Двадцатого года Цзяньсин*, после пятнадцатого дня первого лунного месяца, новогоднее настроение улетучилось, и каждая семья собралась с мыслями, чтобы обустроить быт на весь год. Те, кто работал в больших семьях, также быстро собрали свои вещи и вернулись в дома своих хозяев.

(* 建兴 Эра правления монарха. Здесь 建 Jiàn – устанавливать, основывать; 兴 xìng – процветание, радость.)

В резиденции маркиза Чан Син девушка, одетая в персикового цвета топ с узором Жуйи и плиссированную юбку цвета индиго, с прической в виде двойного пучка, раздвинула занавески. Веселая улыбка, которая была раньше, застыла при виде приближающегося человека.

Но Цю Е была из тех, кто служила во внутреннем дворе, поэтому смогла быстро скрыть свою истинную реакцию, вежливо и любезно поприветствовала приближающегося человека.

— Пятая юная барышня, Вы сегодня очень рано. Скорее заходите, на улице холодно!

Чу Цзинь Яо* не сразу вошла. Она напустила на себя вид, которому тайно научилась, выпрямившись поприветствовала Цю Е:

— Приветствую старшую сестру Цю Е. Матушка внутри?

*(楚锦瑶, здесь 楚 Chǔ фамилия, 锦 Jǐn добавляется к именам детей данного поколения, 瑶 Yáo – драгоценный камень)

Чу Цзинь Яо была молодой госпожой. Даже если Цю Е была служанкой первого класса фужена* Маркиза Чан Сина, не было необходимости быть такой вежливой. Кивнуть головой в знак приветствия было вполне достаточно.

*(夫人 Fūrén – официальная жена)

Но Чу Цзинь Яо не знала об этом, а если бы и знала, то не знала бы, как кивнуть или как поприветствовать. Такие естественные вещи, как питье воды для девушек внутреннего двора, были слишком сложны для нее.

На самом деле, Чу Цзинь Яо должна была быть четвертой молодой госпожой, как вторая дочь официальной жены, госпожи Чжао, из резиденции маркиза Чан Син. Однако ее судьба была несколько неровной. Едва она родилась, татары вторглись в пределы страны, и госпожа Чжао рожала на улице. В результате приютила не ту дочь. Эту девочку вернули в резиденцию и дали ей имя Чу Цзинь Мяо. Несколько дней назад привезли Чу Цзинь Яо. Но Чу Цзинь Мяо прожила в резиденции маркиза тринадцать лет и имела глубокие отношения с матерью и слугами. ЧжуМу, старая фужен Чу, также не могла вынести возвращения внучки, которую опекала тринадцать лет. Тогда она приняла решение и позволила обеим молодым госпожам остаться, при этом Чу Цзинь Мяо осталась Четвертой молодой госпожой, а Чу Цзинь Яо пристроилась за Чу Цзинь Мяо, став Пятой молодой госпожой.

Чу Цзинь Яо выросла в крестьянской семье и не имела никаких знаний о благородном домашнем этикете. Она боялась быть посмешищем для других и училась этикету тайком наблюдая за тем, как ведут себя и говорят другие. Поэтому она неосознанно совершала множество ошибок, как и в сегодняшнем приветствии.

Цю Е приняла приветствие Чу Цзинь Яо и поспешила проводить Чу Цзинь Яо внутрь. Как только опустился тяжелый занавес из крысы куницы, он заблокировал холодный ветер, температура в главном зале повысилась, и зал больше не был наполнен холодным ветром. Цю Е выдохнула и сказала:

— Ветер сегодня очень сильный. Надолго открытые занавески не причинят нам вреда, но будет нехорошо, если фужен почувствует холод.

Чу Цзинь Яо не ожидал этого и быстро сказал:

— Я не хотела. Я не думала...

— Пятая юная барышня не должна так говорить. Вы - хозяин, и не важно, насколько велика вина, это слуги и служанки плохо служили.

Как только Цю Е заговорила, она нахмурилась и посмотрела на людей позади Чу Цзинь Яо:

— Вы – две нахалки. Пятая юная барышня только вернулась, а вы обе тоже недавно вернулись? Если снова будет такая небрежность, берегите свою кожу!

Дин Сян и Шань Ча, стоявшие позади Чу Цзинь Яо, быстро признали свои ошибки. Цю Е еще несколько раз выругалась, но потом успокоилась:

— Ладно. Это хорошо, что человек может исправить свою ошибку. Вы должны быть более внимательными в своей работе!

На этот раз даже Чу Цзинь Яо услышала, что ее поведение было неподобающим. Цю Е не могла сделать ей замечание, поэтому она отругала служанок, которые следовали за ней для утренних приветствий.

Чу Цзинь Яо было жаль, ведь она втянула в это других. Если бы она сделала это немного лучше, как бы других за нее отругали?

На самом деле, нынешние мысли Чу Цзинь Яо все еще ограничивались предыдущей семьей. В больших семьях знатных родов незамужние молодые девушки - драгоценные дворянки. Если кто-то совершал проступок, самым суровым наказанием было заключение в домашний арест и копирование Наставлений для женщин. Что касается побоев и других болезненных наказаний, то от них страдали низшие слуги, потому что именно они не напоминали и не просили хозяев не совершать ошибок. Более того, Дин Сяна и Шань Ча вообще никто не обижал. Чу Цзинь Яо нашли совсем недавно, и она не знала, как приветствовать и кланяться, но разве эти слуги не знали? Им следовало напомнить об этом перед выходом, тогда бы таких ситуаций не возникало. Но Дин Сян вела себя спокойно и не произнесла ни слова, в то время как глаза Шань Ча постоянно блуждали по сторонам. Видно, имея большое сердце она не стала думать о таких вещах ради своей хозяйки.

Цю Е вздохнула в своем сердце, но она могла сделать лишь это. Отчитывая этих служанок, она уже учитывала, что чувствовала себя похожей на Чу Цзинь Яо, выросшую в крестьянской семье, и испытывала некоторую жалость. Она тоже была из крестьянской семьи и была продана в резиденцию маркиза. Цю Е не стала бы делать что-то большее, чем это.

Такова была реальность благородного семейства.

Чжан Мама вышла из западной комнаты и недовольно проговорила:

— Кто открыл занавески? Фужен только проснулась, и на ее теле еще выступает пот. Если фужен простудится, кто из вас может за это ответить?

Цю Е тут же склонила голову, признавая свою вину. Чу Цзинь Яо испугалась и быстро сказала:

— Цю Е не виновата. Я открыла его, когда вошла.

Чжан Мама никогда не видела, чтобы молодая госпожа так быстро признавалась в своих ошибках. Обычно молодые госпожа заставляли окружающих их людей признать свою вину. Даже если они и совершали ошибки, они не признавались в этом сами, а просто бросали взгляд на слуг, и кто-то нижестоящий тут же принимал вину на себя, тем более такую, которая совсем не касалась Чу Цзинь Яо. После слов Чу Цзинь Яо Чжан Мама не могла продолжать. Хотя она и была приданной служанкой фужен, она была всего лишь служанкой, так как она могла говорить о недостатках хозяев?

Чжан Мама смогла только изменить выражение лица и выдавить улыбку:

— Оказывается, это Пятая юная барышня пришла. Пятая юная барышня прибыла очень рано для приветствия. Фужен сейчас внутри прихорашивается. Пожалуйста, заходите быстрее.

Чу Цзинь Яо поблагодарила Чжан Маму и тихо вошла в западную комнату.

Чжан Мама отошла в сторону, чтобы дать Чу Цзинь Яо пройти первой, а затем последовала за ней. Когда она смотрела на спину Чу Цзинь Яо и ее нарочито облегченные действия, она чувствовала себя очень сложно.

Чу Цзинь Яо была настоящей Ди*-рожденной молодой госпожой, высокорожденной женщиной, которая выползла из живота госпожи Чжао. Почему же нужно быть такой осторожной? Если бы это была Четвертая молодая госпожа, которая выросла на глазах у фужен, уже войдя она бы непременно начала говорить и громко смеяться, а затем побежала бы в комнату и упала в объятия фужен, независимо от внимания фужен. Однако настоящая ди-дочь фужена, Чу Цзинь Яо, была очень осторожна.

*(Ди - дети от законной жены. Шу - дети от наложниц.)

Чжан Мама вздохнула. Кто бы мог подумать, что такое, о чем даже в романах не осмелятся написать, произойдет в резиденции маркиза Чан Син, семьи высшего класса в провинции Тай Юань.

Поздней осенью девятнадцатого года Цзяньсин, примерно в октябре, старая служанка двора фужена маркиза Чан Син, госпожи Чжао, слишком много выпила и начала много болтать со слугами других дворов. Она хвасталась, что у нее большой послужной список и она знает о многих делах фужена, и что даже в курсе того, что Четвертая молодая госпожа не была биологической дочерью фужена.

Когда слуги услышали это, они решили, что эта старая служанка просто хвасталась. Кто такая Четвертая молодая госпожа? Она была второй ди-дочерью фужена, младшим ребенком. Ее опекали и держали на ладони, так как же она могла быть не своей? Если бы это произошло в обычные дни, другие просто приняли бы это за развлечение, за простое хвастовство. Но в тот день мимо проходил последователь маркиза и услышал эти слова.

Вернувшись, он сразу же доложил об этом маркизу Чан Син. Услышав это, маркиз пришел в ярость. Сплетничать о хозяевах было серьезным преступлением, а что за сплетни распускали эти слуги? Маркиз Чан Син немедленно приказал привести слуг внутреннего двора и лично допросил их. Старая служанка была так напугана, что упала на колени и рассказала маркизу Чан Син все до мельчайших подробностей.

Поначалу маркиз Чан Син не поверил, но, услышав яркие подробности, тоже начал сомневаться. В конце концов, чтобы избежать неприятностей в будущем, он послал своих людей расследовать это дело и восстановить невинность дочери. Однако в ходе расследования выяснилось, что самая обожаемая Четвертая юная госпожа из резиденции маркиза на самом деле не его дочь.

В тот год, когда госпожа Чжао, фужен маркиза, была беременна, именно тогда татары вторглись на границы, жестоко угнетая Юг, и подошли к столице. В Северной столице едва не произошел несчастный случай, и Шаньси был разорен. Многие места были опустошены убийствами и поджогами татар, и провинция Тай Юань не стала исключением. Резиденция маркиза Чан Син считалась известной знатной семьей в провинции Тай Юань, поэтому она, естественно, была целью татар. В то время маркиз Чан Син возглавлял войска и не мог некоторое время заботиться о семье. Таким образом, фужены и слуги из резиденции маркиза Чан Син могли только бежать на юг. К счастью, маркиз Чан Син быстро возглавил свои войска и восстановил контроль над провинцией Тай Юань, и разрозненные члены семьи один за другим вернулись обратно. Однако госпожа Чжао, фужен маркиза Чан Син, была беременна, и из-за испуга ей не оставалось ничего другого, как родить ребенка во время бегства на юг.

При бегстве все ненужные формальности отпадали; раз уж и жизнь невозможно спасти, откуда взяться условиям для родов? Госпожа Чжао могла лишь временно поселиться в семье простолюдина, а в качестве компенсации использовала несколько золотых украшений. Это расценивалось как трудности при родах.

В то время в той крестьянской семье тоже недавно родился ребенок, поэтому у них не было другого выбора, кроме как остаться дома и не бежать на юг вместе с другими жителями деревни. После того, как госпожа Чжао родила, она попросила крестьянку покормить ее несколько дней молоком, прежде чем уйти вместе с приданными слугами. Еще через несколько дней за госпожой Чжао пришли солдаты.

После того, как госпожа Чжао сбежала и вернулась в резиденцию маркиза, она так сильно любила эту дочь, которая разделила с ней жизнь и смерть, что даже Старшая Молодая госпожа была несравненной. Госпожа Чжао родила одного сына и двух дочерей, и по возрасту они были причислены к Старшей молодой госпоже, Второму молодому господину и Четвертой молодой госпоже. Когда госпожа Чжао бежала, Старая фужен осталась со Старшей молодой госпожой, а когда госпожа Чжао была разлучена с остальными, с ней остались только ее кормилица Чжан Мама и младшая дочь, Четвертая молодая госпожа. По возвращении в резиденцию четвертая молодая госпожа получила имя Мяо* вместе с родовым именем Цзинь, и ее стали опекать.

*(妙 Miào - удивительная, смышлёная)

Маркиз Чан Син также дорожил этой дочерью, родившуюся на улице и переносившую все трудности во время побега. Однако все признаки указывали на то, что Чу Цзинь Мяо, возможно, не его дочь. Его настоящая дочь была тайно подменена той крестьянской семьей во время хаоса в том году!

Маркиз Чан Син впал в ярость, услышав новость, у него не было настроения праздновать Новый год. В гневе маркиз Чан Син послал людей, чтобы тщательно допросить служанку, которая проболталась. Позже она призналась, что много лет назад выпивала с приданной служанкой фужен, а Чжан Мама случайно проговорилась об этом. Чжан Мама все эти годы питала подозрения, но их было трудно прояснить, поэтому она могла только похоронить их глубоко в сердце. Впоследствии, когда она была пьяна, она рассказала об этом служанке, и через много лет маркиз Чан Син услышал об этом.

Маркиз Чан Син размышлял над этим несколько дней, не тревожа ни госпожу Чжао, ни свою мать - старую фужен Чу. Вместо этого он тайно послал людей на поиски повитухи, которая помогала принимать роды в том году. Маркиз Чан Син долго сидел в комнате, прежде чем решился на поиски своей плоти и крови.

Даже если это и всего лишь дочь, его родословная не может быть в таком беспорядке.

Сразу после Нового года маркиз Чан Син воспользовался случайным предлогом, чтобы покинуть дом. В то время госпожа Чжао жаловалась на это. Зачем выходить из дома в первый лунный месяц? Маркиз Чан Син проигнорировал это и отправился на юг, где нашел Чу Цзинь Яо в небольшой деревне на западе Шаньси.

В то время Чу Цзинь Яо все еще звали Су Яо.

В тот день Су Яо встала рано и, как обычно, отправилась собирать дрова для дома. Когда она возвращалась, неся дрова, повернула голову почувствовав что-то. Недалеко от нее стоял величественный мужчина и молча смотрел на нее.

— Дядя, кого Вы ищете?

Маркиз Чан Син замолчал и долго смотрел на нее, а потом вздохнул и поднял глаза к небу.

Девочке, стоявшей впереди, было тринадцать лет. Из-за постоянной работы на ферме она была выше, чем юные госпожа в резиденции маркиза Чан Син, но очень худая, а цвет ее лица был темным из-за солнца. Ее лицо было худым и острым и не выглядело здоровым, но эта пара глаз была удивительно красивой. Они выглядели так прекрасно, что заставляли других думать, что она не должна появляться в такой деревне, а должна быть исключительной красоты и воспитываться во дворце, любимой десятками тысяч и обслуживаемой сотнями людей.

Ошибки не было. Глаза и нос этой девочки выглядели почти точно так же, как у его младшей сестры, Чу Чжу. Напротив, четвертая молодая госпожа, Чу Цзинь Мяо, по мере взросления выглядела все проще и совсем не походила на него.

Маркиз Чан Син медленно приблизился и спросил:

— Как тебя зовут?

Су Яо почувствовала странность, но ответила с милой улыбкой:

— Я - Су Яо. Вы, должно быть, не местный. Вы заблудились?

Маркиз Чан Син не ответил на вопрос Су Яо, но спросил:

— Яо? Это не похоже на имя, которое могли бы дать деревенские жители.

— Моя мать говорила, что, когда я родилась, даосский священник дал мне кусок нефрита и имя «Яо». Поэтому все в семье зовут меня так.

Маркиз Чан Син посмотрел на нефрит Су Яо. Это был кусок прозрачного белого нефрита с красными пятнами, плавающими внутри. Судя по его качеству, он был очень ценным. Красные пятна были очень изысканными, как кровь, капавшая в прозрачную воду и заключавшаяся в белом нефрите. Маркиз Чан Син вспомнил истории об обнаружении родственников через свертывание крови.

В год, когда родилась Су Яо, или, точнее, Чу Цзинь Яо, в провинцию Тай Юань приехал даосский священник. Говорили, что он полон сокровищ и нес нефрит, который стоит целого города, может оживлять мертвых и находится на земле в поисках своего хозяина (нефрит). Маркиз Чан Син не верил в такие слухи, но, думая о своем будущем ребенке, хотел найти хороший нефрит, чтобы сделать для него нефритовый кулон. Поэтому он лично обратился к даосскому священнику. Однако тот взглянул на него и сказал:

— Нефрит связан судьбой с Вашей дочерью, но я не могу дать его Вам.

При этих словах маркиз Чан Син насмешливо хмыкнул и, взмахнув рукавом, удалился. Он был маркизом, и искать даосского священника было уже снисходительно, но этот человек не оценил этого и вместо этого разглагольствовал о глупостях. С чего это нефрит связан судьбой с его дочерью, но он не может отдать его ему, отцу? Неважно, носит ли госпожа Чжао дочь или нет, если даосский священник не отдаст его, как он окажется в руках его дочери? Он просто хотел воспользоваться возможностью ради поднятия цены.

Вскоре после этого татары вторглись в пределы страны, и маркизу Чан Син пришлось вести войска против врагов, поэтому он быстро отбросил этот вопрос на задворки сознания.

Только спустя тринадцать лет, когда маркиз Чан Син стоял перед Чу Цзинь Яо, он вспомнил об этом деле.

— Дядя, пора прийти в себя! - сказала Чу Цзинь Яо, улыбаясь: — Просто идите по этой дороге на север, и Вы сможете покинуть деревню. Я должна вернуться к рубке дров и вскипятит воду, не могу сопровождать Вас. Иначе, когда моя мать проснется, снова будет меня ругать.

Маркиз Чан Син нахмурился:

— Ты всего лишь маленькая девочка, и тебе нужно рубить дрова и кипятить воду?

В резиденции маркиза, не говоря уже о молодых госпож, даже служанки, обслуживающие их, не занимались таким тяжелым ручным трудом. Его дочери Ди, Старшая молодая госпожа и Четвертая молодая госпожа с самого рождения имели прислуживающих им няню, двух служанок первого класса и четырех служанок второго класса. Имели также много других сопровождающих, которых присылали старейшины. Можно сказать, что они никогда не оставались наедине, без чьего-либо сопровождения. Когда Четвертая молодая госпожа Чу Цзинь Мяо, обучаясь рукоделию, поранила пальцы, все суетились вокруг нее, давая лекарства и приглашая лекаря. Однако Чу Цзинь Яо приходилось вставать рано зимой, чтобы заготовить дрова, а вернувшись домой, кипятить воду и убирать двор. Чу Цзинь Яо - настоящая дочь! Маркиз Чан Син знал, как живут Старшая молодая госпожа и Четвертая молодая госпожа, и поэтому, услышав слова Чу Цзинь Яо, почувствовал себя очень неловко. Однако еще более неприятным было то, что эта фермерская семья намеренно подменила их дочерей во время рождения, и настоящая дочь фермера, Чу Цзинь Мяо, наслаждалась славой и роскошью, в то время как настоящая благородная молодая госпожа воспитывалась в их доме, а это не самое лучшее окружение. Кроме того, они даже поручили ей работать!

Маркиз Чан Син был в ярости. В тот момент он принял решение вернуть девочку в резиденцию, сохранить ее имя, следовать принятому в клане поколенному именованию женщин и назвать ее Цзинь Яо. Что касается фамилии Су, то пусть фермер оставит ее для своей дочери.

Чу Цзинь Яо не знала, о чем думает маркиз Чан Син, и серьезно отвечала на вопросы маркиза Чан Сина.

— Да. Старшая сестра замужем, а я - единственный ребенок женского пола в семье, поэтому, естественно, я должна делать всю работу по дому. Ах, моя мать уже проснулась, я должна вернуться...

— Не нужно возвращаться, – Маркиз Чан Синь сказал: — Твоя фамилия не Су. Пойдем со мной.

То, что произошло потом, было очень смутно для Чу Цзинь Яо. Отец Су, который обычно ругал и бил, сжался в комок и не смел говорить. Мать Су, которая обычно страдала от отца Су, громко рыдала, а младший брат Су Шэн превратился в перепелку. Старшая сестра, Су Хуэй, которая поспешила вернуться домой после получения новостей, внезапно замолчала, глядя на Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо испугалась такого взгляда, после чего ее увезли без всяких объяснений. Она сидела в шикарной повозке, которую видела только раз в жизни, и, высунувшись из нее, смотрела на свою семью. Никто из ее родителей, проживших с ней тринадцать лет, не вышел проводить ее, и только старшая сестра заплакала и выбежала, чтобы заставить ее принять матерчатый мешок через окно повозки.

В матерчатом мешке было два комплекта чистых хлопчатобумажных платьев, и это была самая редкая и приличная одежда дома. Чу Цзинь Яо знала, что старшую сестру обязательно будут ругать отец Су и мать Су, когда она отдаст их ей. Если отец Су будет в ярости, то вполне возможно, что он ударит ее. Что касается семьи мужа старшей сестры, то неизвестно, что они скажут.

Чу Цзинь Яо сильно плакала. Когда она вышла из повозки, ее глаза все еще были красными.

Когда повозка остановилась, Чу Цзинь Яо подняла голову и увидела величественную резиденцию маркиза Чан Син.

Только тогда госпожа Чжао узнала, что сделал маркиз Чан Син, когда покинул дом.

Чу Цзинь Яо опустила голову, стоя перед госпожой Чжао с чувством тоски и стыдливости. На мгновение она не знала, куда деть свои руки и ноги.

Однако ее настоящая мать несколько раз окинула ее взглядом с ног до головы и с отвращением замахала руками:

— Уберите ее. Запах земли слишком удушливый.

Чу Цзинь Яо была очень смущена. Условия в семье фермера были плохими, и из-за спешной дороги она не приняла ванну. После того, как Чу Цзинь Яо освежилась и переоделась в чистую одежду, она с радостью пошла к своей родной матери, но вместо этого услышала из-за муслиновой занавески:

— Фужен, похоже, Вы не очень любите... юную барышню Яо.

— Какая еще юная барышня? Откуда мне знать, кто она такая, если она появилась из воздуха? Маркиз - это уже слишком. Думать, что идет дождь, когда слышишь ветер, и приводить с собой кошку и собаку. Неизвестно, может, кто-то специально подстроил хитрость, чтобы обмануть его.

— Фужен... — тихо прошептала Чжан Мама. Поскольку Чжан Мама была осведомлена о делах прошлого, то, взглянув на Чу Цзинь Яо, она почувствовала, что та была истинной. Она, как посторонний человек, ясно видела это. Но госпожа Чжао в течение тринадцати лет опекала Чу Цзинь Мяо как дочь, и поэтому за короткий промежуток времени не смогла принять внезапное появление дочери.

— Прогони ее. Я не хочу ее видеть. У меня нет такой дочери. Где Мяо-эр*? Позовите Мяо-эр!

*(суффикс 儿 Er используют при уменьшительно-ласкательном обращений к детям или младшим)

Лицо Чу Цзинь Яо уже было залито слезами. Она закусила губу и, стараясь не шуметь, тихо ушла.

Вернувшись в комнату, Чу Цзинь Яо бросилась на кровать и громко заплакала. Нефритовая подвеска, которую она носила с юности, выпала, и одно из красных пятен на ней беззвучно исчезло.

— Чжан Мама?

Чжан Мама быстро пришла в себя. Она поняла, что снова думает о вернувшейся в резиденцию Пятой молодой госпоже, и потерялась в мыслях. Чжан Мама скрыла свои мысли и с улыбкой на лице осторожно обратилась к стоящей перед ней девушке:

— Четвертая юная барышня, Вы прибыли!

— Да. Я не могла заснуть ночью и поэтому проснулась раньше, чтобы поприветствовать Матушку.

— Четвёртая юная барышня очень благочестива, – Чжан Мама улыбнулась, и голоса в зале неоднократно хвалили Чу Цзинь Мяо за ее сыновнюю почтительность. Чжан Мама улыбалась, слушая комплименты находящихся, но в душе она думала о том, что если сравнивать, кто сможет превзойти Пятую юную барышню? Она уже пришла довольно давно. Однако Чжан Мама не стала произносить таких слов.

С помощью служанок Чу Цзинь Мяо сняла свою накидку. Накидка была специально заказана госпожой Чжао, так как снаружи она была отделана золотой парчой, а внутри - лучшим хлопком. Она была сделана очень широкой и закрывала практически все тело, кроме икры, как большой пиджак. Сверху воротник был сделан в виде стойки с парой золотых инкрустированных рубинов в качестве пуговиц, а манжеты и вырез были обшиты кроличьим мехом. Чу Цзинь Мяо изначально была стройной и худой, а в этом наряде она выглядела еще более хрупкой, как хрупкая красавица, которая нынче в моде.

Брови Чу Цзинь Мяо были очень светлыми, а губы очень тонкими. Она выглядела немного тусклой и не такой красивой, как другие сестры. С тех пор, как Чу Цзинь Мяо поняла, что выглядит хуже своих сестер, даже дочерей Шу, она втайне от всех хмурилась. И с тех пор она усердно занималась своей одеждой и стремилась выглядеть худой и слабой. Теперь, с волной императорских экзаменов, ученые восхищались красавицами, сдержанными, изящными и настолько хрупкими, что у них едва хватало сил даже на то, чтобы выдержать пустяковый вес одежды. Многие женщины одевались так, чтобы выглядеть особенно слабыми, и даже наносили макияж, который казался слезливым. Хотя у Чу Цзинь Мяо черты лица были не такими хорошими, как у остальных сестер, по темпераменту и одежде она пользовалась популярностью у братьев.

В настоящее время в резиденции маркиза главой семьи был маркиз Чан Синь, Чу Цзин. Старая фужен была еще жива и обладала всей полнотой власти в управлении хозяйством. В присутствии старой фужен братья, естественно, не могли разделить семейное имущество и жить отдельно. В резиденции маркиза было три дома. Старший дом принадлежал маркизу Чан Сину и его фужен - госпоже Чжао. Второй дом принадлежал второму господину Чу Дуан и второй фужен - госпоже Янь. Третий дом принадлежал третьему господину Чу Чжану, а третьей фужен была госпожа Цянь. Маркиз Чан Син и Второй господин были ди-сыновьями, а Третий господин был из рода Шу и не нравился Старой фужен. Старший сын унаследовал титул и, естественно, был самым выдающимся среди братьев. Даже расходы на женщин у старшего были выше, чем у других домочадцев, и он уступал лишь Старой фужен.

У маркиза Чан Сина было в общей сложности четыре сына и пять дочерей. Среди них только Старшая молодая госпожа, Второй молодой господин и Четвертая молодая госпожа были ди-рожденными. Это считалось мало. Вначале, когда маркиз Чан Син привел молодую барышню и сказал, что она его дочь, все в резиденции вскочили в шоке. Рыдающая госпожа Чжао отказалась признать это и прижалась к Чу Цзинь Мяо, не позволяя никому отослать ее. Позже пришла Старая фужен, и ей тоже было трудно с этим смириться, когда она увидела смуглую, худую и нелюдимую Чу Цзинь Яо. Старая фужен долго разговаривала с маркизом Чан Син за закрытыми дверями, а когда вышла, сказала:

— В те годы, из-за хаоса, в родословной семьи произошли некоторые ошибки. Поскольку потерянная девочка была возвращена, мы будем воспитывать ее. Не то чтобы наша семья не могла воспитать еще одну девочку. Цзинь Мяо может просто продолжать оставаться дома. А та, что только вернулась, займёт место за Цзинь Мяо и станет нашей Пятой юной барышней.

Старая фужен приняла решение и признала Чу Цзинь Яо, но в то же время защитила Чу Цзинь Мяо и не позволила маркизу Чан Сину отослать ее. Женское сердце всегда мягче мужского. После искреннего отношения к ней как к настоящей дочери в течение тринадцати лет, не говоря уже о госпоже Чжао, даже Старая фужен не могла с ней расстаться. Когда маркиз Чан Син увидел, что его жена, мать и предыдущая дочь, Чу Цзинь Мяо, стоит в стороне и жалобно плачет, ярость, которую он затаил во время обратного пути, давно исчезла. Плач смягчил его сердце, и он больше не настаивал на отсылке Чу Цзинь Мяо.

В любом случае, дело было не в том, что маркиз Чан Син не мог позволить себе лишнее приданое. Просто будут воспитывать еще одну юную барышню. Никого это не волновало.

С необъяснимым появлением девочки, да еще и ставшей Пятой юной барышней, все юные барышни позади были оттеснены на одну позицию. Такое положение вещей было удивительным и странным в любой семье. Чу Цзинь Яо так сильно изменилась, когда вернулась. Кроме того, она была смуглой и худой, и при одном взгляде на нее казалось, что это человек из сельской местности, что заставляло других падать ниц, дабы взглянуть на нее. Молодые барышни, чьи позиции были изменены, и так были недовольны, а теперь, будучи сестрами человека из сельской местности, молодые барышни резиденции маркиза еще больше невзлюбили Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Мяо сняла накидку, открыв цветочный халат с широкими рукавами. На ней было голубое атласное платье, на котором золотом были вышиты цветы и узоры из птиц размером в два чуня (1 чунь = 2,54 см). Чжан Мама и остальные, привыкшие видеть роскошь, были молча ошеломлены. Не считая головного убора, сколько стоил наряд Четвертой юной барышни? У четвертой юной барышни каждый день были почти разные наряды, но даже несмотря на это, госпожа Чжао все равно упомянула, что одежды не хватает, и позвала людей в резиденцию, чтобы купить ткани для пошива одежды для Старшей юной барышни и Четвертой юной барышни.

Чжан Мама вспомнила одежду, в которую была одета Чу Цзинь Яо, когда вошла в комнату. Можно было опасаться, что она не составляла и десятой части от стоимости одежды Четвертой юной барышни. Настоящая молодая госпожа жила именно так. Слышали, что она с детства занималась грубым трудом, и у нее имелись мозоли на руках. Чжан Мама вздохнула. По правде говоря, ей тоже казалось, что Пятая юная барышня жалкая, но что толку? Четвертая юная барышня росла, как жемчужина на руках. Она привыкла к богатству резиденции маркиза, и роскошь, которая сочилась из нее, была вызвана тем, что она была пропитана золотым нектаром. По сравнению с ней Пятая юная барышня вдруг превратилась в ничто.

Чу Цзин Мяо сняла свою громоздкую верхнюю одежду и была так же спокойна, как и в своей собственной комнате. Она направилась прямо в западную комнату, восклицая на ходу:

— Мама, я пришла…

Как только Чу Цзинь Мяо подошла, она увидела Чу Цзинь Яо, стоящую в стороне. Чу Цзинь Яо давно слышала, что Чу Цзинь Мяо вошла, и, увидев Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Яо повернулась и мило улыбнулась.

— Четвертая старшая сестра, ты прибыла, - непривычно произнесла Чу Цзинь Яо. Она видела, как другие молодые барышни так здороваются, но не была уверена, правильно ли она усвоила. С тех пор как Чу Цзинь Яо вернулась в свою родную семью, она очень хотела поладить с родителями и сестрами. Несмотря на то, что эта особа заняла ее место и была поддельной госпожой, Чу Цзинь Яо хотела с ней поладить. Кто мог винить ее в этом? Злиться можно только на отца Су и мать Су за их эгоизм, злобу и безрассудство. Однако Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Яо, маркиз Чан Син, госпожа Чжао и остальные не знали об этом, так в чем же их вина? Несмотря на то, что Чу Цзинь Яо выросла в деревне, она с детства была благоразумной и чувствовала, что не может просто так продолжать жаловаться, иначе родственники отдалятся от нее. Люди всегда ценили искреннее сердце, и это обнаруживалось, когда человек умело говорил.

Чу Цзинь Мяо не улыбнулась, как ожидала Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Мяо сдержала выражение лица и равнодушно ответила:

— Понятно.

Сказав это, Чу Цзинь Мяо быстро спросила:

— Кто тебе старшая сестра.

Несмотря на то, что голос Чу Цзинь Мяо был негромким, она специально не понижала его. Служанки вокруг, включая саму Чу Цзинь Яо, услышали её. Чу Цзинь Яо сразу же почувствовала себя неловко, но служанка, следовавшая за Чу Цзинь Мяо, озорно улыбнулась. Когда никто не заметил, она тайком обменялась взглядом со служанкой, с которой у нее были хорошие отношения, и перевела глаза на так называемую «Пятую юную барышню», воробья, только что прилетевшего из горной деревни.

Чу Цзинь Яо слышала, что в больших семьях принято вставать рано, дабы поприветствовать родителей и старших. Она не решилась на ошибку и собралась очень рано. К счастью, она привыкла вставать за дровами, поэтому для нее не составило труда проснуться рано. Однако она была ошеломлена особым отношением. Ей нужно было надеть только платье, но ее ждало так много людей.

