса Мия, я... очень рада вашему предложению, но вы

уверены в этом? Насчет... меня?»

Дело в том, что Анна не была особенно способной

служанкой. Если уж на то пошло, она была даже неуклюжей. Хотя она прекрасно

понимала, что Мия оказала ей большое доверие и, к её глубокой благодарности,

некоторую степень искренней привязанности, её всегда огорчало, что всё это не

связано с её мастерством горничной. В результате она не могла отделаться от

мысли, что Мии лучше было бы взять кого-то более способного и опытного, чем

она.

В этот момент она почувствовала, как что-то тёплое

обхватило её холодные ладони. Посмотрев вниз, она с удивлением обнаружила, что

крошечные ручки Мии крепко обхватили их.

«Миледи, вы не должны... У меня холодные руки, так что...»

«Послушай меня, Анна. Я сказала, что хочу взять тебя».

«Принцесса... Мия!..»

Анна почувствовала, как внутри поднимается волна горячих

эмоций. Мия верила в неё, предлагая ей безоговорочное доверие, доброту и

дружбу. Она дала ей так много. Это был долг, который должен быть возвращён.

Тронутая до глубины души, Анна опустилась на колени.

«Я буду стараться изо всех сил, принцесса Мия. Я буду

служить вам всем сердцем и душой».

Фух. Как же я рада, что всё уладила. Теперь мне не нужно

беспокоиться.

Мия облегчённо вздохнула.

В школе, куда она направлялась, её ждали два её главных

врага из прошлой жизни. Одним из них была Тиона Рудольвон, знатная из Запределья,

возглавившая революцию против Империи и позже причисленная к лику святых. А

помогал ей на каждом шагу Сион Сол Санкленд, принц грозного королевства

Санкленд. Эти два человека, непосредственно связанные с её ужасной судьбой на

гильотине, также оказались её одноклассниками.

Находиться рядом с такими людьми, как они, без

сопровождающего, которому я могу доверять... Одной этой мысли достаточно, чтобы

не спать по ночам!

Довольная тем, что ей удалось избежать такого кошмарного

сценария, Мия встретила новый год с гораздо более лёгким сердцем, чем раньше.

Посреди всех королевств и империй находилась маленькая

страна, известная как Святое Княжество Беллуга. Его святая природа объяснялась

тем, что оно было родиной Центральной Православной Церкви, религии, которая

исповедовалась на всём континенте с давних времён. Хотя оно не обладало военной

мощью, но, тем не менее, имело беспрецедентное влияние. Существование

определённой школы в её пределах было в некотором роде свидетельством её

могущества.

Академия Святой Ноэль была элитной школой, в которую собирались

дети дворян и королевских особ со всей земли. Будущие правители соседних

королевств, которые, как можно было бы предположить, будут воспитываться с

особой тщательностью в своих башнях из слоновой кости, вместо этого

отправлялись в одно место, где получали шесть долгих лет образования. Уже из

одного этого факта был очевиден авторитет, которым обладало княжество.

И именно туда Мия направилась этой весной.

«Вау! Это потрясающе!»

Когда показалась Академия Святой Ноэль, Анна издала

восторженный возглас. После недели ухабистых дорог в карете они наконец-то добрались

до этого места. Мия с усталой улыбкой наблюдала за тем, как Анна восхищается

видами, прижавшись лицом к окну.

«Ты долго не протянешь, если будешь продолжать в том же

духе, Анна. Не изнуряй себя сейчас».

«Но, но, миледи! Это потрясающе! Смотрите! Море! Это

море!»

«Вообще-то, это озеро» — поправила Мия, проследив за

взглядом Анны.

Небольшой лес, через который они сейчас проезжали, начал

редеть. Впереди свежая зелень лесной дороги уступала место сверкающей глади

огромного озера. Более трети территории княжества занимало озеро Ноэлидж,

известное своей богатой природной красотой. В его центре находился большой

остров, на котором стояла академия. С его красивыми белыми стенами и внешним

видом, похожим на замок, здание выглядело так, словно появилось прямо из сказки.

Хотя она могла понять восторг Анны от этого зрелища...

Должна признать, что после того, как видишь это

каждый день в течение почти пяти лет, это немного надоедает.

В конце концов, она уже посещала эту школу в предыдущей

жизни. Хотя она не жаловалась на обстановку в академии, она больше не вызывала

у неё никакого восторга.

«Ничего себе...» — сказала Анна, сделав глубокий вдох. «Честно

говоря, я поражена тем, как спокойно вы ко всему этому относитесь, принцесса Мия».

Мия ничего не прокомментировала. Она просто улыбнулась в

ответ, а затем закрыла глаза.

Следующие шесть лет будут решающими.

Перед поступлением в академию она внимательно изучила

свой дневник и задумалась о том, как проведёт здесь время. В конце концов, она

решила установить для себя два правила, которым она должна следовать.

Правило номер один: любой ценой избегать опасности. В

частности, она собиралась держаться подальше от всех, кто имел отношение к

отправке её на гильотину.

Правило номер два: в том маловероятном случае,

если её попытки реформ в Империи провалятся и трагическая революция повторится,

ей потребуется большая помощь, что означает наличие связей. Для этого ей нужно

было завести как можно больше полезных друзей.

Она всё предусмотрела.

Самое главное — держаться подальше от опасных людей. Как

говорится, осторожность — лучшая часть доблести.

Мысленно она вспомнила лица своих смертельных врагов —

тех двух ненавистных людей, которые привели её к гибели...

Но не думала о них ничего особенного. Она не хотела

сражаться с ними, и не то чтобы она жаждала сладкого вкуса мести или чего-то

подобного. На самом деле, месть звучала не очень сладко. Это звучало как много

боли и страданий. Мия, будучи ленивой пацифисткой, не находила ни того, ни

другого привлекательным. В данном случае действовало её первое правило: не

подходить близко к опасным вещам. В конце концов, если они никогда не узнают о

ней многое, у них не будет причин ненавидеть её.

При всём при этом, быть полностью неподготовленной было

бы крайне глупо. Если дело дойдёт до драки, я хочу быть готовой. Это значит,

что мне понадобятся связи, и я должна буду получить их как можно незаметнее. К

кому же мне следует обратиться в первую очередь...?

Как раз когда Мия погрузилась в свои мысли, карета

остановилась.

«Ах, чёрт...» — пробормотал водитель горьким тоном.

«...Хм? Что-то случилось?»

«Ах, Ваше Высочество, приношу свои извинения. Видите ли,

я собирался пересадить нашу карету на лодку, которая доставит нас на остров, но

какое-то другое королевство встало перед нами и заняло наше место.»

«Хм... И?»

«По сути они должны позволить нам из Империи ехать

первыми. Позвольте мне пойти и поставить их на место» — сказал водитель,

закатывая рукава.

Мия тихо вздохнула.

«...Всё в порядке. Я не возражаю».

«Н-но как же имидж Империи...»

«Я уверена, что имиджу Империи гораздо лучше послужит то,

что она не будет спорить по таким пустякам, как порядок посадки на корабль. В

любом случае, здесь хватит места для нас обоих» — сказала Мия, в её голосе

прозвучал намёк на раздражение.

Отношение водителя вызвало у неё желание сжать голову от

досады. Он намеревался устроить большой переполох из-за того, кто первым

достигнет острова. Это было так мелочно, легкомысленно и, честно говоря,

неловко. Но больше всего смущал тот факт, что в предыдущей временной линии Мия

именно так и поступила. Хуже того, интрига закончилась тем, что вся её карета

упала в озеро. Она не могла отделаться от воспоминаний. В общем, это был

ужасный опыт. На ней было роскошное платье, которое она особенно любила. А

поскольку оно было роскошным, в нём было полно ткани, которая впитала много

воды, стала очень тяжелой, из-за чего она чуть не утонула... Даже после того,

как ей удалось выбраться на берег, ей всё равно пришлось вытерпеть буйный смех

всех собравшихся студентов.

Вспоминать об этом было довольно больно, но смотреть, как

перед ней повторяют её собственные унизительные действия, было ещё хуже.

Как ужасно стыдно... Если бы я могла, я бы пошла и

вдолбила немного смысла своему глупому прошлому!

«В-вы в порядке, миледи?»

«О, да, не обращай внимания. Я просто немного устала

после нашего долгого путешествия» — ответила Мия, открывая окно.

Прохладный ветерок с озера приятно обдувал её

раскрасневшиеся щёки.

[[image:/storage/reader-images/02b735d016774c6b2ca0404ebcf1177270ef77a2.png]]

На поверхности озера плавала большая и роскошная лодка,

способная перевозить два десятка конных экипажей. Анна посмотрела на массивное

судно и почесала голову.

«Хм... Почему они просто не построили мост на остров,

принцесса Мия? То есть, я понимаю, что можно использовать лодку для перевозки

людей, но мне кажется, что они не должны перевозить и кареты...»

«По-видимому, в прошлом они использовали мост, но было

слишком много споров по поводу проверки документов о зачислении и подтверждения

сопровождающих».

Мосты, какими бы большими и многочисленными они ни были,

всегда замедляли движение. По своей сути они были узкими местами. Добавьте к

этому тот факт, что все студенты академии в один день приезжали на конных

повозках, и станет ясно, что заторы были неизбежны. Кроме того, в этих каретах

ехали сыновья и дочери аристократов, для которых понятие «ждать» было

совершенно чуждым. Ссора между такими людьми легко могла привести к тому, что

какой-нибудь бедный надсмотрщик лишился бы головы. Но в то же время увеличение

ширины и количества мостов до такой степени, чтобы не возникало заторов, было

совершенно неосуществимо, учитывая, как редко они использовались.

«Я слышала, что даже после того, как они начали

использовать лодки для переправы студентов, всё равно случалось, что возникал спор

из-за расположения отведённых им кают».

Дети дворян и королевских особ были, в общем, очень

гордыми людьми. Они не позволяли тем, кто происходил из семей более низкого или

равного положения, занимать каюту лучше их собственной. И лучше, чтобы она была

не больше. Огромное количество условий, которые необходимо было учитывать при

распределении кают, превращало весь процесс в кошмар для того, кто за него

отвечал.

«Как ужасно глупо спорить по таким вопросам... Хмпф».

Мия демонстративно закончила своё заявление насмешкой и

пожатием плеч, чтобы доказать, что она никогда бы даже не подумала о подобном.

Тот факт, что она отчётливо помнила отдельную временную линию, где кто-то, кто

выглядел и звучал в точности как она, устроил грандиозную сцену из-за того, чью

карету загрузили первой, в данном случае был совершенно не важен. Кроме того,

её щека определённо не дёргалась.

Анна, конечно же, не обратила внимания на эти детали. В

её голове сейчас крутились такие мысли, как «Вау, принцесса Мия такая классная»

и «Она — пример для подражания», что только укрепляло её преданность своей

принцессе.

В конце концов, они достигли гавани. Сойдя на берег, они

попрощались с извозчиком и свитой имперских гвардейцев, сопровождавших их в

пути.

«Дорогие рыцари, ваше усердное сопровождение было высоко

оценено. Вы можете возвращаться. Я молюсь, чтобы ваш путь домой был безопасным».

Капитан имперских гвардейцев склонил голову.

«Да, Ваше Высочество. Мы и вся Империя желаем вам всего

наилучшего. Да пребудет с вами Бог в вашей новой жизни в академии».

Мия ещё раз поблагодарила его, когда в памяти всплыли

воспоминания о прошлом. Во время революции, когда большая часть имперской армии

либо бежала, либо дезертировала, одна группа рыцарей осталась верна своему

долгу. Имперские гвардейцы — те, на кого она сейчас смотрела, — сражались до

конца, чтобы защитить её. В конце концов, ни один из них не выбрал жизнь вместо

верности.

Другими словами, они были именно теми полезными друзьями,

с которыми ей нужно было поддерживать хорошие отношения. Поэтому она старалась

относиться к ним с максимальным уважением.

«Её Высочество...»

«Она только что...»

Некоторые из охранников слегка пошевелились. У нескольких

дрожали губы. Послышалось сопенье. Это была не их вина, правда. Все были

немного эмоциональны в первый раз. В конце концов, никто из этих рыцарей

никогда не слышал слов благодарности от своей принцессы.

Охранять императорскую семью было поручено рыцарям

исключительного мастерства. Порой им приходилось улавливать угрозы — например,

покушения на убийство — ещё до того, как они возникали. Однако, как бы верно

они ни выполняли свою задачу, в конце концов, это всё равно была работа. Хотя

они могли рисковать жизнью и конечностями при исполнении служебных

обязанностей, их смерть и ранения не волновали людей, которых они охраняли. Это

была их цель. Они выполняли свою работу. В этом не было ничего плохого. Просто

таков был порядок вещей...

И всё же эта юная принцесса, стоявшая перед ними,

выразила беспокойство за их благополучие. Она сказала, что будет молиться за их

благополучное возвращение. Это было немного, но всё равно тронуло их. Когда они

отправились в столицу, слова Мии ярко звучали в их сердцах, укрепляя их

преданность своей крошечной хозяйке.

«Ну что ж... Давай и мы отправимся в путь» — сказала Мия,

обращая свой взор к кульминационному этапу, который решит её судьбу, — Академии

Святой Ноэль.

На острове посреди озера, где находилась Академия Святой

Ноэль, было всё необходимое для функционирования независимого города. По сути,

это был университетский городок. Вдоль улиц располагалось множество магазинов,

предлагающих всё — от одежды и обуви до кузниц, ювелирных изделий и

канцелярских принадлежностей. Не было недостатка и в ресторанах. Более того,

чтобы удовлетворить запросы высококлассного населения острова, все они были

самого высокого качества. Это означало, что для Анны все они испускали ауру,

противоположную приветливой.

«Ничего себе...» — сказала она тоном, который представлял

собой нечто среднее между благоговением и отвращением. «Здесь так много

магазинов, которые выглядят слишком страшными, чтобы в них заходить...»

Мия слегка хихикнула над её реакцией.

«Согласна, но это справедливо только для главной улицы.

Есть много более дешевых магазинов, которые предназначены для обычных людей,

живущих на острове. У академии тоже есть свой магазин, в котором продаются

товары первой необходимости по очень разумным ценам».

Ох, какое облегчение. Я могу пойти туда, чтобы купить то,

что мне нужно для себя...

«Поэтому, начиная с завтрашнего дня, я бы хотела, чтобы ты

провела тщательное обследование всех магазинов в этом районе».

«...А?»

«В частности, я хочу, чтобы ты составила список всех

магазинов, в которых продаются товары достойного качества по разумным ценам» — сказала

Мия так, словно это была самая обычная просьба в мире.

«Н-но, принцесса Мия, а как же ваше пособие? Я думала, вы

сказали, что вам пришлют более чем достаточно, чтобы покрыть всё возможное...»

«Так и будет. И ты права. Некоторое количество расходов

действительно необходимо для поддержания имиджа Империи. Однако...» — Мия

посмотрела на все модные магазины вокруг и нахмурилась. «Для таких трат есть

время и место, и это не оно. Моё содержание складывается из налогов, и я бы не

хотела растрачивать то, что получено потом и кровью...»

«Принцесса Мия...»

Голос Анны дрожал от эмоций, когда она смотрела, как Мия

тихо шепчет про себя.

«Пот и кровь не должны пропадать зря. Они абсолютно не

должны...»

Для Мии это не было метафорой: то, как она использовала

налоги, напрямую влияло на её пот и кровь — в частности, на то, сколько она в

итоге прольёт. Каждая потраченная впустую монета была ещё одним шагом к

гильотине, и она не собиралась больше никогда видеть эту проклятую штуку.

«Я распоряжусь, чтобы половину моего жалованья отправили

Людвигу. Я уверена, что он с толком воспользуется им».

В этот момент Мия внезапно остановилась на месте.

«Принцесса Мия?»

«Мой Бог... Это...» — прошептала она, её взгляд был

прикован к фигуре вдалеке.

[[image:/storage/reader-images/5768646548a9c2449910df8219c6eb89ebf8a2cc.png]]

Среди одногодок Мии был один мальчик, чьей популярности

не было равных. Его звали Сион Сол Санкленд, наследный принц королевства

Санкленд и объект обожания всех студенток. Его серебристые волосы и холодные,

ясные глаза подчеркивали его красивые черты лица, которые ещё больше

подчеркивал голос с медовым оттенком. В нём чувствовалось самообладание, хотя

он сохранял дружелюбную, располагающую манеру поведения. В то же время у него

было сильное чувство справедливости. Он отлично учился, а его мастерство

владения мечом посрамило большинство учителей. Среди учеников ему просто не

было равных. Честно говоря, было бы странно, если бы он был менее популярен,

учитывая, что он был буквально Принцем Чарования во плоти.

И Мия, благослови господь её юное, невежественное сердце,

безумно влюбилась в него. Вернее, она впала в то, что считала любовью, но,

возможно, было чем-то чуть менее невинным. В своей самонадеянности она твёрдо

верила, что является единственной подходящей спутницей Сиона. Как наследный

принц Санкленда — большого королевства с богатой историей и давними традициями —

ей казалось очевидным, что единственным человеком, который мог бы ему подойти,

была она сама, принцесса столь же большой и известной империи Тиармун. Он был

мужчиной её мечты, и поэтому она просто не могла простить девушку, которая со

временем завела с ним тесную дружбу.

Тиона Рудольвон была дочерью бедного дворянина, чьи

владения находились на южной окраине Империи, где большая часть земли

использовалась для земледелия. Тот факт, что какой-то деревенщине из глуши

удалось завоевать сердце Сиона — в то время как самой Мие это не удалось — был слишком горьким для неё, чтобы она могла оставить это просто так.

Поэтому она вымещала злобу на девочке, дразня её и обзывая.

Когда другие высокопоставленные девочки издевались над ней, Мия присоединилась

к ним. В конце концов, издевательства, которым подверглась Тиона от их рук —

всё, что превратило её жизнь в ад, — стало движущей силой, которая вывела её на

передний план истории. Её лидерство в конечном итоге сделало её символом

революции. Её называли живой святой, она выступала от имени масс, направляя их

отчаяние и гнев через свои бесстрастные слова. Именно благодаря её усилиям Мия

в конце концов была предана смерти на гильотине.

Как ужасно глупо я поступила...

За три года жизни в темнице она подвергалась примерно

таким же издевательствам. Испытав на себе те страдания, которые она причиняла

другим, она поняла одну важную истину — что посеешь, то и пожнёшь.

Задирать — значит быть задираемым. Такова природа

мироздания.

«Принцесса Мия... посмотрите на это».

Голос Анны вернул Мию к реальности. Она повернулась и

увидела Анну, указывающую на угол улицы, где Тиона была окружена группой

девушек.

Ах, ну конечно же.

Мия вспомнила, что именно при таких же обстоятельствах

они с Тионой впервые встретились в предыдущей временной линии. Девушки, все из

которых были дочерьми влиятельных иностранных дворян, приставали к Тионе из-за

какой-то проблемы.

Я полагаю, что они говорили о том, что их обидел её слуга

или что-то в этом роде.

В то время Мия как раз проходила мимо, но она предпочла

обойти Тиону стороной.

«Что нам делать, принцесса Мия?»

«Что мы должны делать? Ответ на этот вопрос очевиден».

Она уже поняла это в карете. Правило гласило: никогда не

приближаться ни к чему опасному, и у неё было полное намерение следовать ему. В

то же время о проявлении какого-либо намёка на враждебность не могло быть и

речи. Она даже не хотела приближаться к ним, чтобы не оказаться в роли

стороннего наблюдателя. Это были такие ситуации, когда оставаться нейтральным

было очень сложно — сторонний наблюдатель, который ничего не делает, в глазах

жертвы просто способствует хулиганам. Меньше всего ей хотелось быть втянутой в

их спор. Она вообще не хотела иметь с ними ничего общего.

Решив, что лучший выход — пойти в обход, Мия повернулась,

чтобы пойти в другом направлении. И тут она почувствовала, как по позвоночнику

пробежал ужасный холодок.

Ч-что, во имя лун, это было?

Она остановилась. Что-то было не так. Как будто она была

на перепутье. Не было никакого явного намека на опасность, но она не могла

отделаться от ощущения, что её ждёт ужасное несчастье, если она сделает

неправильный выбор в этот момент. Она размышляла над этим странным ощущением,

пока в голове не возник вопрос.

Интересно... почему Анна решила задать мне этот вопрос?

Это было бы логично, если бы они находились на буквальном

перекрестке и нужно было принять решение, куда идти — направо или налево.

Однако в данном случае Мия совершенно не обязана была вмешиваться. Конечно, они

обе были родом из Империи, но это не означало, что она должна помогать незнакомке.

И всё же Анна задала вопрос. Несмотря на всё это, она повернулась к Мие и

спросила: «Что нам делать?»

Что-то подсказывало ей, что она должна что-то сделать с

ситуацией с Тионой, почти как будто...

Как будто решение уже было принято...

Мия повернулась к Анне. Когда их взгляды встретились, она

поняла, что была права. В этих глазах была абсолютная уверенность — безоговорочное

доверие, — которое подтвердило догадку Мии. Вопрос Анны был не «должны ли мы

помочь?»

А «как мы должны помочь?»

Для Анны было немыслимо, чтобы её любимая принцесса Мия

отказалась протянуть руку помощи нуждающимся.

В-вот что значит принять окончательное решение!

Оказавшись между молотом и наковальней, Мия была

вынуждена выбирать между двумя одинаково неприятными вариантами. Должна ли она

помочь своему врагу или потерять доверие своего самого преданного подданного?

После тяжелых размышлений Мия пришла к выводу: она не

может позволить себе потерять доверие Анны прямо сейчас.

«Я не думаю, что у нас есть другой выбор. Что ж, тогда

давай сделаем это».

«Да, принцесса Мия!»

После трёх лет жизни в темнице Мия поняла одну важную

истину, вернее, она думала, что поняла. Но она не знала, что поняла только

половину.

Ты пожинаешь то, что посеял.

Эти слова действительно верны, но косу не волнует природа

зерна. Если ты посеешь семена зла, то зло будет твоим урожаем. Но если ты

посеешь семена доброты...

Как хулиганство воздается тем же, так и доброта. Однако в

то время весь масштаб этой истины был за пределами понимания Мии.

[[image:/storage/reader-images/9d9123cec20dac59573f62209a146269a2e7aeb5.png]]

«Простите, но что именно вы делаете, девочки?»

Быстрыми и уверенными шагами Мия пробралась в толпу.

Тиону окружали три девушки. Она узнала в них дочерей умеренно выдающихся дворян

из нескольких умеренно выдающихся стран. Акцент здесь сделан на «умеренно».

«А? И кем» — раздражённо произнесла лидер троицы — «ты

себя возомнила, ворвавшись...»

«В-ваше Высочество...?»

Услышав удивлённый голос Тионы, девушка замолчала, и цвет

исчез с её лица.

«Ч-что? Ваше Высочество? Ты имеешь в виду...»

«Я полагаю, что введение в курс дела не помешает. Как вы

уже догадались, я действительно Мия Луна Тиармун, принцесса Империи Тиармун.

Рада знакомству с вами».

Мия слегка одёрнула юбку и сделала элегантный реверанс. В

этот момент солнечный свет упал на неё, наполнив сиянием, которое ослепило

всех присутствующих. Казалось, она сияла славой самой Империи, и девушки едва

не упали на месте.

«Итак, позвольте мне повториться... Что именно вы,

девочки, делаете?»

«Ну, мы...»

Их лица бледнели с каждой секундой. Будучи принцессой

могущественной Империи Тиармун, Мия была единственным человеком, которого они

не могли позволить себе обидеть... И сейчас она выглядела совершенно

разъяренной.

Действительно, Мия была на грани того, чтобы взорваться.

Меньше всего на свете она хотела помогать своему врагу, но эти девушки

поставили её в ситуацию, когда у неё не было другого выбора, кроме как сделать

это. Она посмотрела на них со жгучей ненавистью.

«Мне показалось, что вы вели себя довольно грубо по

отношению к одной из моих подданных».

«В-вовсе нет. Мы просто подумали, что, хотя она и

имперская аристократка, она происходит из знатного дома в Запределье, поэтому

мы напомнили ей, что любые грубые наклонности не будут приняты в приличном обществе...»

«Мне повторить ещё раз?»

Видя, что у неё нет выбора, Мия смирилась с тем, что ей

придется играть роль спасительницы. Однако это было неохотное согласие, а Мия

была очень обидчивой неудачницей. В конце концов, она так ненавидела проигрывать

— то есть свою жизнь на гильотине — что буквально повторяла всю игру. Пытаясь

хоть немного успокоить себя, она продолжала говорить.

«Видите ли, я люблю всех своих подданных, и люблю их

одинаково. Даже ребёнок самого бедного нищего не может быть лишен моей привязанности.

Кем бы они ни были, пока они принадлежат Империи, я не потерплю никакого

неуважения к ним».

Она имела в виду, что я помогаю Тионе не потому, что она

особенная или что-то в этом роде, понятно? Даже если бы они издевались над

каким-нибудь жалким нищим ребёнком, она бы всё равно вмешалась, чтобы помочь.

По сути, она говорила: «Слушай сюда, тупица! Мне на тебя плевать! Для меня ты

ничем не отличаешься от жалкого нищего, понятно?

Теперь всё это может показаться крайне нелогичным.

Учитывая, что она в любом случае готова помочь, гораздо продуктивнее было бы

просто полностью посвятить себя этому делу. Однако это потребовало бы от неё

быть доброй. А быть доброй не в духе Мии. Поэтому она повернулась к Тионе и

торжествующе улыбнулась ей.

Ха! Я просто помогла тебе. Ты больше не можешь говорить

обо мне ничего плохого, да?

Увы, улыбке Мии суждено было быть серьёзно неправильно

истолкованной.

Тиона происходила не из особенно длинного дворянского

рода. Её дед изначально был своего рода лидером среди своих товарищей-фермеров.

После успешного сражения с группой бандитов он был награждён землёй и титулом.

Таким образом, он не родился, а стал дворянином — своего рода нуворишем.

Усугубляло ситуацию то, что регион, где жила Тиона, был включён в состав Империи

гораздо позже других регионов. В результате дискриминация была повсеместной.

Зачастую их даже не считали подданными Империи, не говоря уже о дворянстве. «Граждане

второго сорта» вряд ли было худшим оскорблением, которое они когда-либо слышали.

В плохие дни их называли по-разному: от «потомков крепостных» до «колониальных

крестьян».

[ Прим. Пер: Нувориш — быстро разбогатевший человек из

низкого сословия. ]

Вот почему она приехала в Святой Ноэль. Она старалась изо

всех сил, выучила все правила приличного общества и даже занялась придворным

фехтованием. Изо дня в день она заставляла себя совершенствоваться, чтобы

затмить тех благородных девушек, которые смеялись над ней. Или, по крайней

мере, чтобы больше не быть объектом насмешек. Она хотела, чтобы её признали

равной — чтобы она смотрела в их глаза и знала, что они видят кого-то, чья

кровь так же красна, как и их.

И всё же, едва прошло полдня с момента её приезда, а она

уже смотрела на разбитые осколки своих надежд. Голоса, слишком хорошо знакомые

по их злобному тону, резали слух и душу.

Её мир потемнел. Она закусила губу и опустила взгляд.

Проделав весь этот путь, она получила ответ; неважно, как

сильно она старалась. Ничего не могло измениться. Ни для неё, ни для Рудольвонов,

ни для жителей её округа. Они никогда не будут считаться полноправными

гражданами Тиармун.

В тот самый момент, когда отчаяние начало сжимать её

сердце, появилась она.

Подобно вспышке света, рассеивающей тьму, Её

Императорское Высочество Мия Луна Тиармун, благороднейшая из дворян и принцесса

Империи Тиармун, вошла в зал и со всей убеждённостью заявила, что Тиона — «одна

из моих подданных» и что «кем бы они ни были, пока они принадлежат Империи, я

не потерплю никакого неуважения к ним».

...Что?

Долгое время Тиона не могла прийти в себя. Слова Мии

продолжали звучать в её голове, но их смысл ускользал от неё. Она не ожидала никакой

помощи, и никогда в своих самых смелых мечтах не думала, что её признают

подданной Империи. Затем она моргнула, и фигура стоявшей перед ней девушки

оказалась в фокусе.

Ваше Высочество...

Улыбка девушки была мягче и нежнее, чем любая другая,

которую она когда-либо видела.

«...Ах».

Что-то потекло по щеке Тионы. Она знала, что это была

слеза. Это было не потому, что вся её тяжелая работа окупилась. И не потому,

что она отомстила своим обидчикам. Это произошло из-за обещания — уверенности в

том, что какой бы бессильной или незначительной личностью она ни была, стоящая

перед ней юная принцесса будет любить и защищать её как свою собственную. Проведя

всю свою жизнь, преследуемая желанием продолжать доказывать свою правоту, она

впервые в жизни почувствовала себя... защищённой. Облегчение хлынуло из неё

потоком слёз, которые, несмотря на все её попытки сдержать их, просто не хотели

останавливаться.

[[image:/storage/reader-images/7a5f0d14586eea401e9bd628a34a0a09f1619ecd.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/c94bd2f8ae78fbf90d776d82f8504cbb6dd79a88.png]]

Сион Сол Санкленд родился старшим сыном короля Санкленда.

«Тот, кто правит народом, должен твёрдо верить в

справедливость и держать правосудие близко к сердцу».

Его отец часто говорил ему эти слова, когда он был совсем

молод... И с тех пор он руководствовался ими. И по сей день он живет в

соответствии с ними. Королевская власть и дворянство — те, кто правит народом, —

всегда должны гордиться своей честностью и соответствовать стандартам, чтобы

быть примером для своих подданных. Он всегда так считал, но...

По мере того как он взрослел, он не мог не замечать

некоторые вещи. Он понял, что не все дворяне одинаковы и что не все, даже не

большинство, живут по принципам его отца. Несмотря на это, он не терял надежды

на Академию Святой Ноэль. В конце концов, это была школа, где собирались

исключительные студенты-дворяне. Многие из них должны быть образцовыми в своем

поведении и добродетели. Несомненно, здесь он встретит множество людей,

достойных места у власти...

И именно из-за своих надежд он был глубоко раздражён

видом студентов, спорящих из-за такого пустяка, как порядок пересечения озера.

А вскоре после этого ему пришлось стать свидетелем ещё одной сцены, глубоко

неподобающей благородству. Над знатной девушкой, вставшей на защиту своего

сопровождающего, который оступился, издевались три другие знатные девушки.

«...Да уж. Здесь тоже самое».

«Прискорбно, да, но гниль, которая размножается среди

королевских особ и знати страны, усугубляется с каждым днём. Тех, кто

придерживается принципов Его Величества и милорда, очень мало» — сказал его

дворецкий, Кейтвуд, пожав плечами и покачав головой. Его губы

изогнулись в той же кривой улыбке, что и всегда.

Они с детства воспитывались вместе. Кейтвуд, сирота войны,

в детстве был взят на воспитание королём, который растил его как собственного

сына. В результате между ними установилась тесная связь, и они доверяли друг

другу, как братья.

«Итак, что за план? По мне, так это сплошные

неприятности. Ты собираешься помочь?»

«Разумеется» — кивнул Сион без малейших колебаний.

Агрессия была явно односторонней. Оставить девушку

терпеть такие словесные оскорбления противоречило принципам справедливости.

Однако в тот момент, когда он уже собирался подбежать, что-то мелькнуло в его

поле зрения.

«Простите, но что именно вы делаете, девочки?» — спросила

молодая девушка требовательным голосом. Её слегка развевающиеся волосы сияли

так, словно были пропитаны серебряным сиянием луны. С гневом, окрасившим каждый

дюйм её прекрасного лица, она объявила себя Мией Луной Тиармун.

«Хм... Принцесса Мия. Та, которую называют Мудростью

Империи... Значит, это она» — прошептал он, наблюдая за девушкой издалека,

слегка завороженный её видом. Он был очарован, даже немного тронут, тем, как

смело она ворвалась на сцену. Дерзость была достойна восхищения. Гнев — ещё

более неотразимым.

Когда наблюдаешь угнетение бесправных, гнев был

правильной реакцией. По мнению Сиона, способность испытывать праведный гнев,

справедливо гневаться перед лицом злых деяний, была необходимым качеством для

тех, кто правил народом. Однако многие ли люди способны по-настоящему

сопереживать страданиям других? Многие ли способны дойти до того, чтобы

испытывать гнев, как будто их самих обидели? Даже Сион, готовый сам вмешаться,

поступил бы так из чувства долга. Это исходило от разума, а не от сердца.

Столкнувшись с искренним гневом Мии на несправедливость, он почувствовал, что

видит в ней задатки правителя, который действительно соответствует его идеалам.

...Честно говоря, это был удивительно острый пример того,

почему люди никогда не могут полностью понять друг друга.

«Ходят слухи, что она договорилась о строительстве

больницы в трущобах».

«Да, я слышал. С тех пор я надеялся встретиться с ней,

но...»

Его взгляд всё ещё был прикован к Мие, Сион приложил

большой палец к подбородку.

«Честно говоря, я ожидал встретить девушку, которая

прожила замкнутую жизнь и едва отличает золотые от медяков. Или, в крайнем

случае, кого-то, кто обладает избытком милосердия, но мало чем ещё...»

Некомпетентный, но милосердный правитель был гораздо

предпочтительнее того, кто активно сеял смуту через неправильное управление. По

этой причине Сион не думал о Мие слишком плохо, но сцена, свидетелем которой он

только что стал, в корне изменила его мнение о ней.

«Когда она пожертвовала шпильку... она, вероятно, сделала

это с полным пониманием того, какой эффект произведёт этот поступок».

Добродушный простак не стал бы бросаться в беду сломя

голову, а тем более препятствовать злодейству. Сион был уверен, что Мия

обладает мудростью, подобающей её императорской крови, и хранит справедливость

близко к сердцу.

«Если её дружба — это единственное, что я приобрету в Святой

Ноэль, то это все равно стоило того, чтобы приехать сюда» — сказал Сион, его

настроение заметно улучшилось, а его мнение о Мии значительно переменилось.

Тем временем Мия была в ужасном смятении. Она чувствовала

себя довольно хорошо после того, как произнесла, как ей казалось, мастерскую колкость,

но её триумф оказался недолгим. Увидев, как Тиона разрыдалась, её тут же

захлестнуло чувство вины.

Я не ожидала, что она может так легко расплакаться!

Мия никогда не была тираном. Если уж на то пошло, она

была в некотором роде слабачкой, и хотя её совесть была вечным бездельником,

она не была лишена её.

«А-ах, возможно, я... зашла слишком далеко? Да? Так что,

не могла бы ты... перестать плакать? Пожалуйста?» — пробормотала она, прежде

чем вложить свой носовой платок в руки Тионы. «В-вытри этим свое лицо!»

И затем она скрылась с места происшествия.

[[image:/storage/reader-images/87be4a9fbd5797d7456ca8c15d575e3c1d1dee92.png]]

Мия глубоко вздохнула, как только вошла в свою комнату в женском

общежитии. Выбравшись из ситуации на улице, она провела остаток дня, отвечая на

приветствия десятков людей, которых привлекал её титул принцессы Империи Тиармун.

Уф, приветствовать бесконечные волны незнакомцев — это

так ужасно утомительно. Я бы хотела просто игнорировать их всех.

Хотя с её стороны могло показаться самонадеянным считать

свой статус знаменитости надоедливым, её высокомерие в конечном счете затмевалось

её врождённой трусостью. Когда Анна была рядом с ней и наблюдала за

происходящим, у неё просто не хватило смелости проигнорировать любого, кто

явился, чтобы вежливо выразить своё почтение. В итоге она лично приняла каждого

из них.

«...Я так ужасно устала».

Она сбросила туфли и рухнула на кровать в самом

неприличном виде. Хотя она и осознавала неуместность своего поведения...

Да какая разница! Я принцесса Империи, чёрт побери! Никто

не имеет права указывать мне, как себя вести!

Она была полна решимости сохранить хоть какой-то элемент

независимости. По крайней мере, в своём внутреннем монологе.

«Вы были прекрасны сегодня, принцесса Мия» — сказала

Анна, заметив усталость Мии. «Я уверена, что все были очень рады познакомиться

с вами» — она благодарно улыбнулась.

«Спасибо, Анна. Но это очень утомительно».

«Не хотите ли вы чаю? Или мне приготовить ванну?»

«Ванна, говоришь...»

Её комната была оборудована собственной ванной. Пока ей

приносили горячую воду, она могла принимать ванну, когда захочет. Не нужно было

скупиться, так как воды здесь было в избытке — настолько, что княжество

располагало полным набором систем водоснабжения и канализации. Если бы кто-то

из пустыни приехал сюда, он, вероятно, посчитал бы это немыслимым. Хотя мысль о

том, чтобы забраться в горячую ванну и успокоить своё избитое каретой тело,

показалась Мие весьма заманчивой, она быстро покачала головой.

«Нет, в этом нет необходимости. Через час откроются общие

бани. Давай отправимся туда».

В женском общежитии был оборудован горячий источник,

который можно было посещать в определённые часы. Ради того, чтобы иметь

возможность потянуться и расслабиться по-настоящему роскошно, она решила

повременить с удовольствием.

«Что ещё важнее, Анна, я хотела бы кое-что у тебя

спросить...»

«Да? Что именно?»

Мия присела на край своей кровати и жестом пригласила

Анну присесть на соседнюю кровать. Их кровати, кстати говоря, были идентичны по

размеру и убранству. Обычно для дочери знатного дома было бы немыслимо жить в

одной комнате со своим сопровождающим, но Академия Святой Ноэль была

исключением. Здесь многие сопровождающие были представителями знатных

дворянских родов. Чтобы учесть это, школа позаботилась о том, чтобы их комнаты

были приспособлены для совместного проживания пар дворян. Поэтому Анна с

беспокойством посмотрела на свою искусно украшенную кровать и осторожно

опустилась на неё.

«Эм... что бы вы хотели узнать, принцесса Мия?»

«Мне нужен твой совет кое о чём...»

«Мой совет...?» — спросила Анна, недоуменно нахмурившись.

«Да. Это важное дело...»

«Важное дело...»

Анна шумно сглотнула, ожидая, что Мия расскажет о том,

что, несомненно, было вопросом серьёзной важности.

Мия сделала глубокий вдох, задержала его на секунду и

выпустила. Затем она посмотрела Анне в глаза и спросила: «Как лучше всего

произвести впечатление на мужчину твоей мечты?»

«...Ась?»

В предыдущей временной линии Мия была уверена, что она и Сион

станут парой. Ей казалось, что как известная принцесса могущественной Империи

Тиармун, единственный человек, достойный её руки, — это принц Санкленд. Она

полагала, что верно и обратное. Поэтому её позиция по отношению к Сиону была

такова: не стесняйся, пригласи меня на свидание, если тебе так хочется. Так

было во время танцевального вечера, так было во время вечернего торжества, так

было и в предпраздничный день. Каждый раз она подходила к Сиону и делала что-то

вроде «не стесняйся, пригласи меня на свидание». Это, надо ли говорить, крайне

раздражало. Даже нынешняя Мия более или менее поняла, что её прежнее поведение

было, возможно, ужасной ошибкой. Это был признак зрелости. Мия сделала большой

шаг вперёд. Возможно, это не был гигантский скачок для человечества, но для Мии

это точно был большой шаг.

Конечно, она рассуждала так: всё дело в том, что у Сиона

ужасный характер! Однако время, проведённое в темнице, посеяло в её сознании

семена сомнения, которые проросли в крошечные саженцы здравого смысла. В конце

концов, ей пришло в голову, что, может быть, я тоже в чём-то виновата?

В настоящее время Мия по-прежнему не собиралась активно

добиваться расположения Сиона. Тем не менее, ей нужно было завести достаточно

связей, чтобы спастись от гильотины, а первой и самой важной связью, конечно

же, был любовник или супруг. С этой целью она решила спросить Анну, не

ошибочен ли её подход к свиданиями, но...

«Принцесса Мия... Кто научил вас так себя вести?» —

спросила Анна, выслушав рассказ Мии. Её лицо было неподвижным, за исключением

одной щеки, которая периодически подёргивалась.

«Что ты имеешь в виду под «кто»?»

Мия уже собиралась ответить: «Я, наверное», когда Анна

схватила её за плечо.

«Послушайте, принцесса Мия. Всё, что вы только что сказали...

Это всё чушь! Я не знаю, у какой знатной дворянской дочери вы спрашивали, но

никто не станет разговаривать с той, кто постоянно смотрит на людей свысока».

«Н-неужели?»

«Да. Конечно, вы принцесса, так что, возможно, есть люди,

которые всё равно будут встречаться с вами, но они хотят получить ваше влияние

и власть. Это не потому, что вы им нравитесь как человек. И вы в любом случае

не хотели бы быть с такими людьми. Они вас не заслуживают» — заявила она

напористым тоном. «Теперь, с этим покончено... за кем вы собираетесь охотиться?

Давайте обсудим стратегию!»

Глаза Анны светились от возбуждения.

[[image:/storage/reader-images/914c9f66a73e942830381d500c19168f854c0878.png]]

«Какая здесь замечательная купальня!»

Нетерпеливая Мия пришла в общую купальню как раз в тот

момент, когда та открылась. В купальне в женском общежитии Святой Ноэль

использовалась вода, добываемая из природного горячего источника,

расположенного глубоко под землёй. Стоя в купальне с огромной ванной, до краёв наполненной

парящей водой из горячего источника, и совершенно никого не замечая, Мия сияла

от удовольствия.

«...Интересно, похоже ли это на рай?»

Анна не могла не хихикнуть при виде этого зрелища.

Она действительно любит принимать ванну, не так ли?

Принятие ванны было удивительно редкой практикой в

благородных кругах. Очень немногие принимали её. Отчасти это объяснялось тем,

что из-за скудности вулканов на континенте природные горячие источники были

редкостью. Для того чтобы намочить всё тело, необходимо было доставить и

нагреть достаточное количество воды, и лишь немногие дворяне считали эти усилия

стоящими. Среди них преобладало мнение: «Что плохого в том, чтобы просто обтереться?»

Если уж на то пошло, то именно пропитанные потом рабочие

люди любили мыться. В отличие от знати, которая никогда не испытывала

недостатка в развлечениях, простолюдинам было не до развлечений. Поэтому

немногочисленные общественные купальни, которыми был усеян город, широко

использовались массами как один из немногих источников отдыха. Однако даже

среди часто купающихся жителей Империи Мия была широко известна своей непревзойдённой

любовью к ваннам. Хотя она редко предавалась экстравагантности, ванна была

единственной роскошью, которую она себе позволяла. Учитывая, что ванна

наполнялась и подогревалась ежедневно, её одержимость стала популярной темой

для разговоров среди служанок. Впрочем, она не всегда была такой. В предыдущей

временной линии у неё не было такого увлечения. Однако три года, проведённые в

темнице, изменили её.

Во время пребывания в плену ей давали бочку с холодной

водой только раз в неделю. После трёх лет такой жизни ей очень захотелось

принять горячую ванну. Но сколько бы раз она ни просила, её мольбы оставались

без ответа. В конце концов, единственную тёплую ванну она приняла только на

гильотине в луже собственной крови. После перерождения она хотела принимать

ванну ежедневно. Хотя она знала, что слепое потакание своим желанием приведет

её обратно на гильотину, любовь к купанию была единственным желанием, которое

она не могла подавить.

Поначалу просьба Мии оставила Анну в недоумении. Она не

могла понять, почему такая принцесса, как она, тоскует по занятию, которое

считается таким... обычным. Однако её сомнения исчезли, когда она увидела,

какое удовольствие Мия получает от лежания в ванне, и она начала рыскать по

городу в поисках способов улучшить купание. Видя в этом возможность отплатить

за доброту хозяйки, она искала популярные травы для ванн, набирала воду из

нескольких горячих источников в округе и делала всё возможное, чтобы создать

идеальные условия для принятия ванны.

В результате всего этого со временем Мия приобрела ряд

достоинств, таких как нежная, сияющая здоровьем кожа и гладкие, струящиеся

волосы с красивым блеском. Однако она об этом даже не подозревала. Пока она

наслаждалась ежедневным купанием, её всё устраивало, и поэтому она ни о чём не

догадывалась. Однако общественные круги Империи, конечно, обратили на неё внимание, и, пока она сама того не подозревала, постоянно растущее число поклонников

стало сравнивать её красоту с красотой богини луны.

Должна сказать, что в последнее время я получаю много

комментариев насчет того, что у меня красивая кожа и прекрасные волосы.

Интересно, почему?..

Такова была степень её собственной забывчивости.

«Хорошо. Я помою вам спину, принцесса Мия».

«Да, давай».

Анна принялась тщательно мыть спину Мии, проверяя

состояние её кожи.

Хм... её кожа кажется немного шершавой. Наверное, это

из-за долгого путешествия.

К счастью, родниковая вода, используемая в этой ванне, по

слухам, хорошо снимает усталость и восстанавливает сухую, повреждённую кожу.

Если нанести на кожу травяное мыло и сделать массаж, а затем хорошенько отмокнуть,

кожа снова будет в идеальном состоянии.

И всё же интересно, кто этот человек, с которым хочет

сблизиться принцесса Мия?

Хотя Мия оставила вопрос без ответа, любопытство Анны не

ослабевало.

Я думала, что ей точно нравится мистер Людвиг, но...

Анна покачала головой.

Как бы то ни было, моя работа — заботиться о ней так,

чтобы каждый мужчина, который её увидит, считал её неотразимой. Так, посмотрим, что дальше...

Вымыв тело Мии, она начала расчесывать её волосы.

Никаких секущихся кончиков? Есть. Объём и блеск? Есть.

«Хорошо. Я закончила, миледи Мия» — сказала Анна с

довольным кивком.

«Спасибо, Анна. Ты всегда так хорошо заботишься обо мне».

Мия повернулась с довольной улыбкой на лице, но затем

нахмурилась, словно что-то вспомнив.

«Хм... Ах-ха! Вот оно! Я должна время от времени мыть

тебе спину» — заявила она с ухмылкой.

«Ч-что? Ни за что! Вы моя хозяйка, принцесса Мия! Я не

могу допустить, чтобы вы мыли мне спину!»

«Ну же. Хватит скромничать. Никто ведь не смотрит, и я

уверена, что ты тоже устала. Считай это благодарностью за то, что ты каждый

день заботишься обо мне».

Для Мии Анна была бесценным союзником и верным

подчинённым. Но ещё важнее было то, что именно она оставалась рядом с ней до

последних минут её жизни — та, кому Мия была многим обязана. Это был бесценный

долг, который она знала, что никогда не сможет вернуть.

Она толкнула Анну на сиденье и, не обращая внимания на её дальнейшие возражения, быстро обошла её сзади и начала тереть ей спину.

«Вот так. Теперь всё чисто. Тогда давай запрыгнем туда».

Как раз когда Мия собиралась войти в ванну, она услышала

позади себя тихий смех.

«Боже, какие вы двое хорошие друзья, да?»

[[image:/storage/reader-images/c9db17418d1b727d6ac4fc792e9364d81e89dc36.png]]

Даже в Академии Святой Ноэль, где были собраны сыновья и

дочери влиятельных дворян со всей земли, мало кто мог запугать Мию. Империя Тиармун

была одной из двух самых могущественных стран на континенте. Влияние Мии, как

её принцессы, не имело себе равных. Было только два исключения. Одним из них

был Сион, наследный принц королевства Санкленд. Вторая стояла прямо перед ней.

«Ах...» — сказала Мия, сразу же выпрямившись. «Мисс

Рафина».

Рафина Орка Беллуга была старшей дочерью Орлеана Беллуги,

правителя Святого Княжества Беллуга, где находилась Академия Святой Ноэль. «Княжество»

означало страну, которой управлял не король или император, а князь.

Высокопоставленные дворяне или те, кто принадлежал к королевскому роду и имел

большие заслуги, могли, с особого разрешения короля, получить власть над

небольшим доменом. Подавляющее большинство княжеств в этом мире было образовано

именно таким образом, а значит, у принцессы могущественной империи, такой как Мия,

не было причин их опасаться. Однако Святое Княжество Беллуга было единственным

исключением из правил.

Князь Беллуги не принадлежал к королевской семье, и его

владения не были протекторатом какой-то более крупной державы. Причина, по

которой страну решили называть «княжеством», заключалась в том, что её жители

считали Бога своим королём. Власть князя была дарована ему Богом, и он управлял

вместо Него. Следовательно, князь Беллуги был уникален тем, что он был не

только политическим главой страны, но и священником. Его дочь Рафина помогала

ему в различных религиозных процессах, связанных с этой двойственностью,

благодаря чему её имя, естественно, приобрело широкую известность. Фактически,

она была известна во всех соседних королевствах как святая. В отличие от

святости Мии, достоверность которой была спорной и ограничивалась определёнными

областями или даже отдельными людьми в Империи, святость Рафины была настоящей.

Мия помнила, что девочке было четырнадцать лет, то есть

она была старше Мии примерно на два года. С того дня, как Мия приехала в Святой

Ноэль, Рафина была президентом студенческого совета, что делало её центральной

фигурой в академии, обладающей беспрецедентным влиянием. Она была тем

человеком, к которому Мия не могла позволить себе относиться легкомысленно. На

самом деле, Мия даже и не думала относиться к ней легкомысленно, потому что, по

правде говоря, она её боялась.

«Я рада познакомиться с вами, мисс Рафина. Я...»

«Мия Луна Тиармун, принцесса Империи Тиармун. Мне очень

приятно. Я много о вас слышала».

Этот короткий словесный обмен поверг Мию в шок. Ей

потребовалось несколько секунд, чтобы осознать тот факт, что Рафина знает её

имя. В предыдущей временной линии именно Мия обратилась к Рафине. Привлечённая

силой, которой обладала дочь князя, она намеревалась подружиться с девушкой. К

сожалению, этого так и не произошло. Неважно, сколько подарков она посылала и

как близко сидела к ней во время чаепитий. Она старалась изо всех сил, но в

итоге дружба между ними так и не завязалась.

Хуже того, Рафина даже не удосужилась запомнить её имя.

Всякий раз, когда они встречались, холодный взгляд девушки заставлял Мию

чувствовать себя никчёмной, как будто само её существование было пустой тратой

времени. В конце концов, эти беспристрастные глаза пробили дорогу сквозь

уязвлённое самолюбие Мии и оставили шрам на её душе. В конце концов, у неё не

осталось ничего, кроме чувства холодного, жесткого ужаса, когда она думала об

этой девушке.

А теперь...

О-откуда она знает мое имя?!

Когда Мия стояла в безмолвном, неподвижном удивлении,

Рафина мягко улыбнулась ей.

«Пожалуйста. Это не место для тренировки осанки. Вы простудитесь.

Пойдемте, насладимся ванной вместе».

По подсказке Рафины Мия обнаружила, что действительно

начинает чувствовать себя немного простуженной.

И все же, этот человек, внезапно ставший таким

дружелюбным по отношению ко мне, немного пугает.

«Ну» — сказала Мия, не совсем теряя бдительность — «если вы

так говорите...»

Как только она опустила одну ногу в воду, ей что-то

пришло в голову. Анна с такой же вероятностью могла простудиться, но, поскольку

за ней наблюдала Рафина, она не могла допустить, чтобы та купалась вместе с

ними. Единственным вариантом было попросить Анну вернуться в их комнату, но это

оставило бы её наедине с Рафиной.

Н-никогда! Это будет ужасно!

Для сравнения, в предыдущей временной линии Мии было

двадцать лет, и она сохранила тот образ мыслей и воспоминания, которые были у

нее тогда, несмотря на то, в каком возрасте она находится сейчас. В настоящее

время Рафине было четырнадцать лет. Другими словами, Мия имела дело с кем-то,

кто был, условно говоря, просто маленькой девочкой. Однако бесхарактерность Мии

снова поразила её, и она не могла не дрожать от страха перед аурой выдающегося

положения, которую излучала Рафина. Воистину, её трусость не знала границ.

Прижавшись спиной к стене, она пыталась найти решение своей дилеммы.

«Ваша служанка может присоединиться к нам, если захочет» —

сказала Рафина, заставив Мию в недоумении обернуться к ней. «Здесь, где мы

сбросили одежду и сословие, нет ни принцесс, ни дворян, ни простолюдинов.

Только люди — равные, пришедшие разделить удовольствие от купания. Вы согласны,

принцесса Мия?»

«Конечно! Я и сама не могла бы сказать это лучше!» —

воскликнула Мия, которая была более чем рада принять предложение. «Ну, Анна, ты

слышала мисс Рафину! Давай! Сюда!» — она настоятельно постучала пальцем по

месту рядом с собой.

«Н-но...»

Анна сначала колебалась, но после того, как Мия схватила

её за руку и начала тянуть, она сдалась и последовала за ней.

«Хорошо, вот так» — сказала Анна, неохотно опускаясь в

углу.

«Не будь глупой. Ты там едва в воде. Подойди ближе».

Не желая, чтобы ей отказали, Мия схватила Анна за руку и

потащила её за собой. Их выходка вызвала тихий смех Рафины.

«Вы действительно такие хорошие друзья».

«Конечно. Анна не просто моя подруга. Она моя правая рука

и доверенное лицо».

Она хотела сказать, что в драке будет двое против одного,

так что лучше хорошенько подумать. И не думай, что она встанет на твою сторону

только потому, что ты большая шишка. Моя правая рука не предаст меня.

«Правая рука и... доверенное лицо?»

Тем временем Анна была на грани слёз. Хотя она всем

сердцем и душой отдалась служению Мии, она никогда не считала себя превосходной

служанкой. Она считала себя скорее неуклюжей. Поэтому замечание Мии тронуло её

до глубины души. Этих слов было более чем достаточно, чтобы она почувствовала,

что все это того стоит.

Незнание, иногда, действительно является блаженством.

С другой стороны, Мия действительно имела это в виду,

когда называла Анну своей правой рукой и доверенным лицом. В этом случае, даже

если Анна узнает, о чем она на самом деле думает, возможно, она отделается лишь

потерей некоторой доли святости...

«Действительно, Мудрость Империи» —хихикнула Рафина. «Я

вижу, что ваш прозвище вполне заслужено».

Демонстрация близости между принцессой и служанкой

вызвала улыбку на губах Рафины.

[[image:/storage/reader-images/e22485151fd027e072617fe27cbb486b3d767a88.png]]

Мия лежала в ванне, вода доходила ей до плеч, и она чувствовала,

как тепло проникает в её тело. В тот момент, когда в её голове начала оседать

уютная дымка, она услышала голос Рафины.

«К слову, принцесса Мия, вы знаете, что послезавтра

состоится приём в честь вступления?»

«Приём в честь поступления? Неужели...»

Мия недоуменно нахмурилась. Она никогда не слышала о

таком мероприятии и не помнила, чтобы присутствовала на нём в прошлом. Она

задумалась о причине, но ненадолго — ответ она получила сразу.

«Разве вы не слышали? Мы устраиваем танцевальный вечер,

чтобы поприветствовать новых студентов. Я думала, что кто-нибудь уже попросил вас

стать его партнером по танцам».

Как только она услышала слово «танец», по позвоночнику

Мии пробежал холодок.

Ах-ха! Теперь я вспомнила! Какое это было ужасное время!

Я стёрла его из своей памяти!

В предыдущей временной линии Мия верила, что ей и Сиону

суждено быть вместе. Поэтому она решила, что именно Сион пригласит её на

танцевальный вечер, и сплетни, которые она слышала от окружающих, только

укрепили её в этом мнении. Это, конечно же, привело к трагедии. В конце концов,

её предполагаемый партнер по танцам совершенно не собирался брать на себя эту

роль. Вдобавок ко всему, из-за того, что она заранее распространила эту

информацию, никто больше не попросился пойти с ней на вечер. К тому времени,

как все это поняли, мероприятие уже наполовину закончилось. Несколько знакомых

лиц все же подошли и, неловко улыбаясь, пригласили её принять участие. Однако

её гордость не могла вынести и намёка на жалость в их глазах. В итоге она

провела долгий, одинокий день в своей комнате, в одиночестве отмечая своё

поступление.

Н-никогда больше! Я отказываюсь проходить через подобное

снова!

К счастью, на этот раз она не солгала, что собиралась

танцевать с Сионом. Другие люди спросили бы её... Они должны были. Должны.

Они ведь есть, да? Пожалуйста, скажи мне, что они...

Мия поймала себя на том, что уже собирается молиться

высшим силам. Она быстро покачала головой.

Нет. Такое слабое отношение не подойдет. Я должна быть

более напористой. Шанс получить такие спасительные связи выдается только раз в

жизни!

Мия воспользовалась моментом, чтобы подтвердить две свои

цели. Первая заключалась в том, чтобы не общаться с людьми, представляющими

опасность. Вторая — тесно общаться с людьми, которые могли бы ей помочь.

Признаться, первое уже выглядело довольно шатким, но второе, похоже, шло

неплохо. Она должна была максимально использовать свои возможности.

Было время, когда Мия мечтала завоевать расположение

Сиона Сол Санкленда, которого считала мужчиной своей мечты. В конце концов, он

был красивым парнем с очаровательной улыбкой, а для Мии внешность играет

решающую роль. Кроме того, его мастерство владения мечом было непревзойдённым. Даже

старшекурсники не могли сравниться с ним. Во время соревнования по фехтованию

он смело сражался с противником, который был намного больше него. В остальное

время он излучал доброту и спокойствие. В общем, он был просто безупречен.

...Так думала Мия. Теперь она знала, как ошибалась. Пусть

и косвенно, но именно он был причиной того, что её привели на гильотину.

Проникнув сквозь его безупречную личину, во всяком случае, так она считала, она

поняла, что он фальшивка. Однако существовала более фундаментальная проблема,

чем подлинность его характера: взять в мужья кронпринца было, прежде всего,

невозможным предложением.