Вставать рано было легко, но Чу Цзинь Яо понятия не имела, что ей нужно делать у госпожи Чжао. Раньше в деревне не было таких особенностей. Проснувшись, она отправлялась во двор, чтобы подмести и принести воды. Когда старшая сестра Су Хуэй не была замужем, все дела по двору и кухне выполняли они. Когда отец Су и мать Су просыпались, они видели чистый двор и теплую еду. После этого отец Су занимался хозяйством, и иногда мать Су отправлялась вместе с ним. После ухода родителей Чу Цзинь Яо возвращалась, чтобы разбудить своего младшего брата Су Шэна, постучав в дверь. Су Шэн был единственным сыном в доме и считался более ценным, чем такие же дочери, как они.

Поэтому Чу Цзинь Яо не знала, что нужно делать, когда она приветствовала родителей. В резиденции маркиза от нее не требовалось подметание и стирка одежды, поэтому Чу Цзинь Яо стояла в комнате госпожи Чжао в растерянности. Госпожу Чжао окружала целая толпа служанок, кто-то подавал одежду, кто-то вытирал руки госпожи Чжао, а кто-то тщательно укладывал ее волосы. Людей вокруг госпожи Чжао было очень много, и даже если бы Чу Цзинь Яо захотела подняться, она не смогла бы попасть внутрь.

Теперь, когда Чу Цзинь Мяо сказала это при всех, стало ясно, что она не хотела быть старшей сестрой Чу Цзинь Яо и не считала Чу Цзинь Яо своей младшей сестрой. Чу Цзинь Яо была ошеломлена, а Чу Цзинь Мяо прошла мимо нее и бодро направилась к госпоже Чжао.

Когда Чу Цзинь Мяо подошла ближе, все служанки и слуги уступили место Чу Цзинь Мяо и приветствовали ее, произнося благоприятные слова. Когда госпожа Чжао увидела идущую Чу Цзинь Мяо, она улыбнулась ей из бронзового зеркала:

— Снова создашь мне проблемы?

— Каким образом дочь создает проблемы? Я, очевидно, проявляю сыновнюю заботу о матери.

Как только Чу Цзинь Мяо заговорила, она достала заколку из коробки на туалетном столике госпожи Чжао и жестом показала: — Мама должна надеть это сегодня, так как оно сочетается с ярко-красным платьем.

Женщина, расчесывавшая волосы, поддразнила:

— Четвертая юная барышня лучше всех умеет наряжаться. С жемчужинами мудрости Четвертой молодой барышни мы, укладывающие волосы фужен, больше не можем показывать свои навыки.

Чу Цзинь Мяо улыбалась и со смехом болтала с госпожой Чжао. Чу Цзинь Яо стояла неподалеку и вдруг почувствовала себя особенно лишней.

Наблюдая за тем, как ловко Чу Цзинь Мяо расставляла украшения, было очевидно, что она привыкла к этому с детства, но Чу Цзинь Яо даже не узнала бутылочки и коробочки на туалетном столике.

Чу Цзинь Яо опустила голову и посмотрела на свои руки. С тех пор как она себя помнила, она уже помогала семье по дому, и все остальные девушки в деревне были такими же. Чу Цзинь Яо никогда раньше не думала, что в этом мире есть люди, которые живут такой жизнью, о которой она даже не могла подумать. Однако можно ли винить в этом ее? Если бы было возможно, она надеялась, что не ошиблась в своем выборе в эти годы и благополучно будет расти в резиденции маркиза, станет квалифицированной молодой барышней резиденции маркиза.

На самом деле, Чу Цзинь Яо жилось не очень хорошо в эти несколько дней. Несмотря на то, что условия ее жизни перевернулись с ног на голову, позволяя ей увидеть то, о чем она никогда не могла даже подумать, она не была счастлива. Она чувствовала, что все в резиденции маркиза Чан Сина, начиная от госпожи Чжао, Чу Цзин Мяо, тетушек и сестер, вплоть до служанок и слуг, дискриминируют ее. Она действительно была несовместима с богатой и славной резиденцией маркиза Чан Сина.

Каждый день, когда Чу Цзинь Яо ложилась спать, она ждала, пока уснет служанка, дежурившая на посту, и тайком плакала под одеялом. У молодых девушек были даже прислуживающие во время сна им служанки, и Чу Цзинь Яо не хотела плакать на глазах у других. Поэтому она могла только тайно прятаться и чувствовать себя расстроенной. Когда она уходила, старшая сестра Су Хуэй догнала ее и дала мешок с одеждой. Чу Цзинь Яо знала, что старшая сестра боялась, что она будет страдать в другой семье, и изо всех сил старалась дать ей все самое лучшее. Однако, приехав в резиденцию маркиза Чан Син, Чу Цзинь Яо обнаружила, что даже служанки, которые подметали полы в резиденции, не носят такие серые хлопковые платья. Но в деревне такие платья надевали только во время праздников.

Когда Чу Цзинь Яо прибыла, кто-то поменял ее вещи, и, естественно, хлопковое платье старшей сестры нельзя было вынимать. Более того, Шань Ча увидев его, чуть не выбросила. Чу Цзинь Яо быстро забрала его и спрятала рядом с собой на кровати. Когда наступала глубокая ночь, она тайком доставала его и плакала, держа в руках одежду.

Теперь Чу Цзинь Яо наконец-то поняла, почему отец Су и мать Су так к ней относились. У них всегда было не очень хорошее выражение лица, и, глядя на поведение старшей сестры Су Хуэй, она, очевидно, тоже знала об этом. Однако ее сердце не могло не смягчиться, и она часто тайно помогала ей за спинами отца Су и матери Су.

После того, как Чу Цзинь Яо закончила плакать ночью, на следующий день она снова проснулась в приподнятом настроении, несмотря на недолюбие других. Когда в семье Су вдруг появлялся родственник и оставался, сестры часто тайно говорили об этом. Такова была человеческая природа. Чу Цзинь Яо говорила себе, что пока она хорошо выглядит и учится, искренне относится к госпоже Чжао и ладит с Чу Цзинь Мяо, они будут видеть в ней хорошее.

Однако, когда Чу Цзинь Яо увидела, как госпожа Чжао и Чу Цзинь Мяо с любовью выбирают украшения, а она стоит в стороне, будучи несравненно более ненужной, Чу Цзинь Яо вдруг засомневалась в своей уверенности.

Сможет ли она действительно ассимилироваться с этими матерью и дочерью?

Как раз когда Чу Цзинь Яо почувствовала себя неловко, молодая служанка у двери приветствовала приближающегося человека, как серебряный колокольчик:

— Старшая юная барышня прибыла. Приветствую старшую юную барышню.

Мягкий и приятный голос произнес, как мягко текущая вода:

— Матушка внутри?

— Да. Четвертая юная барышня и Пятая юная барышня тоже внутри.

За пределами комнаты возникла пауза, прежде чем послышались мягкие шаги. Служанка в западной комнате приоткрыла занавеску. Свет засиял, и перед всеми предстала девушка с достойным характером.

— Старшая юная барышня.

Старшая юная барышня, Чу Цзинь Сянь, кивнула и поприветствовала госпожу Чжао, после чего встала в сторонке, в ожиданий, пока госпожа Чжао оденется. Чу Цзинь Яо последовала за всеми и поприветствовала Чу Цзинь Сянь:

— Приветствую старшую сестру.

Чу Цзинь Сянь слегка кивнула и отвела взгляд, после чего встала рядом с Чу Цзинь Яо. Только увидев Чу Цзинь Сянь, Чу Цзинь Яо поняла, как в сказках выглядит девушка из благородной семьи. Что бы ни делала Чу Цзинь Сянь, все было мягко и нежно. Она говорила мягко, как талант среди красавиц. Даже если Чу Цзинь Сянь относилась к Чу Цзинь Яо равнодушно, Чу Цзинь Яо было все равно, ведь она относилась ко всем одинаково. Более того, Чу Цзинь Сянь стояла рядом с ней, когда она вошла в дом, и Чу Цзинь Яо почувствовала огромное облегчение от того, что ей больше не нужно стоять одной. В душе Чу Цзинь Яо не удивилась похвалам, которыми все осыпали Старшую юную барышню. Ее манеры были присущи старшей сестре, и то, как она непринужденно помогла Чу Цзинь Яо выйти из затруднительного положения, растрогало Чу Цзинь Яо, ведь она никогда раньше не получала доброты.

Однако Чу Цзинь Яо обнаружила, что Чу Цзинь Сянь не была так уж близка с госпожой Чжао. По крайней мере, она не стала бы вести себя избалованно, как Чу Цзинь Мяо. Конечно, Чу Цзинь Сянь не могла вести себя избалованно, но причина была связана с тем, что она с раннего возраста воспитывалась Старой фужен.

В компании Чу Цзинь Сянь, Чу Цзинь Яо не чувствовала, что время проходит тяжело. Постепенно прибыло несколько дочерей Шу, и все молча стояли в стороне. Когда госпожа Чжао готовилась, слышался только смех Чу Цзинь Мяо и госпожи Чжао. После того, как госпожа Чжао оделась, слуги накрыли завтрак. Маркиз Чан Син не приходил к госпоже Чжао, а из-за слабого здоровья Второго молодого господина все эти годы он ел один. Таким образом, вместе ели только члены семьи женского пола. Наложницы маркиза Чан Син заняли свои места, чтобы подать госпоже Чжао блюда, и госпожа Чжао позволила им выбрать несколько блюд, после чего сказала:

— Хорошо, вы все имеете сыновей и дочерей. Нет необходимости ждать меня, удалитесь, чтобы поесть.

После этого наложницы удалились. Даже если наложницы рожали сыновей и дочерей, они не имели права есть за столом. На самом деле считалось, что с этими наложницами обращаются хорошо. Только когда рядом с ними были дети, госпожа Чжао придавала им достоинство. Те тунфаны*, у которых не было детей, должны были стоять за законной женой, как было принято, и прислуживать госпоже Чжао и молодым девушкам, пока они не закончат, прежде чем уйти.

*(通房 Tōng fáng – наложницы низкого ранга, выполняют также обязанности служанок)

При виде красивых наложниц, каждая из которых была по-своему привлекательна, у Чу Цзинь Яо разбежались глаза, и она вздохнула. Действительно, большие семьи отличались от других.

После еды госпожа Чжао повела дочерей к старой фужен Чу для приветствия. Старая фужен Чу была внушающей благоговение личностью, с немного квадратной челюстью и глубокими морщинами. На первый взгляд, она выглядела очень сильным человеком. Она сильно отличалась от тех старух, которых Чу Цзинь Яо видел в деревнях. Она не осмелилась проявить небрежность и вслед за остальными девушками почтительно поприветствовала Старую фужен.

Старая фужен надела защитный платок на лоб и выглядела сдержанно. Ей не хотелось иметь дело с этими внучками, поэтому она сказала:

— Несколько дней назад ткацкий дом на юге прислал очередную партию парчи. Они ярких цветов и подходят для молодых девушек. Каждая из вас может выбрать себе по одной и сшить одежду. Когда Гунайнай* вернется, вы все сможете достойно встретить гостей.

*(姑奶奶 Gūnǎinai - замужняя дочь, для Чу Цзинь Яо тетя)

Гунайнай, о которой говорила старая фужен Чу, была Чу Чжу. Она была единственной ди-дочерью старой фужен и была замужем за резиденцией Принца первого ранга Хуай Лина из Второго Дома в качестве официальной жены. Ее невестка была супругой принца Хуай Лина. Выйти замуж в резиденцию принца из рода маркизов считалось достойным браком. Поэтому, возвращение Чу Чжу в родительскую семью будет сделано с размахом. Замужняя дочь была подобна пролитой воде, поэтому, Гунанай вернувшись станет гостьей. Чу Чжу удачно вышла замуж, поэтому племянницам, например Чу Цзинь Яо, при встрече с сестрой отца нужно было специально готовить новую одежду.

Какая молодая девушка не любит новую одежду? Более того, это были парчовые изделия с юга. Все они были внутри резиденции и редко появлялись на улице. Несмотря на то, что резиденция маркиза Чан Син была резиденцией маркиза, они могли получить только несколько рулонов в год. В прошлом они попадали в руки Старшего дома (семья Чу Цзина), для шитья одежды для Старшей юной барышни и Четвертой юной барышни. Остальным юным барышням доставались только куски. Теперь, когда бабушка упомянула, что у каждой будет по рулону, эти молодые барышни были очень счастливы.

Группа изящных женщин отправилась в разделенную перегородками комнату, чтобы выбрать ткани. Хотя Чу Цзинь Яо не знала, что такое парча, по выражению лиц остальных она поняла, что это хороший товар, который трудно достать, и последовала за ними.

Чу Цзинь Яо чувствовала, что это немыслимо. Раньше дома трудно было купить рулон ткани за год, и все их вещи носила Су Хуэй, пока не наступила ее очередь. Сейчас же был не Новый год и не какой-либо праздник, но они могли сшить одежду одним словом, и у них даже было по рулону парчи на каждого.

Чу Цзинь Яо с детства не имела личного богатства, поэтому она подсчитала, что можно сделать с оставшейся тканью.

Чу Цзинь Яо была девушкой и не переставала радоваться возможности выбирать одежду по своему вкусу. Чу Цзинь Яо, погруженная в радость, не заметила, что с нефритовой подвески, которая никогда ее не покидала, исчезло несколько красных пятен.

Дойдя до перегороженной комнаты, глаза Чу Цзинь Яо широко раскрылись. Это была самая красивая и изысканная ткань, которую она когда-либо видела. Да, это была не ткань, а парча.

Молодые девушки радостно закричали и слетелись посмотреть. Даже самая величественная и грациозная Чу Цзинь Сянь улыбнулась и быстро пошла вперед. Молодые девушки из семьи Чу подняли парчу и с энтузиазмом обсуждали, сравнивая различные цветочные узоры. Чу Цзинь Яо подошла к толпе и уставилась на нее широко раскрытыми удивленными глазами. Она осторожно коснулась парчи, словно это было редкое сокровище.

Чу Цзинь Яо была поражена ощущением. Парча была особой шелковой тканью из Интяньфу. Она была блестящей, как облака, и поэтому называлась Юньцзинь*. Стоимость производства парчи была настолько высока, что только два самых искусных ткача должны были координировать свои усилия, чтобы ткать около одного чуня в день. Так возникла поговорка «чунь парчи - чунь золота». Все эти редкие и изысканные парчи отправлялись знати в резиденцию. Только те, у кого были связи, могли купить несколько рулонов, но и они были в небольшом количестве и не могли быть проданы публично. Поэтому можно только представить себе, по какой цене парча продавалась на открытом рынке.

*(云锦 Yúnjǐn - облачная парча)

Даже молодые девушки, выросшие в резиденции Маркиза, считали, что это редкость, не говоря уже о Чу Цзинь Яо. Она не удержалась и снова прикоснулась к ней, но не ожидала, что на этот раз что-то пойдет не так. Из-за работы на ферме у нее все еще были мозоли на пальцах. Когда эти мозоли коснулись тонкой парчи, они зацепили нить.

Чу Цзинь Яо быстро убрала руки, но ее действия насторожили остальных. Седьмая юная барышня второго дома, Чу Цзинь Цзяо, увидела это и сразу же закричала:

— Как ты смогла выдернуть нить из парчи?

Чу Цзинь Яо крепко держала руку, остальные смотрели на нее с необычными взглядами. Нежные пальцы Чу Цзинь Мяо пробежались по парче, а в уголках губ зародилась улыбка.

Вполне достаточно для сельской жительницы. Просто слишком низко, чтобы показывать ее на людях.

Чу Цзинь Сянь нахмурилась и выругалась:

— Хватит. Это всего лишь кусок парчи. Так как каждый будет выбирать по рулону, то этот рулон будет принадлежать Пятой юной барышне, и ее вещи будут в ее распоряжении.

Седьмая юная барышня надулась:

— Этот цветочный узор - фиолетовая гортензия на белом фоне мне тоже нравится, так зачем отдавать его ей?

Чу Цзинь Сянь сделала торжественное лицо и показала подобающие манеры Старшей сестры Ди, после чего посмотрела на Седьмую юную барышню. И только тогда Седьмая юная барышня с возмущением замолчала.

Этот эпизод быстро прошел, и молодые девушки с радостью погрузились в подбор цветочных узоров. Хотя на их лицах ничего не было видно, Чу Цзинь Яо знала, что внутри они все смеялись.

После выбора цветочных узоров молодые девушки все еще оставались вместе, чтобы заняться рукоделием. Незамужние девушки сосредотачивались только на нескольких вещах, и поскольку было всего несколько красивых цветов, многие из них начали ссориться. Чу Цзинь Яо была не очень довольна, и поскольку в комнате царил хаос, она подошла к Чу Цзинь Сянь и тихо сказала:

— Старшая сестра, я уйду первой.

Чу Цзинь Сянь посмотрела на Чу Цзинь Яо и хотела что-то сказать, но в итоге только вздохнула:

— Иди.

Чу Цзинь Яо вернулась в свою комнату и на протяжении всего обратного пути не разговаривала и не останавливалась, чтобы передохнуть. Дин Сян держала парчу и молчала, так как ее хозяйка не говорила. Шань Ча следовала за Чу Цзинь Яо, и по мере того, как последняя шла все быстрее и быстрее, она начала задыхаться.

В душе Шань Ча думала о том, что воспитание в сельской местности действительно отличается от воспитания настоящей молодой госпожи. Молодые барышни задыхались, пройдя два шага, в отличие от нее. Такая служанка, как она, уже немного запыхалась, пройдя от зала Жун Нин* до двора Чао Юнь**, но для Чу Цзинь Яо это было пустяком.

*(荣宁 Róng níng, здесь 荣 – честь, 宁 – миролюбивый)

**(朝云 Cháo yún, здесь 朝 – утренний, 云 – облако, т,е, Двор Утреннего Облака)

Чу Цзинь Яо остановилась в дворе Чао Юнь, и хотя у двора красивое название, местоположение было довольно отдаленным. Резиденция маркиза Чан Син выходила на юг, а север был сзади. Она была разделена на три пути: восточный, средний и западный. Самый благородный и роскошный двор на северной стороне Среднего пути принадлежал старой фужен Чу. Маркиз и фужен, госпожа Чжао, жили во дворе, расположенном в середине Среднего пути, а остальные дома располагались в других путях. Поскольку Чу Цзинь Сянь была дочерью Ди из Старшего Дома, она должна была остаться с госпожой Чжао, но госпожа Чжао осталась в главном дворе, а Старшая юная барышня и Четвертая юная барышня в двух боковых дворах. Двор Старшей юной барышни был самым большим. В задней части двора был отдельный маленький дворик, где оставались остальные Шу-рожденные молодые госпожа, поэтому их нельзя было перемещать. В задней части двора Четвертой юной госпожи был небольшой дворик, где находилось приданое госпожи Чжао. Чжан Мама предложила перенести приданое в заднюю комнату и отдать Пятой юной барышне этот двор, но госпожа Чжао сказала, что в задней комнате повышенная влажность, и опасалась за состояние своих сундуков из красного дерева, поэтому нашла пустой двор у Восточного пути для Чу Цзинь Яо.

Двор Чао Юнь находился в северном углу Восточного пути. Из-за далекого и отдаленного расположения было лишь несколько человек, готовых проделать такой долгий путь. Когда Чу Цзинь Яо прибыла сюда, у нее был отдельный двор, издалека он выглядел больше, чем двор Старшей юной барышни, но смысл его был совершенно другим.

Чу Цзинь Яо молча подумала, что даже в их деревне дети живут вместе с родителями. Однако ей пришлось остаться одной, было видно, как сильно госпожа Чжао ее недолюбливает и не хочет видеть.

Шань Ча с радостью погладила парчу, так как это была парча в честь праздника. Поскольку Пятая юная барышня не разбиралась, в конце концов, именно они будут ее резать. Изготавливая одежду, она могла также сделать для них приданое.

Шань Ча не могла оторваться от белой парчи с узорами из фиолетовых гортензий, но Чу Цзинь Яо это совершенно не интересовало:

— Оставь.

— Оставить? - Шань Ча не хотела расставаться с парчой. Дин Сян взяла ее, но Шань Ча все еще хваталась за другой конец, не желая отпускать.

Дин Сян строго посмотрела на нее и сказала:

— Ты не слышала, что сказала юная барышня?

Шань Ча неохотно разжала руки и смотрела, как Дин Сян запирает парчу и даже хранит ключ.

— У меня больше нет дел, вы можете выйти.

Дин Сян и Шань Ча посмотрели друг на друга. В комнате юной барышни всегда должен быть кто-то... Однако, видя недоброе выражение лица Чу Цзинь Яо, они не посмели ослушаться и поклонились:

— Юная барышня, тогда мы выйдем первыми?

— Да.

Только когда в комнате стало совсем тихо, Чу Цзинь Яо села на кровать и обняла колени, а затем беспомощно прислонилась к раме кровати.

В этом доме мать закрывала на нее глаза, бабушка была отстраненной, а отца, который привез ее обратно, не было видно в течение нескольких дней. У нее не было никого близкого, и она чувствовала себя беспомощной и растерянной. Даже младшая сестра Тан намеренно издевалась над ней, но она не знала, как ответить.

Чу Цзинь Яо всегда считала, что даже если сейчас все к ней не привыкли, то со временем все наладится. Несмотря на то, что она усердно училась, она все еще не могла влиться в жизнь резиденции Маркиза. Она не понимала эти благородные этикеты, но разве это была ее вина? Почему все не давали ей шанса?

Когда Чу Цзинь Яо задумалась об этом, она невольно прослезилась. Говорят, что дети бедняков рано взрослеют, но даже плач Чу Цзинь Яо был тихим. Она знала, что даже если будет громко плакать, никто не станет ее уговаривать, а наоборот, заставит старшую сестру Су Хуэй волноваться.

Через некоторое время в тишине комнаты вдруг раздался голос:

— Не плачь.

Ужаснувшаяся Чу Цзинь Яо вскочила и вдруг забыла о плаче. По ее щекам все еще текли слезы, но она уже встала и оглядывала комнату.

Кто-то есть в комнате?

Но она четко приказала всем выйти... Это неправильно. Этот голос был чист, как вода, бьющаяся о нефрит, и, судя по тону, это явно мужской голос.

Чу Цзинь Яо огляделась, но никого в комнате не увидела. Все волосы на ее теле встали дыбом. Этот двор был далеким и отдаленным, и говорили, что он долгое время был безлюдным. Может быть… это место населено привидениями?

Лицо Чу Цзинь Яо побледнело, и она заикалась:

— Что ты за страшное существо?

Но ее ноги медленно двигались к двери, планируя немедленно открыть ее, чтобы позвать на помощь.

Этот голос не появлялся в течение долгого времени. Через некоторое время в голосе собеседника слегка чувствовался смех:

— Ты думаешь, что я призрак?

Чу Цзинь Яо сделала паузу и ответила:

— Нет?

Ее сердце все еще билось громко, как барабаны. Почему она чувствовала, что этот голос становится все ближе и ближе к ней, как будто он был вокруг нее...

— За тобой что-то есть!

— Ааа!

Чу Цзинь Яо закричала и обняла свои колени. Другая сторона радостно засмеялась, увидев, что эти случайные слова смогли так напугать ее. Этот смех отличался от того, который был только что. Тот смех был очень холодным и казался результатом многолетней привычки, но этот смех был неудержимым.

Голос собеседника было приятно слушать, это был лучший голос, который Чу Цзинь Яо когда-либо слышала. Однако это не могло скрыть отталкивающего характера собеседника. Теперь она могла точно определить, что голос исходил от ее нефритовой подвески!

Чу Цзинь Яо сорвала нефритовую подвеску и бросила ее на кровать, выругавшись:

— Ах ты негодяй!

Нефритовая подвеска дважды подпрыгнула на одеяле и быстро приземлилась на парчу. Собеседник выглядел удивленным и спросил:

— Что ты сказала?

Когда он заговорил, в его голосе не было никаких колебаний, но в конце его тон немного повысился и звучал крайне угрожающе. Чу Цзинь Яо почти до смерти испугалась, услышав этого негодяя. Она разозлилась и быстро подошла к кровати, достала подвеску и бросила её на кровать:

— Это ты пугаешь других, а теперь считаешь себя разумным?

Чу Цзинь Яо выросла в деревне. Поскольку ее семья не была особенно мирной, она не отличалась покорным нравом. В этот период времени в резиденции Маркиза с ней поступили совершенно неправильно. Во-первых, ее напугала роскошная резиденция маркиза. Император даже в Небесном Дворце испытывал бы страх и трепет, что уж говорить о такой тринадцатилетней девочке, как она, попавшей в место, где она ничего и никого не знала. Как она могла приспособиться? Во-вторых, Чу Цзинь Яо хотела хорошо ладить со своими настоящими родственниками. Поэтому, с кем бы она ни встречалась, она всегда улыбалась и старалась выучить этикет, например, приветствия и речь.

Хотя все выглядело именно так, в данный момент она не испытывала особого оптимизма.

Теперь, столкнувшись с неизвестным существом, которое разыгрывало шутки и было особенно высокомерным, полный гнева желудок, который носила в себе Чу Цзинь Яо, немедленно вырвался наружу. Несмотря на то, что она была прямолинейна, она обладала проницательным умом. Она с силой бросила нефритовую подвеску в сторону кровати. Эту защитную нефритовую подвеску она носила с детства, поэтому она бы больше всего расстроилась, если бы с ней что-то случилось. Даже если бы это было дисциплинирующее неопознанное существо, она не стала бы ломать свои вещи!

Голос в нефритовой подвеске явно не ожидал, что настанет день, когда кто-то посмеет так с ним обращаться. Он молчал, пока его швыряли, но когда это прекратилось, он усмехнулся:

— Ты - Чу Цзинь Яо из резиденции маркиза Чан Синь. Подожди и увидишь.

— Откуда ты знаешь мое имя?

Чу Цзинь Яо была одновременно удивлена и подозрительна. Прежде чем собеседник успел ответить, снаружи раздался голос Шань Ча.

— Юная барышня, с Вами все в порядке?

Поскольку Чу Цзинь Яо кричала и бросалась вещами, она уже давно встревожила людей снаружи.

Чу Цзинь Яо не ответила, а понизила голос и наклонилась, угрожая нефритовой подвеске:

— Тебе лучше честно признаться, иначе я передам тебя людям снаружи. Тогда они пригласят даосского священника для проведения ритуала, и твоя душа может улететь и рассеяться!

Голос в нефритовой подвеске облегченно рассмеялся и сказал:

— Тогда тебе стоит попробовать. Этот Владыка стал таким большим, и никто не осмелился даже угрожать мне.

У Чу Цзинь Яо не было больше идей, так как другая сторона была невосприимчива к уговорам и принуждению. Похоже, что в нефритовой подвеске был не злой призрак, а, скорее всего, дух. Когда Чу Цзинь Яо была в деревне, она слышала, что нефрит обладает духовной сущностью, и многие бессмертные использовали сущность нефрита, чтобы обрести бессмертие. Многие смертные, носящие нефрит, также могли укреплять здоровье. С детства Чу Цзинь Яо чувствовала, что ее нефрит обладает огромной силой. Когда она носила его, то не простужалась целый год, поэтому, когда в нем появился дух, Чу Цзинь Яо хоть и удивилась, но считала это вполне разумным.

До этого она носила нефрит рядом с собой, иначе Су Шэн давно бы уже забрал его. По прибытии в резиденцию маркиза было много требований, включая ношение нескольких слоев одежды. Чу Цзинь Яо больше не могла носить его рядом с собой и могла только учиться у других, завязывать подвеску и вешать ее на одежду.

На самом деле Чу Цзинь Яо не собиралась отдавать нефритовую подвеску, так как просто пугалась ее. Этот нефрит сопровождал ее в течение тринадцати лет. Даже если в нем был дух, Чу Цзинь Яо все равно чувствовала, что этот дух будет на ее стороне. Если она это расскажет, до тех пор, пока существо в нефрите не заговорит, никто не узнает, правдивые ли ее слова. Возможно, люди в резиденции маркиза заподозрили бы, что ее мозг поврежден и она сошла с ума. Тогда у госпожи Чжао появился бы повод отослать ее прочь. В конце концов, Чу Цзинь Яо не была глупой. Резиденция маркиза изначально была ее домом, так почему она должна уходить и позволять чужакам завладеть им? Она должна остаться и жить в достатке.

Видя, что нефритовый дух не испугался, а Шань Ча кричит снаружи, Чу Цзинь Яо могла только повысить голос, чтобы сказать:

— Я в порядке. Ты можешь уйти.

Видя настойчивость Чу Цзинь Яо, Шань Ча пробормотала еще несколько фраз и ушла. Когда она убедилась, что служанка далеко, Чу Цзинь Яо посмотрела на нефритовую подвеску:

— Почему ты в моей нефритовой подвеске? У тебя есть имя?

Цинь И тоже хотел знать, почему он оказался в нефритовой подвеске, которую носила молодая барышня из рода маркизов. В тот день он во главе мужчин преследовал группу татарских варваров и, похоже, получил несколько ранений. Когда он пришел в себя, уже находился здесь.

Цинь И догадался, что, скорее всего, его душа оказалась вне тела, как и говорили те даосские жрецы во дворце. Его раны в тот день были нелегкими, и, возможно, из-за серьезных травм его душа оказалась вне тела. На самом деле у Цинь И тоже была такая же нефритовая подвеска, как и у Чу Цзинь Яо. Нефритовая подвеска с текстурой красных пятен, но большего размера. Все эти годы он носил ее, но поскольку в тот день он уходил в спешке, то забыл о ней. После тяжелого ранения он появился в нефритовой подвеске Чу Цзинь Яо. Этот нефрит должен был питать душу человека, и Цинь И чувствовал, что так будет удобнее.

В те годы странствующий даосский священник уговорил его императорскую мать купить нефритовую подвеску по высокой цене, хвастаясь, что она может спасти ему жизнь во время кризиса. Цинь И тогда презрительно усмехнулся, но теперь казалось, что это действительно так.

Он ясно почувствовал, что в белом нефрите стало на одну красную линию меньше, а его душа значительно поправилась.

Что касается последнего вопроса, Цинь И сделал небольшую паузу, прежде чем сказать:

— Меня зовут Ци Цзэ. Можешь звать меня Ци Цзэ.

— Ци Цзэ…, - вслух сказала Чу Цзинь Яо и похвалила: – Хорошее имя.

—Да, - равнодушно ответил Цинь И. Его поколение звали Шуй, и после его рождения императорский наставник должен был дать имя, а императорский астроном - посмотреть на божественное значение. Императорский наставник сказал, что "И" (沂), представляет великие земли и бескрайние небеса, которые благоволят ко всему. Таким образом, он дал ему вежливое имя "И Цзэ" (以泽). Цинь И взял слово из его вежливого имени и добавил фамилию императорской матери, так что это было действительно хорошее имя, предложенное императорским наставником и составленное Кабинетом министров.

Чу Цзинь Яо кашлянула. Она хотела поладить с Ци Цзэ и поэтому похвалила его имя. Говорили, что нельзя давать пощечину человеку, который улыбается! Но он действительно согласился на это?

Чу Цзинь Яо почувствовала, что этот дух, должно быть, только что стал духом и не понимает, как устроен мир людей. Чу Цзинь Яо задумалась и решила, что ей следует быть более внимательной к нему. Поэтому Чу Цзинь Яо великодушно не стала спорить с Ци Цзэ, а спросила его:

— Ци Цзэ, когда ты появился в моей нефритовой подвеске?

Впервые за все время Цинь И потерял дар речи. Через некоторое время он неопределенно ответил:

— Всего несколько дней назад.

— Несколько дней назад… – Чу Цзинь Яо была несколько смущена.

— Значит, сегодня ты уже все видел?

На самом деле, было нечто большее.

Цинь И был разбужен женским криком. Изначально он хотел накричать на того, кто посмел плакать в его комнате, но, подняв руку, понял, что что-то не так. После первоначального шока он быстро успокоился и стал наблюдать за происходящим. После этого он узнал, что эту женщину звали Чу Цзинь Яо, и ее недавно нашли снаружи. Она просто плакала, потому что услышала, как ее родная мать сказала ей несколько нелицеприятных слов.

Цинь И подумал, что девочку очень жалко, но вмешиваться не собирался. То, как душа живого человека покинула тело и восстанавливалась в нефритовой подвеске молодой барышни из семьи маркизов для него считалось фантастической историей. Более того, Цинь И не хотел, чтобы семья Чу узнала о его существовании. Поэтому последние несколько дней он ничего не говорил и молча находился в нефритовой подвеске Чу Цзинь Яо, ожидая, пока его рана восстановится и он бесследно исчезнет.

Ничего не понимая, Чу Цзинь Яо носила нефритовую подвеску, приветствовала всех и тайком плакала, обнимая его ночью. Цинь И был несколько смущен. В этом смущении было и чувство вины.

Связано было это с такой близостью с женщиной. Жить и спать вместе. Даже муж и жена не смогли бы этого сделать.

Цинь И планировал оставить это дело гнить у себя в животе, но когда Чу Цзинь Яо прислонилась к раме кровати, чтобы заплакать, и это было даже тихо и незаметно, когда слезы просто стекали, Цинь И больше не мог этого выносить. Он мог только утешить ее, сказав:

— Не плачь.

К вашему сведению, в жизни Цинь И это была редкая доброта, которую он когда-либо проявлял.

В итоге Чу Цзинь Яо не получила утешения. Напротив, она была ужасно напугана и даже посмела проявить неуважение к нему. Цинь И решил, что, принимая во внимание, что ее нефритовая подвеска спасла его, он запишет это и пока что не будет ее преследовать. Однако, если она снова совершит проступок...

Чу Цзинь Яо не знала, что за такое короткое время она уже успела попасть в список особого внимания Цзинь И Вэя*. Она все еще размышляла над тем, что произошло только что.

– Так ты видела, как я испортила парчу?

*(锦衣卫 – стража в парчовых одеяниях. Цзинь И Вэй — тайная служба правителей империи Мин, основанная в 1382 году императором Чжу Юаньчжаном.)

— Всего лишь рулон из парчи.

Цинь И презрительно фыркнул. Императорская семья каждый год получала горы парчи. Во дворце парча была обычным делом, просто вид ткани для пошива одежды. Он просто не мог понять, почему Чу Цзинь Яо плачет из-за рулона парчи. Он подумал про себя, что если ей так нравится, то он после выздоровления поручит кому-нибудь прислать ей карету из этой ткани, лишь бы она не плакала в будущем.

Чу Цзинь Яо вздохнула:

— Это не из-за парчи...

Она просто села на подставку для ног и подперла подбородок, чтобы поговорить с нефритовой подвеской прямо, лицом к лицу:

— Какой бы редкой ни была парча, в конце концов, это всего лишь ткань. Ее существование ничего не меняет. Как можно плакать из-за этого? Я не могла удержаться от слез, потому что чувствовала себя беспомощной. Я действительно очень старалась приспособиться к жизни здесь, но я никогда раньше не видела больших семей, так откуда же знать об особенностях этих благородных семей? Даже если бы я училась на все сто, разве они не должны дать мне срок для обучения? Но они этого не сделали. Они все втайне смеялись надо мной. Моя мать знает, что я только что приехала и ничего не знаю, но она даже не договорилась с кем-нибудь, чтобы меня научили этикету.

С первой частью сказанного Чу Цзинь Яо, Цинь И был полностью согласен. Она была права. Независимо от того, насколько ценной была парча, она не более чем мертвая вещь. Стоит ли она страдания живых? Однако когда он дослушал до конца, даже неразумный Цинь И почувствовал душевную боль.

Дочь только-только нашли. В обычных семьях матери всегда проявляли усердие, уделяли внимание и лично учили детей, ненавидя, что не могут восполнить недостающую материнскую любовь. Однако в случае с Чу Цзинь Яо госпожа Чжао даже не прислала способную маму*. Цинь И не думал, что она не хотела, ведь маркиза не была бы такой скупой. Скорее всего, госпожа Чжао просто забыла об этом, так как не придавала этому значения.

*(嬷嬷 Mā mā. Старшая служанка, кормилица.)

Чу Цзинь Яо было всего тринадцать лет, и она вдруг оказалась в совершенно незнакомой обстановке, какой беспомощной она бы себя чувствовала? Но госпожу Чжао, мать, это не интересовало, старая фужен Чу, сидя высоко, не могла видеть страдания мира, а маркиз Чан Син редко возвращался во внутренний двор и давно забыл о недавно найденной дочери. В конце концов, только Цинь И, совершенно посторонний человек, больше не мог этого выносить.

— У меня есть знания об этикете. Я научу тебя.

_____________

Переводчику есть что сказать:

Мне нравится главная героиня - Чу Цзинь Яо. Она не слишком умная и даже не глупая. На ситуации реагирует естественно соответственно с ее возрастом. Чу Цзинь Яо очень понимающая и смышленая девочка, и умеет рассуждать объективно.

Мать Чу Цзинь Яо, госпожа Чжао, также можно понять: ведь она воспитывала и опекала Чу Цзинь Мяо как свою родную дочь 13 лет. Конечно, она не поверит, если в один день муж приведет «уродливую и невежественную» девочку домой и скажет, что вообще-то она ее родная дочь, вышедшая из ее утроба. Вдруг она вообще незаконнорожденная? В случае с госпожой Чжао, для нее имеет больший вес эмоциональная связь, чем кровная. Но я ее не оправдываю, ведь она всем видом показывала свою неприязнь и не уделяла никакого внимания. А ведь Цзинь Яо ни приемная, ни родная семья не принимают как свою.

— Выпрями талию. Подними подбородок и не наклоняй лицо.

Чу Цзинь Яо следовала указаниям Цинь И и неуклюже отрабатывала позы приветствия. Втайне она подумала, что хотя Ци Цзэ и говорил, что у него плохой характер, она не ожидала, что во время учебы он будет терпелив, исправляя каждую ее ошибку и даже не ругал ее.

— Не дрожи.

— Я тоже не хочу дрожать, - с трудом произнесла Чу Цзинь Яо, - Но я не могу это контролировать.

Цинь И казался довольным этой «ученицей», которой посчастливилось быть под его частным руководством. Даже если Чу Цзинь Яо была неуклюжей, она была готова терпеть трудности и немедленно исправляла ошибки, когда он указывал на них. Она была намного лучше всех этих щебечущих дворцовых женщин.

Цинь И сказал:

— Отдохни, когда устанешь.

На лбу Чу Цзинь Яо выступил пот, но она покачала головой.

— Нет. Я просто сделала правильные движения. Если я буду отдыхать, тебе все равно придется снова меня поправлять. Я буду сохранять эту позу, пока не запомню ее.

Услышав это Цинь И был впечатлен Чу Цзинь Яо. Он не ожидал, что она способна переносить трудности. Какая нормальная девушка захочет усложнять себе жизнь?

Чу Цзинь Яо убедившись, что запомнила, опустилась на землю и быстро ударила по икрам:

— Как болят.

Цинь И хотел сказать ей, чтобы она не сидела на полу и не высовывала ноги из-под юбки, так как это было более ужасно, чем неправильное приветствие, но, увидев побелевшие губы Чу Цзинь Яо, ничего не сказал.

Когда Чу Цзинь Яо достаточно отдохнула, она по собственной инициативе встала и сказала:

— Давай продолжим тренировку.

— Хорошо.

Цинь И наблюдал за застенчивой фигурой Чу Цзинь Яо и легкомысленно сказал:

— Я научу тебя, как сидеть. Иди к табурету и садись.

— Хорошо!

Чу Цзинь Яо поспешно подошла к круглому табурету. На нем лежала парчовая подушка, и сидеть было очень удобно. После этого ее слегка дрожащие ноги почувствовали себя намного лучше. Подождав некоторое время, Чу Цзинь Яо не могла не спросить:

— Что дальше?

Цинь И хотел вздохнуть от ее предусмотрительности. Он мог только сказать:

— При приветствии, кроме поклона, нужно обращать внимание на сказанное. Разные люди говорят разные вещи, и даже если бы это был один и тот же человек, в разных ситуациях приветствия будут разными.

Чу Цзинь Яо кивнула головой. Цинь И продолжил:

— Ты - женщина, поэтому твой этикет считается намного проще. Если по отношению к старшим ты случайно совершишь ошибку, ты сможешь объяснить ее старшим. Тем более, что ты в Шаньси, кроме семьи Чу, здесь не так много других больших семей. Здесь есть люди, которые могут обидеть тебя, и нет того, кого ты можешь обидеть. Поэтому не нужно быть такой искренней и боязливой. Когда присутствуют старшие, тебе не нужно заботиться о людях того же поколения и просто позволять им приветствовать тебя. Напротив, ты должна обращать внимание на людей ниже тебя.

Чу Цзинь Яо смутно почувствовала, что что-то не так. Что значит, не заботиться о людях того же поколения? Даже если сестры того же поколения поприветствуют ее, она не посмеет принять это. Однако, поскольку он объяснял, Чу Цзинь Яо не стала перебивать его, а смиренно спросила:

— Почему нужно обращать внимание на людей ниже?

— Подчиненных нужно хорошо использовать. Невозможно все делать самому. Знать людей, использовать людей, отпугивать людей и притворяться глухонемым. Все это - для дворца... Важно для внутреннего двора. Например, сегодня в комнате твоей матери служанка, которая раздвигала шторы, была готова ради тебя наказывать слуг. Эта Мама, она определенно испытывает угрызения совести, поэтому ты можешь использовать ее, когда это уместно.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена:

— Ты наблюдал за мной в течение дня и так много понял?

— У меня есть знания о людях, так что даже день не нужен.

Недовольный Цинь И напомнил:

— Слушай внимательно и не перебивай.

— Мхм.

Чу Цзинь Яо быстро села. Она считалась довольно знающей, а Ци Цзэ был лишь недавно созданным духом нефритовой подвески, но он даже лучше ее разбирался в устройстве мира. Чу Цзинь Яо была поражена. Может ли быть так, что ее дух нефритовой подвески особенно умен? Она спросила:

— Ты сказал, что можно использовать Чжан Маму... Что это значит?

— Ты умеешь плакать передо мной, так почему же ты не понимаешь, о чем речь?

Цинь И холодно сказал:

— Будь жалкой и плачь перед ней. Она - Мама внутреннего двора и чувствует угрызения совести по отношению к тебе. Ей стоит только небрежно махнуть рукой, и твоя жизнь станет намного лучше. Например, разобраться с двумя служанками в твоей комнате.

— Ты имеешь в виду Шань Ча?

Цинь И слегка улыбнулся:

— Ты не глупа и, по крайней мере, смогла понять три пункта из десяти.

Губы Чу Цзинь Яо скривились в улыбке. Получить комплимент от Ци Цзэ было совсем не просто. Она вздохнула и сказала:

— Я видела многих в деревне, кто скрывает свое вероломство и ведет себя хитро. Шань Ча не сравнится с соседской тетушкой в скрытности. Вот и сегодня, если бы я не попросила Дин Сяна запереть парчу, Шань Ча непременно воспользовалась бы отговоркой, что я не умею кроить одежду, и даже спрятала бы многие вещи! Но Дин Сян честная, так что все в порядке.

— Мхм.

Цинь И, очевидно, согласился с мнением Чу Цзинь Яо. Позже он добавил:

— Ты действительно поглощена богатством.

После этих слов Цинь И был немного ошеломлен. Неужели он только что пошутил с кем-то? А другой стороной была маленькая девочка?

— Я не поглощена богатством. Сколько стоит парча! Даже Старшая юная барышня и Четвертая юная барышня улыбаются, когда видят ее. Они использовали так много хороших вещей, и чтобы быть благосклонной к ним, как же мне не распоряжаться ими?

Чу Цзинь Яо не заметила ничего плохого в Цинь И и с улыбкой сказала.

Цинь И чувствовал себя очень сложно, но, услышав слова Чу Цзинь Яо, он перестал думать о том, о чем думал, и ответил:

— Тебе очень нравится парча?

— Конечно, она мне нравится. Кому не нравятся блестящие, как облака, вещи?

Цинь И хмыкнул и не стал продолжать. Однако он подумал, что после возвращения попросит людей отправить партию этого продукта Чу Цзинь Яо, и не даст ей знать, что прислал он сам.

Чу Цзинь Яо вспомнила, как выглядит парча, и улыбнулась:

— Цвет парчи хороший, к тому же она простая, поэтому будет выглядеть стильно. Мне нужно сделать только короткий жакет, его хватит, чтобы встречать гостей. Что касается остального, я хочу отправить его старшей сестре. Поскольку она набила мне два комплекта одежды на глазах у всех, я боюсь, что ей будет трудно в семье мужа. Поскольку у меня нет недостатка в одежде, ее следует отдать ей. Когда в следующем году у нее родится ребёнок, из нее можно будет сделать одежду для племянника.

Услышав это, Цинь И на мгновение замолчал, а затем спросил:

— Тебе так нравится эта парча, зачем же ее отдавать?

— Я внезапно попала в резиденцию маркиза из крестьянской семьи. Я должна быть довольна тем, что мне не нужно жить в нищете и при этом иметь людей, которые ждут меня. Даже если отец не заботится обо мне оставив здесь, я все равно благодарна ему. Как бы я жила сегодня без него? Отец ни в чем не испытывает недостатка, поэтому я не знаю, как отплатить ему, и могу лишь потихоньку думать об этом в будущем. Но что касается моей старшей сестры, то это можно сделать немедленно!

Чу Цзинь Яо подумала о семье, с которой она прожила тринадцать лет, в ее глазах появилась ностальгия. Хотя семья Чу была ее настоящей семьей, в течение тринадцати лет она действительно относилась к семье Су искренне, как к своей собственной семье. Вспоминая прошлое, она тихо проговорила:

— Отец Су и мать Су всегда плохо относились ко мне. Я думала, что это потому, что я женщина и не обладаю привлекательным характером. Теперь я знаю, что на самом деле они всегда знали, кто я такая. Они любили свою настоящую дочь и перевели ее в резиденцию маркиза, чтобы она наслаждалась хорошей жизнью. Я понимаю их родительское сердце, ведь трудно жить в бедности. Позволить своей дочери наслаждаться удачей было естественным. Но чего я не могу простить, так это то, что они пожертвовали мной! Я была разлучена с родителями и сестрами с раннего детства, и хотя я вернулась, я для них как чужая. Кто должен извиняться за то, что нарушил мою жизнь? Семья Су вырастила меня, я ценю их усилия и не наступлю на них, когда у меня есть власть, но я не могу продолжать быть почтительной и выполнять их просьбы. Я стала юной госпожой из рода маркизов и не испытываю недостатка в еде и одежде, но не желаю протянуть руку помощи своим приемным родителям. Ты считаешь меня особенно эгоистичной?

Цинь И слушал молча. Эта ошибка, совершенная много лет назад, разрушила две семьи. Даже если все вернуть на свои места, шрамы не исчезнут за короткое время. Более того, если говорить прямо, то больше всех пострадала Чу Цзинь Яо. Ее насильно разлучили с семьей Су, она покинула привычную обстановку, а по возвращении домой ей пришлось приспосабливаться к трудностям жизни в новом окружении, терпеть безразличие и неприятие. На протяжении всего этого процесса, что отец Су, мать Су и даже Чу Цзинь Мяо платили взамен?

— Нет.

Цинь И утешал в беспрецедентном случае. Он смягчил свой голос с непривычки и сказал Чу Цзинь Яо:

— Ты уже хорошо поработала. Твоя благодарность и обида четко определены, а в твоем сердце живет доброжелательность. Это очень хорошо.

Чу Цзинь Яо вытерла слезы, которые беззвучно текли вниз. Она погрузилась в свои воспоминания, и чем больше она думала, тем больше слезы наполняли ее глаза. Тем не менее, на ее губах играла слабая улыбка.

— Хотя отец Су и мать Су не очень хорошо ко мне относились, а Су Шэн всегда издевался надо мной, но всегда были и хорошие люди. Хотя старшая сестра давно знала, что я не ребенок семьи Су, и не говорила мне добрых слов, когда наступала холодная погода и нужно было стирать одежду, она каждый раз вырывала у меня задание набрать воды. Она говорила, что презирает меня за то, что я делаю это медленно, но я знала, что она расстраивалась, когда у меня были обморожения на руках. С детства, каждый раз, когда отец Су пил, он избивал людей, и именно она принимала на себя ругань и выгоняла меня косить траву. Она не была мне ни родной, ни близкой, поэтому я очень благодарна ей за то, что она так много сделала.

Когда Чу Цзинь Яо говорила, ее нос стал кислым. Зная, что Цинь И не любит, когда люди плачут, она быстро моргнула и заставила слезы вернуться.

— Теперь, когда моя жизнь стала лучше, я не могу ничего не делать. Я сделаю все возможное, чтобы дать ей немного денег, чтобы ей больше не нужно было стирать одежду зимой.

Цинь И долго молчал. Он редко утешал женщин. Вообще, он редко слушал жалобы других. В его мире были малиновые и величественные стены Дворца, уважительные и проницательные люди Дворца, жизнь, проведенная в пении и танцах, и женщины, которые выглядели лучше прежних, но сердца их были ядовиты, как у скорпионов. Он видел много плачущих женщин, но женщины во дворце умели плакать, как цветки груши под дождем, идеально. Впервые он спокойно и тихо слушал, как женщина говорит о страданиях мира.

Цинь И всегда больше всего ненавидел плачущих людей, но в этот раз, когда у Чу Цзинь Яо потекли слезы, он не презирал ее. Через некоторое время он сказал:

— Парча слишком дорогая. Даже если ты сможешь передать ее своей старшей сестре, боюсь, что она не сможет ее использовать. Возможно, она даже привлечет неприятности.

— Я тоже это знаю. Но у меня нет других видов денег. Этот рулон из парчи - мое единственное личное богатство.

— Это не проблема. Вытри слезы и не думай об этом.

— Как можно не думать об этом?

Чу Цзинь Яо развеселилась:

— Если я не буду об этом думать, то деньги будут падать с неба?

Цинь И вдруг спросил:

— А если ты встретишь могущественного человека с благородным статусом... Ну, рангом выше, чем твой отец, Чу Цзин. И он готов помочь тебе?

— Если он готов помочь мне, могу ли я принять это как должное?

Чу Цзинь Яо слегка коснулась нефритовой подвески кончиками пальцев, говоря:

— Ты только что пришел в этот мир, и это неизбежно - думать о том, чтобы достичь Небес одним махом. Но я должна сказать тебе, что такие мысли не к добру. Если человек зависит от горы, она рухнет. Если зависеть от человека, он убежит. Даже если этот человек - сильная личность, нельзя возлагать все надежды на других. Похоже, я должна хорошо следить за тобой, иначе в момент неосознанности ты будешь обманут другими!

— Только с тобой?

— Эй! Почему это невозможно только со мной? Я не смею больше ничего говорить, но меня более чем достаточно, чтобы защитить тебя.

Цинь И мягко улыбнулся, а Чу Цзинь Яо продолжила:

— В будущем ты должен слушаться меня, иначе я не буду заботиться о тебе.

Цинь И почувствовал, что это было смешно. Рассмеявшись, он не стал поправлять Чу Цзинь Яо, а сосредоточился на другом:

— Я не просто так пришел в этот мир. Ты знаешь, как правильно говорить?

— Я говорю это для твоего же блага.

Чу Цзинь Яо боялась, что у Цинь И могут возникнуть неправильные мысли, что он может пойти по короткому пути и показать свои силы влиятельным людям, а вместо этого пожертвовать собой.

Цинь И усмехнулся:

— Только ты можешь беспокоиться обо мне... Иди и хорошо сохрани парчу. Если она тебе нравится, то оставь ее себе. Тебе не нужно беспокоиться о деньгах и о том, что касается твоей старшей сестры.

Его тон голоса, который принимал все... Чу Цзинь Яо подумала, что это смешно, но была тронута его добротой и поэтому сказала:

— Хорошо. Впредь я буду полагаться на тебя.

Чу Цзинь Яо просто пошутила и вскоре забыла о смехе, но Цинь И не стал ее опровергать. Чу Цзинь Яо не знала, что означает эта шутка.

У Чу Цзинь Яо не было идей по поводу дела Су Хуэя. Она только что вернулась домой и еще не могла твердо стоять на ногах, поэтому как она могла протянуть руку помощи старшей сестре? Она боялась, что прежде чем ее вещи вынесут из резиденции маркиза, они уже будут поделены слугами и даже создадут проблемы для нее самой. Она понимала эту логику. В делах Су Хуэй нельзя было спешить, и даже в вопросах экономии денег. Она могла лишь медленно изучать этикет молодой госпожи под руководством Цинь И.

На самом деле, все отношения в мире были взаимосвязаны. Раньше у Чу Цзинь Яо не было никаких связей, поэтому она не могла понять суть вещей. Но теперь, когда Цинь И направлял ее, она быстро все поняла. Что касается этикета, то непрофессионалу пришлось бы возиться целый день, и его советы были бы несравнимы с советами хорошо осведомленного человека. Благодаря зоркому взгляду Цинь И и усердной работе Чу Цзинь Яо, через десять с лишним дней она была на высоте.

Даже служанки в комнате госпожи Чжао сказали, что Пятая юная барышня словно переродилась и просветлела. Хотя ее этикет был не так хорош, как у других юных барышень, но, глядя на ее осанку, можно было сделать вывод, что она уже обладает им.

Что касается одежды и украшений... В этом плане женщины - прирожденные таланты. Чу Цзинь Яо не потребовалось много времени, чтобы понять, что такое макияж. Цинь И был очень впечатлен.

После очень трудного периода адаптации Чу Цинь Яо снова шла по извилистому коридору резиденции Маркиза, и наконец-то в ее сердце не было этого бездонного чувства. Во время этого болезненного опыта ее мать не заботилась о ней, она не могла даже мельком увидеть тень отца, и никто из ее родственников не хотел иметь с ней ничего общего. Единственным, кто действительно помог ей, был недавно знакомый Цинь И.

Раньше Чу Цзинь Яо всегда думала о близости с матерью, но та отказывалась даже смотреть на нее прямо. После того, как она прошла через сложный период трансформации, у нее не было такого сильного чувства тоски по госпоже Чжао.

Потому что период, когда она больше всего нуждалась в матери, закончился.

Чу Цзинь Яо была одета в короткий темно-зеленый жакет с вертикальным воротником, на лацкане которого была пряжка Жуйи. Под ним была надета светло-зеленая юбка с переплетающимися цветочными узорами, на ногах - сапоги из кроличьего меха. Когда она медленно шла ко двору И Ань, она смотрела перед собой, плечи были расправлены, а талия выпрямлена. Интервал между каждым шагом был практически одинаковым, ни слишком быстрым, ни слишком медленным, легким, но уверенным. Когда она вошла в двери двора, слуга, подметавший территорию, остановился, чтобы поприветствовать Чу Цзинь Яо. Шаги Чу Цзинь Яо приостановились, и она с улыбкой кивнула служанкам и слугам.

Согласно наставлениям Цинь И, улыбка должна быть сдержанной, а действия не слишком размашистыми. Однако ее глаза были очень круглыми черными, и в эти дни она наносила на лицо немного косметики. Ее ранее острое лицо приобрело форму яйца. Когда она улыбалась, казалось, что в ее глазах были звезды, а ямочки на боках лица были слабо различимы. Милота этих действий проникала прямо в сердце.

Когда служанка увидела Чу Цзинь Яо, она тоже засияла от радости, и складки на ее лице почти исчезли. Несмотря на то, что у Пятой юной барышни был жалкий жизненный опыт, она любила улыбаться, и с ней было легче сблизиться, чем с Четвертой юной барышней. Предпочтения взрослых людей отличались от мужских. Им всегда нравилось яйцевидное лицо Чу Цзинь Яо, высокий рост и то, что она любила улыбаться.

Поприветствовав людей во дворе, занавески раздвинулись, и показалась половина тела Цю Е. Она улыбнулась:

— Услышав издалека смех, я поняла, что это Пятая юная барышня. Скорее входите, юная барышня!

Чу Цзинь Яо сохранила улыбку и не спеша вошла в комнату через веранду. Войдя, она слегка повернулась боком, чтобы не задеть занавеску, но быстро встала прямо. В течение всего процесса стройная шея Чу Цзинь Яо держалась прямо, и она не делала никаких горбатых жестов.

Когда Цю Е увидела это, она тайно вздохнула. Когда Пятая юная барышня только пришла, она немного дрожала и трусила. Хотя это было простительно, она выглядела так, словно была из маленькой семьи. Однако, глядя на настоящее, как можно увидеть облик прошлого? Даже дочь Шу из старшего дома не смогла бы изобразить гармоничную улыбку и спокойную позу, которые демонстрировала Пятая юная барышня.

Она выглядела такой одухотворенной. Это была благородная госпожа!

С тех пор, как Чу Цзинь Яо нашла Цинь И, она была ведома и больше не приходила рано утром для приветствий. Даже если человек измучился, другие не запомнят его положительные стороны, так зачем беспокоиться? Она вела себя как Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Сянь, приходя только после того, как рассчитает время. Ни поздно, ни рано госпожа Чжао не просыпалась, и по прибытии ей не нужно было долго ждать.

Но сегодня Чу Цзинь Яо была ошеломлена, когда вошла в комнату. Отец тоже здесь?

Увидев маркиза Чан Сина, Цинь И понял, что забыл, что каждое первое и пятнадцатое число месяца мужчины остаются на ночь со своей официальной женой. Чу Цзинь Яо вернулась во второй половине января, и неизвестно, чем он был занят, что не остался у госпожи Чжао первого февраля. Таким образом, Чу Цзинь Яо узнала о правиле «достоинства главной жены» только через месяц.

Цинь И тайно подсчитал. Чу Цзинь Яо вернулась домой почти месяц назад. Он также почти месяц был без сознания...

Месяц... Хотя Цинь И никогда не говорил об этом, он неизбежно испытывал некоторую тревогу. Даже если он был без сознания в течение месяца, даже если он был окружен своими доверенными последователями, можно было опасаться, что скрыть это будет нелегко.

Он должен был найти способ.

Цинь И всегда думал о способе покинуть это место.

Красные пятна в нефрите Чу Цзинь Яо уменьшились почти наполовину, но Цинь И чувствовал, что до выздоровления еще далеко. Смысл этого был леденящим душу. Можно ли еще культивировать душу после съедения всех красных пятен? Цинь И не хотел рисковать.

Кроме того, он не мог залечивать свои раны бесконечно. Он уже долгое время находился в коме: эта новость принесет катастрофу, как только станет широко известна. Цинь И даже подумывал вернуться в свое тело, но не знал, как оставить нефритовую подвеску. Чу Цзинь Яо была всего лишь незамужней девушкой, он не мог позволить ей вернуть его в свое тело. Кроме того, он не был уверен, что даже мужчина из семьи Чу сможет.

Пока Цинь И размышлял над своим вопросом, Чу Цзинь Яо ничего об этом не знала. Она все еще не знала, о чем беспокоился Цинь И. Увидев маркиза Чан Сина, она лишь на мгновение удивилась, а затем быстро справилась со своим выражением лица и поприветствовала маркиза Чан Сина:

— Приветствую отца.

Маркиз Чан Син явно был удивлен увидев Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо действительно стала такой за месяц?

Маркиз Чан Син внимательно осмотрел девушку и, наконец, удовлетворенно улыбнулся.

— Неплохо. Ты набрала вес, уже не такая худая, как раньше. Это очень хорошо.

Самым большим сожалением Чу Цзинь Яо было её все еще смуглая кожа. По мере того, как ее тело постепенно восстанавливалось, Чу Цзинь Яо перестала быть худой и слабой, и ее истинный облик постепенно проявлялся. В конце концов, она была дочерью маркиза Чан Сина и госпожи Чжао, оба принадлежали к знатным кланам, поэтому с их основой она не могла быть неказистой. Однако, по сравнению со своими сестрами, только Чу Цзинь Сянь была немного красивее ее. Она имела пару круглых глаз, кончики которых были слегка приподняты. Форма глаз была прекрасной, а зрачки очень черными и блестящими. Когда она не улыбалась, они ярко блестели. А когда улыбалась, казалось, что глаза поймали тысячи звезд, и они могли озарить сердце другого человека. Чу Цзинь Яо в этом году исполнилось всего тринадцать лет, но со временем и более светлым цветом лица она станет потрясающей.

Маркиз Чан Син слегка кивнул головой и опустил чайную чашку в руки, после чего обратился к госпоже Чжао, сидевшей в стороне:

— Ты очень хорошо ее воспитала. Ее манеры особенно хороши. Ты хорошо о ней позаботилась.

Улыбка госпожи Чжао вдруг стала несколько жесткой. Сегодня она рано прибралась, накрасилась и оделась очень ярко. Однако маркиз Чан Син и не думал обращать на нее внимания, а продолжал равнодушно пить чай, чем несказанно ее расстраивал. Но она и подумать не могла, что появление Чу Цзинь Яо заставит его обратить на нее внимание. Госпожу Чжао редко хвалили, и все благодаря Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена такой услугой. После того, как Цинь И рассказал ей об этикете, она спряталась в своей комнате и тренировалась, пока он не остался доволен. Она думала, что это стандарт благородной семьи. Однако на самом деле здесь было много личных предпочтений.

Маркиз Чан Син считал, что хотя манера Чу Цзинь Яо здороваться, ходить с поднятой головой и говорить без упреков не была целомудренной и слабой, она была более приятной для глаз, чем обычные женщины, которые говорили и ходили со склоненной головой. Если бы речь шла о наложницах и служанках, маркиз Чан Син предпочел бы застенчивую и покорную женщину, но для своих Ди-дочерей он предпочитал блестящих и внушительных девушек с высоко поднятой головой. Чу Цзинь Яо это хорошо удавалось. Чу Цзинь Сянь училась у старой фужен, поэтому, несмотря на то, что она была выдающейся в этикете, маркиз Чан Син считал, что старшая дочь слишком тихая и величественная. Чу Цзинь Мяо была безразлична и выглядела так, словно ее постигло несчастье, что при ходьбе рукава то и дело развевались. Хотя в ней чувствовалась слабая красота, маркиз Чан Син как бы ни смотрел чувствовал, что она нездорова.

У всех было два типа стандартов для женщин и дочерей.

Три сестры присутствовали, но только для того, чтобы похвалить Чу Цзинь Яо в одиночку, это было несколько неловко для Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Мяо. Получившая похвалу не проявила высокомерия, она не села, а подошла к Чу Цзинь Сянь и поприветствовала:

— Старшая сестра.

Чу Цзинь Сянь кивнула. Она была Старшей Ди-дочерью, так почему ее должны беспокоить такие пустяки? Она сказала:

— Видно, что в последнее время ты много работала. Это очень хорошо. Ты только недавно вернулась, поэтому не нужно торопиться. Просто медленно учись и не подводи отца.

— Благодарю Старшую сестру.

Чу Цзинь Яо поприветствовала Чу Цзинь Мяо. На самом деле, их идентичность была несколько неловкой. Хотя положение Чу Цзинь Мяо было выше, чем у Чу Цзинь Яо, она не была старшей сестрой Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо поставила ее перед таким количеством людей, что она невольно встала и ответила с вежливостью, присущей равным.

Когда маркиз Чан Син увидел, как его дочери приветствуют друг друга, он был чрезвычайно счастлив и удовлетворенно кивнул Чу Цзинь Сянь:

— Сянь-эр становится старшей сестрой. Вот так, даже находясь у мужа, отец не будет беспокоиться о тебе.

Чу Цзинь Сянь в этом году исполнилось семнадцать лет, она уже давно в тринадцать лет обручилась со своим кузеном и скоро должна была выйти замуж. Когда Чу Цзинь Сянь услышала слова маркиза Чан Сина, она встала и поблагодарила:

— Благодарю отца.

Выражение лица Чу Цзинь Мяо было не очень хорошим. Что это значит? Сначала похвалили манеры Чу Цзинь Яо, затем темперамент Чу Цзинь Сянь. Значит, что эти сестры были дружны и ласковы, а она, Чу Цзинь Мяо, была совершенно чужой? Теперь, когда она не была родной дочерью, он не желал сказать ей доброго слова?

Госпожа Чжао также почувствовала, что это неправильно, и, увидев смущенное выражение лица Чу Цзинь Мяо, она огорчаясь положила руку на спину девушки.

Никто не обратил внимания на действия матери и дочери, когда вошли дочери Шу и Инян*. Толпа людей заполнила комнату. Пока маркиз Чан Син находился рядом, прибыли и молодые мастера. Обычно они не торопились приветствовать молодых девушек, но в присутствии маркиза Чан Сина в этом больше не было необходимости.

*(姨娘 Yíniáng – наложница)

Когда маркиз Чан Син увидел, что вся комната заполнена детьми и наложницами, он почувствовал удовлетворение и встал, чтобы сказать:

— Пойдемте есть.

Сегодня не было необходимости приветствовать старую фужен Чу, поэтому не было никакой спешки в завершении трапезы. Кроме того, так как здесь были только члены их семьи, меньше внимания уделялось столовому этикету, поэтому не было необходимости соблюдать правило не разговаривать во время еды. Второй молодой господин потерял аппетит после нескольких глотков и спросил маркиза Чан Син:

— Отец, Вас редко можно увидеть в эти дни. Чем Вы заняты?

Услышав вопрос Второго молодого господина, многие люди перестали двигать палочками и посмотрели на маркиза Чан Сина. Казалось, что после возвращения Чу Цзинь Яо маркиз Чан Син вдруг стал настолько занят, что несколько раз не возвращался во Внутренний Двор. Госпожа Чжао, официальная жена, и две Инян, госпожа Хуан и Фу Жун, тоже хотели знать, что произошло.

Маркиз Чан Син вздохнул:

— Это связано с Его Императорским Высочеством Наследным Принцем.