Будучи единственной наследницей императорского трона, Мия

не могла покинуть свою Империю, чтобы выйти за кого-то замуж. Точно так же и

королевство Санкленд не могло послать Сиона в мужья.

Если уж на то пошло, я должна стремиться ко вторым

принцам или даже младше. Людей, у которых не так много шансов занять трон.

Пока она обдумывала свои варианты, ей на ум пришел один

человек. Среди средних королевств, хотя и не таких могущественных, как два

великих государства — Тиармун и Санкленд, было одно, относительно крупное и

обладавшее довольно значительной армией. Кроме того, хотя оно и находилось

немного далеко, но так получилось, что оно располагалось на противоположной

стороне от Санкленда, создавая своего рода географический сэндвич. Королевство

называлось Ремно, и, к огромному счастью Мии, второй принц, Абель Ремно, был её

одноклассником. Если она сможет выйти замуж за Абеля, или хотя бы наладить с

ним отношения, когда Санкленд начнет своё вторжение, она сможет попросить

подкрепления. Таким образом, они смогут разгромить Санкленд с помощью атаки в

клещи.

Я планировала сближаться медленно, после начала занятий,

но, похоже, у меня нет времени медлить!

Выйдя из общей купальни, Мия быстро вернулась в свою

комнату. Как только дверь закрылась, она повернулась к Анне.

«Время для стратегического совещания. Анна, мне нужен

совет по поводу отношений. Не сдерживайся. Расскажи мне всё, что знаешь. Мне

нужна полномасштабная мобилизация».

Услышав этот приказ, Анна немедленно встала в строй.

«Поняла, принцесса Мия. Я полностью посвящаю вас в свои

планы. С вашего позволения, я предоставлю вам все знания, которые у меня есть».

Увидев восторженный ответ своей служанки, Мия

удовлетворённо кивнула.

Без её ведома «знания», на которые она рассчитывала, были

полностью основаны на романе, который написала сестра Анны. Другими словами...

Она ни разу не заподозрила, что Анна — на пять лет старше

её — была полным новичком в отношениях, которая сама никогда не была влюблена.

«Как многообещающе» — сказала она, совершенно не

подозревая о своём ужасном заблуждении. «С тобой, Анна, я чувствую себя так,

словно у меня появилась десятитысячная армия!»

Армия действительно была десятитысячной, но она мало что

знала... То, что она имела в количестве, ей не хватало по существу.

[[image:/storage/reader-images/ab99e2dd62e225b03285a806f10feb192ca712dc.png]]

«Я предлагаю уронить что-нибудь».

«...А?»

Мия несколько раз моргнула, озадаченная внезапным

предложением. Пока она чесала голову, задаваясь вопросом, что заставило Анну

сделать такое странное замечание, её собеседница продолжила, покачивая пальцем

так, как это делают учителя, поучая детей.

«Видите ли, принцесса Мия, людям нужна причина, чтобы

познакомиться друг с другом».

«Да, я знаю об этом».

То, что сказала Анна, было правдой. Просто так начать

разговор с совершенно незнакомым человеком было трудно. Для этого требовалась

большая смелость. Для Мии, которая была особенно труслива, это было чрезвычайно

сложной задачей. Дело осложнялось ещё и тем, что это был танцевальный вечер, на

котором обычно приглашения делают парни. В благородных кругах было принято, что

девушек приглашают на танцы, и их усилия должны быть направлены на то, чтобы

сделать себя достаточно привлекательными, чтобы привлечь такие просьбы. Если

девушка проявляла инициативу и приглашала парня, она могла быстро стать жертвой

многочисленных сплетен о своём бесстыдном и непристойном поведении. Поэтому для

того, чтобы Мию пригласили на танец, ей нужно было сначала разыграть сценарий,

в котором она и её объект естественным образом вступили бы друг с другом в

разговор. Это позволило бы им познакомиться друг с другом, что облегчило бы возможное

приглашение.

Конечно, они могут остаться совершенно незнакомыми, и он

всё равно пригласит её на танец. Теоретически такая возможность, конечно,

существовала, особенно если учесть, что были парни, которые предпочитали

оставаться свободными агентами до дня вечеринки, когда они ходили и приглашали

всех, кто им приглянулся. Однако к Мие это не относилось — никто не осмелился

бы подойти к принцессе Империи просто так. Кроме того, её перемена настроения

произошла совсем недавно. Хотя некоторые люди в Империи стали называть её «Святой»

и «Мудростью», об этом могли знать только соседние королевства с хорошо

налаженной системой разведки. Для большинства её одноклассников её репутация

оставалась неизменной, а учитывая, что она была известна как эгоистичная, высокомерная

принцесса, выставляющая напоказ свою власть в самых худших проявлениях, люди,

вероятно, не выстроятся в очередь, чтобы стать её партнером по танцам. Поэтому

ей нужно было использовать то ограниченное время, которое у неё осталось, чтобы

убедить людей, что она не ужасающая эгоистка.

...Легче сказать, чем сделать.

«И вот тут-то и приходит на помощь «уронить что-нибудь».

Представьте себе следующее. Джентльмен, который вас заинтересовал, находится

прямо перед вами. Вы проходите мимо него, и вдруг что-то... выскальзывает у вас

из рук и падает на землю. Как вы думаете, что бы тогда произошло?»

«Ах-ха. Ты права. Если бы это выглядело так, будто я

случайно уронила что-то прямо перед ним, у него не было бы выбора, кроме как

поднять это».

«Именно. И в процессе благодарности вы просто небрежно

упоминаете о танце и спрашиваете его, есть ли у него партнёрша. Если нет...»

«Хм. Значит, идея в том, чтобы создать возможность для

разговора, который естественным образом приведёт к тому, что он пригласит меня

на танец... Ужасно умно» — сказала Мия, глубоко впечатлённая проявленным

тактическим блеском.

Она и не подозревала, что её доверенное лицо способно

разработать схему с такой тщательной детализацией. В её голове начали мелькать

всевозможные характеристики, которые она никогда раньше не связывала с Анной:

надёжная, мастер стратегии, должна возглавлять все армии Империи...

«Если он окажется немного глуповатым, то вы можете

пригласить его на танец, но сформулируйте это как выражение благодарности за

его учтивость».

Хотя для девушки приглашать кого-либо было табу, формулировка

просьбы в качестве благодарности должна была защитить её от бесстыдства.

Предложить кому-то подарок без видимой причины было бы расценено как дешевое

заискивание, но сделать это в качестве компенсации за предыдущую услугу не

вызывало бы такого презрения. Более того, в последнем случае отказ считался бы

невежливым.

«Кроме того, вы можете тонко привлечь внимание к своему

женскому очарованию с помощью вещи, которую вы уроните. Я рекомендую, например,

красивый маленький платочек. Он показывает, что у вас хороший вкус».

«Потрясающе, Анна. Ты просто потрясающая...»

Не успела она опомниться, как Мия уже аплодировала

предложению Анны. Чем больше она слышала, тем больше начинала ценить совершенство

операции «падение носового платка». Конечно, она не понимала, что вся операция

была шаг за шагом взята из рассказа, который написала сестра Анны. Да и как она

могла? В конце концов, история, которую Анна взяла за основу, была намного

старше той, которую читала Мия. Это был один из самых ранних рассказов Элизы,

когда она только начинала писать истории, до краёв наполненный мечтательными

ситуациями, отражавшими причуды юной девушки, для которой романтика ещё

оставалась исключительно в сфере воображения...

Для Мии и Анны — двух романтических дилетантов, которые

не могли отличить вымысел от реальности — в этом не было ничего особенного.

«Хорошо. Давай сделаем это» — сказала Мия. Она медленно

поднялась с чувством великой цели, готовясь осуществить их мастерский план уронить

носовой платок.

[[image:/storage/reader-images/ec9e29819250941a0b42854496022d8f865a4877.png]]

Между женским и мужским общежитиями Святой Ноэль

находился красивый внутренний двор, известный как Сад Воды. Находясь в богатой

водой Беллуге, он мог похвастаться большим фонтаном и множеством ручьёв. Его

украшало обилие разноцветных цветов, и от него исходила густая романтичная аура.

Многие студенты приходили сюда как друзья, а выходили как влюбленные.

Идеальное место для случайной встречи! — подумала Мия с

коварной улыбкой, крепче сжимая принесённый с собой платок.

Это было на следующий день после знакомства с Рафиной,

она сидела на скамейке в вышеупомянутом дворике. Благодаря разведке,

проведенной Анной, она узнала, что Абель скоро будет проходить мимо этого

места. Поэтому она заранее заняла позицию для ожидания его прибытия.

На ней была официальная форма академии, состоящая из

стильного блейзера и элегантной плиссированной юбки. Обе вещи были совершенно

новыми, и их первозданная белизна прекрасно дополняла её утончённую красоту. В

её спокойной фигуре, неподвижной, если не считать небольшого трепета волос,

было что-то почти божественное. В этот момент она действительно была Святой Империи

Тиармун.

Во всяком случае, внешне. Её мотивы были куда менее

чисты.

Некоторое время она сидела в одиночестве, слушая тихое

журчание фонтана. Затем, среди ровного журчания падающей воды, она услышала

что-то ещё — шаги. Её глаза распахнулись.

Он здесь!

Увидев свою добычу, Мия быстро вдохнула и встала. Она

начала идти, стараясь держаться чуть впереди Абеля. Каждые несколько секунд она

оглядывалась назад, ища подходящий момент...

Сейчас! Начинай падение!

Она выпустила платок. Он мягко порхал в воздухе и

опустился на землю, приземлившись прямо у его ног. Видя, что её цель была

верна, Мия сохранила самообладание, но мысленно она кричала от триумфа.

Какая техника! Какая точность! Я справилась с этим

идеально! И вот, он здесь!

В предвкушении её пульс участился, пока она ждала, когда

её окликнут. Она замедлила шаг, чтобы ему было легче догнать её. Она продолжала

идти, и ждать, и идти, и ждать, и... ничего не происходило.

Ужасно странно.

Повернув шею, чтобы оценить ситуацию с платком, она

обнаружила, что он лежит на том же месте, где и упал. Зацепившись за травинку,

он бесполезно трепыхался на ветру, одинокий и игнорируемый.

Почему он не подобрал платок?!

На этот раз она повернулась, чтобы посмотреть на Абеля,

но увидела, что он разговаривает с девушкой рядом с собой.

«Что-то случилось, леди?» — спросил он ее.

Как оказалось, Мия забыла очень важный факт: между

упавшим носовым платком и девушкой, нуждающейся в помощи, Абель каждый раз

выбирал девушку! А потом он пытался завязать с ней дружеские отношения!

Действительно, Абель Ремно по своей сути был плейбоем. Он был красив, но также

поверхностен и претенциозен. Он был склонен произносить пошлые пикаперские

фразы.

Однако на этом её беды не закончились.

«Хм? Что это?..»

Одним изящным движением другой мальчик потянулся вниз и

поднял платок. Поднеся его к глазам, он некоторое время рассматривал его. Его

прекрасные серебристые волосы и неприятно поразительные черты лица выдавали в

нем заклятого врага Мии, Сиона.

«Кто-нибудь здесь уронил платок?» — он обратился к

окружающим.

«Гах! Т-ты!» — сердито пробормотала она себе под нос,

скрежеща зубами.

Ей нужно было убираться отсюда. Её первой и главной задачей

было сделать так, чтобы Сион и Тиона не узнали о ней. Ни в коем случае нельзя

было допустить, чтобы между ними возникла какая-либо связь, иначе она принесёт

им свою голову на блюдечке! Отступление было её единственным выходом.

Притворившись незаинтересованной, она повернулась и начала уходить. И тут...

«Ах, это принадлежит принцессе Мии».

Другой ее заклятый враг, Тиона Рудольвон, присоединилась

к атаке.

«Я только вчера одолжила один из них» — сказала она,

подбегая к Сиону. «Он выглядит так же, так что это должен быть её».

Она достала свой носовой платок, тщательно выстиранный и

вычищенный, и показала его ему.

Платки, которыми пользовалась Мия, были изготовлены императорскими

мастерами. Стремясь угодить своей любимой принцессе, они в полной мере

использовали свой опыт, расшив боковые стороны замысловатыми кружевами. В

результате ее платки были уникальными и, в данном случае, неоспоримым

доказательством ее собственности.

«Ах! Вот она! Принцесса Мия!»

Чёртова девчонка!

Поняв, что бежать больше нельзя, она окончательно

смирилась со своей участью. Она грациозно повернулась и похлопала по своей

форме, словно проверяя карманы.

«Боже, вы совершенно правы. Похоже, я обронила его

случайно» — сказала она с улыбкой. «Большое спасибо, что сообщили мне об этом».

«Понятно. Значит, это принадлежит Её Высочеству принцессе

Мии» — сказал Сион, рассматривая платок. Затем он подошел к Мие, прижал руку к

груди и опустил голову в знак уважения. «Я Сион Сол Санкленд, принц королевства

Санкленд. Полагаю, мы встречаемся впервые, Ваше Высочество. Я много слышал о

вас».

«Боже, как ужасно вежливо. Я Мия Луна Тиармун» — ответила

она, быстро одергивая юбку в мини-реверансе.

Она собиралась взять платок, поблагодарить и убраться

восвояси, но как только она повернулась, чтобы уйти...

«Должен сказать, какое прекрасное совпадение. Я хотел

спросить, определилось ли Ваше Высочество с партнёром для завтрашнего

танцевального вечера?»

По её позвоночнику пробежал холодок.

«Если нет, то я готов выдвинуть свою кандидатуру».

Как? Почему? Что, во имя лун, вообще сейчас происходит?!

Столкнувшись с лучезарной улыбкой, от которой у любой

другой девушки подкосились бы колени, Мия не чувствовала ничего, кроме ужасного

желания закричать о своём разочаровании в небо.

[[image:/storage/reader-images/8eee2a2e01dd29fd1bd3a9c4921993978db2e620.png]]

Что мне делать? Как мне выбраться из этой передряги?!

Внутри Мия впала в панику. Стать партнером Сиона по

танцам означало вступить с ним в тесную связь. Если они сблизятся ещё сильнее,

а потом что-то пойдет не так, трёхэтапный процесс Революция → Санкленд

вмешается → Гильотина станет вполне реальной перспективой. Это было плохо. На

самом деле, это было настолько плохо, насколько это вообще возможно. Однако, если

она откажет Сиону в этом, он, несомненно, испортит о ней мнение. Кроме того,

если она солжет и скажет, что у неё уже есть партнер по танцам, найти его будет

практически невозможно. Никто не был настолько отчаянным, чтобы попытать

счастья с принцессой, которая отказалась от предложения Сиона. Прижавшись

спиной к стене, с потолком, готовым вот-вот обрушиться, Мия судорожно искала

выход. Как крошечная мышь, застрявшая на тонущем корабле, она включила все свои

органы чувств на полную мощность, пытаясь найти хоть что-то, что дало бы ей

шанс выжить. И тут краем глаза она заметила, как её друга Абеля, устойчивого к

носовым платкам, затаскивает за угол здания старшекурсник. Судя по их

выражениям лиц, которые она успела мельком увидеть, последующее взаимодействие

не будет приятным. Её паучье — или, скорее, мышиное — чувство покалывало.

Это мой шанс!

Тревожное зрелище дало ей прекрасный повод скрыться с

места происшествия.

«Хм? Что там происходит?» — спросил Сион, поворачиваясь в

том же направлении. Казалось, он тоже заметил. Но не успел он вымолвить и

слова, как услышал серию быстрых шагов.

«Прошу прощения».

Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть профиль Мии,

когда она пронеслась мимо него.

«Что, по-твоему, ты делаешь?»

«Как я уже сказал, мой дорогой брат, я искал партнёра для

танца...»

Предложение Абеля было прервано ударом в лицо.

Боже, какое ужасное варварство. Если он брат Абеля, то,

наверное, это делает его... первым принцем? — подумала Мия, наблюдая за

происходящим из тени.

«Бесхарактерный кусок... Всегда изгибается, чтобы подлизаться

к девушкам... Если у тебя осталась хоть капля гордости, как у Ремно, то стань

лучше во владении мечом. Тогда они выстроятся в очередь, чтобы поцеловать тебя

в задницу» — презрительно сказал брат. «Хмпф. Но, думаю, с таким трусом, как

ты, этого никогда не случится. Иди и лижи им сапоги сколько хочешь, но ни одна

приличная девушка не выберет тебя в качестве партнёра по танцам».

Ну, это довольно извращённый взгляд на вещи... Я считаю,

что подходить к девушкам, которые выглядят так, будто нуждаются в помощи, — это

элементарные манеры.

Мысленно поставив на поведении старшего брата печать

неодобрения, Мия заговорила.

«Здесь, кажется, что-то происходит?»

Оба брата удивлённо повернулись к ней.

«Кто вы такая...» — прорычал старший из них. «Мы сейчас

заняты кое-чем, юная леди. Ох, но не забивайте свою хорошенькую головку. Это не

более чем обычная братская ссора. Здесь абсолютно не на что смотреть, так что

если бы вы могли просто пройти мимо, нам всем было бы лучше, понимаете?»

Он наклонился к Мие, придвинув своё лицо почти вплотную к

её лицу и пристально глядя на неё. Хотя это была хорошая практика — смотреть

прямо на детей, когда с ними разговариваешь, в том, как он смотрел на неё, не

было ничего доброжелательного. Это была не попытка общения. Это была неприкрытая

угроза.

В ответ Мию охватило чувство... что-то похожее на

нежность.

Какой непослушный мальчик!

Стоит повторить, что внутри Мия была на самом деле

молодой женщиной двадцати лет. Хотя она провела в темнице более трёх лет, что

несколько подорвало её умственную зрелость в некоторых аспектах, технически она

всё ещё была взрослой. Кроме того, она пережила ужасы революции. Ей угрожали и её

осуждали. Ей даже приставляли мечи к шее, когда она сталкивалась с убийственной

яростью бунтовщиков. Иными словами, она многое повидала.

По сравнению с этим выходки брата Абеля были буквально

детской забавой. Как бы он ни старался выглядеть большим и злым, в конечном

итоге он был изнеженным принцем, воспитанным в защищённой среде. Кроме того,

хотя он и был первым принцем, он происходил из королевства Ремно, которое по

статусу уступало Империи.

Получается, что мне совершенно нечего бояться!

Мия насмешливо улыбнулась.

«Ч-что смешного?!»

«Боже, как грубо с моей стороны. Я прошу прощения.

Однако, не могли бы вы убрать свои руки от него, пожалуйста? Я бы очень хотела

сохранить лицо моего партнера по танцам в хорошем состоянии».

Затем, без малейшего колебания, она подошла к Абелю.

Обнаружив, что он побил губу, она достала свой девственно белый носовой платок,

осторожно прижала его ко рту и улыбнулась.

«Что ж, надеюсь, вы понимаете, принц Абель, что всё это

произошло потому, что вы продолжаете флиртовать с другими девушками, в то время

как вы уже попросили меня стать вашей партнершей по танцам».

«Что?..»

Челюсть Абеля пробила землю. Мия позволила ему остаться

на своем месте, решив вместо этого сделать неглубокий реверанс в сторону

старшего парня.

«Рада познакомиться с вами, первый принц королевства

Ремно» — сказала она с ослепительной улыбкой. «Я Мия Луна Тиармун, принцесса

Империи Тиармун и девушка, имевшая наглость выбрать вашего брата».

[[image:/storage/reader-images/6e9de4fd7a3788f658228d8179b140b615e8ac8a.png]]

Абель Ремно знал, что он неудачник.

Точно так же он знал, что Ремно — второсортное

королевство. Оно не обладало ни богатой историей и традициями Санкленда, ни

могуществом Тиармуна. Превосходя по влиянию и авторитету даже Беллугу, оно не

смогло добиться настоящего уважения от своих соседей. Единственным способом

удержаться среди своих первоклассных соседей было укрепление армии. В

результате в королевстве чрезвычайно ценилось фехтование, и юноши проводили

большую часть своего времени, оттачивая мастерство владения мечом и соревнуясь

друг с другом.

Как и подобает королевской особе, Абель с детства был

подвержен интенсивному режиму тренировок. День за днём он тренировался. День за

днём ему говорили, чтобы он тренировался ещё больше. Пока в его жилах течёт кровь

короля, его целью должно было стать лучшим мечником в королевстве. Однако ни

разу — ни разу — он не смог превзойти своего старшего брата, первого принца.

Тем не менее, он продолжал пытаться. Он упорно трудился, выдерживая бесконечные

изнурительные тренировки в надежде однажды победить брата во владении мечом.

Но однажды ему пришлось столкнуться с холодной, суровой

правдой: в этом мире существовал некий талант, настолько возвышенный, настолько

совершенно непревзойдённый, что никакая упорная работа не могла и надеяться

достичь его высот. Это был день, когда он отправился в королевство Санкленд и

стал свидетелем фехтования Сиона Сол Санкленда. Это было ужасающее зрелище. Его

мастерство владения мечом было настолько ошеломляющим, что даже опытные рыцари

не могли сравниться с ним. Ловкость его клинка не поддавалась логике. Он

побеждал одного противника за другим — все были взрослыми людьми с гораздо

большим весом и ростом.

Наблюдая за ним, Абель почувствовал, как внутри него

что-то дрогнуло. Уровень мастерства был несравним даже с братом, которого он

никогда не мог победить. Он был свидетелем мастерства настоящего гения — гения,

который был его ровесником. И когда он узнал, что этот мальчик — первый принц

первоклассного королевства, что-то внутри него оборвалось.

Он понял, что есть люди, которым благоволит Бог. Они были

избраны быть высшими... и он не был одним из них. Как бы он ни старался, он

никогда не встанет рядом с ними.

Самое большее, кем я когда-либо буду, — это

второсортным...

Как только эта мысль укоренилась в его сознании, всё —

тяжелая работа, тренировки, всё это — вдруг потеряло всякий смысл. В чём вообще

был смысл? Зачем терпеть трудности? Зачем терпеть боль? В этом не было никакой

необходимости. К счастью, ему досталась внешность матери, и здесь, в Ремно, где

общество склонялось к мужскому шовинизму, ему достаточно было проявить немного

доброты, чтобы получить обожание женщин. Его служанки, например, любили его до

безумия. Так он обретёт известность в качестве второсортного принца, который за

свою жизнь будет иметь десятки любовниц и в итоге оставит свой след в истории

как не более чем беспрецедентный плейбой.

Так должно было быть, если бы она не предстала перед ним

во всём своём великолепии. Её звали Мия Луна Тиармун, принцесса могущественной Империи

Тиармун. Известная некоторым как святая глубокой мудрости, эта девушка встала

перед Абелем и всего несколькими десятками слов разбила вдребезги его будущее

декадентское легкомыслие. Ярким голосом, который донесся до каждого ученика во

дворе, она объявила его своим партнером по танцам.

«И поэтому» — продолжала она — «принц Сион, я с

глубочайшим сожалением должна сообщить вам, что не могу принять ваше щедрое

приглашение на танец».

Абель едва мог поверить своим ушам. Человек, избранный

Богом для того, чтобы стать первоклассной королевской особой во всех смыслах,

Сион Сол Санкленд, пригласил её на танец. И она отказала ему, вот так просто.

Это безумие!

Абель запаниковал. Этого не могло… не должно было произойти.

Какого бы великодушного мнения о нём ни придерживались, он не был подходящей

парой для принцессы Мии. Это было очевидно для всех, особенно для него.

Поэтому, когда суматоха улеглась, он поспешил к Мие.

«Принцесса Мия! Я знаю, что вы спасли меня там, и я

глубоко благодарен вам за это, но этого было достаточно. Пожалуйста, возьмите

принца Сиона в качестве партнёра для танца».

«Боже, что? Вы хотите опозорить меня перед моими

сверстниками, отказав мне?»

«Нет, вовсе нет! Но какой смысл танцевать со мной? При

всём уважении, Ваше Высочество, мы не подходим друг другу. Я недостаточно

хорош для вас».

«Тогда совершенствуйся. Стань лучше, чтобы подходить мне».

«А? Н-но...»

Слова подвели его. Несколько секунд он просто стоял с

открытым ртом. Затем...

«Я... я не могу. Мне жаль, принцесса Мия. У меня нет

таланта» — наконец сказал он. Его выражение лица стало страдальческим. «Не

имеет значения, как сильно я стараюсь. Я никогда не буду так же хорош, как

принц Сион. Сомневаюсь, что у меня есть шанс противостоять даже собственному

брату...»

Давно подавленные эмоции — досада, разочарование, горе —

выплеснулись в его голосе. Это были истинные чувства, которые он скрывал от

всех.

От всех, кроме самого себя.

Как он мог? Кто, кроме него, мог знать его собственные

страдания? Мрачное отчаяние от попыток, попыток и попыток, только чтобы

потерпеть неудачу?

И всё же, глядя на его уныние, Мия решила улыбнуться.

«Принц Абель, всё, что вы знаете это сегодняшний день. Сегодня у вас нет ни единого шанса против них. Я не права?»

«...А?»

«Возможно, сегодня вы чувствуете себя недостойным меня,

и, возможно, это правда. Тогда как насчёт завтра? А если не завтра, то

послезавтра? Дорога совершенствования прокладывается день за днём, и кто знает

наверняка, куда она приведёт? В тот день, когда вы испустите последний вздох,

кто скажет, что вы не будете стоять выше принца Сиона? Никто не знает, что ждёт

нас в будущем, принц Абель. Ни вы, ни он, и... уж точно не я».

Мия сделала паузу. Медленно, она закрыла глаза.

«Если вы не можете доверять моим словам, тогда позвольте

мне дать вам некоторые гарантии. Я выбрала вас своим партнёром по танцам. Нет

ни малейшей вероятности, что вы не сможете одержать победу над принцем Сионом, не

говоря уже о вашем брате. Я, Мия Луна Тиармун, гарантирую это».

Её слова, почти пророческие в своей уверенности, пронзили

сердце Абеля.

Что ж, этого должно хватить для ободряющей речи. Принцу

Абелю лучше начать действовать. В конце концов, это будет проблемой, если

однажды мне понадобится помощь Ремно, а его глупый брат встанет на пути. С

учётом сказанного... не могу поверить, как приятно было отвергнуть принца Сиона

на публике! Это было просто великолепно! О-хо-хо!

Как обычно, внутри Её Высочество была такой же мелочной,

как и всегда. Однако её действия внесли огромный вклад в шестерёнки судьбы. С этого

дня жизнь Абеля Ремно пошла по совершенно иному пути.

[[image:/storage/reader-images/c417acc6756ab0c2fa5247c795e625989acd2719.png]]

«О боже, она действительно вам отказала, милорд» — сказал Кейтвуд,

подходя к Сиону, который теперь стоял один после ухода Мии и Абеля. «Должен

сказать, что я не ожидал такого поворота событий. Отвергает вас, ха. У неё явно

есть смелость. Жаль, что вы упустили возможность познакомиться с принцессой.

Тем не менее, это вряд ли единственный шанс, который у вас будет. Нет причин

расстраиваться... Ох? Что?»

Кейтвуд приподнял бровь, ибо только что увидел крайне

необычное зрелище. На лице Сиона — его господина, которого с детства учили

сохранять самообладание и расположение королевской власти, — было написано

недовольство. На самом деле, это было не просто недовольство. Это было почти

похоже на то... словно он дуется.

«Только не говорите мне, что у вас плохое настроение

только потому, что девушка отказала потанцевать с вами».

«Конечно, нет» — ответил Сион, заставив уголки своих губ

приподняться. Возможно, он и хотел улыбнуться, но для этого определённо не

хватало мускулов. «Её действия были образцовыми и привели к разрешению

конфликта и минимальному ущербу для репутации принца Абеля. Первый принц Ремно,

похоже, обладает довольно неприятным характером, так что вполне понятно её

желание защитить принца Абеля».

[ Прим. Пер: на всякий случай уточню, что речь про

скверный характер именно первого принца, а не второго (Абеля) ]

Хорошая мысль, хорошая. Лишь бы это не звучало так,

будто вы в первую очередь пытаетесь убедить себя.

Кейтвуд был старше Сиона на четыре года. Их отношения не

были простыми, и из-за их многогранности он испытывал к своему принцу самые разные

эмоции. Хотя он любил и уважал Сиона как принципиального лорда, он также

чувствовал себя обязанным наставлять дорогого сына короля, которому он был

столь многим обязан. Кроме того, выросшие вместе, они всегда разделяли невинное

товарищество друзей детства. Бывали и такие моменты, как сейчас, когда он не

мог не чувствовать себя старшим братом, которому выпал прекрасный шанс

подшутить над младшим.

«Кроме того, именно я был инициатором. Я прекрасно

понимаю, что другая сторона имеет право как принять, так и отклонить моё

приглашение».

«Но почему вы не можете не дуться по этому поводу?»

«Я не дуюсь!» — огрызнулся Сион в детском опровержении, что

застало Кейтвуда врасплох. «Я просто... немного разочарован. Но я не расстроен

из-за этого».

Кейтвуд, обе брови которого теперь были полностью

подняты, посмотрел на надутое лицо своего принца.

Хм. Не каждый день увидишь Сиона таким напряжённым.

Обычно Сион спокойно отмахивался от его поддразниваний. Интересно, прошли ли мы

стадию беспристрастного интереса... Возможно, у Сиона есть какие-то искренние

чувства к этой девушке...

Правда заключалась в том, что Кейтвуд правильно определил

источник раздражённости Сиона раньше, чем сам Сион. Нынешние чувства принца

очень напоминали чувства мальчика, получившего от понравившейся ему девушки

холодный приём.

Принцесса Мия, ха.

Если быть честным, ответ Мии тоже стал для него

неожиданностью. Хотя он не стал бы говорить об этом вслух, по личному мнению Кейтвуда,

Сион наголову выше Абеля. Не было ни одного аспекта, в котором Абель имел бы

преимущество. Правда, теперь, когда он смог рассмотреть его, он понял, что

второй принц Ремно действительно был привлекательным парнем. Он был не только

красив, но и держался с изяществом. Когда начнется учёба, он, вероятно, станет

весьма популярным.

...Но не более того. В глазах Кейтвуда Абель

действительно соответствовал старой пословице: не с лица воду пить. Его обаяние

было крайне поверхностным. Те, кто находил таких, как он, привлекательными,

вряд ли заслуживали внимания.

[ Прим. Пер: “красота обманчива”. ]

Во всяком случае, при нормальных обстоятельствах.

Проблема в том, что в данном случае он противостоит Сиону.

Повседневная внешность Абеля меркла в сравнении. Сион,

превосходящий как по внутренней, так и по внешней привлекательности, был

в подавляющем большинстве случаев более привлекательным вариантом.

Действительно, кто бы ни восхищался легкомысленностью лица или искал сущность

разума, наследный принц Санкленда обладал всем этим. Он очаровывал как

школьниц, так и мудрецов.

И всё же Мия выбрала Абеля своим партнёром по танцам,

отказавшись от предложения Сиона. Она отказалась от возможности потанцевать с

Сионом и проигнорировала горячую просьбу Абеля передумать.

Чтобы защитить репутацию принца Абеля?.. Наверное, в этом

есть смысл, но...

У Кейтвуда закрадывалось подозрение, что дело не только в

этом. Должна быть какая-то другая причина. Что-то в том, что она ему сказала...

Звучало так, словно она пыталась мотивировать его.

Неужели она видит в принце Абеле что-то ещё? Какой-то

скрытый талант, который ускользает от меня?

В конце концов, она была знаменитым Великим Мудрецом

Империи. Было бы разумно предположить какой-то более глубокий мотив.

Итак, принцесса, кто вы? Доброжелательная святая,

заботящаяся о социальном благополучии других, или осторожная интриганка, каждый

шаг которой тщательно просчитан?

Именно тут ему пришла в голову мысль, которая заставила

его криво улыбнуться.

А может... она просто дразнила его? В её улыбке было

меньше святости и больше... юной соблазнительницы, если хотите знать моё

мнение. Кто бы мог подумать? Каким бы сообразительным ни был Сион, возможно,

есть девушка, которая играет с ним, как на скрипке.

Пройдет некоторое время, прежде чем Кейтвуд узнает, как

он думал, об «истинных» намерениях Мии. Этот опыт потрясет его до глубины души,

ведь он воочию увидит — опять же, как он думал, — причину, по которой Мию

называли Великим Мудрецом Империи.

Это, однако, произойдет позже. На данный момент было ясно

только одно: сама того не подозревая, Мия получила ещё один титул — юной

соблазнительницы.

[[image:/storage/reader-images/3c808441f72336725c8cb1444b32b2e20f533247.png]]

За час до начала танцевального вечера Мия была одна в

общей бане. Была ли это самоуверенность императорской особи? Уверенность элиты?

Расхлябанность, свойственная только тем, кто считает, что приходить поздно —

это модно? Нет, это было не так. На самом деле, Мия была близка к слезам.

«Аааа, это самое худшее... абсолютно худшее!»

Экстравагантные платья, которые требовали обёртывания в

слой за слоем ткани, были в моде среди молодых знатных леди. В сочетании с

обильным нанесением макияжа было легко понять, что подготовка к балу может

занять несколько часов.

Почему же тогда Мия сидела в ванне в полном одиночестве, даже

без Анны? Ответ кроется в её волосах, которые были покрыты какой-то липкой,

похожей на слизь субстанцией. Сейчас она судорожно намыливала волосы, пытаясь

их очистить...

Для того чтобы объяснить эту ситуацию, необходимо

повторить события, которые привели к этому.

В тот день Мия встала рано и после обеда начала

переодеваться в платье — до вечера оставалось ещё много времени. Её чрезмерно

заботливый отец, император, прислал ей платье самого лучшего качества, которое

нельзя было найти ни в одном другом королевстве. Хотя его надевание отнимало

много времени, оно было несравненно великолепным. К тому времени, когда она

закончила надевать это изысканное платье и нанесла идеальный макияж, чтобы

дополнить его, до вечеринки оставалось ещё два часа. Эта двухчасовая свобода и

комфорт, который она себе позволила, станут её крахом.

«Поскольку время ещё есть, возможно, мне стоит осмотреть

академию...»

Прогуливаясь по территории школы, она наткнулась на новое

зрелище. Конный клуб выгуливал своих лошадей.

Я впервые вижу их так близко.

Пока она беззаботно рассматривала лошадей, одна из них

опустила к ней нос. Мия не испытывала отвращения к животным. Решив, что это

создание просто хочет погладить её, она протянула руку, намереваясь погладить

его.

Апч-хи!

Лошадь чихнула на неё.

«Хьяааааа!»

Это был мощный чих, сопровождаемый тяжелым содержимым. После

того, как порыв воздуха прошёл, Мия обнаружила, что покрыта лошадиными соплями.

«Уххх... почему... почему это случилось...» — сказала

шмыгающая носом Мия на грани слёз.

[[image:/storage/reader-images/da72e08d3ac94be594fec8a1ff5c7527523530d2.jpg]]

Это было действительно прискорбное событие. Конечно,

верно и то, что в порыве волнения она распылила на себя тонну своих любимых

духов, и запах мог быть несколько сильным. Однако, как несомненная жертва в

этой ситуации, она определённо заслуживала некоторого сочувствия.

Анна чуть не упала в обморок, когда увидела, как её госпожа

с сокрушённым видом бредёт обратно. Она быстро подбежала, чтобы утешить Мию, но

прекрасно понимала, что платье испорчено. И хотя она велела Мие сходить в

ванную, больше она ничего не могла сделать. Или так она думала...

«...Ну, ничего не поделаешь. Полагаю, мне просто придется

это сделать. Анна, не поможешь мне накраситься, чтобы не выглядеть дурой? А что

касается платья, просто выбери любое старое...»

Опечаленный голос хозяйки зажёг огонь в душе Анны. Она

была служанкой, черт побери, и, как служанка, она не собиралась с этим

мириться!

Так не пойдет! Я не позволю принцессе опозориться!

Огонь всё рос и рос. Он бушевал и ревел, наполняя жгучей страстью, которая пробуждала её истинный дух служанки!

Принцесса Мия — красавица от природы, поэтому ей даже не

нужно много косметики, чтобы выглядеть сногсшибательно!

Подумав об этом, она нанесла лишь немного подводки для

глаз. Обычно глаза Мии выглядят немного свирепыми, поэтому она немного смягчила

их уголки. Остальное время она посвятила наряду Мии. Было уже слишком поздно

надевать на неё официальное платье, поэтому ей пришлось остановиться на

полуофициальном варианте, и в этом случае лучше избегать чего-то слишком

броского. В конце концов, она остановилась на абсолютно белом платье. Оно

немного открывало плечи, а юбка была короче, что делало его идеальным для

танцев. В качестве последнего штриха перед тем, как закончится время, она немного

попшикала духами — с гораздо более слабым ароматом, чем тот, который Мия

использовала на себе ранее.

Когда Мия пришла на бал, она привлекла внимание всех

присутствующих парней. Среди моря девушек, одетых в чрезвычайно замысловатые

платья, одна лишь Мия излучала ауру здоровья. Причина была проста: почти все

остальные девушки были одеты в туго затянутые корсеты, которые придавали их

коже оттенок, который лучше всего описать как «удушающе белый». Их бледные лица

едва ли можно было назвать красивыми, некоторые из них выглядели так, будто

могли в любую секунду потерять сознание. Для сравнения, Мия была одета в

простое платье без корсета. Кроме того, она только что приняла тёплую ванну,

которая разогнала её кровоток, поэтому её щёки были румяными, а кожа сияла.

Кроме того, в результате замены замысловатого, привлекающего внимание платья на

более простое, акцент всего её наряда сместился. Теперь привлекательным было не

платье, а его содержимое. То, что должно было быть нарядом, лишённым

экстравагантности, вместо этого стало идеальной одеждой для демонстрации плодов

тщательных усилий Анны — безупречной кожи Мии.

Все эти факторы вместе взятые подтолкнули общественное

мнение о Мии от «довольно симпатичной» до «действительно симпатичной». Она не

стала «изысканно красивой» или что-то в этом роде. Она не стала вдруг предметом

легенды. Однако её красоты было определённо достаточно, чтобы вскружить головы

всем парням. И когда действительно симпатичная Мия решила испустить тоскливый

вздох, несколько из них повернулись, чтобы посмотреть на неё так быстро, что,

вероятно, получили удар хлыстом.

Как я и думала... будучи так легко одетой, я выделяюсь на

фоне остальных.

Никто из парней на балу и представить себе не мог, что

Мия придёт в простом платье, потому что с ней приключилось ужасное несчастье из-за

носа лошади. Они знали только то, что принцесса сразу же украла многие из их

сердец.

[[image:/storage/reader-images/f804a26d6ae042e121edeab369c1950de3d7c400.png]]

На данный момент необходимо отметить, что среди мальчиков

академии существовало довольно распространённое мнение о красоте...

В своей невинности и наивности — и, возможно, глупости —

они придерживались таких мнений, как «лучший макияж — это отсутствие макияжа» и

«самая ценная красота — это естественная красота». Конечно, с чисто

теоретической точки зрения, это, возможно, было правильным мнением. Обладать

таким необработанным очарованием и великолепием было бы действительно идеально.

В конце концов, кто бы не хотел просыпаться каждый день с видом суперзвезды?

Никакой пудры, никаких драгоценностей, только чистый необузданный шарм, источаемый

из каждой поры тела.

Что касается другой стороны этого уравнения, то есть

девушек, которым приходилось соответствовать этим нелепым ожиданиям... Они

придерживались гораздо более реалистичных взглядов. Тратить часы на прическу,

макияж, а потом ходить полузадушенной в корсете только для того, чтобы

какой-нибудь тупица сказал, что лучше бы ты выглядела красивой без него... было

достаточно, чтобы даже самая достойная из девушек бросила пару ругательств.

Однако, к несчастью для них, их одноклассники мужского пола придерживались

этого мнения с почти религиозным рвением. Подобное мышление было особенно

распространено среди дворян. В отличие от своих сверстников-простолюдинов,

которые тратили больше на хлеб, чем на красоту, благородные мальчики были

постоянно окружены изысканно одетыми и напудренными девушками.

Абель Ремно тоже оказался одним из тех, кто поддался

такому отношению.

Неужели это... действительно произошло?

Пока он ждал Мию, в нём росло чувство сомнения. События

того дня казались настолько сюрреалистичными, что он не был уверен, что всё это

не было сном. Его партнёршей по танцу была принцесса могущественной Империи Тиармун.

Даже сейчас ему было трудно в это поверить. И когда Мия наконец появилась в

другом конце комнаты, в белом платье и с сияющей кожей, излучающей ощутимую ауру красоты, он едва не ущипнул себя.

Боже мой... она великолепна...

Абель застыл на месте, глядя на неё, освещённую тусклым

светом бального зала. В его глазах она выглядела такой же прекрасной, как и

сама Богиня Луны. Это был классический пример эффекта масляной живописи — прекрасная,

если смотреть на неё издалека.

Мия мотала головой по мере своего приближения, и когда

она остановилась перед ним, они оказались в центре всеобщего внимания. Он

понял, что у него пересохли губы. Сомнение начало закрадываться в его разум.

Я буду танцевать... с ней? Это должно быть сон, верно?

Или какое-то безумное недоразумение.

Всё в этой ситуации казалось настолько надуманным, что он

не мог не задаться вопросом, не разыгрывал ли его разум всё это время. И

поскольку он был так озабочен собственной мнимой неадекватностью, когда первыми

словами Мии были: «Мне очень жаль, принц Абель», он решил, что она всё

отменяет.

Да, я так и думал. Что ж, думаю, так оно и есть. Принц

Сион в любом случае подходит ей больше.

Осознание этого пришло вместе с тяжелой дозой

разочарования, но и с легким чувством облегчения, что заставило его ответить

несколько беспечным тоном: «О, не стоит. Я не возражаю. В конце концов, вы

очень красивы».

Хотя он оставил без внимания смысл своего последнего

предложения, он решил, что смысл его слов ясен: ей не стоит тратить время на

такого человека, как он, и она может смело идти к принцу Сиону.

В ответ Мия сложила руки на груди и облегчённо вздохнула.

«Вы очень добры, принц Абель. Большое спасибо». Затем, по

какой-то причине, она взяла правую руку Абеля. «Ну что ж. Пойдём?»

«...Что?»

Не успел он опомниться, как она вывела его в центр

бального зала.

Мия была на высоте.

Она выглядела не так хорошо, как надеялась, и все же

Абель был достаточно любезен, чтобы мягко улыбнуться и сказать ей, что она

прекрасна. Хотя она знала, что это лесть, она всё равно оценила этот порыв.

Принц Абель такой джентльмен. Он ни слова не сказал о

платье.

Однако она не могла полагаться на его добрую волю до

конца вечера. Ей нужно было честно заработать несколько очков...

Будучи принцессой Империи, Мия с детства получала элитное

образование, но её оценки никогда не были впечатляющими. Теперь, после

реинкарнации, она действительно старалась учиться. Но даже в этом случае ей

удавалось быть лишь немного выше среднего. Посредственность — вот что было её

главной чертой.

Тем не менее, в одном она преуспела — в бальных танцах.

Она была первоклассной танцовщицей, которая могла кружиться наравне с лучшими

из них. Более того, она заботилась не только о том, как хорошо она выглядит. Её

танцы были восприимчивы. Она умела читать своего партнёра и соответствовать его

уровню мастерства, позволяя ему испытать восторг от их шагов, текущих в

идеальном унисон. Как танцовщица, Мия была действительно хороша.

И всё же в предыдущей временной линии у неё ни разу не

было возможности продемонстрировать свой выдающийся талант. Отказав всем, кто приглашал

её станцевать на приветственном вечере для новых студентов, и проведя весь

вечер в одиночестве, она создала у всех впечатление, что ненавидит танцы.

Поэтому никто больше не приглашал её на танцы, и она провела много вечеров в

компании самой себя.

Вот оно! Пришло время продемонстрировать свои танцевальные

способности!

Взяв руку Абеля, она нежно сжала его ладонь и улыбнулась.

«Давайте потанцуем, принц Абель».

«Подождите, чт...»

Хотя он нерешительно заикался, но как только она начала,

он сразу же пошёл в ногу.

Хм. Совсем неплохо. Кажется, он знает, что делает.

Мия удовлетворённо кивнула, бросив быстрый взгляд на

Абеля. На его лице была маска глубокой сосредоточенности. В его шагах

чувствовалась скованность, но это не было похоже на непривычку дилетанта.

Скорее, это было связано с тем, что он слишком много внимания уделял полу,

стараясь не наступить Мии на ноги.

В конце концов, не наступать на ноги даме — это самая

элементарная вежливость. Полагаю, это предпочтительнее, чем так стараться

танцевать хорошо, что терять ощущение своей партнёрши. Конечно, со мной, в

качестве его партнёрши, это совершенно излишнее беспокойство...

Он и не подозревал, что не смог бы наступить Мии на ноги,

даже если бы попытался. Она была слишком искусной танцовщицей, чтобы позволить

этому случиться.

Боже, я чувствую здесь какой-то потенциал? Как захватывающе!

Подумала Мия, повышая темп и переходя к последовательности шагов за пределами

зоны комфорта Абеля. Он всё ещё мог идти в ногу, но для этого ему пришлось бы

потрудиться. Сложность была как раз подходящей. Это была такая

последовательность, которая к концу подтолкнёт его к тому, чтобы стать лучшим

танцором.

[[image:/storage/reader-images/0d9284e67a78ce03116ced2435895f9dd626125e.png]]

Вечер, когда Мия Луна Тиармун впервые появилась в бальном

зале перед своими сокурсниками, вошёл в легенды, а началось всё с того, что по

залу медленно распространялся гул недовольства.

После того, как она стала абсолютным центром внимания,

танец, который она исполнила, был совершенно средним.

«...Что, и это всё? Я думаю, она знает, как выделиться,

но её танец ничем не примечателен».

«Ну, а чего ты ожидал? В смысле, Императорское Высочество

или нет, она всего лишь ребёнок».

Шёпот, завистливый и насмешливый, был слышен по всему

бальному залу. В то время как первогодки, возможно, всё ещё были поражены ею,

старшекурсники видели в ней бельмо на глазу. Многие из них приложили немало

усилий, чтобы выглядеть красиво, но с появлением Мии их усилия оказались

тщетными. Будучи низведёнными до уровня декораций, они решили выразить своё

недовольство. Конечно, никто из них не стал бы говорить ей об этом в лицо, но

мало кто мог удержаться от разговоров за её спиной. Что же касается объекта их враждебности,

то...

«Вот так, принц Абель. Ваши шаги довольно хороши».

Мию не волновал ропот в зале. Она просто продолжала

танцевать, вежливо и осторожно ведя Абеля шаг за шагом с точностью опытного

инструктора. Вот только её лидерство было невидимым. С точки зрения зрителей,

всё выглядело так, будто она следовала за шагами Абеля. Танцуя, служа своему

партнёру, Мия позволяла ему наслаждаться моментом.

Лучшие танцоры возвышают своих партнёров. Мия именно так

и сделала.

Никто в бальном зале не уловил, что делает Мия.

Мне показалось, или...

Никто, кроме самого Абеля.

Принцесса Мия сдерживается, чтобы я не отставал?

В то же время он заметил реакцию толпы. Он видел их

презрительные взгляды и слышал их насмешки, и все они были направлены на Мию.

Увидев, что она прибыла как звезда бала, они со злобным восторгом наблюдали, в

то время как она продолжала делать вид, будто ничего не замечает. Хуже всего

было то, что он понимал, что это произошло по его вине, и это понимание

наполняло его сожалением и чувством вины.

Это она сказала, что верит в меня. А теперь её унижают.

Этого... этого не может быть...

Он посмотрел на неё. Она смотрела в ответ, на её лице

была маска беззаботности. Это было прикрытие. Так и должно было быть. Доброта,

чтобы успокоить его. Она делала это... ради него. Он поморщился. Эта мысль была

слишком болезненной, чтобы вынести её. В этот момент он краем глаза заметил

какую-то фигуру. Это был единственный человек в этой комнате, который мог

подойти Мие.

Как только музыка закончилась, он взял Мию за руку и

повел её к группе студентов, где Сион Сол Санкленд, окруженный девушками,

наслаждался легкой беседой.

«Принц Абель? Куда мы идём?»

Не отвечая, он пробрался через девушек и подошел к Сиону.

«Принц Сион, мне нужно попросить вас об услуге».

«В чём дело?» — спросил Сион, несколько удивлённый

неожиданной просьбой.

«Я чувствую себя немного уставшим. Я бы хотел немного

отдохнуть. А пока я могу попросить вас стать партнёром принцессы?»

«Принц Абель?!» — воскликнула Мия, ошеломлённая таким

предложением.

Он не обратил на неё внимания и не сводил глаз с Сиона.

Наступило короткое молчание.

«Достаточно справедливо. Это правда, что я очень хотел потанцевать

с принцессой Мией. Раз уж представилась такая возможность...»

Он повернулся к Мие.

«Могу ли я попросить вас станцевать со мной?»

«Что?!»

Мия взглянула на Абеля, который просто сказал: «Я немного

устал, так что пойду принесу чего-нибудь выпить».

Несколько мгновений она ничего не говорила. Затем она

повернулась к Сиону и с невинной улыбкой ответила: «...Конечно. Тогда только

один раз».

Абель почувствовал, как у него сжалось в груди от этого

зрелища. Эта прекраснейшая из улыбок, которая ещё несколько мгновений назад

принадлежала только ему, теперь была адресована кому-то другому. Сожаление

смешалось с печалью и завистью, превратившись в тёмный поток эмоций, который

грозил вырваться из него криком разочарования.

Потому что... у меня нет власти...

Чувство, жгучее и сильное, поднялось в его груди. Это

было чувство, которого он никогда раньше не испытывал по отношению к Сиону. Он

не хотел проигрывать. Столкнувшись с противником, которого он когда-то считал

непобедимым — с тем, кто, несмотря на все его усилия, всегда будет превосходить

его, — он не хотел признавать поражение. Он не хотел сдаваться. Впервые в жизни

он почувствовал страсть — горячую, обжигающую страсть, которая испепеляла его

тело и поглощала душу.

«В следующий раз...» — сказал он, чувствуя боль от

впившихся в губы зубов. «В следующий раз... я не отпущу её».

Затем он повернулся и пошёл прочь.

Теперь, наверное, уместно описать мысли, которые

проносились в голове Мии, когда она улыбалась Сиону.

Действительно, представилась возможность... подставить

тебя! Надеюсь, ты эффектно упадёшь и выставишь себя ужасным дураком на всеобщее

обозрение!

Танцевать с Сионом ей хотелось меньше всего, но если

выбора не было, она решила, что может извлечь из ситуации максимум пользы и

попытаться смутить его любым возможным способом. С такой мелкой злобой,

наполнявшей мысли, её выражение лица не могло не последовать её примеру.

Другими словами, Абель был настолько ослеплён собственными заблуждениями, что

смог принять злобную ухмылку на лице Мии за очаровательную улыбку. Такова была

степень его слепоты.

Однако план Мии не должен увенчаться успехом. Она забыла

один важный факт. Принц Сион Сол Санкленд был безупречен во всех отношениях. В

отличие от Мии, которая была безупречна только в танцах, он был хорош во всём,

за что бы ни взялся. Что же касается его мастерства в бальном зале...

И вот легендарный вечер подошёл к своей кульминации.

[[image:/storage/reader-images/1d518488289c4010004aa7dbc32dc10dd2268e5b.png]]

Хотя она и решила подставить Сиону подножку, Мия не

собиралась делать это физически. Это было бы слишком очевидно. Хотя у неё,

безусловно, были навыки, чтобы сделать это — быстрый удар ногой по голени можно

было легко замаскировать под неосторожное движение, — она не была одета в

подходящий наряд. В отличие от длинного платья, скрывающего лодыжки, то, что

было на ней сейчас, имело гораздо более короткую юбку, из-за чего скрыть удар

было гораздо сложнее. На самом деле, она вообще не планировала вести себя агрессивно

по отношению к Сиону. Откровенная враждебность явно вызвала бы его гнев, а

разгневанный Сион казался ей именно тем, что может привести её прямиком на путь

гильотины.

Кроме того, мне это даже не понадобится. Не похоже, что

он сможет угнаться за мной, когда я буду танцевать на самом высоком уровне

мастерства. Если я не буду сдерживаться, он будет спотыкаться о собственные

ноги, пытаясь не отстать! Ох, теперь я это вижу. Твоя тщетная попытка не

отстать от меня. Твоё эффектное падение. И твоё смущение на глазах у всех.

Просто великолепно!

Это был идеальный план.

Так она подумала.

Но во время танца...

«Что ж , я удивлён. Я ожидал танцевать вальс с птенцом, а

оказалось, что танцую с лебедем» — сказал Сион с бодрой улыбкой, скользя с ней

по полу, его шаги были плавными и уверенными.

К-к-как он это делает?!

Одна половина её мозга была занята тем, чтобы поддерживать

сложную работу ног в их танце, в то время как другая половина отчаянно пыталась

сдержать крик. Она ходила круг за кругом, извиваясь и кружась, как фея на лугу.

Каждый раз, когда она проходила мимо окна, лунный свет отражался от её

перламутровой кожи, и она светилась небесной аурой. Шаги её сверстников

замедлились. Вскоре она и Сион были единственными танцующими.

Вначале насмешки продолжались. Они отдавали должное

Сиону. Они говорили, что всё дело в том, что он был хорошим ведущим. Через

несколько секунд ропот утих. Среди знати было общеизвестно, что для танца нужны

двое. Один выдающийся танцор был синонимом бесполезности. Только когда оба

танцора были исключительно искусны, они могли устроить такое завораживающее

представление, за которым они наблюдали сейчас.

Тело Мии кружилось, грациозное и невесомое. Она свободно

упала на одну сторону, где её уже поджидала рука Сиона, и почувствовала толчок

в спину, нежный, но твёрдый. Он поставил её на ноги с достаточным импульсом,

чтобы она могла начать следующую последовательность шагов. Его танец был

изящным и плавным. Он вёл с мягким прикосновением и элегантной позой. То, как

он подхватил её на руки, было так похоже на нежные объятия, что Мия не могла не

почувствовать трепет в своём сердце.

Луна смилостивилась... как ужасно мечтательно... то есть,

нет! Не мечтательно! Это последний человек, о котором я должна мечтать!

Пока Мия изо всех сил старалась держать свою внутреннюю

фанатку в узде, её блуждающие глаза обнаружили знакомую фигуру в углу комнаты.

Боже, разве это не принц Абель?

Она увидела, как он идёт к стойке с двумя бокалами в

руках. Заметив, что бокалы пусты, она почувствовала волну тепла в своём сердце.

Какая же он добрая душа.

В конце концов, музыка стихла, и номер закончился. Мия

быстро одёрнула юбку и сделала элегантный реверанс.

«Ну, а теперь» — сказал ей Сион. «Если возможно, я бы

хотел присоединиться к вам для другого номера. На этот раз более спокойный. Что

скажете?»

«Мне ужасно жаль, принц Сион, но я вынуждена отказаться.

Вы наверняка знаете, что есть кто-то другой, кто был бы более подходящим

партнером для вас».

Она хотела сказать это как тонко завуалированное

оскорбление: «Хорошая попытка, умный парень, но ты недостаточно хорош для меня»,

но на самом деле это была просто обида неудачника. Затем она сделала быстрый

реверанс и ушла, оставив Сиона моргать в ошеломлённом молчании.

«Принц Абель!»

Подняв глаза, Абель с удивлением обнаружил, что к нему

приближается Мия. Они с Сионом были такой идеальной парой, что он был уверен,

что они станцуют ещё как минимум два или три номера вместе. Как бы то ни было,

теперь, когда она была здесь, он поднял один из двух своих бокалов, теперь уже

наполненный, и с улыбкой протянул его ей.

«Ах, принцесса Мия. Вы были великолепны».

«Боже, как лестно с вашей стороны».

Вид застенчиво хихикающей Мии оказался для него

невыносимым, и ему пришлось отвести глаза.

«Тем не менее, я должен сказать... я просто не ровня, ха».

«Не ровня?»

«Для принца Сиона. Мне больно это признавать, но, к

сожалению, я никак не могу раскрыть ваш истинный потенциал».

Он почувствовал прилив энтузиазма. Он поклялся не

сдаваться. Но реальность была жестокой госпожой, и перед лицом подавляющей

разницы в мастерстве его решимость начала ослабевать. В ответ Мия поднесла бокал

с соком к губам.

«Я очень ценю этот напиток. Он прохладный и очень

освежающий» — сказала она, не упоминая о Сионе. «Вы добрый и замечательный

человек, принц Абель».

«Ха, это такая себе похвала. Неужели вы думали, что я из

тех, кто приходит с бокалом только для себя?»

«Вы должны понимать это так, что я вижу, что вы помните о

физически тяжелой природе танца и пошли освежить мой бокал. Спасибо».

У Абеля отвисла челюсть при этом замечании. Он не ожидал,

что она попадет точно в цель. То, что она сказала, было правдой — он пошёл за

согревающими напитками, как только началась музыка. Однако, увидев, как танцует

Мия, он решил, что после этого ей будет жарко, и пошёл менять напитки на

холодные.

«Принц Абель, пожалуйста, не унижайте себя. Вы

замечательный человек».

Слова Мии были сказаны с искренней добротой, не

омраченной её обычной мелочностью и фальшью. Она действительно имела в виду то,

что сказала. Это был первый раз, когда мальчик её возраста обращался с ней так

вежливо. Будучи принцессой, она получала много любезностей от своих подданных,

но, будучи девочкой, она никогда не чувствовала такой личной заботы. Немного

ошеломлённая пережитым, она в конце концов сказала нечто, что, возможно, было

немного опрометчивым с её стороны.