Его Императорское Высочество Наследный Принц? Семья Чу была несколько удивлена. Госпожа Чжао спросила:

— Всё было хорошо, как это может быть связано с Его Императорским Высочеством?

Хотя конфиденциальное дело, произошедшее прошлым летом, было личным делом Небесной семьи и не могло быть открыто, но на самом деле, практически все чиновники в провинциях знали об этом. А из-за географического преимущества Шаньси, они знали об этом больше.

Это был дом, а вокруг были его жена, наложницы и дети, поэтому маркиз Чан Синь не стал увиливать и сказал прямо:

— В июне Бэйчжи Ли перебросил войска из Шаньси в лагерь Пяти армий, чтобы провести учения с войсками Сань Цянь Ина и Шэнь Цзи Ина. Император пригласил женщин Внутреннего дворца на городские стены, чтобы они наблюдали за происходящим. Изначально это являлось хорошим делом для повышения престижа страны, так как солдаты редко видели императора и хотели показать себя императорской семье. Шэнь Чжи Ин хотел показать себя и принес много огнестрельного оружия. Императрица впервые увидела это огнестрельное оружие и почувствовала необычность, и поэтому приказала людям выступать.

Когда маркиз Чан Син закончил говорить, он смочил горло чаем. Чу Цзинь Яо не разбиралась в делах императорского дворца и чиновничьего аппарата, но, слушая, она чувствовала, что что-то не так.

Специально направив войска из Шаньси, можно было опасаться, что масштаб этих учений был совсем не маленьким, более того, генералы и солдаты служили стране и народу, защищая границу. Все они были героями. Императрица почувствовала некий интерес и новизну и призвала войска выступить перед ней... Это было шоу или акробаты?

Чу Цзинь Яо чувствовала, что это было неуместно, но она тайком смотрела на остальных и не видела ничего особенного. Она не понимала, что происходит, поэтому ничего не говорила и молча слушала.

Маркиз Чан Син поставил чайную чашку и продолжил:

— Изначально здесь все шло хорошо. Ее Светлости это нравилось, поэтому мы, придворные, должны были просто действовать соответственно. Когда люди Шэнь Чжи Ин продемонстрировали, интерес императора и императрицы возрос, и они приказали людям бить в барабаны, чтобы оживить происходящее. Любимая дворцовая служанка императрицы взяла на себя инициативу и император одобрил это в порыве радости.

Когда маркиз Чан Син произнес эту фразу, остальные не могли не ахнуть. Это... было слишком абсурдно. Военный парад имеет огромное значение, что за приличия позволять женщине бить в барабан?

Маркиз Чан Син, очевидно, считал, что это смешно, но младшая императрица Ци была благосклонна. Кроме того, за эти годы император стал суеверно относиться к алхимикам и сильно благоволил ей, и больше не заботился о делах двора. В этот день все чувствовали себя не в своей тарелке. Они смотрели, как женщина с улыбкой бьет в барабаны, а император и младшая императрица Ци болтают и смеются. Даже члены кабинета министров могли только смеяться в ответ и не смели больше говорить.

— В тот день Его Императорское Высочество Наследный Принц также присутствовал на празднике. Увидев, как дворцовая прислуга бьет в барабаны, он направился прямо к императору и Ее Светлости. По словам Даженов*, которые были на городских стенах, наследный принц сказал императору, что военные барабаны являются важным инструментом для военных, а не игрушкой. Войска стояли в строю, но женщина со смехом била в барабаны. Что это за приличия? Император был недоволен, и, возможно, императрица была возмущена словом "игрушка" и кое-что сказала наследному принцу. Выражение лица императора тоже было не очень хорошим. Министры увидев, что что-то не так, быстро помогли наследному принцу, а императорский наставник позволил наследному принцу выйти первым.

Маркиз Чан Синь вздохнул:

— В то время наследный принц был в полном порядке, и поэтому все Дажены думали, что все закончилось. Кто знал, что наследный принц сделав два шага, внезапно схватит лук и стрелы у стражи, развернется и выстрелит в дворцовую служанку? Император увидел кровь, Главный Великий Секретарь и Цзинь И Вэй были так потрясены, что их лица побелели. Ее Светлость закричала, а десятки тысяч солдат внизу взвыли от восторга, увидев, как кто-то умирает у городских стен.

*(大人 Dàrén - высокопоставленный человек, сановник, вельможа)

Когда женщины семьи Чу услышали, что наследный принц осмелился убить дворцовую служанку на глазах у всех, и эта дворцовая служанка была любима его матерью, они были настолько шокированы, что закрыли рты платками. Маркиз Чан Син хотел вздохнуть, когда вспомнил эту сцену.

— И вот так император пришел в ярость и лично приказал наследному принцу отправиться в Датун для защиты границы. Датун - это место, где часто происходят сражения с татарами, и где гибнут люди. Как наследный принц мог отправиться в такое место? Министры кабинета по очереди пытались вмешаться, но не могли сдвинуть императора с места. К тому же наследный принц был упрям, он отказался уступить императрице и действительно отправился на границу.

Между отцом и сыном императорской семьи произошел глубокий разрыв. Хотя об этом никто не говорил, в глубине души все это знали. На этот раз он полностью разгорелся.

Случай, когда наследный принц страны застрелил служанку своей матери, за месяц облетел всю династию. Теперь, когда семья Чу услышала об этом, Второй молодой господин сказал:

— Хотя действия наследного принца не совсем уместны, сделано было это ради поддержания военного престижа. Его можно понять.

— Мы то считаем, что это простительно, но как насчет императора и императрицы?

Маркизу Чан Син было трудно говорить о большем, поэтому он промолвил:

— Наследному принцу тогда было всего шестнадцать лет. Молодой и энергичный!

Чу Цзинь Яо услышала легкий смешок от нефритовой подвески. С тех пор как она познакомилась с Ци Цзэ, по его настоянию она могла только менять нить и вешать нефритовую подвеску на шею, а не на талию. Детям было мило вешать медальон Сотни Жизней на шею, но Чу Цзинь Яо была уже взрослой, и поэтому ей было очень неловко вешать что-то на шею. Однако она не могла убедить Ци Цзэ в обратном и могла только стиснуть зубы и терпеть.

Чу Цзинь Яо моргнула, сомневаясь, не ослышалась ли она. Ци Цзэ был более бдительным, чем она, и не издавал ни звука, когда вокруг было много людей. Ее отец все еще сидел здесь, он ведь мог потерпеть?

Чу Цзинь Яо не могла понять, и в данный момент могла только отбросить этот вопрос на задний план. Возможно, у нее были галлюцинации.

Госпожа Чжао не могла не спросить:

— Маркиз в последнее время не приходил, может быть, заняты... делом наследного принца?

— Все верно. Наследный принц прибыл на границу. На поле боя нет глаз на мечах, а татары часто бесчинствуют в это время года, поэтому кто может чувствовать себя уверенно?

Маркиз Чан Син остановился после того, как смысл был передан, и не пошел дальше, чем нужно, поскольку не было необходимости обсуждать такие вопросы с женщинами Внутреннего двора. Мужчины не вмешивались во внутренний двор, а женщины не могли спрашивать о делах двора. Маркиз Чан Син говорил такие вещи госпоже Чжао и остальным, чтобы они знали о текущей ситуации во дворце. Что касается того, чем он действительно был занят в последнее время, он не стал им об этом рассказывать.

Когда госпожа Чжао узнала, что маркиз Чан Син занят официальными делами, а не держит любовницу на улице, ее сердце успокоилось. Ее не интересовали дела наследного принца. Эти высокопоставленные лица не имели к ней никакого отношения, и, естественно, ими распоряжались мужчины. Ее волновали только Инян и молодые девушки Внутреннего двора.

После того, как маркиз Чан Син закончил трапезу, он вывел Второго молодого господина и двух других сыновей Шу, скорее всего, чтобы продолжить разговор о делах наследного принца. После того, как Чу Цзинь Яо почтительно отослала отца, в ее сердце появилось чувство сожаления, поскольку она задалась вопросом, что случилось с наследным принцем после этого.

Маркиз Чан Син и молодые мастера ушли, остались только женщины, поэтому разговаривать было гораздо удобнее.

Госпожа Чжао сидела на нагретой подушке, а Чу Цзинь Мяо - рядом с ней. Чу Цзинь Сянь стояла перед госпожой Чжао, сложив руки перед собой и слегка опустив голову. Чу Цзинь Яо посмотрела на Чу Цзинь Мяо, которая сидела рядом с госпожой Чжао, затем на Чу Цзинь Сяня, которая почтительно стояла, и молча подошла и встала позади Чу Цзинь Сяня. Из-за действий Чу Цзинь Сяня и Чу Цзинь Яо, другая Шу-дочь, не могла сидеть и могла только стоять рядом с Чу Цзинь Яо.

Ди-дочери стояли, как она могла осмелиться сесть?

Служанка госпожи Чжао увидев, что юные барышни стоят, быстро пододвинула табурет, но Чу Цзинь Сянь покачала головой и сказала, что это не требуется. Госпожу Чжао это не волновало, она перелистывала бухгалтерскую книгу в своих руках.

— Ежемесячное пособие будет выдано в течение этих дней. Согласно правилам нашей резиденции, молодые барышни, как вы все, будут получать два таэля в качестве ежемесячного пособия, служанки первого класса - один таэль в качестве ежемесячного пособия. У ди-рожденных девушек будет четыре комплекта одежды на сезон, у шу-рожденных - два комплекта. В случае прихода гостей или выхода в свет украшения покупаются отдельно. Во время дня рождения или праздника старейшины будут предоставлять некоторые субсидии.

Услышав это, Чу Цзинь Яо потеряла дар речи. Она вспомнила, как в один год урожай ее семьи был особенно хорош, они заработали в общей сложности восемнадцать таэлей, отец Су и мать Су были так счастливы, что не могли закрыть рот. За весь год семья Су смогла заработать только семнадцать или восемнадцать таэлей, и это считалось хорошим годом. Однако молодым девушкам из семьи Чу не нужно было беспокоиться о еде и одежде, и они могли зарабатывать по два таэля каждый месяц. Чу Цзинь Яо молча подсчитала. Таким образом, ей нужно было лишь экономно расходовать и откладывать оставшееся ежемесячное пособие, и к концу года она стала бы богаче, чем семья Су за весь год упорного труда.

Чу Цзинь Яо была поражена.

Однако прежде чем Чу Цзинь Яо пришла в себя, госпожа Чжао перевернула несколько страниц бухгалтерской книги и заговорила:

— Всё по правилам. Пятая юная барышня вернулась только несколько дней назад, и она не похожа на вас, у кого есть одежда прошлых лет, чтобы переодеться, и украшения для ее одежды нужно покупать. Старая фужен взяла сто таэлей из общего фонда и субсидировала еще сто в частном порядке. Мы с твоим отцом тоже выделили по отдельности, и в общей сложности получилось около четырехсот таэлей. После ремонта двора, покупки кровати, деревянного стола и стульев из цветущей груши, шкафов из красного дерева, туалетных столиков и разделительных ширм осталось еще сто пятьдесят таэлей. Ей были сшиты восемь комплектов зимних нарядов, шуба и два комплекта весенней одежды. После некоторых украшений осталось тридцать таэлей.

Чу Цзинь Яо услышав, что на ее имя записано четыреста таэлей, была настолько потрясена, что ее сердце начало быстро биться. Позже узнав, что четыреста таэлей почти потрачены, ее сердце ощутило значительные взлеты и падения. Теперь же она успокоилась.

Чу Цзинь Яо не ожидала, что за короткий месяц семья потратит на нее почти четыреста таэлей... Правда, большая часть была потрачена на мебель, которую можно было использовать еще долгое время после того, как деньги были потрачены один раз, то же самое было и с одеждой. Страшно было слышать, сколько одежды было куплено.

Когда Чу Цзинь Яо жила в семье фермера, одежду носили как можно экономнее, но ее нынешнее окружение было совершенно иным. Чу Цзинь Яо знала, что нельзя отказываться от одежды и украшений, иначе это будет позором для Первого Дома. Особенно с особым статусом Чу Цзинь Яо, нельзя было быть бережливой.

Чу Цзинь Яо вдруг почувствовала, что месячного пособия в два таэля совсем недостаточно.

Не только Чу Цзинь Яо была поражена суммой в четыреста таэлей, но и другие девушки были удивлены. Четыреста таэлей... Действительно. Это было не то же самое, как если бы она была ее родной дочерью.

Госпожа Чжао посмотрела на Чу Цзинь Яо.

— Эти оставшиеся тридцать таэлей были вытянуты мной, и ты можешь оставить их себе.

Чу Цзинь Яо на мгновение замешкалась, прежде чем заговорить:

— Я не могу распоряжаться таким количеством денег. Матушка, помоги мне хранить их.

— Ты должна взять их. Я не испытываю недостатка в этих небольших деньгах. Тебе нужно научиться этим вещам.

Чу Цзинь Яо все еще не решалась принять его. Чу Цзинь Сянь сказал:

— Ты достигла возраста, когда можно управлять домашними финансами.

После этих слов Чу Цзинь Сяня Чу Цзинь Яо почувствовала облегчение и поклонилась.

— Благодарю матушку.

Госпожа Чжао поручила служанке взять табличку и получить тридцать таэлей у бухгалтера. Пока служанка возвращалась, госпожа Чжао наставляла дочерей старшего дома.

— Через несколько дней Гунайнай вернется. Старая фужен сострадательна и дала каждой из вас по мотку парчи, поэтому вы должны понять, что такое приоритет. Не стоит из-за того, что вы не можете с ней расстаться, терять достоинство резиденции маркиза Чан Сина. Это будет большой потерей ради маленькой выгоды. Понимаете?

— Да.

Несколько молодых девушек дружно ответили.

Госпожа Чжао продолжала:

— Парча, в конце концов, деликатный материал, и если вы не уверены в ней, то отправьте ее в комнату для вышивания, и пусть швея поможет вам сшить одежду. Если у вас есть узор, который вам нравится, можете позволить швее сделать это или вышить его самостоятельно.

Чу Цзинь Яо последовала за другими девушками и подчинилась. Хотя на ее лице не было никакого выражения, в душе она думала о том, что знает, как делать одежду, но не знает, как вышивать цветы. Она чувствовала себя странно. Хотя замужние дочери считались гостями, почему нужно было вооружаться до зубов из-за Ди-рожденной тети? Не говоря уже о том, что вся одежда была новой, госпожа Чжао даже лично отметила вышивку на одежде.

Неужели ГуНайНай в этот раз действительно возвращается, чтобы навестить родителей? Что именно она и старая фужен Чу хотели сделать?

Автору есть что сказать:

Цинь И:

— У меня, наследного принца, такой вспыльчивый характер.

Чу Цзинь Яо долго думала, но так и не смогла ничего понять. Таким образом, она могла только отложить вопрос о своей тёте. Через некоторое время служанка принесла таэли. Госпожа Чжао сказала им еще несколько слов, после чего позволила молодым барышням подготовить одежду, в которой они будут встречать гостей.

Поскольку в будуаре было довольно свободно, молодые девушки проводили большую часть времени в присутствии старших, оставаясь рядом с матерями, разговаривая со служанками и делая несколько вышивок, чтобы скоротать день. Так было и у обычных людей, но по прибытии в резиденцию маркиза Чан Синь, Чу Цзинь Сянь не стала оставаться при матери и заниматься рукоделием, а сказала:

— Матушка, Вам еще нужно встретиться с служанками и слугами для ведения хозяйства. Я не буду мешать Вам. Я вернусь в свою комнату.

Чу Цзинь Яо взглянула и поспешно сказала:

— Тогда эта дочь тоже уйдет.

Чу Цзинь Сянь бросила взгляд на Чу Цзинь Яо, но промолчала. Госпожа Чжао не стала их удерживать и взмахом руки позволила им уйти.

В итоге, дочь Шу, Третья юная барышня, огляделась. Две дочери Ди ушли, а она и Чу Цзинь Мяо остались с госпожой Чжао. Кто же родился от госпожи Чжао?

Третья юная барышня взяла шестилетнюю Восьмую юную барышню для вышивки цветочных узоров, а Хуан Инян и Фу Инян последовали за ней, чтобы помочь дочерям с вышиванием. Вскоре рядом с госпожой Чжао осталась только Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Мяо прислонилась к госпоже Чжао:

— Мама, что касается возвращения тёти в этот раз, почему нам нужно так много готовиться? Раньше такого не было.

Госпожа Чжао улыбнулась, но ничего не сказала по этому поводу.

— Тебе просто нужно прислушаться к словам матушки. На этот раз одевайся тщательно и хорошо вышивай одежду. Запомнила?

Чу Цзинь Яо тихо простонала:

— Я тоже хочу хорошо одеться, но без денег для вознаграждения, служанки не будут хорошо вышивать для меня.

— Что в этом такого? У меня осталось несколько золотых нитей. Возьми их все и не экономь. Украшений для головы хватит? На днях люди снаружи прислали мне набор рубиновых головных украшений. Если у тебя мало, то возьми сначала эти.

— Спасибо, матушка!

Чу Цзинь Мяо сразу же ответила:

— Все-таки матушка относится ко мне лучше всех!

Госпожа Чжао с любовью посмотрела на Чу Цзинь Мяо. Неизвестно, о чем она думала, когда вздохнула:

— Ты жалкая. Если я, как мать, не буду тебя содержать, то на кого еще можно рассчитывать? Хоть твой отец и не говорит об этом, его сердце пристрастно к той (ЧЦЯ). У твоей старшей сестры есть твоя бабушка, обеспечивающая поддержку, и неизвестно, сколько личных средств у старой фужен! Третьей юной барышне помогает госпожа Хуан. Другими словами, только ты одна.

— У меня еще есть мама!

Чу Цзинь Мяо обняла другую руку. Хотя она и улыбалась, ее сердце билось громко. Она уже привыкла к благородной жизни Четвёртой юной барышни и не хотела быть побеждённой своими сёстрами! Мысли Чу Цзинь Мяо начали метаться. С какой целью тётя решила вернуться в свою девичью семью в это время?

Госпожа Чжао хотела подбодрить Чу Цзинь Мяо. Не говоря уже о Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь, даже второй молодой мастер Чу Чэн Е не мог сравниться с ней.

Была причина, по которой госпожа Чжао больше любила свою вторую дочь, чем ди-рожденную старшую дочь и ди-рожденного старшего сына.

Второй молодой господин был единственным ди-рожденным сыном госпожи Чжао и является ди-рожденным старшим сыном Старшего дома, но занимает второе место в клане. В год, когда госпожа Чжао вошла в семью, она первой родила Чу Цзинь Сянь. Когда Чу Цзинь Сянь родилась, ее забрала Старая фужен. Поскольку госпожа Чжао не родила сына, она сосредоточилась на беременности, но два года подряд никаких движений не было. Однако невестка Второго дома родила старшего внука. Госпожа Чжао была под большим давлением, поэтому прекратила прием лекарств для Инян и Тунфан. Вскоре после этого она наконец родила второго ребенка, которым стал Чу Чэн Е, вторым молодым господином.

Однако не успела госпожа Чжао вздохнуть с облегчением, как две другие Инян родили одного за другим сыновей Шу. Поскольку у госпожи Чжао было слишком много забот во время беременности, второй молодой господин был не очень силен при рождении, и имел слабое здоровье. Госпожа Чжао была женой маркиза, и хотя она не родила старшего ди-внука, именно сыновья, рожденные в Шу, были сильнее, чем сын, родившийся с трудом.

Как госпожа Чжао смогла принять эту нелепость? Она не могла стоять твёрдо в семье своего мужа, и когда татары пришли нарушить границы, госпожа Чжао была отделена от старой фужен и группы. Она бежала одна, только со своей кормилицей Чжан Мама. Неизвестно, сколько обиды таилось в сердце госпожи Чжао. После этого, когда она родила в доме фермера, Чу Цзинь Мяо плакала до потери дыхания, но ее маленькие ручки все еще цеплялись за юбку. Тогда госпожа Чжао почувствовала, что это ее дочь, и она должна привести свою дочь и бороться за нее. Вернувшись в резиденцию маркиза, Старая фужен извинилась и поддержала госпожу Чжао. А госпожа Чжао была так добра к Чу Цзинь Мяо, что почти вознесла Четвертую юную барышню до небес. Даже Старшая юная барышня и Второй молодой господин не могли сравниться с ней.

Позже, когда маркиз Чан Син вернул Чу Цзинь Яо, госпожа Чжао почувствовала, что её мир рухнул, и совсем не хотела с этим мириться. Чу Цзинь Яо вернулась месяц назад, и даже несколько Инян смеялись и болтали с Чу Цзинь Яо, но госпожа Чжао относилась к ней холодно и равнодушно.

А что касается Чу Цзинь Яо... По правде говоря, в душе она была гораздо более равнодушна к ней. После прибытия она с нетерпением ждала матушку, но когда прошла самое сложное препятствие, то почувствовала, что это всего лишь цветы на парче. Даже если госпоже Чжао она не нравилась, ей не нужно было упорствовать.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь вместе удалились от госпожи Чжао. После ухода, в месте, где никого не было, Чу Цзинь Сянь остановилась, чтобы поговорить с Чу Цзинь Яо.

— Как ты могла выйти со мной?

Чу Цзинь Яо была удивлена.

— Да. Разве... В этом есть что-то плохое?

Чу Цзинь Сянь не знала, что сказать, ее сердце было немного недовольно тем, что железо не стало сталью.

— Ты, конечно, честна. Обо мне заботится бабушка, и через несколько дней меня выдадут замуж, а как насчет тебя? Во Внутреннем дворе на мужчин нельзя положиться. В этом году тебе только тринадцать, и ты должна остаться в резиденции маркиза еще на несколько лет. Если ты не останешься при матушке, чтобы заниматься рукоделием и больше общаться с ней, что будет с тобой в будущем? Не забывай, что твой брак должен быть устроен.

Чу Цзинь Яо отчитали, и она не посмела возразить. Чу Цзинь Сянь глубоко вздохнула и успокоила гнев в своем сердце, после чего продолжила:

— В следующий раз будь умнее. Разве ты не видела, что Четвертая юная барышня не отступила? Когда рядом никого нет, она избаловано ведет себя с матушкой и, несомненно, получит несколько вещей. Расходы Внутреннего Двора очень велики, кто может выжить на ежемесячное пособие? Все это благодаря старшим, поддерживающих их в частном порядке. Если ты не будешь умнее, то с одним неверным шагом все остальные будут потеряны, и в итоге она придавит тебя. Если в конце концов твой брак будет разрушен из-за нее, я посмотрю, что ты можешь с этим сделать.

— Старшая сестра, я ошиблась.

Чу Цзинь Яо честно и искренне опустила голову, признавая свою ошибку. Увидев, что Чу Цзинь Яо признала свою вину, Чу Цзинь Сянь почувствовала некоторое облегчение и туманно проговорила:

— Сердце человека состоит из плоти. Если будешь больше общаться с матушкой, она обязательно тебя заметит. Я скоро выйду замуж, а отец не живет в резиденции круглый год, так что тебе нужно строить планы для себя.

Как могла Чу Цзинь Яо не понять этого? Чу Цзинь Сянь велела ей сблизиться с госпожой Чжао, вести себя избаловано и прикидываться дурочкой, чтобы в будущем ей жилось лучше. Чу Цзинь Яо тоже понимала логику, но просто не могла этого сделать. Можно было замышлять что-то против мачехи, но госпожа Чжао была ее родной матерью.

Чу Цзинь Сянь уже сказала все, что нужно, и больше не разговаривала. Пока они разговаривали, они подошли ко двору Чу Цзинь Сянь. Она остановилась и обратилась к Чу Цзинь Яо:

— Хорошо храни эти тридцать таэлей. Во Внутреннем Дворе много расходов.

Она хотела, чтобы Чу Цзинь Яо придумала, как получить больше денег в свою пользу, но Чу Цзинь Сянь, поразмыслив, не смогла придумать ни одного подходящего способа заработка. В конце концов, она только вздохнула.

— Потерпи немного сейчас. В будущем будет лучше.

Будет ли лучше в будущем? Чу Цзинь Сянь было трудно сказать. Если речь шла только о Чу Цзинь Яо, то Чу Цзинь Сянь не была бы так обеспокоена, но была еще Чу Цзинь Мяо. У Чу Цзинь Сянь изначально были слабые отношения с Чу Цзинь Мяо, а теперь, узнав, что она подделка, она вообще не думала о ней. Как она могла не быть предвзятой к своей единственной младшей сестре? Однако у Чу Цзинь Мяо было много мыслей, а ее губы лучше всего умели добиваться желаемого. Кроме того, у этой девушки были благоприятные временные, географические и социальные условия, поэтому Чу Цзинь Сянь не чувствовала себя уверенной.

Чу Цзинь Яо поняла мысли Чу Цзинь Сянь. Она улыбнулась ей.

— Старшая сестра, не нужно больше ничего говорить, я все понимаю. Деньги мертвы, а люди живы, так как же мертвые могут сбить с толку живых? Тебе нужно просто спокойно вышивать свое приданое и не беспокоиться обо мне.

Чу Цзинь Сянь поняла, что больше говорить бесполезно, и кивнула:

— Хорошо. Ты можешь вернуться так сегодня. Но в следующий раз так поступать нельзя. Ты должна сказать перед матушкой, что борешься за благосклонность, иначе все преимущества достанутся той.

Чу Цзинь Яо улыбнулась в знак согласия и рассталась с ней на развилке дорог. Когда Чу Цзинь Сянь вернулась в свою комнату, Чу Цзинь Яо направилась в сторону отдаленного двора Чао Юнь.

Когда вокруг никого не было, Чу Цзинь Яо велела Дин Сяну следовать издалека и тихо сказала Цинь И:

— Ци Цзэ, обе мои старшие сестры - хорошие люди.

Цинь И улыбнулся:

— Ты только на это надеешься? Она права. Твоя нынешняя ситуация действительно не очень хорошая.

— Но уже есть член семьи, думающий обо мне. Это очень хорошее начало, верно?

Чу Цзинь Яо сказал:

— В будущем будет только лучше и лучше.

Цинь И впервые столкнулся с таким человеком. Она была явно беспомощна, но все же со всей искренностью и торжественностью пообещала, что в будущем все будет лучше.

Люди, которых знал Цинь И, ради мелкой выгоды настраивали друг друга против других и наносили удары в спину. С пяти лет он жил в бесконечных интригах и раздорах. Он никогда не ожидал, что в глубинах бездонного Внутреннего Двора найдется человек, который скажет такие наивные слова.

Цинь И надолго задумался, но в конце концов не выдержал и разоблачил ее фантазию. Он сказал:

— Да, так и будет.

Он также надеялся, что Чу Цзинь Яо всегда будет так оптимистично настроена.

— Ци Цзэ, ты помнишь, что отец говорил о наследном принце?

Цинь И сделал небольшую паузу, после чего издал негромкий звук согласия.

— Осмелиться застрелить дворцовую служанку на глазах у всех... Я думаю, он должен быть молод.

— А?

Голос Цинь И стал резким:

— Что ты сказала?

— Не думаю, что я угадала неправильно. Но причина, по которой я догадалась, не в том, что он убил человека из дворца на глазах у всех. В его сердце военные барабаны должны быть очень священным предметом, поэтому я могу понять, почему он это сделал. Он должен быть прямолинейным и открытым человеком, чтобы решиться на такой поступок!

Когда Чу Цзинь Яо закончила говорить, она немного подождала, а затем с любопытством спросила:

— Почему ты не опровергаешь меня? Я думала, что такой умный человек, как ты, не признает других.

Цинь И тихо вздохнул.

— Он не прямолинеен и не открыт. Он просто не может стоять в стороне и наблюдать.

— Но только он осмелился сделать это перед всеми гражданскими и военными чиновниками! Я знаю, что ты скажешь, что он наследный принц, но не все наследные принцы осмелятся напрямую противостоять императору и императрице. В связи с этим я предположила, что он молод. Он скорее пойдет на границу с затухающими ожиданиями, чем уступит императрице. У него все еще детский темперамент.

Чу Цзинь Яо услышала, как ее нефритовая подвеска прохладно сказала:

— Тогда я хочу, чтобы ты вела себя как избалованный ребенок перед госпожой Чжао за вещи, которых тебе не хватает. Согласишься?

— Не соглашусь.

Цинь И фыркнул. Чу Цзинь Яо почувствовала себя несколько неловко и быстро заговорила, чтобы сохранить лицо:

— Это потому, что меня разлучили в детстве! Я не росла на глазах у матушки, так как же можно так уверенно вести себя избаловано, да еще и просить о чем-то? Но наследный принц вырос во дворце, поэтому он отличается от меня.

— Ничем не отличается.

Цинь И тяжело вздохнул:

— Императрица не является его родной матерью. Она его мачеха.

— Мачеха?

Чу Цзинь Яо была полностью шокирована. Она знала, что при дворе есть император, императрица и наследный принц. Что касается того, как эти легендарные благородные жили своей жизнью и какие у них были отношения, она совершенно не знала.

Губы Цинь И были приподняты, но он не хотел говорить больше. Не получив ответа, Чу Цзинь Яо была немного разочарована в своем сердце, но потом ей в голову пришел вопрос:

— О. Ци Цзэ, почему ты так много знаешь?

— Человек узнает, когда немного поинтересуется.

Когда Цинь И закончил говорить, он резко обратился к ней:

— Ты должна использовать свои мозги.

Цинь И чувствовал, что раскрыл слишком много информации, и если Чу Цзинь Яо угадает его личность используя её, он просто признается.

Но Цинь И... действительно слишком много думал. Чу Цзинь Яо поняла, что Цинь И на что-то намекает, и тщательно все обдумала.

— Это правда. В будущем я буду жить в резиденции Маркиза долгое время, как я могу быть такой, как в прошлом, ничего не знающей? Спасибо за напоминание. В будущем я буду расспрашивать о влиятельных и знатных людях. Я не могу продолжать полагаться на тебя

Цинь И потерял дар речи. Когда Чу Цзинь Яо увидела, что он не отвечает, она подумала, что он чувствует себя неловко, и намеренно повторила:

— Спасибо.

— Не благодари меня. Я ни о чем тебе не напоминал.

Чу Цзинь Яо почувствовала, что общаться с Цинь И действительно слишком сложно.

Вернувшись во двор Чао Юнь, она поручила кому-то открыть сундук и достать парчу. В то же время она заперла тридцать таэлей.

Пока служанки не обращали внимания, Чу Цзинь Яо тихо спросила Цинь И:

— Неужели тридцать таэлей - это не много?

— Я не считаю тридцать таэлей деньгами, – ответил Цинь И.

— Ты...

Чу Цзинь Яо явно хотела рассердиться, но вместо этого развеселилась:

— Почему ты такой!

Цинь И не стал опровергать. По его мнению, тридцать таэлей... Было то, о чем никто не осмелился бы говорить с ним.

Чу Цзинь Яо открыла сверток, и ее пальцы скользнули по блестящим серебряным слиткам. Переполненная эмоциями, она сказала Цинь И:

— Еще месяц назад я не могла заработать и десяти монет за год, а теперь чувствую, что тридцати таэлей не хватит, чтобы потратить. Разве не странны взлеты и падения в жизни?

Цинь И был слегка ошеломлен:

— Ты...

— Я в порядке. Я не избегаю этих тем. Я действительно была бедна в детстве, и даже приехав в богатую и знатную местность, всегда чувствовала себя напуганной.

Чу Цзинь Яо улыбнулась:

— Ничего плохого в бедности нет. Плохо, если бедный ленив и жаден. Разве не так?

Цинь И чувствовал, что эта девушка перед ним всегда удивляла его именно тогда, когда он думал, что видит ее насквозь. Когда он снова заговорил, в его голосе слышались нотки эмоций:

— Я встречал много людей. Добившись успеха, они бросали своих жен и детей, презирали бедных, любили богатых и не желали признавать свое прошлое. Это хорошо, что ты такая невозмутимая. Это хорошо и намного лучше, чем тот, кто забрал твое место.

Чу Цзинь Яо улыбнулась: от такой похвалы ее глаза искривились. Она была немного ошеломлена и резко сменила тему:

— Недостаточно полагаться только на эти тридцать таэлей. Говорят, что нужно открыть источник воды и уменьшить отток. Я думаю, что не могу больше экономить, поэтому должна подумать, как найти источник!

Цинь И, однако, считал иначе:

— Это ерунда. Естественно, в будущем найдутся способы.

— Ты все еще думаешь, что Небеса сбросят деньги на меня?

Чу Цзинь Яо улыбнулась:

— Ты, очевидно, очень умный, но иногда бываешь очень упрямым. Я не ребенок, так как я могу верить в это? Более того, это не только для меня, также хочу помочь Старшей сестре. Да, Старшая юная барышня тоже очень хорошо ко мне относится, поэтому я хочу отплатить ей в будущем.

Чу Цзинь Яо сморщила лицо, говоря:

— Теперь я окончательно поняла, что герой без денег - не герой. Почему так трудно заработать деньги?

Чу Цзинь Яо ждала очень долго и, наконец, не удержалась и спросила:

— Почему ты молчишь?

— Я уже говорил.

Тон Цинь И был недобрым:

— Но ты совсем не слушала.

— Юная барышня!

Чу Цзинь Яо поспешно издала «Ай» в ответ, а Шань Ча крикнула снаружи:

— Корзину для шитья принесли.

—Хорошо, я сейчас выйду.

Чу Цзинь Яо осталась в комнате, чтобы собрать вещи. Она отослала служанок и даже запретила им входить. Пока она разговаривала с Цинь И, она почти забыла о делах снаружи. Она встала и подняла деревянный ящик с тридцатью таэлями, а затем шепнула Цинь И:

— Я сейчас ухожу, не разговаривай.

Автору есть что сказать:

Дневник Чу Цзинь Яо:

Сегодня, 15 февраля, погода была солнечной, кирпичи на площадке сильно нагрелись, Sugar mummy еще не видно на горизонте.

Сегодня меня постигла трагедия: Старшая сестра, Чу Цзинь Сянь, имеет большого босса во Внутреннем дворе маркиза и чертовски богата, а Чу Цзинь Мяо знает, как добиться своего, и тайно скопила много денег. Только я, сжимая в руках единственные тридцать таэлей, которые у меня есть, уныло плыву по ветру. И мой домашний дух нефритовой подвески сказал мне, что тридцать таэлей - это даже не деньги.

Я ненавижу этих богатых людей, причиняющих неприятности, и кинула в черный список.

Двор, в котором жила Чу Цзинь Яо, имел пять комнат в передней части, два крыла, на востоке и западе, и одно на юге. Чу Цзинь Яо жила в главной комнате, восточная часть была кабинетом, а западная - спальней. Она спала в самой западной комнате, и там же проводила большую часть своего дня. Вместо этого главный зал не использовался и пропадал зря. Здесь она часто занималась рукоделием и встречалась со слугами.

Сейчас Дин Сян и Цю Цзюй принесли корзину для шитья и стояли в восточной комнате, ожидая Чу Цзинь Яо. Цю Цзюй с ностальгией погладила парчу и спросила:

— Юная барышня, этот кусок парчи - десять чжанов (1 чжан = 30,48 см), а так как одежда используется для встречи гостей, то складки нужно сделать плотнее друг к другу. Для этого потребуется по меньшей мере два чжана, а для жакета - один чжан. Это только для внешнего слоя, внутреннюю подкладку нужно будет кроить отдельно. Сделаем это сами или отдадим в вышивальную мастерскую?

Рулон парчи стоил около десяти чжанов, одна треть уже была израсходована. Хотя Чу Цзинь Яо было жаль, она понимала, что юбки благородных женщин делались очень большими. Она собиралась встретиться с ГуНайНай, поэтому ее платье должно было быть сшито из семи слоев, а каждая складка аккуратно заложена. Исходя из этого расчета, для полного плиссирования потребуется три чжана, а если при раскрое будут допущены ошибки, то потребуется еще больше.

— Давайте сделаем сами. Будет более изысканно, если сами сделаем.

— Хорошо.

Дин Сян и Шань Ча достали ножницы, но Чу Цзинь Яо остановила их:

— Подождите. Если резать от середины, то две последние стороны будут потрачены впустую, только мешочки сделаешь из этих маленьких кусочков. Передай мне линейку.

Чу Цзинь Яо взяла линейку и сказала:

— Попробуйте вот так.

Шань Ча засомневалась:

— Получится ли? Это хороший материал, лучше не резать неправильно.

— Не буду. Я уже пробовала.

Поскольку прежнее состояние семьи Чу Цзинь Яо было не очень хорошим, для одного куска ткани можно было найти множество применений. Всю одежду она переделывала сама, поэтому постепенно смогла хорошо в этом разобраться. Она была уверена в том, как сэкономить материал и сделать так, чтобы он выглядел хорошо.

Шань Ча все еще отказывалась это делать, и Дин Сян, следуя указаниям Чу Цзинь Яо, стала рисовать и вырезать. Чу Цзинь Яо координировала ее действия, а несколько служанок второго класса помогали им. Через некоторое время жакет был сформирован.

Служанка второго класса, Цзе Гэн, похвалила:

— Действительно, много сэкономили. Самое главное, что оставшиеся материалы остались целыми, и из них удобнее делать другие вещи в будущем. Если бы его разрезали, можно было бы сделать только маленькие вещи, например, платки и мешочки.

Чу Цзинь Яо продолжила:

— Это только внешний слой. Внутреннюю подкладку нужно кроить отдельно. Дин Сян, принеси простой муслин, я помню, что осталось немного.

После того, как Дин Сян принесла его, несколько служанок собрались вокруг и мерили его руками:

— Юная барышня, этого достаточно?

Чу Цзинь Яо потрогала его и утвердительно сказала: - Достаточно.

Дин Сян, Цзе Гэн и остальные не знали, что делать. Они просто следовали указаниям Чу Цзинь Яо, и в итоге этого действительно оказалось достаточно.

Цзе Гэн искренне вздохнула:

— Юная барышня, Вы хорошо владеете своими руками.

Далее нужно было вырезать плиссированную юбку. Шань Ча спросила:

— У этого материала белая основа и фиолетовые цветы. Он подходит для жакета, но для плиссированной юбки не слишком ли цвет светлый?

Чу Цзинь Яо тоже беспокоилась об этом. Она присмотрелась к рисунку на ткани:

— Сначала вырежьте это. Когда будет сложено, тогда и подумаем над решением.

После того, как ткань была вырезана, Чу Цзинь Яо взяла кусок и села сбоку, сшивая одну сторону швов. Она прижала его рукой и попробовала сделать несколько складок, после чего достала полоску атласа и разметила ее.

Дин Сян, Цзе Гэн и остальные подшивали края, как вдруг Цзе Гэн крикнул

— Юная барышня!

Служанки подняли головы, Цзе Гэн подошла и подняла складки, которые Чу Цзинь Яо закрепила, чтобы посмотреть. Чу Цзинь Яо пришила пурпурный атлас к складкам до колен и обрезала его заостренным концом, а затем обшила более жестким материалом. Концы были украшены кисточками. Цзе Гэн так понравилось, что она не могла его опустить:

— Это так хорошо выглядит. Прямо как перья павлина. Когда все складки и эти жесткие части будут завершены, это должно походить на павлина, распустившего хвост. Прекрасно!

Все служанки собрались вокруг, чтобы посмотреть, как Чу Цзинь Яо демонстрирует перед ними, как шить, и зашивает открытые концы. Опытные служанки учились, увидев один раз, но те, кто был немного глуповат, не могли запомнить, и им приходилось собираться вокруг Чу Цзинь Яо, чтобы посмотреть в другой раз. Время от времени служанка подносила юбку, чтобы спросить:

— Юная барышня, это делается вот так?

Чу Цзинь Яо направляла их по отдельности, и некоторое время в комнате было очень оживленно. Она быстро работала руками, и через некоторое время юбка была готова. Она беспокоилась, что Цинь И будет скучно смотреть на все это. Поэтому взяла кусок облачной парчи, оправдываясь тем, что ей нужны вещи во внутренних комнатах, и сказала:

— Я немного устала после сидения снаружи. Я отдохну внутри.

— Слушаюсь, юная барышня, - Цзе Гэн встала: - Юная барышня, раз Вы устали, не берите корзину. Оставьте ее нам.

— Все в порядке, я просто зашью пару зашивок мимоходом.

Цзе Гэн взяла корзину из рук Чу Цзинь Яо, последовала за ней в западную комнату и поставила ее на карниз у окна. Чу Цзинь Яо заговорила:

— Я отдохну здесь одна. Ты можешь удалиться и заняться рукоделием вместе с остальными.

Цзе Гэн колебалась, но в конце концов была отослана Чу Цзинь Яо. Когда в комнате никого не осталось, Чу Цзинь Яо тихо сказала:

— Ты все еще здесь?

Куда еще он мог пойти... Цинь И беспомощно ответил:

— Здесь. Что случилось?

— Из-за большего количества людей мне было не очень удобно разговаривать с тобой. Тебе скучно смотреть на это?

Несмотря на то, что нефритовая подвеска покоилась на груди Чу Цзинь Яо, она не могла весь день находиться в комнате и никого не видеть. Поэтому, когда она выходила и общалась с другими, Цинь И оставался один. Кроме как ждать, он ничего не мог сделать.

Цинь И тоже почувствовал скуку. С каких пор его стали волновать такие банальные и скучные вещи, как шитье одежды? А тем более наблюдать за тем, как они занимаются рукоделием. Но теперь он не мог вернуться и должен был оставаться рядом с Чу Цзинь Яо. Что еще он мог сказать?

Чу Цзинь Яо сказала:

— Я чувствую, что дни незамужней дочери благородного дома слишком праздны. Счастье, что сегодня есть одежда, которую нужно сшить, и есть дела, которые нужно сделать. Сидеть без дела, как в прошлые дни, слишком лениво.

Цинь И согласился. Во время обратного пути он думал о том, как вернуться в свое тело, ведь у него было еще много дел в Датуне, но он мог остаться здесь только для того, чтобы сопровождать группу женщин Внутреннего Двора, чтобы убить время. Цинь И чувствовал нетерпение в своем сердце, но сейчас он наблюдал, как тонкие запястья Чу Цзинь Яо двигались туда-сюда, переплетаясь с великолепной парчой. Ее руки были ловкими и легкими, поэтому она быстро справлялась с меркой ткани. Видя особую нежную красоту, раздражение в его сердце улеглось.

Чу Цзинь Яо откинула юбку в сторону и за короткое мгновение закрепила складки с одной стороны. Цинь И некоторое время смотрел на нее, прежде чем сказать:

— Ты действительно лучше, чем они в своих навыках. Швы аккуратные и быстрее в плане скорости.

— Это ерунда, - Чу Цзинь Яо продолжила: – Я привыкла шить одежду. Напротив, вышивая, я чувствую, что валяю дурака. Никто не видит я шью, но когда придет ГуНайНай и поручит нам шить носовые платки, меня обнаружат. Старшая юная барышня и все остальные с детства научились вышивать. Что я могу сделать?

Чу Цзинь Яо вдруг спросила Цинь И:

— Ты умеешь вышивать?

Цинь И был застигнут врасплох этим вопросом. Он улыбнулся и медленно ответил:

— А ты как думаешь?

Чу Цзинь Яо не испугалась свистящего холодного тона Цинь И и улыбнулась:

— Я вижу, что ты знаешь все, о чем я спрашивала, и действительно думала, что ничто не сможет поставить тебя в тупик.

Цинь И тайком закатил глаза, не желая, чтобы она его беспокоила. Однако после того, как Чу Цзинь Яо так его прервала, настроение Цинь И стало намного лучше.

Чу Цзинь Яо положила все ножницы и иглы обратно в корзину, затем сняла нефритовую подвеску и положила ее вертикально на стол. Сейчас она была молодой госпожой из семьи маркиза, и шитье одежды для нее было способом убить время. Если ей надоедало, она могла в любой момент подкинуть ее служанкам. Она посмотрела на нефритовую подвеску и спросила:

— У тебя было плохое настроение в последние дни?

Цинь И не ожидал, что даже Чу Цзинь Яо сможет это почувствовать. Его способность скрывать свою жизненную энергию действительно шла на спад.

Поскольку Чу Цзинь Яо чувствовала это, Цинь И не хотел намеренно лгать ей. Он тихо вздохнул: – Да.

Чу Цзинь Яо чувствовала себя очень сложно в своем сердце. В последние дни именно Цинь И учил ее, как говорить и что делать. Она никогда не думала, что когда он помогал ей, у него было что-то на уме.

Чу Цзинь Яо была очень тронута. Она достала нефритовую подвеску и уже собиралась спросить о нем, как вдруг удивленно спросила:

— Почему в нефрите только половина красных пятен?

— Вот о чем я беспокоюсь, - Цинь И сказал: – У меня есть предчувствие, что когда все красные пятна исчезнут, и если я все еще не выздоровею, то боюсь, что не смогу выжить.

Когда Чу Цзинь Яо услышала это, она потеряла дар речи:

— Как это возможно?

Цинь И устало вздохнул и уже не был так уверен в себе, как раньше.

— Как я мог не думать об этом? Но у меня есть предчувствие, и, скорее всего, так оно и есть.

Чу Цзинь Яо потеряла дар речи. Она поспешно подняла нефритовую подвеску, чтобы рассмотреть ее поближе. Действительно, красные пятна были очень редкими. Лишь предположение. Может статься, что ничего не произойдет, если все красные пятна исчезнут. Но что, если?

Чу Цзинь Яо не могла ничего сказать. Хотя она дружила с Цинь И совсем недолго, в душе она уже относилась к нему как к близкому родственнику. Когда ей было очень тяжело, только Цинь И был готов протянуть руку помощи, и только Цинь И сопровождал ее, чтобы поговорить, когда ей некуда было идти в резиденции. Несмотря на то, что он не имел формы и не был человеком, в сердце Чу Цзинь Яо он был важнее всех ее кровных родственников. Она чувствовала, что с ним приятно разговаривать, смеяться и общаться, и даже не думала, что однажды он покинет ее.

Воздух вдруг стал таким тяжелым, что стало трудно дышать. После некоторого молчания Чу Цзинь Яо тихо сказала:

— Я могу помочь?

Услышав это, Цинь И был удивлен. Через некоторое время он рассмеялся:

— Для тебя это не имеет значения?

— Как это не имеет значения? - Чу Цзинь Яо продолжила: - Раз ты родился из моей нефритовой подвески, значит, мы одна семья. Мы уже так долго взаимодействуем, как можешь говорить, что это не имеет никакого значения? Это прекрасно, если тебе не нужна помощь, но сейчас ты явно в этом нуждаешься. Что я за человек, если ничего не сделаю?

Когда Цинь И услышал ее слова, он мрачно нахмурился:

— Ты знаешь, кто я? Ты смеешь говорить такие глупости?

Сказать, что они семья, никто под Небесами не посмел бы говорить такие вещи.

— Я знаю. Ты - земной дух, родившийся из нефрита. Раз уж ты проснулся в моей нефритовой подвеске, значит, такова наша судьба.

Первые слова шокировали Цинь И, но последние почти до смерти разозлили его. Он заскрипел зубами:

— Я же сказал, что я не дух.

Какой дух осмелится овладеть им?

— Тогда кто же ты?

—...

В конце концов, Цинь И был окончательно побежден:

— Отлично. Все так, как ты говоришь.

Чу Цзинь Яо все еще чувствовала, что этот человек был непостижимой загадкой. Она тихо пробормотала:

— Я сказала, что ты дух, но ты не признаешь этого. Когда я спрашиваю тебя, ты не хочешь говорить. Что зазорного в том, чтобы быть духом? Видишь ли, я даже выросла в бедной семье и никогда не испытывала стыда по этому поводу.

Цинь И вел себя так, словно он был глухим, слепым и немым. В последнее время он действительно сильно изменился. Если бы это было в прошлом, кто бы осмелился перед ним сказать, что он не человек, и даже посмел бы ворчать на наследного принца?

Именно так. Цинь И был основой нынешней династии и наследным принцем, прославившимся благодаря недавнему инциденту со стрельбой.

Автору есть что сказать:

Хотя все знают, что Цинь И - наследный принц, на самом деле его личность раскрывается только сейчас~.

Давайте притворимся удивленными.

Императорские наставники были очень обеспокоены отправлением Цин И на границу Датуна. Однако он считал:что не видят глаза, считается чистым. Ему очень надоела эта собачья пара.

Граница была бедной и жестокой, стражники не могли расслабиться даже на мгновение. Цинь И несколько раз приводил людей на границу, чтобы преследовать татарскую конницу. В течение первого лунного месяца эти татарские юнцы притесняли простолюдинов и награбили несколько вещей, после чего скрылись. Он повел за собой несколько человек и преследовал их на протяжении пятисот ли (1 ли = 500 м). Окружив татарскую конницу, он планировал срезать сорняки и выкопать корни, но произошло несколько несчастных случаев из-за его невнимательности.

В то время Цинь И чувствовал, что его ранение должно быть довольно серьезным. Он не боялся остаться без поддержки, потому что войска Датуна не были такими храбрыми. Он боялся, что новость о его потере сознания будет передана в Имперский город.

Можно даже опасаться, что императрица давно мечтала об этом дне. В том году она смогла сойтись со своим зятем, когда ее старшая сестра была серьезно больна, поэтому Цинь И знал, что ему не стоит питать иллюзий относительно этой пары.

Когда Чу Цзинь Яо закончила просвещать свою нефритовую подвеску и увидела, что собеседник, похоже, прислушался к ней, она сказала:

— Ты мне очень помог, теперь моя очередь помочь тебе. Не волнуйся и предоставь свое дело мне. Ничего не случится. По моему, ключевой вопрос связан с этим нефритом. Однажды матушки Су упомянула, что даосский священник был довольно загадочным и после того, как он оставил нефрит у меня, ушел, напевая что-то. Когда отец и мать вышли на улицу, они увидели только огромное пространство снега. Думаю, эта нефритовая подвеска обладает какой-то магической силой. Почему бы нам не поискать еще раз? Возможно, кто-то продает такую подвеску в других местах. Мы выкупим ее независимо от цены и попробуем, а если сможем переведём тебя.

Это звучало как достойный план. Цинь И не думал, что Чу Цзинь Яо сможет ему чем-то помочь, но, послушав, как искренне она за него переживает, ему ничего не оставалось, как бесстрастно сказать:

— Хорошо.

Однако в душе раздумывал, как связаться со своими доверенными лицами в Восточном дворце и поручить им найти нефрит, культивирующий душу.

Чу Цзинь Яо ломала голову над тем, где можно найти много нефритовых камней. Или, возможно, ей следует найти кого-нибудь, кто имеет внешнюю поддержку, и поручить ему узнать информацию об этом нефрите. В то время даосский священник дал ей кусочек, и если логически рассуждать, нефритовые камни идут парами, так что этот не должен быть единственным.

Что касается приобретения его после находки... Чу Цзинь Яо отказалась думать об этом вопросе, так как всегда найдется способ.

Чу Цзинь Яо тихо вздохнула. Услышав это, Цинь И спросил:

— В чем дело? Так вздыхаешь.

— Я беспокоюсь о своих будущих средствах к существованию.

Цинь И разразился звонким смехом. Чу Цзинь Яо посмотрела на него и торжественно сказала:

— Не смейся. Я серьезно размышляю над этим. Я хочу помочь старшей сестре, хочу купить для тебя нефрит, а еще мне нужно строить планы на будущее, ведь в благородных семьях расходы велики. Есть поговорка, что деньги могут заставить призраков вращать жернова. Есть и другая поговорка - у бедной пары найдется сотня поводов для жалоб. Я слишком хорошо понимаю, как трудно без денег. У меня впереди еще долгий путь, и я не могу продолжать рассчитывать на ежемесячное пособие и эти тридцать таэлей, чтобы выжить. Я должна думать о доходном заработке, а что касается других людей в семье Су... Не буду предъявлять ложных встречных обвинений, но и не стану святой и не буду испытывать обиды. Отныне каждый будет идти своей дорогой и не мешать друг другу. Будет лучше, если мы никогда не увидимся.

— Тогда, что ты хочешь делать? - с интересом спросил Цинь И.

— Не знаю. Говорят, что лучше научить другого ловить рыбу, чем дать рыбу. Я могу дать старшей сестре деньги один раз, но невозможно обеспечивать ее деньгами всю жизнь. Лучше найти ей работу, чтобы ее семья могла позаботиться о себе. Было бы здорово, если бы у меня был магазин, так как это выгодно для обеих сторон. Однако я слышала, перед браком, старейшины семьи дарят молодой женщине магазин. Я же не могу сразу выйти замуж, верно? Эй, почему ты смеешься?

Цинь И перестал смеяться и намеренно сказал:

— Не слишком ли рано тебе думать о браке?

Каждый мужчина любил дразнить девушку, даже наследный принц Цинь И не смог избавиться от этой дурной привычки. Чу Цзинь Яо была раздражена тем, что ее так дразнят, и подняла нефрит, делая вид, что хочет его бросить. Цинь И быстро сказал:

— Хорошо. Хорошо, я больше не буду тебя дразнить. Я думаю, что ты подходишь для управления текстильным бизнесом.

В его голосе слышалось веселье, но было видно, как он сдерживает смех. Однако, когда он произносил эти слова, в них чувствовалась необъяснимая торжественность, и нельзя было не поверить ему. Казалось, что все, что он сказал, сбудется.

Поэтому Чу Цзинь Яо невольно доверяла Цинь И. Что бы он ни сказал, она чувствовала, правдивость его слов. Она была знакома с мастерством изготовления одежды, но до этого у нее не было возможности. Теперь, когда у нее появился доступ к таким ценным материалам, как шелк и атлас, а также текстильный бизнес по созданию одежды для людей, ее дело может стать популярным . Старшая сестра могла бы ходить в магазин и помогать ей зарабатывать деньги... Чу Цзинь Яо почувствовала, что что-то не так. Она беспомощно посмотрела на нефритовую подвеску и сказала:

— Ты меня дурачишь. Что ты имеешь в виду, говоря, что я подхожу для текстильного бизнеса? Я думаю, что я подхожу для управления банком! Но кто-то должен позволить мне управлять им.

Цинь И снова развеселился. Чу Цзинь Яо недоумевала, почему он так себя ведет. Она говорила от чистого сердца, а он смеялся. Вдоволь насмеявшись, Цинь И продолжил более спокойным и приятным тоном:

— Так и будет.

Ей понравилось, как прозвучали эти слова. Она усмехнулась.

— Хорошо. Давай воспользуемся твоими благоприятными словами. Когда появится такой дурак, я обязательно поменяю твою нить на золотую.

— Самонадеянно!

Хотя Цинь И сказал это, он не смог скрыть смех в своем голосе.

Солнечный свет, проникая в комнату через оконные стекла, освещал ее золотым оттенком. Сидя под теплыми лучами солнца, Чу Цзинь Яо улыбалась, искусно пришивая нити к одежде. На столике у нее под рукой лежал белый нефрит с красными пятнами.

Через несколько дней, когда Чу Цзинь Яо была у старой фужен Чу для поздравлений, она услышала ее слова:

— Чжу-эр написала письмо и сказала, что ее свекровь знала о ее возвращении и сжалилась, поэтому отпустила ее очень рано. Резиденция принца второго ранга* Хуай Лина находится в одном дне пути от Тайюаня, и она сможет прибыть на следующую ночь, если будет ехать быстрее.

*(郡王 Jùn wáng. Титул «Цзюнь Ван» древние китайские императоры присваивали членам королевской семьи, заслуженным чиновникам разных фамилий или вассальным королям. Это был второй по рангу титул после титула принца. (Пример: когда принцесса Вэньчэн из династии Тан вышла замуж за короля Тубо, император Тайцзун из Тан дал ему титул Цзюнь Ван).

Молодые девушки были шокированы:

— Тетя приедет так скоро?

На десять дней раньше, чем первоначально было сказано. Их одежда еще не была готова!

— Да, - Старая фужен Чу кивнула: - Ваша тетя возвращается. Если вы что-то готовили для тети, то быстро возвращайтесь и готовьтесь. Я больше не буду вас задерживать. Если чего-то не хватает, просто сообщите старой Гу.

Гу Мама была частью приданого старой фужен Чу, и ей настолько доверяли, что даже госпожа Чжао была вынуждена уважать ее. Молодые девушки ответили по отдельности, после чего поспешили привести в порядок одежду, для встречи гостей.

Повседневные дела незамужних девушек состояли только из этих нескольких дел, поэтому возвращение Тети считалось важным событием. Как и говорили, вечером третьего дня карета Чу Чжу остановилась у вторых ворот.

Чу Чжу была единственной дочерью старой фужен Чу. В девичестве с ней обращались как с жемчужиной, а потом выдали замуж. Семья ее мужа была резиденцией Принца второго ранга Хуай Лина, принца с другой фамилией. Хотя резиденция принца Хуай Лина не была официальной императорской семьей, резиденция принца - это все-таки резиденция принца. Несмотря на то, что их резиденция маркиза Чан Син была известной семьей в Тайюане, они были всего лишь гражданами, но все равно искренне и с опаской приветствовали людей из резиденции принца.

Чу Чжу сидела в Жун Нин Тан старой фужен Чу, смех был слышен издалека. Госпожа Чжао и другие невестки стояли в стороне, сопровождая старую фужен и ГуНайНай в беседе. ГуНайНай и невестки были разными. Незамужние девушки были изнеженными гостьями, а когда замужние ГуНайНай возвращались в свои девичьи семьи, они становились почетными гостями, и с ними нужно было хорошо обращаться. С невестками все было иначе. Они должны были служить свекрам, воспитывать детей, и при таких раскладах к Чу Чжу все относились как к звездам, мерцающим вокруг яркой луны, а госпожа Чжао и остальные стояли в стороне.

Старая фужен Чу спросила дочь:

— Почему ты так быстро вернулась? Свекровь велела? Ты можешь вернуться в свою девичью семью в любое время, но не позволяй свекрови иметь о тебе мнение.

— Я понимаю. Это свекровь отправила меня обратно в этот раз, - сказала Чу Чжу, повернувшись и оглянувшись на госпожу Чжао и остальных: - Цвет лица Саоцзы* становится еще лучше.

*(嫂子 Sǎozi - невестка)

Госпожа Чжао улыбнулась и сказала:

— Разве можно сравниться с ГуНайНай? Вы сохранили хорошее телосложение, а Ваш цвет лица приятный. Те, кто не знает, могут подумать, что Вы - юная барышня нашей семьи!

Все засмеялись, а Чу Чжу смеялась особенно счастливо. Все женщины без исключения любили, когда их хвалили за молодость и красоту. Госпожа Чжао родила только одного сына. Она была слаба здоровьем с юности, поэтому в присутствии свекрови была очень осторожна. Сейчас перед свекровью она могла только льстить младшей золовке и делать ее счастливой.

Чу Чжу улыбнулась:

— Старшая Сао действительно хорошо говорит. Я уже почти старуха. Разве можно сравнивать меня с молодыми девушками дома?

Вторая фужен (хозяйка второго дома) продолжила говорить:

— Как и сказала ГуНайНай, мальчик Нин достиг брачного возраста. Скоро Вас будут называть бабушкой!

Эти слова польстили Чу Чжу. Она всегда гордилась своим удачным браком. В Шаньси было так много знатных чиновничьих семей, но только ее выдали замуж в резиденцию принца, и ее сын был ее самой большой гордостью.

Старая фужен Чу также лелеяла своего единственного Вай-внука (сына дочери):

— Где мальчик Нин? Почему он не пришел?

За пределами Жун Нин Тан, Чу Цзинь Яо ходила кругами вокруг скопления дворов. Она понизила голос и спросила Цинь И:

— Как выйти?

Только что Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь были в комнате Старой фужен, чтобы сопровождать старушку в беседе, когда слуга внезапно передал сообщение, что ГуНайНай почти прибыла. Она быстро встала и готовилась встретить тетю, когда в спешке Седьмая юная барышня пролила на нее чашку чая. Ей ничего не оставалось, как поспешить обратно, чтобы быстро переодеться.

Старая фужен держала их за уши и давала указания в течение нескольких дней, но в день возвращения Чу Чжу она опоздала. Чу Цзинь Яо не смела думать о том, что будет дальше. Переодевшись, она поспешила к Жун Нин Тан. Вместо того чтобы идти по привычному маршруту, она решила срезать путь через двор. Но на этот раз что-то пошло не так.

Чу Цзинь Яо заблудилась.

Юэ Чжи, недавно купленная служанка, следовала за Чу Цзинь Яо и не знала маршрута. Вокруг были пустые дворы, и как ни смотри, везде было темно и все выглядело одинаково. Обе они ходили вокруг и все больше путались.

Чу Цзинь Яо воспользовалась тем, что Юэ Чжи не обращает на нее внимания, и быстро шепнула Цинь И о помощи.

— Выйди из-за угла, направься из этого маленького дворика и иди на север по дороге. Когда дойдешь до угла, поверни на запад... Вообще-то, ты можешь дойти еще до одного угла, прежде чем повернуть на запад, и войти во двор, поднявшись по ступенькам, затем пройти несколько шагов на юг, и он сольется с маршрутом, которым ты часто пользуешься.

Чу Цзинь Яо на мгновение опешила: - А?

— Ты не запомнила? - Цинь И был очень удивлен и смог только повторить: - Сначала отправляйся на север...

— Где находится север?

Цинь И потерял дар речи от такого вопроса:

— Ты даже не знаешь, где находится север?

— Знаю. Но как мне его отличить, если все комнаты и дворы одинаковые?

— Не думаю, что ты знаешь.

Цинь И был так зол, что у него больше не осталось самообладания. Сменив местоположение, она не смогла найти север. Разве это считалось знанием своего местоположения? Он мог только сказать:

— Посмотри на угол той двери. Да, сразу за той комнатой, потом иди прямо по дороге...

С помощью прерывистых указаний Цинь И, Чу Цзинь Яо смогла медленно передвигаться по местности. Через некоторое время, она смогла выйти. А когда она тайно говорила с Цинь И, то почувствовала, что ведет себя как воровка.

— Куда идти дальше?

Чу Цзинь Яо тайком спросила Цинь И, когда другие не обращали на нее внимания.

— Что ты делаешь? - внезапно раздался голос позади нее. Чу Цзинь Яо была поражена и в шоке выпустила свою нефритовую подвеску.

____________________

Автору есть что сказать: Дневник Чу Цзинь Яо.

Сегодня я столкнулась со своей первой проблемой на пути к жизни богатой женщины, #КакОтличитьСеверОтЮгаЗападОтВостока, думала, что я различаю их, но меня нещадно высмеяли.

Впереди – север, сзади – юг, слева – запад, справа – восток, разве не так?

Чу Цзинь Яо тайно вздохнула с облегчением. К счастью, нить еще была, и нефритовая подвеска крепко висела у нее на шее. Иначе все было бы очень плохо!

Довольная, она обернулась, чтобы посмотреть, кто же это пугает других. Она обнаружила, что это был чистый и прямо стоящий молодой господин.

Молодой господин посмотрел на нее, явно удивившись при виде ее:

— Кто ты и почему ты здесь?

— Я Пятая юная барышня этой резиденции. Кто Вы?

— Пятая юная барышня? - Молодой господин нахмурился: - Я видел Пятую младшую двоюродную сестру, ты не... О, это неправильно.

К этому времени Чу Цзинь Яо поняла:

— Вы господин из семьи тети?

Линь Си Нин тоже вспомнил. В письме Вайцзуму (бабушки со стороны матери) говорилось, что семья старшего дяди вначале вернула не ту дочь, а потом нашла Пятую юную барышню. Похоже, что перед ним была именно эта особа.

Поняв, что выставил себя дураком, Линь Си Нин поклонился и извинился перед Чу Цзинь Яо:

— Прошу прощение, Пятая младшая двоюродная сестра, сейчас я был слишком резок.

Чу Цзинь Яо слегка уклонилась и поприветствовала его:

— Старший двоюродный брат не должен быть таким.

После того, как недоразумение было улажено, Линь Си Нин почувствовал себя виноватым. Он видел, как незнакомая девушка бродила вокруг и вела себя подло, поэтому он вполголоса расспрашивал ее. Если бы он знал раньше, что это его младшая двоюродная сестра, то не стал бы так громко выражаться. Все молодые девушки были слабее друг друга, что если его громкий голос напугает этих нежных гостей? Линь Си Нин хотел компенсировать и спросил:

— Почему Пятая младшая двоюродная сестра здесь?

Чу Цзинь Яо немного смутилась:

— Я сбилась с пути.

Линь Си Нин внезапно понял. Все правильно, она только что вернулась и плохо знала местность. Линь Си Нин сказал:

— Здесь много пустых дворов, и действительно трудно определить свой путь. Младшая двоюродная сестра, пойдем со мной.

— Благодарю Старшего двоюродного брата.

Чу Цзинь Яо была очень благодарна, быстро последовала за Линь Си Нин и вышла.

С Линь Си Нин во главе, они вскоре прибыли в Жун Нин Тан. Чу Цзинь Яо неоднократно благодарила его:

— Большое спасибо Старшему двоюродному брату. Иначе я не знаю, сколько обходов мне пришлось бы сделать...

Цинь И холодно фыркнул. Очевидно, что именно он вывел Чу Цзинь Яо, а этот паренёк был лишь на последнем этапе пути. Более того, даже без появления этого парня из семьи Линь, она бы не стала долго задерживаться.

Конечно, Чу Цзинь Яо не знала этих мыслей.

Линь Си Нин улыбнулся и лично раздвинул занавеску для Чу Цзинь Яо:

— Младшая двоюродная сестра, не нужно быть вежливой. На улице холодно, проходи скорее.

— Как это возможно?