«И всё же... если это возможно, я бы не хотел проигрывать

принцу Сиону».

[ Прим. Пер: тут небольшая путаница, но думаю, что это

были слова Абеля. ]

«В таком случае, позвольте мне обучить вас. Однако я бы

настоятельно рекомендовала вам подготовиться. Я не балую своих учеников».

Таким образом, в этот вечер Мия впервые в жизни смогла

танцевать от души, наслаждаясь каждым вздохом толпы и трепетом своего сердца.

[[image:/storage/reader-images/1695bcb669107e853d3ec26e71c57b6fadb2f192.png]]

Теперь давайте

немного отмотаем время назад.

«Анна, протяни руку» — сказала Мия.

Она только что закончила переодевать платье. Собираясь уходить на

вечеринку, она повернулась к Анне и вложила ей в ладонь золотую монету Беллуги.

«Используй это как хочешь» — сказала она.

Вообще, Мия была довольно бережливой и предпочитала экономить,

когда это было возможно. В конце концов, расточительность могла быстро обречь

её на безголовую гибель. К тому же, как только ей приходило в голову, что всё,

что она покупает, в любом случае может оказаться в руках революционной армии,

желание покупать вещи значительно уменьшалось. Единственным исключением были

деньги, которые она давала своей правой руке и доверенному лицу Анне. Её

действия в предыдущей временной линии говорят сами за себя, но даже сейчас она

оставила свою семью, чтобы последовать за Мией сюда. Мия намеревалась отплатить

своей верной служанке всеми возможными способами.

«Считай, что ты

в отпуске, пока я на вечеринке. Ты можешь отправиться в город или остаться в общежитии.

Не стесняйся делать всё, что пожелаешь».

Прошло всего

три дня с тех пор, как они прибыли в Святой Ноэль, но вполне возможно, что Анна

начала чувствовать усталость, привыкая к новой обстановке. В том, как она

одевала Мию, чувствовалась почти бешеная энергия. Хотя это был лишь короткий

перерыв, для неё это был шанс расслабиться и восстановить силы. Поэтому она

сказала Анне то, что, по её мнению, позволит её преданной служанке

расслабиться.

«Я поняла, принцесса

Мия. Ваше желание для меня закон. Я прослежу, чтобы оно было исполнено».

Однако вместо

этого она получила восторженное обещание выполнить все обязательства, оставив

её в недоумении.

С тех пор как

Анна стала личной служанкой Мии, её жизнь круто изменилась. Хотя она отсылала

почти всю свою зарплату домой, теперь она была свободна от денежных забот. Кроме

того, её сестра Элиза стала работать придворным писателем принцессы, благодаря

чему вся их семья теперь могла позволить себе гораздо более комфортный образ

жизни. По этим причинам ей и в голову не приходило, что деньги, которые Мия

вручила ей, предназначались для личного отдыха.

Она оставила решение

об их использовании на моё усмотрение. Я должна быть уверена, что деньги будут

потрачены с пользой!

С её точки

зрения, ей были доверены монеты и время, а также миссия, чтобы чего-то добиться

с их помощью.

Что я могу

сделать, чтобы помочь принцессе Мии?

Она размышляла

над этим вопросом, пытаясь понять, чего от неё ждут. Вывод, к которому она

пришла в итоге, по странному стечению обстоятельств, совпал с тем, что пыталась

сделать Мия — установить связи.

Конечно, у Анны

не было возможности познакомиться с учениками знати. Однако она могла

познакомиться с людьми, работавшими в академии. От поваров и садовников до

комендантов общежитий — все сотрудники были простолюдинами, с которыми она

могла легко установить контакт. Дни, проведённые в замке, научили её одному

важному факту: замок не работает сам по себе. Для обеспечения его повседневной

работы требовалась целая армия служащих. Их силу, собранную вместе, нельзя было

недооценивать.

Чтобы помочь

принцессе Мии найти любовь или обеспечить ей комфортное времяпрепровождение в

школе, понадобятся всевозможные связи...

Она крепче

сжала золотую монету Беллуги и направилась в город. Для тех, кто работал у огня

на кухне, она принесла первоклассный конский жир для их иссохших рук. Тем, кто

трудился в саду, она принесла питательные продукты для поддержания их

выносливости. Ходя с места на место, она наблюдала за работой людей и

доставляла то, что они больше всего ценили. В отличие от знати, которая обычно

имела избыток личного имущества, простолюдины радовались даже самым

незначительным подаркам. При таком количестве людей, которым так легко угодить,

это была прекрасная возможность, и она ухватилась за это. К тому времени, когда

она закончила, от первоначального золотого осталась лишь половина.

«Думаю, на

сегодня хватит...»

Прогуливаясь по

городу, она остановилась перед магазином одежды.

«Вау... Это так

красиво».

Её взгляд

привлекло платье, выставленное на витрине. Светло-голубой цвет в качестве

основного тона создавал ощущение невинности и был украшен узором, напоминающим

поле весенних цветов.

«Хм, это

замечательное платье, но я думаю, что оно немного великовато для принцессы Мии».

Она взглянула

на цену и обнаружила, что это как раз та сумма, которая у неё осталась. После

недолгих раздумий она решила оставить всё как есть.

Вернувшись в

академию, Анна коротко вздохнула.

«Ладно, у меня

есть около двух часов до конца вечеринки».

Она решила

вернуться в свою комнату, чтобы немного передохнуть, но когда она проходила

мимо внутреннего двора, вид одной девушки заставил её остановиться.

«А?»

Девушка

продолжала смотреть то в одну, то в другую сторону, как будто что-то судорожно

искала. Её дыхание было неровным, и казалось, что она находится на грани слёз.

Её серебристые волосы доходили до пояса, а смуглая кожа светилась здоровьем.

Это были особенности этнического меньшинства Империи, Племени Лулу.

Кроме того, она

узнала девушку.

«Разве вы не

были... с мисс Тионой?»

Она была

служанкой Тионы Рудольвон. В день прибытия Мии в Святой Ноэль они с Мией

столкнулись с парой, над которой издевалась группа благородных девушек.

«Что-то

случилось?» — спросила она.

Девушка

повернулась к ней с полным беспокойства лицом и кивнула головой.

«Пожалуйста...

Мисс Тиона... В беде... Помогите ей... Пожалуйста...» — сказала она на ломаном

Континентальном.

Лиора Лулу

родилась в лесном регионе Империи, где жило Племя Лулу. Она всё ещё учила общий

язык, Континентальный. Обычно уже одно это лишало её права быть приглашённой в

такое место, как Святой Ноэль, какой бы хорошей служанкой она ни была. Тем не

менее, её выбрали. Причина, к сожалению, не была вдохновляющей. Это было

связано с полным отсутствием конкуренции. Рудольвоны были далеко не богаты, и

отправка их дочери в Святой Ноэль уже подрывала их скудные финансы. Согласно

политике, введённой Рафиной, дочерью князя Беллуги, академия открыла свои двери

не только для высшей знати, но и для более бедных и мелких дворянских семей.

Таким образом, поступление в академию было возможно, но они не могли

рассчитывать на денежную поддержку. В результате Рудольвоны просто не могли

позволить себе платить дорогую зарплату, необходимую для сопровождения Тионы опытной

служанкой.

Однако была ещё

одна причина, по которой выбрали именно её.

«Лиора, пожалуйста,

будь осторожна. Не поранься».

Лиора подняла

глаза и увидела, что Тиона высунула голову из окна.

«Мисс Тиона...

Это... Опасно. Пожалуйста, не... не наклоняйтесь слишком сильно» — сказала она,

глядя на твёрдую землю. Это был длинный путь вниз. Если она упадёт... Она,

вероятно, не сможет подняться.

Их двоих

заперли в месте, известном как Комната Звездочётов, которая находилась на

верхнем этаже башни, возвышавшейся с северной стороны здания школы. Будучи

самым высоким местом на территории академии, единственная дверь была заперта, и

выбраться оттуда было практически невозможно. Хотя там были окна, их

похитители, вероятно, решили, что они не могут быть настолько безумны, чтобы

пытаться выбраться путём свободного падения. Однако похитители упустили из виду

присутствие Лиоры.

Лулу,

родившиеся и выросшие в лесу, были племенем чрезвычайно спортивных людей. Они

начинали охотиться в юном возрасте, не боялись высоты, а такие навыки, как

лазание по деревьям, были для них второй натурой. Лиора быстро сползла вниз по

стене и вскоре уже твёрдо стояла на ногах. Выбравшись наружу, она обратилась за

помощью к первому встречному.

«Мисс Тиона...

заперта» — сказала она Анне, которая едва могла поверить в то, что слышит.

«Заперта...?

Что ты имеешь в виду? Кем?»

И, хотела бы

она знать, за что?

«Я не знаю... Я

сбежала... Но только я» — сказала Лиора, разочарование явно читалось на её

лице. Затем она посмотрела на Анну, взгляд её водянистых глаз был отчаянным и

умоляющим. «Пожалуйста! Помогите мисс Тионе... Спасите её... Пожалуйста!»

«Хорошо. Я

сделаю всё возможное, чтобы помочь».

К большому

удивлению Анны, она сразу же услышала звук собственного голоса. Она должна была

колебаться, но слова вырвались сами собой.

Надо же, я

согласилась с ней, даже не задумываясь...

Такое заявление

было бы немыслимо для Анны прежних времён, и она точно знала, что заставило её

измениться.

Принцесса Мия

доверила мне следовать своим суждениям. В свою очередь, я должна действовать

так, чтобы поддержать её доброе имя.

Она подумала о

своей миниатюрной госпоже: о переполнявшей её доброте и сильном чувстве

справедливости. При этом она чувствовала растущую уверенность в том, что если

бы Мия была здесь, она, несомненно, поступила бы так же. Принцесса не потерпит

сомнений и не допустит колебаний.

К слову, её

предположение оказалось верным. Если бы Мия была здесь вместо Анны, она,

несомненно, взяла бы на себя обязательство помочь Тионе. Излишняя доброта и

сильное чувство справедливости — помимо того, что они были плодом воображения Анны,

— конечно же, не имели никакого значения. Настоящий мотив Мии был прост: она

была трусихой. Вот и всё.

Боясь постоянно

нависшей угрозы гильотины, она не могла проигнорировать такую просьбу. Более

того, мысль о том, что она обманула ожидания своей верной служанки, слишком

тяготило даже её слабую совесть. Поэтому ей ничего не оставалось, как

проглотить свои сомнения, стиснуть зубы и проклясть сардонические причуды

судьбы, отправившись на помощь своему смертельному врагу. В этот миг разум

хозяина и слуги действительно стал единым целым. Однако их сердца не могли быть

дальше друг от друга.

Ведомая Лиорой,

Анна направилась к зданию школы. Под покровом сумерек внутри академии было

тихо, просторно и пусто. В отсутствие лекций немногие студенты предпочитали

оставаться в коридорах. Сегодня вечером здесь было особенно пустынно, так как

все студенты были на вечеринке, а их сопровождающие либо ждали в своих

комнатах, либо, как Анна, получили разрешение побродить по городу. Заброшенные

помещения здания школы стали идеальным местом для осуществления гнусного

замысла.

Они поднимались

всё выше и выше по спиральной лестнице северной башни и, в конце концов, попали

в узкий коридор. В нём было тускло, и Анна едва могла различить тень чего-то

движущегося в другом конце.

«Что...»

«Тише! Будь...

Настороже. Это... Охранники».

«Охранники...?»

Когда её глаза

привыкли к темноте, она ясно увидела их. Двое мужчин стояли перед входом в Комнату

Звездочётов. Они были слишком далеко, чтобы она могла разглядеть лица, но их

крупные фигуры говорили о том, что прямое столкновение было бы неразумным. Она

слышала, что некоторые сопровождающие были опытными бойцами, обученными

защищать своих хозяев, и, возможно, она только что столкнулась с двумя из них.

«Что же нам

делать...»

К сожалению, Анна

не была мастером боевых искусств. Бить кулаками и ногами по этим двум мужчинам

было нецелесообразно. Даже если бы они не были обученными бойцами, у неё всё

равно не было бы шансов. Когда о насилии не могло быть и речи, оставалась

дипломатия, которая в данных обстоятельствах тоже казалась очень шатким

вариантом.

«Что нам

делать... Что нам делать...» — бормотала

Анна, её тон становился всё более тревожным с каждым мгновением. Затем,

внезапно, позади неё раздался голос.

«Ну и ну, что

тут у нас? Могу я вам помочь, дамы?»

Лиора и Анна

подпрыгнули и, вскочив на ноги, увидели стоящего над ними мужчину.

«Неприятности,

я полагаю?» — спросил он, оглядывая их через плечо.

«Вы...»

«Я видела вас

с... принцем Сионом».

«Вы... Кейтвуд,

верно?»

Он одарил их дружелюбной

улыбкой.

«Для меня честь

знать, что вы помните, мисс Анна. Надеюсь, Её Высочество в добром здравии?» —

спросил он, повернув улыбку к Лиоре. «А ваша подруга тоже из Империи?»

«Ах, да... Эмм...

Она служанка дочери графа Рудольвона из Запределья. Её зовут...»

«Лиора Лулу.

Пожалуйста... Помогите госпоже Тионе!»

После

ознакомления с ситуацией, Кейтвуд скрестил руки и тихо сказал: «Двое снаружи,

хм. А сколько внутри?»

«Я не знаю...

Но мы были... Заперты внутри... Четырьмя людьми... Мужчинами и женщинами».

«Это значит, что

они либо поняли, что ты сбежала, и охраняют изнутри, либо они оставили двух

парней следить за дверью, а двое других ушли куда-то ещё. В любом случае,

милорд зажарит меня заживо, если узнает, что я оставил двух несчастных девушек

в беде на произвол судьбы. Рассчитывайте на меня, леди».

«Правда? Слава

Богу... И спасибо вам!»

«Но что вы

собираетесь делать?» — спросила Анна, гадая, есть ли у Кейтвуда какой-то план.

Возможно, он собирался подкрасться, а потом... сделать что-то подлое и...

«Что мы собираемся

делать? Всё просто. Мы собираемся спасти добрую леди из лап зла. Вот и всё» —

ответил Кейтвуд. Его тон был таким же непринуждённым, как и всегда, но его

ухмылка теперь показывала зубы.

Всё остальное

произошло как в тумане, и только когда всё закончилось, Анна вспомнила, что

нужно закрыть рукой широко открытый рот.

Кейтвуд помчался

к охранникам, его шаги были жутко тихими. Используя импульс, он ударил коленом

в живот одного из охранников. Мужчина обмяк. Затем он схватил за руку другого

охранника, всё ещё застывшего от шока, и повалил его на землю. За один вдох

битва была закончена.

«Хм... Неужели

все мужчины-сопровождающие... могут делать подобные вещи?» — спросила

недоверчивая Анна.

«Ха! Скажем

так, я — некоторое исключение» — ответил Кейтвуд с кривой ухмылкой, а затем добавил,

пожав плечами: «Это полезно, когда твой работодатель — чувство справедливости,

которое отрастило ноги и начало ходить».

Пока они

беседовали, Лиора пронеслась мимо них и толкнула дверь.

«Мисс Тиона! Вы

в порядке?!»

«Лиора? Ты?!»

К счастью,

когда Тиона вышла из комнаты, они с радостью обнаружили, что она не пострадала.

«Мисс

Рудольвон, приятно видеть, что вы целы и невредимы».

«Ты... служанка принцессы Мии...?»

«Когда я

вернулась в свою комнату, моё платье исчезло».

По словам

Тионы, когда она и Лиора вернулись в свою комнату, они обнаружили, что она

разграблена. Преступники оставили сообщение, в котором сказали, чтобы они

пришли в северную башню здания школы, если хотят вернуть платье.

«Это ужасно...

Кто бы мог такое сделать...»

«Скорее всего,

это ваши или Её Высочества знакомые « — ответил Кейтвуд.

«А? Как же так?»

«Вот, я нашёл

это у одного из охранников снаружи. Взгляните».

Кейтвуд

протянул платок, расшитый узором, который безошибочно напоминал герб Империи

Тиармун.

«Неужели...»

«Я бы поставил

на то, что они были слугами дворян из Империи».

Это открытие

стало для Анны шоком. Она была уверена, что это дело рук тех благородных

девушек, которые издевались над Тионой на днях.

«Они сказали

мне держаться подальше от вечеринки... потому что я буду позором для настоящих

дворян Империи».

Её голос был

мягким. В нём не было ни кипящего гнева, ни слепой ярости. Лишь тихая грусть

виднелась на её лице, когда она протянула свёрток ткани, который держала у

груди. Это было её платье, теперь в клочья изорванное.

«...Невероятно»

— вздохнула Анна.

«Тем не менее,

вы пошли на чертовски большой риск. Я понимаю, что платье — это важно, дамы, но

приходить сюда в одиночку? Не очень умно»— сказал Кейтвуд, его глаза

укоризненно сузились.

Тиона в ответ

покачала головой и задумчиво улыбнулась.

«У Рудольвонов

нет средств, чтобы снабжать меня множеством платьев».

Затем она

покорно вздохнула.

«Вот почему я

просила тебя не делать этого, Лиора, но ты просто выпрыгнула в окно... Не нужно

было так беспокоиться» — сказала она, глядя на остатки своего платья. «Уже не

было смысла быстро выбираться».

«Мисс Тиона...»

Взгляд Лиоры не отрывался от своей госпожи, но мало-помалу её губы начали

дрожать, и она прикусила их, чтобы это прекратилось.

Сердце Анны

болело за другую служанку. Она знала, каково это. Если бы она оказалась на том

же месте... Если бы заперта здесь была Мия... Мучения были бы просто

непреодолимы. Она раскрыла ладонь, на которой лежали деньги, доверенные ей

Мией.

«Лиора,

пожалуйста, сходи в магазин и купи платье. Вот деньги». Не задумываясь, она

вложила монеты в руку Лиоры.

«Это...?»

«Принцесса Мия

доверила их мне» — сказала она, не сомневаясь, что Мия поступила бы точно так

же. «А пока, мисс Тиона, давайте переделаем ваш макияж. Ваша подводка потекла

от слёз!».

Как раз когда

Анна собиралась приступить к работе, Кейтвуд заговорил.

«Эй, просто

дружеское напоминание. Как служанка Её Высочества, ты уверена, что хочешь

помогать?»

«А? Что вы

имеете в виду?»

«Её Высочество находится

на самой вершине Тиармуна и управляет всеми дворянами Империи. Если те, кто

запер леди Тиону здесь, также являются дворянами Тиармуна... не наводит ли это

на мысль, что всё это могло быть сделано Её Высочеством с самого начала?»

«...А?»

Анна почесала

голову, озадаченная предположением Кейтвуда.

Давайте на

мгновение перенесёмся в другую временную линию.

В старой

временной линии также произошёл инцидент с кратковременным заключением Тионы. В

день вечеринки пленённая Тиона была спасена и прибыла в бальный зал с

опозданием. Затем она получила от принца Сиона приглашение на танец, блестяще

выступила на паркете и заслужила уважение и восхищение многих своих

сверстников. Существенным различием между двумя версиями было то, что в старой

версии Анна не присутствовала при спасении.

Ранее служанка,

которую Мия взяла с собой, была третьей дочерью одного из центральных

дворянских домов. Хотя она была послушной, но далеко не трудолюбивой, и во

время танца она была занята чаепитием со своими подругами. Поэтому спасением Тионы

занимались только Лиора и Кейтвуд. Затем, столкнувшись с проблемой разорванного

платья, они обратились за помощью к самой авторитетной фигуре в академии —

Рафине Беллуге. Именно в этот критический момент их пути пересеклись, что

привело к созданию прочной коалиции между будущим революционным лидером Тиармуна

Тионой, её соратником принцем Сионом и, наконец, их могущественной сторонницей,

святой Рафиной. Подозревая, что за всем этим стоит Империя, они обратились к

вершине её благородной иерархии. Там они нашли своего самого вероятного врага —

правящую принцессу Тиармуна: Мию.

Хотя Мия позже

узнала о выдвинутых против неё обвинениях, она так и не удосужилась очистить

свое имя. Подозрения, возникшие из-за плохого обращения с дочерью дворянина

Запределья, казались пустяковым делом, чтобы заслуживать её внимания. Для

дворян притеснение простолюдинов было нормальным явлением. Конечно, подумала

она, притеснение центральной знатью безымянного дворянина из какого-то

захолустного графства столь же недостойно упоминания.

Трудно сказать,

когда именно разгорелся пожар революции. Одни называли причиной голод, другие —

тиранию высшей знати и некомпетентность императора. Однако если и существовала

последовательность событий, навсегда предопределивших кровавую судьбу Мии, то

этот инцидент, несомненно, был первым в цепочке.

История уже

подхватывала Мию своими мощными потоками, неуклонно подталкивая её к гильотине.

Перед лицом могучего потока, несущегося к скалам забвения, Анна смело встала на

его пути.

«Вы думаете,

что принцесса Мия... является виновницей?»

Она моргнула.

«О чём вы

вообще говорите? Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала».

Анна

разразилась смехом. Комментарий должен был быть оскорбительным, но его

абсурдность перевела его в область комедии.

«Пожалуйста,

Кейтвуд, вы же не можете быть серьёзным».

Ну и ну, ни

капли сомнения... Кейтвуд был поражён реакцией Анны. Видно, принцесса крепко

держит в руках сердца своих сопровождающих.

По правде

говоря, Кейтвуд тоже не считал Мию виновницей случившегося. Однако из

предосторожности он решил на всякий случай проверить реакцию Анны.

«Э-эмм,

Кейтвуд, лично я не думаю, что Её Высочество могла бы сделать что-то подобное» —

добавила Тиона.

«Верно

подмечено. Если сама жертва так считает, то пусть так и будет».

Он пожал

плечами, затем заметил, что Анна суетится, словно хочет что-то сказать. В конце

концов, с большой нерешительностью она сказала: «Кейтвуд, я тут подумала... Я

не уверена, как это работает в вашем королевстве, но если люди там считают, что

те, кто правит, должны также отвечать за действия своих подданных, то в этом

смысле, я думаю, можно сказать, что принцесса Мия несёт ответственность за то,

что сделали эти дворяне из Тиармуна».

По странному

совпадению, эта линия рассуждений была точно такой же логикой, которая привела

к презрению Мии Рафиной в предыдущей временной линии. Тогда Рафина также не

считала Мию непосредственно ответственной за случившееся. Однако она была

серьёзно разочарована тем, что Мия, чьё положение должно было обязывать её

осудить такую несправедливость по отношению к слабым, предпочла молчание. В

глазах Рафины Мия показала свою непригодность к власти. Это пятно на её имени

преследовало Мию на протяжении всего времени обучения в академии, в итоге лишив

её возможности подружиться с Рафиной.

«Вот почему —

рискуя выйти за рамки — я хотела бы взять на себя ответственность за этот

инцидент от имени принцессы Мии. Как её помощницы и ассистентки, мой долг —

делать то, что она пожелает. Я должна действовать так, как если бы я была её

руками и ногами. Поэтому, чтобы исправить ситуацию, я обещаю доставить мисс

Тиону в бальный зал, если это будет последнее, что я сделаю!»

В этой

страстной речи Анна с гордостью объявила себя доверенным лицом Мии — её «руками

и ногами». Что, с точки зрения Мии, было бы просто ужасно, учитывая, что её

конечности, очевидно, обрели собственную волю и теперь помогали её заклятому

врагу.

«Мисс Тиона,

присядьте вон там. Я собираюсь переделать ваш макияж».

Анна работала

невероятно быстро, её руки двигались с уверенной ловкостью, свойственной опыту.

В конце концов, она недавно закончила делать то же самое для Мии, причём

дважды. Ей пришло в голову, что, возможно, она использовала свою госпожу как

практику.

Ух ты...

Принцесса Мия... Неужели она предвидела это? Вот почему она попросила меня

потренироваться на ней заранее? Она сделала секундную паузу. Эх... Если

подумать, это не может быть правдой.

Конечно, это не

так. Даже Анна, страдавшая от поздней стадии Миятии, смогла догадаться об этом.

Однако тот факт, что это потребовало секундного размышления... не предвещал

ничего хорошего для её прогноза.

[ Прим.Пер:

суффикс itis (в оригинале Mia-itis) используется для образования названий различных вымышленных

недугов или болезней. В данном случае Миятия = одержимость Мией. ]

Принцесса Мия

доверилась мне. Это значит, что я должна сделать всё возможное...

Таким образом, «руки

и ноги» Мии — по собственной воле — взяли быка судьбы за рога и повели его по

другому пути, навсегда изменив ход истории.

Как раз перед тем, как Тиона — теперь уже снова прекрасно одетая —

собралась уходить, Кейтвуд передал ей небольшую записку.

«Ужасно жаль беспокоить вас этим, мисс Рудольвон, но не могли бы вы

передать это милорду, принцу Сиону?»

«А? Конечно, передам» — кивнула она в ответ и направилась в бальный

зал.

Тиона прибыла с опозданием, но никто не обратил на неё внимания.

Причина в том, что она появилась как раз в тот момент, когда Мия и Сион

заканчивали свой танец. Все присутствующие были заворожены их выступлением, что

позволило Тионе войти, не привлекая внимания.

Как только танец закончился, на Сиона сразу же набросилась толпа

девушек. Тиону пугала мысль о том, чтобы войти в такую группу, но она глубоко

вздохнула, взяла себя в руки и вошла.

«Эмм, извините...»

«Хм? А, кажется, мы уже встречались. Вас зовут...»

«Тиона Рудольвон. Простите за беспокойство, принц Сион, но Кейтвуд

просил передать вам это...»

«Правда? Хм, прошу прощения».

Отойдя на некоторое расстояние от группы девушек, окруживших его,

Сион быстро прочитал записку. В ней кратко описывался инцидент и вероятные

виновники. Кроме того, в ней также говорилось, что было бы разумно рассмотреть

возможность причастности Мии, хотя бы из осторожности.

Ха, действительно, избыток осторожности. Иногда ты слишком осторожен

для своего же блага, Кейтвуд.

Сион улыбнулся и покачал головой. Работа Кейтвуда заключалась в

том, чтобы расширять его кругозор, указывая на возможности, которые он не учёл.

Поэтому любой человек, к которому он питал симпатию, должен был быть проверен с

особой тщательностью. Вполне вероятно, что на личном уровне Кейтвуд не

подозревал Мию в причастности к этому.

Чёрт возьми, я уверен, что она из тех людей, к которым даже он не

мог не испытывать симпатии.

Тем не менее, Кейтвуд оставался объективным, решив продолжать

излагать факты для рассмотрения Сионом. В его непоколебимой позиции можно было

разглядеть человека, чья компетентность проистекала не из природного гения, а

из упорного трудолюбия — настоящая рабочая лошадка.

И всё же...

Сион вспомнил, как Мия отклонила его предложение станцевать второй

танец. Она почти наверняка заметила Тиону во время их танца. Одного взгляда ей,

вероятно, хватило, чтобы понять, что произошло. Затем, пытаясь сделать так,

чтобы бедная девушка хотя бы наслаждалась вечеринкой, раз уж она здесь, она

доверила Тиону ему. В обычной ситуации Мия могла бы и сама присмотреть за

Тионой, но на балу самым простым решением было поручить это дело мужчине.

Более подходящий партнёр для меня, ага... Другими словами, здесь

есть кто-то, кому нужна моя помощь.

Хотя формулировка была немного округлой, смысл был ясен, и это была

просьба, в которой Сион не могла отказать.

И всё же, моя дорогая принцесса... Формулировка. В следующий раз,

возможно, вы задумаетесь о нюансах слова «подходящий».

Чувствуя, что он только что нашел брешь в броне совершенства,

которой была Мия, Сион не мог не усмехнуться.

«Гм, принц Сион?»

«Хм? Ах, кхм, мои извинения. Мисс Рудольвон, могу ли я иметь честь

присоединиться к вам для следующего номера?».

Так прошла ночь музыки и танцев.

На следующее утро Мия проснулась с прекрасным самочувствием. Вчера

вечером, изрядно попотев во время танцев, она долго и с удовольствием отмокала

в ванне. Затем, ощутив приятную усталость от хорошей тренировки, пронизывающую

её с ног до головы, она забралась в свою пушистую постель и проспала до

рассвета. Это был, без сомнения, идеальный сон. Проснувшись, она обнаружила,

что полностью заряжена энергией и находится в отличном настроении. Радостно

напевая про себя, она вошла в кафетерий, чтобы узнать, что сегодня в меню.

Однако когда она заняла место и отправила Анну заказывать еду, она нахмурилась.

Хм?

К Анне подошёл молодой человек. У него были грубые черты лица и

острый взгляд. Изысканно одетый во всё чёрное, он был похож на сопровождающего

одного из студентов академии. В его манере поведения чувствовалась элегантность,

и Мия сочла его довольно обаятельным. Если бы он был обычным симпатичным

парнем, Мия не обратила бы на него внимания. Самое большее, что она сделала бы,

это подмигнула Анне и похлопала по спине. Однако он оказался сопровождающим её

заклятого врага, принца Сиона, и это меняло дело.

Ещё хуже было то, что его сопровождала другая девушка. Её

уникальные черты лица, несомненно, принадлежали этническому меньшинству

Империи, и Мия знала, что это Лиора, сопровождающая Тионы Рудольвон.

Мия до сих пор помнит ненависть в глазах девушки, когда та

направляла стрелу ей в лицо. Это была сцена из предыдущей временной линии,

которая врезалась в её память.

Почему Анна разговаривает с ними, как с друзьями?!

Мия спросила Анну об этом, когда та вернулась.

«Я собиралась рассказать вам об этом позже, но...» — сказала Анна,

нерешительно начиная пересказывать события прошедшего дня. Когда она

закончила...

«...»

Мия не издала ни звука. Анна всё ждала и ждала, но Мия оставалась

жутко неподвижной. Затем, мало-помалу, её маленькое тело начало наклоняться.

«Принцесса Мия!»

Мия опрокинулась набок, как бревно, её лицо было бледным, как луна.

Алое пламя бушевало над горящей столицей... Люди, их голоса,

наполненные ненавистью, кричали, кричали и кричали. Затем её собственная голова

покатилась по земле...

«Хяаааааааааааааа!»

Мия с криком проснулась и обнаружила себя на кровати в школьном

лазарете, насквозь промокшей от пота. Уже давно ей не снилась собственная

казнь, а жуткое ощущение смерти всё ещё сохранялось. Мокрая одежда неприятно

липла к коже, и ей отчаянно хотелось принять ванну. Однако сейчас было не

время. Она позвала Анну, которая наблюдала за ней с выражением глубокой

озабоченности, и тут же дала ей ряд указаний, которые нужно было выполнить.

Первое, что сделала Мия, — насильно отправила четырёх сопровождающих,

принимавших непосредственное участие в инциденте, обратно в Империю. Их хозяева

сразу же явились протестовать. Она окинула их суровым взглядом.

Вот и всё. Решающий момент.

Мия полностью понимала своё положение. Один неверный шаг, и она

окажется в тяжелом положении. Очнувшись в лазарете и отослав Анну, она сразу же

схватила окровавленный дневник, который принесла с собой. Пролистав пару

страниц, она обнаружила, что там действительно есть упоминание об инциденте с заточением

Тионы. Она понятия не имела, о чём идет речь, когда записывала это. Она даже

представить себе не могла, что за кулисами происходило столько всего.

Это было не то, от чего она могла отмахнуться. Отсутствие наказания

почти наверняка разозлило бы Рафину, да и ни принц Сион, ни Тиона не были бы о

ней высокого мнения. Поэтому ей нужно было чётко обличить виновных и наказать

их за их действия. Проблема заключалась в их хозяевах. Хотя все они отрицали

свою причастность, она сомневалась, что кто-то из них действительно невиновен.

По её мнению, они все окунулись хотя бы по пальцы ног в это дело, если не во

всю нижнюю половину своего тела. Однако одна проблема не позволяла с

уверенностью утверждать, что они лично причастны к этому.

Обычно, если сопровождающие были простолюдинами, они ни за что не

стали бы похищать и удерживать благородную девушку без прямого приказа.

Проблема заключалась в том, что все виновные сопровождающие сами были

дворянами. Никто из них не был наследником своих земель, но все они выросли в

центральных дворянских семьях, вызывая восхищение и уважение у своих

сверстников. Если они и получили что-то от своего воспитания, так это щедрую

порцию гордости.

Я так и думала, судя по тому, что все они носят хотя бы что-то с

Имперским гербом.

Если быть откровенной, то больше всего ей хотелось крикнуть им в

лицо что-то вроде: «Если вы собираетесь сделать что-то плохое, то хотя бы

спрячьте эти чёртовы гербы!» Так, по крайней мере, люди не узнают, откуда

они...

В любом случае, они и их эго, вероятно, не могли смириться с тем,

что такая «захолустная дворянка», как Тиона, попала на приветственную вечеринку,

а они — нет. В отличие от своих хозяев, у сопровождающих был мотив.

«Ваше Высочество, нам слишком трудно это принять. Наши сопровождающие...

всё, что они сделали, это заперли на некоторое время какую-то захолустную

благородную девушку...»

Их протесты отражали убеждения дворянства Тиармуна. Тиранию

центральных домов терпели не только простолюдины, но и дворяне из отдалённых

регионов.

Они сеют семена такой ненависти и даже не подозревают об этом.

Мия относилась к ним не с ненавистью, а с жалостью. Она жалела их,

потому что, как и они, была такой же невежественной, пока не оказалась в темнице.

Она никогда бы не поняла этого, не опустившись на самое дно, но когда поняла,

было уже слишком поздно...

Сеять семена ненависти — значит пожинать их плоды. Я могу читать им

лекции... Мия вздохнула и покачала головой. Но могу сказать, что это пройдёт

мимо их ушей.

«Я понимаю... Мне понятно, что вы пытаетесь сказать. На самом деле,

это вполне могло бы быть правдой... если бы мы всё ещё были на территории Тиармуна».

«А?»

«Вам нужно подумать, кто имеет власть в этой академией. Кто...

является её правителем?»

У Мии был план. Если она будет судить их на основе своих

собственных ценностей, они затаят на неё обиду. Чтобы избежать этого, она могла

переложить ответственность на кого-то другого. А кто может взять на себя вину

лучше, чем правящая фигура академии, Рафина Орка Беллуга?

«Госпожа Рафина — человек с очень благородным характером. Думаете,

она одобрила бы такую жестокость по отношению к одному из драгоценных студентов

академии?» Она сделала паузу и закрыла глаза. «И, должна признаться, мне тоже

не нравится ваш подход. Нападать на слабых и издеваться над ними... В таком

поведении нет ничего благородного».

Часть её была честна. Она знала, каково это, когда на тебя ополчаются

и издеваются. Испытав это на себе от рук революционной армии, она не могла

больше выносить мысли о том, чтобы делать то же самое с другими. Насилие ранило

тело, а насмешки ранили душу. И то, и другое было ужасно. Она никому не желала

такого, и не хотела, чтобы так поступали с ней.

«Обычно бы я потребовала, чтобы вы все взяли на себя ответственность

за этот инцидент и отказались от статуса учеников. Однако я считаю такое

обращение слишком жестоким».

«Ваше Высочество...»

«Только на этот раз я лично попрошу госпожу Рафину простить вас за

ваши действия» — добавила она, уточнив, что это был акт доброты, за который

нужно расплатиться.

Таким образом, она сможет наказать их и одновременно заставить

почувствовать себя в долгу перед ней.

Я очень надеюсь, что благодаря этому всё уляжется, и все просто

будут жить дальше.

Чувствуя себя особенно измученной этим диалогом, Мия всё же

вытащила себя из комнаты, чтобы пойти просить аудиенции у Рафины.

Изо всех сил стараясь не обращать внимания на рой пчёл в своём

желудке, Мия вошла в класс во время обеденного перерыва.

«Мисс Рафина, можно вас на минутку?» — спросила она с нервной

улыбкой. Её голос немного дрогнул.

«Хм? О, Мия». Рафина подняла глаза от своего стола и, увидев, что

это Мия, встала, чтобы поприветствовать её. «В чём дело?»

Она улыбалась своей обычной вежливой улыбкой, но это было холодным

утешением для Мии. В конце концов, её не зря называли святой, и на её лице

всегда была улыбка. Она могла бы приговаривать Мию к гильотине, и всё равно

выглядела бы так же. Рядом с ней никогда нельзя быть слишком осторожным.

«Я бы хотела кое-что обсудить с вами...» — сказала Мия, робко глядя

на Рафину.

«Правда? В таком случае, почему бы тебе не присоединиться ко мне в

моей комнате? Я как раз собиралась обедать» — ответила Рафина, её голос был

ровным и спокойным, как всегда.

Как только они вошли в её комнату, она вдруг хлопнула в ладоши и

повернулась к Мии.

«Ох, я только что вспомнила! Большое спасибо за ваши подарки. Персоналу

они очень понравились» — радостно сказала она.

Мия улыбнулась в ответ, как от облегчения, что у Рафины хорошее

настроение, так и чтобы скрыть тот факт, что она совершенно не знала, о каких

подарках идёт речь. Конечно же, они были от Анны, которая ещё не сообщила о них

Мии.

Спасибо лунам. Такими темпами я, возможно, и вправду переживу эту

встречу...

Когда они заняли свои места и положили обеды на стол, Мия медленно

повернулась к Рафине и, не колеблясь, смиренно склонила голову.

«Я ужасно сожалею о том, что произошло».

Это был потенциальный момент гильотины; её эго могло подождать.

«Пожалуйста, принцесса Мия, вам не нужно извиняться. Это произошло

не по вашей вине, верно?»

«Нет, но как принцесса Тиармуна я несу ответственность за действия дворян

империи» — сказала Мия, стараясь звучать как можно серьёзнее. Это потребовало

некоторых усилий, потому что в глубине души она думала: «Конечно, нет! Я тут ни

при чём! Я даже не знала, что это произошло!»

«Понятно. Тогда, что касается дисциплинарного взыскания... Что у

вас на уме?»

«Я уже приказала отправить провинившихся сопровождающих обратно в

Тиармун. Что касается их хозяев, то из-за отсутствия чётких доказательств их

непосредственной причастности, я попросила их заняться самоанализом и не

допускать подобного поведения в будущем».

Глаза Рафины сразу же сузились.

«Это кажется довольно снисходительным с вашей стороны».

Ииик!

От пронзительного взгляда президента студенческого совета по

позвоночнику Мии пробежал ужасный холодок, и она тут же пожалела, что так легко

отпустила тех дворян. Увы, было уже слишком поздно отменять своё решение. На

данный момент у неё не было другого выбора, кроме как доказывать обоснованность

своего мягкого приговора.

«Похоже, принцесса Мия, вы очень милосердная особа».

М-милос-милосердные луны! Что мне делать?! У меня большие

неприятности!

Мия чувствовала себя как котёнок, который забрёл к громогласному

льву и получил голодный взгляд. Она отчаянно искала выход из затруднительного

положения. К сожалению, её мозг, уже достигший пика умственной деятельности,

теперь перегрелся и отказывался предлагать какие-либо идеи. И тут она заметила

на столе миску с супом. Из него торчал кусочек чего-то жёлтого. Это был её

старый друг, янтарно-лунный помидор.

В её памяти всплыло лицо главного повара Империи. Она вспомнила,

как ненавидела янтарно-лунные помидоры, как он упрямо продолжал подавать их ей

и как старался сделать из них то, что ей бы понравилось...

«Ах, янтарно-лунные помидоры...» — пробормотала она про себя. «Как

иронично, что их острота часто приводит к тому, что они пропадают зря... но

раскаяние в этом грехе приходит только после того, как становится нечего есть...»

Она вспомнила, как впервые попробовала их после перерождения. Мысль

о том, что раньше она выбрасывала столь тщательно приготовленную пищу — и всю

заботу и преданность, которые в неё вкладывались, — заставила её помрачнеть.

Это было суровым напоминанием о том, каким ужасным человеком она была.

...Подождите! Сейчас не время предаваться ностальгии! Мне нужно

взглянуть в лицо реальности!

«То есть... вы хотите сказать, что люди совершают плохие поступки,

потому что не осознают, что не правы?»

«...А?»

«И в данном случае, реальный вред был причинён незначительный, что

делает возмещение ущерба жертве гораздо более простым делом. Конечно, теперь я

понимаю... Так вот почему вы послали свою самую надёжную помощницу, Анну...».

Отношение Рафины заметно изменилось. Она снова улыбнулась, но на

этот раз гораздо мягче, чем прежде.

Наказание служит двум целям. Первая — дать эмоциональное утешение

жертве. Вторая — побудить преступника к размышлению. В данном случае усилия

Анны свели причинённый вред к минимуму.

«Это позволяет нам сосредоточиться на развитии рефлексии у правонарушителей,

после чего они, надеюсь, научатся и повзрослеют... Действительно, это может

быть именно тот курс действий, который больше подходит учебному заведению».

«С-совершенно верно!»

Мия ухватилось за это. Она не знала в чём дело, но всё равно ухватилась

— за что угодно, что могло бы вывести её из этого затруднительного положения.

«Мия» — сказала Рафина, взяв Мию за руки, — «Ты вызываешь у меня

искреннее восхищение и уважение. В тебе есть глубокое милосердие. Оно побуждает

тебя добиваться искупления даже нечестивых людей, и это то, чего нет у меня.

Теперь я понимаю, почему тебя называют великим мудрецом Империи».

«Д-для меня большая честь слышать это» — сказала Мия с нервной

улыбкой. Быть чрезмерно восхваляемым тоже некомфортно.

«И, ну... В-видишь ли, по поводу этого...»

Рафина вдруг начала заикаться.

Э-это ещё не всё?! Что теперь?!

Сдерживая желание выбежать из комнаты прямо сейчас, Мия продолжала

слушать. Следующие слова Рафины, однако, застали её врасплох.

«Эмм... Ты бы... хотела стать моей подругой?».

«Хотела бы я... что?»

С этого дня у Мии появилась подруга: дочь герцога Беллуги, Рафина.

Попрощавшись с Рафиной и вернувшись в свою комнату, Мия нашла

время, чтобы осыпать Анну похвалами. И не успела бедная служанка оправиться от

внезапного излияния благодарности, как её уже потащили в город, чтобы

вознаградить за труды. Так началось стремление Мии и Анны попробовать все

сладости в городе, но это уже история для другого раза.

Через два дня после вечеринки состоялось ориентирование для

новых студентов. После этого начались занятия. Это был период многих новых

начинаний: новая жизнь, новая среда и новый опыт обучения. Непривычность

порождает неуверенность, и аудитории наполнились нервным напряжением, когда

студенты впервые вошли в них. Когда Мия села и оглядела своих взволнованных

сверстников, она не смогла удержаться от уверенной улыбки. А почему бы и нет?

Она уже проходила через это однажды и давно выучила все материалы курса. И не

только концепции, заметьте; она дошла до того, чтобы использовать их в

прикладных вопросах.

Это будет просто прогулка по парку!

Мия была настолько уверена в себе, что повернулась к

нескольким своим одноклассникам и сказала им: «Если вы чего-то не понимаете, не

стесняйтесь спрашивать меня! Я вам всё объясню!»

Она просто подготавливала себя к более резкому падению...

Через несколько минут она заметила, что что-то не так.

«Б-боже, как странно...»

Капля пота скатилась по её лбу.

Я вообще не помню ничего из этого.

Мия совсем забыла, что никогда не была хорошей ученицей.

Скорее, она родилась с одной чертой, которой обладают все политики:

способностью легко забывать то, что плохо сказывается на их карьере. К слову,

ещё в Тиармуне она изучила те темы, которые казались ей необходимыми для того,

чтобы избежать гильотины в будущем, но это было далеко не всестороннее

образование. Она знала недостаточно, чтобы произвести впечатление на своих

одноклассников. Математика, в частности, оказалась ужасно сложной. Как

студентка, не склонная к гуманитарным наукам — то есть неохотно выбравшая их

из-за неспособности к точным наукам, — при одном упоминании об арифметике у неё

голова шла кругом.

Я-я-я и мой большой рот!

Мия запаниковала. После всего, что она сказала, не знать

ответ было бы очень унизительно! Как только закончились занятия, она

выскользнула из комнаты, пока никто не успел с ней заговорить.

«Анна! Анна!» — закричала она, ворвавшись в свою комнату.

«Что случилось, принцесса Мия?» Анна удивлённо обернулась.

«Анна, с завтрашнего дня ты пойдешь со мной на урок

математики».

«Что?»

В академии Святой Ноэль существовала политика, позволяющая

сопровождающим ходить на занятия вместе со своими хозяевами. Многие студенты

приводили с собой сопровождающих, которые преуспели в собственном обучении.

Затем они садились рядом со своими хозяевами и помогали им в учёбе. Анна,

однако, колебалась. В отличие от тех сопровождающих, она не была хорошо

образована. Видя, как она затрудняется с ответом, Мия на мгновение задумалась.

«Ах, конечно, если ты приходишь на занятия, не стесняйся

соответствующим образом сократить свою нагрузку. Например, ты можешь убирать

комнату раз в два дня. Я даже помогу тебе».

«Что? Нет! Это совсем не нормально! Если я пойду, я всё равно

буду следить за тем, что также успеваю делать всю свою работу!».

«Эм, но тогда ты не сможешь помогать мне в учёбе».

«А?»

«Эм, я имею в виду...»

Мия запнулась, поняв, что оступилась. Даже у неё было

чувство гордости. Анна доверяла ей, верила в неё и даже восхищалась ею. Меньше

всего ей хотелось сказать Анне: «Ты можешь пойти и выучить все предметы, в

которых я плохо разбираюсь, а потом просто научить меня, как их делать?». После

долгого раздумья она, наконец, придумала отговорку.

«Я-я считаю, что арифметика пригодится тебе в будущем».

Она не ошиблась. Арифметика действительно будет очень

полезна. Это был необходимый навык для ведения любого вида бизнеса, а

преподавание в Святой Ноэль основывалось на самых современных знаниях в этой

области. Если Анна будет хорошо учиться, её будут высоко ценить самые разные

люди.

«П-принцесса Мия... Вы... Для меня...» — сказала Анна со

слезами на глазах. «Спасибо вам большое за эту возможность. Я не подведу вас».

«К-конечно...» — заикалась Мия. Каждое слово искренней

благодарности Анны было уколом по её совести. «Н-не думай ни о чём таком. Кроме

того, у меня тоже небольшие проблемы с успеваемостью, поэтому я была бы

благодарна тебе за небольшую помощь на уроках».

Трусливое сердце Мии сломалось под тяжестью собственной

вины. Чтобы почувствовать себя лучше, в конце она вскользь упомянула свой

настоящий мотив.

«Принцесса Мия...»

Однако для Анны это прозвучало не более чем поспешная

попытка скромности. Для простолюдина мысль о том, чтобы посещать занятия в Святой

Ноэль — не просто бесплатно, а получая за это деньги — была совершенно

немыслимой. Это был акт глубокой благосклонности, который тронул её до глубины

души. В тот момент она была готова посвятить себя Мии до конца своих дней. В

дождь и в солнце, в болезни и во здравии, куда бы Мия ни пошла, она собиралась

следовать за ней. Даже если Мия выйдет замуж в чужое королевство, она была

готова служить ей там до самого конца.

Однако она знала, что в конечном итоге это были лишь её

собственные мысли. Возможно, настанет день, когда она уйдёт в отставку с поста личной

служанки Мии. Скорее всего, эта договорённость была тонким способом подготовить

её к такой возможности, чтобы, если ей когда-нибудь понадобится отправиться в свободное

плавание, у неё были знания и навыки, необходимые для того, чтобы прокормить

себя.

Если только...

Анне пришла в голову вторая возможность.

Что, если Мия была серьёзна, когда называла Анну своей

правой рукой и доверенным лицом? И она хотела, чтобы её правая рука обладала

достаточными знаниями, чтобы поддержать её в будущих начинаниях? Ответственность

и доверие идут рука об руку.

Возможно, большая ответственность, которую Мия возлагала на

неё, была признаком углубления доверия. Хотя она знала, что это слишком

оптимистичная интерпретация...

«Доверьтесь мне, принцесса Мия. Я сделаю всё, что в моих

силах».

…Тем не менее, её мотивация возросла.

Академия Святой Ноэль была домом для огромного количества клубов.

Некоторые из них были посвящены академическим исследованиям и изысканиям.

Другие были направлены на совершенствование техники владения мечом или копьём.

Были даже клубы, полностью посвященные увлечениям и хобби, например, Клуб Чаепитий,

который был чрезвычайно популярен среди женской части академии. Вне учёбы можно

было найти самые разнообразные занятия — всё чтобы удовлетворить капризы студентов,

привыкших к роскошной жизни.

Так получилось, что один из этих клубов заинтересовал Мию.

«Ах-ха! Нашла» — сказала Мия, подойдя к конюшне. «Хм. Как и ожидалось

от Святой Ноэль. Очень впечатляюще».

В конюшне содержалось более тридцати лошадей, чего было достаточно

для целого отряда Имперской Гвардии в Тиармуне. Пока миниатюрная принцесса

прогуливалась вокруг, с любопытством разглядывая животных, все остальные

участники клуба верховой езды нервно потупились.

Студентки редко приходили в конюшню. Уникальный запах лошадей был

чужд острову, и многие девушки находили его довольно неприятным. Что же могло

привести принцессу могущественной Империи Тиармун в такое место? Полагая, что,

что бы это ни было, оно не должно быть смешным, никто поблизости не мог

набраться смелости и спросить.

Никто, кроме одного молодого человека.

«Эй, мисс, что вы здесь делаете? Заблудились, что ли?» — спросил

он, совершенно не смущаясь присутствием Мии.

Она повернулась в его сторону и обнаружила, что узнала его. Он был

студентом второго курса старшего отделения академии, что делало его старше неё

на четыре года. Его телосложение было плотным и мускулистым, а кожа приобрела

здоровый оттенок загара.

«Боже... Я полагаю, это вы выгуливали лошадей в день праздника».

«Ох, вы та самая мисс из того времени» — сказал он, крепко хлопнув

себя по лбу и разразившись искренним смехом. Очевидно, он помнил тот случай,

когда произошло несчастье, и лошадь чихнула на Мию прямо перед вечеринкой. Лошадь-нарушитель

принадлежала именно ему. «Извините за это. Я руководитель клуба верховой езды.

Выпускник второго курса. Зовут Лин Малонг».

«Я Мия Луна Тиармун». Как всегда, она одёрнула юбку и сделала

реверанс. «Судя по вашему имени, я полагаю, вы из Королевства Эквестрия?»

«Должен сказать, это большая честь, что принцесса Тиармуна знает моё

имя» — усмехнулся Малонг. Затем его выражение лица внезапно стало серьёзным. «Итак?

В чём же дело? У вас всё ещё есть какие-то обиды из-за того дня? Только не

говорите мне, что вы хотите, чтобы эта лошадь умерла или что-то в этом роде».

В прошлом был случай, когда одна из студенток заявилась с криками о

том, что у неё был ужасный опыт общения с одной из лошадей. Дошло до того, что

она потребовала её убить. Гневные жалобы — это одно, но о причинении вреда

лошадям не могло быть и речи. Он посмотрел на Мию. Если она зайдёт так

далеко...

«Хм? Зачем мне желать смерти лошади?»

«Она испортила ваше платье, не так ли?»

«Платье?»

Наступила пауза. Затем Мия рассмеялась, как будто только что

услышала что-то абсурдное.

«Я вас умоляю. Зачем мне убивать лошадь из-за платья?»

Для Мии было совершенно очевидно, что из этого ценнее. Платье не

могло помочь ей бежать от революционной армии. А лошадь — могла.

«Я просто пришла сегодня, чтобы взглянуть на клуб и узнать, чем вы

тут занимаетесь».

Она хотела научиться ездить на лошадях, и у неё была очень веская

причина. Когда революционная армия преследовала её, она пыталась сбежать на

конной повозке, но обнаружила, что даже самые сильные лошади не могут обогнать

всадников, если тянут тяжелую повозку. Поэтому им не потребовалось много

времени, чтобы схватить её. Хотя отсутствие революции было бы идеальным

вариантом, если бы она произошла, ей нужно было суметь быстро сбежать в

соседние королевства. Для этого ей придётся самой научиться ездить на лошади.

Между гильотиной и лошадиными соплями она с радостью выбрала бы последнее. Пока

лошадь несла её в безопасное место, она не обращала внимания на то, что

когда-то одна из них использовала её как носовой платок.

Именно так. Мия научилась прощать, и для неё это был большой шаг.

«Посмотрите на это, хм...»

Малонг почесал подбородок. В отличие от жителей Эквестрии, которые,

как говорят, родились и выросли на лошадях, Мия была родом из Тиармуна. Он не

мог понять, почему принцесса такой могущественной империи заинтересовалась

клубом верховой езды.

В высшем обществе верховая езда не считалась благородным занятием.

Верховая езда была практическим навыком с очень конкретной целью — вести

военные действия. Оно было военным по своей природе. Если для мальчиков умение

управлять боевыми лошадьми могло быть ценным, то для девочки это был совершенно

бесполезный навык. Конечно, иногда встречались девушки, которые проявляли

интерес к охоте, но... Взглянув на руки Мии, Малонг понял, что она не лучница.

«Вы можете смотреть сколько угодно, но собираетесь ли вы вступить в

клуб?»

«Если вступлю, то смогу ли я научиться ездить на лошади?»

«Ну, конечно... Но хотите ли вы ездить на лошади?»

«Безусловно, хочу».

«...Почему?»

«Потому что она может увезти меня куда-то очень далеко...» Мия

посмотрела вдаль. «Так далеко, как я захочу».

В идеале, так далеко, чтобы ни одна революционная армия не смогла

добраться до неё. Лошади, по её мнению, были самым практичным способом побега.

«Куда-то очень далеко, да...»

Слова Мии поразили Малонга. Она говорила об истине, с детства известной

каждому жителю Эквестрии. Лошади возвышают своих наездников, позволяя им

стремиться выше и дальше, чем они могут в одиночку. На спине лошади никакое

расстояние не было недосягаемо. Они были партнёрами, которые давали свободу, и,

как она говорила, позволяли ехать так далеко, как этого хотелось бы. Это было

чувство, которое никогда бы не высказали те, кто рассматривал лошадей лишь как

орудие войны или домашнее животное, которое нужно побаловать.

Эта принцесса не такая простая... Похоже, в этой мисс есть нечто большее,

чем кажется на первый взгляд.

В этот момент Мия услышала голос.

«Принцесса Мия? Что вы здесь делаете?»

Голос показался ей довольно знакомым.

«Принцесса Мия? Что вы здесь делаете?»

«Боже, принц Абель? Какое совпадение!»

Глаза Мии слегка расширились от удивления. Она не ожидала увидеть

здесь Абеля. Покопавшись в своих воспоминаниях о предыдущей временной линии,

она вспомнила, что Абель был членом клуба карточных игр, в который она и сама

подумывала вступить, чтобы получше познакомиться с ним. Однако, узнав, что клуб

на самом деле состоит из кучки бездельников, которые целыми днями играют в

азартные игры, Анна категорически отказалась подпускать её к нему.

Я думала, что он будет бездельничать, как и его

собратья-дегенераты.

В её памяти всплыл прежний Абель. Она вспомнила, что его лицо

всегда было немного бледным. Все в нём, начиная с вялой улыбки и

легкомысленного смеха, и заканчивая небрежным ношением униформы, говорило о

том, что он не воспринимает свою жизнь всерьёз. И всё же...

«Вы вступили в клуб верховой езды?»

«Хм? Ох, да. Я решил, что раз уж я, знаете ли, формально принц

Ремно, то должен хотя бы попытаться подтянуть навыки верховой езды и владения мечом».

...Лицо, которое она видела сейчас, было совсем не похоже на то,

которое она помнила. В его оживлённой улыбке не было никакого вырождения, а его

аккуратная одежда для верховой езды источала ауру жизненной силы.

«А что привело сюда вас?»

«Мне было любопытно, что такое верховая езда, и я пришла

осмотреться».

«Вы? Верховая езда? Что ж, это не то, что я ожидал услышать...»

«Эй, Абель, ты друг этой мисс?»

«А, Малонг. Да, на днях мне посчастливилось быть её партнёром на

вечеринке».

«Ты не рассказывал. Сейчас как раз вовремя. Почему бы тебе не

прокатиться с мисс?»

«...Что?»

Абель несколько раз моргнул.

«Она была настолько любопытна, что проделала весь этот путь. Не

можем же мы допустить, чтобы она ушла с пустыми руками, верно?» — сказал

Малонг, подмигнув ему.

«Но...»

Абель бросил быстрый взгляд на Мию, но тут же отвёл глаза. Его щёки

слегка порозовели.

Боже, это...

Это не ускользнуло от внимания Мии.

Вы только посмотрите на это. Он стесняется сесть со мной на лошадь!

Она понимала, почему Абель нервничает. Поездка на лошади в тандеме

было довольно интимным занятием.

О-хо-хо, разве он не прелесть!

Её внутренняя двадцатилетняя сущность подняла голову, и она

посмотрела на него с видом надменного миролюбия. Хотя у неё никогда не было

отношений, она была взрослой женщиной — если считать с предыдущей временной

линией. Ум простого подростка вряд ли мог представлять для неё проблему. Она

знала, что читает этого мальчика как открытую книгу.

К сведению, на этот раз её предчувствие оказалось верным, но это,

безусловно, следует отнести к удаче новичка, а не к романтической

проницательности.

В таком случае, полагаю, мне придется взять инициативу на себя. В

конце концов, я старшая и более зрелая.

Чувствуя себя довольно хорошо, она улыбнулась ему.

«Я буду вам очень признательна, принц Абель. Мы едва узнали друг

друга на вечеринке. Я была бы рада возможности поговорить ещё» — сказала она,

бесстыдно наклонив голову так, что смотрела на него широко раскрытыми,

прозрачными глазами.