Линь Си Нин был гостем. Как она могла позволить Линь Си Нин задернуть для нее занавес? Чу Цзинь Яо продолжила:

— Старший двоюродный брат, пожалуйста, войдите первым.

Служанка поднялась, но Линь Си Нин покачал головой:

— Младшая двоюродная сестра - молодая девушка и слаба. Ты должна войти первой.

Впервые о Чу Цзинь Яо так заботились, и она в шоке вошла в комнату. Линь Си Нин последовал за ней и проводил ее внутрь.

Старая фужен, Чу Чжу и остальные сидели в западном зале и болтали. Когда они услышали звук открывающейся двери, Старая фужен сказала:

— Мальчик Нин прибыл.

Войдя вошла в комнату, Чу Цзинь Яо не посмела поднять голову и сразу же поприветствовала:

— Цзинь Яо опоздала. Пусть бабушка и тетя простят.

Госпожа Чжао нахмурилась:

— Почему ты пришла только сейчас?

Кроме Чу Цзинь Яо, все остальные молодые девушки присутствовали, поэтому Чу Чжу специально спросила об этом. Госпожа Чжао была очень смущена, потому, увидев Чу Цзинь Яо, она рассердилась.

Чу Цзинь Яо сохранила позу приветствия и опустила голову, не говоря ни слова. Линь Си Нин взял на себя инициативу и сказал:

— Нельзя винить в этом младшую двоюродную сестру. В восточной части Жун Нин Тан есть много пустых дворов. Я уже много раз терялся. Она только что вернулась, и это неизбежно. Я случайно встретил Пятую младшую двоюродную сестру и таким образом привел ее сюда.

Линь Си Нин сказал это так, что госпожа Чжао, естественно, не стала больше ничего говорить. Он был единственным сыном Чу Чжу и господином резиденции принца, как она могла сказать что-то еще?

Когда старая фужен Чу услышала это, ее брови нахмурились.

— Кто находится рядом с Пятой юной барышней?

При этих словах Юэ Чжи привстала и сделала шаг вперед:

— Эта служанка.

Гу Мама наклонилась и что-то сказала старой фужен Чу, выражение лица последней стало еще хуже:

— Ты служанка второго класса и не знаешь дороги?

— Старейшина, в начале года в нашей резиденции не хватало рабочей силы, поэтому посредники были вызваны в резиденцию, чтобы купить партию служанок. Она как раз из этой партии, - мягко напомнила Гу Мама.

Служанка, которая была новичком в резиденции и даже не знала дороги, стала служанкой второго класса, прислуживающей при молодой госпоже. Безразличный и свирепый взгляд старой фужен Чу устремился на госпожу Чжао. Госпожа Чжао быстро опустила голову и жестом признала свою ошибку. Перед Чу Чжу и многими представителями молодого поколения, Старая фужен сохранила лицо госпожи Чжао и ничего не сказала. Она просто посмотрела на нее, а затем отвела взгляд. Госпожа Янь стояла в стороне и тайно улыбалась.

Эта госпожа Чжао. Глупой ее не назовешь, ведь она подавила Инян и своих служанок во Внутреннем дворе. Умной тоже не назовешь, ведь она совершила, вызывающую смех, ошибку.

Старшая юная барышня была старшей дочерью и воспитывалась Старой фужен с раннего детства. Она была очень уважаема, но не близка к матери. Поскольку родители предпочитали младшего сына или дочь, а госпожа Янь была одной из тех, у кого были дети, она могла понять, почему госпожа Чжао от всего сердца привязалась к Четвертой юной барышне. Однако выяснилось, что Четвертая юная барышня была рождена не ею, но она все равно продолжала копать для нее свое сердце и органы. Разве это не глупо?

Когда госпожа Янь втайне посмеялась над чужим несчастьем, она улыбнулась Чу Чжу:

— У ГуНайНай хорошая судьба. Мальчик Нин красив, почтителен и сострадателен к младшим братьям и сестрам. В будущем будет еще больше удачи.

Чу Чжу слегка улыбнулась в ответ. Затем ее взгляд переместился на Чу Цзинь Яо, и, оценив ее, она спросила:

— Впервые вижу Пятую юную барышню. Как, ты сказала, тебя зовут?

Чу Цзинь Яо осторожно ответила:

— Отвечаю тете, меня зовут Чу Цзинь Яо.

— Яо… - Взгляд Чу Чжу изменился, и она посмотрела на старую фужен Чу: – Почему Пятая юная барышня не следует поколению именования Сянь-эр?

Это поколение молодых барышень семьи Чу имело иероглиф «Цзинь» и «женский» побочный иероглиф. Смысл этого заключался в том, чтобы взять пример с цветов и парчи, которые обозначали женские достоинства. Однако имя Чу Цзинь Яо имело иероглиф поколения Чу Чжу.

На примере Чу Цзинь Сянь 楚锦娴.

楚 = фамилия Чу

锦 = имя/иероглиф поколения Цзинь

娴 = имя/иероглиф рода Сянь.

Имена остальных представителей младшего женского поколения имеют побочный иероглиф 女 (Nǚ- девушка, обозначает женский род).

楚锦娴 - Чу Цзинь Сянь;

楚锦妙 - Чу Цзинь Мяо;

楚锦娇 - Чу Цзинь Цзяо.

Имена старшего женского поколения имеют побочный иероглиф «ван 王», (Wáng - королевский, принц, князь, используется для обозначения королевских особ).

Чу Чжу 楚珠

То же самое происходит с именем/иероглифом Чу Цзинь Яо.

楚锦瑶 - Чу Цзинь Яо.

После напоминания Чу Чжу, старая фужен Чу поняла, что имя Чу Цзинь Яо противоречило поколению Чу Чжу. Она сделала паузу, прежде чем сказать:

— У этого ребенка была тяжелая судьба, и последние тринадцать лет она жила не очень хорошо. Ее иероглиф «Яо» был дан даосским священником при рождении.

Подтекст этих слов был таков: «Не беспокойся о таких мелочах с молодым поколением».

Чу Чжу, в конце концов, была замужем, и ей было трудно вмешиваться в дела племянницы в девичьей семье. Более того, именно старая фужен Чу так и сказала. Чу Чжу сказала:

— Я помню, когда я возвращалась раньше, Четвертая юная барышня всегда была самой активной. Где Четвертая юная барышня?

— Тетя, я здесь, - Чу Цзинь Мяо встала и поклонилась Чу Чжу.

Чу Чжу остановила Чу Цзинь Мяо и улыбнулась:

— Иди и встань с Пятой юной барышней, чтобы я могла хорошо рассмотреть вас обеих.

Улыбка Чу Цзинь Мяо застыла. С тех пор, как появилась Чу Цзинь Яо, ее личность становилась все более и более неловкой. Вещи, которые она изначально считала своими, теперь немного изменились. А поскольку в этом большом доме было много людей, она неизбежно слышала сплетни. И теперь Чу Чжу все еще велела ей встать рядом с Чу Цзинь Яо, чтобы сравнить...

Для Чу Цзинь Яо это не имело значения, так как она уже давно привыкла к брошенным взглядам. Однако, когда Чу Цзинь Мяо почти дошла до Чу Цзинь Яо и была в двух шагах, она отказалась идти дальше.

Была поговорка, что человек не боится знать товар, но боится сравнивать его. Поскольку Чу Цзинь Мяо была дочерью крестьянской семьи, ее черты лица всегда уступали чертам приличной девушки из семьи Чу. Теперь, когда она стояла рядом с Чу Цзинь Яо, разница была еще более очевидной. Чу Цзинь Яо была на голову выше ее, и хотя она была немного смуглее, черты ее лица не уступали ее (ЧЦМ). Единственное преимущество Чу Цзинь Мяо заключалось в том, что она была стройнее Чу Цзинь Яо, но ее тип стройности был костяным и не выглядел так удобно, как естественная фигура Чу Цзинь Яо.

Даже Цинь И, который спокойно ожидал шоу, почувствовал себя неловко.

Очевидно, другие фужен чувствовали то же самое и тактично не стали продолжать эту тему. Чу Чжу не ожидала, что ее добрые намерения испортили дело, поэтому она лишь подозвала к себе Чу Цзинь Мяо и тихонько похлопала ее по руке.

Чу Чжу с сожалением подумала, что Чу Цзинь Мяо была стройнее Чу Цзинь Яо и обладала лучшим темпераментом. На первый взгляд, она выглядела как ребенок, выросший в богатой семье, в ней чувствовалась ученость. Единственный недостаток... Чу Цзинь Яо была намного красивее ее. Хотя Чу Чжу и относилась к Чу Цзинь Мяо с предубеждением, она не могла сказать против своей совести, что Чу Цзинь Яо выглядит плохо.

Чу Чжу сначала хотела позволить Чу Цзинь Мяо стоять вместе с Чу Цзинь Яо, чтобы все могли посмотреть. Хотя Чу Цзинь Мяо все еще оставалась в резиденции маркиза, но ее родные родители совершали такие поступки, поэтому было неизбежно, что некоторые неглупые люди из резиденции маркиза будут смотреть на нее свысока. Чу Чжу сделала это, чтобы напомнить всем, что благородная барышня, воспитанная в резиденции маркиза, не сравнится со случайной деревенской девушкой.

В конце концов, именно она была смущена.

Хотя Чу Цзинь Яо была настоящей молодой барышней семьи Чу, для госпожи Чжао, старой фужен Чу и Чу Чжу, Чу Цзинь Мяо была той, кто вырос под их взглядами, и они действительно любили ее все эти годы. Когда внезапно появилась Чу Цзинь Яо, и было сказано, что они лелеяли не того человека, Чу Цзинь Яо была настоящей благородной барышней, а Чу Цзинь Мяо - поддельной, кто мог с этим согласиться? Когда Чу Чжу получила письмо, она была озадачена.

Чу Цзинь Яо была для нее настоящей незнакомкой. Чу Чжу изначально думала, что раз Чу Цзинь Яо выросла в семье фермера, то она должна быть вульгарной и жадной, а теперь, когда воробей превратился в феникса, она покажет свою жадность, эгоизм и любовь к деньгам. Разве можно сравнить ее с культурной и образованной Чу Цзинь Мяо?

Даже после личной встречи с Чу Цзинь Яо и несмотря на то, что Чу Чжу не увидела той сцены, на которую рассчитывала, она все равно чувствовала, что человек, выросший в бедной семье, будет бедным с самого начала. Даже если сейчас этого не видно, то в будущем это обязательно проявится. Чу Чжу с сожалением подумала, что если бы лицо Чу Цзинь Яо оказалось на лице Чу Цзинь Мяо, как бы это было прекрасно.

Старая фужен Чу угрюмо наблюдала за всей этой сценой и, дождавшись, пока Чу Чжу остановится, сказала:

— Уже поздно. Приготовьте еду.

С появлением старой фужен Чу правило избегать представителей другого пола с семилетнего возраста стало необязательным. Линь Си Нин и молодые господа и молодые барышни семьи Чу сопровождали старую фужен Чу за едой. Естественно, Старая фужен Чу села в центре, Чу Чжу привела Линь Си Нин, чтобы он сел справа от Старой фужен Чу, а Чу Цзинь Сянь села слева от Старой фужен. Госпожа Чжао и остальные невестки могли только стоять и подавать еду.

Места по обе стороны от старой фужен Чу всегда предназначались для самых любимых людей. Ее предпочтения были подобны ветру, и такие люди были самыми популярными во внутреннем дворе. В настоящее время с одной стороны сидели Чу Чжу и Линь Си Нин, а с другой - Чу Цзинь Сянь. Чу Цзинь Яо могла понять такое расположение, а что касается ее... Она сидела за другим столом.

За одним столом могли сидеть только восемь человек, и, учитывая количество молодых мастеров, как она могла сидеть за столом с самой высокопоставленной Старой фужен…

В середине трапезы Старая фужен сказала госпоже Чжао:

— Вы все простояли целый день. Присядьте и отдохните.

Госпожа Чжао и остальные отказались, положив палочки, которыми подавали блюда. Служанки тут же принесли табуреты и подождали, пока три фужен сядут.

После ужина Чу Цзинь Яо вернулась во двор и тайно сказала Цинь И:

— В такой торжественной обстановке, как сегодня, мы, младшее поколение, можем сесть за стол, но матушка и остальные должны стоять и подавать блюда по правилам. Они могли есть, только простояв полдня. Несмотря на это, многие говорили, что бабушка сострадательна к невесткам. До брака все были нежными гостями, так почему же после брака все так?

— Таковы правила этикета. Ничего не поделаешь, - Цинь И вздохнул: - В Тайюане лучше. В столице строгие правила, и если встретишь старомодную свекровь, говорящей при тебе о правилах во всем, это огорчает.

Цинь И был наследным принцем. Хотя большую часть времени он проводил в суде, он тоже слышал о таких вещах. Жизнь новой невесты была нелегкой, и он начал беспокоиться за Чу Цзинь Яо, думаю о её будущем.

Она была односторонне развита и легко доверяла людям, поэтому, если она действительно столкнется со злой свекровью, что сможет сделать? Он подумывал сказать ей, что ей следует обратить внимание на мужскую сторону семьи, когда будет помолвлена, но понял, что он - посторонний мужчина и рано или поздно должен уйти, а другой стороной будет семья ее мужа. К тому же, Чу Цзинь Яо может пожаловаться на него после того, как он упомянет об этом.

Он не должен вмешиваться в эти дела.

Когда Чу Цзинь Яо подумала, что в будущем она будет так же служить свекрови, она почувствовала, что в ее жизни нет света. После долгого молчания увидев, что Чу Цзинь Яо слишком удручена, и Цинь И взял на себя инициативу заговорить и отвлечь ее внимание:

— Я видел, как ты тайком бросила несколько взглядов на Линь Си Нин. Ты…

— Нет! - Чу Цзинь Яо покраснела и смущенно сказала: - Что ты делаешь? Зачем говорить о таких вещах без причины?

На самом деле, Цинь И был прав. Женщины во внутреннем дворе редко видели мужчин со стороны, а Линь Си Нин был подходящего возраста, хорошо выглядел и был молодым господином в резиденции принца второго ранга. Во время всего обеда на него украдкой поглядывали девушки. Чу Цзинь Яо впервые увидела благородного мужчину примерно ее возраста, и он был нежным, внимательным и красивым молодым господином. Нормально, когда человек испытывает приятные чувства и тайно смотрит на него несколько раз.

Цинь И тихонько фыркнул и сказал:

— Ты все еще клевещешь на меня. С десяти лет я мог понять мысли этих Дворцовых... Женщин. Эти твои маленькие осторожные мысли несравнимы с их мизинцем.

— Сказала же, нет!

— Раз нет, тогда почему ты кричишь на меня?

— Ты такой раздражающий, - Чу Цзинь Яо в порыве гнева сняла нефритовую подвеску, положила ее на столик у кровати с балдахином и с хмыканьем задернула занавеску: - Я хочу спать. Не мешай мне.

Через некоторое время Цинь И неторопливо сказал:

— Они правы. Женщины действительно неразумны.

— Четвертая младшая двоюродная сестра!

— Почему ты все еще следуешь за мной?

— Четвертая младшая двоюродная сестра.

Линь Си Нин быстро сделал два шага вперед и остановился перед Чу Цзинь Мяо, а затем беспомощно спросил: - Что с тобой?

— Что со мной может быть не так? Ты продолжаешь повторять про Пятую младшую двоюродную сестру. Да, я знаю, что она вернулась, и я, голубь, занимающий гнездо сороки, должна уступить место другим. Все вы можете идти к ней! Почему ты все еще ищешь меня? Разве я недостаточно потеряла лицо сегодня?

Услышав это, Линь Си Нин наконец понял, что случилось с Чу Цзинь Мяо. Он поспешно заговорил:

— О чем ты говоришь? Мы знаем друг друга с пяти-шести лет, но сегодня я вижу ее впервые. Я подумал, что она жалкая, не может найти дорогу, поэтому привел ее к Вайцзуму. Если говорить о близости, то, конечно, именно ты, младшая двоюродная сестра, выросшая вместе со мной, ближе всех!

— Ты тоже считаешь ее жалкой.

Чу Цзинь Мяо усмехнулась: - Да. Тогда она - настоящая дочь, а я - подделка. Одну даже могут скоро выгнать. Это только она жалкая, а я заслужила это.

— Как это возможно? Линь Си Нин смягчил свой голос и мягко утешил Чу Цзинь Мяо: - Ты - ребенок, выросший здесь. В течение тринадцати лет все относились к тебе как к настоящей молодой госпоже. Даже если Пятая младшая двоюродная сестра вернулась, как долго она оставалась здесь, и как долго ты оставалась здесь? ВайцзуМу и остальные хотели загладить свою вину и уделяли ей особое внимание, но на самом деле ВайцзуМу и ЦзюМу (госпожа Чжао) больше любят тебя. Подумай, разве не нужно сначала отдать все самое лучшее гостю?

Чу Цзинь Мяо немного подумала и неохотно ответила: - Да.

— Тогда это правда, - Линь Си Нин улыбнулася: - Ты можешь понять логику, поэтому вы с Пятой младшей двоюродной сестрой находитесь в одинаковой ситуации. Не беспокойся об этом. Ты - дочь, которую воспитывали тринадцать лет. Чувства остаются.

Чу Цзинь Мяо была убеждена в этом, и на ее лице появилась улыбка:

— Тогда почему ты был внимателен к ней сегодня? Она хорошо выглядит, а ты...

— О чем ты думаешь? - Линь Си Нин улыбнулся и потянулся, чтобы погладить Чу Цзинь Мяо по лбу: - Для меня не будет преувеличением сказать, что она чужая. Даже если бы девушка из другой резиденции потерялась дома, я бы все равно ее вывел. Пятая младшая двоюродная сестра тут ни при чем.

Чу Цзинь Мяо тихонько фыркнула:

— Хорошо.

— Ты все еще любишь устраивать маленькие истерики, - Линь Си Нин посмотрел на Чу Цзинь Мяо и ободряюще улыбнулся.

— Но даже если бы не было Пятой юной барышни, все равно есть Шестая юная барышня и Седьмая юная барышня. Не думай, что я не знаю. Во время сегодняшней трапезы многие молодые барышни тайно наблюдали за тобой.

Заговорив, Чу Цзинь Яо вздохнула:

— Ты - ди-сын из резиденции Принца, а я - обычная юная барышня из рода маркизов, более того, не барышня из прямого рода. Раньше мы были детьми и невинными, но теперь мы выросли, мы больше не можем быть так близки, как в детстве.

Линь Си Нин подумал о цели своей матери приехать в резиденцию маркиза Чан Син, тихо ответил:

— Этого не случится.

— Почему не случится?

Чу Цзинь Мяо горько улыбнулась. На ее лице был отпечаток слабости и горечи, так как она, очевидно, вспомнила свое прошлое.

— Я могу винить только себя. Лучше бы я умерла от болезни в детстве. Вместо этого я жила до сих пор и пользовалась чужим состоянием.

— Четвертая младшая двоюродная сестра!

Чу Цзинь Мяо покачала головой и не стала продолжать разговор об этом. Она спросила:

— Старший двоюродный брат, с какой целью ты вернулся на этот раз?

Изначально семья просила Линь Си Нин не говорить об этом посторонним, но младшая двоюродная сестра не была посторонней и рано или поздно узнала бы об этом. Подумав так, убедившись, что вокруг никого нет, Линь Си Нин прошептал Чу Цзинь Мяо:

— Мать вернулась в этот раз, чтобы выбрать двух девушек, которые будут сопровождать принцессу третьего ранга на обучение.

Гунчжу 公主 (прямой перевод: Государственная принцесса) – Принцесса первого ранга, все дочери императора.

Чжунчжу 郡主 (прямой перевод: Принцесса командорства) – Принцесса второго ранга. Обычно даровалась дочери принца.

Сяньчжу 县主 (прямой перевод: принцесса уезда) — Принцесса третьего ранга, то есть дочь принца 2 ранга.

Пока буду писать «Принцесса третьего ранга», в будущем могу поменять, иногда слишком хлопотно писать длинные титулы, на китайском они короткие. Например «четвертая младшая двоюродная сестра» на китайском будет «Сы Бяю Мэй», ах. ***

— Принцесса третьего ранга!

Чу Цзинь Мяо прикрыла рот. Принцесса Третьего Ранга в Тайюане была известной личностью. Она была дочерью принца Хуай Лина, а для девушек из рода маркизов это было беспрецедентно благородное и недостижимое положение. Чу Цзинь Мяо с удивлением сказала: - Без всякой причины, почему Принцесса Третьего Ранга вовлечена в это дело? Более того, если Принцесса Третьего Ранга хочет учиться, нужно было искать в прошлом. Зачем искать сейчас?

— А. Это из-за этого человека, - Линь Си Нин быстро указал на север и намекнул Чу Цзинь Мяо. - Этот человек находится в Шаньси. Мой старший дядя хочет сыграть в азартную игру. Наша Третья младшая сестра не любит учиться и целыми днями безумно играет. Дядя и тетя никак не могут ее контролировать и поэтому решили подыскать несколько девушек. В сопровождении сверстниц, возможно, Третья младшая сестра сможет занять это место.

Сначала Чу Цзинь Мяо не поняла, кто этот человек. Почему Линь Си Нин не говорил четко? Но когда она услышала последнюю часть и подумал о направлении Линь Си Нин, Чу Цзинь Мяо была так потрясена, что чуть не вскрикнула:

— Ты имеешь в виду наследного принца?!

— Тсс! - Линь Си Нин быстро закрыл рот Чу Цзинь Мяо, ее глаза расширились от удивления. Линь Си Нин быстро огляделся и, убедившись, что никого нет, облегченно вздохнул. Обернувшись, он понял, что натворил. Он быстро отпустил руки и сделал два шага назад, после чего пробормотал: - Извини, Четвертая младшая двоюродная сестра, я был груб.

После этих слов лицо Линь Си Нин покраснело.

Чу Цзинь Мяо ошеломленно покачала головой и сказала: - Все в порядке.

Однако на самом деле она не обращала никакого внимания на действия Линь Си Нин. Все ее мысли были заняты другим человеком.

Отправиться в резиденцию Принца, чтобы сопровождать принцессу на учебу. Возможно, даже удастся увидеть наследного принца. Если принцесса действительно станет супругой наследного принца, то как быть со спутницей по учебе?

В Жун Нин Тан Чу Чжу отпустила слуг и обсуждала этот вопрос со старой фужен Чу.

— Матушка, Вы также знаете, что наследный принц сейчас находится в Датун. Принц второго ранга имеет некоторые связи в Датун и слышал от них, что наследный принц получил серьезные ранения, когда ранее преследовал татар. В эти дни он закрылся на поправку и не принимает гостей. Когда принц послал людей с визитом, желая узнать его мнение по этому вопросу, их остановил евнух Восточного дворца. Хотя они не видели наследного принца, он находится в Шаньси, и это правда. Согласно внутренней информации, старший генерал намеревался убедить наследного принца остаться в Тайюане, чтобы восстановить силы, поскольку граница слишком опасна.

Даже хорошо осведомлённая старая фужен Чу была потрясена и втянула холодный воздух:

— Его Королевское Высочество хочет приехать в Тайюань?

— Наследный принц не отдавал приказов, поэтому кто осмелится сказать наверняка, - Чу Чжу сказала: - Тем не менее, это должно быть точно на семь десятых.

— Ах, предки.

Сердце старой фужен Чу колотилось, и она не могла не встать и не пройтись по залу дважды, чтобы унять шок. Когда она окончательно успокоилась, Гу Мама шагнула вперед, чтобы помочь ей вернуться на диван и сесть. Старая фужен Чу воскликнула: - Если наследный принц приедет в Тайюань, это принесет большую славу нашей семье Чу! Если нашей резиденции маркиза Чан Син посчастливится принять Его Королевское Высочество наследного принца, то если в будущем кто-то встретит предков, его лицо будет очень сияющим.

— Именно так, - Чу Чжу улыбнулась: - Несколько дней назад старший брат был занят и, скорее всего, расспрашивал об этом.

После напоминания Чу Чжу, старая фужен Чу также вспомнила об этом. Некоторое время назад, после возвращения Пятой юной барышни, маркиз Чан Син был так занят в течение полумесяца, что они не могли видеть даже его тень. Именно тогда до нее дошли слухи.

— Действительно. Почему не сообщили мне о таком важном событии? Лучше бы я заранее подготовилась, - пожаловалась она.

— Мама, более радостное событие еще не наступило, - Чу Чжу остро улыбнулась.

— О? - Старая фужен Чу с любопытством посмотрела на Чу Чжу.

Видя, что она достаточно приукрасила тайну, Чу Чжу с гордостью сказала:

— Мама, хотя резиденция принца второго ранга находится не в Тайюане, до нее всего один день пути. Когда Его Высочество наследный принц приедет в Тайюань, там не так много семей, имеющих ранг, чтобы принять его. Если резиденция принца Хуай Лина молчит, кто осмелится принять наследного принца? Поэтому очевидно, что первая остановка наследного принца - наша резиденция принца. Матушка, Вы также знаете, что принцессе третьего ранга в резиденции принца в этом году исполнилось двенадцать лет, а наследному принцу - семнадцать. Взгляните на эти возрасты, разве это не пара, созданная на небесах, которую невозможно остановить?

Только тогда старая фужен Чу поняла, какие намерения преследовала семья Линь. Резиденция принца Хуай Лина была одной из немногих в Великом Яне, носившая другую фамилию. Учитывая, что все эти годы император с подозрением относился к принцам-вассалам и не был рад своим родным братьям, а тем более принцу с другой фамилией, если принцесса третьего ранга действительно станет наследней принцессей то резиденция принца Хуай Лина одним шагом вознесется на небеса.

Видя, что Старая фужен Чу поняла ситуацию, Чу Чжу продолжила говорить:

— Мы не уверены, что наследный принц приедет в Тайюань, и никто не знает, когда это случится. Однако дела принцессы третьего ранга должны быть подготовлены заранее. Принцесса Третьего ранга имеет благородный статус и выросла бунтаркой, поэтому у нее высокомерный характер. Хорошо, если принцесса третьего ранга находится дома, но в присутствии наследного принца, как она может противоречить ему? Если кто-то стремится к положению наследней принцессы, темперамент принцессы третьего ранга должен измениться, поэтому принц второго ранга и Ванфэй* хотят использовать предлог изучения правил, чтобы изменить ее темперамент. Однако принцесса не желала учиться и даже прогнала двух учителей за один месяц. У принца и Ванфэй не было другого выбора, и они решили выбрать несколько девушек со стороны, чтобы они сопровождали принцессу на занятия. Будет большим достижением, если принцессу удастся успокоить.

*(王妃 Wángfēi - супруга принца, его законная жена)

Старая фужен Чу поняла, в чем дело.

— Твоя свекровь имела в виду...

— Да. Наша старая фужен имела в виду, что резиденция маркиза Чан Син является одной из самых уважаемых семей в Тайюане, а этикет и характер молодых барышень нашей семьи заслуживают доверия. Таким образом, старейшина и Ванфэй хотели выбрать двух девушек из нашей семьи, чтобы они сопровождали принцессу в учебе.

Поняв замысел, скрывающийся за этими словами, Старая фужен Чу взволнованно захлопала в ладоши.

— Хорошо. Хорошо. Хорошо. Юные барышни нашей резиденции маркиза Чан Син, естественно, хорошие. Завтра я соберу всех девушек и наряжу их, чтобы ты могла выбрать.

— Матушка, как можно так небрежно выбирать спутницу по учебе для резиденции принца? - Чу Чжу взяла за руки старую фужен Чу и улыбнулась: - Я вернулась, чтобы сообщить тебе, что настоящая кандидатка в спутницы должна пройти одобрение свекрови и Ванфэй. Я не могу принимать никаких решений.

Старая фужен Чу также улыбнулась:

— Это я в замешательстве.

— Я видела несколько молодых барышень сегодня и примерно знаю ситуацию. Матушка, на этот раз я также привел двух обучающих Мама. Пусть они научат юных девушек нашей семьи некоторым правилам и нормам. Через несколько дней Ванфэй устроит банкет, и тогда все молодые девушки должны быть приглашены на него. Это будет формальный способ знакомства.

— Да. Я понимаю.

Пока Старая фужен Чу говорила, она тайно приняла решение. Похоже, что она больше не могла воспитывать этих юных девушек с любовью. Ранее она считала, что поскольку дочери будут выданы замуж и должны будут служить своим свекровям в других семьях, старая фужен Чу не хотела слишком критично относиться к своим внучкам. Поскольку они еще не были замужем, то вполне могли жить в достатке в своей девичьей семье. Однако, похоже, она не могла позволить им так расслабиться.

На следующий день в Жун Нин Тан жители резиденции пришла рано для утренних привествий. Поскольку Чу Чжу присутствовала, молодые девушки были наряжены, стараясь выделиться среди других сестер. Все девушки тайно соревновались, как вдруг занавески раздвинулись, и вошла Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Мяо слышала о внутренней информации от Линь Си Нин, поэтому сегодня она была больше озабочена нарядом. Она надела самую дорогую одежду. Несмотря на простые цвета, они были сияющими и экстравагантными. На платье был вышит круг из бабочек, а золотые нити на белой парче выглядели очень благородно.

Увидев Чу Цзинь Мяо, доугие девушки втайне пожаловались, что ей оказывают предпочтение и субсидируют. Парча с цветочными узорами была тканью высшего класса, и она считалась самой дорогой. Когда Чу Цзинь Мяо надела ее, никто не заговорил.

Чу Цзинь Мяо была втайне довольна. Эту одежду она тщательно подготовила. Только ткань стоила сотни таэлей, не говоря уже о золотых нитях и отделке. Она должна получить от тети должность спутницы по учебе.

В этот момент служанка громко позвала:

— Пятая юная барышня прибыла!

Чу Цзинь Яо улыбнулась, входя в зал Жун Нин Тан. Как только она вошла и встала на место, она заметила, что все взгляды устремлены на нее.

Что случилось? Она была немного напугана. Почему все так одеты? Особенно Чу Цзинь Мяо. Может быть, она сегодня собирается на встречу?

Чу Цзинь Яо была немного напугана, когда на нее так пристально смотрели. На ней была парчовая одежда, подаренная Старой фужен. Поскольку вчера Седьмая юная барышня обрызгала ее водой, она поспешила переодеться и поэтому только сегодня смогла надеть недавно сшитое парчовое платье. Она боялась, что платье будет простоватым, и лично добавила несколько цветов в складки юбки. Парча Чу Цзинь Яо была яркой, как облака, а из-за многочисленных складок платье расходилось, как павлиний хвост. С первого взгляда казалось, что она выделяется на свету и демонстрирует утонченную красоту.

Как она вошла, все взгляды сразу же обратились к ней.

Чу Цзинь Яо была поражена. Что случилось? Почему все так одеты? Может, гость пришел?

Вчера, когда Чу Чжу вернулась в резиденцию, Чу Цзинь Яо надела новую одежду, чтобы принять гостей. В это время она вместе с Чу Цзинь Сянь занималась рукоделием в теплой комнате старой фужен Чу. Позже, когда она уходила, Седьмая юная барышня была неосторожна и пролила на нее чашку чая.

Она действительно была неосторожна.

Даже если бы у Чу Цзинь Яо была тысяча несказанных слов, ей пришлось пойти переодеться, а когда она вернулась, было уже поздно. Таким образом, большинство людей вчера не увидели новое платье Чу Цзинь Яо. Сегодня она вышла в только что выстиранном платье, и все в главном зале смотрели на нее с удивлением и недоумением.

Чу Цзинь Яо с юных лет занималась сельским хозяйством. По сравнению с дворянскими дочерьми, не выходившими за главные ворота, она имела гораздо больше физических упражнений и поэтому была здоровой и высокой. На ней был надет жакет с широкими рукавами и большими розовыми гибискусами, вышитыми на манжетах. Под ним было плиссированное платье из парчи с пурпурным цветочным узором на белом фоне, складки юбки были расшиты пурпурным шелком и кружевом. В верхней части плиссированной юбки к подолу был пришит пурпурный атлас, а в нижней - закладки. Закладки слегка колыхались при движении, как у павлина, распустившего хвост. Поскольку она была высокой, ее талия казалась еще более тонкой и изящной, когда она надевала жакет и плиссированное платье.

Старая фужен Чу увидела платье Чу Цзинь Яо, но ничего не сказала, внимательно рассмотрев его. Она подумала, что хотя Пятая юная барышня выглядела лучше всех, она значительно уступала юным барышням, выросшим в резиденции Маркиза, в плане правил и норм. Очень жаль. Однако, увидев ее, Чу Чжу не могла не спросить:

— Это платье... Какая вышивальная мастерская его сшила?

Чу Цзинь Яо сказала:

— Мои служанки.

Немного подумав, она не стала говорить, что сама занималась этим. Иначе ее стали бы допрашивать, а что делать, если кто-то придет к ней с такой просьбой?

Узнав, что это сделали служанки, Чу Чжу кивнула:

— Невестка нашла несколько способных служанок.

Это платье было действительно прекрасно сшито.