«Ах, ну, то есть... Если вы настаиваете, конечно...»

«Боже» — сказала Мия со сладкой улыбкой, — «Ты же настоящий

джентльмен».

Улыбка была недолгой.

Ииик! Нет! Нет, нет, нет, нет! Это слишком высоко! Это слишком

высоко!

Мии потребовалась вся её выдержка, чтобы не выкрикнуть эти слова

вслух. После того как Малонг помог ей взобраться на лошадь, она сразу же

заметила, что что-то не так: спина лошади была гораздо выше от земли, чем она

ожидала.

Усугублял ситуацию тот факт, что она была в школьной форме. Форма

Академии Святой Ноэль, разработанная теми, кто стоял на передовых позициях в

мире моды, была довольно авангардной. Под пиджак была надета белая блузка,

которую дополняла плиссированная юбка с чётко очерченными складками. Это было

совсем не похоже на платья, которые традиционно носили дворянки. Это также

означало, что ей придётся ехать на лошади в юбке, что вынуждало её сидеть

боком, держа обе ноги вместе. По понятным причинам это было ужасно. Если бы она

могла сидеть на лошади нормально, то смотрела бы вперёд поверх головы лошади.

Когда её тело было повёрнуто в одну сторону, каждый взгляд вниз напоминал о

том, что она находится далеко от земли. Кроме того, это была крайне

неустойчивая поза; малейшая потеря концентрации привела бы к быстрой и

непроизвольной посадке. В результате произошло резкое перераспределение

умственных ресурсов. Все её прежние соображения — романтическая атмосфера, роль

лидера, роль старшей и более зрелой — были отброшены в пользу одной

единственной цели: не получить нервный срыв на месте.

«Хорошо, принцесса Мия. Держитесь за меня крепче!»

Потеряв самообладание, она даже не слушала. Страх падения заставил

её обхватить руками ближайший предмет — в данном случае, талию Абеля — и держаться

за жизнь.

«П-принцесса Мия, вы... в порядке? Вам не нужно держаться так

крепко...»

«Я-я-я знаю! Я-я в полном порядке, так что не стесняйтесь!»

К тому времени, как лошадь сделала первый шаг вперёд, оба всадника

полностью потеряли самообладание. Нахождение в такой близости от девушки, которая

ему нравилась, оставило Абеля на грани нервного срыва, в то время как Мия была

просто в панике от страха. Так началось их свидание на лошади, от которого замирало

сердце по всем неправильным причинам.

Имея опыт верховой езды, Абель первым пришёл в себя.

«Давайте, принцесса Мия, откройте глаза и осмотритесь. Отсюда

открывается потрясающий вид».

«Я-я полагаю, что так и сделаю. Хорошо... Начинаю».

Мия глубоко вздохнула, укрепила нервы и заставила себя открыть

глаза. Перспектива казалась совершенно новой. В отличие от панорамного вида с

вершины замка, она находилась чуть выше, чем обычно, что придавало пейзажу

ощущение новизны. Прохладный ветерок обдувал её щёки и поднимал волосы.

Ритмичное покачивание от шагов лошади, которое поначалу было просто ужасающим,

теперь начинало ей нравиться.

Как странно. По какой-то причине я начинаю чувствовать себя немного

сонной...

Она осторожно прислонила голову к спине Абеля и закрыла глаза.

«Ч-что, п-принцесса? Ч-что вы... Ох, посмотри туда! Это она! Ваша...

сопровождающая!»

«Хм? Вы правы! Привет, Анна!»

Мия вскинула руки вверх и с энтузиазмом помахала Анне. Руки. И

махала ими с энтузиазмом. Увы, фамильярность порождает самонадеянность, а самонадеянность

приводит к беспечности.

«Подожди, не отпускай... Нет!»

«А?» Взгляд Мии внезапно повернулся по дуге. «Хяаааа!»

Она вскрикнула, свалилась с лошади и упала на землю с сильным

ударом.

«Ммм... Хм? Как странно».

По какой-то причине удар оказался не таким сильным, как могло

показаться.

«Ай, ай, ай...»

Она услышала голос Абеля рядом со своими ушами. С опаской она

приоткрыла один глаз, чтобы взглянуть.

«П-принц Абель?! Что ты...»

В этот момент она поняла, что находится в его руках. Вернее, в его

объятиях! Абель упал вместе с ней, обхватил её руками и смягчил её приземление!

[[image:/storage/reader-images/8c59930325d0c7a6e819697bccb3ed9347961833.png]]

«Что... Н-но... А?!»

Её голос надломился, и она бессвязно заикалась. Она едва могла

слышать себя из-за стука собственного сердца.

П-почему во имя лун я так разволновалась? Это просто объятия. Меня

просто обнимает принц Абель, вот и всё. Нет причин для волнения. К тому же, это

уже не первый раз. У меня есть опыт, когда меня обнимают. Меня обнимали на

танцах. Я мастер обниматься... думала Мия про себя, отчаянно пытаясь успокоить

дикую пульсацию в груди. И-и, не говоря уже о том, что принц Абель ещё ребёнок.

Вот именно. Он на восемь лет младше меня...

«Вы в порядке, принцесса Мия? Ничего не ушибли?»

Она подняла глаза и увидела, что он смотрит на неё с выражением

беспокойства на лице. Их глаза встретились. Интенсивность его взгляда пронзила

её грудь и сердце.

Н-нет! Не смотри на меня вот так! Не такими глазами!

Мия быстро отвела взгляд, но не раньше, чем её щёки налились

краской.

«Я-я в порядке, принц Абель. На самом деле в полном порядке. Так

что если вы не против... Не могли бы вы, гм, отпустить меня?»

«Д-да, точно. Конечно. Мои извинения».

Он поспешно отстранился от неё, выражение его лица было явно

разочарованным.

«Ах, пожалуйста, не поймите неправильно» — поспешно сказала Мия. «Я

не возражала против того, чтобы вы меня обнимали. Дело не в этом».

«Да, конечно. Я понимаю...»

Вопреки его словам, лицо Абеля не просветлело. Он выглядел

разочарованным... почти опустошённым. Что-то в его выражении заставило Мию

почувствовать беспокойство.

Теперь я понимаю. Вот как разбиваются мечты, не так ли? Я перестаю

ему нравиться, и когда в будущем мне понадобится подкрепление, он его не пришлёт...

В глубине её сознания мелькнула тень сомнения — шёпот,

спрашивающий, может ли что-то подобное заставить его презирать её. Она решила

отбросить эту мысль и сосредоточиться на том, как исправить ситуацию.

Что я могу сделать, чтобы... Ах-ха! Я знаю!

Она подошла ближе к нему и взяла его за руки.

«А? Что?»

«Большое спасибо, что только что спасли меня, принц Абель!» —

сказала она и приблизилась к его лицу. Затем она повернула голову и посмотрела

ему прямо в глаза.

Когда кто-то подходит слишком близко, естественная реакция —

отступить. Я просто должна заставить его испытать этот процесс на себе. Боже,

какая я ужасно умная!

«А-а-а, эй, эмм... Ладно, я уже понял, так не могла бы ты просто...

не подходить так близко?».

Не в силах выдержать её взгляд, он покраснел и отвернулся.

«Видишь? Ты тоже отвернулся, не так ли? Не хочешь ли объяснить,

почему ты так поступил?»

Мия победно ухмыльнулась.

«Почему...?»

«То, что вы чувствуете сейчас, принц Абель, то же самое, что и я

чувствовала раньше».

«Что?!»

Видите ли, как человек с очень нежными чувствами, я начинаю

нервничать, когда люди подходят слишком близко. Вот и всё.

«Н-но, я думаю... Я, наверное, чувствую это сильнее, чем вы».

«Ну и ну, неужели я слышу обиженного неудачника?»

В том, как Абель соревновался из-за пустяков, было что-то по-детски

милое, и она не удержалась от хихиканья.

Интересно, не пытается ли он сказать, что он ещё более нежный, чем

я?

Мия не понимала, что они по-разному интерпретировали свои чувства.

Если она думала, что это реакция на «когда кто-то подошёл к тебе слишком близко»,

он воспринял это как «когда к тебе подходит девушка, которая нравится».

Она также не понимала, что в её собственной реакции есть ещё один

слой, который, хотя она сама того не подозревала, был очень похож на реакцию Абеля.

К сведению, Мия не была одиночкой. Как и подобает её статусу

принцессы Тиармуна, её часто окружала свита из других девочек. Хотя их число

несколько уменьшилось по сравнению с прошлой временной линией — в результате

того, что Мия отвергла всех, кто плохо отзывался об Анне, — они всё ещё

представляли самую большую фракцию в её классе.

Говоря о фракциях, возможно, будет полезно описать состав её

класса, в котором господствовала группа Мии. Будь то клубы, родственные связи

или какие-то другие общие черты, студенты со временем устанавливали связи друг

с другом. Чувство искреннего товарищества или иногда взаимное совпадение

интересов заставляло этих студентов проводить всё больше и больше времени

вместе, в итоге разделяя класс на несколько клик. Очевидно, что всегда были те,

кто не принадлежал ни к одной группе — те, кто не смог найти свою клику и

неизбежно получил ярлык «одиночка».

[ Прим.Пер: синонимы слова клика — шайка, банда. ]

В классе Мии была такая девочка. Её звали Хлоя Форкроуд. Она

была робкой девочкой, отличительными чертами которой были густая копна чёрных

волос и ещё более толстые очки.

Прозвенел звонок, оповещая об окончании урока.

«Хааа...»

Пока остальные ученики радовались своему освобождению, Хлоя

испустила глубокий, усталый вздох. Она происходила из семьи торговцев, которые

вели довольно крупный бизнес. Её родители прошли путь от кочующих караванов до

создания компании, а затем превратили свои достижения в дворянский титул. Они

были мирскими купцами, знающими толк в людях. Их дочь, однако, отличалась более

сдержанным характером. Она всегда была застенчивой девочкой, и их попытки взять

её с собой в путешествие и познакомить с разными людьми только усугубляли её интровертность.

Опасаясь за её будущее, они решили отправить её в лучшую академию на

континенте, Святую Ноэль. После длительной кампании дарения подарков и дёргания

за ниточки им удалось добиться её зачисления.

Однако, как только Хлоя появилась в академии, её ждали

суровые реалии дворянства и их одержимость родословной и традициями. Как

новенькая, чья семья купила свой титул за деньги, она выделялась как бельмо на

глазу. Так началась её одинокая жизнь в школе.

Для тех, кто не вписывается в общество, самое страшное время

в классе — это перемены. Не проходило и дня, чтобы она не столкнулась с

проблемой, как провести эти перемены — время, предназначенное для общения с

друзьями — в одиночестве. Спасением для неё стали книги, которые она привезла

из дома. Как концентрированные сосуды знаний, книги хорошо продавались и стоили

на рынке дорого. Даже семья Хлои, работающая под названием «Форкроуд и Компания»,

всегда уделяла особое внимание книгам как одному из своих основных товаров.

Выросшая в их окружении, она прониклась любовью к книгам и

взяла многие из них с собой в академию. Однако...

Это последняя... Погружаясь в их страницы на каждой перемене,

она быстро исчерпала свой запас. Что я буду делать завтра?

В последней книге оставалось всего двадцать страниц, и как

бы медленно она ни читала, к завтрашнему дню она всё равно закончит.

Может быть, мне стоит попробовать поговорить с кем-нибудь?

Как бы ни так. Я не могу набраться смелости для этого. Даже если бы я могла, я

должна была сделать это, когда учёба только началась. Сейчас, когда все уже

расселись по группам, слишком поздно...

Она прижалась лицом к парте.

Как бы я хотела просто... исчезнуть...

Ей не было грустно. По крайней мере, она так не думала. Тем

не менее, её глаза наполнились слезами. В этот момент она услышала голос.

«Извини...»

Не понимая, что обращаются именно к ней, Хлоя просто

вздохнула и продолжила прижиматься лицом к своим рукам.

«Извини, у тебя есть минутка?».

«...А?»

Хлоя медленно подняла голову. Когда она смахнула слёзы с

глаз, появилась фигура девушки.

«....Ха?!»

Она застыла от шока, который испытывает никому не нравящийся

мрачный одиночка, когда понимает, что с ним разговаривает самый крутой ребёнок

в классе. Метафора была вполне уместна, потому что эта девушка была бесспорной

звездой их класса и настоящей знаменитостью в своём году. С ней разговаривала

принцесса Империи Тиармун, Мия Луна Тиармун.

«Эм... Эм... А?»

Слова подводили её, пока она пыталась осмыслить своё

замешательство. Тем временем взгляд Мии упал на книгу Хлои, лежащую на столе.

«Что ты читала?»

«О, эм, это? Это, эмм... иллюстрированное руководство по

растениям, которые растут в пустыне... Там рассказывается, как они добывают

воду... и всё такое, и...»

Для Хлои это было похоже на первый настоящий разговор с тех

пор, как она приехала в академию. В своей жажде общения она начала наклоняться

всё дальше и дальше вперёд, говоря с бешеной интенсивностью человека, которого

пугает малейшее затишье в диалоге.

Пока Мия слушала, её брови начали хмуриться.

«...Ты находишь это интересным?»

«Да! О, эм... Вообще-то, это может быть не слишком интересно

читать. То есть, я думаю, что это интересно, но... возможно, не для других

людей, так что...»

«Хмм... Кажется, ты всё время читаешь книги. Ты читаешь

какие-нибудь книги с рассказами?»

«О, эм, да. Читаю. Мне нравится одна о... истории любви

между принцем из маленького королевства и принцессой. Но я, гм... закончила

читать все книги, которые взяла с собой, так что...»

И вот тогда, по какой-то причине, в глазах Мии появился

блеск возбуждения, и она уставилась на Хлою, как голодная кошка, которая только

что заметила мышь. Это зрелище немного испугало Хлою, и она отпрянула назад,

только чтобы обнаружить, что её рука не движется вместе с ней. Её взгляд

переместился на плечо, вниз к запястью, на пару рук, крепко обхвативших её руки,

и, наконец, поднялся к лицу пленительницы.

Мия засияла.

«Я искала кого-то вроде тебя. Не хочешь ли ты стать моей подругой?»

Без сомнения, это было последнее, что Хлоя ожидала услышать.

Бинго! О-хо-хо, она именно такая, какой я её себе представляла.

Услышав, как Хлоя говорит, Мия почувствовала самодовольное

удовлетворение. Когда она подходила к девушке, такие соображения, как

замкнутость Хлои и сочувствие самой Мии к одиночеству её ситуации... конечно

же, даже не приходили ей в голову. Единственная причина, по которой она

обратила на неё внимание, заключалась в том, что Хлоя читала на всех переменах,

а Мия дошла до того момента, когда ей захотелось с кем-нибудь поговорить о

книгах, которые она читала.

Верно, Мия мечтала о друге по книгам.

В тот день Мия лежала на животе в кровати и читала новый черновик,

который ей прислала сестра Анны, Элиза.

Ах, как приятно читать это на такой хорошей бумаге!

Развитие сюжета ещё не выходило за рамки знаний Мии, но различные

детали изображения персонажей и сцен немного отличались от версии Анны, и было

свежее чувство волнения при повторном просмотре истории через эту новую призму.

Подперев подбородок ладонью и закинув ноги на кровать, она радостно напевала

себе под нос, перелистывая страницы, пока Анна наблюдала за ней неподалеку.

Хотя её поведение вряд ли подходило для принцессы, Анна не

хмурилась и не протестовала. Положение Мии заставляло её постоянно поддерживать

определённую серьёзность в своей повседневной жизни. Единственным местом, где

это бремя было снято, была её комната, и Анна была намерена позволить ей вести

себя здесь как можно свободнее. Для Анны всё это было частью заботы о Мии. Для

остального мира такое обращение описывалось бы как «баловать её».

В конце концов, Мия перевернула последнюю страницу черновика и

удовлетворённо вздохнула.

«Спасибо, Анна. Как всегда, это очень приятно читать» — сказала

она, возвращая пачку бумаг. Затем она наклонила голову, как будто внезапно

что-то вспомнив. «Кстати, как дела у вас дома? Всё ли хорошо у Элизы?»

Для Мии эти черновики были источником большого удовольствия,

которого она всегда ждала с нетерпением. Поэтому было крайне важно, чтобы Элиза

оставалась в добром здравии и могла продолжать писать эту историю.

«Спасибо за беспокойство. Всё в порядке, и Элиза чувствует себя

неплохо» — ответила Анна с яркой улыбкой. На её лице не было и намёка на обман

или колебания.

«Я рада это слышать. Если что-то случится, обязательно дай мне

знать. В конце концов, Элиза не посторонний человек» — добавила она, стараясь

донести эту мысль. Затем она посмотрела на черновик и вздохнула. «И всё же

ужасно обидно, что только мы с тобой читаем это...»

Всех книголюбов объединяет одно — желание обсудить книгу после её

прочтения. Прочитав что-то захватывающее, им просто необходимо с кем-то об этом

поговорить. Можно было подумать, что Мия могла бы просто обсудить книгу с

Анной, но, к сожалению, та оказалась на удивление невосприимчива к таким

разговорам. Хотя она полностью ознакомилась с содержанием, её мотивация,

похоже, проистекала из обязанности прочитать работу сестры, а не из какого-то

врождённого удовольствия.

Теперь, когда я действительно думаю об этом, эта история сильно

отличается от того, что я услышала в темнице. Я подозреваю, что Анна могла

пропустить большую часть истории.

Девушки, составляющие её свиту, тоже были плохим выбором. Они бы

просто осыпали её похвалами. Они не смогли бы обеспечить такого содержательного,

исследовательского обсуждения произведения, которого так жаждала Мия.

Интересно, есть ли здесь кто-нибудь, кто мог бы справиться с этой

задачей...

Пока она бродила по классу, размышляя над этой проблемой, её взгляд

остановился на девочке, которая все перемены проводила, уткнувшись в свои

книги. Она сразу же поняла, что нашла нужного человека — книголюба Хлою.

Она готова жертвовать временем, которое могла бы использовать для

общения с друзьями, ради чтения. У неё должна быть такая глубокая любовь к

книгам! Ко всем видам книг!

...Конечно, главная причина, по которой Хлоя проводила всё своё

время за чтением, заключалась в том, что она чувствовала себя неловко, сидя в

одиночестве и ничего не делая. На самом деле она не любила книги так сильно,

как думала Мия.

«Не хочешь ли ты стать моей подругой?»

«...А?»

Хлоя моргнула. Затем она моргнула ещё раз. Это не помогло. Она всё

ещё не могла осознать то, что только что услышала.

«Эм... Я-я... Но почему?»

Она не могла понять, почему Мия задала этот вопрос. Из всех людей спросила

именно у неё. Это озадачило её до глубины души. Это была принцесса Тиармуна. Её

влияние в классе было непревзойдённым, а круг общения включал всех серьёзных

тяжеловесов. От принцев Санкленда и Ремно, которые были объектами бесконечного

обожания со стороны своих сверстниц, до дочери герцога Беллуги, которая буквально

управляла их школой — её друзья были элитой, как и она сама. Она была человеком,

который общался с лучшими из лучших — теми, кто сидел на самой верхушке пищевой

цепи Святой Ноэль.

Так что же она делала, разговаривая с таким ничтожеством, как Хлоя?

У неё не было для этого причин. Разве что...

Затем Хлое кое-что пришло в голову, и всё приобрело смысл. На самом

деле была одна возможная причина: жалость.

Неужели она всё время видит меня одну и решила пожалеть?

Зная, что Мию иногда называют «Святая Империи», Хлоя решила, что

она должна быть очень сострадательным человеком.

Если это так, то... это довольно удручающе.

Эта мысль заставила её почувствовать себя несчастной. Нет ничего

приятного в том, что тебя считают жалким. Должно быть, поэтому...

«Потому что ты любишь книги, и, собственно говоря, есть кое-что,

что я хотела бы, чтобы ты прочитала».

Ответ Мии смутил её ещё больше. Она уставилась на миниатюрную

принцессу, её рот был открыт, а разум пуст.

«Итак, если это не слишком сложно, можем ли мы стать друзьями по

книгам?»

Спустя десять лет Хлоя возглавила семейный бизнес и расширила

книгоиздательский отдел, превратив его в огромную издательскую компанию, чьи

клиенты охватывали множество королевств. Все книги, к изданию которых она

приложила руку, со временем стали бестселлерами, и особенно известной деталью

было то, что самой популярной среди них была книга, которую ей принесла её

бывшая одноклассница, принцесса Империи, Мия Луна Тиармун.

«Что? Турнир по фехтованию?» — спросила Мия, обедая однажды в

кафетерии со своей обычной компанией подружек.

«Да, мальчишки рассказывали о турнире. Академия, видимо, помогает

его проводить, и он состоится в последнюю неделю перед летними каникулами или

что-то в этом роде...» — ответила одна из девочек.

«Разве ты не слышала?» — спросила другая.

«Хм... Кажется, я не помню, чтобы когда-нибудь слышала что-то

подобное... Ух, моя голова».

Как только она попыталась вспомнить прошлые воспоминания об этом

событии, её охватила ужасная головная боль.

Турнир по фехтованию... Одна...

Слова зловеще промелькнули в её сознании. Что-то в них заставляло её

чувствовать, что эти воспоминания лучше оставить нетронутыми...

«По традиции, если у девочки есть мальчик, который ей нравится, она

приносит ему в этот день контейнер с обедом, поэтому мы хотели узнать, не

сделала ли Её Высочество уже заказ...»

...Контейнер с обедом!

Сцена из воспоминаний ярко вспыхнула в её сознании. Она была из предыдущей

временной линии, и в ней Мия с нетерпением осматривала экстравагантный контейнер,

который она заказала...

«О, теперь мне всё ясно! Я вручу ему это, и он будет так впечатлён,

что после победы придёт и скажет, что именно этот контейнер с обедом послужил

топливом для его победы!»

Она всё спланировала и была готова к действию. Однако её энтузиазм

был немедленно залит ведром холодной воды, когда принц Сион категорически

отказался принять её контейнер. Ситуация усугублялась тем, что она не могла

никому рассказать об этом отказе. В итоге ей ничего не оставалось, как съесть

всё самой. В своей комнате. В одиночестве. Всхлипывая про себя.

Как это было ужасно...

Одна слезинка упала с её глаза.

«Что... В-ваше Высочество! Что случилось? П-почему вы вдруг

заплакали?!»

«Кто-нибудь! Принесите платок!»

Увидев, как Мия беззвучно проливает слёзы, все девушки впали в

панику.

«О, нет, ничего страшного». Мия вытерла слезу пальцем. «Я рада, что

ты рассказала мне об этом. Спасибо» — сказала она с улыбкой.

В отличие от принца Сиона, который просто идиот, принц Абель —

идеальный джентльмен, так что он съест мой обед. Я знаю, что съест! С тех пор

всё изменилось, и я тоже. Я уже не та Мия, что была раньше. Тем не менее,

сначала я должна заставить его пообещать мне, что он примет мой обед.

Действительно, Мия версии 2.0 получила важное обновление —

способность планировать наперёд. Теперь она понимала, что у людей могут быть

обязательства, и было важно договариваться обо всём заранее. Например, вполне

возможно, что в тот день он собирался приготовить обед сам, что сделало бы

усилия Мии излишними. Именно поэтому необходимо было сначала сообщить о своём

намерении принести ему контейнер с обедом.

Я должна пойти и сказать ему об этом как можно скорее!

После школы Мия отправилась на поиски Абеля. В этот день проходило

собрание клуба верховой езды, поэтому она сразу же отправилась туда и нашла его

в мгновение ока.

«Принц Абель».

«Здравствуй, принцесса Мия. Опять здесь? Хочешь ещё поупражняться в

верховой езде?» — спросил он, оглядывая её. Она была одета в элегантную одежду

для верховой езды, состоящую из жилета и длинных штанов. «Малонг очень хорошо о

тебе отзывался. Он сказал, что думал, будто ты здесь просто по одной из своих

принцессовых прихотей, но оказалось, что ты очень серьёзно относишься к

тренировкам».

Участие для членов клуба, в общем-то, не было обязательным. Не было

необходимости приходить каждый день, а поскольку дворяне, привыкшие проводить

свой день так, как им заблагорассудится, составляли большую часть студентов,

посещаемость никогда не была высокой. Частота, с которой Мия появлялась на

занятиях, была, если уж на то пошло, странной. Она приходила каждый день, но,

по правде говоря, лучше бы она проводила это время, отдыхая в своей комнате.

Она была там только потому, что считала верховую езду необходимым навыком для

быстрого побега, поэтому ей пришлось учиться этому.

«В любом случае, это единственная лошадь, которая сейчас свободна.

Не хочешь прокатиться на ней со мной?» — спросил он, снимая одну перчатку и

протягивая ей руку.

«Правда? Я думаю, мне бы это понравилось...» Мия вложила свою руку

в его. «Боже...»

«Хм? В чём дело?»

«Твоя ладонь...» — сказала она, проводя пальцами по ней, «Стала

довольно твёрдой».

Она одарила его лукавым взглядом.

«Эмм, наверное. Возможно, это потому, что скоро будет турнир по

фехтованию, и я тренировался...»

«Ммм. Я вижу, ты прилагаешь много усилий...»

Ей пришло в голову, что кожа на ладонях рыцарей с её родины была

такой же мозолистой. Она снова посмотрела на стоящего перед ней мальчика. Хотя

черты лица были ещё детскими, под определённым углом зрения в том, как тени

падали на его растущую челюсть, было что-то мужественное. Это вызвало трепет в

сердце Мии.

Она запрыгнула на лошадь позади Абеля, крепко обхватила его руками

и робким голосом спросила: «Принц Абель, насчёт турнира по фехтованию...»

«Хм?»

«Ты... договорился с кем-нибудь об обеде в тот день?»

«Э-э, не особенно...»

Услышав его ответ, Мия почувствовала волну облегчения.

«Отлично. В таком случае, ничего, если я приготовлю для тебя контейнер?»

«А? Для меня?»

«Да. Я сделаю всё возможное, чтобы принести тебе что-нибудь

замечательное. Я очень надеюсь, что это поможет тебе победить».

К сожалению, она не учла один момент. Эта небрежность была вызвана

её облегчением. Чувствуя себя в безопасности и зная, что её не постигнет участь

одинокого обеда как в прошлой жизни, она ослабила бдительность. Кроме того, её

недавно приобретённый здравый смысл не был достаточно развит, чтобы

предупредить её о надвигающейся опасности. Для большинства людей эта проблема

была очевидна и не требовала более чем минутного размышления. Мии же это даже

не пришло в голову.

Контейнеры с обедом нужно было заказывать. И заказывать нужно было

заранее.

Блаженно не зная о том, что в день турнира все магазины в городе

будут завалены работой и поэтому перестанут принимать заказы за неделю до этого,

Мия счастливо улыбалась, представляя себе будущее, которое никогда не наступит.

«Ох, как чудесно. Я жду не дождусь!»

«Что во имя лун это значит?»

К тому времени, когда это стало известно, до турнира по фехтованию

оставалось всего четыре дня. Зайдя в лучший в городе магазин контейнеров с

обедом, Мия столкнулась с суровой реальностью своего положения.

«Извините, но сегодня уже поздно. Все магазины в округе уже по уши

завалены заказами. Сомневаюсь, что найдётся место, которое сможет принять ещё

один».

Она проклинала собственную беспечность. Услышав от своего

окружения, что когда речь идёт о контейнерах, «всё дело в индивидуальном

подходе», она решила попробовать заказать их сама, не посоветовавшись с Анной.

Ей приходилось иметь дело с торговцами, когда она была в Тиармуне, и она уже

видела, как Людвиг размещал заказы у поставщиков. Увидев, как это делается, она

решила, что и сама без проблем справится. Однако её уверенность в конечном счёте

её и подвела.

О милосердные луны, что же мне делать?!

Услышав, что все магазины перестали принимать заказы, она покрылась

холодным потом.

М-может быть, если я заплачу им больше... Да, если я принесу

достаточно золота...

Бросать деньги в проблему было действительно самым простым

решением. Покажи кому-нибудь достаточно монет, и его, вероятно, можно будет

убедить отдать предпочтение её заказу. Однако...

Нет, я не могу этого сделать.

Мия тут же отбросила эту мысль. После нескольких совместных обедов

она поняла, что Рафина Беллуга, правящая в академии, отличалась щепетильностью.

Теоретически, она могла заставить магазин обслуживать её только за

счёт денег. Хотя это и эгоистично, ей могло бы это сойти с рук, если бы

персонал магазина просто работал дольше. Однако если в итоге магазин отменит

чей-то заказ, чтобы освободить место... это испортит мнение Рафины о ней. Она

уже могла видеть презрение в глазах Рафины, когда та клялась больше никогда с

ней не разговаривать.

«Что... Какая ужасная мысль!»

Пытаясь избежать подобной участи, она думала и думала, но никаких

хороших идей не приходило. В конце концов...

«А-Анна!»

...Ей ничего не оставалось, кроме как бежать обратно в свою комнату

и просить помощи у своей верной служанки. Увидев ворвавшеюся в дверь госпожу,

близкую к слезам, Анна совсем растерялась.

«Миледи, пожалуйста, успокойтесь».

После того как Анна узнала о ситуации, она сразу же приступила к

действиям.

Так, первым делом нужно поспрашивать на рынке и получить больше информации...

Пока Мия развлекалась в школе, Анна неуклонно расширяла сеть их

связей. Она начала с сотрудников академии. Через них она познакомилась с

торговцами, которые вели дела с академией. Затем она попросила этих торговцев

познакомить её с ещё большим количеством торговцев. Она часто посещала город, и

все люди на рынке знали её по имени. Используя свою обширную сеть связей, она

полностью овладела ситуацией.

«Понятно. Это действительно сложная ситуация».

Такой экстравагантно упакованный контейнер, который был на уме у

Мии, было очень трудно найти в здешних магазинах. Контейнеры упаковывались с

расчётом на то, что их можно будет взять с собой и потом перекусить. Они часто

были необходимы в дальних путешествиях, поэтому обычно состояли из продуктов,

которые хорошо хранились. У простых граждан в контейнерах с обедом лежали такие

продукты, как вяленое мясо и сушёный хлеб, которые обменивали вкус на долговечность.

На самом деле, их содержимое не сильно менялось и в благородных кругах. Опять

же, главной заботой было убедиться, что употребление пищи не приведёт к проблемам

с животом. Безопасность и питательность были в приоритете. Вкус был на втором

плане. Следовательно, на рынке просто не было таких товаров, как «контейнеры,

набитые вкусными продуктами, способными завоевать сердце мальчика, который вам

нравится». Такой спрос был редкостью. Обычные люди не собирались платить деньги

за такие вещи, да и студентам академии они требовались нечасто. Только

несколько магазинов действительно готовили их, и к настоящему времени ни один

из них не был в состоянии принимать новые заказы.

«По сути, нам не хватает только рабочей силы». Анна облегчённо

вздохнула. По крайней мере, это был не самый худший сценарий. Больше всего она

боялась нехватки ингредиентов. Если бы она не смогла достать ингредиенты, из

которых готовилась еда, она могла бы с тем же успехом закончить это дело прямо

здесь и сейчас.

«В таком случае...»

Обойдя рынок и сделав заказ на ингредиенты, она вернулась к Мии.

«К-как всё прошло, Анна? Ты что-нибудь выяснила?» — спросила Мия,

беспокойно цепляясь за руки Анны.

«Думаю, да» — ответила Анна, кивнув. «В конце концов, всё может получиться».

Беспокойство на лице Мии сменилось облегчением.

«Ох, слава лунам! Я знала, что могу рассчитывать на тебя, Анна! Я

полагаю, ты нашла магазин, который сделает это для нас?»

«Нет, миледи. Никто из них не может».

Мия снова побледнела.

«Т-тогда что же нам делать?»

«Мы приготовим еду» — сказала Анна, повернувшись к Мии с решительным

видом. «Мы сделаем это сами».

«...А?»

Рот Мии на мгновение приоткрылся, но Анна взяла её за руки.

«Не бойтесь, я помогу вам. С моей помощью вы лично приготовите

контейнер с обедом для принца Абеля».

«П-приготовить... самой?»

Само собой разумеется, что Мия никогда в жизни не готовила.

«Да. Возможно, вы не знаете, но среди простолюдинов людям кажется волнующим,

когда муж приносит особенно красивый контейнер с обедом, который приготовила

ему жена. Это похоже на проявление любви. Женская стряпня, видите ли, является

источником счастья для мужчин» — сказала Анна, кивая сама себе с видом

человека, который только что сказал что-то очень мудрое.

«Т-так вот как это работает? Понимаю... Кстати, Анна, ты случайно

не владеешь искусством кулинарии?»

«...Я раньше пекла хлеб».

Подтекст этих слов не остался незамеченным для Мии. Она

почувствовала запах надвигающейся опасности.

Нееет! Мы обречены!

Услышав ответ Анны, и почувствовав, как в её голове сработали

всевозможные сигналы тревоги, Мия быстро отправилась за помощью. Несмотря на

множество знакомых, мало кто из них оказался полезен. В конце концов, все

девушки, которые ходили за ней по пятам, были дворянками и, вероятно, могли на

пальцах одной руки сосчитать, сколько раз они бывали на кухне. В

действительности, то же самое относится практически ко всему студенческому

коллективу Святой Ноэль. Почти никто из студентов здесь никогда раньше не

готовил.

Почти никто.

Мия направилась в комнату одного из исключений — Хлои. Хотя Форкроуды

были дворянами, их титул был куплен. Даже сейчас их образ жизни больше походил

на образ жизни зажиточных торговцев. Вполне возможно, что она умела готовить.

«Ох, принцесса Мия... А? Готовка?» Хлоя с любопытством наклонила

голову в ответ на неожиданную просьбу. «Ну, да, я знакома с этой темой. То

есть, я читала о ней раньше» — сказала она с улыбкой.

Обратите внимание на её выбор слов: «знакома с темой» и «читала о

ней раньше».

Не похоже, что мне повезёт и с ней.

Инстинкты выживания Мии сегодня были на высоте, и они подсказали

ей, что ответ Хлои тоже попахивает опасностью. Тем не менее, она решила взять её

в команду приготовления контейнера; в конце концов, беднякам не приходится

выбирать.

«Конечно, я свободна в этот день. Я могу помочь».

Получив быстрое подтверждение от Хлои, Мия снова отправилась в

путь. Зная, что ей нужно найти больше людей, она решила направиться к...

«...Никто. Абсолютно никто не приходит на ум!»

Дело едва началось, а она уже зашла в тупик. На самом деле она

очень гордилась собой за все те усилия, которые она потратила на знакомство с

людьми, поэтому этот случай задел её особенно сильно.

Проблема в готовке! Найти в этой академии кого-то, кто умеет

готовить, просто невозможно!

Как раз в тот момент, когда она уже собиралась вернуться в свою

комнату, чтобы немного поныть, появилась Анна.

«Миледи! Я нашла человека, который умеет готовить!»

«Правда?! Подожди, дай угадаю... человек, которого ты знаешь, и кто

умеет готовить...» После секундного раздумья она ответила: «О, это Лиора?».

Служанка Тионы внезапно пришла ей на ум. Она казалась подходящим

вариантом.

«Нет... Я пыталась спросить её, и я имею в виду, что она хороша...

но она хороша в таких вещах, как ловля диких зайцев, потрошение их на месте и

жарка целиком...»

Хотя технически это была форма приготовления пищи, она казалась

слишком... «единой с дикой природой», так сказать. Для лесных народов это,

вероятно, был чрезвычайно полезный навык, но его уместность в приготовлении контейнера

для обеда была спорной.

«На самом деле это Тиона сказала, что хорошо готовит».

«Т-Тиона?»

Мия отпрянула в шоке. И, возможно, в ужасе. В мире Мии Тиона была

врагом общества номер один. Она активно избегала её, стараясь сделать всё

возможное, чтобы они минимально взаимодействовали друг с другом. В конце

концов, быть отправленным на гильотину было тем, что обычно оставляет

неизгладимое впечатление. Но...

«Да. Очевидно, она иногда помогала на кухне дома».

В этом был смысл. Рудольвоны были настолько бедны, что называть их

дворянами было почти глупо. Мало того, у них была куча земли, которую они

использовали для сельского хозяйства. Поскольку большинство их слуг работали в

поле, вполне возможно, что Тионе приходилось помогать готовить. Она была бы

важным дополнением к их команде.

«Гхххх... Ладно» — сказала Мия, сделав такое лицо, будто только что

проглотила самую горькую пилюлю в мире.

Таким образом, Мия нанесла неохотный визит Тионе.

«Ах, принцесса Мия? В чём дело?» — спросила Тиона, застигнутая

врасплох неожиданным визитом.

«Мисс Тиона, я слышала, что вы хорошо готовите. Это правда?»

«Да, я бы так сказала».

Увидев уверенный кивок Тионы, Мия готова была разразиться криком

ликования...

«Я всегда всё нарезаю, так что если вам нужно резать овощи, просто

предоставь это мне».

...Только чтобы подавить его, услышав слова Тионы.

«...А что насчёт других вещей?»

«Я также могу их измельчить».

Мия ничего не знала о кулинарии, но даже так, она нутром

чувствовала, что что-то не так. Тиона тоже казалась не совсем надёжной. Тем не

менее, сомнительная помощь всё равно была помощью, а ей нужна была любая помощь,

которую она могла получить.

«Мисс Тиона, видите ли, я планирую подготовить контейнер и передать

его принцу Абелю в день турнира по фехтованию. Не хотите ли вы сделать это

вместе?»

«А? Вместе? Но... Вы принцесса, а я просто... Кроме того, мне

некому его отдать...»

Как только она услышала эти слова, Мию посетила вспышка коварного

вдохновения.

«Неужели? Хм, в таком случае, как насчёт этого придур... кхм. Я

имею в виду, как насчёт того, чтобы мы приготовили несколько дополнительных, а

вы могли бы принести один принцу Сиону?»

Мии казалось, что шансы на то, что её разношёрстная группа успешно

приготовит контейнер с обедом, довольно малы. Если дела пойдут плохо, то какое

бы блюдо им ни удалось приготовить, оно могло бы оказаться настолько плохим,

что вызвало бы у Абеля тошноту и испортило бы ему выступление на турнире. Однако

в том случае если она заставит Сиона съесть то же самое...

Таким образом, я, по крайней мере, завалю и его! Это прекрасный

шанс отомстить!

Она зашла слишком далеко, чтобы останавливаться. Операция «Контейнер»

так или иначе должна была состояться. Если ей суждено провалиться, значит, так

тому и быть. Но она точно не собиралась терпеть неудачу в одиночку. Она

собиралась взять своего заклятого врага с собой.

Когда жизнь дарит тебе лимоны, выжми их горький сок в глаза своим

врагам! Именно так! Мия знала, как извлечь лучшее из того, что у неё есть! Она

была оптимисткой! Позитивный мыслитель! Вот что означали эти слова, верно?

Вдобавок ко всему, это будет не только моя вина. Тиона тоже должна

разделить её со мной. Это значит, что как бы сильно принц Сион нас не

ненавидел, он не сможет выделить только меня. Ох, какой прекрасный способ

отомстить!

На губах Мии заиграла злая улыбка. Она и не подозревала, что

втягивание Сиона в это дело окончательно сорвёт весь её план и направит его в

совершенно другое русло.

Сион Сол Санкленд практиковался в одиночестве на

тренировочной площадке. Каждый взмах его меча был быстрым и плавным, что

свидетельствовало об истинном мастерстве владения оружием. Его мастерство

достигло таких высот, что он легко превосходил взрослых. Даже большинство солдат

не могли сравниться с ним.

Сделав стремительный шаг вперёд, он нанёс боковой удар

мечом, вызвав при этом аплодисменты.

«Солнце едва взошло, а вы уже усердно трудитесь, милорд?»

«Ах, Кейтвуд. Ты как всегда ходишь словно призрак. Я тебя вообще

не заметил».

Решив, что сейчас самое время передохнуть, Сион отложил свой

тренировочный меч и прижал полотенце ко лбу. Вытерев лицо, он быстро встряхнул

головой. На его гладких шелковистых волосах выступило несколько капель пота,

блестящих в лучах утреннего солнца.

Кейтвуд некоторое время наблюдал за ним, лениво отмечая,

что, вероятно, именно это заставляет девушек падать в обморок, а затем спросил:

«Итак, ты уже решил, чей контейнер примешь?»

«Я планирую не принимать ничей» — сказал Сион, отвечая на

резкий вопрос Кейтвуда столь же резким ответом. Его уже спрашивали несколько

десятков девушек, и он вежливо отклонил все их предложения.

«О? Должен ли я считать, что ты втайне надеешься, что именно

я приготовлю тебе обед?»

Сион усмехнулся шутке Кейтвуда.

«Ха. Интересная мысль. На самом деле, я не думаю, что был бы

против попробовать одно из твоих кулинарных творений. Когда ты в последний раз

готовил для меня? Наверное, когда мы ещё были в Санкленде».

Элитное образование, которое Сион получал с детства,

распространялось на все аспекты его жизни. Даже еда, которую он ел, строго

контролировалась. Юный Сион был послушным ребёнком и всегда обладал мудростью,

превосходящей его годы. Ни разу он открыто не пожаловался на безвкусицу своих блюд.

Однако его близкий друг Кейтвуд часто играл роль психолога, слушая его

ворчание. Кейтвуд совершал тайные ночные вылазки на кухню, где готовил поздние

закуски и приносил их господину. Сион с нежностью вспоминал, как впоследствии у

него появился кариес, который, будучи обнаруженным, привёл к тому, что их обоих

хорошенько отругали.

«Забавно, что ты так говоришь, потому что я, кажется,

припоминаю, что получал много критики по поводу своей стряпни, несмотря на множество

актов бескорыстной благотворительности, которые я совершал».

«Это естественно. В конце концов, я наследный принц

огромного королевства. Твоя благотворительность не освобождает меня от

обязанности чрезмерно суетиться по поводу вкуса моей еды» — с ухмылкой ответил

Сион.

«Ладно, шутки в сторону, я полагаю, ты уже договорился о

доставке обеда?»

Сион не собирался принимать чей-либо контейнер. Он не мог —

не как наследный принц Санкленда. Его титул был весомым. Слишком весомым. Любой

акт неприкрытого дружелюбия по отношению к любому конкретному человеку...

...может навредить интересам нашего королевства в будущем. Да,

я вижу, что он именно так и думает. Кейтвуд вздохнул и пожал плечами. Не то

чтобы он был неправ, но, честно говоря, не мешало бы ему немного успокоиться.

Наследный принц или нет, но Сион всё ещё был мальчиком в

подростковом возрасте. Было время, когда безвкусная еда заставляла его ныть.

Теперь же он упускал возможность лично получить прекрасный контейнер с обедом.

Кто может сказать, не было ли ему немного грустно внутри?

«Итак, есть ли причина, по которой ты так задумчиво смотришь

на моё лицо?» — спросил Сион.

Кейтвуд пожал плечами.

«Не могу сказать, милорд. Думаю, у тебя просто очень

задумчивое лицо» — ответил он и ушёл, оставив недоумевающего Сиона стоять

одного на тренировочной площадке.

«...Дело в том, что есть очень много людей, которым он может

с полным основанием сказать да» — размышлял Кейтвуд, рассматривая потенциальных

кандидатов на контейнер Сиона. Первой пришедшей на ум — и, несомненно, самой

многообещающей — была принцесса Тиармуна, которая подходила Сиону и по титулу,

и по престижу.

«У меня такое чувство, что если бы принцесса Мия попросила,

Сион бы не отказал...»

К сожалению, принцесса, во всей своей мудрости, очевидно,

пообещала отнести свой контейнер принцу Абелю. Кейтвуд до сих пор не мог

понять, чем же Абель так очаровал Мию.

«Ах, Кейтвуд, как вовремя».

Услышав, как кто-то окликнул его по имени, Кейтвуд

остановился и повернулся в направлении голоса.

«Ах, это же леди Рудольвон» — сказал он, вежливо приветствуя

дочь графа Запределья, Тиону Рудольвон. «Чем я могу быть полезен в этот

прекрасный день?»

«Ну, видите ли...»

Тиона продолжила объяснять их групповую работу по

приготовлению контейнеров с обедом. После того, как она закончила, он не мог не

почувствовать растущее чувство благоговения, когда до него дошли последствия

этого плана.

Итак, это совместные усилия трёх девушек, среди которых одна

— дворянка низкого ранга, а другая — дочь купца, ставшая дворянкой. Кроме того,

есть и второй адресат — Сион не будет единственным объектом внимания.

Подобное соглашение было действительно защищено от слухов.

Никто не стал бы сплетничать о том, что видел, как Сион сблизился с какой-то

конкретной девушкой. Тем не менее, Мия успешно передала бы своё желание подружиться.

Принцесса Мия, ха...

Кейтвуд кивнул в восхищении, чувствуя себя так, словно на

его глазах разрабатывался генеральный план. Слои за слоями замысловатой

конструкции открывались взору, и он мог видеть, как тонкая нить логики ловко

вплетается в опасный лабиринт, коим был социальный ландшафт Святой Ноэль.

Воистину, Великий Мудрец Империи. Я вижу, вы живёте в

соответствии с вашими...

И вдруг его мысли прервал холодок, пробежавший по

позвоночнику. Возможно, это была догадка. Или, возможно, предчувствие. Он не

мог точно определить, что именно, но что-то было не так, словно с его хозяином

вот-вот случится ужасное несчастье... Почему-то он подозревал — нет, он знал, с

уверенностью, которая удивляла даже его самого, — что если он позволит событиям

развиваться по плану, то на турнире по фехтованию произойдёт нечто ужасное.

Он взглянул на Тиону. Казалось, в её невинной улыбке не было

злого умысла. Тем не менее...

Можно пойти и посмотреть. В конце концов, благоразумие —

лучшая часть доблести. Убедиться не помешает.

И вот, почувствовав, что здоровье его дорогого господина

находится в отчаянном положении, Кейтвуд вызвался присоединиться к кулинарному отряду

Мии. И хотя никто из тех, кто был вовлечён в это дело, никогда об этом не узнает,

решение Кейтвуда в этот день оказалось решающим для сохранения здоровья желудочно-кишечного

тракта Сиона и Абеля.

За три дня до турнира по фехтованию Мия и девочки были на кухне,

занимаясь готовкой репетиционного контейнера с обедом. Кейтвуд направился туда

с намерением проследить за их успехами. Когда он пришёл и увидел их творения...

У него чуть не случился сердечный приступ.

«Ваше Высочество, что из... Из этого будет сделан хлеб?» — спросил

он, глядя на кучу теста, над которой билась Мия. Она ещё несколько раз шлёпнула

свою скульптуру, прежде чем повернуться к нему с довольной улыбкой.

«Да. Принц Абель настолько любит лошадей, что вступил в клуб

верховой езды, поэтому я уверена, что он оценит что-то подобное» — сказала она

с уверенной улыбкой.

Положив руки на бёдра, с мукой на лице, Мия с гордостью

продемонстрировала ему свою работу.

«Понятно. Это правда, что первый шаг в кулинарии — подумать, для

кого ты готовишь. В этом смысле у вас всё получилось». Кейтвуд кивнул с

притворным одобрением. «Однако, Ваше Высочество, у этого творения есть

фатальный недостаток. Мисс Анна» — сказал он, передавая факел ей в руки. «Не

хотите рассказать подробнее?»

Она оглянулась на него и уверенно кивнула, как бы говоря: «Предоставьте

это мне». Он отступил назад и жестом попросил её продолжить. Как эксперт по

выпечке, она точно знала, что не так с тестом Мии.

«Верно. Видите ли, миледи Мия, если вы хотите, чтобы это было похоже

на лошадь, ухо здесь должно быть немного больше...»

«Ладно, нет, посмотрите сюда, пожалуйста» — сказал Кейтвуд,

поднимая пресловутый факел с того места, где его уронила Анна. «Проблема с этим

тестом в том, что оно слишком густое. Вы не сможете нагреть его по всей

поверхности. Кроме того» — сказал он, подойдя к огромному куску теста. Его

верхняя часть достигала его груди. «Эта чёртова штука размером с настоящую

лошадь! Чтобы испечь его, нужно поджечь сарай!». Он обрушил кулак на скульптуру

из теста в натуральную величину, и она рухнула. Затем, не обращая внимания на

вопль горя, вырвавшийся у Мии, он разорвал её на мелкие кусочки и бросил их на

стол. «Они должны быть меньше и тоньше! Как эти! Вы понимаете, Ваше Высочество?»

«...»

Мия сердито нахмурилась.

«Вы Точно Это Понимаете?!»

После паузы Мия вздохнула.

«...Хорошо, тогда мы сделаем по-твоему».

Она пожала плечами и покачала головой, словно соглашаясь с особенно

требовательным ребёнком. На виске Кейтвуда вздулась вена. Он сдержал желание

закричать.

«Кейтвуд, как вам эти овощи, над которыми я работаю?»

«Ах, леди Рудольвон...» — сказал он, повернувшись к Тионе с

настолько дружелюбной улыбкой, насколько смог изобразить. Улыбка застыла на его

лице. Его щека начала подёргиваться. «Я... я вижу, вы неплохо умеете нарезать

овощи».

Он посмотрел на тарелку с овощами, все они были аккуратно нарезаны

полосками. Затем он посмотрел на следующую тарелку. И на следующую. И

следующую. «Однако я полагаю... что милорд и принц Абель не травоядные, и

поэтому не смогут съесть такое огромное количество овощей».

Четыре тарелки?! Четыре чёртовых тарелки?! Что это такое? Мы что,

строим дом из овощей?

Из приличия он держал свои мысли при себе. Это было нелегко, но он

снова сдержал желание закричать. Этот день превратился в последнее испытание

его терпения.

«Хм? Подождите... что это за запах?»

«Я... жарила... мясо».

Задняя дверь кухни распахнулась, и вошла Лиора.

«Ах... Ну, это точно хорошо прожаренная курица, мисс Лиора».

Мясо ещё шипело, и сок капал с подрумяненной кожи. Несколько мест

были слегка подгоревшими, но выглядело всё это довольно аппетитно.

«Если бы вы только подумали об обстоятельствах, при которых это

мясо будет подано...»

Почему?! Почему вы не воспользовались духовкой! Она есть на кухне,

ради всего святого! Она прямо там! Зачем было разжигать во дворе костёр и

жарить мясо на вертеле?!

Мало того, что это был довольно грубый способ приготовления мяса,

он был сомнителен с точки зрения гигиены, не говоря уже о том, что им было

неудобно пользоваться. Только он собрался высказать свои опасения, как кто-то

другой опередил его.

«Он прав, Лиора. Ты ведь понимаешь, что мы собираемся подавать их

принцам?» — сказала Хлоя, держа в одной руке толстую книгу рецептов.

Слава солнцу, хоть у дочери Форкроудов есть здравый смысл...

«Вкус лучше всего сохраняется, когда ингредиенты подаются сырыми,

так что...»

«Нет! Никакого сырого мяса!» — огрызнулся Кейтвуд, пытаясь не дать

укорениться очередной безумной идее. Только тогда ему пришло в голову взглянуть

на книгу в руках Хлои. Название гласило: «Экзотические рецепты их экзотических

деликатесов».

«А? Но в книге сказано, что сырая конская печень очень вкусная. А

учитывая, что принц Абель состоит в клубе верховой езды, я подумала, что

рецепт, в котором используется лошадь, будет очень кстати...»

«Ладно, послушайте, вы можете есть любые сырые органы только когда

находитесь в ресторане, который специализируется на этом. И ещё, что с вами

такое, дамы, что вы добавляете лошадей в еду? Это клуб верховой езды! Они

катаются на лошадях! А не едят их! Сначала Её Высочество пытается сделать хлеб

в форме лошади в натуральную величину, а потом вы пытаетесь подать им сырую

лошадь. Что это такое? Мы что, пытаемся с ними поссориться, или что-то в этом

роде?»

До Кейтвуда слишком поздно, но всё же дошло, что самые опасные люди

на кухне не начинающие повара, которые ничего не знают, а начинающие повара,

которые что-то знают, но понятия не имеют, как всё это сочетается.

Сверкающее солнце высоко над головой, во что я ввязался?

[[image:/storage/reader-images/3fa7bc6bae4a46494a2fddd90f6e73cb1f14c274.jpg]]

Поняв, что необходимы решительные меры, он немедленно приступил к

действиям.

«Мои дорогие принцесса и леди, мне нужно, чтобы вы внимательно

выслушали то, что я сейчас скажу». Он сделал паузу, чтобы тишина придала

определённую значимость его следующим словам, которые он произнёс мягким, но серьёзным

голосом. «В тот день, когда мы будем готовить контейнеры с обедом, вы все

должны будете не выё... должны будете следовать моим указаниям, пожалуйста».

Он немного выдал свои истинные чувства, но в данный момент ему было

всё равно.

«Никаких сложных рецептов. Мы не будем ничего усложнять и просто сделаем

сэндвичи. Вы поняли?»

«Оу, но тогда это не будет чем-то особе...»

«Вы Точно Всё Поняли?!»

Его терпение лопнуло, и он хлопнул рукой по столу, одарив всех

смертельным взглядом.

«И-ик! Д-да, я понимаю!»

Он отвернулся с кислой миной на лице, отчасти потому, что сожалел о

своей вспышке, но главным образом от осознания того, что он только что вскочил

на горящий корабль, а порта всё не было видно.

За два дня до турнира по фехтованию Мия навестила Абеля, чтобы

объяснить ему свои планы. Она застала его как раз в тот момент, когда он

собирался отправиться на берег озера, чтобы потренироваться c мечом, поэтому они решили отправиться

туда вместе.

«Понятно. Домашние контейнеры с обедом, да...» — сказал он, пока

они шли.

Контейнеры обычно заказывали в специализированных магазинах. Однако

Мия предложила лично сделать их вместе со своими друзьями, ни у кого из которых

не было никакого опыта. Это должно было быть довольно пугающим предложением.

Однако...

Я думаю, что моя стряпня может быть довольно вкусной.

...Мия питала такие иллюзии, от которых у Кейтвуда лопнул бы

кровеносный сосуд. Тем не менее, у неё, по крайней мере, хватало здравого

смысла, чтобы понять, что у её стряпни нет шансов против работы профессионалов

в магазине. Поэтому, решив, что если дела пойдут плохо, упреждающий контроль

над ущербом не помешает, она решила снизить ожидания Абеля.

«Мне ужасно жаль, принц Абель. Я знаю, что по-хорошему мне

следовало заказывать в магазине самого высокого качества...»

Другими словами, не стоит слишком расстраиваться, если вкус

окажется не таким уж замечательным.

«Всё в порядке. Я не возражаю. Если честно, я даже рад».

«Рад? Почему?»

«Это напоминает мне обеды, которые мама готовила для меня время от

времени».

Социальное положение женщин — как благородного происхождения, так и

простолюдинок — в королевстве Ремно было довольно низким. Однако это означало,

что они имели больше общего с обычными людьми, часто выполняя ту же самую

рутинную работу, которую выполняют слуги в других странах. В отличие от других

королевств, в Ремно знатные женщины нередко готовили для мужа и детей.

«Пусть они не были такими ароматными, как блюда, приготовленные

главным поваром, но моя мать и сёстры вкладывали в них всю душу, и уже только

это делало их особенными».

Затем он повернулся к Мии и с нежной улыбкой сказал ей, что с

нетерпением ждет её обеда. Это застало её врасплох, и она поняла, что планка

качества её обеда только что была поднята.

Ох, я никогда не знала, что принц Абель всё время ел домашние

обеды! Теперь я не могу сказать, что мой может быть невкусным, потому что он

домашний... Хм, это требует изменения планов. Может, мне стоит приготовить

что-нибудь посложнее...

Прежде чем Мия успела до конца продумать то, что, безусловно, было

очень плохой идеей, показалось побережье озера.

«Ух ты...»

Перед её глазами, на фоне беспрерывной синевы, раскинулось озеро.

Солнечный свет, словно золотые блики, плясал по его безупречной поверхности, а

нежные волны ритмично бились о красивый белый песок. Здесь почти никого не

было. Это было нетронутое, тихое и захватывающее дух место.

«Я и не подозревала о существовании такого чудесного места...»

Даже в предыдущей временной линии она никогда не была здесь.

«Я рад, что тебе нравится. Это хорошее место» — сказал Абель.

Затем, одним плавным движением, он сошёл на пляж, повернулся и протянул ей

руку. «Сюда. Смотри под ноги».

Жест был учтивым и элегантным, а то, как он это сделал, казалось

таким естественным. В этот момент он казался идеальным джентльменом, и Мия

почувствовала лёгкий трепет в сердце.

Р-расслабься. В этом нет ничего особенного. Это то, чего ждут от

мальчиков.

Она взяла его за руку. В его ладони была грубая твёрдость, что

удивило её. И снова её сердце затрепетало.

Ахх, подумать только, что у меня будет возможность прогуляться по

такому прекрасному пляжу рядом с джентльменом...

Находясь в темнице, она и представить себе не могла, что такое

возможно. А теперь это было более чем возможно; это происходило. Она жила этим.

Глубокое чувство блаженства поднялось внутри неё. Медленно, глубоко вдохнув,

она огляделась вокруг, пытаясь охватить взглядом все достопримечательности,

звуки и запахи этого идиллического момента.

«Но есть одна вещь, которую я считаю постыдной...» — сказал Абель

мягким голосом.

Мия повернулась к нему с вопросительным взглядом.

«Хм? Что это может быть?»

«То, что я не могу быть единственным, кто получает от тебя

контейнер...» — сказал он с игривой ухмылкой.

Его неожиданное признание заставило её сердце трепетать.