Чу Цзинь Мяо только что произвела впечатление, переплюнув остальных сестер. Однако, когда вошла Чу Цзинь Яо, все взгляды отвлеклись. С точки зрения стоимости, платье Чу Цзинь Яо было намного дешевле, чем у Чу Цзинь Мяо, но его нельзя было сравнить с фасоном платья другой особы, так как фасон был освежающе новым.

Чу Цзинь Мяо была раздражена до смерти.

Особенно Линь Си Нин. Когда Чу Цзинь Яо вошла, она была уверена, что глаза Линь Си Нин загорелись. Она горько скомкала свой платок. Действительно, у всех мужчин были одинаковые черты характера. Независимо от их слов, им нравились красивые вещи!

Чу Цзинь Мяо и Линь Си Нин были двоюродными родственниками с детства, Чу Чжу тоже очень нравилась Чу Цзинь Мяо. Когда они были детьми, Чу Чжу даже пошутила с госпожой Чжао, что раз Чу Цзинь Мяо дружит с Линь Си Нин, то почему бы им не пожениться в будущем. Госпожа Чжао тогда посмеялась над этим, но сохранила это в сердце, и когда никого не было рядом, она даже тайком спросила Чу Цзинь Мяо.

В то время Чу Цзинь Мяо не могла ответить на этот вопрос. Она, конечно, чувствовала себя по-другому по отношению к Линь Си Нин, но не настолько, чтобы «не выйти замуж, если жених не он». Чу Цзинь Мяо сошлась с ним как близкая двоюродная сестра и планировала принять все естественно и приспособиться к изменениям. У госпожи Чжао тоже было такое мнение. Однако, когда Линь Си Нин повернул голову и посмотрел на Чу Цзинь Яо, в сердце Чу Цзинь Мяо вспыхнул сильный дискомфорт. Даже если Линь Си Нин ей не нравился, он не мог смотреть на других женщин в ее присутствии. В этот момент Чу Цзинь Мяо все больше и больше стремилась получить должность спутницы по учебе.

Ее положение в резиденции маркиза Чан Син было слишком неловким. Даже если госпожа Чжао по-прежнему баловала ее, что будет в будущем? Маркиз Чан Син был все более и более безразличен к ней, положение Старой фужен было слишком высоко, и она не слишком заботилась о ней, а слуги пользовались тем, что она не была настоящей хозяйкой, и смели быть более расслабленными с ее указаниями. Чу Цзинь Мяо была на вершине в течение тринадцати лет, так как же она могла принять это? Но если бы она перешла в резиденцию Принца, это была бы совсем другая история. Возможно, это ее большая удача.

Видя, что все присутствуют, Старая фужен Чу тихонько прочистила горло, и оживленный Жун Нин Тан тут же затих.

Сегодня юные барышни надели яркие одежды без предварительного согласования. Конечно, было обоснование, что Чу Чжу присутствовала, но корень причины был в Старой фужен.

Вчера Старая фужен узнала, что резиденция Принца будет выбирать спутницу по учебе принцессы третьего ранга, и у нее хватило ума позволить внучкам нарядиться и не потерять лицо семьи. Хотя Старая фужен не сказала об этом прямо, во Внутреннем Дворе были разные связи, и новость быстро дошла от Жун Нин Тан до Первого, Второго и Третьего Дома. Госпожа Янь слышала, как кто-то рекомендовал молодым девушкам привести себя в порядок и быть более внимательными, поэтому она специально нарядила двух своих дочерей, хотя и не понимала зачем. Прибыв в Жун Нин Тан, госпожа Янь втайне знала, что все пришли подготовленными.

Из всех присутствующих только Чу Цзинь Яо покинула свой двор, ничего не узнав. Она жила далеко, не имела связей и не была похожа на других молодых девушек, у которых были матери, которая напомнила бы, и поэтому ничего не знала. Она чувствовала странность, глядяна наряды сестер. Она была намеренно обманута Седьмой юной барышней вчера, поэтому ее одежда была надета сегодня, но почему остальные так поступили?

Старая фужен Чу прочимтила горло для важно объявления. Чу Цзинь Яо боялась, что она опять что-то упустила, и теперь она скоро об этом узнает. Она собрала все свое внимание и внимательно слушала то, что собиралась сказать Старая фужен.

Старая фужен Чу медленно заговорила:

— Ваша тетя проделала весь путь из резиденции принца Хуай Лин. Во-первых, чтобы навестить родственников, а во-вторых, из-за важного задания. Это задание связано с будущим многих людей и даже с лицом резиденции маркиза Чан Син. И поэтому это важное событие выпало на вашу долю.

Чу Цзинь Яо все еще была озадачена, пока слушала. Поскольку это было важное событие для резиденции маркиза, почему оно должно было выпасть на их долю? Чу Чжу сидела рядом со Старой фужен Чу, она улыбнулась и продолжила:

— Свекровь и Ванфэй доверяют мне, поэтому передали это дело мне. Уездной принцессе (Принцесса третьего ранга) резиденции принца в этом году исполнилось двенадцать лет, и это подходящий возраст для обучения. Но уездной принцессе было бы слишком скучно учиться одной, а в резиденции всего несколько девочек, поэтому никто не может сопровождать ее для беседы. Наша резиденция маркиза Чан Син - одна из самых уважаемых семей в Тайюане, с хорошо воспитанными дочерьми и даже родственными связями с резиденцией Принца. Зная наше происхождение, Ванфэй намерена выбрать двух девушек из нашей семьи, чтобы они стали спутницами уездной принцессы по учебе.

После того, как голос Чу Чжу упал, она высокомерно опустила глаза, и, как и ожидалось, молодые девушки и несколько невесток были приятно удивлены. Оставаясь дома, каждый день они видели только этих нескольких человек. Однако, если бы они отправились в резиденцию принца, то люди, с которыми они столкнулись бы, были бы совершенно другими. Кроме того, резиденция Принца и резиденция маркиза Чан Син находились недалеко, так что это очень удобно и можно было вернуться. Фужены подумали об этом и решили, что это очень хорошо и за это стоит побороться.

Чу Чжу скрыла самое важное. Если бы фужены узнали, что уездная принцесса учится, чтобы подготовиться к выбору в супруги наследного принца, они могли бы сойти с ума. В Восточном дворце не будет только одной официальной супруги, а когда уездная принцесса станет супругой наследного принца, что будет с Лян Ди и Лян Юанем? Принц второго ранга и Ванфэй, скорее всего, учитывали это при выборе спутницы уездной принцессы. В Восточном дворце не было недостатка в женщинах, а уездная принцесса не была добродетельной особой, поэтому, вместо того чтобы поддаваться на уловки женщин из других семей, лучше с самого начала найти кого-то знакомого. Если они объединятся в самом начале, то, по крайней мере, они будут союзниками в будущем.

Конечно, это было лишь желанием резиденции Принца второго ранга, и совсем другое дело, сможет ли кто-то быть выбранным или нет. Однако люди в резиденции принца Хуай Лин полным ходом готовились к отбору и отбросили другую возможность.

Глаза нескольких фужен ярко загорелись, а молодые девушки повернули головы, чтобы пошептаться со своими личными служанками. Старая фужен Чу посмотрела на всю аудиторию и слегка кашлянула:

— Тише.

Молодые девушки внезапно замолчали и посмотрели на старую фужен.

Старая фужен Чу продолжила слова Чу Чжу и сделала серьезное лицо:

— Хотя Ванфэй хочет выбрать двух девушек из нашей семьи, эти слова не подтверждены. В Тайюане так много семей, и если в других семьях есть подходящие девушки, Ванфэй обязательно выберет другую. Через несколько дней, когда в резиденции принца Хуай Лина состоится банкет, Ванфэй выберет наиболее подходящих двух из всех незамужних дочерей. Поэтому вы не должны быть самодовольными и бездельничать. Уездней принцессе двенадцать лет, а поскольку спутница по учебе должна сопровождать принцессу в учебе, то разница в возрасте не должна быть большой. Так что Старшей юной барышне и Восьмой юной барышне не обязательно участвовать.

Старшая юная барышня, Чу Цзинь Сянь, встала и поклонилась Старой фужен в знак согласия. Ей уже исполнилось семнадцать лет, и она была старшей дочерью семейного клана. Поскольку ее семейное положение было благородным, даже если бы она достигла подходящего возраста, Старая фужен не позволила бы Чу Цзинь Сянь быть спутницей по учебе для других. Она не собирается стать спутницей уездной принцессы, так зачем же им нужна Старшая Дочь? Что касается Восьмой юной барышни, Чу Цзинь Цзы, то ей в этом году исполнилось всего шесть лет, и поэтому она тоже не могла учиться. Потому подходящие люди были сосредоточены в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет, идеальный вариант - двенадцать и тринадцать лет, как у Чу Цзинь Яо.

Старая фужен Чу сделала паузу, прежде чем заговорить:

— Я нашла для вас двух Мама. Отныне вы все не можете быть такими расслабленными, как раньше, и должны выучить правила и предписания от Мама и не потерять лицо нашей резиденции маркиза Чан Син. Понятно?

Все молодые девушки встали и серьезно ответили:

— Это дитя понимает.

Затем Старая фужен позволила двум Мама выйти навстречу молодым девушкам. После знакомства, Мама повели девушек во двор на заднем дворе Жун Нин Тан, для ознакомления их с правилами и порядком.

Из двух Мама одна носила фамилию Хуа, а другая - Дэн. Хуа Мама преподавала этикет, а Дэн Мама - живопись, каллиграфию и рукоделие. Хуа Мама сказала молодым девушкам:

— Юные барышни уже слышали. Старая фужен Чу попросила нас научить молодых барышень правилам и нормам. Говорят, что без правил ничего нельзя добиться. Святые также проповедовали: «Не жалей розги, не балуй ребенка». Мы строги с юными барышнями, и все это для вашего же блага. Да простят нас юные барышни.

— Эта не смеет, - тихо сказала Чу Цзинь Яо вместе с другими сестрами.

Хуа Мама была очень довольна послушанием молодых барышень Чу. Она дала еще несколько указаний, после чего велела молодым девушкам продемонстрировать свои приветствия.

Приветствие было самым основным и обычным этикетом для благородных семей, и молодые девушки семьи Чу делали это с раннего детства, так же естественно, как пить воду и есть. Однако Хуа Мама была Мама, выпущенной из дворца, и была чрезвычайно строгой. Во время демонстрации она постоянно била линейкой по талии и рукам молодых девушек.

— Талия должна быть вертикальной, не наклоняйтесь вперед.

— Присядьте еще немного, не шатайтесь.

— Руки! - Хуа Мама сильно ударила по тыльной стороне рук Седьмой юной барышни. Она посмотрела вниз и невежливо проговорила:

— Седьмая юная барышня, я уже несколько раз напоминала. Почему Ваши руки всегда не в правильном положении?

Седьмая юная барышня была младшей дочерью второго дома, Чу Цзинь Цзяо. Благодаря сварливому и защитному характеру госпожи Янь, она выросла высокомерной и беззаконной. Среди сестер только Чу Цзинь Сянь могла критиковать ее, а остальные не провоцировали эту воплощенную дьяволицу. Она всегда была конкурентоспособной и хотела быть лучшей среди сестер во всем. Поэтому, когда Хуа Мама била и ругала ее на глазах у всех, она почти не выдержала и ответила тем же. Только когда она подумала о своей будущей должности спутницы в резиденции принца, смогла подавить свой гнев и ответила:

— Я понимаю.

Хуа Мама равнодушно посмотрела на Седьмую юную барышню, а затем ушла. Чу Цзинь Яо была рядом с Седьмой юной барышней, и увидев, как Мама подошла, она втайне вспотела. Она не ожидала, что Хуа Мама остановится рядом с Чу Цзинь Яо, посмотрит на нее сверху вниз и слабо улыбнется:

— Пятая юная барышня добилась хороших результатов, Вы специально учились у Мама, выпущенной из дворца, когда были ребенком, верно?

Чу Цзинь Яо не могла скрыть своего удивления. Хуа Мама на самом деле хвалила ее? У Чу Цзинь Яо не было времени думать, не ошиблась ли Хуа Мама, и она быстро ответила:

— Мама перехвалила. Эту не обучали..

Остальные сестры также выразили недовольство и недоверие, а Хуа Мама подняла брови, продолжая спрашивать:

— Вы не учились у дворцовых?

Служанка старой фужен Чу была послана присмотреть за этими молодыми девушками, увидев эту сцену, она вышла вперед, чтобы сказать.

— Мама может не знать об этом, но Пятая юная барышня была по ошибке унесена в детстве и все эти годы воспитывалась вне дома. Она вернулась только два месяца назад.

— Правда? - Хуа Мама с подозрением отнеслась к услышанному: - Вы вернулись только два месяца назад? Тогда почему Вы выполняете дворцовый этикет?

Она соблюдала дворцовый этикет? Чу Цзинь Яо тоже была поражена. Она практиковала то, чему ее учил Цинь И, и откуда ей знать, что такое дворцовый этикет? Чу Цзинь Яо сделала вид, что задумалась на некоторое время, но потом нахмурилась и покачала головой: - Я тоже не знаю.

Хуа Мама также не смогла придумать причину и только сказала:

— Возможно, Вы случайно попали в точку. Этикет, используемый во дворце, внешне ничем не отличается, но он гораздо более подробный. Среди всех этикетов, существующих под Небесами, дворцовый занимает первое место. Преподавательницы, не изучавшие дворцовый этикет, не смогли бы обучать юных барышень этим правилам и нормам.

Чу Цзинь Яо покорно слушала, когда ее учили. Когда Хуа Мама ушла, она тайно ослабила дыхание, которое сдерживала в своем сердце.

Когда Хуа Мама обернулась, Седьмая юная барышня свирепо посмотрела на Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо полуприседала, наблюдая краем глаза за тем, как Седьмая юная барышня, покачиваясь, постоянно получала удары от наставницы, и ее сердце чувствовало себя очень свежо.

К концу урока все получили по несколько ударов линейкой. Только Чу Цзинь Яо осталась невредима и даже заслужила похвалу Мама. Седьмая юная барышня стояла рядом с Чу Цзинь Яо, они резко отличались друг от друга - Седьмая юная барышня получила еще несколько ударов. Как только занятие закончилось, служанки Седьмой юной барышни быстро пришли поддержать свою госпожу. С помощью служанок она смогла стоять прямо, злобно глядя на Чу Цзинь Яо.

Это не больно, когда на тебя смотрят, но удары по ладони Седьмой юной барышни были настоящими. Чу Цзинь Яо, радуясь чужому несчастью, подумала, что это она сама не очень хорошо разбирается в этикете, так как же можно обвинять человека рядом в корректности? Вчера Седьмая юная барышня намеренно пролила воду на ее платье, Чу Цзинь Яо сдерживала гнев. Сегодня, когда Мама наказала ее, стало ясно, что Небесные принципы ясны и прозрачны, а возмездие освежает.

Чу Цзинь Яо отправилась к Жун Нин Тан за едой с комфортом, как будто боль в ногах была пустяком. Она с юности привыкла работать на ферме, поэтому, хотя ноги у нее были тонкие, мышцы крепкие. И хотя при таком уровне физической нагрузки ноги немного болели, ее это не волновало.

После еды молодые девушки собрались вокруг Старой фужен Чу, чтобы похныкать, что у них все болит, поэтому Старая фужен Чу могла только отменить уроки этикета на вторую половину дня.

Нельзя было толстеть за один прием пищи. Они не должны торопиться.

Чу Цзинь Яо это не волновало. Теперь, когда все сидели со Старой фужен, ей было трудно уйти и найти возможность поговорить с Цинь И. Она как раз думала, как бы выкроить время, чтобы спросить Цинь И, почему Мама сказала, что она изучала дворцовый этикет, и тут раздался его голос.

— Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена. Она настороженно огляделась вокруг и тихо спросила:

— Вокруг так много людей, почему ты вдруг заговорил?

— Нет времени объяснять. Иди и следуй за ребенком семьи Линь. У меня есть дела.

Чу Цзинь Яо больше не жаловалась. Цинь И недавно столкнулся с угрозой жизни и смерти, поэтому если Цинь И сказал, что что-то происходит, значит это важное событие, поэтому она решила безоговорочно ему доверять. Она сказала Чу Цзинь Сяню, что хочет переодеться, и та кивнула, сказав:

— Хорошо. Не забудь служанок. Они разговаривают снаружи, так что когда будешь уходить, позови с собой служанку.

— Хорошо, - ответила Чу Цзинь Яо. Однако, выйдя из дверей, она тихонько выскользнула.

Она не могла взять с собой служанку для тех дел, которые хотела сделать.

Когда она достигла безлюдного места, Чу Цзинь Яо слегка запыхалась и спросила Цинь И:

Что случилось, что ты вдруг попросил меня выйти?

_______________

Автору есть что сказать:

Внутренняя чат-группа маркиза Чан Син.

Чу Цзинь Яо говорила в групповом чате:

— Почему вы, ребята, сегодня так торжественно одеты?

Чу Цзинь Сянь:

— Я выросла рядом с бабушкой, и ее служанка присылала весточку, чтобы я одевалась прилично.

Вторая госпожа:

— В моем дворе есть служанка второго класса, ее родная мать - служанка во дворе старой фужен. Выслушав слова своей матери, эта служанка передала моим людям, что старая фужен дала ей указания, чтобы я на следующий день одела девушек как следует.

Маркиза Чжао:

— Я уже давно как оставила своих людей во дворе старой фужен. Моя тайная служанка прислала мне сообщение о том, что ГуНайНай и старая фужен о чем-то тайно поговорили и что Гу Мама послала весточку близким ей девушкам, чтобы они завтра явились в красивой одежде.

Чу Цзинь Мяо:

— Хмф, Госпожа Чжао послала кого-то предупредить меня о чём-то важном. Что, завидуешь или недовольна?

Третья юная барышня, дочь старшей Инян:

— Моя Инян благосклонна, и она напомнила мне об этом.

Шестая юная барышня из третьего дома:

— У меня свой собственный путь.

Чу Цзинь Яо недоверчиво спросилп:

— Так вы все знали об этом заранее?

Все:

— Да, все это знали. Разве ты этого не знала?

Чу Цзинь Яо: ...... (в моем сердце есть слова** не знаю, стоит ли говорить)

*(世子 Shìzi - наследник)

Когда Цинь И был в Жун Нин Тан, ему было так скучно, что он неосознанно уставился на Линь Си Нин. Потом он увидел, что к нему подошел слуга Линь Си Нин и что-то ему сказал. Поскольку он находился на большом расстоянии, Цинь И не мог слышать их разговор. Однако по форме губ он различил слова «наследный принц».

После того, как он закончил слушать, выражение лица Линь Си Нин не изменилось, но вскоре он вышел, бросив несколько оправданий.

Цинь И сразу же определил, что с Линь Си Нином что-то не так, и что он тоже замешан в этом деле. Он не обращал внимания на окружающих и шепнул Чу Цзинь Яо:

— Следуй за мальчиком из семьи Линь. У меня есть дела.

Чу Цзинь Яо быстро вышла и поинтересовалась низким голосом:

— Что случилось?

Тон голоса Цинь И был беспрецедентно торжественным.

— Я подозреваю, что семья Линь замышляет недоброе. Будь осторожна и следи за этим ребенком издалека. Я хочу посмотреть, что собирается делать семья Линь.

Когда Цинь И велел Чу Цзинь Яо следовать за Линь Си Нин, в душе она была недовольна. Как бы она выглядела, если бы последовала за старшим двоюродным братом... Тем не менее, она все же выполнила его просьбу и издалека последовала за Линь Си Нином.

Так она и шла за ним всю дорогу. Дойдя до угла, Линь Си Нин вдруг остановился, чтобы поговорить со слугой. Она быстро спряталась за угол. Когда она прижалась спиной к углу, ее сердце громко стучало.

— Напугал меня до смерти!

— Все в порядке. Они не обнаружат тебя. Даже если они обнаружат тебя, семья Линь не посмеет ничего с тобой сделать.

Чу Цзинь Яо почувствовала себя странно:

— Почему ты продолжаешь говорить о семье Линь? Они - семья принца Хуай Лин. Это резиденция принца!

Цинь И усмехнулся:

— Резиденция Принца... Не стоит упоминать, что у них другая фамилия, нежели у императорской семьи. Даже если они принцы семьи Цинь, что они могут с этим поделать?

Если бы Цинь И не был бесформенным, Чу Цзинь Яо потянулась бы, чтобы закрыть ему рот:

— О чем ты говоришь! Ты смеешь даже говорить глупости об Императорской семье!

— Он ушел далеко, - Цинь И холодно сказал: - Если ты не пойдешь, значит, зря вышла.

Ошеломленная, Чу Цзинь Яо высунула голову наружу. Убедившись, что вокруг никого нет, она трусцой побежала следом.

В итоге она оказалась во дворе, как вор в собственном доме.

Чу Цзинь Яо смутно поняла, что это место уже вышло за границы Внутреннего Двора, здесь не только могли входить и выходить посторонние мужчины, но и патрулировали стражники. Она тихо спросила Цинь И:

— Где это место?

Цинь И ответил:

— Ты спрашиваешь меня?

Чу Цзинь Яо потеряла дар речи от его вопроса:

— Разве... Разве это не ты попросил меня следовать?

— Это твой дом, - Цинь И говорил откровенно, без всякого самоанализа: - Откуда мне знать?

— Ты...

— Опусти голову и присядь на корточки.

Несмотря на то, что Чу Цзинь Яо жаловалась, ее тело неожиданно послушалось его. Прежде чем она успела отреагировать, уже сидела на корточках за кустами.

Чу Цзинь Яо уже выросла, но еще не видела такой сцены. Честно говоря, она и не хотела видеть такую сцену. Она понизила голос и спросила: - Что нам теперь делать?

— Раз уж мы уже здесь, тогда заходи.

— ...

Глаза Чу Цзинь Яо расширились, и она с недоверием воскликнула:

— Ты действительно слишком высокого мнения обо мне!

— Все в порядке. Я здесь, - Цинь И сказал: - Видишь тех людей, которые патрулируют? Они разделены на две смены и проходят один круг за полкэ (в наше время - 15 минут). Когда они меняются сменами, боковые двери на другом конце - мертвая зона. Нужно быстро бежать, проскользнуть в угловые ворота и сразу войти во двор.

Чу Цзинь Яо визуально проверила расстояние и, продержавшись долгое время, не могла не сказать:

— Я... Не могу бежать туда.

Цинь И тренировал войска в Датуне. Он долгое время тренировал солдат и не думал, что кто-то не сможет пробежать такое короткое расстояние. Он был беспомощен и мог только сказать:

— Дай мне подумать.

Чу Цзинь Яо смотрела некоторое время и спросила, опустив голову:

— Нужно входить через двери? Есть в этом что-то особенное?

— Ничего особенного. Но если ты не войдешь через двери, то как ты собираешься это сделать?

— Думаю, я смогу перепрыгнуть через стены.

Чу Цзинь Яо визуально проверила высоту стен и сказала:

— Раньше я часто лазила по деревьям, и с этой высотой не должно быть никаких проблем. Только вот сегодняшняя одежда слишком громоздкая.

Цинь И некоторое время не мог продолжить разговор. Он не мог не сказать:

— Ты девушка и все еще смеешь лазить по стенам и деревьям?

— А что в этом такого? Я покажу тебе сегодня.

С этими словами Чу Цзинь Яо перешла на другую сторону патруля, быстро скользнула к углу стены и завязала большой узел на юбке. Затем она сделала короткий разбег и с грохотом приземлилась на вершину стены.

Цинь И спокойно наблюдал за происходящим. За всю его ограниченную жизнь это был первый случай, когда женщина подняла юбку, чтобы завязать узел и перепрыгнула через стену прямо перед ним.

— Чу Цзинь Яо.

— Мхм, - она была занята карабканьем по стене.

— Я не против, но в будущем, когда ты встретишь другого мужчину, ты должна немного сдерживаться, - Цинь И вздохнул: - Я действительно боюсь, что ты не сможешь выйти замуж.

Чу Цзинь Яо раздраженно посмотрела на него:

— Замолчи! Продолжишь говорить, и я сброшу тебя вниз.

Когда она сказала, что умеет лазить по деревьям, она вовсе не была скромной. Ей не потребовалось много времени, чтобы перелезть через стену. Затем она присела, чтобы посмотреть вниз и найти подходящее место для приземления. Рядом со стеной было дерево, поэтому она подошла к нему, вытянула ногу, чтобы проверить прочность ветвей, и залезла на дерево. Используя ветви для смягчения падения, она тихо сказала Цинь И:

— Будь готов.

Не успел Цинь И ответить, как Чу Цзинь Яо с криком спрыгнула на землю.

Узел на ее юбке распутался на середине пути. Она похлопала в ладоши и уже собиралась встать, когда из-за угла послышался смеющийся голос.

— Что ты делаешь?

Чу Цзинь Яо в шоке подняла голову, ее глаза расширились. Из-за угла медленно вышел юноша лет шестнадцати-семнадцати. Он имел красивое лицо и высокий стройный рост. Его янтарные глаза светились нежностью, когда он улыбался.

Он посмотрел на Чу Цзинь Яо и не удержался от смеха:

— Барышня какой семьи Вы? Почему Вы появились здесь?

Чу Цзинь Яо все еще сидела на корточках на земле, ее великолепная огромная юбка распустилась, как павлиньи перья, отчего она казалась еще стройнее:

— Я... я служанка!

Молодой господин рассмеялся еще сильнее. Он подошел и протянул руку к Чу Цзинь Яо:

— Сначала встаньте. Ваша юбка очень красивая, и будет жаль, если она испачкается.

Только тогда Чу Цзинь Яо поняла, что все еще сидит на корточках на земле. Она сделала шаг назад, чтобы избежать руки юноши, и встала сама.

— Благодарю этого господина, но в этом нет необходимости.

Подумав о том, как неприлично мужчинам и женщинам касаться рук друг друга при передаче предметов, юноша убрал руки, достал из рукава белоснежный платок и протянул его Чу Цзинь Яо.

— У Вас грязные руки. Сначала вытрите их.

После этого он сказал:

— Это обычный парчовый платок, без всяких знаков. Не стоит бояться.

Чу Цзинь Яо очень настороженно относилась к этому внезапно появившемуся человеку, и, услышав его слова, не удержалась и спросила:

— Вы используете парчу в качестве платка?

Молодой господин снова начал смеяться. Его глаза были похожи на озеро в глубине леса, особенно тихое, но когда он смеялся, это чистое озеро становилось пьянящим. Юноша почувствовал, что давно не встречал такой интересной молодой девушки. Он сдержал смех и сказал:

— То, что Вы сказали, правильно. В следующий раз я не буду таким.

Чу Цзинь Яо была несколько смущена. Уже было очень неловко столкнуться с кем-то после перепрыгивания через стену, да еще и с таким красивым и молодым господином. Ей было неприятно, что она не может исчезнуть со своего места. Она опустила голову и попыталась спрятать лицо:

— Я всего лишь служанка. У меня еще есть работа, и я сейчас уйду.

Сказав это, она слегка приподняла юбку и начала выбегать. Через два шага она почувствовала, что что-то не так. Если она уйдет вот так, не пропадет ли весь этот труд даром? Она остановилась и, взяв себя в руки, обошла юношу.

Юноша спокойно и с улыбкой наблюдал за действиями Чу Цзинь Яо. Он увидел, как молодая барышня, одетая в белую парчу, похожая на яркую луну, пробежала два шага, затем остановившись, слабо позвала:

— Отец...

Как только маркиз Чан Син вышел, он увидел Чу Цзинь Яо, стоящую во дворе. Он был очень любопытен:

— Зачем ты прибежала сюда?

— Я... Я…

На этот раз Чу Цзинь Яо не смогла выдумать чепуху вроде «я служанка». Она долго размышляла, но так и не смогла ничего сказать.

Этот необычайно красивый юноша сделал два шага вперед и кивнул головой маркизу Чан Син, сказав:

— Я привел ее сюда. Я увидел ее в дверях и подумал, что она хочет войти, чтобы поискать кого-то, поэтому я привел ее.

Маркиз Чан Син поспешно развел руками:

— Шицзы, почему Вы вышли? Нам было трудно искать.

— Шицзы? - мягко повторила Чу Цзинь Яо.

Голос Чу Цзинь Яо был настолько тихим, что маркиз Чан Син не мог его расслышать. Однако Линь Си Юань обернулся и улыбнулся, обращаясь к ней:

— Правильно. Я - Шицзы резиденции принца Хуай Лина, меня зовут Линь Си Юань.

При этом Линь Си Юань подмигнул Чу Цзинь Яо, давая понять, что не будет сейчас говорить об этом.

В сердце Чу Цзинь Яо была только одна мысль - все кончено. Слишком неловко. Она только что сказала другому, что является служанкой, но в итоге ее разоблачили всего через два шага. Более того, он сказал, что является Шицзы резиденции принца Хуай Лин. Разве это не означает, что уездная принцесса была его младшей сестрой? Молодые девушки должны были быть выбраны для обучения у его младшей сестры?

Сначала Чу Цзинь Яо не хотела быть спутницей, но теперь, столкнувшись с Шицзы из резиденции Принца, тем больше ей не хотелось уходить.

Кто хотел, тот мог идти. У нее больше не было лица, чтобы идти!

Когда Линь Си Юань увидел молчаливую Чу Цзинь Яо с опущенной головой, он решил, что она напугана его личностью. Он улыбнулся и перестал усложнять ей жизнь.

Однако маркиз Чан Син не обратил на это внимания и обратился к Линь Си Юаню:

— Шицзы, я приготовил для Вас приветственный банкет, пойдем?

— Хорошо, - Линь Си Юань кивнул и взглянул на Чу Цзинь Яо: — Однако сначала нужно отправить эту юную барышню обратно. Линь-эр, отправь барышню Чу обратно.

Как раз когда охранник позади Линь Си Юаня ответил, маркиз Чан Син быстро сказал:

— Нет необходимости беспокоить Шицзы. Я поручу кому-нибудь отправить эту дочь обратно, - затем он добавил: - Эта дочь упряма и настырна. Она заслужила насмешки Шицзы.

Изначально это были очень обычные, скромные слова, которые использовали родители, но никто не думал, что Линь Си Юань улыбнется и многозначительно ответит:

— Нет.

Чу Цзинь Яо опустила голову еще ниже. Маркиз Чан Син не понимал, он посмотрел на Линь Си Юаня, затем на Чу Цзинь Яо, чувствуя, что что-то не так.

Однако у маркиза Чан Син не было времени тщательно расспросить его о подробностях, так как Линь Си Юань развернулся, чтобы уйти. Поэтому он смог лишь быстро догнать его. Перед уходом он сказал своей дочери:

— Зачем ты пришла сюда? Это не то место, где ты должна быть. Возвращайся скорее!

Маркиз Чан Син предположил, что его дочь не знает дороги и заблудилась.

— Да, - Чу Цзинь Яо подчинилась и быстро пошла прочь.

Когда вокруг никого не было, Чу Цзинь Яо огляделась и испустила долгий вздох облегчения, похлопав себя по груди:

— Небеса! Это действительно напугало меня до смерти. К счастью, ничего не было раскрыто, и я спокойно вышла.

Однако Цинь И пробормотал про себя:

— Почему он тоже здесь...

— Ты имеешь в виду Шицзы? - спросила Чу Цзинь Яо и вдруг удивилась: - Ах! Я забыла. Мы ничего не делали по твоему делу!

— Мы уже снаружи. Неважно, - Цинь И сказал: - Кроме того, я уже знаю.

— Что ты знаешь? - удивилась Чу Цзинь Яо. Что она сделала такого, что позволило Цинь И узнать?

Цинь И отказался говорить дальше и напомнил Чу Цзинь Яо:

— Ты должна вернуться. Не забывай, что ты сказала своей Старшей Сестре.

— Да. Я должна вернуться быстро, иначе пошлют кого-нибудь искать меня, и я буду раскрыта!

Пока Чу Цзинь Яо бодро шагала обратно, Цинь И молчал, обдумывая какой-то вопрос в своем сердце.

Можно сказать, что когда вторая фужен из семьи Линь (Чу Чжу) пришла в резиденцию маркиза Чан Син, она могла использовать возвращение в девичью семью как прикрытие. Но что касается Линь Си Юаня, то зачем он пришел сюда? И даже для того, чтобы вести приватную беседу с маркизом Чан Син?

Резиденция маркиза Чан Син и резиденция принца Хуай Лин... Что именно они хотели сделать? По словам Линь Синь Нин, сказанным слуге, Цинь И понял, что дело, которое они скрывали и обсуждали, было связано с ним. Когда он подумал о своем бессознательном теле, его охватило еще большее беспокойство.

Когда Чу Цзинь Яо вернулась в Жун Нин Тан, ее действительно долго допрашивала Чу Цзинь Сянь. К счастью, Чу Цзинь Яо удалось ее обмануть. Позже они провели весь день перед Старой фужен. Когда настало время ужина, слуга что-то сказал Старой фужен, и она вдруг взволновалась.