Ч-чт-что с ним такое?! Ты не можешь просто так сказать это! Ты...

Ты просто не можешь!

В удушливой темноте тех безлунных ночей, когда одиночество в темнице

было почти осязаемым, она отвлекалась от холода пола и голода в желудке, снова

и снова представляя, что находится в другом месте. Она представляла себе, как

прогуливается по пляжу с мужчиной своей мечты... и предавалась мимолётным

видениям их сладких чувств...

И вот теперь она оказалась в самом центре событий! Она не была

готова к этому.

М-мне нужно успокоиться! Так, глубокий вдох. Глубокий... Вдох...

Глубокий. Вход. Глубокий вдох, глубокий выдох, глубокий вдох...

Её взволнованный разум не мог следовать даже своим собственным

инструкциям, её вдохи превратились в панические задыхания. Абель остановился и

с беспокойством посмотрел на её покрасневшее лицо, отчего оно ещё сильнее

залилось краской.

«Хм? Ты в порядке? Ты выглядишь немного уставшей».

«Что? Ох. Я, эмм, может быть. Может быть, да».

Абель отвёл её к той части пляжа, где несколько деревьев создавали

тень. Затем он быстро снял своё пальто и положил его на песок.

«Вот, присядь и отдохни немного. Ты можешь смотреть, но это будет

довольно скучно. Как только почувствуешь себя лучше, можешь отправляться

обратно».

Помогая Мии сесть, он начал методично отрабатывать взмахи мечом.

«Боже, какой ты старательный. Ты действительно относишься к этому

очень серьёзно, не так ли?»

Она вспомнила твёрдость его ладони. Это было свидетельством того,

сколько времени он проводил, тренируясь с мечом.

«Хаха, я бы сказал, что скорее отчаянно, чем серьёзно. Думаю, за

последний месяц я провёл с мечом больше времени, чем за всю свою жизнь. В конце

концов, теперь есть кое-кто, с кем я хочу сразиться... и я готов сделать всё,

что потребуется, чтобы победить». Он сделал паузу, как будто что-то вспоминая.

Затем он добавил: «Что напоминает мне о контейнере с обедом... помнишь, я

сказал, что это было бы постыдно? В каком-то смысле, я тоже рад этому».

«...А?»

«Так будет справедливо и честно. Иначе, когда я побью принца Сиона,

люди могут сказать, что это только потому, что он не смог съесть твой домашний

обед».

С этими словами он вернулся к своим тренировкам, но не раньше, чем

продемонстрировал ей яркую улыбку, полную уверенности и решимости. Это ошеломило

Мию, и прошло много времени, прежде чем жжение в лёгких напомнило ей о

необходимости сделать вдох.

В утро турнира по фехтованию, под руководством исполнительного

директора Кейтвуда, отряд «сэндвичей» приступил к работе.

«Хорошо. Мисс Лиора, как мы и договаривались, вы возьмёте курицу и

зажарите её в печи вон там. Я знаю, что это немного отличается от того, к чему

вы привыкли, но так будет легче контролировать жар».

«Хорошо... Я понимаю».

Лиора выпрямила спину и отдала честь, после чего направилась к

курице. Она выщипала все перья, выпотрошила её, приправила солью и специями,

наполнила внутренности травами, а затем... бросила её в печь. Она приземлилась

с довольно тревожным треском, и Кейтвуд решил, что определённо не ослышался. Он

был уверен, что, если он не будет обращать внимания на каждую мелкую проблему,

то сойдёт с ума ещё до конца дня.

«До тех пор, пока оно приготовлено... оно съедобно... до тех пор,

пока оно приготовлено...» — бормотал он про себя, повторяя слова как

заклинание, пока переходил к следующей станции.

«В любом случае, мясо не обязательно должно выглядеть хорошо. Всё

будет в порядке. Итак, следующая...»

«Кейтвуд, как они выглядят?» — спросила Тиона, подходя к нему и

неся свою работу в тонких руках.

Он посмотрел и удовлётворенно кивнул.

«Выглядит хорошо. Я вижу, добрая леди Рудольвон так же ловка, как и

всегда» — сказал он, заставив Тиону слегка покраснеть.

Ещё со времён их тренировки он знал, что если у Тионы есть

правильное чувство количества и масштаба, то она будет полезным дополнением к

команде. С ней всё должно быть в порядке. Проблемной была...

«Могу я начать печь и это?» — спросила Мия, протягивая свою работу.

Кейтвуд бросил один взгляд и сразу почувствовал, как начинает

болеть голова. Единственным спасением было то, что Анна, вероятно, занималась

замешиванием. Судя по внешнему виду, это... вероятно, будет работать как тесто.

Если бы только это было похоже на сэндвич. Он уставился на это — на голову, уши

и четыре ноги — и почувствовал, как пульсация в голове усиливается. Как и в

прошлый раз, тесто, приготовленное Мией, имело форму лошади. Хлеб в форме

лошади не становится сэндвичем.

Я же просил тебя сделать чёртов квадрат...

Признаться, он увидел признаки улучшения. Теперь тесто было

достаточно плоским и тонким, чтобы его можно было нагреть по всей поверхности.

Его размер также был в пределах того, что можно считать разумным. Однако тот

факт, что тесто имело форму лошади, определённо было проблемой. Более того, в

этой, должно быть, ошибочной попытке добиться достоверности, тело лошади из

теста было реалистичных пропорций, что делало его очень узким.

Это должен быть сэндвич, чёрт возьми! Как вы собираетесь делать

сэндвич, если он имеет такую форму?!

Он почувствовал сильное желание ударить кулаком по этой штуке и

разбить её в лепёшку, но взгляд на Мию остановил его. Мало того, что такой

поступок был бы крайне нежелателен с точки зрения международных отношений, по её

глазам, ожидающим его оценки, он понял, что она вложила всю душу в создание

этой штуки. Раздавить её было бы неоправданно жестоко. С другой стороны, хлеб

не удержит содержимое должным образом, что сделает его невозможным для использования.

С его неудобной формой, это была катастрофа, которая только и ждала, чтобы

случиться. Он уже мог представить, как всё содержимое вырвется наружу, как

только кто-нибудь откусит кусочек.

Решения, Кейтвуд. Сосредоточься на решениях... Хорошо.

«Простите, леди Форкроуд, но не могли бы вы с мисс Анной заняться

приготовлением белого соуса? Что касается ингредиентов...»

«Ох, не волнуйтесь, я знаю, что использовать. Я читала об этом

раньше. Мисс Анна, я перечислю ингредиенты для вас. Не могли бы вы взять вот

это...»

Под руководством Хлои Анна быстро собрала необходимые ингредиенты.

Это было неудивительно, поскольку широта знаний Хлои легко могла соперничать

даже со знаниями Кейтвуда. Если она будет знать, из чего черпать нужные знания —

то есть не те, которые связаны с сырым мясом и экзотической кухней, — она

станет бесценным членом их команды.

Хорошо. Мы будем использовать соус в качестве клея.

Самая большая проблема с хлебом Мии заключалась в том, что любые

мясо и овощи просто-напросто вывалятся. Чтобы решить эту проблему, Кейтвуд

собирался скрепить всё вместе с помощью соуса.

После того как тесто превратилось в хлеб, он взял кусок, обмазал

одну сторону соусом, положил на него слой овощей, покрыл их ещё одним слоем

соуса, сверху положил мясо и завершил всё ещё одним куском хлеба.

«Хорошо. Сделано...»

...Всё было готово.

Узрите плод кропотливого труда Кейтвуда — сэндвич в форме лошади!

После того, как они всё приготовили, Мия подошла к Кейтвуду.

«Пожалуйста, прими мою благодарность, Кейтвуд. Твоя помощь была

высоко оценена».

Кейтвуд опустил голову в вежливом поклоне.

«Для меня честь быть полезным. Я должным образом передам Его Высочеству

вашу благодарность» — заученно ответил он. Поступок слуги был заслугой

господина. Похвала слуге предназначалась господину. Таков был порядок вещей, и

Кейтвуд, естественно, решил, что слова Мии предназначались Сиону. Однако, к его

удивлению...

«Нет, я благодарю не принца Сиона. Я благодарю тебя, Кейтвуд» —

сказала она, глядя ему в глаза. «Это ты помог нам, и именно благодаря тебе мы

смогли сделать эти контейнеры с обедом». Она смотрела на него с искренней

благодарностью.

Ахх... Теперь я понимаю. Так вот как она это делает... Как она

трогает сердца людей... — подумал он, чувствуя, как что-то зашевелилось в его

груди.

Обычно дворяне никогда не благодарили сопровождающих. Выражение

благодарности было актом самоуничижения, а гордость дворян никогда бы не

позволила им ставить себя ниже простых слуг в каком-либо смысле. Мия, однако,

пренебрегла этими бессмысленными обычаями. Она выразила свою благодарность, и

сделала это искренне. Для Кейтвуда, большую часть своей жизни прозябавшего в

топких трясинах дворянской культуры, слова Мии прозвучали как глоток свежего

зимнего воздуха — шокирующе новые и резко стимулирующие.

Должен признать, если бы я встретил эту девушку до того, как

познакомился с Сионом... я мог бы называть её миледи.

Наверное, это было к лучшему, что он пребывал в блаженном неведении

относительно мыслей, роящихся в голове Мии.

Хмпф! Как будто я когда-нибудь поблагодарю этого придурка!

Действительно, Кейтвуд не представлял, насколько мелочными были

рассуждения Мии. Конечно, в предыдущей временной линии Кейтвуд тоже был ответственен

за немалую часть её страданий, но это не имело для неё никакого значения. В

конце концов...

Ошибка слуги — это вина хозяина! Это всё Сион! Это он виноват!

Никогда бы Кейтвуд не подумал, что на самом деле Мия преданно

соблюдает эти бессмысленные обычаи знати.

Академия Святой Ноэль два раза в год — летом и зимой — проводила

турнир по фехтованию. Как правило, все студенты мужского пола были обязаны

принять в нём участие, что делало турниры очень популярными и широко

посещаемыми мероприятиями.

«Миледи, смотрите! Здесь так много людей!»

«Да. Кажется, что здесь весь город».

На просторах школьной территории были возведены три специальные

арены, каждая из которых была окружена кольцом уличных лавок. Будучи школой для

дворян, Святая Ноэль обычно была закрыта для простолюдинов. Однако этот день

был исключением, когда на территорию школы допускались люди из всех слоёв

общества. Хотя торговцы подвергались строгому досмотру Рафины, после получения

разрешения они могли свободно входить и открывать лавку, где им заблагорассудится.

С огромным количеством красочных вывесок, украшающих территорию, вся школа на

день превращалась в фестиваль.

Это напомнило мне... Я помню, как делала это в предыдущей временной

линии: ходила и рассматривала все ларьки... в одиночку.

Ранее Мия намеревалась осмотреть все прилавки вместе с Сионом. Ей

даже в голову не приходило, что ей могут отказать, поэтому она заранее

предупредила всех девушек в своей группе, что в этот день её не будет. Как

следствие, никто не только не принял её контейнер с обедом, но и не сопровождал

её на турнир. В итоге она открыла контейнер одна, съела еду одна и провела

остаток дня, бродя по ларькам одна.

Как это было ужасно...

Она была так расстроена, что не могла даже смотреть на веселящихся

друзей, и весь день провела, хмурясь и оглядываясь на всех, что породило слух о

том, что принцесса Мия ненавидит турнир по фехтованию. В результате никто не

осмеливался сопровождать её на все последующие турниры.

«Смотрите, миледи! Это выглядит так аппетитно!»

«Это точно, Анна. Могу я попросить тебя купить немного? О, возьми

три порции, пожалуйста. Одну для тебя, одну для меня и одну для Хлои».

«Поняла!»

Анна бросилась бежать. Вскоре после этого она вернулась с едой в

маленькой бумажной коробке. От неё исходил дешёвый, сладковатый запах. Сверху

на куче еды лежало несколько полосок чего-то красного. Мия взяла кусочек

пальцами и сунула его в рот. Как только он коснулся её языка, она

почувствовала, как внутри носа стало горячо. Секундой позже она ощутила, как по

щеке потекла слеза...

Ахх... Понятно... Так вот что значит быть растроганной до слёз...

Она подумала об Анне и Хлое... и о том, как замечательно, что она

смогла осмотреть лавки с двумя настоящими подругами.

Должно быть, я сейчас так счастлива... Это должно быть... слёзы

блаженства...

«Принцесса Мия! Это! Это!»

Хлоя дико размахивала руками в воздухе.

«А?»

«Это малиновый перец! Он очень острый! Выплюнь его! Быстро!»

«А? А-а-а-а, он острый! Он такой острый! Ах, мой нос горит!»

От резкого жжения малинового перца её глаза наполнились слезами, а

нос покраснел.

«В-воды... Кто-нибудь... Принесите воды...»

«Вот, выпей это».

Кто-то протянул ей бутылку. Она тут же взяла её и глотнула

содержимое. Освежающий цитрусовый вкус наполнил её рот, а резкий привкус

малинового перца исчез.

«Фух... Теперь я в порядке. Спасибо вам большое» — сказала она,

вытирая слёзы с глаз и глядя на своего спасителя.

«Не за что. Рад был помочь».

«П-принц Абель!»

Перед ней стоял Абель, облачённый в доспехи в рыцарском стиле. Хотя

они были предназначены для шуточных сражений, с кожаной защитой на груди и

локтях, он всё равно прекрасно смотрелся в этом, несомненно, боевом одеянии.

Столкнувшись с новым поразительным обликом принца, Мия не могла не...

Нет, сердце, нет! Не трепетать! Я выше этого!

...Она изо всех сил старалась не упасть в обморок.

«Ох, мне так жаль. Ты собирался пить это во время турнира?» — спросила

Мия, глядя на бутылку, из которой только что пила. «Я пойду куплю ещё одну для

тебя».

«Всё в порядке. Там ещё половина осталась» — ответил Абель, забирая

бутылку. Мия смотрела, как он застёгивает её на поясе.

Неужели он намерен пить из этой бутылки? Но... Я только что пила из

неё. Если я прикоснулась к ней ртом, а потом он выпьет из неё... тогда...

тогда...

Пока она размышляла над последствиями этой ситуации, последний шаг

в её логике привёл к чему-то, что переполнило её чувства, а разум на некоторое

время помутился. Абель, со своей стороны, похоже, не возражал. Он был

двенадцатилетним мальчиком с весьма ограниченным пониманием динамики отношений.

К тому же, у него был турнир, который занимал достаточно его ума, чтобы не

зацикливаться на уместности совместного использования бутылки.

Р-разве это не... непрямой поцелуй?!

Тем временем у Мии случился небольшой срыв.

«Что-то не так, принцесса Мия? Ты выглядишь не очень хорошо...»

«Я-я в полном порядке!» — начала она и тут же обнаружила, что Абель

пристально смотрит на неё, а его лицо находится всего в десяти сантиметрах от

неё.

«...Ннгх!»

Мия сглотнула.

«Ты уверена? Ты выглядишь так, будто у тебя жар».

«У-у-у меня нет температуры, я в полном порядке! К-кстати говоря...

Принц Абель, кто твой первый оппонент?» — спросила Мия в поспешной попытке

сменить тему.

Прежде чем он успел ответить, третий голос прервал его.

«Так-так-так, что у нас тут? Это же Её Высочество Мия».

В их разговор вклинился молодой человек. Он не был незнакомцем; Мия

уже сталкивалась с ним раньше, и тогда она дала ему словесный эквивалент пощёчины.

«Вы... брат принца Абеля, я полагаю?»

«Хах, какая честь быть запомненным Вашим Высочеством» — сказал

первый принц королевства Ремно. Он сделал преувеличенный поклон, прежде чем продолжить.

«Кстати, до меня дошли слухи, что вы приготовили контейнер для моего дорогого

младшего брата».

«Действительно, приготовила, и он был сделан с особой тщательностью»

— гордо заявила Мия, на что первый принц разразился издевательским смехом.

«Хе-хе-хе. Правда? Ну, это... хм, как бы это сказать... ужасно

неудачно».

«Хм? Что вы имеете в виду?»

«Хех. Я имею в виду... что первым оппонентом Абеля буду я. Другими

словами, он проиграет свой первый поединок. Что идеально, потому что тогда он

сможет съесть ваш обед. Ничто не сравнится с хорошим проигрышем перед едой,

верно? Еда так лучше усваивается, слёзы — отличная приправа» — сказал он с

зубастой усмешкой. «Должен признаться, я не ожидал, что вы влюбитесь в моего

младшего брата. Похоже, прославленная Великий Мудрец Империи всё ещё маленький

ребёнок. У неё нет вкуса в мужчинах».

«Прошу прощения» — вмешался Авель, поспешно встав между ними. «Мой

дорогой брат, пожалуйста, перестань быть таким грубым с принцессой Мией».

Абель знал, что его старший брат судит о Мии, основываясь на

взглядах Ремно на женщин. Это было ошибкой. Хотя Мия — по крайней мере, по его

мнению — не испытывала недостатка терпимости или доброжелательности, это не

означало, что она была покладистой. Она была — опять же, по его мнению —

настоящей святой, которая смело противостояла несправедливости. Смелая, гордая

и глубоко мудрая — описания, конечно, справедливые только в его фантастическом

мире — она была не из тех девушек, которые будут терпеть оскорбления. Решив,

что дерзость брата, должно быть, вызвала гнев Мии, он с тревогой посмотрел в её

сторону. К его удивлению, она не произнесла ни слова. Вместо этого она тихо

отступила назад и скрылась за его спиной.

Принцесса Мия... Но почему?

Сначала Абель был озадачен тем, что Мия отказалась от противостояния.

Затем он понял её истинные намерения.

Это потому что... она хочет, чтобы я сделал это сам?

Если бы она захотела, Мия могла бы легко отстоять свою позицию. С

её остроумием, его брат не смог бы сравниться с ней в словесной дуэли. Но она

этого не сделала. Вместо этого она решила сказать только одно.

«Я жду твоей победы, принц Абель».

Выражение её лица было совершенно спокойным.

Моей... победы? Она верит, что я выиграю?

Это была правда, что, одержав победу над своим братом, он

одновременно защитит честь Мии. Однако...

Абель смотрел на своего брата, брата, против которого не выиграл ни

одного поединка, который владел мечом гораздо лучше него и был на целую голову

выше.

Выиграю ли я? ...Могу ли я?

Что-то тёмное и тяжелое начало закрадываться в его сердце. Он знал

это чувство. Это было отчаяние, и в тот самый момент, когда весь его мир начал

тускнеть...

«Я предпочитаю выигрывать перед едой. Так она чувствуется вкуснее».

Тепло её голоса смыло надвигающуюся тьму и успокоило его

встревоженное сердце.

«Да, конечно...» Он расплылся в улыбке. «Я тоже».

«Вы... брат принца Абеля, я полагаю?»

Мия нахмурилась. Она никак не могла вспомнить имя молодого

человека. Пока она пыталась вспомнить его, безымянный принц разразился

насмешливой тирадой, на которую она лишь смутно обращала внимание. В конце

концов она вздохнула и оставила попытки вспомнить его имя.

Вижу, он относится ко мне с большим презрением — подумала она,

разглядывая угрожающую улыбку на его лице. Что ж, это будет немного сложно.

На самом деле Мия не думала плохо о брате Абеля. Она... вообще

ничего о нём не думала. Она совершенно не помнила о его существовании до этого

момента. В то время она была настолько сосредоточена на попытке сбежать от

Сиона и познакомиться с Абелем, что не обращала внимания ни на кого другого.

После этого она по-прежнему не испытывала особого интереса к брату Абеля, и его

появление быстро стерлось из её памяти.

Тем не менее, её нынешняя ситуация требовала определённого такта.

Не важно, интересовал он её или нет, но он всё ещё был первым принцем Ремно, и

ухудшение отношений с ним не принесёт ей ничего хорошего. В конце концов, весь

смысл сближения с Абелем заключался в том, чтобы она могла попросить Ремно о

подкреплении, когда дела пойдут плохо. Все эти усилия пойдут прахом, если первый

принц наложит вето на её просьбу. Ей не нужно было любви от него, но и не

хотелось, чтобы он возненавидел её со жгучей страстью.

А значит, важно не проявлять открытой враждебности!

С этой целью она решила сделать шаг назад и перенаправить его

враждебность в другое место. Цель Мии была проста: не попасть на гильотину. Она

всегда думала о том, как избежать гильотины, и это желание питало все её

действия.

Теперь принц Абель просто должен проиграть, и его брат будет

чувствовать себя хорошо и гордиться собой... Потом, после проигрыша, я утешу

принца Абеля и стану с ним ещё дружелюбнее. Так я убью двух зайцев одним

выстрелом.

После тщательных расчетов она обратилась к Абелю...

«Я жду твоей победы, принц Абель».

...И выдала свои истинные мысли. Она хотела сказать что-то ещё, но

вдруг вспомнила мозолистую кожу его ладоней. Она вспомнила часы, которые он

провёл, упражняясь с мечом. Она знала, как тяжело он работал. В тот же миг

мысль о том, что он проиграет... странно расстроила её.

Как странно. Почему я так себя чувствую?

Озадаченная собственными словами, она на мгновение задумалась над

этим. В конце концов, она пришла к выводу.

А, понятно. Это потому, что я так старалась, чтобы сделать эти сэндвичи,

и будет обидно, если он так расстроится после проигрыша, что не сможет оценить,

насколько они вкусны...

Она кивнула сама себе, уверенная в точности собственного анализа.

«Я предпочитаю выигрывать перед едой. Так она чувствуется вкуснее».

«Итак, начнём седьмой поединок отборочного тура! Абель Ремно, Гейн

Ремно, пожалуйста, выйдите на арену».

Услышав, как рефери назвал его имя, Абель сделал быстрый вдох и

спокойно поднялся по ступенькам на арену. Дойдя до центра, он достал своё

оружие и стал ждать. За затупившимся остриём тренировочного меча стоял его брат

— вечный символ его поражения. Нервы посылали болезненные спазмы по его животу.

Но... Я не могу позволить себе проиграть.

Он крепче сжал рукоять меча и посмотрел на брата.

«Хорошо, мой дорогой брат. Позволь мне проверить, насколько ты стал

лучше».

Гейн поднял свой меч над плечом и ухмыльнулся. Абель моргнул.

Внезапно Гейн сократил расстояние, и его меч взметнулся в его сторону.

«Угх...»

Абель встретил тяжелый удар своим мечом; лезвия врезались друг в

друга со скрежещущим скрипом. От толчка его руки онемели, и он чуть не выронил оружие.

Хотя меч был затуплен, это не делало твёрдый металл легче. Может, он и не резал,

но легко мог оставить синяки. И уж точно мог сломать кости. В памяти

промелькнуло воспоминание о том, как в последний раз он получил перелом от рук

своего брата. Он вспомнил боль, и всё его тело напряглось.

«Хмпф. Это всё? Я так и думал».

Гейн бросил на него презрительный взгляд. Он стиснул зубы.

Чёрт возьми, он такой сильный.

Мальчики в подростковом возрасте быстро росли, становясь с каждым

годом всё больше и сильнее. Будучи старшим, Гейн имел значительное преимущество

в силе, и его мощные удары не оставляли Абелю выбора, кроме как тратить всё своё

время, защищая себя.

«Должен сказать» — сказал Гейн насмешливым тоном, — «ты нашёл для

себя хорошую девушку, Абель».

«Что?»

Они снова сцепились, скрестив клинки. Гейн наклонился, приблизив

своё лицо.

«Я не думал, что такой слабак, как ты, сможет очаровать принцессу

Империи. Уверен, отец будет рад услышать эту новость».

Старший брат громко захохотал и посмотрел мимо Абеля на трибуны,

откуда наблюдала Мия.

«Это напомнило мне. У твоей девушки сегодня было гораздо меньше

задора. Что случилось с Великим Мудрецом Империи? В конце концов, она всего

лишь ребёнок. Я подумал, что если я её немного напугаю, она начнёт вести себя

хорошо, и посмотри на неё сейчас. Милая и спокойная».

«Это...»

Гейн продолжил, прежде чем Абель смог его опровергнуть.

«Если вы двое поженитесь, то приведи её в Ремно. Дай мне неделю, и

я научу её, как себя вести».

Перед глазами Абеля промелькнули видения. Он увидел свою мать,

сестру и служанок замка.

«Возможно, мне придётся быть с ней немного грубым, но не волнуйся.

Немного боли приносит много пользы. Так они быстрее учатся. И тебе будет лучше

в долгосрочной перспективе. Тогда Империя будет в нашей власти...»

В голове Абеля всплыли тёмные воспоминания. Сцены домогательств,

издевательств, иногда насилия... Фигуры женщин в его жизни — их тусклые и

опущенные глаза — то исчезали, то появлялись, и на мгновение он увидел там Мию,

её глаза были такими же печальными, как и их...

Его сердце, которое только что бешено колотилось, стало

замедляться. Зрение прояснилось, и он почувствовал, что может видеть вновь.

Удар меча брата причинил бы ему боль, даже ранил бы его, но это уже не имело

значения. Ничто не могло сравниться с единственной вещью, которая, как он

теперь знал, была важнее всего остального.

«Гейн» — услышал он свои слова. Его голос был холодным — гораздо

холоднее, чем он ожидал.

«...Что?» Его брат тоже заметил изменение его тона.

Абель опустил меч и отступил назад.

«Ты можешь называть меня как хочешь. Издевайся надо мной. Оскорбляй

меня. Мне всё равно. Но» — Авель пронзительно посмотрел на брата, — «если ты

скажешь ещё хоть одно плохое слово о принцессе Мии...»

Он подумал о девушке, известной как «Великий Мудрец Империи». Он

думал о свете, который она принесла в его мир. Лишить её этой сияющей ауры...

Было абсолютно неприемлемо.

«Ну и что? Что ты собираешься делать?»

Гейн дразняще взмахнул мечом одной рукой, степень насмешки в его поведении

была почти фарсовой. Абель спокойно наблюдал за братом, держа меч обеими руками

высоко над головой. Это была первая стойка из стиля боя на мечах,

передававшегося по наследству в королевской семье Ремно. Эта техника состояла

из одного удара, при котором пользователь вкладывал все свои силы в этот

единственный взмах вниз. Цель была проста — ударить как можно сильнее. Ударить

как можно быстрее. Попасть до того, как попадут в тебя. Вот и всё. Не было

необходимости защищаться. Одна атака решала всё.

Увидев стойку Абеля, Гейн разразился хохотом. В какой-то степени

его насмешка была понятна, ведь это была самая базовая из стоек — первое, чему

учится каждый начинающий фехтовальщик в своей фундаментальной программе.

«Первая стойка? Ты что, издеваешься? Но опять же, думаю, это подходит

такому неудачнику, как ты».

Абель не сводил глаз с брата. Он смотрел, как тот уверенно опускается

в стойку. Он смотрел, как тот держит меч. Он смотрел, как брат, которого он ни

разу не победил, занимает позицию для последнего удара. Затем он выдохнул.

Сейчас!

Он топнул ногой и бросился вперед.

«Я не позволю тебе и дальше оскорблять её!»

Он выкрикнул эти слова так громко, как только мог. В тот же момент,

он со всей силы взмахнул мечом. Клинок поймал солнце и сверкнул ослепительным

светом.

В мгновение ока поединок закончился.

«Хнгх... Гяаааа!»

Гейн издал неловко громкий крик боли. С сильным стуком его меч упал

на землю. В его плечо впился затупившийся клинок Абеля.

«Поединок окончен!» — крикнул рефери.

Оглушительные аплодисменты потрясли арену. Абель смотрел, как его

брата уносят, и его разум оцепенел.

«Принц Абель!»

Только когда он услышал её голос, напряжение спало с его плеч.

Абель был в ударе.

Следующие два поединка были против старших учеников, и оба он

выиграл. С тремя победами за плечами пришло время обеда. Он направился в один

из углов двора. Мягкая трава, залитая солнечным светом, излучала уютное тепло.

Анна и Хлоя расстелили на земле подстилку, на которой разложили еду. Рядом с

ними стояла Мия, приветливо улыбаясь ему, когда он подходил.

«Это было просто потрясающе, принц Абель!»

Она махала ему обеими руками, выражение её лица переполняло

волнение.

«Спасибо» — сказал он со смущённой улыбкой, — «но я бы не

справился, если бы ты не поддерживала меня на всём пути».

«Не будь таким скромным. Это плод всей твоей тяжелой работы» —

ответила она, хотя по тому, как она радостно хмыкнула про себя, можно было

предположить, что она не слишком расстроится, если его скромность продолжится. «Должна

сказать, что ты действительно очень хорош. Я и понятия не имела, пока сама не

увидела».

Замечательное выступление Абеля было для неё совершенно

неожиданным.

Кто бы мог подумать, что он окажется настолько сильным. Возможно,

такими темпами ему даже удастся сбить с ног принца Сиона! Вот это будет

зрелище!

Мия не была особенно заинтересована в том, чтобы отомстить Сиону

или Тионе: такие решительные действия были слишком опасны, так как она

рисковала навлечь на себя их гнев. Одно неверное движение, и гильотина

повторится снова. Она предпочла бы просто держаться на расстоянии. Однако если

бы ей не нужно было подвергать себя риску... Если бы «Анти-Сионская» партия

нашла себе нового чемпиона, она бы с радостью согласилась. Чёрт возьми, только

приличия мешали ей держать большой плакат «Вперёд, Абель!» и кричать о своей

поддержке во всю мощь своих лёгких.

«Такими темпами, первое место кажется вполне в пределах твоей

досягаемости».

«Эм... Возможно, это слишком высокая цель. Ведь принц Сион всё ещё

участвует в турнире. Давай не будем забегать вперёд».

«Всё будет хорошо, принц Абель. Я знаю, что ты победишь. Верь в

себя» — заявила Мия с непомерной уверенностью. Она погрозила Абелю кулаком. «Ты

сильный, поэтому, пожалуйста, когда появится принц Сион, дай этому дрянно...»

«Хм? Что вы говорили обо мне, принцесса Мия?»

«Что?! Принц Сион?!»

Мия подпрыгнула от удивления, обернулась и увидела Сиона, Кейтвуда,

Тиону и Лиору, стоящих позади неё.

Ч-чт-что во имя лун они здесь делают?!

Она уже передала сэндвич Сиона Тионе, чтобы та отнесла его. Сейчас

они должны были обедать в другом месте. Она бросила вопросительный взгляд на

Тиону, но та лишь показала Мии большой палец вверх и подмигнула ей, как бы

говоря: «Не волнуйся. Я тебя прикрою».

«Леди Рудольвон сказала, что раз уж вы все приложили руку к их

созданию, мы могли бы присоединиться к вам, чтобы их съесть. Надеюсь, я не

навязываюсь?»

«Н-н-нет, нисколько. Н-не стесняйтесь, присоединяйтесь к нам... О-хо-хо».

Мия почувствовала, как мышцы её лица дёрнулись, когда она заставила

себя улыбнуться.

Почему ты, мелкий... После того, как ты отказывал мне снова и снова

в другой временной линии, теперь ты просто случайно появляешься и приглашаешь к

себе?!

Действительно, в предыдущей временной линии, в результате того, что

Сион отклонил её просьбу, Мия была вынуждена провести весь день турнира в

одиночестве, жалобно сопя и поедая подготовленный обед в одиночестве. Принимая

это во внимание, нынешнее отношение Сиона было... по понятным причинам

раздражающим. То, как он мягко улыбался, болтая с Тионой и Анной, разожгло в

сердце Мии огонь возмущённого гнева, который...

«Эй, какой забавный сэндвич!»

...тут же рассеялся, когда она услышала комментарий Абеля.

«Боже, ты уже заметил?»

В мгновение ока Мия вернулась к своей нервной, суетливой сущности.

Увидев, как Абель берёт приготовленный ею сэндвич, у неё в животе запорхали

бабочки.

Он... Он смотрит на мой сэндвич. Ох! Пожалуйста! Не пялься на него

так! Это заставляет меня нервничать.

Мия сглотнула. Её выражение лица застыло в напряжённом взгляде, ожидая

реакции Абеля. Её глаза становились всё шире и шире, пока...

«О, понятно! Это лошадь» — сказал он со смехом и откусил большой

кусок. «Ммм. Восхитительно. Это действительно хороший сэндвич».

Её широко раскрытые глаза тут же сменились яркой улыбкой.

«Приятно слышать. Я рада, что тебе понравилось».

Услышав похвалу в адрес своего сэндвича, Мия почувствовала, как

внутри всё потеплело. Она почувствовала желание вскинуть руки вверх в

ликовании. В конце концов, самой отличительной особенностью сэндвича был тот

факт, что он был в форме лошади. И кто же предложил эту блестящую идею? Конечно

же, сама Мия. Разве не разумно было бы интерпретировать все комплименты,

сделанные в адрес сэндвича, как комплименты в её адрес? Вот такая сомнительная

логика зародилась в голове Мии.

Неважно, что тщательный отбор ингредиентов, тщательное продумывание

их расположения и кропотливое нанесение съедобного клея было сделано Кейтвудом.

Вся его кровь, пот и слёзы были ни к чему, их значение было настолько ничтожным

для Мии, что они стёрлись из её памяти.

...Ты можешь плакать, Кейтвуд. Всё в порядке. Мы понимаем.

«Принц Абель, у тебя есть минутка?»

Пошутив с Тионой и девочками, Сион подошёл к Абелю.

«Принц Сион? В чём дело?»

Абель нахмурился, гадая, что от него хочет принц-соперник.

«Я несколько запоздало говорю об этом, но поздравляю тебя с первой

победой над твоим братом».

«Ах, хорошо, большое спасибо» — ответил Абель с искренней улыбкой.

Затем Сион опустил голову.

«Я также должен извиниться перед тобой».

«Хм? За что?»

«Я был уверен, что ты проиграешь. Разница в мастерстве между тобой

и твоим братом казалась слишком очевидной».

Боже! Как грубо! Принц Абель ни за что бы не проиграл такому

болвану, как его брат!

Мнение Мии о Сионе снизилось на несколько пунктов. Абель, однако,

просто улыбнулся и покачал головой.

«Нет, я думаю, твоя оценка была правильной. Я побеждаю только

благодаря удаче. Я не побеждаю благодаря своим навыкам, как ты».

Боже, как скромно!

Мнение Мии об Абеле выросло на несколько пунктов.

«Удача — важный фактор, принц Абель. Я бы тоже не смог зайти так

далеко на одном лишь мастерстве».

Естественно, ты бы не смог. Это само собой разумеется. Ты

выигрываешь только потому, что тебе постоянно везёт!

Мия согласилась с оценкой Сиона о себе.

«Для меня честь и привилегия услышать это от тебя, принц Сион. Я

приму это близко к сердцу».

Однако Мия довольно решительно возражала против этого заявления.

Это совершенно не так, принц Абель! Ну и что, что этот придурок

похвалил тебя? Какая разница, что он говорит? Не нужно делать из мухи слона!

«Несмотря ни на что, давай сделаем следующий поединок хорошим».

Сион протянул руку, демонстрируя естественную уверенность своей лёгкой

улыбкой. Это был жест, выражающий многое: доверие, соперничество, взаимное

уважение — почётный договор между двумя молодыми людьми о том, что каждый из

них отдаст все силы в предстоящем поединке. В этот момент зародилась новая

дружба. Находясь рядом с Мией, Хлоя издала восхищённый вздох.

«...Так мечтательно».

Анна и Тиона, казалось, были заворожены двумя принцами, наблюдая за

ними широко раскрытыми, очарованными глазами. Что касается Лиоры... Она

посмотрела на мясо в сэндвиче, убедилась, что оно хорошо прожарено, и

удовлетворённо кивнула сама себе.

Лиора, как видите, была девушкой, которая знала, что важно.

Мию тоже мало интересовала зарождающаяся дружба мальчиков. Она была

очень расстроена тем, что именно тогда, когда между ней и Абелем всё

налаживалось, появился Сион и лишил её внимания. Поэтому, демонстрируя

свойственную её возрасту мелочность, юная принцесса надула щёки и тихо дулась,

пожёвывая сэндвич.

С другой стороны, для той, кому технически исполнилось двадцать, её

поведение было довольно нелепым...

А принц Абель только что похвалил мой сэндвич! Может, хватит уже

мешаться под ногами? Мия рассердилась, быстро дёрнув Абеля за рукав. Когда он

повернулся к ней, она посмотрела прямо ему в глаза. Помнишь мой сэндвич?

Помнишь, какой он был вкусный? Почему бы тебе не похвалить его ещё, а?

Мия, видите ли, была девушкой, которая... на самом деле была просто

немного раздражающей.

Увидев, что Сион протягивает ему руку, Абель улыбнулся своей

обычной безобидной улыбкой. Это была улыбка удобства — улыбка, которая ничего

не говорила и ни к чему не обязывала. Она не наживала врагов и не создавала

враждебности. Но это было всё. Она не имела никакого содержания.

Улыбаясь своей обычной улыбкой, он намеревался сказать: «Да, пусть

это будет хороший поединок».

Он представил себя проигравшим.

«Я не знаю, насколько сильной будет моя борьба, но я постараюсь

сделать всё возможное. В любом случае, это будет хороший опыт для меня» — заранее

говорил он себе. Это помогало ему перестать надеяться. Перестать беспокоиться.

Таким образом, он не почувствует боли, когда в конечном итоге потерпит неудачу.

Это была часть его самого — линза, через которую он видел мир и как

он в нём ориентировался. Он делал это с детства. Так он выживал. Но теперь...

Хм? Что?

Он почувствовал рывок. Повернувшись, он обнаружил пальцы Мии на своём

рукаве. Он посмотрел на неё. Она приняла его взгляд, её глаза были красивыми, напряжёнными

и наполненными эмоциями. Казалось, они говорили с ним. Слова эхом отдавались в

его сознании.

Ты сильный, принц Абель.

Он слышал её голос. Он вспомнил её слова.

Ты сильный. Верь в себя. Я знаю, что ты победишь.

Она так ему и сказала.

Тогда у меня...

Что-то сдвинулось в его сознании. Возможно, шестерёнка или спица. И

тогда часовой механизм логики изменил своё вращение.

...нет другого выбора, кроме как победить.

Чтобы её слова не стали ложью... Чтобы защитить святость её

непоколебимого доверия...

«Приготовься, принц Сион».

Слова слетали с его губ, голос был знакомым, но тон чужим. Что это

было? Он никогда не слышал этого раньше. Затем он понял — это была решимость.

«Приготовься, Сион Сол Санкленд».

«Хм?»

Сион бросил на него озадаченный взгляд.

«Я... Абель Ремно... не проиграю».

Сион посмотрел на молодого принца, который на его обещание проявить

спортивное мастерство ответил объявлением войны... и усмехнулся.

«Вот как? Тогда вызов принят, Абель Ремно. Давай сражаться до

полного удовлетворения наших сердец. Я с удовольствием сокрушу тебя со всей

силы».

Столкнувшись с этим пылким обменом слов, троица зрителей — Хлоя,

Анна и Тиона — не могла не вздохнуть. Даже Лиора, которая снова ковырялась в

мясе своего сэндвича, не могла не вздохнуть... от того, как хорошо оно

прожарилось.

Н-но... мой сэндвич... а как же мой сэндвич...?

Мия, тем временем, грустно размышляла над своим сэндвичем, над

трагедией того, что его проигнорировали, и испустила беспомощный вздох.

«Давайте начнём наш следующий и последний поединок; принц Сион,

принц Абель, пожалуйста, выйдите на арену».

Два принца медленно вышли на арену. Большое количество студентов

собралось посмотреть на поединок. Как наследный принц великого королевства, широко

известный своим искусством владения мечом, Сион, естественно, привлекал к себе

много внимания. Абель, однако, был не промах. Будучи первокурсником, он

постоянно побеждал, что также притягивало к нему внимание.

Боже, кто бы мог подумать, что всё так закончится. Должен сказать,

я не ожидал, что стану центром такого внимания.

С кривой улыбкой Абель поклонился Сиону. Затем он поднял свой незаточенный

меч высоко над головой. Это была первая стойка в стиле фехтования, передаваемом

в королевской семье Ремно. В отличие от крайне агрессивной стойки Абеля, Сион

держал меч свободно, низко, остриём гораздо ниже пояса.

Владение мечом отражало гениальность Сиона. Мастерски используя

отклонения и парирования, он изматывал противника, ожидая идеального момента

для удара. Его стиль заключался в контратаках; его меч жалил, нанося ответный

удар. Каждый взмах был смертельным, так как он атаковал только тогда, когда его

противник был полностью уязвим. Удар парировался, и, потеряв равновесие,

противник не имел возможности избежать единственного, завершающего поединок взмаха

меча. Этот стиль был непосилен для всех, кроме самых выдающихся фехтовальщиков,

поскольку требовал абсолютной уверенности в своей способности выдержать любую

атаку противника. Поэтому он был невозможен для Абеля.

Абель Ремно был обычным человеком. Он осознавал свою заурядность с

самого рождения, но это было смутное осознание. Всё изменилось в один

прекрасный день, когда он скрестил мечи с Сионом. Этот опыт научил его многим

вещам: что гении существуют, что некоторые просто лучше с рождения, и что этот

пробел ему никогда не преодолеть. Он видел это воочию — чувствовал через меч —

и осознавал свою ущербность. Это был день, когда он полностью смирился со своей

посредственностью.

И вот он сдался. Это казалось ему разумным выбором. У некоторых

людей просто больше таланта. Он мог стараться сколько угодно, но ему никогда не

догнать их. Поэтому он перестал стараться. Это было вполне рациональное

решение.

Потом он поступил в Академию Святой Ноэль, встретил Мию... и что-то

изменилось. В нём начало расти желание. Он не хотел проигрывать Сиону. Он хотел

победить, а победив, показать, что Мия была права, поверив в него.

Увы, реальность была жестока. Пропасть между их талантами была

глубока, как никогда, и она поглотила его желание целиком. Если бы его противник

стал снисходительным к своей гениальности и перестал прилагать усилия, он мог

бы победить благодаря усердию и трудолюбию. К несчастью, Сион не был таким

слабаком. Хотя он и родился с даром, он никогда не останавливался на

достигнутом. Абель тренировался, но и Сион тоже. Столкнувшись с вундеркиндом,

который прилагал столько же усилий, сколько и обычный человек, никакого

количества улучшений никогда не было бы достаточно. Разрыв будет только

увеличиваться...

Обычный подход никогда бы не сработал. Поэтому Абель отбросил то,

что было обычным. Оглядываясь назад, можно сказать, что всё было просто. Если

он никогда не станет лучшим фехтовальщиком, ему просто нужно стать лучшим в чём-то

другом. Он должен был сократить свои тренировки. Сузить фокус. Отбросить

защиту... Отбросить финты... Отбросить вращения... Отбросить выпады...

Он сосредоточил все свои усилия на одном-единственном. Он поднял

свой меч и взмахнул им вниз. Он повторил это. Затем он сделал это снова,

быстрее. И ещё быстрее. Он посвятил всё своё время оттачиванию движения. С той

ночи, когда был танцевальный вечер, он не делал ничего другого. День за днём он

вкладывал всё своё сердце и душу в отработку этого единственного движения. И

вот теперь, после всего пота, усталости и боли, пришло время.

Он взмахнул мечом.

Сегодня он покорит гения.

Сегодня он сразит бога!

[[image:/storage/reader-images/bce23025f81d467a7696c0a6632015cca01248f9.jpg]]

Резкий, скрежещущий звук заполнил его уши. Через полсекунды его

руки ощутили гулкий удар. Он знал. Металл встретился с металлом; его атака

провалилась.

Этого всё равно... было недостаточно.

Отчаяние охватило его. Мир потемнел. Он ждал конца. Он ждал, и

ждал...

Но конец не наступил.

Мир снова обрёл чёткость. Их мечи всё ещё были скрещены, и он...

побеждал? Вдруг он заметил, что они находятся на краю арены, а Сион в шаге от

выхода с ринга.

«Разве ты не говорил, что не собираешься сдерживаться?» — сказал Абель

со злобной гримасой.

Сион ответил болезненной улыбкой.

«Я прошу прощения, что не оправдал твоих ожиданий, но

обстоятельства» — сказал он сквозь стиснутые зубы, — «похоже, вынуждают меня».

«Ты издеваешься...»

Абель воспринял это замечание как оскорбление, но передумал,

увидев, как по лицу Сиона скатилась капля пота.

«А может, и нет. Ну, как бы там ни было...» Абель сделал шаг назад

и вернулся к своей стойке с мечом над головой. «Для меня это не имеет значения.

В конце концов, мой репертуар довольно ограничен».

Он взмахнул снова.

«Угх!»

Сион едва увернулся от удара; лезвие прошло мимо него на волосок.

Он не пытался похвастаться. Просто взмах был настолько быстрым, что ему удалось

лишь уклониться.

Чёрт, этого я точно не ожидал...

Он никогда не сбрасывал со счетов способности Абеля — он прекрасно

понимал, как опасно недооценивать противника. Тем не менее, взмах Абеля был

свирепым, он налетел на него со скоростью и силой, превзошедшей все его

ожидания. Он едва успел вклинить свой меч между надвигающимся клинком и

собственным лицом. Времени на парирование не было, и в результате вся сила

жестокого удара пришлась на его руки.

Я едва чувствую свои руки. Последний раз они так немели, когда я

тренировался с отцом.

Этот удар поставил его в крайне невыгодное положение. Он едва мог

удержать меч в руках, не говоря уже о том, чтобы попытаться контратаковать.

Однако...

Стоит повторить, что Сион Сол Санкленд был настоящим гением. Одного

удара ему хватило, чтобы понять дальность взмаха Авеля.

«Хаа!»

Пришёл второй удар Абеля. На этот раз он уклонился от него чисто

благодаря работе ног.

Всё-таки хорошо, что мне придётся иметь дело только с верхним взмахом.

Иначе бы...

До Сиона быстро дошло, что он может уклониться от верхнего взмаха

только потому, что это единственное, за чем ему нужно следить. Если Абель

включит в свой набор другие движения... Им не нужно будет иметь такую же силу.

Пока они вносят хоть немного разнообразия и заставляют противника быть начеку,

они создают возможности для его завершающего матч силового удара.

От этой мысли Сиона пробрала дрожь. Он видел в Абеле потенциал и

опасность.

В любом случае, я должен подождать, пока мои руки восстановятся. Я

не знаю, сколько ещё секунд это займёт, но...

Ему пришёл в голову вопрос, и он решил его задать.

«Скажи мне кое-что, принц Абель... Что делает тебя таким сильным?

Может быть, это... принцесса Мия?»

«Верно. Это она. Она верит в меня. Она желает моей победы.

Поэтому... я не могу позволить себе проиграть».

«Я так и думал...» Сион испустил тихий вздох. «Хотел бы я быть на

твоём месте». Затем его глаза сузились, и он поднял свой меч. «Однако я тоже не

могу позволить себе проиграть».

Они оба остались неподвижны. Он почувствовал, что онемение в его

руках проходит. Ещё немного, и он будет готов. Пока он — и вся арена — ждали с

затаённым дыханием, капля дождя упала на остриё его клинка.

Хм... Сион набрался наглости.

Кейтвуд спокойно наблюдал за поединком из зрительской зоны.

Похоже, его таланты взяли верх. Он думал, что сможет справиться с

первым ударом. Правда, довольно редко случается, что он не может парировать

удар...

Сион продолжал танцевать вокруг взмахов Абеля, уклоняясь от них с

минимальным отрывом. Каждый удар угрожающе свистел, рассекая воздух. Даже одно

попадание имело бы разрушительные последствия. Тем не менее, его искусное

уклонение гарантировало, что они не попадут в цель. Сион был гением владения

мечом — как в нападении, так и в защите — и сейчас его мастерство было налицо.

А вот принц Абель... Не ожидал, что он может представлять такую

угрозу.

Когда они только прибыли в Святой Ноэль, Кейтвуд внимательно следил

за мастерством Абеля в обращении с мечом. В то время Абель, несомненно, был

посредственным фехтовальщиком. Он не должен был сравниться с таким

вундеркиндом, как Сион, и всё же он был здесь, уверенно одерживая верх.

Хах. Вот это да. Похоже, я неправильно оценил потенциал принца

Абеля.

В этот момент Кейтвуд мог ясно видеть скрытый дар Абеля. Талант

принца Ремно заключался в том, что он хорошо знал себя — он мог спокойно и

объективно оценить собственные способности. Полностью осознавая собственную

бездарность, он, тем не менее, не сдавался. Вместо этого он придумал план

победы над противником и неустанно его выполнял.

Знание себя. Знание противника. Знание цели и путей её достижения.

Эти качества были не менее впечатляющими, чем природная

гениальность Сиона. Более того, в будущем они, вероятно, станут ещё более

ценными как для принца Ремно, так и для его королевства.

Необходимые качества короля, да. Понятно. Если принц Абель станет

королём Ремно, то королевство станет намного сильнее...

Таланты Абеля начали расцветать. Для простых людей рождение мудрого

монарха, несомненно, было благословением. А вот для Кейтвуда...

Как человек, служащий Сиону, я испытываю смешанные чувства. Если

отношения с Ремно испортятся, это только усложнит нашу жизнь. Он будет

страшным. Кстати говоря... Кейтвуд перевёл взгляд на девушку, которая не

отрывала глаз от поединка с самого его начала. Думаю, кого мне действительно

стоит бояться, так это принцессу Мию.

За всем этим стоял мастер, который всё подстроил и привёл в

движение. Хотя усилия Абеля, безусловно, заслуживали похвалы, а его таланты

заслуживали признания и должной осторожности, на самом деле он не был

инициатором собственной метаморфозы. Его подтолкнули. Кейтвуд остро ощущал

существование кого-то за кулисами, того, кто всё это устроил.

«Понятно. Теперь всё сходится...» — размышлял он. — «Принцесса Мия —

личность, которая ценит талант».

Наконец-то он понял истинную сущность принцессы Мии. Она так ценила

талант, который скрывался в принце Абеле, и не могла видеть, как он пропадает

впустую, навсегда погребённый под тяжестью сравнения с его братом и Сионом.

Подумав об этом, всё стало понятно. Ей не составило бы труда выбрать Сиона в

качестве партнёра по танцу во время приветственной вечеринки. Если бы в её

прозвище «Великий Мудрец» была хоть доля правды, она бы увидела, что Сион —

исключительно талантливый молодой человек. Тем не менее, она выбрала Абеля, и

всё ради того, чтобы выявить его скрытые таланты.

Внезапно Кейтвуд замер. По его позвоночнику пробежал холодок, когда

его осенило.

Подождите минутку. Нет... Нет-нет-нет. Всё не так просто.

Лелеять талант — это, безусловно, королевское качество. Правитель,

который принимал талантливого врага в качестве нового подданного, при условии,

что тот заново клялся в верности, был правителем, чьё королевство быстро росло

в силе. Хотя это была похвальная черта для монарха, она не была достойной

внимания. И Сион, и король Санкленда активно привлекали таланты, и большинство

мудрых правителей на протяжении всей истории делали то же самое.

...Принц Абель, однако, не был подданным. Никаких новых клятв

верности принесено не было. К тому же, когда они впервые встретились,

Королевство Ремно и Империя Тиармун не были даже дружественными, не говоря уже

о союзнических отношениях. Несмотря на то, что вполне возможно, что Ремно может

стать вражеским королевством, Мия по-прежнему дорожила его талантом.

Почему? Что это говорит о ней?

Неужели глаза принцессы Мии не видят границ? Неужели её взгляд на

мир свободен от оков расы и страны? Кейтвуд резко вдохнул, когда последствия

его осознания стали очевидны. Кроме того... Ей всё равно. Враги, союзники,

такие понятия для неё тривиальны. Для неё всё просто. Она распознала в мужчине

талант, и ей не хотелось, чтобы он пропал даром.

Более того, похоже, степень таланта не имела для неё большого

значения. Она заняла чрезвычайно милосердную позицию по отношению к обидчикам

Тионы. Она дошла до того, что лично умоляла Рафину простить их. Он слышал, что

в результате обидчики — глупые и бездарные личности, какими они, несомненно, и были,

— теперь с новым рвением взялись за учебу, пытаясь отплатить за её доброту.

Она видит таланты, спящие в каждом человеке, и отказывается

отдыхать, пока они не расцветут. Такова истинная сущность Великого Мудреца

Империи.

От высоты, с которой она видела мир, просто захватывало дух. Это

была перспектива, превосходящая даже его собственного возлюбленного лорда. Кейтвуд

отчётливо осознавал, что среди вновь обретённого благоговения, которое он

испытывал перед принцессой Тиармуна, было и нечто иное — зарождающееся

восхищение. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что он предан только

своему повелителю, Сиону.

Если наступит день, когда Санкленд и Тиармун перестанут сходиться

во взглядах... Я лучше посоветую Сиону по крайней мере оставаться в хороших

отношениях с самой принцессой Мией.

Кейтвуд молча сжал кулак, запечатлевая эту мысль в памяти.

...Само собой разумеется, что всё это существовало исключительно в

голове Кейтвуда. Это было не более чем заблуждение. Ужасно образное, но всё же

заблуждение. Он верил в это всем сердцем и душой, но это не меняло того факта,

что это было заблуждением. Это было заблуждение, которое положило конец всем

заблуждениям.

И, к сожалению — а может быть, к счастью — шансы на то, что он

избавится от него, были очень и очень малы.

Резкий скрежет от столкновения клинков раздался во второй раз с

начала поединка. С этим звуком произошло изменение импульса, которое для

зрителей казалось лишь едва заметным сдвигом.

Для бойцов на арене это была день и ночь.

«Итак, ты наконец-то перестал сдерживаться?» — заметил Абель,

гримасничая от ощущений, вызванных столкновением. Вернее, от его отсутствия.

Было бы лучше, если бы его меч был отклонён обратно на него. Вместо этого его

удар не встретил сопротивления, его импульс был прекрасно парирован в сторону.

Он чуть не опрокинулся, но сумел сохранить равновесие, с силой упёршись пятками

в землю.

«Знаешь, я не уверен, что смогу заставить тебя поверить в это, но я

старался изо всех сил всё это время». Сион несколько секунд молча смотрел на

Абеля, прежде чем его губы скривились от удовольствия.

«Должен сказать, что понимание — это половина битвы, но это

действительно лишь половина. Мне было чертовски трудно парировать этот удар,

хотя я точно знал, откуда он исходит. Твой взмах сверху — это нечто» — сказал

он с ухмылкой, ослабляя хватку на мече и возвращаясь в нижнюю стойку. «Из

уважения к силе твоего взмаха позволь мне дать тебе дружеский совет, принц

Абель. Если ты ещё хоть раз попробуешь использовать тот же приём против меня...

этот поединок немедленно закончится твоим поражением».

Улыбка Сиона изменилась; теперь в ней показались зубы. Абель

инстинктивно понял, что принц Санкленда не шутит.

«Как скажешь. В таком случае, мне остаётся только одно».

Абель поднял меч высоко над головой. То же положение, тот же угол,

та же атака. Он ничего не изменил, смело представляя Сиону ту же тотальную

агрессию первой стойки в стиле Ремно, что и раньше.

«Должен ли я считать, что ты сдаёшься?» На бровях Сиона появился

намёк на хмурый взгляд. В ответ Абель рассмеялся. Это не был смех капитуляции.

«Что? Сдаюсь? Нет, принц Сион. Так я побеждаю».

«Вот как? Справедливо. Я вижу, что не оказал тебе должного

уважения. Позволь мне загладить свою вину, Абель Ремно, победив тебя своей

лучшей работой клинком».

Если бы Абель послушал Сиона и изменил свой подход, он бы наверняка

проиграл. Ни одна его атака не смогла бы пробить сложную защиту Сиона,

мастерски владеющего мечом. Тем не менее, он не дрогнул. Он остался в той же

стойке и приготовился нанести удар, в котором чувствовал себя наиболее

уверенно. В его глазах светилось не смиренное принятие поражения, а яростная

жажда победы. Он сохранял ту же позицию не от отчаяния, а от решимости. Это

была декларация. Это не будет прежней атакой. Он будет бить сильнее, быстрее и

с ещё большей мощью, чем раньше.

Сион принял безмолвный вызов. Теперь он видел в Абеле не просто

противника, а уважаемого соперника — того, кто смело поставил всё на

единственный путь к победе. Поэтому было вполне уместно, чтобы Сион поддержал

его решимость. Сдерживаться было нельзя. Они медленно приблизились друг к

другу, остановившись на расстоянии удара. Начался ливень, но, несмотря на крупные

капли дождя, бьющие по их лицам и телам, никто из них не моргал. Абель

находился в состоянии сильной концентрации, полностью сосредоточившись на том,

чтобы высвободить свою самую мощную атаку на Сиона. Поэтому было вполне

понятно, что он забыл о контексте ситуации.

Это была не битва, тем более не смертельная дуэль. Это был

дружеский поединок между студентами, предназначенный для развлечения. Поскольку

начался дождь, и соперникам не было нужды рисковать заболеть или получить

травму, естественно...

«Это всё! Оба соперника, мечи вниз!»

Рефери объявил об окончании поединка.

«Что?!»

Абель огляделся вокруг в полуоцепенении, не понимая, что только что

произошло.

«Как я и ожидал. Что ж, полагаю, на этом всё».

Сион убрал меч в ножны и пожал плечами. Очевидно, он полностью

осознавал такую возможность и совершенно не удивился решению рефери.

«У меня есть все намерения закончить этот поединок... но самая

ранняя возможность представится этой зимой, во время следующего турнира по

фехтованию» — сказал он с улыбкой. «Что скажешь, принц Абель? Даёшь ли ты мне

слово, что мы снова скрестим мечи?»

Сион протянул руку.

«Ещё как скрестим».

И на этот раз Абель принял её.

И вот, финальный поединок турнира закончился крепким рукопожатием.

«Принц Абель!»

Мия подбежала к Абелю, как только он спустился с арены. Она

посмотрела на своего чемпиона, который был на волосок от победы над её заклятым

врагом, и осыпала его похвалами и подставным разочарованием.

«Это было потрясающе! Но ох, ты был так близок! Ещё чуть-чуть, и!»

«А? Ох, эм, спасибо, принцесса Мия» — заикаясь, пробормотал

озадаченный Абель. «Но, эмм, если бы мы продолжали, я бы, вероятно...»

«Это, должно быть, проклятие!» Совершенно не обращая внимания на

его реакцию, она продолжала разглагольствовать. «Это должно быть так. Наверняка

кто-то пожелал дождя или чего-то в этом роде — какой-то ничтожный придурок,

который не хотел видеть твою победу! Ты был так близок! Хннгх! Вмешиваться в

такой почётный поединок... Непростительно! Это грязная игра, вот что это такое!»

...Давайте на мгновение вернёмся в предыдущую временную линию. К

сведению, после окончания своего очень одинокого обеда Мия провела остаток дня

в своей комнате в одиночестве, жалея себя. В это время она случайно услышала,

что Сион близок к победе в турнире. Поэтому она сидела и от всего сердца

молилась о том, чтобы пошёл дождь, и когда внезапный ливень заставил турнир

завершиться преждевременно, она закричала в триумфе.

Другими словами, она совершенно забыла, что «ничтожный придурок»,

который «играл грязно», был не кто иной, как она сама.

Таким образом, первый в этом году турнир по фехтованию был завершён

досрочно из-за дождя, и два принца обменялись обещаниями о матче-реванше.

Однако они не знали, что шанс представится гораздо раньше, чем они думали, и

при обстоятельствах, которые никто из них не мог предсказать. Это произойдёт не

на арене, а на поле боя, и они оба поставят на кон свои жизни...

Но это уже история на потом.

«Уугх... Уууууугх...» — простонала Мия, лежа в постели и страдая от

болезни. В день турнира по фехтованию она стояла на улице под дождём и мокла,

наблюдая за захватывающим поединком между Абелем и Сионом. После его окончания

она быстро подбежала к Абелю, чтобы похвалить его. Она и так была в восторге от

его игры, но её восторг достиг пика, когда Абель отметил, что солнечный свет,

отражаясь от её мокрых волос, придаёт им новый ослепительный блеск. В

результате, несмотря на неоднократные попытки Анны убедить её высушиться, она

провела остаток дня, бегая с мокрыми волосами, что привело к простуде.

Чуть позже полудня Мия медленно открыла глаза.

«Анна? Ты здесь? Анна?»

Её глаза всё ещё были тяжелыми от сна, она медленно оглядела

комнату.

«Как странно» — пробормотала она озадаченным голосом.

Царила абсолютная тишина. Здесь не было никого, кроме неё. В

комнате был беспорядок. Были сделаны лишь беглые попытки сложить разбросанную

одежду, а на столе лежали незакрытые ручки. Несмотря на то, что уборка была выполнена

явно неудачно, ощущение беспорядка в комнате показалось ей странно знакомым.

Ах, понятно... Это было тогда...

Она вспомнила время из предыдущей временной линии, когда тоже

болела простудой.

«Точно. Я помню. Когда я проснулась... Той девушки там не было».

После того, как Мия уснула, девушка, служившая ей горничной,

оставила её и вышла на улицу. Будучи третьей дочерью влиятельной дворянской

семьи и находясь в присутствии Мии, она никогда не испытывала недостатка в

улыбках или лести. Она всегда была любимицей, и Мия считала её щедрые

комплименты музыкой для ушей.

Помню, как позже я услышала от других, что она не хотела подхватить

от меня простуду и поэтому пошла пить чай со своими подругами сопровождающими...

Проснувшись в полном одиночестве, под яркими лучами полуденного

солнца, освещавшими её пустую комнату, она вдруг почувствовала себя очень

маленькой. Непреодолимое чувство ужаса завладело её сердцем. Она крепче

ухватилась за одеяло и закрыла глаза, чувствуя себя так, словно её оставили в

одиночестве в бесплодном мире.

«Миледи... Миледи...»

Мия почувствовала, как её тело трясут. Она медленно открыла глаза.

«Миледи Мия, вы в порядке?»

Перед глазами появилось обеспокоенное лицо Анны.

«Ха? Ох, Анна... Значит... это был сон?»

Сбитая с толку, она нервно оглядела комнату. Всё было идеально

убрано. Кто-то прибрался, пока она спала? Не было видно ни одной заляпанной

рубашки. Помимо этого, в комнате было что-то успокаивающее. Она почувствовала,

как из неё уходит напряжение. Это была противоположность комнате из её сна. В той

комнате Мия чувствовала себя неуютно, как будто та совсем ей не принадлежала.

«Вы были очень беспокойной. Вам приснился плохой сон?»

«О... Н-не беспокойся об этом».

Анна облегчённо выдохнула и снова села. Она придвинула стул ближе к

кровати — казалось, она всё это время наблюдала за Мией.

«Анна, тебе следует держаться подальше... иначе ты тоже подхватишь

простуду...»

«О чём вы говорите, миледи? Я абсолютно здорова, не беспокойтесь

обо мне» — заявила Анна, положив руки на бёдра. «Перестаньте думать о таких

вещах и просто позвольте себе пока отдохнуть».

Затем она убрала ткань со лба Мии и заменила её новой. Приятное

ощущение прохлады пропитало её разгорячённый лоб, и Мия быстро погрузилась в

дремоту.

«Принцесса Мия, смотрите. Эта девочка снова читает сама по себе».

«Правда?»

Было раннее утро, и одна девушка из свиты Мии ухмыльнулась и указала

на угол кабинета, где сидела Хлоя. Хлои не существовало в воспоминаниях прошлой

жизни Мии. Они никогда не были друзьями, и между ними не было почти никакого

взаимодействия. Поэтому Мия ничего не помнила о том, что произошло в этот день.

«Скажи, принцесса Мия, что ты думаешь об этой девушке Хлое?»

«Я слышала, что она купила свой титул за деньги. Не могу поверить,

что академия приняла такого человека».

Пока свита Мии по очереди высмеивала Хлою, Мия не участвовала, но и

не останавливала их.

«Я не понимаю, что такого интересного ты в ней нашла. Более того,

ты слышала? Судя по всему, сопровождающий принца Сиона — простолюдин, хотя и

очень красивый...»

«Ах, принцесса Мия. Ты проснулась?»

Когда она снова проснулась, Хлоя была рядом с ней.

«Ах, Хлоя...»

Хлоя тихо закрыла свою книгу и наклонилась к ней.

«Может быть, ты хочешь, чтобы я что-нибудь для тебя сделала? Хочешь

воды? Или что-нибудь поесть?»

«Спасибо, что пришла навестить меня, но тебе не стоит подходить ко

мне слишком близко, иначе ты подхватишь... Что это?»

Мия не смогла удержаться и спросила, когда заметила белую ткань, покрывающую

нижнюю половину лица Хлои, скрывая нос и рот.

«Это что-то вроде маски, и она не даёт простуде распространяться».

Мия была впечатлена. Дочерей богатых торговцев нельзя было

недооценивать. Они явно знали своё дело.

«Анна пошла за холодной водой. О, и я принесла лекарства от

простуды, которые мне недавно прислал отец. Я оставлю их здесь. Пожалуйста, не

забудь потом их принять» — с улыбкой сказала Хлоя.

Мия прикусила губу. Через мгновение она сказала мягким голосом: «Я...

должна извиниться перед тобой».

«А?»

Она не обратила внимания на пустой взгляд Хлои и продолжила.

«В тот день я видела твои страдания... и предпочла проигнорировать

их. Я ужасно сожалею об этом».

«...Эмм, Принцесса Мия, тебе приснился сон или что-то подобное?»

Молодая торговка хихикнула.

Сон... Может, так они и было.

Возможно, этого действительно не случалось. А даже если и случалось,

то это было в давно прошедшем времени. Какая разница между будущим, которое

никогда не наступит, и сном? Возможно, они были одним и тем же. Однако чувство

вины было реальным. Она чувствовала, как тупая боль давит ей на сердце.

«Принцесса Мия, с тех пор как ты стала моей подругой, мне было очень

весело. Мне очень нравится делать что-то вместе с тобой, например, когда мы

вместе готовили сэндвичи. Кроме того, я могу поговорить с тобой о сказках, которые

читаю. Я всегда мечтала иметь такую подругу, как ты. Так что, пожалуйста, не

извиняйся — тебе не за что извиняться».

Слушая Хлою, Мия ощущала, как тяжесть на сердце становится чуть

легче. Её веки снова опустились, и она тихо прошептала: «Не могли бы ты...

рассказать мне сказку...»

«Хм?»

«Я бы хотела, чтобы ты сделала кое-что... Если ты в последнее время

читала какие-нибудь интересные сказки... Не могла бы ты рассказать мне одну?»

«Хорошо. Посмотрим. В таком случае...»

Чувствуя в ушах дыхание от мягкого голоса Хлои, Мия снова

погрузилась в сон.

«Что же. Тогда берегите себя в дороге, леди Тиона».

Это был последний день перед летними каникулами. Сион провожал

Тиону с яркой улыбкой. Она высунулась из окна и улыбнулась в ответ. Только

когда карета начала поворачивать, она снова села.

Вокруг Сиона собралось множество людей, все надеялись попрощаться с

ним. Растущая толпа вызывала у Мии всё большее беспокойство, но она продолжала

прощаться со своей собственной группой девушек.

«Принцесса Мия, мой отец хотел бы иметь возможность встретиться с

вами лично».

«Как и я. Могу ли я иметь честь лично выразить своё почтение вам и

Его Императорскому Величеству этим летом?»

«Нет, сначала вы должны посетить нас! Хотя наше королевство

небольшое, это прекрасный летний курорт».

Отвечая на их просьбы одну за другой, она украдкой поглядывала на

Сиона. Один раз он оглянулся в её сторону, и их взгляды встретились. Его обычно

яркие глаза вдруг стали холодными. На секунду выражение его лица потемнело.

Затем он отвёл взгляд, как будто уже потерял к ней интерес.

Мия заметила изменение его выражения, но не знала, что оно

означает.

Интересно, почему принц Сион не пришёл попрощаться... Ах, я знаю.

Наверное, он чувствует себя неловко после того, как отказался от моего контейнера

с обедом. Ох, он такой глупый. Неужели он думает, что я буду обижаться на него?

Мия оставалась совершенно равнодушной к чувствам Сиона и Тионы,

пока не разгорелся пожар революции. Мало того, она даже не понимала, о чём

думают девушки из её собственной свиты. Она никогда не задумывалась о чувствах

других. Ни разу... до тех пор, пока миру, каким она его знала, не пришёл конец.

Вот почему...

На последнем году обучения в Святой Ноэль, прежде чем раздор

поглотил страну — когда Империя начала рушиться под тяжестью собственных

финансовых проблем и начались жестокие беспорядки — Мия оказалась одна в

последний день занятий.

«Как... до этого дошло?»

Ни один человек не потрудился прийти и попрощаться. Дворяне

Тиармуна были не в том состоянии, чтобы отправлять своих детей в академию, а

ученики из других королевств не желали общаться с принцессой разваливающейся

империи.

Теперь она была одна. По-настоящему и бесспорно одна.

Прогуливаясь по двору, она нашла Сиона. Окружённый толпой

студентов, он был популярен, как и всегда. Заметив Мию, он окинул её холодным,

суровым взглядом, и затем голосом, способным разрезать сталь, произнёс: «Я

презираю тебя, принцесса Мия».

«Хяяааааа!»

Мия закричала, вскочив с кровати. Она была вся в поту.

«Ах... А-ах... Это был... сон?»

Перед ней появилась чашка. Она схватила её и выпила содержимое.

Прохладная, освежающая вода успокоила её пересохшее горло.

«Спасибо. Это как раз то, что мне было нужно».

«Не за что. Ты в порядке? Учитывая, как сильно ты ворочилась, могу

предположить, что тебе снился какой-то кошмар».

Рука коснулась её лба. Она была приятной и прохладной. Мия уже

собиралась закрыть глаза и насладиться приятными ощущениями, но вдруг её

сознание начало полностью воспринимать этот голос.

П-погодите... Я же знаю этот голос...?

Медленно, она повернула шею в сторону и отважилась нервно взглянуть.

«Ииик!»

Она вскрикнула от удивления, увидев лицо собеседника.

«П-принц... Абель? Но, но... Что ты здесь делаешь?»

Его взгляд был нежным, а голос мягким.

«Верно, прости за это. Я знаю, что не должен смотреть, как леди

спит, но мисс Анна попросила меня немного присмотреть за тобой».

Мия представила, как Анна показывает ей большой палец вверх.

Я знаю, ты думаешь, что помогаешь, Анна, но ты делаешь это совсем

не теми способами!

Она натянула одеяло до самого рта.

«Большое спасибо, что пришёл навестить меня, но тебе не стоит здесь

оставаться. Я бы не хотела, чтобы ты подхватил от меня простуду».

«Знаешь, я не против заболеть».

«А? Что ты имеешь в виду?»

«О, просто там, откуда я родом, говорят, что можно избавиться от

чьей-либо простуды, подхватив её самому. Если это действительно работает, то я

был бы рад подхватить твою простуду, чтобы ты выздоровела» — он засмеялся и со

смесью веселья и смущения почесал голову.

«Боже...»

У Мии его юное очарование тоже вызвало смех, и они оба некоторое

время предавались дружескому подшучиванию.

«Кстати говоря, скоро летние каникулы» — сказала Мия.

«Ты собираешься вернуться в Империю?»

«Да, собираюсь. Есть множество вещей, которые я хотела бы сделать

дома. Я планирую остаться в Империи, пока в школе снова не начнутся занятия».

Длительные каникулы не означали, что она может просто сидеть и

бездельничать. Она должна была сделать как можно больше, чтобы спастись от надвигающейся

гильотины.

«А что ты собираешься делать, принц Абель?»

«Я тоже еду домой, но планирую вернуться в школу немного раньше. Я

надеялся, что тогда у меня будет возможность провести с тобой немного времени,

но, похоже, этим летом мне не повезёт».

К-как он может говорить такие вещи с абсолютно невозмутимым лицом?

Ох, моё сердце...

Мия быстро отвела взгляд и заставила себя успокоиться. Как раз

когда она собиралась сделать глубокий вдох, она услышала стук в дверь.

«Ох, это напомнило мне. Принц Сион и леди Тиона упоминали, что

собираются чуть позже зайти. Это, должно быть, они».

«Боже, похоже, я сегодня знаменитость».

Естественно, в своей голове она думала: «Угх, какая неприятность.

Как будто простуда была недостаточно плоха».

Затем она нахмурилась. Между её словами и эмоциями был странный

диссонанс. По какой-то причине она не чувствовала раздражения от их визита, как

думала изначально. Она решила списать это на то, что выспалась. Даже лихорадка,

казалось, отступила, так как она заметила, что её голова стала намного легче.

«Извините нас» — сказал Сион, открывая дверь. «Здравствуй, принцесса

Мия. Как ты себя чувствуешь? Сильно простудилась?»

«Я принесла тебе кое-что, что поможет справиться с жаром» —

добавила Тиона. «Мой младший брат сделал его из трав, которые выращивал. Ничего

особенного, но, надеюсь, ты не будешь возражать...»

Постепенно дружелюбная, приятная атмосфера наполнила комнату Мии.

Это была та атмосфера, которая полностью отсутствовала в её прежней жизни, и

остаток дня она провела в её нежных объятиях, наслаждаясь гостеприимным теплом

дружеского общения.

"Вы все усложняете, лорд Раднор. Сбор налогов жизненно важен для благосостояния Империи. Как дворянин, я уверен, что вы прекрасно знаете о своей обязанности платить их..." — обратился Людвиг к стоящему перед ним мужчине средних лет.

Они находились в поместье барона Раднора, и, судя по уродливой гримасе на лице мужчины, барон не был рад встрече. Людвиг вздохнул:

"Вот, смотрите, сумма, которую вы сообщили в Министерство Золотой Луны". Он протянул барону документ с написанными на нем цифрами. "А вот сумма, которую вы фактически собрали с жителей вашего баронства. Теперь я хотел бы обратить ваше внимание на довольно заметное расхождение между ними, которое, я надеюсь, проясняет цель моего визита..."

Он удержался от того, чтобы добавить "вороватый ублюдок", но не мог не выразить своего недовольства.

Пергамент, знаете ли, не дешев.

"Конечно, конечно. Не то чтобы я был против оплаты, понимаете, — сказал лорд Раднор, с трудом сохраняя натянутую улыбку при просмотре документа, — но я не могу не задаться вопросом, что будет, если лорд Блюмун узнает..."

Барон имел в виду одного из четырех герцогов Тиармуна, лорда Блюмуна, к фракции которого он принадлежал.

"...Что его хорошего друга так агрессивно преследуют из-за вопроса о налогах. Надеюсь, вы понимаете мое беспокойство?"

Раднор сделал лицо, которое, вероятно, должно было устрашить, но Людвиг просто пожал плечами.

"Конечно. Я прекрасно понимаю, что если лорд Блюмун узнает, что уклонение от уплаты налогов может испортить его отношения с Ее Высочеством, это будет весьма тревожно... для вас", — сказал он, глядя на барона сквозь очки.

Видя, что Людвиг не испытывает никакого страха перед его угрозой, Раднор впервые почувствовал тревогу. Когда до него дошел смысл сказанного Людвигом, он осознал всю шаткость своего положения. Герцогу придется подумать, стоит ли защищать Раднора, если это будет стоить ухудшения впечатления Мии о нем. Между бароном и принцессой — в какую сторону склонится чаша весов?

Конечно, в действительности герцог Блюмун, узнав, что простой чиновник Золотой Луны имеет наглость отчитывать дворянина из его фракции, несомненно, подал бы официальную жалобу. Даже при поддержке принцессы Блюмун оставался грозным противником. Четыре герцога обладали такой властью в Империи, что даже сама Мия должна была осторожно обходить их стороной, не говоря уже о таком чиновнике, как он.

Именно поэтому Людвигу было крайне важно занять позицию абсолютной уверенности. Малейший намек на опасения мог разрушить этот фасад и позволить Раднору вновь обрести самообладание. Видя, что барон заметно дрогнул, он продолжил атаку.

"Я лишь прошу выплатить правильную сумму. Расхождения между вашим первоначальным отчетом и вашей... задержкой платежа не имеют особого значения. Ее Высочество не намерена разбираться с подобными вопросами. Она сказала — цитирую — "Каждый может ошибиться".

Людвиг давал понять, что если барон заплатит, то он не станет вмешиваться. Вместо того чтобы представить фальшивую декларацию, инцидент будет зарегистрирован как бухгалтерская ошибка: не намеренное уклонение от уплаты налогов, а недосмотр, приведший к задержке платежа. Людвиг убил двух зайцев одним выстрелом, что позволило одновременно избежать и уголовного обвинения, и возможной борьбы за власть с принцессой, и положил эти аргументы на пресловутые весы Раднора. Они тут же перевернулись.

"Ну что ж, в таком случае..." — барон изобразил подобострастную улыбку и кивнул — "Я немедленно распоряжусь о сумме. Проделав такой путь, мы не можем допустить, чтобы вы вернулись с пустыми руками, не так ли? И если вы не возражаете... когда вы встретите Ее Высочество, я был бы признателен, если бы вы замолвили словечко".

"Очень хорошо. Тогда считайте, что дело сделано".

Он бросил последний, презрительный взгляд на Раднора, прежде чем отвернуться, испытывая сильное желание испустить глубокий вздох.

"Клянусь, эти люди ничего не понимают..." — Людвиг потер виски, снимая легкую головную боль, которая появилась у него после возвращения в свой кабинет в Министерстве Золотой Луны. "Зачем совершать столь очевидное мошенничество? Вас просто поймают! Лучше бы ты не делал этого с самого начала... Если бы все дворяне были такими же мудрыми, как Ее Высочество, все было бы гораздо проще". Он вздохнул и покачал головой. "Ну, человек может мечтать, не так ли?"

"Эй, это новые морщины на твоем лице или ты просто рад меня видеть?"

Людвиг поднял голову и увидел, что в дверях стоит мужчина. У него была шевелюра из светлых волос и хорошо подстриженная борода. Его карие глаза излучали ум, а улыбка была обезоруживающей. Людвиг усмехнулся в ответ на ностальгический взгляд этого человека.

"А, Бальтазар. Давно не виделись. Когда ты вернулся в столицу?"

"Только приехал сегодня днем. Я слышал, что ты ищешь меня, поэтому сразу пришел сюда".

Бальтазар Брандт был старым другом Людвига, работавшим в Министерстве Алой Луны. Будучи третьим сыном графа, он родился в комфортных условиях. Однако атрибуты роскоши не смогли погасить пламя его таланта. Стремясь испытать свои способности, он приехал в столицу и стал учиться у самого престижного ученого в городе. Под руководством оного он не только получил много знаний, но и познакомился с Людвигом. Вскоре он сдал экзамен при приеме на работу в Министерство Алой Луны, успешно его выдержал и стал заявлять о себе как о молодом, но вполне способном чиновнике.

"Не думал, что смогу встретиться с тобой так скоро... Похоже, удача улыбнулась мне", — сказал Людвиг, вздохнув с облегчением.

Он просил о встрече с Бальтазаром не для того, чтобы предаваться воспоминаниям о былых временах. Хотя он и пользовался поддержкой принцессы Тиармун, но все же был всего лишь государственным служащим. В качестве чиновника Министерства Золотой Луны он активно выступал за отмену политики, излишне благоприятствовавшей дворянству, и прилагал немало усилий для того, чтобы налоги собирались честно и справедливо. А в отношении таких дворян, как барон Раднор, чья власть и упрямство заставляли задуматься даже его коллег, он доходил до того, что наносил им личные визиты. Его усилия часто приводили к конфликтам с фракциями четырех герцогов, и в дворянских кругах он заслужил репутацию зануды, постоянно мешающего им.

Однако этим его достижения и ограничились. Его возможности в рамках Министерства Золотой Луны, занимавшегося налогами и финансовыми вопросами, были ограничены. Империя была слишком большой страной, чтобы ее можно было исправить только с помощью его власти. Поэтому ему нужны были друзья — соратники, разделяющие его взгляды и поддерживающие его дело.

Вдвоем они дошли до знакомого ресторана и сели в отдельной комнате. Бальтазар сразу же спросил: "Ну, что, Людвиг? Ты позвал меня сюда только для того, чтобы показать мне свои новые морщины?"

"Может, хватит уже морщин? Клянусь... Тем не менее, не стану отрицать, что я был занят. Усталость начинает настигать меня..."

Людвиг подавил зевок и пожал плечами.

"Я слышал, что в последнее время ты наступаешь на пятки многим. Ты действительно наводишь порядок, не так ли?"

Бальтазар происходил из знатного рода центральной знати. Неудивительно, что до его семьи доходили некоторые слухи.

"Дома о тебе говорят, знаешь ли...", — продолжил он. "О, только не пойми неправильно. Никто из моих людей не занимается мошенничеством".

"Я знаю".

Они улыбнулись друг другу. У Людвига улыбка была язвительной, а у Бальтазара — сардонической.

"Конечно, если ты поймаешь их на чем-то сомнительном, то не стесняйся наказывать их по своему усмотрению. Но не стоит смягчать наказание из-за меня. Разгул налогового мошенничества может поставить страну на колени. Мы всегда должны опасаться сил, стремящихся развратить моральные устои Империи".

Бальтазар был убежденным рационалистом, не щадившим даже своих близких, если они оказывались неправыми. Людвиг больше всего восхищался его абсолютизмом.

"То, что ты говоришь, — правда, но, честно говоря, больше, чем налоговые махинации, меня беспокоят дискриминационные взгляды, которые так прочно укоренились в Империи..."

"Хм. Дискриминация, говоришь..."

Принесли заказанные ими напитки. Бальтазар отпил глоток, бросив на Людвига взгляд, оспаривающий это утверждение.

"Я соглашусь с тем, что существует дискриминация некоторых племен в отдаленных регионах, но действительно ли это настолько большая проблема, чтобы вызывать такое беспокойство? Мне кажется, что сейчас все в порядке..."

"Может, хватит уже прикидываться дурачком? По правде говоря, я уже пытался предложить это барону Раднору. Я спросил его, не согласится ли он открыть свои земли для возделывания. Его баронство не такое уж большое, но оно расположено в равнинах, и там есть реки, что делает его идеальным для выращивания урожая. Я даже предложил ему субсидии. Догадайся, чем это закончилось?" Людвиг вздохнул. "Это было похоже на разговор с кирпичной стеной".

"Да, я не удивлен", — сказал Бальтазар. Он сложил руки и кивнул. "Вряд ли найдется много дворян, готовых добровольно превратить свои владения в фермерские угодья".

Склонность свысока относиться к фермерам и сельскому хозяйству, низкий уровень самообеспечения, вызванный этим, и огромные затраты на импорт, которые требовались для поддержания поставок продовольствия... Эти проблемы не давали Людвигу покоя.

"Если мы не решим эту проблему, боюсь, у Империи нет будущего".

Корни проблемы уходят далеко вглубь, и дискриминация сельского хозяйства в Империи прослеживается с момента его появления. Земля, которую сейчас занимает Империя Тиармун, была плодородным регионом, когда-то известным как Пояс Полумесяца. Посеянное там семя легко давало десяти и даже двадцатикратную отдачу. Жители этого региона добывали средства к существованию благодаря земледелию. При изобилии ресурсов и обильных урожаях они жили легко и почти не конфликтовали... Пока на их территорию не вторглось чужое племя охотников-собирателей. Перепрофилировав свои охотничьи приемы на военные, они быстро подчинили себе всех коренных жителей региона. Отныне завоеванные люди подвергались насмешкам со стороны своих новых хозяев, которые называли их "рабами земли". Их называли бесхребетными и неумелыми, на них навешивали ярлыки: "не имеющие смелости охотиться", "не имеющие талантов, кроме как пахать землю".

Получив постоянный источник пищи и рабочую силу в виде новых крепостных, охотники-собиратели становились все богаче и богаче. В какой-то момент они стали называть себя дворянами. А человек, который когда-то был храбрым вождем их племени, стал первым императором империи. С тех пор крестьяне всегда занимали низкое место в социальной иерархии Империи. Хотя архаичная система крепостного права была давно отменена, дискриминация по-прежнему жива и процветает, что объясняется глубоко укоренившимся представлением о том, что земледелием занимаются те, у кого нет таланта к чему-либо другому.

Результатом этого стало то, что теперь дворяне не желали использовать свои земли для ведения сельского хозяйства. Конечно, они допускали минимальное земледелие для обеспечения себя продовольствием, но предпочитали импортировать и полагались на это при любой возможности. Меньше всего им хотелось превращать имеющуюся территорию в новые сельскохозяйственные угодья.

В этом и заключалась ирония судьбы Тиармуна — империя, воздвигнутая на огромных пространствах плодородных земель, презирала свое собственное благословение. Именно против этого извращенного понятия и выступал сейчас Людвиг. Противник, с которым ему предстояло сразиться, был не кто иной, как сама история и традиции Империи.

"В нашем нынешнем состоянии мы зависим от соседних королевств в производстве продовольствия. Это слишком рискованно. Если когда-нибудь наступит голод, эти королевства, несомненно, расставят свои приоритеты. Если мы не увеличим внутреннее производство и не повысим уровень самообеспечения, у Империи нет будущего".

"То, что ты говоришь, правда, но это также чрезвычайно сложно", — сказал Бальтазар, мрачно размышляя о последствиях.

Людвиг наклонился вперед с взглядом рыбака, который ловит рыбу в поисках пищи.

"Я хотел поговорить с тобой, чтобы узнать, как обстоят дела там. Те дворяне во Запределье... Как они поживают?"

"Вероятно, именно так, как ты подозреваешь".

Территории, относительно недавно вошедшие в состав империи, назывались имперским запредельем. Правители этих областей назывались дворянами Запределья. До вхождения в состав Империи сельское хозяйство там было вполне нормальным явлением, а жители были простыми фермерами, которым было не стыдно обрабатывать землю. Однако после вхождения в состав Тиармуна они стали объектом насмешек со стороны центрального дворянства, которое считало их деревенскими мужиками и называло аутландскими дворянами. Тех, кто ценил их, было мало.

"Со временем все становятся в один ряд и стараются сократить свои сельскохозяйственные угодья. В Министерстве Алой Луны действуют правила, ограничивающие количество сельскохозяйственных угодий, которые могут быть перепрофилированы... Но правила можно нарушать, если есть деньги".

Среди дворян Запределья росло стремление использовать свои земли не только для земледелия. Оно не было столь сильным, как в центральном дворянстве, но тенденция была очевидна.

"Ауткаунт Рудолвон — один из тех редких дворян, которые намерены сохранить свои земли для ведения сельского хозяйства, но таких, как он, очень мало".

Даже при наличии импорта балансировать между спросом и предложением было все равно, что ходить по натянутому канату, который с каждым днем становился все тоньше. Постепенное снижение урожайности, хотя еще и не фатальное, было, несомненно, пагубным. Людвиг не мог не видеть в этом медленный яд, который капля за каплей вливается в рот ничего не подозревающей Империи.

"В связи с этим, как насчет нашей дорогой принцессы, о которой ты не перестаешь говорить? Хорошо ли ее светлость понимает проблемы, с которыми мы имеем дело?"

Людвиг, до этого момента погружавшийся в трясину собственного пессимизма, оживился при упоминании Мии. Ситуация могла показаться безнадежной... но это было не так. Он знал, где кроется надежда.

"Вчера я получил письмо от Ее Высочества. Это было первое письмо, которое она прислала после отъезда в академию..." Он улыбнулся со знанием дела. "В нем она упоминала о том, что посетила свой первый вечер встречи и знакомства. Как вы думаете, с кем он проходил?"

"Рассказывай".

"Аграрной страной Перуджин".

Бальтазар перевел дыхание. В его расширившихся глазах появился намек на благоговение.

"Вот это... интересно".

Сельскохозяйственная страна Перуджин граничит с Тиармуном на юго-западе. Несмотря на то, что восемьдесят процентов населения страны составляли фермеры, она была достаточно велика по размерам, ее военная и экономическая мощь не шла ни в какое сравнение с Империей. В результате в глазах Тиармуна он считался второсортной страной, едва заслуживающей внимания. Упоминания о Перуджине часто сопровождались такими высказываниями, как "второсортная", "страна крепостных", "неразвитая и нецивилизованная...".

К сожалению, предрассудки этих сплетников не позволяли им понять истину. Значительная часть продуктов питания, потребляемых их гордой империей, импортировалась из страны, которую они так презирали. Предпочитая насмешки и невежество вопиющим фактам, они наглядно доказали, насколько серьезно они страдают от этой болезни бездумья.

"Страна, которую отвергают дворяне, но которая на самом деле имеет большое значение для Империи, ага... Если это был дипломатический ход, подкрепленный проницательностью, то последствия... Ей-богу".

"Мы говорим о Ее Высочестве, понимаете? Есть шанс, что все было рассчитано. И в письме есть еще кое-что. Угадайте, что было дальше?"

~~~~~~

"Слушай внимательно, Рания. Я уже говорил это однажды и повторю еще раз. Проследи, чтобы гостям из Империи не было оказано никакого неуважения".

"Да, я позабочусь об этом, отец".

Третья принцесса страны Перуджин, Рания Тафриф Перуджин, заученно ответила, скрывая свое нежелание за тонкой вуалью, закрывающей ее лицо.

"И снова я должен подчеркнуть важность Империи для наших отраслей..."

"Не волнуйся, отец. Я позабочусь о том, чтобы все прошло гладко", — сказала Рания, прервав отца. Остальное ей было не нужно. Он твердил одно и то же уже много лет, с тех пор как она впервые попала в Сент-Ноэль.

Не то чтобы это имело значение. Не похоже, что из Империи появится кто-то стоящий, подумала она. Она не стала отвечать ему, но молча пробормотала этот аргумент.

Она не всегда была такой. С детства в ней было сильно развито чувство ответственности. Будучи принцессой Перуджина, она считала своим долгом нести ответственность за будущее своей страны. С этими мыслями она поступила в академию Сент-Ноэль.

Каждый год ранней весной перуджинские студенты академии устраивали встречу, на которую приглашали студентов Тиармуна, чтобы наладить общение и, что более важно, угостить молодых дворян едой и урожаем, выращенными в Перуджине. Ведь все эти ученики Тиармуна со временем унаследуют титулы своих родителей и займут важные посты в Империи. Налаживание дружеских отношений с ними в самом начале принесет пользу Перуджину в будущем, и именно для этого и затевалась эта вечеринка.

Когда Рания только начинала учиться, она вкладывала всю душу в подготовку к этому празднику, искренне веря, что это в интересах ее страны. Она заготавливала самые лучшие урожаи, искала подходящие рецепты, вместе с подругами засиживалась допоздна — все только ради того, чтобы обеспечить гостям Империи самые лучшие впечатления. Однако когда настал день, реальность преподнесла свои плоды. На праздник явилась лишь горстка студентов, семьи которых были дворянами низшего ранга. Все они имели одинаково вялое выражение лица, что говорило о вынужденном участии, и сразу было понятно, что никто из них не хочет присутствовать на празднике.

Поначалу Рания не могла понять, чем вызвано такое различие в отношении. Почему к ним приехала такая апатичная группа гостей? Ответ на этот вопрос она получила от старшей сестры.

Страна крепостных. Второсортная. Придаток.

Именно такими словами знатные люди Тиармуна называли Перуджин. Она узнала, что ее сестра делала то же самое много лет назад, подвергаясь такому же унижению группы неохотно идущих на контакт гостей Тиармуна. Усталая улыбка, с которой сестра рассказывала об этом, заставила Ранию вспыхнуть от возмущения, но все, что она смогла сделать, — это стиснуть зубы, сжать кулаки и проглотить свой гнев.

Потому что она знала правду: для слабых единственным выходом было терпеть. Если отношения с Тиармуном испортятся и начнется война, Перуджин будет раздавлен, как муравей. С того дня она потеряла всякую страсть.

А теперь, когда приближалась ежегодная встреча, ее настроение достигло дна. От одной мысли об этом ее начинало тошнить. Ее нежелание было вполне обоснованным: никто не ждал, когда плоды его кропотливого труда будут выставлены на посмешище в виде дешевой деревенской еды.

"Ух, как я это ненавижу. Лучше бы вечеринку просто отменили..."

В этот момент ей пришла в голову идея.

"...Все равно это все фарс. Можно и повеселиться".

Она решила устроить розыгрыш. Она подошла к тарелкам с едой, которые готовились к празднику... и тайком добавила туда консервированные продукты, которые уже давно залежались.

Поскольку основной отраслью экономики Перуджина являлось сельское хозяйство, он вкладывал значительные средства в разработку методов сохранения зерна, позволяющих хранить его гораздо дольше. Правда, при этом страдал вкус, но это была небольшая разница, которую замечали только самые проницательные языки. Учитывая тот факт, что Тиармун прислал только дворян невысокого ранга, они никак не могли заметить разницу. Рания улыбнулась, представив, как эти невежественные болваны с ликованием поедают кучу несвежей еды. Это было бы небольшим утешением, но, по крайней мере, она получила бы от этого удовольствие. Увы, в качестве кармического наказания за свое злорадное сердце, ее шалость в конце концов вернулась и стала преследовать ее.

"Принцесса Рания, примите мою искреннюю благодарность за приглашение на такую замечательную вечеринку, наполненную множеством великолепных блюд".

Когда в день торжества прибыли гости, у Рании от удивления отвалилась челюсть.

Почему?! Как?!

"Я — Мия Луна Тиармун, принцесса Империи Тиармун. Мне очень приятно с вами познакомиться".

Возглавляла группу студентов не кто иная, как VIP из VIP, дорогая дочь правящего императора, сама принцесса Мия!

Так, глубокий вдох! Выдох! Успокойся, Рания, подумала она, стараясь не паниковать.

"Мне очень приятно, Ваше Высочество. Я — Рания Тафриф Перуджин, третья принцесса аграрной страны Перуджин. Большое спасибо, что пришли на наш праздник. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома и наслаждайтесь этими вкусными перуджинскими угощениями", — сказала она, глубоко поклонившись. Однако когда она подняла голову, у нее перехватило дыхание.

Принцесса Мия, с ее глубокими голубыми глазами и кристальным взглядом, смотрела ей прямо в лицо.

"Хаа... А, эм, Ваше Высочество?"

"А? О, простите. Не обращайте внимания."

Спокойный тон Мии не смог успокоить трепещущее сердце Рании.

Это... Она как будто видела меня насквозь...

И тут Рания вспомнила. У Мии Луны Тиармун был еще один титул: были те, кто называл ее Великим Мудрецом Империи.

Неужели она поняла мой розыгрыш...? Н-нет, этого не может быть. Она не может знать. Здесь много закусок и сладостей, и вполне возможно, что она не успеет съесть «те». "Со мной все должно быть в порядке", — подумала она, пробегая взглядом по разнообразию тарелок, которыми были уставлены столы. Их было так много — почти столько же, сколько бабочек, нервно порхающих в ее животе.

"Ой, извините. Не обращайте внимания".

Проведя долгую секунду в разглядывании лица Рании, Мия покачала головой. У девушки был здоровый загар, а черты лица отличались очаровательной красотой. Ее темные волосы приобрели цвет ночного неба, а глаза светились глубокой зеленью пышного летнего леса.

Ах, да. Я помню, что черты ее лица были примерно такими. Теперь-то я точно не забуду! подумала она, испытывая чувство удовлетворения после того, как полностью рассмотрела все детали лица девушки.

Ее мысли вернулись к воспоминаниям из предыдущей жизни. Это был год, когда Империю охватил страшный голод. В то время Людвиг работал круглые сутки, пытаясь заготовить достаточно продовольствия для империи.

"Ваше Высочество... если я могу быть настолько смелым, чтобы откровенно рассказать о своих разочарованиях...", — сказал Людвиг. На его виске запульсировала жилка, щека дернулась.

"Вообще-то, вы не можете..." — Мия заикалась. Выражение лица Людвига вызвало у нее дрожь.

"Мы собирались поговорить с принцессой страны, в помощи которой мы очень нуждаемся, верно? А она училась в академии в то же время, что и Ее Высочество, верно? Как же тогда получилось, что вы не помните, как она выглядит?"

"Ты только что сказал "не помните"!?"

Людвиг не обратил внимания на этот слабый протест и продолжил.

"Причина, по которой дворяне отправляют своих сыновей и дочерей в Академию Сент-Ноэль, — налаживание отношений и содействие дипломатии. Полагаю, вам известен этот базовый факт?"

"Конечно, да... Я действительно сожалею о том, что произошло..."

То, что произошло, было полностью результатом ошибки самой Мии. После ряда сложных переговоров Людвигу удалось убедить Аграрную страну Перуджин продавать им продовольствие.

Они уже успели сесть за стол переговоров, но когда появилась принцесса Перуджина, Мия сходу сказала нечто такое, отчего все рухнуло в огненную катастрофу. Она посмотрела на принцессу и спросила. "Эээ, кто ты?"

Людвиг посмотрел на Мию, которая в редкий момент искреннего раскаяния выглядела по-настоящему подавленной. Он вздохнул.

"Ну, опять же, они, наверное, ждали, когда мы оступимся, чтобы использовать это как повод отказать нам".

Мия посмотрела на него, ее глаза расширились от удивления.

"Правда?"

"Думаю, да. Империя — не единственное место, страдающее от голода. Во всех окрестных королевствах урожаи тоже были плохими. Продовольствие везде в дефиците. Сомневаюсь, что у кого-то есть достаточно продовольствия для экспорта". Даже если они согласились поговорить, скорее всего, они все время искали предлог, чтобы отказать нам".

В столь же редкий момент сочувствия Людвиг сказал ей несколько слов утешения. Однако сразу же после этого...

"Тем не менее, непростительно забывать лица иностранных королевских особ и могущественных вельмож, особенно когда вы, несомненно, видели их много раз прежде. Вам лучше внимательно посмотреть на себя со стороны и подумать о своих ошибках, Ваше Высочество".

"Я... я уже. Тебе не нужно повторять..."

В итоге Мия провела остаток дня, сдерживая слезы, так как была вынуждена терпеть неустанные нравоучения очень недовольного Людвига. С тех пор Мия старательно вычисляла важных собеседников и изо всех сил пыталась запомнить их лица.

...Это, конечно, хорошо, но не повод для хвастовства.

"Я искренне желаю, чтобы этот замечательный вечер сблизил жителей Тиармуна и Перуджина. Итак, пусть начнется праздник!"

По команде Рании праздник действительно начался. Это был не фуршет и не классическое чаепитие, а нечто среднее между ними. На столах стояли в основном закуски и фрукты. Напитки состояли из различных сортов черного и травяного чая. От всей вечеринки веяло спокойной элегантностью послеобеденного отдыха. Изучая предлагаемые лакомства, Мия почувствовала, что ее взгляд тянется к пирожным, потом к тарталеткам, потом к...

Какая подборка. Действительно, аграрная страна. Они точно заслужили свое название.

Мия была под искренним впечатлением, а сопровождавшие ее сыновья и дочери маркизов и графов также выражали свой восторг по поводу огромного разнообразия блюд. Особенно у девушек — их предрассудки таяли перед лицом таких аппетитных сладостей. Ничто так не борется с дискриминацией, как хорошая выпечка. Конечно, не последнюю роль в их согласии сыграло то, что Мия лично поспешила начать дегустационный тур.

Для ясности, это не было намерением Мии. Единственное, что было у нее в голове в тот момент, — это желание набить себе морду. Возможно, это очевидный факт, но все же стоит упомянуть.

Обойдя все столы, Мия обратила внимание на одну тарелку, стоящую в стороне.

"Эм? Это печенье выглядит..."

В этом печенье не было ничего исключительного. Среди моря разноцветных фруктов и ослепительной выпечки единственное, что в нем выделялось, - это, по сути, его простота.

"Ах, подождите, это же..."

По какой-то причине Рания бросилась к ней с паническим видом. Она не знала, почему, но это можно выяснить позже. Сейчас печенье было важнее. Она взяла одно и положила его в рот.

Ааа, я знаю это... Вот оно. Это вкус.

Внутри мучнистой крошки ощущалась сладость, которая медленно распространялась по языку. Дешевый приторный вкус сразу же напомнил о долгих, тоскливых днях в темнице. В море серых, унылых воспоминаний это было одним из немногих светлых пятен.

Как-то раз Анна принесла ей это печенье. Еще до начала революции в Империи ощущался дефицит продовольствия, и даже питание королевской семьи не избежало жесткой экономии. По несколько недель подряд Мия часто не могла съесть ничего сладкого. После заточения в тюрьму качество еды только ухудшилось. И вот, когда она уже почти забыла о том, что от еды можно получить какое-то удовольствие, Анна пришла к ней с этим печеньем. Когда она попробовала эту сладость... Блаженство было непередаваемым.

При воспоминании об этом моменте на нее нахлынул поток эмоций, и она прослезилась.

"Этот вкус... Как давно это было..."

"Мне ужасно жаль, Ваше Высочество!"

Она повернулась и увидела, что Рания смотрит на нее с выражением полнейшего ужаса.

"А... Почему?"

Она не знала, что произошло, но, судя по тому, что цвет лица девушки полностью исчез, решила, что это что-то серьезное. На всякий случай она привела Ранию, взяв несколько печений, — нельзя же, в конце концов, съесть только одно печенье — в тихую часть зала, где они могли бы уединиться. Что бы ни случилось, она надеялась, что сможет сама все уладить. Если же станет известно о случившемся и ее свита поднимет шум, то отношения с Перуджином могут испортиться окончательно. Меньше всего ей хотелось возвращаться, чтобы Людвиг наговорил ей гадостей, как в прошлый раз.

Стремясь избежать ругани, она поступила довольно тактично.

"Насчет этого печенья... Видите ли, дело в том, что... на самом деле они были сделаны три года назад..."

"Три года назад?!"

Мия в недоумении уставилась на девушку. В ответ лицо Рании стало еще бледнее.

"Э-э-э, это... я не делала, но... я имею в виду... Простите, это был просто глупый розыгрыш..."

Принцесса Перуджина заметно дрожала, извиняясь, но Мию это не тронуло. На самом деле, Мия вообще не обращала на это внимания. Она все еще была ошеломлена тем, что узнала правду о печенье.

Они были сделаны три года назад и до сих пор съедобны?! Не только съедобные, но и вкусные?!

Мия видела голод — и чувствовала его. Мир без еды — это ад, который она испытала на собственном опыте. Прогорклый вкус жесткого черствого хлеба она забыла не скоро. В Тиармуне, где сельскохозяйственная техника была развита крайне слабо, способы сохранения продуктов были практически неизвестны. Сохранить урожай надолго, а тем более сохранить его качество было практически невозможно.

Мия взяла в руки печенье, рассматривая его с благоговением. Сам факт их существования был невероятен. Она знала их значение. На мгновение они показались ей почти золотыми монетами. Потом все встало на свои места, и она поняла, почему Рания принесла это печенье сюда.

Теперь я вижу! Это демонстрация технологии Перуджина! Она показывает мне, как хорошо они умеют сохранять продукты!

Империя Тиармун была фактически главным заказчиком Перуджина. Еда, использовавшаяся на этом празднике, была не просто предназначена для того, чтобы ею наслаждались. Это были образцы продукции, предназначенной для продажи.

...Или что-то в этом роде. Помнится, Людвиг говорил что-то подобное. Возможно.

Он так долго читал ей лекции, что она проигнорировала большую часть его слов. Несмотря на это...

В таком случае... Хм-м. Эта принцесса Рания действительно знает, что делает!

Мия сглотнула, глядя на золотые сокровища, которые она держала в руке. Мягким голосом она размышляла: "Понятно... Значит, это перуджинская консервация пищи... Совершенно невероятно".

Глаза Рании распахнулись от слов Мии. Она уставилась на принцессу Тиармуна, с трудом осмысливая услышанное. Она думала, что ее ждет жестокая ругань... но в ответ услышала лишь похвалу.

Принцесса Тиармуна... восхваляет технологию Перуджина? Как? Почему?

В том мире, который она знала, люди из Империи выражали лишь насмешки и презрение. Вся та тяжелая работа и опыт, которые были вложены в выращивание и хранение урожая, никогда не будут признаны. Она уже потеряла надежду. Но теперь...

Этот человек... Может ли это быть так? Принцесса Мия — это тот, кто признает ценность нашей технологии и относится к нам как к равным?

"Принцесса Рания, я хотела бы кое-что обсудить с вами. Можете ли вы уделить мне минутку?"

"А-а-а, да, конечно!"

После разговора принцессы обменялись крепким рукопожатием, и так на основе глубокого и взаимного недопонимания родилось чудесное партнерство. А куда заведет их этот необычный проект... Что ж, время покажет.

~~~~~~

"Перуджинское консервирование пищи, ага... Создав совместный исследовательский проект, мы получим представление об их технологии, а они получат доступ к финансированию. Но разве ты не говорил, что Империя страдает от быстро пустеющей казны?"

"Я выделил часть нашего бюджета на помощь в возделывании новых сельскохозяйственных угодий. Большая часть этих земель еще не затронута, поэтому я решил использовать их для финансирования этого проекта. По-моему, это лучшее использование денег и времени, чем пытаться вразумить эти толстые дворянские головы".

"Хм... Консервирование продуктов питания позволит встать на ноги, после чего мы сможем перейти к более общим методам ведения сельского хозяйства. Затем, наглядно демонстрируя преимущества этих технологий, можно начать перестраивать отношение дворян к сельскому хозяйству. После этого будет гораздо проще убедить их расчистить больше земли под фермерские угодья... Ха. Блестяще. Я вижу, ты действительно все продумал".

"На самом деле, иногда мне хочется, чтобы у нас был голод. Это, по крайней мере, избавило бы меня от необходимости убеждать их".

"Так. Ты, это. Не спеши", — сказал Бальтазар, подняв руки вверх. "Мне кажется, что этим желанием ты себя дискредитируешь".

Людвиг рассмеялся.

"Ахаха. Я, конечно, шучу... Но что ты думаешь? После всего услышанного, каким тебе представляется будущее Империи? Это не вселяет оптимизма, но, если хочешь знать мое мнение... Не стоит быть и слишком пессимистичным".

"Хм. Если то, что ты говоришь, правда, то я согласен, что эта принцесса — интригующая личность..."

Бальтазар поднял свою кружку с элем [[п. п. традиционный английский вид пива]].

"Мудрая принцесса, которая, как по волшебству, появилась перед моим добрым другом".

Людвиг не стал отражать этот жест. Вместо этого он посмотрел в очки и торжественным голосом произнес: "За Ее Высочество, будущую императрицу Тиармуна".

Долгое время Бальтазар лишь ошеломленно молчал.

[[image:/storage/reader-images/6872d878a08c6962aac7bebc4956b2cec0245ea4.png]]

"... Ты серьезно?”

"Это все ради восстановления Империи. С этой целью я намерен заручиться и твоей поддержкой", — сказал Людвиг, глядя Бальтазару прямо в глаза.

Некоторое время Бальтазар не сводил с друга глаз. Затем он поднял их к потолку, провел рукой по волосам и коротко рассмеялся.

"Первая императрица в истории Тиармуна, да. Придется дергать за ниточки, пока руки не отвалятся".

Тем временем Мия совершенно не замечала мощных подводных течений, бурливших под ней. Хотя впоследствии она узнает об их планах и в результате переживет небольшой срыв, эту историю лучше оставить на потом.

~ Семнадцатый день пятого месяца

Сегодня я ела тушеные янтарные помидоры и пирог. Манмидоры были отвратительны. Но торт был очень вкусным.

~ Десятый день шестого месяца

Я ела хлеб с жареным лунным фазаном. Было довольно вкусно. Но то, что мне не принесли десерт, было непростительно.

~ Двадцать пятый день шестого месяца

На десерт у меня был звездный лосось а-ля муньер с желе. Я знала, что рыба будет невкусной. Но желе было восхитительным.

~ Четвертый день седьмого месяца

Это моя первая запись после реинкарнации. С сегодняшнего дня я решила снова начать писать в этом дневнике.

Кстати говоря, я только что перечитала некоторые старые записи, и оказалось, что прошлая я писала только о еде. Какой глупой девочкой я была. Хорошо, что теперь я умнее и взрослее, поэтому впредь буду писать только серьезные заметки!

Первое, что произошло после моей реинкарнации, — я попробовала тушеные манмидоры. И вот что я вам скажу. Я не могу поверить, насколько это вкусно. То, как они таяли во рту, и то, что к вкусу примешивалась горечь... Стоп, я опять пишу о еде.

Фух, это было близко. Ладно, давайте начнем сначала. Позвольте мне описать то, что происходило со мной до сегодняшнего дня.

В тот день последнее, что я помнила, — это то, что я проиграла свою жизнь на гильотине, а когда проснулась, то обнаружила себя в своей постели. Мало того, я вернулась к тому, как выглядела в детстве. Даже такой спокойный и собранный человек, как я, не мог не испытать некоторого недоумения от такого поворота событий, но вскоре я поняла, в чем дело. В сущности, будучи мудрым человеком, Бог во всем Своем величии посчитал нужным сделать меня избранной. Я знаю, что это правда. На меня возложена грандиозная миссия. Проще говоря, мой долг — спасти Империю.

И я, Избранная Спасительница, приняла вызов. Чтобы спасти бесчисленных граждан и солдат, которые зависели от меня, я начала думать.

Чтобы помочь мне в моей миссии, ко мне была послана моя самая верная подданная Анна. Словно крылатая посланница небес, она пролетела по воздуху и предстала передо мной. Я была немного раздосадована, когда она испортила мой торт, но тут же простила ее. В предыдущей жизни она была очень добра ко мне до самого конца. Я очень рада, что мне выпал шанс отплатить ей за преданность, и чувствую себя в безопасности, когда она рядом со мной.

Я сразу же назначила ее своей личной горничной.

Потом я затаилась в библиотеке и стала все изучать. В конце концов, я могу быть мудрой, но это не значит, что я знаю все, что нужно, верно? Кроме того, признание того, что ты чего-то не знаешь, — признак мудрости. Я читаю много сложных справочников. Это такие большие, толстые книги, которые читают ученые, понимаете? Конечно, для такого человека, как я, это было легко и просто. Даже не стоит хвастаться.

С теми знаниями, которые я получила из этих книг, а также с небольшим количеством того, что я услышала от Людвига... Для ясности, это была лишь малая часть, понятно? В общем, я проанализировала всю эту информацию, чтобы понять, что не так с Империей. И я сделала это в одиночку. Потому что я очень умная.

И вот, сегодня! Именно так, сегодня был особенный день! Это был лучший из дней.

Чтобы найти кого-нибудь, кто помог бы мне помочь выполнить работу, которую нужно сделать, я отправилась в Министерство Золотой Луны. Когда я туда пришла, этого зануду-очкарика, то есть Людвига, уже собирались выслать из столицы. Так что я влетела туда, отчитала их всех и спасла положение. А потом угадайте, что он сделал? Людвиг, этот глупый четырехглазый, который меня бесит до невозможности, на самом деле подошел и похвалил меня!

Когда он услышал, какие выводы я сделала из своего анализа, его глаза стали очень широкими, и он уставился на меня. Потом он встал на колени и стал говорить обо мне всякие хорошие слова.

Это было потрясающе. Ощущения были настолько приятными, что на мгновение я подумала, что, возможно, именно для этого я и перевоплотилась, чтобы побывать там и пережить этот момент.

Потом он сказал, что хочет поклясться мне в верности, и, конечно, я ему позволила.

Иногда он говорит очень грубые вещи, но в предыдущей временной линии он действительно много работал ради Империи. Из уважения к его преданности тогда я отпустила его. Даже если он раздражает и грубит, и я иногда не могу его выносить. Я прощаю его, потому что я очень милосердна.

В таком темпе для такого умного человека, как я, спасти Империю от гибели будет проще простого.

Кроме того, я сейчас в ударе. Посмотрите, сколько всего я написала. Может быть, я рождена для этого? Мне стоит подумать о том, чтобы написать какие-нибудь книги.

Новым читателям — привет, старым — с возвращением! Я — Нозому Мочицуки.

Эта повесть — "Империя Тиармун" — была опубликована на двух сайтах для самостоятельной публикации. На первом сайте, хотя он и не вызвал особого резонанса, нашлась горстка читателей, которые остались надолго и продолжали оказывать постоянную поддержку. На втором читатели продолжали оставлять страстные комментарии и поддерживать рассказ, что в итоге привело к его публикации. Большое спасибо. Я рад, что эта книга попала в ваши руки.

Теперь, судя по всему, будет издан и второй том. Вместо того чтобы автор рассказывал об этом, давайте попросим главную героиню, принцессу Мию, высказать свои мысли.

Итак, начнем!

Мия: "Приветствую вас. Я Мия Луна Тиармун, принцесса Империи Тиармун!"

Мочицуки: "Добрый день, принцесса Мия. Тебе уже лучше?"

Мия: "Да, теперь я в полном здравии. Спасибо за заботу. Помнится, этот глупый четырехглазый Людвиг давно говорил мне, что я не могу простудиться, но что теперь, а? Похоже, он ошибался! Ха! Пусть знает, что я более хрупкая, чем он думает".

Мочицуки: "...Понятно. Что ж, это замечательно! А теперь, не хочешь ли ты рассказать нам о своих мыслях по поводу второго тома?"

Мия: "Конечно. Во втором томе мне, как мудрой личности, предстоит сыграть важную роль. Начинаются летние каникулы, и я возвращаюсь в Империю. Затем я отправляюсь в логово зла, которое называет своим домом моя заклятая врагиня Тиона..."

Мочицуки: "Э-э, логово зла — это, пожалуй, немного... И еще, ты не забыла про инцидент в лесу?"

Мия: "Инцидент в лесу? Что ты имеешь в виду?"

Мочицуки: "Помнишь историю с проклятой коробкой? И как ты снова встретила того знакомого человека..."

Мия: "Проклятая шкатулка? Человек... Ух, моя голова... И руки... дрожат? И живот немного болит... Странно. Что, черт возьми, произошло?"

Итак, пусть вас ждут приключения Мии Нежной и Трусливой, когда она переживет неприятное событие в лесу, навестит Тиону и окажется в пламени кипящей революции. Принцессу ждет множество интересных событий, которые не дадут ей скучать!

Надеюсь увидеть вас и в следующем томе.

На этом я хочу сказать несколько слов благодарности.

Иллюстратору Гилси — спасибо за прекрасные иллюстрации. Я благодарен тебе за то, что ты так очаровательно оживила Мию с помощью своих рисунков.

Редактору F, спасибо за то, что обратили внимание на эту работу и связались со мной. Вы очень помогли мне в этом процессе.

Моей семье — спасибо за постоянную поддержку.

И читателям, выбравшим эту книгу, большое спасибо. Я искренне желаю, чтобы вас повеселили странности Мии. Пусть мы встретимся снова!

"Господин Людвиг, вам посылка от Ее Высочества".

"Ах, спасибо".

Людвиг взглянул на посылку от Мии и нахмурился.

И в этом месяце тоже?

С тех пор как Мия поступила в Академию Сент-Ноэль, она ежемесячно отправляла обратно большие суммы денег. На данный момент это составляло почти половину того, что она получала в качестве оплаты за проживание. К деньгам никогда не прилагалось никаких инструкций, и Людвиг считал, что она доверяет ему использовать их по назначению. Он это оценил: лишние деньги никогда не помешают. Хотя они были получены за счет налогов с населения и, следовательно, не делали Империю богаче, они не были привязаны к бюджету, и он мог распоряжаться ими по своему усмотрению. От оказания помощи бедным районам до пополнения средств больницы, построенной в честь Мии, — недостатка в деньгах не было.

"Не проходит и дня, чтобы я не был глубоко благодарен принцессе Мие за ее заботу и внимание... Но мы уверены, что все в порядке?"

Он не мог не задаться этим вопросом. Конечно, пока она находилась в Сент-Ноэле, она никогда не испытывала недостатка в предметах первой необходимости. Еда готовилась в общежитии, так что, если она не захочет отправиться в город и пообедать, деньги на еду не понадобятся. У нее уже была комната, в которой она жила, а учебные материалы предоставлялись академией. С точки зрения простой повседневной жизни, в Сент-Ноэле не было необходимости тратить деньги.

Однако Мия была принцессой, и тут вставал вопрос имиджа. От того, как ее воспринимают, напрямую зависела репутация Империи. Если бы ее образ жизни был признан постыдным или неприличным, это стало бы позором для всего Тиармуна. Поэтому ей приходилось устраивать чаепития с приглашением принцесс из других королевств. Кроме того, она должна была активно участвовать в вечерних балах. Расходы на посещение подобных мероприятий вполне могли считаться расходами на дипломатию, а значит, требовали затрат. Обычно сэкономить такую сумму не удавалось...

"Но ведь речь идет о принцессе Мие. Наверняка она все подсчитала и как-то все предусмотрела..."

Тем временем Мия, в корне превзойдя ожидания Людвига, занялась экономией, как истинная скряга.

"Я не могу позволить себе тратить деньги впустую!"

Ее отец — император — без спроса присылал ей тонны денег, и она постоянно отчисляла значительную их часть Людвигу. Что же касается той небольшой суммы, которая оставалась у нее, то она изо всех сил старалась не тратить и ее. Часто, проявляя совершенно не подобающую ее статусу бережливость, в ее голове возникали мысли типа "Интересно, смогу ли я прожить весь следующий месяц без денег, полученных в этом месяце?

День за днем Мия ломала голову, пытаясь придумать, как сэкономить, не испортив при этом репутацию Империи, постоянно находясь на тонкой грани между бережливостью и унижением. Это был подвиг, недоступный простым обывателям вроде Анны. Только истинные мастера, такие как Великий Мудрец Империи, обладали мастерством и умом, чтобы найти этот тонкий баланс.

Последним событием, вызвавшим беспокойство Мии, стало то самое, о котором Людвиг думал сам: чаепитие между принцессами. Предполагалось, что на таких вечеринках хозяин будет оплачивать все расходы. Все расходы — от покупки дорогого чая до приготовления манящих закусок — ложились на плечи хозяина. Гости, конечно, должны были приносить и небольшие подарки, но они были достаточно дешевы, и она не возражала против этого, посещая чужие вечера. Более того, она охотно принимала приглашения на вечеринки и с удовольствием брала с собой подарок. Однако она не могла просто ходить на чужие вечеринки. В какой-то момент она должна была устроить собственное чаепитие, чтобы продемонстрировать сверстникам богатство и могущество Империи. И вот тут-то и возникла проблема...

"Что же мне делать..."

В тот день Мия ворочалась в постели и бездумно просматривала записи, которые оставила для нее Анна. Она перевернулась на живот, уперлась ногами в кровать и хмуро уставилась на записку.

"Честно говоря, я понятия не имею, что мне с этим делать..."

На бумаге были начертаны расходы, связанные с чаепитием, которое она посетила на днях; с помощью Анны они подсчитали и записали их. Во время чаепития она ходила и спрашивала: "Замечательный чай. Какие листья вы использовали?" и "Эти конфеты очень вкусные. Я бы хотела, чтобы отец прислал мне их позже. Где вы их заказывали?", чтобы незаметно выведать информацию. Когда она подсчитала все расходы...

"Это почти три четверти моего месячного содержания... Не слишком ли много я трачу только на репутацию?"

Будучи принцессой богатой страны, она не могла не обратить внимания на чаепитие, на которое уходило три четверти ее жалованья. Такие траты, безусловно, были чрезмерными. Она с удивлением узнала, что такие вечеринки в академии не редкость. Постепенно до нее дошло, что чаепития в Сент-Ноэле — это не просто развлечение... Это были поля битвы, где сталкивались гордость и престиж различных королевств. За нежными улыбками принцесс и дочерей вельмож скрывалось отточенное до остроты эго, которым они со смертельным мастерством орудовали в невидимой схватке за власть, богатство и славу. Что произойдет, если Мия присоединится к этой схватке?

Все деньги, которые я с таким трудом скопила, исчезнут в мгновение ока!

Самой страшной жертвой, несомненно, станет ее кошелек. Например, предположим, что Мия потратила все свои месячные деньги на чаепитие. В этом случае одна из ее гостей-принцесс, которая была бы слишком конкурентоспособной, наверняка попытается превзойти ее и устроить еще одно чаепитие, на которое уйдет два месячных пособия. После этого, чтобы поддержать имидж империи, Мие придется еще больше повысить цены.

Этому не будет конца.

Подстегиваемое бесконтрольным эго принцесс, раздувание расходов было бы безудержным. В конечном счете, это будет то же самое, что гонка вооружений, только вместо количества боевых коней или опытных солдат - качество утвари и стоимость чайных листьев и сладостей.

"Я должна поддерживать репутацию Империи, дистанцируясь от бессмысленной конкуренции. Хм... Это потребует какой-то смены парадигмы, но как...", — бормотала она про себя, все еще лежа в постели.

В этот момент в дверях появилась Анна.

"Извините, миледи. Прибыл посыльный от госпожи Рафины с приглашением на чаепитие".

"От госпожи Рафины, говоришь...", — ответила Мия, бросив вялый взгляд в сторону Анны.

Чаепитие с Рафиной не было тем, чего Мия ждала с нетерпением, но, учитывая все обстоятельства, от такого приглашения было нелегко отказаться.

"Пусть будет так. Тогда я отправляюсь на вражескую территорию. Будем считать это разведкой", — сказала она, решив, что вполне может воспользоваться представившейся возможностью. Все-таки она думала о чаепитиях, и это предложение задело ее любопытство. Приняв решение, она лениво выпуталась из одежды и переоделась в платье. То, что она пролежала в пижаме до полудня, было тайной, известной только Анне.

"Добро пожаловать, принцесса Мия. Кстати, ты не возражаешь, если я буду называть тебя просто Мией?"

"О, совсем нет. Называй меня как хочешь!" — сказала Мия с несколько восторженной улыбкой.

Чаепитие проходило в саду на окраине школьной территории. Его называли "Тайным садом" и говорили, что туда могут попасть только те, кого пригласит Рафина. С тех пор как Мия впервые попала в Сент-Ноэль в предыдущей жизни, она мечтала заглянуть туда, но впервые попала внутрь только теперь. Как только она вошла, в нос ударил цветочный аромат.

Какое чудесное место. Даже в родном дворце Вайтмун нет такого сада, подумала она, завороженная сладким запахом, который ее окружал.

Взору открылись розовато-красные цветы. Их называли "розами принцессы" — это редкий сорт, обладающий сильным, элегантным ароматом, который, как известно, трудно выращивать.

"Что ты думаешь? Они тебе нравятся?"

За столиком в центре сада сидела Рафина, ее улыбка была такой же очаровательной, как и окружающие ее цветы. Мия повернулась к ней и сделала реверанс.

"Для меня большая честь быть приглашенной на это чаепитие, Рафина", — улыбнулась Мия в ответ. Однако когда она огляделась вокруг, улыбка застыла на ее лице. "Хм... А где другие гости?"

"Сегодня ты моя единственная, Мия".

"...А?"

Ее губы слегка дрогнули, и она почувствовала, как холодный пот начал стекать по ее спине. Изо всех сил стараясь сохранить улыбку, она спросила: "Я... я единственная?"

"Да. Мы ведь только на днях подружились, не так ли? С тех пор я хотела с тобой посидеть. Теперь, когда ты здесь, мы можем хорошо поговорить и узнать друг друга получше".

Рафина продолжала улыбаться, вселяя абсолютный ужас в самую глубину трусливой души Мии.

Когда Мия нервно уселась на свое место, появилась горничная с чаем.

"А мисс Анна сегодня не с тобой?"

"О-о, нет, потому что я думала, что здесь будут другие люди".

Вообще, она не брала с собой Анну на чаепития. В тот раз, когда она это сделала, благородная девушка, устроившая вечеринку, весь день смотрела на Анну, постоянно напоминая ей, что она не принадлежит дворянскому роду. Выражение лица Рафины стало торжественным, и она понимающе кивнула.

"Понятно. Прошу прощения за то, что не объяснила этого раньше. Конечно, никто не любит, когда к человеку, которому он доверяет, относятся враждебно". Затем она снова улыбнулась и продолжила, ее голос стал мелодичным от волнения. "Но это значит, что ты в полном моем распоряжении, Мия. О, нам так много нужно обсудить. Это будет очень весело".

Святая луна, помилуй! Наедине? С ней? С таким же успехом я могу подать ей свою голову на серебряном блюдечке с золотой каемочкой!

Она сглотнула, пытаясь сдержать панику. Заставив себя улыбнуться, она посмотрела на стол, где стояла чашка с чаем.

Хм, эта чашка... была сделана в Беллуге. И стоила она не дешево.

В ее глазах появился блеск. Она вспомнила о своем задании. Настало время разведки. Затем она обратила внимание на чай в чашке, но остановилась на его цвете.

Он... розовый?

"Надеюсь, он придется вам по вкусу... — сказала Рафина, жестом предлагая ей попробовать.

Она поднесла чашку к губам и сделала глоток. Приятное тепло наполнило рот и поднялось через нос, принеся с собой приятный аромат, в котором смешались свежесть трав и сладость цветов.

"Боже... Как вкусно!"

Не успела она опомниться, как слова сорвались с ее губ. Ее искренний комплимент заставил Рафину зажмуриться.

"Приятно слышать".

"У него такой необычный аромат. Какие чайные листья ты использовала для его приготовления?"

Услышав ее вопрос, Рафина скривила губы в довольной ухмылке.

"Это оригинальный травяной чай, приготовленный из смеси трав и цветов. Кстати, один из ароматов может показаться тебе знакомым...", — сказала она, оглядываясь по сторонам.

Когда Мия проследила за тем, как она обводит взглядом сад, ей вдруг пришло в голову.

"Запах цветов... Это были... те, что в этом саду?"

"Верно. Ты очень хорошо чувствуешь запахи, Мия". Рафина хихикнула и осторожно взяла в руки один из цветов. "Эти маленькие милашки — мои. Я сама за ними ухаживаю".

"Боже, неужели это так? Я не знала, что садоводство — это ваше хобби, мисс Рафина".

"Конечно, это так. И не только цветы. Я выращиваю всевозможные травы и даже некоторые фрукты. Когда я устраиваю чаепитие, то приношу их гостям".

"Понятно, ты лично ухаживаешь за ними..."

В этот момент Мию осенило божественное вдохновение.

Вот оно! Если госпожа Рафина интересуется садоводством, то и я должна проявить интерес!

Угощение гостей чаем, настоянным на цветах, выращенных самостоятельно, можно рассматривать как навязывание своих интересов другим. В случае с Рафиной это вполне нормально, поскольку ее продукция была достаточно высокого качества, чтобы считаться угощением для гостей. Однако вполне возможно, что кто-то другой может подать чай, настоянный на травах сомнительного качества, или торт, приготовленный из некачественных фруктов. В таком случае это вряд ли можно считать угощением для гостей. А вот если бы этим кем-то была она сама...

Хотя это и было бы проявлением высшего высокомерия, но не повредило бы репутации Тирмуна. Более того, такое поведение подобает принцессе могущественной страны.

Возможно, они назовут меня эгоисткой, но, по крайней мере, не будут называть скупой. Блестящая идея, если не сказать больше!

"Фрукты я могу консервировать с сахаром и использовать в тортах. Иногда я выжимаю сок, а сухую мясистую часть подаю к чаю. В целом, мне просто нравится выращивать растения и ухаживать за ними".

"Какое замечательное у тебя хобби", — сказала Миа, кивнув с улыбкой, которая была слишком острой, чтобы быть полностью искренней.

На следующий день Мия сразу же начала изучать травы. К счастью, в Сент-Ноэле находилось самое большое собрание знаний на континенте. Здесь было множество книг по ботанике, и она сразу же нашла те, которые ей были нужны. С этой информацией под рукой она открыла одну и углубилась в ее страницы. Она узнала о травах и цветах, используемых в чае, о фруктах, применяемых в пирогах, но это было еще не все. Книги были наполнены самой разнообразной и ценной информацией — от съедобных растений до вкусных грибов.

"Как же много всего интересного...", — размышляла она некоторое время спустя.

Когда она бежала от революционной армии, голод был постоянным источником страданий. Возможность добывать пищу в лесу была бы просто находкой.

"Я думала о том, чтобы ловить рыбу или охотиться на зайцев, но решила, что это слишком сложно. А вот дикие травы мне в голову не приходили..."

В голове возникло лицо главного столичного повара.

"Может быть, я навещу его, когда вернусь на лето... Он очень хорошо готовил манмидоры, так что, может быть, он знает, как сделать так, чтобы и дикие травы были вкусными".

Продолжая читать, она наткнулась на информацию, которая поразила ее еще больше.

"Бесконечное размножение серповидной лунной редьки?! Если бы такое было возможно, то разве это не решило бы проблему голода навсегда? Мне определенно нужно это выяснить!"

"Хм... Это должно быть где-то здесь..."

Через три дня Анна по приказу Мии отправилась в город. На острове, где располагалась академия, были самые разные люди и предприятия, но все крутилось вокруг Сент-Ноэля. Магазины и лавки существовали в основном для удовлетворения потребностей студентов, и лишь небольшая часть — для сотрудников академии и самих владельцев магазинов. Академия была центром всех местных отраслей промышленности, что превращало весь остров фактически в студенческий городок. Поэтому на острове не было людей, которых можно было бы назвать фермерами. Овощи и фрукты привозили извне, поэтому в местном сельском хозяйстве не было никакой необходимости. Однако садоводство было удивительно популярным хобби среди дворян. В академии даже существовал клуб садоводов, и никогда не было недостатка в благородных девушках, желающих признаться в любви к цветам. Спрос рождал предложение, поэтому, естественно, на острове было много магазинов, торгующих садовыми принадлежностями. Они располагались в западном районе города, куда и направлялась Анна.

"Наверное, Мия решила заняться садоводством в качестве хобби", — размышляла она, вспоминая, как Мия возбужденно рассказывала о событиях недавнего чаепития с Рафиной.

Там был такой чудесный сад. Она сказала, что с удовольствием пригласила бы и меня, так что предложила в следующий раз пойти вместе!

"У нее была такая широкая улыбка на лице". Анна тихонько хихикнула про себя. "Должно быть, мисс Рафина ей поднадоела".

Будучи Великим Мудрецом Империи, Мия была умна не по годам. Проницательность и интеллект, которые она демонстрировала, соперничали... Нет, намного превосходили интеллект большинства взрослых. Мысль о том, что Мия, воплощение мудрости, ведет себя как любая другая девочка ее возраста и находится под влиянием старшей сестры, на которую она равнялась, вызвала на лице Анны нежную улыбку.

"Хм, посмотрим. Это розы принцессы, а это, кажется, травы. А еще... хм?"

Она вскинула бровь, рассматривая записку, которую передала ей Мия.

"Хм... Я почти уверена, что это то, что мама выращивает дома. Я помню, как ела это..."

Садоводство, которым, по мнению Анны, занимались дворяне, включало в себя красивые цветы, ароматные травы и общую элегантность. Она представляла себе изысканное хобби, которое было скорее искусством, чем занятием. Список Мии, между тем, был вполне простым. Он состоял в основном из овощей. И не просто овощи, это были обычные продукты, которые фермеры выращивают в массовом порядке. Они были настолько приземленными, что она почти чувствовала запах почвы на них. Спрос на такие продукты был настолько низок, что Анна не была уверена, что сможет найти их в магазине.

"А это что? Один серповидный лунный редис? А что это за керамическая штука? Похоже на какую-то тарелку..."

На мгновение в памяти всплыли сцены, как мама отрезала у редьки листья и вымачивала их в воде. Она вспомнила, как та ждала, пока листья отрастут, и использовала их для приготовления пищи. Этому маленькому лайфхаку их научила бабушка Анны.

"Хаха, как будто великий мудрец Империи не стал бы прибегать к бабушкиной мудрости".

Она и не подозревала, что ее догадка оказалась верной.

"Наверное, они ей для чего-то нужны... Что-то мудрое и очень важное..."

Она и подумать не могла, что Великая Принцесса Мия нашла решение смертельных бед Империи именно в бабушкиной мудрости.

"Миледи, товары, которые вы заказывали, куплены".

"Спасибо, Анна. Тогда пошли".

Все студенты Сент-Ноэля, занимавшиеся садоводством, имели в своем распоряжении небольшие садики. Они находились в приятном уголке двора, куда попадало много солнечного света.

Одетая в устойчивую к грязи садовую одежду, состоящую из блузки с короткими рукавами и шорт, Мия с нетерпением вышла на улицу. Анна уже разложила в ряд заказанный инвентарь. Здесь были лопата, лейка, секатор — все как новенькое, — а также различные семена.

"Извините, но я не смогла найти в городе семена овощей, а импортировать их довольно дорого".

"Понятно. Этого стоило ожидать", — кивнула Мия.

Возможность самостоятельно выращивать овощи позволила бы ей использовать их не только во время чаепитий, но и во время обедов, поэтому новость была несколько разочаровывающей. Впрочем, она не слишком расстроилась. Даже она не ожидала, что выращивать овощи будет так просто. Ее истинной целью было...

"Кстати, Анна, тебе удалось найти серповидную лунную редьку?"

"Ах, да, я нашла ее довольно легко, но... ммм", — сказала Анна, хихикая.

Мия бросила на нее озадаченный взгляд.

"В чем дело? Есть ли что-то смешное в серповидной лунной редьке?"

"О, нет. Просто моя бабушка обычно срезала ту сторону, где были листья. Знаете, как обычно ее едят? Она клала эту часть в воду, и листья начинали расти", — поделилась Анна знаниями от своей бабушки. Я вспомнила, как я смеялась и называла это "мудростью бабули". Простите, я не хочу сравнивать это с тем, что вы собираетесь делать, но это просто напомнило мне..."

"Неужели...", — сказала она, ее щеки дернулись от вынужденной улыбки.

Тот факт, что ее великое открытие, спасшее империю, на самом деле широко известно среди простолюдинов, стал для нее страшным шоком, и в голове у нее все перевернулось.

"Так что же ты собираешься делать с этой редькой?"

"А? Ну, хм... Это очень хороший вопрос. На самом деле... Ах, да! Я собираюсь вымочить ее в меду!" — заявила она, вспомнив отрывок из книги, который шел сразу после части о бессрочном размножении.

"В меду? Это вкусно?"

"Я не знаю, вкусно ли это, но редька, вымоченная в лунном меде, собранном лунными пчелами, видимо, является средством от простуды, поэтому я решила попробовать сделать несколько штук..."

Редька, пропитанная медом, возможно, тоже была продуктом того фонда знаний, который принято называть бабушкиной мудростью, но в любом случае...

"Миледи..." Долгую секунду Анна смотрела прямо в глаза Мии. Затем выражение ее лица изменилось на восхищенное. "Я так и знала! Вы просто полны знаний!"

Судя по искреннему благоговению в глазах Анны, ее бабушка не была таким уж фонтаном мудрости, каким казалась. Спасшая свое лицо, Мия вернулась к своему саду.

"Теперь мне нужно посадить эти семена... Анна, ты случайно не знаешь, как это делать?"

"Хм, мне кажется, нужно сделать пальцем вот такое отверстие в почве, и..."

Анна присела и начала проделывать в почве отверстия, опуская в каждое по несколько семян. Мия опустилась рядом с ней и тоже погрузила палец в почву. Для обычной благородной девушки это было бы немыслимым поступком, но Мия, ветеран темницы, не подала виду. Ощущение, когда почва подается под пальцем, было странно приятным и вызывало привыкание.

"Это даже забавно. Помню, как дедушка целыми днями копался в саду, а я все думала, что же в этом такого..."

Дед Мии, предыдущий император, по странному стечению обстоятельств, имел то же увлечение, что и Рафина: розы принцессы. Для ясности: обрезка цветов и выращивание их с нуля — не одно и то же занятие. Хобби предыдущего императора было правильным, соответствующим аристократическому имиджу: обрезка и подрезание неаккуратных веток и лепестков для поддержания эстетики сада. Это было совсем не то, чем сейчас занималась Мия: копалась в земле руками, как ребенок в песочнице. Однако Мия не замечала этой разницы и, почувствовав тесную связь с дедом, решив, что восторг у нее просто в крови. После того как она с большим удовольствием занялась посадкой семян, она что-то поняла и нахмурилась.

"Кстати, Анна, а где же розы принцессы? Если я не ошибаюсь, все семена, которые мы уже посадили, — это травы".

"Ах, да. На самом деле, видимо, этот цветок очень трудно вырастить из семян, поэтому я принесла вот это..."

Анна подошла к краю сада и принесла стоявший там цветочный горшок.

"Мне сказали, что для начала нужно попробовать вырастить этот цветок".

Из верхней части цветочного горшка торчал маленький росток без цветов. Глянцевые листья украшали толстый зеленый стебель, который, казалось, был готов поддержать новые бутоны.

"Если мы будем хорошо за ним ухаживать, он должен зацвести примерно через год".

"Понятно. Как же нам тогда это делать?"

"Мы должны следить за тем, чтобы растение получало необходимое количество воды. Кроме того, оно, по-видимому, привлекает жуков, так что надо следить и за этим".

"И это все? Да это же проще простого!"

Поливать растение каждый день было очень просто, а если бы жуки пришли его съесть, она могла бы просто перенести цветок в свою комнату. Тогда насекомые уже не смогут до него добраться.

"Тогда я принесу воды".

Мия смотрела, как Анна бежит к водопроводу, а потом взяла в руки горшок с розой принцессы.

"Хе-хе, это решит все мои проблемы с чаепитием... Легко и просто".

Взяв саженец в руки, как сокровище, она рассматривала его, восхищаясь тем, насколько крепким выглядит стебель, насколько блестящими были листья, и тем, что кончик одного листа, казалось, отсутствовал...

"Боже, что это...?"

Мия совершенно не понимала смысла слов Анны. Когда она услышала, что это растение привлекает жуков, она подумала, что бабочки будут слетаться к нему, чтобы глотнуть нектара или что-то в этом роде. Она не знала, что такие маслянистые листья привлекают не зрелых бабочек и мотыльков, а их молодняк — гусениц. Когда она лениво перевернула один из листьев и оказалась лицом к лицу с маленьким пухленьким гусенком, свернувшимся в клубок, все ее тело замерло. Она смотрела, как «оно» извивается, движения его были медленными, чужими и совершенно отвратительными. Затем, без предупреждения, он переполз на ее тонкий палец и, совершая ужасные волнообразные движения, стал пробираться вверх по руке.

"И-ик!"

Нежная кожа руки тут же покрылась мурашками.

"И-и-ик! А-а-а-а! А-а-а! А! Кто-то! А-А-Анна! Да! Анна! Пришло время показать свою преданность! Убери от меня это чудовище! И-и-ик! Оно поднимается! Оно ползет вверх по моей руке! Анна! Помогите мне! Анна!"

Она была на грани слез, но сколько она ни кричала, Анна не приходила. И тут ее осенило ужасное осознание: Анна только что пошла за водой, а станция водоснабжения находилась в задней части здания! Она никак не могла услышать!

"И-и-ик! Анна! Анна!"

Не обращая внимания на отчаянные крики своего хозяина, гусеница продолжала спокойно извиваться по руке. Наблюдая за приближающейся «опасностию», Мия вдруг почувствовала необыкновенную легкость, и весь мир закружился вокруг своей оси, а затем исчез.

"Я слышала, что есть цветы, которые едят жуков", — вдруг сказала Мия. Прошло несколько дней с тех пор, как она упала в обморок в саду.

"Правда?"

"Да. Видимо, когда жуки прилетают за нектаром, они их просто заглатывают! Вот так!" Она сделала движение руками. "Если я посажу несколько таких за розами принцессы, может быть, они съедят всех жуков за меня?"

"Но, миледи, если вы беспокоитесь о жуках, я могу просто..."

"Нет, Анна. Это ужасно сложная задача, и я отказываюсь поручать ее тебе!"

"Миледи..."

Анна с благодарностью посмотрела на нее, тронутая благосклонностью своей доброй хозяйки.

Я не хочу заставлять Анну делать что-то отвратительное. К тому же я не могу допустить, чтобы она прислуживала мне руками, которые трогали таких мерзких насекомых, как эти. Уф, одна мысль об этом приводит меня в ужас... Если один из них случайно застрянет на ее одежде, она принесет его с собой и он окажется на моей кровати... И-ик!

Ее воображение быстро вышло из-под контроля и превратилось в кошмар. Ужаснувшись тому, что жуткие гады вторглись в ее личное пространство, она немедленно отправилась в школьную библиотеку, чтобы изучить плотоядные растения. Найдя нужную информацию, она отправилась на поиски семян. Они были довольно редкими, но, потратив немного денег, она успешно их получила. А вот что последовало за этим...

"Вы видели, какие цветы выращивает Ее Высочество?"

"Да! Они такие жуткие! Видимо, они едят всех жуков, которые к ним приближаются... Такие страшные твари".

...Это было очень печально. Кроме того, ее эксперимент с медовой редькой оказался удивительно эффективным против простуды, что вызвало взрыв слухов о том, что она на самом деле ведьма. И как раз в тот момент, когда казалось, что "Хроники Мии" закончатся не гильотиной, а горящим колом на костре, одно заявление Рафины положило конец этим слухам.

"Известно, что в южных королевствах растут плотоядные растения, а серповидная лунная редька, настоянная на меду, является народным средством, которое используется уже не одно поколение. Как всегда, широта знаний принцессы Мии не перестает меня поражать".

В итоге Мия осталась цела и невредима, если не считать небольшой подмочки в репутации: под сенью безлунных ночей в спальнях сплетников-студентов продолжали шептаться о Великом Мудреце Империи и бабулиных премудростях.

Тем не менее, навык травничества Мии повысился на один пункт, а это главное! Ура!

[[image:/storage/reader-images/99c4740e72685c0492d96a95aec494116cb200ef.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/adf0637934e82d495df6e7d9eb4670dd1234a6e6.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/0379251005f64391e4411b578a60fb8c41a4a852.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8c2b895543f77a90c0ca270f08df6b159b886ab0.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/24d6a25598e45eb33e2099e356334e2dba6832d6.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/054b7219af04ee395a32800b1bbf4c25b4234d33.jpg]]

Академия Сент-Ноэль закрывалась на летние каникулы, и многие студенты разъезжались по домам. Мия не стала исключением. Сейчас она сидела в своей карете, которая ехала по ухабистой дороге в сторону Тиармуна. В дороге, когда оставалось свободное время, она решила достать испачканный кровью дневник и перечитать его содержание. Она давно не прикасалась к этой книге и, открывая ее, надеялась, что последние страницы откроют ей другое будущее.

"Ну, это... неудивительно, я полагаю".

Она откинулась на спинку кресла и разочарованно вздохнула. Дневник по-прежнему заканчивался ее казнью на гильотине, и общая структура ее истории оставалась прежней. Был голод, затем революция, которая предрешила судьбу императорской династии. Конечно, не обошлось без изменений. Если в предыдущем варианте население было массово настроено против императорской семьи, то в обновленном дневнике рассказывалось о формировании ополчения, состоящего в основном из жителей района Ньюмун. Их лояльность была связана не с императорской семьей в целом, а с самой Мией, и они сразу пришли ей на помощь. Несмотря на малочисленность, они сражались вместе с императорской гвардией и нанесли значительный урон революционным войскам. Более того, в Тиармуне нашлось немало людей, которые призывали пощадить Мию. И хотя степень значимости этих голосов была неясна, обстоятельства пленения Мии действительно несколько улучшились. Вместо камеры в тюрьме она содержалась в одной из комнат замка, и, по любезной просьбе главного повара, ее кормили разумной пищей. За день до казни ей даже приготовили последний ужин, о чем свидетельствует запись в дневнике, где она подробно описала это событие. Она не преминула упомянуть, что тушеные манмидоры были особенно изысканным блюдом. Уже одно это свидетельствовало о его качестве.

Изменилась и позиция Сиона. По приказу своего сопровождающего он присоединил свой голос к тем, кто выступал против казни Мии.

С другой стороны, ее действия привели к тому, что некоторые вещи обернулись в худшую сторону. Анну, например, постигла куда более трагическая участь. Смелая, но неудачная попытка спасти Мию привела к распаду ее семьи, а саму Анну арестовали как преступницу. А вот Абель совершил свое дерзкое спасение. Действуя скрытно, он сумел проникнуть на границу Тиармуна, но был обнаружен еще до того, как добрался до Мии. Он сражался с похитителями до последнего, прокладывая кровавый путь к замку, и погиб на его ступенях. На его пути лежало множество трупов. В результате пострадали отношения с королевством Ремно, что привело к еще большим трудностям в Тиармуне.

"Это... определенно не было приятным чтением".

Предложения, описывающие известие о смерти Абеля, написаны слабым, неустойчивым шрифтом, свидетельствующим о потрясении автора. Многие слова на странице были размазаны, что говорило о том, что они намокли. Возможно, от пота, от ужаса перед последствиями этого события. А может быть...

Однако, несмотря на эти тонкие различия, ее цель осталась прежней.

Голод вроде бы не такой страшный, как раньше, но...

Похоже, что основной причиной революции по-прежнему оставалась нехватка продовольствия. Запасы продовольствия, которые она поручила сделать Людвигу, принесли некоторое облегчение, но не смогли остановить голод. В конечном счете, они все равно не смогли накопить достаточно продовольствия.

А тут еще конфликт с меньшинством у границы.

В дневнике описывался региональный конфликт с лулусами, племенем сильванов. Возможно, это происходило и в предыдущей жизни, но Мия почти ничего не помнила об этом. В то время она не интересовалась этим вопросом, поэтому до сих пор не знала, что послужило его причиной. Однако теперь она понимала, почему это привело к плохим последствиям для нее.

Лулусы... Из этого племени происходила сопровождающая Тионы.

Лиора Лулу, как следует из ее имени, родилась в племени Лулу. Если бы с ее племенем случилось что-то ужасное, и Миа оказалась бы к этому причастна, то Тионе не составило бы труда представить, что она возненавидит ее за это. Более того, в дневнике даже было написано, что именно это событие привело к разрыву их отношений. С другой стороны, это наводило на мысль, что если Мия сможет что-то сделать с этой проблемой, то, возможно, ей удастся избежать превращения Тионы в своего врага.

Должна признать, что урожай, который выращивают Рудольвоны, выглядит весьма привлекательно. Если мне удастся как-то заручиться их расположением и убедить их дать мне немного еды, то это будет просто чудесно для надвигающегося дефицита.

Само по себе это снабжение не могло решить проблему голода, но могло значительно улучшить положение.

В любом случае, идем дальше... Хм, эта часть меня тоже интригует.

Внимание Мии привлек раздел, в котором описывалось событие, послужившее толчком к революции, - похищение графа Рудольвона из Запределья. Согласно дневнику, увидев, что его народ голодает, аутландский (п. п.: то же самое что и “запредельский”) граф раздал свои запасы, чтобы накормить их. Последующий рост его популярности вызвал недовольство императора, который в порыве зависти приказал похитить графа. Это возмутило народные массы, которые подняли протест и тем самым раздули пламя революции.

Этот случай не отличался от предыдущего, но Мия не могла отделаться от ощущения, что что-то здесь не так. Конечно, ее отец-император не был святым, и сомнительные операции с деньгами и монетой, которые так часто сопровождали высокие посты, наверняка можно было отнести на его счет так же часто, как и на счет любого другого дворянина. Однако у нее были серьезные сомнения в том, что он мог так уж сильно завидовать какому-то дворянину, который случайно стал популярным.

Я просто не могу представить, что отца волнует что-то подобное. Единственное, что его интересует, это то, чтобы я считала его крутым.

Он был готов начать войну, если бы его дорогая дочь попросила его об этом, но в остальном он был довольно безобидным человеком. Конечно, то, насколько он угождал ей, граничило с безумием, и ей очень хотелось, чтобы он иногда прекращал это делать, но это была проблема принцессы. В основном же он был просто безобидным парнем, который ничего особенного не делал. Что, учитывая корону на его голове, было, пожалуй, довольно большой проблемой, но, по крайней мере, он не был активно плохим человеком. Может быть, раздражающим, но не злонамеренным.

Что-то в этом инциденте не так... Это не похоже на то, что отец мог бы сделать.

Она пыталась читать дальше, но сомнение не покидало ее. Оно прилипло к ее мыслям, как смола, темная, вязкая и крайне неприятная. Оно медленно опускалось вниз, просачиваясь через грудь в желудок, где сгущалось в чувство глубокой тревоги. Как будто все это было преднамеренно... Как будто кто-то сфабриковал этот инцидент, чтобы специально спровоцировать революцию... Или, наоборот, как будто на это была воля Божья, и невидимая рука судьбы толкала империю к гибели. Зловещее предчувствие неприятно кольнуло в животе и поднялось к горлу. Это жуткое ощущение не поддавалось описанию, но если бы его можно было выразить словами...

"Уф... Мне плохо..."

...Это была бы тошнота. Действительно, от чтения, которым она занималась в покачивающейся карете, ее жутко тошнило.

"А-Анна... Уф... Анна... Мне плохо...", — хныкала она, обращаясь за помощью к своей верной горничной, которая в данный момент сидела в водительском отсеке, потому что Мия попросила немного личного времени, чтобы почитать свой дневник.

Вскоре Анна появилась у дверей кареты, где обнаружила заплаканную Мию, свернувшуюся в клубок на своем сиденье. Это зрелище совершенно не соответствовало образу мудрой принцессы, которую так уважали ее сверстники в Сент-Ноэле. К счастью, их там не было.

С момента возвращения Мии в империю прошло только пять дней.

«‎...Я устала».

Начиная с бесконечных приветствий, которыми она обменивалась с отцом и его высокопоставленными вельможами, и заканчивая памятной вечеринкой, на которой ей пришлось присутствовать по возвращении; она была перегружена работой с момента прибытия в Тиармун. Принцессы могущественных империй не проводили дни в праздности. Они были занятыми людьми.

«‎Я уже скучаю по школе. Там было так спокойно».

Она пробыла здесь всего неделю, а уже хотела вернуться. Как раз в тот момент, когда она с нежностью вспоминала свои беззаботные дни в Сент-Ноэле, перед ней появился ее верный подданный Людвиг.

«‎Мне очень приятно приветствовать вас, Ваше Высочество, и я очень рад, что вы благополучно вернулись», — сказал он, но его лицо не выражало ни одной из тех эмоций, о которых он говорил. Намек на хмурое выражение лица был привычным — настолько, что это вызывало почти ностальгические чувства.

«‎Я тоже рада видеть тебя в добром здравии, Людвиг».

После быстрого обмена приветствиями Людвиг начал рассказывать Мие о событиях, произошедших в империи за время ее отсутствия.

«‎Все равно мало...», — со вздохом сказала принцесса, когда он закончил свой доклад.

«‎Я согласнен, что запасы продовольствия не идеальны, но, Ваше Высочество, я должен подчеркнуть, что дальнейшее накопление зерна сопряжено со значительным риском его растраты».

Людвиг просто не мог понять беспокойства Мии по поводу провизии в империи. То количество, которое она велела ему запасти, было настолько велико, что имело смысл только в том случае, если бы они готовились к голоду, которого империя еще не видела. Еды будет достаточно, чтобы прокормить Тиармун, даже если урожаи будут полностью уничтожены в течение многих лет. Как бы он об этом ни думал, это казалось чрезмерным. Если уж на то пошло, то финансовый крах представлялся куда более реальной и насущной проблемой. В конце концов, поддержание провизии — это процесс хранения урожая на складе, где он остается неиспользованным. Если бы ничего не произошло, то средства, потраченные на их сбор, пропали бы зря. Кроме того, содержание не было бесплатным: хранение продуктов стоило денег.

Эти вопросы не могли не волновать Мию, и все же она осталась при своем мнении.

«‎Ваше Высочество, позвольте мне прежде всего сказать, что я доверяю Вам и верю в Ваше решение. Поэтому, хотя я и не могу поддержать вашу позицию, если вы пожелаете увеличить провизию, я прослежу за тем, чтобы это было сделано. Однако нам все равно нужно будет как-то объяснить это решение дворянам».

«‎Что ты имеешь в виду?»

«‎Я уже официально уведомил всех дворян Тиармуна о том, что они должны ограничить расходы и сократить растраты. Заявление о том, что мы увеличиваем запасы провизии, может вызвать критику, что вы сами провоцируете расточительство».

«‎Ты правильно заметил. Они, конечно, специалисты по поиску недостатков в других».

С точки зрения Мии, увеличение запасов провизии было, безусловно, правильным решением. В конце концов, она точно знала, что через несколько лет наступит всеобщий голод. Но самое неприятное заключалось в том, что, несмотря на то, что она знала, что у них недостаточно запасов продовольствия, она никак не могла объяснить, почему им нужно больше. Она вздохнула.

«‎Похоже, нам нужно изменить угол, под которым мы смотрим», — сказала она, быстро встряхнув головой, как бы проясняя свои мысли. «‎Людвиг, ты сказал, что доверяешь мне, верно? Если это так, то, пожалуйста, действуй исходя из того, что через несколько лет наступит серьезный голод».

Его глаза сузились от ее слов.

«‎Вы хотите сказать, что я должен готовиться не к возможному, а к неизбежному голоду?»

«‎Верно. И если предположить, что голод будет, то у меня к тебе еще один вопрос. Если мы не сможем накопить достаточно еды к тому времени, когда он наступит, то что нам делать?»

«‎Ну, обычно нет другого выбора, кроме как использовать купцов, чтобы привозить еду издалека».

Даже Мия знала об этом, но...

«‎Так не пойдет. Если мы будем полагаться на поставщиков в таких масштабах, это разорит наши финансы. Во время голода ничто не стоит так дорого, как еда, верно?»

«‎Мы мало что можем с этим поделать. Цена растет, когда спрос превышает предложение. Это естественно, что что-то стоит дороже, когда этого хочет больше людей».

«‎Но мы должны это ограничить…»

Или они дойдут до того, что на мешок пшеницы можно будет купить целый замок. Она знала, что такое возможно; она жила этим. И это был ад.

Единственный способ избежать наживы со стороны купцов — запастись большим количеством еды, но...

Это был не вариант. В то же время шансы на увеличение запасов были столь же малы. Почти все посевы здесь будут полностью уничтожены. Можно было увеличить количество сельскохозяйственных угодий в Тиармуне в десять раз, и все равно этого было бы недостаточно. К тому же это было бы крайне неэффективно.

Хмф! Все это ужасно несправедливо! Не похоже, что вся еда в мире исчезла!

К удивлению некоторых, Мия не проводила все дни в школе бездельничая. Конечно, друзья и романтика занимали значительную часть ее времени, но и учеба была не лишней. Однажды, проводя исследование на тему голода, она поняла, что неправильно понимала, как все работает.

Голод не был вызван дефицитом абсолютного количества пищи. Он возникал из-за препятствий в переходе продовольствия его получателю. Это была не проблема снабжения, а проблема распределения. Люди голодали не потому, что не было еды, а потому, что она не могла к ним попасть. Именно поэтому бизнес-модель по доставке продовольствия в голодающие районы и продаже его по высокой цене могла быть изначально...

«‎Ах! Я знаю!» — сказала она, вскакивая на ноги.

От неожиданности Людвиг вздрогнул, но она не обратила на него внимания, так как в порыве вдохновения ей пришла в голову очень хорошая идея. Если бы они могли во время голода покупать у купцов еду по низким ценам, то все их проблемы были бы решены. Как это сделать, спросите вы? А вот как...

С помощью тарифов! Все дело в приятельских тарифах!

Очередная идея Мии заключалась в том, чтобы быть просто подлым другом и выпрашивать скидки — вряд ли нужна была огненная муза, чтобы додуматься до этого.

«‎Тарифы для приятелей, говоришь... Понятно...»

Однако Людвиг почему-то замолчал, обдумывая ее слова. Через некоторое время он поднял голову и голосом, полным восхищения, сказал: «‎Это... блестящая идея!»

Отец Хлои, Марко Форкроад, был способным торговцем, который начал свое дело с нуля и превратил его в огромную компанию. Благодаря своей деловой хватке и здравому смыслу он был заметной и уважаемой фигурой среди своих коллег-торговцев. Однако, несмотря на впечатляющие успехи, он решил отправить свою дочь в Академию Сент-Ноэль вместо того, чтобы обучать ее для ведения семейного бизнеса. Причина была проста: он хотел, чтобы у его дочери было лучшее будущее. Он хотел, чтобы она получила образование в лучших учебных заведениях континента, и, зная о ее застенчивости, надеялся, что там у нее появятся друзья. Конечно, если эти друзья окажутся представителями дворянства, то тем лучше. В конце концов, он был непревзойденным бизнесменом и не прочь был завести знакомство с несколькими богатыми дворянами благодаря связям своей дочери.

Именно так действовали купцы. У них был острый глаз на прибыль, они никогда не упускали возможности заработать и действовали по принципу: "Что ни попадается в сети, всё рыба". Для него деловые переговоры были битвой умов, где каждая сторона старалась сделать все возможное, чтобы получить максимальную выгоду. Всегда есть победитель и проигравший. Прожив в мире коммерции большую часть своей жизни, он придерживался следующего девиза: "Используй любую возможность, которая представляется, и превращай все в нее".

Однако даже он не ожидал, что его дочь подружится с принцессой огромной империи.

(Моя дорогая дочь, подружиться с принцессой — это, конечно, хорошо, но в следующий раз... Может быть, попробуешь найти кого-нибудь, кто не вызовет у твоего отца сердечный приступ…)

Несмотря на свои сомнения, он все же решил нанести визит в Тиармун. Во-первых, упускать такой неожиданный счастливый шанс противоречило его купеческому девизу. Но главное, он хотел встретиться с первым другом своей дочери. Так получилось, что у него тоже была сделка, которую нужно было заключить неподалеку, так что время подходило как нельзя лучше. Подав заявку на аудиенцию с принцессой Мией, он отправился искать жилье поблизости, полагая, что та, кого называют Великим мудрецом Империи, несомненно, очень занятой человек, и ему придется некоторое время ждать ее ответа. Но вместо этого...

(Вот и пришло время… — подумал Марко, входя в зал заседаний. — Я был готов затаиться на две недели или около того. Кто бы мог подумать, что она согласится встретиться со мной почти сразу?)

Он рассматривал стоящую перед ним девушку, впитывая ее веселую улыбку и — как и говорила Хлоя — искорки интеллекта в ее глазах. Медленно, но верно до него стало доходить, что перед ним Мия Луна Тиармун, принцесса Империи Тиармун.

— Для меня большая честь получить аудиенцию у вас, Ваше Высочество, — сказал он в тоне глубокого уважения. — Я отец Хлои, Марко Форкроад, владелец торговой компании, но мне присвоен титул рыцаря.

— Добро пожаловать, сэр Марко Форкроад. Рада нашему знакомству. Надеюсь, у Хлои все хорошо?

— Очень хорошо, да. Она с нежностью отзывается о вашей доброте и внимании...

Они обменялись еще несколькими любезностями, после чего Мия погрузилась в созерцательное молчание. Затем она сказала тихим голосом: "Кстати, сэр Марко, у меня к вам вопрос. Не могли бы вы переправить через море какой-нибудь товар?

— А? О, да, конечно, это возможно. Моя компания владеет большим количеством торговых судов. Если они вам понадобятся, мы с удовольствием вам поможем… — Почувствовав, что перед ним открывается деловая перспектива, Марко улыбнулся своей лучшей улыбкой коммивояжера. — Какие товары имеет в виду Ваше Высочество? Может быть, специи? Или какие-нибудь экзотические ковры? Заморские отличного качества и весьма популярны среди имперской знати...

— Я хочу пшеницу.

— А?

Он некоторое время смотрел на Мию, пытаясь осмыслить слова, которые только что прозвучали из ее уст. Она просила его переправить пшеницу в Тиармун из-за моря. Для торговца эта идея казалась просто смехотворной. Зачем переправлять ее из-за моря, если она есть прямо здесь? И империя, и соседние королевства выращивали свою пшеницу. Не было ни необходимости, ни какой-либо видимой выгоды в том, чтобы грузить ее на корабль и перевозить на большое расстояние.

В двух словах, дело заключалось в том, чтобы покупать товары в местах, где они есть, и отправлять туда, где их нет, чтобы продать их по более высокой цене. Если бы случился голод или что-то в этом роде, он мог бы получить прибыль от поставок иностранной пшеницы, но в обычное время он никак не мог бы заработать таким образом. Он сомневался, что сможет окупить даже расходы на перевозку. В конце концов, кто будет переплачивать за пшеницу? Они могут просто купить ее в местном магазине. Зарубежная пшеница не обладала какими-то особыми свойствами, и вряд ли путешествие через море сделало бы ее вкуснее.

Идея была достаточно странной сама по себе, но Мия добавила к своему предложению дополнение, от которого его глаза еще больше расширились.

— Кроме того, есть одно условие: цена должна быть определена заранее с гарантией ее соблюдения, что бы ни случилось потом.

— Под этим вы подразумеваете...

— Даже если наступит голод, повышение цен не будет.

— Это...

Предложение принцессы было столь же непонятным, сколь и возмутительным. Добавление такого условия к сделке означало бы, что его компания ничего не получит. Хотя он и понимал, что империя выиграет, получив стабильный источник продовольствия на случай голода, «Форкроад и Ко» не получит от этого никакой выгоды.

(Это до смешного однобоко).

Марко сделал паузу, прервав ход своих мыслей внезапным воспоминанием о том, как его дочь говорила о Мие. Голос Хлои звучал в его голове, описывая принцессу как человека, который никогда не использует свою власть, чтобы заставить других поступать по-своему. Если это так, то за ее, казалось бы, неразумным предложением должен был скрываться какой-то более глубокий смысл...

(Это... испытание? Меня проверяют?)

По его позвоночнику пробежал холодок, а по спине скатилась капелька холодного пота. Это было настолько тонко — почти коварно, — что он не понимал, к чему его тянет принцесса, пока не переступил порог метафорической двери. Но теперь он знал, и в воздухе чувствовалось знакомое напряжение, которое раньше от него не ускользало. Это был стол переговоров, и они говорили о деле.

(Здесь есть что-то еще, должно быть. И вопрос теперь в том, смогу ли я понять, что это такое. Именно так она собирается решить, стоит ли со мной иметь дело).

Ему нужно было подумать. Что такого было в этом предложении, что заставило бы его подписаться? Какую скрытую выгоду оно сулит? В этот момент он услышал голос Мии.

— Ой, я забыла сказать... — вдруг начала она тоном, подозрительно похожим на тон учителя в присутствии слегка заторможенного ученика, — я всегда покупаю хотя бы на минимальную сумму, оговоренную заранее.

Фиксированные закупки по фиксированной цене... И цена останется неизменной, что бы ни случилось, голод или…

(Голода нет. А это значит…)

Марко перебирал в уме головоломку предложения Мии, крутил и вертел ее вместе с предложенными ею подсказками, пока все кусочки не сложились в единое целое и он не пришел к выводу.

(Это будет продукт, который... Не подвержен колебаниям рынка?)

Он несколько раз обдумывал эту идею, оценивал ее плюсы и минусы — так, как он всегда делал, когда сталкивался с новым предложением. Для крупного торговца этот процесс был уже привычным. Однако последовавший за этим мысленный шок был гораздо менее обыденным.

— Если я буду перевозить ее из-за границы, — сказал он, собравшись с мыслями, — Мне придется установить более высокую цену, чем обычно. Ваше Высочество рассматривало этот вопрос?

Ему казалось, что он догадался о том, что имела в виду принцесса, но ему хотелось получить подтверждение. Ее ответ на этот вопрос мог бы дать именно такое подтверждение. Однако Мия ничего не ответила. Вместо этого молодой чиновник, стоявший за ее спиной, подошел и протянул ему лист пергамента.

— Это детали контракта, — сказал Людвиг.

Марко ознакомился с его содержанием и задумчиво вздохнул.

(Это... интересная цена, — подумал он, размышляя о последствиях).

Мия тем временем кипела от счастья, что ей удалось купить пшеницу по дешевке. Действительно, она предложила, как ей казалось, очень хорошую цену — для нее, то есть. Однако Мия не знала, что ее определение "дешево" было ужасно искаженным по сравнению с большинством людей. В конце концов, ее ориентиром был сам голод, во время которого цены взлетели до безумия, а мешок пшеницы стоил как замок.

Так как же выглядела ее цена для обычного человека?

(Даже с учетом транспортных расходов, связанных с большими расстояниями, эта цена все равно остается высокой. Но при такой цене, если мои расходы не будут неожиданно расти, я буду в любом случае получать стабильную прибыль).

Марко понял предложение Мии как взаимовыгодное соглашение. В обмен на то, что она будет платить ему премию, когда все будет хорошо, он будет помогать ей в трудные времена. По сути, она предлагала соглашение, очень похожее по своей концепции на то, что еще не существовало в этом мире: страхование.

(Но подождите... Это еще не все…)

Шестеренки его способного купеческого ума продолжали вращаться, и он наткнулся на еще одно важное следствие из этого предложения. Это было, по сути, самое значительное достоинство участия в плане Мии... Он понял, что это приведет к дальнейшему поддержанию цепочек поставок.

Задумайтесь над следующим вопросом: почему во время голода цены на продукты питания растут? Конечно, дисбаланс между спросом и предложением является одним из факторов, но даже если устранить его влияние, цена на пшеницу все равно должна была бы вырасти. Почему? Потому что повышается стоимость ее приобретения.

Предположим, он попытался импортировать пшеницу из-за рубежа. Никогда ранее не торговавшая пшеницей, компания «Форкроад и Ко должна» была бы начать с поиска и переговоров с иностранными фермерами. Затем они должны были решить, как перевезти пшеницу. Какие суда необходимы? Чего нужно остерегаться во время транспортировки? Может быть, с пшеницей и не возникнет особых сложностей, но для безопасной транспортировки мешков с ней по морю все равно потребуется немало ноу-хау. Придется нанимать людей, обладающих знаниями и опытом. Создание цепочки поставок с нуля было дорогостоящей задачей. Для создания товаропотока там, где его раньше не было, требовались значительные денежные и энергетические затраты.

А что, если он уже был? Что, если... ранее налаженный поток товаров, каким бы мизерным он ни был, все же сохранился? Ведь проще расширить маленький ручеек, чем оживить пересохший?

(Если я смогу поддерживать каналы распределения... Если мне удастся поддерживать текучесть... тогда, когда наступит голод, я смогу доставлять грузы с продовольствием быстрее, спокойнее и дешевле, чем кто-либо другой).

Барьером для сохранения этих каналов сбыта опять-таки были затраты. Бизнес-модель, приносящая прибыль только во время голода, нерационально поддерживать. Тот, кто стремится заработать деньги, с полным основанием решил бы отказаться от этих каналов в периоды хорошего урожая.

(И то, что предлагает принцесса Мия... это то, что она будет оплачивать эти накладные расходы).

Это была система распределения, обеспечивающая двусторонние гарантии: Форкроад получал прибыль в хорошие времена, а его компания гарантировала поставки продовольствия в Империю в суровые. Более того, даже выполнив свое обещание перед империей, система все равно сможет продавать продовольствие в нуждающиеся районы раньше, чем конкурирующие компании.

(Господи... Она строит систему, чтобы защитить свой народ от голода и одновременно обеспечить выгоду своему партнеру по переговорам... Что в…)

Несмотря на ее небольшой рост, Марко не мог отделаться от ощущения, что перед ним великан. Некоторое время он смотрел на принцессу, и его взгляд был пронизан глубоким чувством благоговения.

(Хлоя... Моя дорогая дочь, кто эта принцесса, с которой ты подружилась?)

С его губ сорвался долгий, тяжкий вздох, и он опустил голову.

— Компания «Форкроад и Ко» принимает перечисленные условия и сочтет за честь заключить данный контракт с Вашим Высочеством.

Юная принцесса засияла в ответ.

[[image:/storage/reader-images/06144a9de763b538a4288937e74d37c099a1ba83.png]]

(Воистину, гений Ее Высочества не знает границ…)

Людвиг переводил взгляд с кланяющегося Марко на Мию, размышляя о том, какие еще цели она преследует. Когда она упомянула о «приятельских тарифах», она словно зажгла для него огонь во тьме. Он увидел то, что видела она, и понял истинный смысл ее слов.

(Опустив себя... Понизив свой собственный имидж, она дала дворянам мотив, с которым они могли бы жить).

Обращение к дворянам с просьбой сократить расточительство, чтобы "люди не голодали", не вызывало ничего, кроме яростного неприятия. Идеалы для этих людей ничего не значили. Им было наплевать на смерть и страдания простого народа. У дворянства не было ни интереса, ни желания заниматься волонтерством, высокие принципы не были восприняты их окружением.

Что, если, однако, это было обставлено как форма кумовства? Что это просто помощь другу? Эти люди прекрасно это понимали. Они постоянно участвовали в подобных мероприятиях. Конечно, их мнение о принцессе не улучшится после того, как они увидят, что она участвует именно в тех недобросовестных сделках, в которых она их упрекала, но такой уровень лицемерия можно было бы принять за высокомерие императора и его родни. Собственно говоря, определенная доля лицемерного эгоизма со стороны императорской семьи рассматривалась дворянами как нормальное и приемлемое явление.

(Подождите, но мы же говорим о Ее Высочестве... Что если…)

Хотя Людвиг был уверен, что за время отсутствия Мии в школе он хорошо поработал, он, тем не менее, понимал, что, возможно, слишком сильно натянул вожжи. Не может ли быть так, что Мия разделяла его чувства и хотела дать понять, что они немного смягчают свои действия? Активно участвуя в этом, она демонстрировала, насколько терпимо она относится к кумовству и предвзятости.

Политика — это нечто большее, чем просто размахивание флагом добродетели. Одной честностью дело не ограничится. Должны быть и пряники, и кнуты, и каждый из них должен быть использован соответственно, чтобы удержать задницу от истерики.

(Объем ее мудрости не поддается никакому разумению... Как далеко она видит? Сколько еще ходов она задумала? Людвиг вздохнул с трепетом. Пусть мне никогда не придется заглянуть в глубины ее разума, чтобы его бесконечная сложность не разрушила мою хрупкую психику).

Вряд ли это нужно говорить, но если что-то в сознании Мии и должно было разрушить его психику, так это его абсолютная пустота.

Через неделю после заключения сделки с отцом Хлои Мия отправилась в район Ньюмун, чтобы проверить ситуацию в печально известных трущобах имперской столицы. Это была идея Мии, и ее неожиданное предложение заставило Людвига спешно собрать небольшой охранный отряд имперских гвардейцев. Оторванные от своих обязанностей без предупреждения, несколько новых гвардейцев ворчали друг на друга, собираясь на службу.

— Клянусь, Ее Высочество иногда бывает настоящей занозой в заднице. Серьезно, трущобы? Это же просто дыра. Почему она хочет пойти именно туда?

— Да, я не понимаю, что там можно увидеть. Если, конечно, не хочешь просто наблюдать за преступлениями. О, я думаю, она хочет пойти посмотреть на ту больницу, которую построила. Так, наверное, меньше похоже на рекламный трюк. Надо отдать ей должное, она не наплевала на все, что происходит. Вот вам и Великий Мудрец Империи.

Учитывая, что если с принцессой что-то случится, то полетят головы, стражники предпочли бы, чтобы она оставалась в замке и занималась своими делами. Ведь гораздо легче защищать того, кто не ищет неприятностей. Однако жалующихся солдат отчитал один из стражников-ветеранов, который сопровождал Мию во время ее первой поездки в район Ньюмун.

— Эй, хватит ворчать, новички. И проявите уважение к принцессе. Я знаю, что вы думаете о дворянах, и вы не ошибаетесь, но ее высочество... Другая. Она не такая, как они. При мне о ней плохо не отзываться, ясно?

Охранник-ветеран повернулся и посмотрел вдаль, вспоминая свою первую встречу с принцессой. В ней он увидел мужество, с которым можно было смело шагать туда, куда вел долг, даже если это означало попасть в места, где процветала преступность. Он увидел в ней сострадание, с которым она помогала уличным детям, проводя рукой по их грязным волосам и подхватывая их на руки, несмотря на грязную одежду одежду. Он увидел в ней мудрость, позволившую построить больницу в бедном районе, который так в ней нуждался. Иными словами, его мнение о Мие подверглось той же гиперболизации, что и мнение Людвига.

И тут, как по команде, на сцене появилась Мия.

— Всем доброго дня. Я очень благодарна вам за своевременное прибытие в столь короткий срок.

Она наблюдала, как охранники, застигнутые врасплох, поспешно расставляются и становятся в строй. Вид их стройной фигуры вызвал на ее губах теплую улыбку. Во время революции почти все до единого имперские гвардейцы были с ней до конца. И по сей день она очень любит эту верную группу рыцарей. Решив, что не помешает еще больше укрепить их связь, она решила наградить их.

С улыбкой, конечно. Деньги стоили... Денег, а улыбки были бесплатными.

Если не принимать во внимание сомнительные мотивы, ее улыбка оказалась весьма эффективным средством для поднятия боевого духа, о чем свидетельствовал вновь обретенный блеск в глазах некоторых молодых охранников. В конце концов, Мия была достаточно обаятельна. Никто не собирался слагать песни о ее несравненной красоте в веках, но между «проходной» и «симпатичной» трое из пяти оценщиков, скорее всего, отнесли бы ее к последней. К тому же статус принцессы могущественной империи мог склонить их оценки в ее пользу.

Кроме того, сегодня на ней была одежда для верховой езды — блузка, надетая поверх шорт. Для гвардейцев, чье представление о благородной моде включало в себя громоздкие платья и слишком много украшений, спортивный образ Мии был глотком свежего воздуха. В сочетании с ее дружелюбной, обезоруживающей улыбкой неудивительно, что несколько сердец дрогнули.

— Тогда давайте отправимся в путь.

— Д-да, Ваше Высочество!

Опираясь на свою сверхвеселую свиту охранников, Мия направилась к выходу из замка.

~~~~~~

— Боже, это место теперь выглядит немного другим.

Сразу же после въезда в район Мия заметила, что атмосфера изменилась. На улицах стало больше людей, на лицах прохожих появилось больше улыбок. Неприятный запах, пропитавший район, ослабел, и в целом все вокруг стало казаться менее... неприветливым.

— Госпиталь заработал. Я также удвоил их пайки. На улицах стало меньше смертей. Медленно, но верно жизнь возвращается в район.

Выживание стояло на первом месте в списке жизненных приоритетов каждого человека, и когда оно оказывалось под угрозой, все остальное, например, гигиена, отходило на второй план. Никто не собирался принимать душ и стирать белье, если не был уверен, что доживет до следующего восхода солнца. Однако люди — народ живучий, и хотя бедность затормозила другие приоритеты, она их не перечеркнула. Как ни странно, как только смерть перестала маячить на горизонте, внимание людей сразу же переключилось на следующие пункты списка, одним из которых была чистота вокруг. Поначалу уборкой улиц занимались только сотрудники больницы. Однако постепенно эта практика стала распространяться и на местных жителей. При дальнейшем развитии района он вполне может стать одним из важных районов Лунтиара. Земля в районе, являющемся частью столицы, была ценной и могла быть использована в самых разных целях.

В имперской столице не было недостатка в людях, и удобные, просторные места для ночлега всегда были в дефиците. Людвиг, увидевший в районе Ньюмун потенциал для решения этой проблемы, организовал строительство нового постоялого двора в одном из концов района и укомплектовал его местными жителями. Создавая достаточно стабильные рабочие места, он обеспечивал приток денег в район. Как только постоялый двор заработал, к нему стали стекаться купцы, чтобы открыть новые предприятия. Вместо того, чтобы оставить гангренозный район гнить и умирать, он оживил его, влив в его оборот капитал.

Выслушав доклад Людвига, Мия удовлетворенно кивнула, — Понятно. Это очень приятно слышать.

В этот момент они услышали голос издалека.

— Ах! Ваше Высочество!

Повернувшись, они увидели, что он принадлежит мальчику, который играл на улице со своими друзьями. Он вскочил на ноги и побежал к ним.

— Эй, парень! Стой здесь!

Охранники мгновенно напряглись, и несколько из них быстро обошли Мию с флангов, держа руки на рукоятках мечей. Мия же с любопытством смотрела на мальчика, нахмурившись.

— Хм... О боже, я вспомнила. Разве ты не...

Она помахала рукой охранникам и осмотрела мальчика. Когда она видела его в последний раз, он лежал на улице весь худой и в грязи и едва дышал. Сейчас он был еще немного тощим, но на его теле появилось хоть немного мяса. Кожа приобрела здоровый оттенок, а глаза светились жизнью.

— Ты достаточно ешь в эти дни?

— М-м-м! Спасибо, Ваше Высочество! — сказал мальчик, энергично кивнув, — Спасибо!

Затем он улыбнулся, достал что-то из кармана и протянул Мие.

— Что это может быть?

— Подарок! Потому что ты мне помогла!

Это была белая заколка.

— Ох… Как милостиво с твоей стороны. Хм… — Она рассматривала заколку, заинтригованная тем, что ее поверхность имела призматический блеск, который менял цвет, когда она поворачивала ее в руке, — Что это?

— Это заколка единорога!

— Единорога?! Мне!?

Она взяла ее в руки и уставилась на него еще более широкими глазами, чем прежде. То, как заколка блестела, действительно не было похоже ни на что, виденное ею раньше. Чем больше она любовалась ею, тем больше ей казалось, что она был вырезан из рога одного из мифических коней.

Мальчик несколько секунд наблюдал за ней, а затем разразился хихиканьем.

— Она сделана из дерева, которое растет в моем родном городе. Там, откуда я родом, мы называем его «заколкой для единорога».

— Сейчас? — Она изучала его еще немного, — Это действительно очень красиво.

Восхищенная неповторимой красотой заколки, она с удовольствием воткнула ее в волосы. Затем она повернулась к мальчику и с улыбкой сказала: — Спасибо. Это замечательный подарок.

Щеки мальчика покраснели, и он убежал, не сказав больше ни слова.

— Это память о его матери, понимаете?

— Хм?

Мия повернулась и увидела, что рядом с ней стоит священник, с которым она познакомилась в прошлый раз. Этот человек руководил единственным в округе детским домом.

— Батюшка, как давно мы не виделись.

Она сделала вежливый реверанс, используя вместо платья нижний подол шорт.

— Идемте, идемте. Сюда, пожалуйста, — сказал он, ведя ее в церковь.

Войдя в комнату священника, она обнаружила, что она оформлена так же скупо, как и раньше, и в ней не хватает мебели.

— Мне очень жаль, что я могу предложить лишь столь скудное гостеприимство. Вы очень щедро нас поддержали, но мы были так заняты, что не смогли найти времени, чтобы привести это место в порядок, — сказал он со смущенной гримасой.

Мия огляделась. Помещение действительно не изменилось. Однако она вспомнила, что по дороге сюда видела ремонт стен церкви и приюта. Несмотря на эстетику, здания были в гораздо лучшем состоянии. По крайней мере, им больше не нужно было беспокоиться о сквозняках.

(Видно, оставил свою комнату напоследок. Это очень похоже на него).

Не все, кто работал в трущобах, отличались безупречным характером. Всегда находились люди, которые приходили с целью пополнить свою казну за счет денег Империи. Этот священник был не из таких. Несмотря на получение разрешенной Людвигом помощи, он остался верен своей позиции — помогать обездоленным. Столкнувшись со святой честностью священника, Мия почувствовала, как в груди поднимается волна восхищения.

Прежде чем оно снова опустился в результате последовавшего обмена мнениями.

— Ах, Ваше Высочество, — сказал священник, как будто вдруг вспомнив то, о чем раньше точно не думал. — Я слышал, что вы подружились со Святой...

— Святой? А, вы имеете в виду госпожу Рафину. Да, мы действительно стали друзьями.

Не то чтобы она хотела быть... Но она воздержалась от упоминания об этом.

(Она такая пугающая... Уф…)

Тем временем Рафине, похоже, понравилась Мия, и она, несмотря на то что была для нее предметом полнейшего ужаса, продолжала писать Мие письма во время летних каникул. Мия не могла просто игнорировать их — по общественным нормам она должна была отвечать.

(Ух, как я это ненавижу! Это так напрягает! Если я напишу что-то плохое, это может заставить ее возненавидеть меня. И это будет полная катастрофа!)

От этой мысли она почувствовала себя несчастной и разочарованно вздохнула. Напротив, священник оживился.

— Правда? Боже! Значит, слухи правдивы! — сказал он, сверкая глазами от возбуждения.

Для человека, принадлежащего, как и он, к Центральной Ортодоксальной Церкви, Рафина была буквально идолом. Известие о том, что Мия дружит с такой возвышенной иконой, вызывало понятное волнение, но...

Что-то было не так.

(Мне кажется... или это реакция озабоченного фаната идола?)

Она имела в виду не идола, которому поклоняются, а того, кто выходит на сцену и кружится. Она вспомнила, как однажды пришла в амфитеатр посмотреть выступление одной популярной актрисы. Что-то в том, как толпились вокруг нее гости, размахивая руками, напомнило ей священника...

— Если Вас не затруднит, Ваше Высочество, когда Вы в следующий раз увидите ее, не могли бы Вы... попросить у нее автограф?

(Я была права, черт возьми! Он фанат!)

Священник вручил ей портрет Рафины, который она приняла с выражением полного отвращения, а затем дал ей кучу подробных инструкций, например, как он хотел бы, чтобы его собственное имя было включено в подпись.

Портрет был одним из многих, заказанных в Священном княжестве Белуга к рождению Рафины. Мия могла себе представить, как князь набирает кучу художников и заставляет их всех рисовать портреты его новорожденной дочери, а затем с ликованием раздает их всем желающим. В конце концов, ей были не чужды чрезмерно ласковые отцы, потому что поведение папы Рафины подозрительно напоминало поведение своего родителя.

(Госпоже Рафине тоже приходится нелегко…)

Она почувствовала легкую жалость к дочери князя. Затем она вернулась к священнику, к которому потеряла всякое уважение, и вернула их беседу в увлекательное русло.

— Гм. Так вот, отец, вы, кажется, говорили о том, что эта заколка — памятная?

— Ах, да, да. Конечно, — ответил священник, который, казалось, вот-вот готов был разразиться страстной речью о том, что Рафина — самая лучшая и что все должны ее любить. Медленно кивнув, он успокоился и вернулся к роли скромного служащего церкви и директора детского дома.

— Мать этого мальчика родилась в одном из мелких племен, живущих в лесистой местности у границы Империи. Как я понимаю, она встретила мужчину из другого племени и родила от него ребенка. Это привело к ссоре между ней и ее родителями. В конце концов она забрала новорожденного и уехала из дома в столицу. К сожалению, ребенок заболел в раннем возрасте и вскоре умер.

Как только Мия услышала слова «малые племена» и «у границы Империи», по позвоночнику пробежал жуткий холодок. В памяти всплыли предчувствия из дневника, и она с инстинктивной уверенностью поняла, что уже стоит по колено в собственной могиле.

— ...А это маленькое племя, случайно, не лулусы?

— Боже мой. Я вижу, что Ваше Высочество в курсе..., — сказал священник. Однако его удивленный взгляд вскоре сменился понимающим кивком. — Ах, ну конечно. Ведь Ваше Высочество дружит со Святой. Естественно было бы предположить, что вы уже наводили справки...

Священник пришел к предположительному, но все же благоприятному выводу о компетентности Мии. Однако его членство в другом фан-клубе гарантировало, что его отношение к ней останется лишь случайной поддержкой. Пока что фан-клуб Мии расширяться не планировал.

Идем дальше...

— Боже! Значит, это очень много для него значит! Я не могу принять такое! — сказала Мия тоном преувеличенного удивления, чтобы показать, что она точно не знала, что это такое.

Она смотрела на заколку, испытывая нарастающее чувство тревоги от того, к какому ужасному будущему она может привести. Лучше всего, наверное, было вернуть ее.

— Пожалуйста, оставьте его себе, Ваше Высочество. Мальчик очень хочет, чтобы она была у вас, — с мягкой улыбкой сказал священник, — С тех пор как Ваше Высочество привели его сюда, он хотел отплатить Вам за Вашу доброту. Он то и дело упоминал об этом. Эта заколка — знак его искренней признательности.

(Да что вы! Это память о его матери, черт возьми! Не надо мне это объяснять!)

— Поэтому, пожалуйста, Ваше Высочество, я прошу Вас хранить ее. Может быть, это простая вещь, не представляющая для Вас особой ценности, но, если это возможно, пожалуйста, не выбрасывайте...

— Не говори глупостей! Конечно, я не выброшу эту заколку! Я буду очень беречь ее!

Понимая, что вернуть ее уже невозможно, Мия выбрала следующий оптимальный вариант.

— И, если позволите, — продолжал священник, — могу ли я попросить Вас носить ее, когда Вы будете нас навещать? Даже если это будет только иногда...

— Я буду носить ее каждый день!

Когда путь к отступлению был отрезан, ей ничего не оставалось, как броситься вперед. Она не только собиралась носить заколку, она собиралась дорожить ею. И сделать так, чтобы это было совершенно очевидно. Если мальчик играл решающую роль в том, как сложится вся эта ситуация, то она собиралась сделать так, чтобы он остался на ее стороне. Она будет спать с этой заколкой, если это будет необходимо, чтобы завоевать расположение мальчика.

— Передайте ему, пожалуйста, что его подарок был замечательным, и что я буду им очень дорожить.

— Непременно, Ваше Высочество. Уверен, он будет рад услышать, что вам понравился его подарок, — ответил священник с облегченной улыбкой.

Однако Мия не знала, что ее действия в тот день будут иметь серьезные последствия для дальнейших событий.

Существовала шкатулка с украшениями, которую называли «Проклятой шкатулкой принцессы Мии». Она была богата ослепительным разнообразием драгоценных камней и других ценных материалов, тщательно оправленных в замысловатые узоры. Это был предмет огромной денежной и художественной ценности. Считалось, что шкатулка была проклята и привела к гибели всех своих владельцев.

Ее первоначальный владелец не был загадкой — ведь он был раскрыт в названии самой шкатулки. Спросите любого о ней, и вам скажут, что сначала она принадлежала печально известной принцессе Гильотины Мие Луне Тиармун. А вот если спросить, кто ее создал, то ответы начнут расходиться.

Мало кто знал, что шкатулка была изготовлена виконтом Берманом, дворянином, чьи владения соседствовали с родным городом Тионы — запредельским графством Рудольвион. Еще меньше знали, что именно этот виконт косвенно привел империю к гибели.

— Лорд Берман, как и ожидалось, граф Рудольвон не согласился на нашу просьбу.

— Граф? Он недограф, дурак! Дворянин запределья! Не говори так, будто он достоин графского титула!

Виконт с досадой поморщился, когда слуга, доставивший доклад, почтительно поклонился в знак извинения.

— Хах! Проклятые деревенские дворяне..., — сплюнул он.

Причина его раздражения, на самом деле, была очень мелкой.

— Кстати говоря, лорд Берман... Должен сказать, что мне непонятно, как такой культурный человек, как вы, происходящий из древнего и почтенного рода центральной знати, может управлять владениями, которые меньше, чем у деревенского мужика, такого как этот недограф Рудольвон, — сказал один из дворян на вечеринке, на которой присутствовал виконт Берман.

Виконт недовольно сморщил нос, но сохранил спокойствие.

— Ну, да, земли запределья, может быть, и обширны, но в основном это сельскохозяйственные угодья и леса. Вряд ли есть чем похвастаться.

— Верно, но на моем месте, милорд, мне было бы невыносимо сознавать, что я хоть в чем-то уступаю такому некультурному дворянину, как он. Ах, конечно, если эта мысль не мучает вас, милорд, значит, все в порядке...

Берман хотел было возразить, но понял, что тот прав. Мысль о том, что он хоть в чем-то уступает деревенскому мужику, действительно задела его гордость. Тогда другой дворянин наклонился к его уху и прошептал:

— Могу ли я дать вам совет, милорд? Почему бы вам не расчистить для себя землю в Лесу Силенс?

— Лес Силенс, говоришь?

Владения Бермана и Рудольвона разделяло огромное лесное пространство, одного из самых больших массивов в империи. Граница между их землями никогда не была до конца ясна, потому что никто не удосуживался отправиться в лес и определить, где она должна проходить. Поэтому лес всегда использовался как грубый забор между двумя владениями.

— Понятно. Любая земля, которую я расчищу на своей стороне леса, будет принадлежать мне, тем самым расширяя размеры моих владений.

Так и не решив, где же на самом деле проходит граница, он мог технически вырубить все деревья на дальнем краю леса, за исключением одной линии, и все равно утверждать, что все честно. Он бы говорил, что вся вновь расчищенная земля должна принадлежать ему. Какой бы нелепой ни казалась эта идея, она отражала образ мышления дворянства, для которого подобное эгоистичное поведение было нормой. Кроме того, виконт не терпел медлить: приняв решение, он сразу же распорядился начать расчистку. И тут у него возникли проблемы.

Лес не был пустым участком дикой природы, в нем жили люди. Племя Лулу, населявшее этот район, яростно сопротивлялось плану вырубки леса, так как для них это был вопрос жизни и смерти, таким образом дав понять, что готовы сражаться до конца.

— Дерзкие бездельники…

Виконт немедленно обратился с этим вопросом в министерство, занимавшееся военными делами. В результате его стремления к подкупу к нему была направлена центурия из ста солдат. Но, к ужасу виконта, по прибытии на место сотник, командовавший отрядом, заявил, что никаких военных действий против племени меньшинства они предпринимать не собираются.

— Миссия, которую мне поручили, заключается в поддержании мира в этом районе. Ничего больше.

Раздраженный до крайности, виконт ушел, бормоча:

— Бесполезно... Вы все бесполезны! Никто меня не слушает!

Однако эта неудача не остановила его в попытках добиться своего. Теперь он нацелился на новую цель, которая, как он надеялся, поможет ему добиться своего: любимую дочь императора Мию Луну Тиармун.

План был прост. Он собирался изготовить изысканную шкатулку с драгоценными камнями и преподнести ей в качестве «подарка». Загвоздка заключалась в том, что одну из секций шкатулки он собирался украсить Рогом Единорога — особого дерева, растущего только в лесу, который он хотел очистить. Это не должно было быть слишком сложно. Достаточно будет небольшой резьбы, лишь бы она привлекла ее внимание. Затем он сказал бы ей: «Ваше высочество, если такая резьба вас привлекает, я могу сделать ее столько, сколько вы пожелаете... но для этого мне потребуется древесина определенного леса...» С поддержкой Мии он мог бы влиять на имперскую армию. Если ему удастся убедить их принять меры, истребление лулусов станет легкой задачей.

Был и второй план, который он собирался осуществить одновременно. Он собирался похитить у лулусов несколько детей, продать их в рабство и представить все так, будто это дело рук имперских солдат. Лулусы в ярости, конечно, прекратят пассивное сопротивление и ответят активным насилием. Когда начнется открытое кровопролитие, у армии не останется другого выбора, кроме как сражаться. Если все получится, то ему даже не придется ждать, пока будет изготовлена шкатулка.

Однако в итоге его план оказался ненужным... потому что однажды до его ушей дошли сплетни.

— Вы слышали? Недавно Ее Высочеству очень понравилась заколка из рога Единорога. Судя по всему, она носит ее каждый день...»

Если предположить, что это так, то ему даже не нужно было делать шкатулку с драгоценными камнями. Рог единорога рос прямо здесь, в Лесу Силенс. Если это все, что нужно, чтобы угодить принцессе, он мог бы сразу же сделать заколку.

И вот, сама того не ведая, Мия стояла на пороге истории, а кости судьбы в ее руках так и не были брошены. Они продолжали тихо катиться по ее ладони, с каждым вращением приближаясь к краю. А потом, с приходом гостя, они упали.

— Миледи, виконт Берман просит аудиенции...

— Боже, кто бы это мог быть? Кажется, я никогда не слышала о нем раньше.

Натянув тетиву и приблизив конфликт, она невольно решит судьбу Тиармуна.

— Приветствую вас, виконт Берман. Полагаю, мы встречаемся впервые.

(Право... Она...)

Мия предстала перед дворянином, и тот обнаружил, что не может отвести взгляд. Красота юной принцессы завораживала.

Кстати, в последнее время Мия выглядела особенно великолепно. Если раньше о ней можно было сказать что-то вроде: «Ладно, если бы мне пришлось выбирать между симпатичной и не очень, то я бы, конечно, выбрал симпатичную», то нынешняя Мия была совсем другим человеком. Сейчас она выглядела лучше, чем когда-либо.

Наибольший вклад в ее вновь обретенный блеск внесла... не ее сияющая здоровьем кожа, хотя она, конечно, не пострадала и была результатом тщательного ухода Анны. Это были ее волосы. Ее волосы практически сияли.

(Они струятся с такой элегантной красотой! Как будто это грива лучшего боевого коня, скачущего по полю боя!)

Секрет ослепительных волос, так пленивших виконта, на самом деле заключался в шампуне, который принц Абель преподнес ей в подарок.

~~~~~~

— Это средство не просто очищает волосы, оно насыщает их питательными веществами и улучшает блеск. Понятно, что это очень хороший продукт. Я подумал, что ты, наверное, получила так много обычных подарков, что они тебе уже надоели, поэтому я выбрал что-то другое. Думаю, тебе понравится.

Мия широко улыбнулась, с радостью прочитав письмо, которое Абель приложил к своему подарку, и с тех пор пользовалась этим шампунем каждый день. Вид того, как она весело напевает себе под нос во время ежедневных походов в ванну, радовал и Анну, которая всегда наблюдала за ней с ласковой улыбкой.

(О, принц Абель... Какой прелестный подарок от хорошего человека).

Абель не упомянул в своем письме, что его замечательный шампунь... на самом деле предназначен для лошадей. Будучи членом клуба любителей верховой езды, он полагал, что она будет рада получить лучший шампунь для ухода за своими любимыми лошадьми. Волосы лошадей более нежные, чем человеческие, и для ухода за ними требуются средства премиум-класса. Однако Мия теперь использовала его для себя. В результате ее волосы стали шелковистыми и сияли блеском, присущим только самым красивым коням.

Впоследствии это привело к взрывному росту популярности шампуней для лошадей в Тиармуне, но это уже другая история.

~~~~~~

(А, так вот почему. Я всегда удивлялся, почему люди так охотно превозносят ее как «Великого мудреца империи». Теперь я вижу, что в основе всех их похвал лежит красота, подумал Берман, который теперь предполагал, что источником великой славы Мии была ее привлекательность. Все эти разговоры о ее мудрости и святости, должно быть, исходят от глупцов, обманутых ее красотой. Эта принцесса — не более чем маленькая девочка, которая всегда добивается своего).

У него было доказательство: несколько дней назад Мия заключила сделку с отцом своей подруги. Конечно, ему показалось странным, что она оказала такую честь какому-то купцу, который был дворянином только по имени, но, тем не менее, это было доказательством ее эгоизма. Это сулило ему выгоду. Если он сможет показать ей что-то, что ей понравится, то велика вероятность, что она будет вести себя именно так, как он хочет.

(Она, конечно, принцесса, но даже принцессам должно быть приятно получать подарки. Особенно если это что-то, что ей особенно понравилось в последнее время).

Все больше убеждаясь в правильности своего плана, он потянулся за приготовленным подарком.

— Мне говорили, что в последнее время Вашему Высочеству очень нравится украшение из рога единорога..., — сказал он, переводя взгляд на ее голову.

Как он и ожидал, на ней действительно была заколка из рога единорога.

(Хм... для куска дерева, должен признать, эта заколка выглядит довольно симпатично. Полагаю, все зависит от того, кто его носит).

Он не заметил, что глаза Мии сузились, как только он упомянул о ее заколке.

— Ну, наверное, это правда, что в последнее время я часто ношу эту заколку...

— Да? Отлично. В таком случае, пожалуйста, взгляните на это.

Берман достал заколку и подал ее Мие. Она была выполнена мастерами в аляповатом дизайне, рассчитанном на детей.

— Боже… — Она некоторое время изучала заколку, а затем улыбнулась виконту. — Это действительно выглядит интересным.

— Понятно, понятно. Ну, собственно говоря, это было сделано из древесины одного дерева, и… — Виконт сдержал лукавую ухмылку, продолжая объяснять, как это дерево растет в Лесу Силенс.

— Неужели? Лес Силенс..., — сказала она с расширенными от удивления глазами.

Почувствовав, что момент на его стороне, Берман наклонился вперед и сделал последний рывок.

— Да, и если Ваше Высочество заинтересуется, то, пожалуйста...

— Мне безумно интересно. Более того, я думаю, что сама пойду туда и посмотрю на этот лес.

— ...А?

Берман замер. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы составить одно предложение.

— Ваше Высочество... нет необходимости в том, чтобы вы лично...

— Людвиг. Я хочу ехать немедленно. Сделай необходимые распоряжения.

— Немедленно?! Но...

Дворянин вздрогнул. Это означало, что у него не будет времени скрыть вещи. Он не мог позволить ей увидеть…

(Ладно, успокойся. На такие поездки нужно время. Она не может просто...)

Он бросил отчаянный взгляд на молодого чиновника, стоявшего рядом с Мией. Наверняка ему есть что сказать по этому поводу.

— Клянусь, Ваше Высочество, о чем Вы иногда просите..., — вздохнул молодой чиновник, покачав головой. Затем он просто пожал плечами: — Как пожелаете.

Глаза Бермана чуть не выскочили из глазниц. Он стоял в оцепенении, глядя с открытым ртом то на Людвига, то на Мию.

— Боже? Разве вы не слышали? — сказала Мия. Она посмотрела виконту в глаза, и на ее губах заиграла озорная ухмылка. — Меня называют принцессой-эгоисткой, знаете?

По просьбе Людвига в составе имперской гвардии Тиармуна было сформировано специальное подразделение. Его члены, известные как «Гвардия принцессы»‎, были отобраны молодым чиновником за их преданность и приспособляемость, ведь они представляли собой группу быстрого реагирования. Их задача — быть в постоянной готовности выполнить любую прихоть Мии, следовать за ней и защищать ее, куда бы та ни отправилась.

В сопровождении нового отряда верных стражей Мия села в карету и отправилась во владения виконта Бермана.

— Боже мой, — сказала Мия, усаживаясь на свое место. — Прошел едва ли час с тех пор, как я отдала приказ, а мы уже в пути. Очень впечатляет, Людвиг.

— Вовсе нет, Ваше Высочество. Вполне естественно учиться на прошлом опыте, и ваш незапланированный визит в трущобы на днях был особенно поучительным, — сказал он, сдержанно усмехнувшись на своем обычно суровом лице.

Людвиг верил, что все, что делает Мия, в общем-то, правильно, ибо полагал, что ее поступки продиктованы мудростью и добродетелью. Будучи способным государственным чиновником, он уже давно догадался о том, что во владениях Бермана назревают проблемы. Поэтому, услышав, что виконт просит аудиенции, он сразу же заподозрил, что может произойти нечто непредвиденное, и заранее начал подготовку.

(Тем не менее, мне хотелось бы, чтобы она дала остальным немного больше возможностей для работы. В этот раз все обошлось, потому что у меня была предварительная информация, но... Но, опять же, я полагаю, что наш долг как ее подданных — точно уловить намерения Ее Высочества).

Временами он замечал, что в своей гениальности логика Мии совершала настолько огромные скачки, что ему было трудно за ней угнаться. Скорость, с которой работал ее ум, не позволяла ей заметить расщелины в рассуждениях, которые она с легкостью понимала сама, но с трудом преодолевали другие. Она всегда думала на два-три шага впереди всех остальных. Однако это, скорее всего, было признаком того, что она еще молода. Если она продолжит расти и взрослеть, то, несомненно, станет самым мудрым монархом. Он смотрел на нее, и чувство преданности принцессе, которой он посвятил себя, становилось все сильнее... То, что осталось от его здравого смысла, тщетно пыталось сдержать его раздувающиеся ожидания.

— Ну что ж, Людвиг, я была бы очень признательна, если бы ты рассказал мне побольше об этом виконте Бермане и его владениях, — улыбаясь, сказала Мия.

(Хм. Зная Ее Высочество, она, скорее всего, уже знает все, что нужно. И тем не менее, она все еще просит меня рассказать ей об этом… )

В ее улыбке сохранялась детская невинность, которая одновременно и умиляла, и наводила на размышления, и казалась почти искренней. И от этого было еще более неприятно представить себе головокружительный калейдоскоп мыслей, которые она, несомненно, скрывала.

Людвиг покачал головой. У него были все намерения правильно вникнуть в мысли Мии и действовать соответствующим образом, но горькая правда заключалась в том, что он, скорее всего, не мог понять и половины того, о чем она думала.

(Если бы я рискнул предположить, то сказал бы, что она, вероятно, хочет сверить точность своей информации с моей. В остальном, возможно, она думает разобраться в своих мыслях, проговорив их в процессе рассуждения о наилучшем решении этой проблемы…)

— В таком случае, позвольте мне объяснить. В настоящее время виконт Берман...

~~~~~~

Мия почувствовала, как по ее спине скатилась капелька холодного пота, когда она слушала, как Людвиг делился информацией, которой он владел.

— И это более или менее полный объем моих знаний по данному вопросу..., — сказал он в заключение.

— Черт побери! — Тихо пробормотала она, слишком потрясенная, чтобы думать об уместности своей лексики. (Это вызывает беспокойство!)

Ее нервозность была вполне оправдана. События, описанные Людвигом, изобиловали красными флажками, каждый из которых был более гильотинирован, чем предыдущий. Вырубка леса Силенс потребовала бы насильственного изгнания местного племени. Им были лулусы. Их племя и лес находились по соседству с владениями Рудольвона. Хуже всего то, что все это должно было произойти с ее явного и публичного одобрения...

Она читала и перечитывала свой дневник, но просто не помнила этого события. Было непонятно, что столько всего происходило у нее под носом, а она до сих пор ничего не понимала.

(Понятно... Ну, это, конечно, объясняет, почему мои отношения с Тионой испортились).

Одно дело — предыдущая жизнь, но дневник продолжал предрекать распад их дружбы в текущей временной линии. Она не видела никаких признаков того, что такое может произойти во время их учебы в школе, поэтому была в полном недоумении...

(Я раскрыла это дело... И во всем виноват виконт Берман! Непростительно!)

Внутри нее поднималась волна кипящего гнева. Людвиг мог бы взглянуть на нее и сказать что-то вроде: «Я всегда верил в нее... но приятно видеть, что она — человек, способный испытывать праведный гнев перед лицом аристократической тирании...»‎, но Мия была слишком занята своим якобы праведным гневом, чтобы услышать. Она вернулась к разговору, только когда Людвиг коснулся ее, чтобы привлечь внимание.

— Это примерно то, что я знаю. В настоящее время, кажется, ясно, что виноват виконт Берман, но..., — сказал он и запнулся, не закончив фразу.

Дело в том, что признание проблемы — это только начало. Дальше было самое сложное. На самом деле было довольно трудно утверждать, что то, что пытался сделать виконт, было неправильно. Вырубка леса для создания новых земель по своей сути не была чем-то плохим, и пока он делал это в своих владениях, их это технически не касалось.

Хотя точное местоположение границы между его владениями и землями Рудольвона действительно было довольно туманным, это не являлось достаточным основанием для того, чтобы помешать ему осуществить свой план. Хотя лулусы и протестовали, но между племенным меньшинством и виконтом центральное правительство империи наверняка встанет на сторону виконта. Кроме того, военные уже направили в этот район отряд солдат. Для их отвода требовалась веская причина, например, весомые доказательства восстановления мира.

Людвиг так и не смог найти решение всех этих проблем, и не потому, что не пытался.

— Итак, Ваше Высочество, что нам теперь делать? — спросил он с обеспокоенным выражением лица.

Он ломал голову, пытаясь найти ответ, но безрезультатно. Однако Мия не проявляла никаких признаков такого расстройства.

— Что мы делаем? Это очевидно, мы преподадим им чертов урок! — заявила она, ее ноздри вспыхнули от гнева.

~~~~~~

Когда речь заходила о принцессе Империи Тиармун, Мие Луне Тиармун, было широко известно, что у нее есть два врага. Одним из них был Сион Сол Санкланд. Другой — Тиона Рудольвон. Однако ни один из них не стоял у гильотины в последний день ее жизни. Да и сама казнь была совершена кем-то другим.

Тот, кому выпала страшная честь отрубить голову девушке, был человек по имени Дион Алайя. Он был офицером имперской армии, но как только началась революция, перешел на сторону восставших. Под его клинком пали многие видные имперские генералы, и он стал одним из главных факторов, повлиявших на падение имперской армии. Как один из главных участников победы революционной армии, он получил награду в виде просьбы: лично обезглавить принцессу Мию.

Сначала это вызвало у Сиона недоумение. Однако после того, как он выслушал рассказ мужчины, его мотивы стали гораздо понятнее. Битва в лесу Силенс — конфликт, вызванный эгоизмом Мии, — унесла жизни всех его людей. Все до единого его солдаты погибли, и он вышел из этого леса в одиночестве и с чувством горечи. Месть за погибших товарищей — вот что толкнуло его в любящие объятия революционной армии.

~~~~~~

— Почему я до сих пор не слышу звуков битвы? Неужели вместо солдат прислали кучу бездельников?

Дион Алайя, командовавший сотней солдат, направленных во владения Бермана, стоял перед виконтом в его гостевой комнате, на его лице застыла деловая улыбка. Он дал виконту тот же ответ, что и в прошлый раз.

— Как я уже говорил, милорд, наша миссия здесь заключается в поддержании мира. С этой целью я считаю, что нет необходимости вступать в бессмысленные боевые действия...

Он вежливо склонил голову, испытывая гордость за себя, что не спросил виконта, не впал ли тот в старческий маразм, учитывая, что Дион сказал ему то же самое всего несколько дней назад. Правда, он не был уверен, насколько хватит его здравого смысла, если тот продолжит в том же духе, но это уже проблема будущего Диона. В данный момент он был абсолютно уверен в том, что является взрослым и ответственным человеком. На самом деле, он чувствовал себя настолько разумным, что даже объяснил свои доводы.

— Этот лес — территория Лулу, — добавил он. — В случае сражения мы, несомненно, понесем значительные потери.

Он был уверен, что сам сможет выбраться живым, но вернуть всех своих людей невредимыми будет непростой задачей.

— Разве солдаты не должны рисковать жизнью ради своего господина? За что, по-твоему, я тебе плачу?

— Вы в порядке, милорд? Мы - солдаты Его Величества, а не ваши. Ваш разум потерял остроту?

Его здравый смысл подсказывал, что пора завязывать. В ответ виконт бросил на него яростный взгляд, но Дион пожал плечами и продолжил.

— Мы находимся здесь по приказу Министерства Эбони Мун, которому Его Величество поручил ведение военных дел. Миссия, которую мы получили, заключается в поддержании мира. Безрассудное вступление в бой противоречит приказу Его Величества...

— Пхах! Хватит! Сгинь уже!

Виконт в раздражении отмахнулся от него.

~~~~~~

— Кровожадные дворяне, клянусь... Они просто говорят вам идти и убивать друг друга, как будто это все забавы и игры.

Дион вышел из усадьбы виконта и вздохнул.

— Эй, капитан, вы закончили?

Увидев его, к нему бросился крупный мужчина, ожидавший у ворот. Все в нем — и внушительная фигура, и заросшая борода — наводило на мысль, что это какой-то бандит. Все, кроме глаз, в которых была острота, как у бывалого солдата.

— Как все прошло?

— Все по-старому. Я сказал ему, что слишком опасно воевать в этом лесу. Мы вдвоем, наверное, единственные, кому удастся выбраться живыми при таком расположении дел.

— Гха, да, черт возьми, так и есть. Мы ведь не можем этого допустить? Если капитан и его заместитель останутся единственными выжившими, это будет выглядеть не очень, — с искренней усмешкой сказал крупный мужчина.

Дион пожал плечами.

— Должен сказать, что, учитывая, что он зашел так далеко, что лично посетил столицу, я ожидал, что он вернется с прямым приказом от Его Величества или что-то в этом роде. Похоже, мои опасения были необоснованными.

— Эх, я бы не был так уверен в этом, капитан.

— Хм? Почему...

Вопрос Диона был прерван при виде приближающейся к ним группы людей. Это были явно солдаты, но доспехи на них были куда более торжественными, чем принято в имперской армии. У военных была только одна группа, которая носила такие непрактичные доспехи, и это были самые преданные солдаты — те, кому было поручено защищать императора и его семью.

— Имперская гвардия...

— Конечно, — прошептал более крупный мужчина. — Ходят слухи, что Ее Высочество лично прибудет сюда с инспекционным визитом.

— Ну, разве это не чудесно? — сказал Дион, и в его голосе прозвучал горький сарказм.

Его заместитель помрачнел, увидев такую реакцию.

— Лучше смените это хмурое настроение, капитан. Ее Высочество проделала этот путь, чтобы увидеть нас, в конце концов. Мы не можем вести себя грубо.

— Извини, но я пережил слишком много дерьма, чтобы радоваться принцессам, принцам и прочей чепухе. К тому же...

— Да, я знаю. Это кажется немного подозрительным.

— Время выбрано чертовски удачно. Берман только что вернулся из поездки в столицу, и тут появляется она? Держу пари, это он привел ее сюда. Теперь остается только ждать и выяснять, какую лапшу он навешал ей на уши.

— Да... Но опять же, — сказал заместитель, почесывая свою кустистую бороду. — Разве не говорят, что Ее Высочество мудрая и обладает великолепным разумом?

— Вот тебе поговорка. Не все в жизни происходит так, как ты надеешься.

— Вот это действительно пессимистический взгляд на вещи. Кто из философов сказал такое?

— Я. Принятие желаемого за действительное почти всегда заканчивается разочарованием. Но, тем не менее, именно так я стал так хорошо владеть мечом, так что, думаю, в этом есть свои плюсы.

— Вы имеете в виду, что ваши разочарования заставили вас решить, что решение состоит в том, чтобы стать достаточно хорошим, чтобы вы могли справиться со всем, что бы ни случилось?

— Одним словом, да.

Крупный мужчина разразился громким смехом.

— Именно такую философию я и ожидал услышать от Дион-Недеса.

В этот момент появилась молодая девушка в окружении охранников.

(Хаххх... Так это она, да... Принцесса Мия…)

Она подняла голову. Их глаза встретились.

— И-и-ик!

И тут же она упала в обморок. Все посмотрели друг на друга.

— ...И что же нам теперь делать, капитан?

— Я не знаю. — Дион пожал плечами. — Наверное, визжим и падаем сами.

(Какими лунами, черт возьми, он здесь среди всех этих людей?!)

Оправившись от обморока, Мия оказалась лицом к лицу с Дионом.

— Я рад видеть, что с вами все в порядке, Ваше Высочество, — сказал он с профессиональной улыбкой, после чего почтительно опустил голову. — Дион Алайя. Для меня большая честь познакомится с Вами.

Его улыбка была идеальной. В ней не было ни капли враждебности. Тем не менее, Мия не могла не вздрогнуть от ужаса. Как бы ни была улыбка совершенна, она все равно пробирала до костей, и, глядя на его лицо, принцесса чувствовала ледяное ощущение на шее, как будто что-то твердое и металлическое давило на нее.

— Я капитан этих солдат. Армия послала нас, чтобы… — Он запнулся, заметив, что взгляд Мии скользит по нему. — Э-эм, Ваше Высочество? Что-то случилось?

Мия вернула себе внимание и посмотрела на него. Прямо перед ней стоял Дион. Вид его лица в такой близости был ужасающим, а от того, как он смотрел на нее, Мию трясло. Казалось, он заглядывает ей в душу.

— И-ик...

Она почувствовала, что ее ноги превратились в желе, и она упала бы на спину, если бы находившийся рядом крупный заместитель капитана не подхватил ее во время падения.

— Вы в порядке, принцесса? Вас не укачало во время поездки в карете?

Его слова о заботе не дошли до ее сознания. Она продолжала смотреть на Диона, не в силах отвести взгляд. Он поднял бровь.

— У меня на лице что-то есть?

— Нет-нет, на вашем лице ничего нет. Просто... ваш заместитель похож на медведя, и выглядит он страшновато.

— Гха-ха. Медведь, да? С этим не поспоришь. Думаю, такое лицо, как у меня, не очень нравится принцессе.

Вице-капитан от души рассмеялся, но Дион к нему не присоединился. Вместо этого он не сводил глаз с Мии, спокойно оценивая ее.

(Она лжет. Это не он. Все это время она боялась меня).

Если его предположение верно, то надо отдать должное принцессе — у нее был довольно острый глаз. Она была права, когда боялась его.

Заместитель, может быть, и выглядел как бандит, но к детям он относился с большим добродушием. Если только она бы не совершила что-то совершенно ужасное, он вряд ли бы повысил на нее голос, тем более не поднял бы даже руку. Если бы она бросилась на него с оружием в руках, он прицелился бы только в предмет, чтобы попытаться ее обезоружить. Он был мягким гигантом.

Дион же выглядел вполне любезным джентльменом, но если бы возникла необходимость, он без раздумий вонзил бы меч в ребенка. Если же на него нападали с оружием, он не знал пощады. Более того, когда дело доходило до убийства, он был гораздо более смертоносным воином, чем его вице-капитан. Поэтому она была абсолютно права, направляя свой страх и осторожность в его сторону, но...

(Одно дело, когда боец определяет степень моей опасности на поле боя, но мы говорим о принцессе. Родилась и выросла в изнеженной обстановке императорского двора. Если она смогла это понять, значит, эту девушку нельзя недооценивать).

Его молчаливые размышления закончились, когда молодой чиновник, который последовал за Мией сюда, заговорил.

— Ваше высочество, — сказал Людвиг, — я предлагаю вам пойти и осмотреть лес в сопровождении капитана Диона.

~~~~~~

— Э-а.

Мия окинула Людвига тупым взглядом, издав смущенный возглас.

(О-хо-хо, ты в своем уме? Этот глупый четырехглазый, вечно шутит. У очкариков такой ужасный вкус…)

Ее попытка уйти от действительности была пресечена следующим заявлением Людвига.

— Есть риск, что виконт вмешается в наши планы, если мы вот так сразу отправимся в его поместье. Ваше Высочество гораздо лучше разберется в ситуации, если вы сами тайно осмотритесь.

Поняв, что чиновник имеет в виду, она начала паниковать.

— Что... Подожди! Но!

— Подождите, сэр Людвиг. Я понимаю, что у вас есть свои планы и все такое, но то, что вы предлагаете, не так уж и просто, — сказал Дион с гримасой раздражения. — Кроме того, вы ведь понимаете, что это означает, что мне придется везти Ее Высочество в лес одну, верно?

— О чем вы говорите? Мы, гвардейцы принцессы, конечно же, последуем за Ее Высочеством...

— Вы ничего не сможете сделать. В этих доспехах вы все торчите как бельмо на глазу. Сейчас в лесу все очень насторожены. Прийти сюда в этой одежде — открытая провокация. Разозлите лулусов, и дело примет кровавый оборот. Кто-нибудь из вас хочет вернуться и рассказать Его Величеству, что вы развязали войну? Если только... — На его губах заиграла извращенная, насмешливая улыбка. — Вы все разденетесь. Но сможете ли вы? Эти доспехи — символ императорской гвардии. Сможете ли вы ее снять?

Начальник стражи выдержал его взгляд, затем улыбнулся.

— Если этого требуют обстоятельства, значит, мы сделаем это. Наша гордость заключается не в том, что мы носим, а в том, что мы делаем. А делаем мы то, что служим и защищаем Ее Высочество. — Он повернулся к остальным. — Гвардия принцессы! Сбросить снаряжение! Снимите доспехи! Мы дальше идем только с мечами!

Его приказ был немедленно встречен шквалом движений, когда стражники начали расстегивать свои латы. Ни один человек не колебался. Даже такой человек, как Дион, не смог удержаться от того, чтобы не расширить глаза при виде развернувшейся перед ним сцены. Имперская гвардия была элитным подразделением, известным не только своей непоколебимой верностью и безупречным мастерством, но и исключительной гордостью. Однако то, чему он только что стал свидетелем, было лишено тщеславия.

— Не может быть... Неужели их преданность принцессе настолько глубока, что умерила их гордыню? — пробормотал он с недоверием.

— Достаточно, капитан гвардии, — сказал Людвиг, жестом приказав гвардейцам остановиться. — Полагаю, что смысл сказанного уже понятен. Нам нужно отвлечь внимание виконта Бермана. Вы и ваши гвардейцы пойдете с остальными, чтобы отвлечь его.

— Но... При всем уважении, сэр, это...

— Два человека. — Людвиг заставил его замолчать, подняв вверх два пальца. — Двое из ваших людей могут сопровождать принцессу. Остальные поедут с нами в поместье Бермана.

Затем он повернулся к Диону.

— Ну что, капитан? Вас это устроит?

— Эх… — Дион покорно покачал головой. — Черт возьми. Похоже, у меня нет выбора.

То, как Людвиг добивался уступок, было почти вымогательством, и Диону ничего не оставалось, кроме как согласиться. Признаться, ему стало немного любопытно, что это за принцесса, вызывающая такую безоговорочную преданность у своих охранников.

— Превосходно. Ну, вот и все, Ваше Высочество, — сказал Людвиг, обернувшись к Мия. — У вас есть еще какие-нибудь вопросы?

Мия посмотрела на него. Усилием воли ей удалось натянуто улыбнуться и воздержаться от разговора.

(Вы что, издеваетесь? У меня есть какие-то вопросы?! Еще как есть, глупый четырехглазый!)

Поэтому вместо этого она кричала о своих претензиях внутри себя. Она была достаточно проницательна, чтобы понять, что это уже решенный вопрос, и никакие доводы в пользу обратного не принимаются. Но это не означало, что ей это должно нравиться.

(У меня нет ничего, кроме опасений по этому поводу, черт возьми!)

До конца их разговора она продолжала улыбаться, в то время как голос в ее голове завывал от ужаса.

~~~~~~

(Какими лунами, это произошло…)

Она вздохнула, когда лошадь, на которой она ехала, перешла на неторопливую рысь. Возглавлял их группу тот самый человек, который отсек ей голову в прошлой временной линии, — капитан Дион. Никогда в самых смелых кошмарах она не представляла, что когда-нибудь он станет ее проводником. От этой мысли Мия почувствовала себя особенно жалкой, и вольготно расположилась на своем скакуне, позволяя ему свободно раскачивать ее из стороны в сторону.

— Эй, принцесса, ваша верховая езда становится все лучше и лучше, — сказал вице-капитан, который был чуть впереди нее. — Большинство благородных девушек просто напрягаются, сидя на лошади, а вы держитесь расслабленно и пропускаете ее шаги через себя. Совсем неплохо...

— Очень мило с вашей стороны.

Мия улыбнулась вице-капитану с бандитским лицом. Насколько она могла судить, несмотря на внешность, этот крупный мужчина не был плохим человеком. Более того, во время путешествия он был довольно внимателен к ней. Мало того, что он, вероятно, был приятным человеком в душе, он был заместителем капитана, что позволяло ему в какой-то степени сдерживать Диона. Если ситуация осложнится, она сможет рассчитывать на то, что он будет держать своего капитана под контролем. Расчетливая сторона ее инстинктов подсказывала ей, что с этим крупным мужчиной ей определенно следует завязать дружеские отношения. Возможно, это просто ее самолюбие после того, как ей сделали комплимент по поводу ее верховой езды, но неважно. Даже во время летних каникул она старалась кататься на лошадях, когда находила время. Она заслужила похвалу.

Это было не просто хобби. Это было далеко не так. Для нее верховая езда была буквально вопросом жизни и смерти. В случае худшего она могла рассчитывать только на верных ей подданных и на физическую возможность вырваться из опасной ситуации. Как оказалось, дамоклов меч может стать отличным источником мотивации для освоения нового навыка.

— Скажите, вице-капитан, если бы мне пришлось — это совершенно гипотетически, имейте в виду — бежать, а капитан Дион преследовал бы меня, как вы думаете, смогла бы я благополучно миновать границу Империи?

— А? Ну…

— Ни единого шанса. Извини, что лопнул твой пузырь, но я был бы перед тобой уже через полдня.

Она посмотрела вперед и увидела, что Дион повернулся на лошади лицом к ней. Улыбка на его лице была дружелюбной. До ужаса дружелюбной.

— Итак, просто дружеский совет, — продолжил он. — Если вы когда-нибудь надумаете сбежать с каким-нибудь симпатичным мальчиком, постарайтесь, чтобы я никогда об этом не узнал. Или же вам лучше дать себе очень большую фору.

— Ладно, хватит дразниться, капитан. Но все же, дай тебе еще десять лет, и я готов поспорить, что ты станешь таким же хорошим наездником, как и он.

— ...А, понятно. Десять лет, ага.

Если будущее сложится так, как предсказывал дневник, то до начала революции останется не более пяти лет. Она опустила голову, подавленная этой мыслью. Лошадь вице-капитана заскулила, словно пытаясь ее утешить.

— Боже, этот конь...

Она посмотрела на крупного коня. В том, как ритмично двигались его крупные мышцы, чувствовалась элегантная сила, а шелковистая черная шерсть была гладкой и сияющей.

— Какая красивая лошадь. Особенно ее шерсть. Сияние замечательное.

— Вы любите лошадей, принцесса? — Здоровяк усмехнулся и почесал голову, явно довольный тем, что его лошадь похвалили. — Эта, безусловно, настоящая красавица. Вам нравится шерсть, верно? Я мою ее специальным шампунем для лошадей, который мне привозят из-за границы.

— Боже, неужели это так? Я чувствую какую-то связь с ним. Интересно, почему? Как будто у нас есть что-то общее.

Лошадь посмотрела на нее и дружелюбно хмыкнула.

~~~~~~

Полдня ушло на то, чтобы добраться до опушки леса Силенс. Отряд Диона, состоящий из сотни человек, разбил лагерь на поляне в нескольких шагах от леса. Солдаты деловито прохаживались вдоль аккуратных рядов самодельных палаток, обнесенных простым забором. Их бодрые, но упорядоченные движения, которые обычно привлекали внимание, говорили о дисциплине и выучке. Однако было что-то еще, что привлекло Мию и не отпускало: в воздухе чувствовалось напряжение.

— Почему все кажутся такими... напряженными?

— Ну, Ваше Высочество прибыло, — ответил один из двух ее охранников. — Конечно, вполне естественно, что они нервничают.

Мия покачала головой.

— Нет, это не то... Это ощущение... другое.

Это было похоже на затишье перед бурей. Повсюду витала тревожная энергия, как будто все было в нескольких мгновениях от того, чтобы вспыхнуть. Это чувство она испытывала и раньше.

Ощущения ужасно напоминают ночь перед началом революции.

— Впечатляет. Похоже, Ваше Высочество обладает бойцовским чутьем, — сказал Дион, подойдя к ней, его улыбка не сходила с лица. — Это поле боя, и солдаты относятся к нему именно так. Они готовы к сражению в любой момент. Те, кто этого не понимает, потеряют свои жизни.

— Боже!

Ситуация показалась Мие особенно жестокой. Иметь в качестве капитана страшного берсеркера было достаточно плохо... А тут им приходилось выдерживать такую мрачную атмосферу, работая до изнеможения по приказу страшного человека, который видел в людях не более чем головы для отрубания.

— Мне их ужасно жаль..., — сказала она, испытывая глубокое чувство жалости к солдатам.

— Неужели она сейчас... — Тихо размышлял Дион. — Если она способна сочувствовать солдатам, терпящим жестокие прихоти знати, значит, эта принцесса действительно может быть мудрецом, за которого ее выдают...

К счастью для Мии, Дион, возможно, и был отличным солдатом, но он не умел читать мысли. Его размышления на эту тему не получили продолжения, и он проникся к ней уважением.

— Есть ли необходимость размещать здесь солдат?

— Лично я так не думаю. Если уж на то пошло, то оставление здесь солдат только увеличивает риск сражения.

— В таком случае...

— Дело в том, что нам приказано оставаться здесь. Даже если я считаю, что нам лучше вывести войска, я не могу уйти без веской причины. — Дион покачал головой и пожал плечами.

— Повод для отвода глаз... — Мия приложила руку к подбородку, когда в ее голове начали вращаться шестеренки.

~~~~~~

Проходя по временному гарнизону, улыбаясь и благодаря солдат за их работу, она продолжала размышлять.

(Повод для вывода войск…)

Она стояла накануне битвы, которая, если она разразится, приведет ее к гильотине. Кризис надвигался, как стремительно надвигающийся лесной пожар, и она уже чувствовала жар на своем лице. Подстегиваемый смертельной серьезностью ситуации, ее мозг включился в работу. Она почти слышала, как он свистит, словно перегретый паровоз.

На самом деле, она так задумалась, что даже не могла контролировать свой взгляд. Он бесцельно дрейфовал по сторонам. Когда в поле ее зрения появлялся солдат, она рефлекторно улыбалась и шла дальше.

Однако с точки зрения солдат все было совсем иначе. Они видели ее сияющую кожу, которая была обязана своим великолепием заботливому уходу Анны, и волосы, уложенные с помощью шампуня для лошадей, которые струились как шелк. Вооруженная таким оружием красоты, Мия представляла собой силу, с которой нужно было считаться. Сейчас она выглядела лучше, чем когда-либо. К тому же одежда, в которую она была одета для верховой езды, была явно неаристократичной, а, напротив, излучала плебейский дух, который так хорошо был знаком им. А то, как она смотрела вдаль такими блестящими глазами, что они казались почти стеклянными... Это завораживало. Почти неземная. Она была той принцессой, которая существует в воображении каждого юноши, и все тренировки мира не могли подготовить элитные войска Диона к огневой мощи ее улыбки.

— Вау... Она такая красивая... Это Ее Высочество, принцесса Мия?

— И она здесь, чтобы лично встретиться с такими пехотинцами, как мы? То, что они говорят, правда... Она действительно святая.

По всему лагерю слышался шепот, сменяемый вздохами, когда все новые и новые незадачливые жертвы поддавались очарованию Мии. Объект их симпатии, тем временем, ничего этого не замечал. Она по-прежнему была погружена в раздумья.

У Мии оставался козырь: привилегия быть эгоисткой. Большинство требований, даже если они были довольно чрезмерными, будут приняты, лишь бы она их выдвинула. Военный приказ Министерства Эбони Мун теоретически можно было отменить прямым требованием дочери императора. И хотя трагедиям, которые порождала эта привилегия на протяжении всей истории, не было конца, в данном конкретном случае это было мощное оружие в ее арсенале. Мощным, но не всемогущим. Вопрос заключался в том, сможет ли она создать условия, которые позволят ей выполнить свое требование.

(Легче сказать, чем сделать…)

Просить дорогой подарок — это одно, а требовать вывода войск — совсем другое. Она не могла придумать, как сделать так, чтобы ее требование выглядело просто чрезмерным, но не иррациональным. Например, что будет, если она без всякого предупреждения подойдет к Диону и скажет, чтобы он вывел свои войска? Он бы просто кивнул и приказал им уходить? Скорее всего, нет. Его вице-капитан просто рассмеялся бы и отмахнулся от нее, сказав что-то вроде: «Гха-ха, притворяетесь генералом, Ваше Высочество? Очень смело с вашей стороны»‎. Она не могла допустить, чтобы ее требование было воспринято как бессмысленный детский лепет. Нужно было создать такую ситуацию, чтобы ее просьба была вполне логичной.

(Если бы только существовал хороший способ сделать это... Хм?)

Внезапно Мия заметила, что ее окружение изменилось. Над ней теперь нависало не бескрайнее голубое небо, а зеленый полог. Перед ней были деревья. Сбоку от нее были деревья. Позади нее тоже были деревья. Она стояла посреди густого леса — такого, о котором она читала в рассказе, написанном сестрой Анны, Элизой. Перед ними была узкая тропа, вероятно, проделанная животными, которая уходила в темную глубину леса.

— Гм... Где мы находимся?

— Хм? Лес, очевидно. Я уже давно говорил, что мы собираемся туда, не так ли?

— ...Э-эм?

Ее рот был открыт.

— Мы сейчас находимся на передовой.

— На передовой?!

— Да. Черт, возможно, мы уже стоим на вражеской территории. Правда, боев пока не было, так что я сомневаюсь, что они просто выскочат и попытаются нас убить.

Она услышала первую половину его фразы и испугалась, поэтому вторая половина так и не дошла до ее ушей.

(Почему ты привел меня в такое место?! Если я заблудилась в своих мыслях, это не значит, что ты можешь вести меня, куда захочешь!)

Хотя официально она находилась здесь с инспекционной поездкой, у нее не было намерения что-либо проверять. Более того, она даже не хотела идти в лагерь. Она просто приехала, чтобы предотвратить любую драку. Вот и все. Вместо этого она стояла в самом, пожалуй, опасном месте.

Как раз в тот момент, когда она собиралась протестовать, Дион прошептал ей низким голосом.

— Да, кстати, Ваше Высочество, я бы рекомендовал держать руки подальше от всего, что находится в лесу.

— А?

— Деревья здесь священны для лулусов. Они считают их сокровищем, дарованным им Богом. Если ты случайно поцарапаешь парочку — стрела вонзится тебе в голову, что ж... Нельзя же их за это винить, правда?.

(Конечно, можно! Что значит, стрела вонзится мне в голову?! Это ужасно!)

Она осторожно вглядывалась в окружающие ее деревья. Вдруг каждый отблеск в окружающей темноте показался ей наконечником стрелы скрывающегося лучника. Ее маленькое сердце громко застучало в груди.

— Я... я думаю, что видела достаточно. Я бы хотел вернуться в город и сразу... Бваа!

Споткнувшись о толстый торчащий корень, она с необычайным грохотом полетела вниз, приземлившись с громким стуком.

— Ваше Высочество! Вы в порядке?!

— Вы нигде не ранены?!

Ее охранники бросились к ней. Дион, в отличие от нее, просто стоял и вздыхал в отчаянии.

— Не могли бы вы следить за собой, Ваше Высочество? Мы сейчас не гуляем по столице, знаете ли.

Несмотря на свое замечание, он все же протянул руку. Мия взяла ее и поднялась.

— Это корень виноват в том, что он так торчит вверх. Это глупое дерево должно быть...

И тогда все стало ясно.

— Да… Именно так... Это все дерево виновато!

Злая ухмылка расплылась по ее губам, когда она взглянула на возвышающееся дерево.

— Да... Именно так... Это дерево во всем виновато!

— Ваше Высочество?

Дион с подозрением посмотрел на бормочущую принцессу.