Молодые девушки с любопытством смотрели на старую фужен Чу, и тут служанка снаружи комнаты объявила:

— Хуай Лин Шицзы прибыл.

— Хуай Лин Шицзы прибыл.

Как только эти слова были произнесены, многие люди в комнате были шокированы, а девушки начали шептаться между собой.

В этот период этика была строгой. Братьям и сестрам в возрасте семи лет и старше не разрешалось сидеть за одним столом, а молодые барышни могли выходить в свет только несколько раз в год. Обычно они не выходили за вторые двери, и можно было по пальцам пересчитать, сколько раз они встречались с мужчинами. С посторонними мужчинами было еще меньше встреч. Что касается противоположного пола, то молодые парни были более эмоциональны, и молодые девушки в том же возрасте не были исключением.

Линь Си Юань улыбнулся, входя в комнату. Все это время его взгляд был устремлен вперед, ни разу не оглянувшись по сторонам. Вокруг сидело так много молодых барышень, что он не стал невежливо поднимать глаза. Подойдя к Старой фужен Чу, он неторопливо поприветствовал ее с позой молодого поколения:

— Приветствую Старую фужен Чу. Желаю Старой фужен Чу здоровья и хорошего самочувствия.

Старая фужен Чу всегда была торжественной, но она не могла не улыбнуться, увидев Линь Си Юаня в этот момент.

— Так это Шицзы. Что привело Шицзы в резиденцию маркиза Чан Син? Пожалуйста, простите меня за мое плохое гостеприимство.

Линь Си Юань улыбнулся:

— О чем говорит Старая фужен? Резиденция маркиза Чан Син - это роскошная семья. Правила и порядки в резиденции настолько правильные, что для меня это стало откровением. Как может быть, что гостеприимство не соответствует требованиям?

Старая фужен Чу громко рассмеялась. Она редко смеялась так искренне, что глубокие морщины появились на уголках ее губ.

— Хорошо, что Шицзы нравится.

Поприветствовав Старую фужен Чу, Линь Си Юань поприветствовал Чу Чжу:

— Вторая тетя.

Затем он улыбнулся и кивнул головой Линь Си Нин и остальным.

— Второй младший брат, Старшая младшая сестра, Вторая младшая сестра.

Когда Чу Чжу вернулась в свою девичью семью, она, естественно, взяла с собой своих детей и Шу-дочь. Линь Си Юань был старшим ди-сыном резиденции Принца, Линь Си Нин - вторым младшим братом, о котором он упоминал, старшей младшей сестрой была шу-дочь Чу Чжу, Линь Бао Ин*, а второй младшей сестрой - ди-дочь Линь Бао Хуань**.

*(Просто чтобы вы не запутались. Линь Бао Ин - не дочь Чу Чжу, а дочь наложницы мужа Чу Чжу.

** Линь Бао Хуань - родная дочь Чу Чжу.)

По сравнению с резиденцией маркиза Чан Сина, потомков в резиденции принца Хуай Лина было сравнительно меньше. У Принца второго ранга и Ванфэй были только один сын и одна дочь, оба были ди-рожденными, они – Шицзы и уездная принцесса Линь Бао Жу. Второй господин резиденции Принца был мужем Чу Чжу, и у него тоже был только один сын, Линь Си Нин, одна Шу-дочь и одна Ди-дочь.

Линь Бао Хуань была нежной дочерью резиденции Принца и единственной дочерью ГуНайНай, поэтому, приехав в резиденцию маркиза Чан Сина, она была как звезда. Однако, когда появился Линь Си Юань, Линь Бао Хуань не посмела проявить ни капли высокомерия и быстро склонила голову в приветствии:

— Старший брат!

Линь Си Юань был их старшим ди-братом и являлся достойным Шицзы резиденции Принца. Несмотря на его мягкий характер, Линь Бао Хуань знала, что их старший брат - не простой человек.

Когда другие девушки семьи Чу увидели, что обычно всегда гордая и высокомерная Линь Бао Хуань перед старшим братом стала похожа на послушного кролика, они стали более благосклонно относиться к Линь Си Юаню. Благородный, имеющий выдающееся семейное происхождение, красивое лицо и улыбку на три десятых. Какой девушке не понравился бы такой идеальный парень?

Линь Си Юань стоял в Жун Нин Тан, и все смотрели на него. Все девушки смотрели на него исподтишка. Вчера они еще считали старшего двоюродного брата, Линь Си Нин, выдающимся, но, увидев Шицзы, Линь Си Нин вдруг стал посредственностью. Говоря прямо, Линь Си Нин был похож на их братьев, под руководством семьи они были благородными, но не сильно отличались от своих сверстников, так как все были одинаковыми. Однако Линь Си Юань явно отличался от них.

На Линь Си Юаня смотрело множество пар глаз, но его улыбка оставалась неизменной, а на лице не было невидящей жесткости, словно он привык к тому, что его замечают другие. Он разговаривал и смеялся со старшими, такими как старая фужен Чу, Чу Чжу и другие, знал, как правильно наступать и отступать, и обладал элегантными манерами, которые любой похвалил бы, мельком взглянув на него.

Чу Цзинь Мяо некоторое время тайком смотрела на него, а потом отвела взгляд, но ее руки по бокам застыли. В этом и заключалась разница между резиденцией принца и резиденцией маркиза. Оба они вырастили своих наследников, но второй молодой господин не обладал таким блеском, как Линь Си Юань. Пока она будет в резиденций Принца, у нее будет возможность встретиться с уездной принцессой и людьми типа Шицзы. В будущем, воспользовавшись возможностью принцессы, она сможет часто видеться с Шицзы, а возможно, и с наследным принцем! Это было гораздо перспективнее, чем пребывание в резиденции маркиза Чан Син!

Пока Чу Цзинь Мяо так думала, другие барышни тоже не были дурами. Те, кто был посмелее, продолжали тайком смотреть на Линь Си Юаня, а те, чьи сердца были тронуты, уже опустили глаза и голову, не давая понять, о чем они думают.

Их поза не изменилась, но расстояние между сестрами вдруг стало очень большим.

Старая фужен Чу поинтересовалась здоровьем старейшины резиденции Принца, и после ответа Линь Си Юаня улыбнулась и сказала:

— Для Шицзы действительно много труда стоило специально приехать сюда сегодня. Раз уж Вы приехали издалека, то можно остаться еще на несколько дней. Обе наши резиденции являются родственными, и эти отношения не могут быть более близкими. Ваша тетя, мальчик Нин и все остальные присутствуют здесь, так что воспринимайте это как свой дом и живите спокойно. Это ваши младшие двоюродные сестры, не нужно чувствовать себя непривычно.

Линь И Юань обернулся и поприветствовал девушек:

— Приветствую всех младших двоюродных сестер.

Хотя он повернулся, его глаза все еще были устремлены на землю и не смотрели на лица девушек. Старая фужен стала еще более довольной, увидев это. Даже госпожа Чжао расплылась в улыбке.

Действительно прекрасный молодой человек. У него было хорошее семейное происхождение, талант и характер. Придираться было не к чему.

Шицзы заговорил с ними, поэтому девушки слегка склонили головы в ответ на его приветствие:

— Приветствую старшего двоюродного брата.

Называть их двоюродными родственниками было довольно надуманно. Однако, Старая фужен уже сказала это, и молодое поколение поняло смысл этого в своем сердце и последовало за ним. Чу Цзинь Яо была смешана с остальными женщинами. Опустив голову, она постаралась уменьшить свое существование и шепотом поприветствовала Линь Си Юаня.

Всего было семь или восемь барышень из трех семей. У этих девушек обычно был разный темперамент, некоторые были очень свободолюбивы, а некоторые не любили разговаривать. Однако в этот момент все они стали нежными и слабыми, а их приветствия достигли своего апогея. Если бы Хуа Мама присутствовала, неизвестно, насколько тронутой она бы себя чувствовала.

Госпожа Янь была проницательной и обладала острым и искусным языком. Когда она увидела Линь Си Юаня, почувствовала, что эту большую рыбу нельзя отпускать, и, увидев сложившуюся ситуацию, она воспользовалась случаем, чтобы подняться и сердечно улыбнулась.

— Поскольку мы все одна семья, то нет необходимости быть вежливыми между братьями и сестрами. Похоже, что Шицзы здесь впервые, все ли Вас узнают?

Глаза Линь Си Юаня вспыхнули, он улыбнулся:

— Да, придется попросить Вторую фужен представить меня младшим двоюродным сестрам.

Старая фужен Чу почувствовала, что слова госпожи Янь были не совсем уместны, и прежде чем она смогла остановить ее, услышала, как Линь Си Юань улыбнулся и согласился. Несколько удивленная, она обменялась взглядом с Гу Мама, а затем снова села, собираясь наблюдать за происходящим.

Когда Линь Си Юань согласился, госпожа Янь стала более счастливой и с энтузиазмом представила различных молодых барышень. Во время представления она проделала некоторую работу и выделила девушек второго дома, а о других домах упомянула лишь в одном предложении.

Госпожа Чжао была так зла, что у нее разболелась печень, но она не посмела упрекнуть ее при других. Когда госпожа Янь указала на Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Яо, она немного схитрила:

— Эти двое - четвертая юная барышня и пятая юная барышня нашей резиденции. Шицзы, должно быть, совсем не знаком с Пятой юной барышней, верно? Ее только что привезли извне.

Это была хитрая сторона госпожи Янь. Она представила Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Яо одновременно, но Чу Цзинь Мяо была упомянута только перед тем, как она пошла дальше. Вместо этого она подчеркнула, что Пятая юная барышня была привезена извне.

Какую девушку можно просто вернуть со стороны? Никто бы не подумал, что причина в их неправильном обмене. Все бы согласились, что это дочь посторонней наложницы.

Очевидно, что она была Ди-дочерью, но госпожа Янь подразумевала, что она была дочерью внешней наложницы, которую нельзя было выводить на свет. Но можно ли сказать, что госпожа Янь была не права? Это было невозможно. Чу Цзинь Яо не могла не поразиться, когда услышала это. Во Внутреннем Дворе умение говорить было действительно необходимым навыком.

Однако Чу Цзинь Яо не собиралась ее поправлять. У нее не было никаких мыслей об этом Шицзы, и ей было так неловко из-за того инцидента, произошедшего днем, что она хотела, чтобы этот Шицзы даже не смотрел на нее.

Линь Си Юань улыбнулся и сказал:

— Приветствую Пятую младшую двоюродную сестру.

После этого он посмотрел на Чу Цзинь Яо улыбающимися глазами.

Чу Цзинь Яо опустила глаза, поэтому она не общалась с Линь Си Юанем. Несмотря на то, что все втайне ненавидели ее за то, что она получила индивидуальное приветствие Линь Си Юаня, все наблюдали за выступлением Чу Цзинь Яо. Поэтому они могли только сказать, что она знает свое место, и отвернулись.

Старая фужен Чу также чувствовала, что Чу Цзинь Яо была очень дисциплинированной. Несмотря на то, что она происходила из бедной семьи, она не использовала возможность подурачиться. Кроме того, ее манеры были даже лучше, чем у девушек, выросших в резиденции. Она была очень довольна, и ее мнение о внезапно появившейся внучке значительно улучшилось.

Посторонние думали, что Чу Цзинь Яо знает манеры, но истинная причина, по которой она не смела поднять голову, могла напугать их до смерти. Чу Цзинь Яо не могла выразить свои страдания. Она боялась, что ее узнают, и даже придумала специальное оправдание, чтобы переодеться после обеда. Она не думала, что Линь Си Юань специально придет к Старой фужен и даже поприветствует ее. Она была очень расстроена. Она переоделась, но почему ее все равно узнали?

(П/п: потому, что ты - не Леди Баг).

Появление Линь Си Юаня было подобно камню, брошенному в тихое и спокойное озеро, изображавшее незамужнюю жизнь молодых девушек. На первый взгляд, озеро казалось тихим и спокойным, но под ним были бурные подводные течения.

На этот раз барышни интуитивно поняли, что значит быть выбранной в качестве спутницы по учебе.

Чу Цзинь Яо вернулась во двор Чао Юнь и, прежде чем лечь спать, села на маленький табурет, чтобы пожаловаться Цинь И:

— Что ты думаешь о моем становлении спутницей по учебе?

Цинь И вспомнил, через какую жизнь пришлось пройти его товарищам по учебе. Он не мог пойти против своей совести и сказать, что быть товарищем - это хорошая работа, поэтому он сказал:

— Эта должность выглядит привлекательной, но втайне он должен быть козлом отпущения для принцев и принцесс. Над ним неизбежно будут издеваться.

Чу Цзинь Яо кивнула:

— Да. Я тоже так думала. Тем не менее, не так-то просто было пригласить Мама для наншего обучения. Я не могу сравниться с другими, и это очень хорошая возможность. Если я не воспользуюсь ею, то буду заслуживать смеха со стороны Четвертой юной барышни. Поэтому я думаю усердно заниматься в течение дня, а когда я, наконец, пойду в резиденцию Принца, чтобы предстать перед Ванфэй, я специально покажу свои слабые стороны, и меня отчислят.

Цинь И с этим охотно согласился. Он обнаружил, что отношение Чу Цзинь Яо было на удивление хорошим, целеустремленным, но очень свободолюбивым. Он спросил:

— Даже если принц Хуай Лин не здесь и не там, это все равно резиденция принца второго ранга. Неужели ты ничуть не взволнована?

— Я взволнована. Но это зависит от меня, - Чу Цзинь Яо улыбнулась, подняв нефритовую подвеску: - Ты ожидал, что я скажу, что не взволнована?

— Да, - Цинь И хотел сделать угрюмое лицо, но в итоге не смог сдержать смех: - У тебя точно односторонний ум.

— Кто бы не хотел жить немного лучше? Если есть возможность жить лучше, я буду бороться за это. Однако я сильно опозорилась перед Шицзы. Раз уж больше нет возможностей, то лучше успокоиться и поучиться кое-чему у Мама. Это важнее.

Цинь И молчал. Это был обычный мужской вопрос. Раньше он не любил таких людей, которые пытались всеми способами забраться наверх, и всегда считал, что спокойная и равнодушная женщина лучше. Однако, послушав Чу Цзинь Яо, он почувствовал, что она была очень честной, а также очень очаровательной.

Те женщины Внутреннего Дворца, которые говорили, что не сражаются, на самом деле не сражались. Однако они боролись сильнее всех.

— Тебе нужно поспать, - Цинь И сказал: - Можно опасаться завтрашних неприятностей.

Чу Цзинь Яо вздохнула.

— Оказывается, за словами этих девушек скрывается тайный смысл, и у каждой из них есть свои планы. Раз они борются за место спутницы по учебе, неизвестно, как они будут кусаться. А если меня случайно ранят?

— Не стоит беспокоиться.

— Да? Ты хочешь сказать, что поможешь мне избежать этого?

— Нет, - Цинь И сказал ей правду спокойно и холодно: - Я хочу сказать, что ты обязательно случайно пострадаешь. Как ты можешь побеждать других со своей мелочностью? В вопросах борьбы и интриг друг против друга, нужно потерпеть несколько поражений, чтобы научиться этому. В любом случае, твоя кожа крепкая, так что все будет в порядке. Просто иди без забот и помни об этом.

— Ты такой надоедливый, - Чу Цзинь Яо шлепнула нефритовую подвеску на подстилку и пошла босиком, чтобы взять со стола тарелку с фруктами и положить в нее нефритовую подвеску: - Тогда я также позволю тебе хорошо запомнить это. Тогда ты будешь так спать по ночам.

Цинь И тихонько засмеялся. Чу Цзинь Яо услышала, что он все еще может смеяться, и разозлилась еще больше. Сначала она планировала напугать его, но теперь она действительно разозлилась, и нефритовая подвеска ее не волновала. Она легла спать одна и опустила шторы, чтобы уснуть.

После того, как свеча была погашена, только луна светила через оконный экран и падала на пол, делая его тихим и ясным. В лунном свете из нефритовой подвески медленно вышла фигура. Он был высокого роста, с прямыми плечами, тонкой талией, внешностью юноши, но с прямой, высокой и четко очерченной спиной. На нем был мундир цвета индиго с узкими рукавами, на манжете золотой нитью был вышит четырехглавый питон-дракон*.

*Дракон на одежде наследного принца может быть пришит только с четырьмя когтями (питон-дракон). На одежде императора может быть пять когтей (дракон). Если на одежде наследного принца пришиты пять когтей, это считается мятежом и главным преступлением против императора.

В эти несколько дней душа Цинь И становилась все сильнее и сильнее, постепенно он смог оторваться от нефритовой подвески и выйти наружу. Просто до сих пор он не мог ничего понять. Когда луна осветила его тело, она прошла сквозь него и упала на землю. Его лицо было почти таким же чистым и белым, как лунный свет, а глаза острыми и яркими. Уголки его глаз были слегка приподняты, что придавало ему нежный, но героический вид.

Эти несколько ночей Цинь И ходил по окрестностям, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в резиденции Чу. Днем он планировал лично отправиться в этот двор. Если бы он рассчитывал на Чу Цзинь Яо, его мозг бы сгорел. Он планировал избежать посторонних глаз и ушей, когда будет уходить. Перед уходом он вдруг остановился и повернулся, чтобы посмотреть на кровать с балдахином.

Дремлющая Чу Цзинь Яо перевернулась во сне, обнажив половину плеч и рук из-под одеяла.

В феврале в воздухе еще витала весенняя прохлада, и ночи были довольно холодными. Если бы она так спала, то завтра, проснувшись, почувствовала бы боль в плече.

Цинь И повернулся и натянул одеяло, чтобы укрыть ее.

Цинь И вдруг обнаружил, что может прикасаться к вещам.

Это была действительно хорошая новость.

_________

Автору есть что сказать:

Игрок Чу Цзинь Яо завершает свой статус защиты новичка и официально вступает на поле домашней битвы Асуры*.

Предупреждение, впереди - не учения, впереди - не учения. Игрокам предлагается подготовить медсестру и советчика, обратите внимание на уклонение, вовремя пейте молоко, этот сервер не предоставляет функцию воскрешения после смерти~

*(修罗场 Xiūluō chǎng. Поле Асуры - место, где злой бог Асура в древнеиндийской мифологии сражался с богами. Часто используется для описания жестоких случаев.)

На следующий день, проснувшись, Чу Цзинь Яо первым делом посмотрела на Цинь И.

— Ци Цзэ, Ци Цзэ? - Чу Цзинь Яо тихонько позвала его, но не получила ответа.

Все кончено. Он злится на меня! Чу Цзинь Яо чувствовала себя очень несчастной. Она позвала его еще несколько раз, но Цинь И не делал никаких движений. Поэтому, когда вошли Дин Сян, Шань Ча и остальные служанки, она могла только сдерживаться, не поднимая его.

Умывшись, Чу Цзинь Яо переоделась в светло-красный жакет со стоячим воротником и рыже-желтую юбку с семью складками. Затем она накинула ярко-красный плащ и поспешила к Жун Нин Тан.

Она поприветствовала Старую фужен, кивнувшей ей равнодушно.

Чу Цзинь Сянь сидела рядом со Старой фужен Чу и говорила ей:

— Все эти дни ты училась этикету у Мама, и это самое важно дело, поэтому будь более прилежной. Хотя Мама еще не прибыла, нельзя лениться и просматривай уроки каллиграфии заранее.

Чу Цзинь Яо поклонилась Чу Цзинь Сянь.

— Благодарю старшую сестру.

Затем она поспешила в класс.

Чу Цзинь Сянь напомнила ей, что она должна заниматься каллиграфией... У Чу Цзинь Яо разболелась голова, после этих слов. Казалось, что после вчерашнего перерыва они не могут спокойно заниматься с сегодняшнего дня. Помимо изучения этикета, необходимо было заниматься рукоделием и каллиграфией.

Первые тринадцать лет Чу Цзинь Яо жила в бедной семье. Когда еда и одежда были проблемой, как можно было говорить о вышивке и каллиграфии, которыми наслаждались богатые люди? Однако, как говорится, когда идет дождь, то он льет, и сегодня несколько молодых девушек, похоже, заключили союз. Посидев некоторое время, Седьмая юная барышня, Дочь Второго Дома, сказала:

— Мама, вчерашний этикет Пятой юной барышни был лучшим, мы, сестры, можем видеть только пыль друг друга и не надеемся догнать. Неизвестно, как она владеет рукоделием и четырьмя искусствами. Почему бы Пятой старшей сестре не сделать несколько взмахов и не открыть нам глаза?

Прежде чем Чу Цзинь Яо успела заговорить, Чу Цзинь Мяо быстро сказала:

— Да. Вчера Мама особенно хвалила Пятую юную барышню, поэтому можно подумать, что Пятая юная барышня не раскрыла свою глубину и все еще имеет много способностей, которые удивят нас. Пятая юная барышня не должна быть скромной!

Остальные девушки также вставили свои слова. Видя, что все так и есть, Мама сказала:

— Раз так, то Пятая юная барышня может просто написать несколько слов.

Седьмая юная барышня торжествующе улыбнулась, а Чу Цзинь Мяо опустила голову мягко улыбаясь. В нынешние времена грамотность была привилегией немногих. На протяжении многих поколений крестьяне стояли спиной к солнцу, и даже если они могли говорить, то не могли распознать ни одного слова. Более того, многие купцы в городах все еще были неграмотны, а во Внутреннем дворе было еще меньше грамотных женщин. Чу Цзинь Яо в прежнем доме занималась сельским хозяйством, и для женщины, выросшей в такой семье, не говоря уже о письме, даже распознавание слов было бы проблемой, верно?

Это - общее мнение барышень. Старшая юная барышня имела респектабельный статус и вскоре должна была выйти замуж, поэтому не участвовала в отборе. Вторая юная барышня была Шу-дочерью Второго Дома, и в этом году ей исполнилось пятнадцать лет. Она была слишком взрослой и была обучена госпожой Янь быть согласной на все, поэтому уже вышла из игры. Чу Цзинь Чан, Третья юная барышня из резиденции маркиза, была Шу-рождённой, ей было четырнадцать лет. Ее возраст был как раз подходящим, но ее шуское происхождение уже уступало ди-рожденным сестрам.

Четвертой юной барышней была Чу Цзинь Мяо. Она была очень талантлива и воспитывалась на деньги госпожи Чжао. Если бы ее по ошибке не унесли обратно, должность спутницы по учебе уже была бы у нее в кармане, но все складывалось именно так. Чу Цзинь Мяо была дочерью фермера из семьи Су, а не юной барышней из резиденции маркиза Чан Син. Если бы не сострадание старейшины, она не смогла бы больше жить в резиденции маркиза. Что касается выбора спутницы для уездной принцессы, то лучше всего, если это будет дочь из рода маркизов. Нормально, если выберут дочь чиновника низшего ранга, но для дочери фермера это было бы слишком!

Поэтому конкурентоспособность Чу Цзинь Мяо значительно снизилась.

Следующей по возрасту была Чу Цзинь Яо, Пятая юная барышня. Несмотря на то, что она была младшей дочерью, первые тринадцать лет она не воспитывалась в резиденции маркиза. Принц и Ванфэй могли быть придирчивы в этом вопросе. Дальше идет Шестая юная барышня, младшая дочь Третьего господина. Она была талантлива, ее статус и возраст соответствовали, но ее отец был рожден от Инян. В те годы, когда был жив старый маркиз, он был не в ладах с головой и так благоволил к родной матери Третьего господина, госпоже Ян, что она стала очень высокомерной и не смела показаться на глаза официальной жене. Старая фужен Чу все это терпела и ждала, пока старый маркиз скончается, а потом сразу же продала госпожу Ян. После этого она редко хорошо относилась к Третьему Дому. Несмотря на то, что Шестая юная барышня подходила по всем параметрам, она была родом из Шу-Ди. Можно было опасаться, что она вообще не сможет обойти Старую фужен Чу.

Ниже Шестой юной барышни была Седьмая юная барышня. Она была второй дочерью Второй фужен, госпожи Янь, и обладала высокомерным характером. Позволить такой особе быть спутницей по учебе для уездной принцессы... Шестая юная барышня и Чу Цзинь Мяо считали это невозможным.

Седьмой юной барышне было двенадцать лет, и она считалась довольно юной. Следующей была Восьмая юная барышня, явно не прошедшая отбор, так как ей было всего шесть лет. В итоге в конкурсе могли участвовать Третья юная барышня - дочь Шу Первого Дома, Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Яо, Шестая юная барышня - Дочь Третьего Дома. Седьмая юная барышня была тайно вычеркнута многими людьми. У всех четверых были свои сильные стороны, а также небольшие недостатки, которые нивелировали ситуацию, делая всех равными. Никто не выиграл и не проиграл.

Это также говорило о том, что Чу Цзинь Мяо, Третья юная барышня, Шестая юная барышня и остальные пришли к единому мнению, что они не боятся Седьмую юную барышню и должны работать вместе, чтобы изгнать одну из них, чтобы они втроем могли позже бороться за эти две позиции. Таким образом, никто из посторонних не смог бы воспользоваться преимуществом. Чу Цзинь Яо с самым высоким статусом и внешностью, но без связей, из-за недавного возвращения, была лучшей мишенью.

Барышни объединились, чтобы вытолкнуть Чу Цзинь Яо. Они знали о ней все. Не имело значения, что она умеет рукодельничать или приветствовать. Она не умела распознавать слова и писать, поэтому как она могла быть спутницей по учебе? Хуа Мама и Дэн Мама были из резиденции Принца, и в некотором смысле они были глазами Ванфэй. Если уничтожить образ Чу Цзинь Яо в сердцах этих двух Мама, то дело будет наполовину успешным.

Поэтому сегодня Чу Цзинь Мяо была полна решимости заставить Чу Цзинь Яо писать перед всеми, чтобы полностью уничтожить ее репутацию не имея шансов на восстановление. Другие барышни также с энтузиазмом помогали.

Дэн Мама знала, что вчера она похвалила Чу Цзинь Яо, поэтому, не позволив Чу Цзинь Яо сделать что-либо сегодня, боялась, что она не сможет убедить всех. Поэтому Дэн Мама улыбнулась, посмотрела на Чу Цзинь Яо и сказала:

— Пятая юная барышня, просто напишите несколько слов.

Чу Цзинь Яо была абсолютно торжественна, она встала и поклонилась Дэн Мама:

— Мама, не скрываю от вас, я была унесена по ошибке, когда только родилась, и в результате странного стечения обстоятельств, Четвертая юная барышня была перевезена в резиденцию маркиза, а я осталась в семье фермера и была возвращена отцом только в начале года. Я была бедной с юности и не могу сравниться с сестрами, которые жили роскошно. У меня много недостатков в каллиграфии и рукоделии, и я надеюсь, что Мама простит меня.

Чу Цзинь Мяо поспешила ответить:

— Трюк Пятой юной барышни с отведением бедствия на Восток использован хорошо, но это не я причинила тебе вред. Не вини во всем меня. Даже если ты хочешь выставить себя жалкой, ты должна знать, что обе наставницы здесь, чтобы выбрать спутницу по учебе уездной принцессы, а не сказочника. Неважно, сколько у тебя претензий, ты не можешь просто использовать это, чтобы пережить все, верно?

Седьмая юная барышня также присоединилась:

— Да. Если ты хочешь писать, тогда просто пиши. Зачем так много говорить?

Хуа Мама, та самая, преподававшая вчера этикет, тоже присутствовала. Она только знала, что Пятая юная барышня недавно вернулась в резиденцию, но не ожидала, что вокруг столько факторов. Теперь Чу Цзинь Мяо ей не нравилась. Она знала личность и статус другого человека, но все равно говорила глупости вроде «Это не я причинила тебе вред. Не вини во всем меня». Ее холодный характер на виду. Однако, как бы ни было больно Хуа Мама за эту трудолюбивую и смышленую Пятую юную барышню, она не могла относиться к ней предвзято. Хуа Мама была из резиденции Принца и должна была в первую очередь учитывать интересы резиденции Принца. Несмотря на тяжелый жизненный опыт Пятой юной барышни и бедственное положение, дело уездной принцессы, в конце концов, было более важным. Барышня, неграмотная и не умеющая писать, не могла быть спутницей по учебе принцессы.

Хуа Мама собиралась сказать слово за Чу Цзинь Яо, чтобы облегчить ее положение. Но как только она заговорить, это будет означать, что она признала невежество Чу Цзинь Яо и устранила ее, хотя она и помогла разрешить неловкость. Слова уже почти сорвались с ее губ, и тут Чу Цзинь Яо заговорила.

— Я только прошу Мама простить мой плохой почерк. Разве я сказал, что не могу этого сделать?

Чу Цзинь Яо взяла кисть, обмакнула ее в тушь и написала на бумаге несколько слов.

Хуа Мама и Дэн Мама были ошеломлены непритязательной аурой Чу Цзинь Яо и сразу же подошли посмотреть. Остальные девушки, ошеломленные, переглянулись между собой, прежде чем подойти и посмотреть. Все, что они увидели, были слова «расстояние проверяет силу лошади»*, написанные в вертикальном положении.

*(路遥知马力 Lù yáo zhī mǎlì - судить о людях по прошествии времени)

Хотя ее письмо было незрелым, а сама она не умела пользоваться кистью, ее слова были правильными, а мазки аккуратными. Ясно, что она практиковалась в этом. Хоть почерк некрасив, его можно было взять на вооружение, чтобы показать другим.

Это отличный способ переломить ситуацию, и ивы дали тень, а цветы излучали свет* . Даже Хуа Мама считала, что Чу Цзинь Яо неграмотна, и поэтому ее ожидания были очень низкими. Увидев, что девушка пишет слова умело, и почерк превзошел все ее ожидания, она была вне себя от радости. Она обрадовалась даже больше, чем когда увидела маленькие изящные слова на заколке.

*(柳暗花明 Liǔ'ànhuāmíng - проблеск надежды, появляющийся в самый темный час)

Более того, слова «расстояние проверяет силу лошади» имели двойной смысл и были просто идеальны.

По выражению лиц Дэн Мама и Хуа Мама, Чу Цзинь Яо поняла, что она прошла тест. Она тайно вздохнула с облегчением и положила кисть, а затем улыбнулась Чу Цзинь Мяо.

— Я никогда не сердилась на Четвертую юную барышню и не думала, что ты - голубь, занявший гнездо сороки, и причинила мне вред. Напротив, именно Четвертая юная барышня, похоже, задумчива и часто думает об этом вопросе. Теперь, в присутствии всех сестер и обеих Мама, я могу сказать прямо. Я не возражаю против твоего существования, так что Четвертой юной барышне не нужно продолжать со мной спорить.

Лицо Чу Цзинь Мяо стало чрезвычайно уродливым. Она не смогла нанести удар, но вместо этого была укушена Чу Цзинь Яо. Когда тайные союзники Третья юная барышня и Шестая юная барышня увидели эту сцену, они сразу же бросили Чу Цзинь Яо и убрались восвояси.

Чу Цзинь Яо посмотрела на выражение лица Чу Цзинь Мяо и втайне сказала, что она заслуживает этого. Тем не менее, она сохранила прямое и открытое выражение лица и продолжила говорить.

— Я не могу справиться с мыслями Четвертой юной барышни обо мне. Сегодня ты специально упомянула меня из всех сестер и поручила мне выйти. Я невежественный человек и не могла понять, почему Четвертая старшая сестра так поступила. Возможно, чтобы дать мне возможность раскрыться перед Мама. Я заранее благодарю тебя!

Сказав это, Чу Цзинь Яо повернулась и поклонилась Мама.

— Мама, мои труды не могут быть показаны снаружи, но Четвертая юная барышня с детства читает стихи и книги. Она является настоящей талантливой юной барышней. Вы не должны неправильно понимать резиденцию маркиза Чан Син из-за моих сочинений. Каллиграфия Четвертой юной барышни нашей семьи является образцом среди барышень резиденции маркиза Чан Син!

Другие барышни в сердцах сказали, что она вовсе не была глупой. Сначала она продала свои страдания, а потом возвела на пьедестал других. Разве это не было сделано мастерски? К счастью, Чу Цзинь Яо была нацелена только на Чу Цзинь Мяо. Если бы она начала войну против всех союзников, то все девушки непременно объединились бы, чтобы расправиться с ней. Однако Чу Цзинь Яо нацелилась только на Чу Цзинь Мяо, и когда остальные девушки увидели, что пламя войны не сжигает их, они отказались от союза и сели смотреть на шоу.

Чу Цзинь Яо сердцем чувствовала, что именно это и имел в виду Цинь И. Уловка сеяла раздор, чтобы осадить Вэй и спасти Чжао*. Невозможно было просто дать злобный отпор, когда тебя осаждают все. Поэтому, только сосредоточившись на одном из них, можно было отделить противника. Затем можно было победить их по отдельности и, наконец, превратить поражение в победу.

*(围魏救赵 Wéiwèijiùzhào - выражение, употребляемое по примеру боя под Гуйлином в 4-м в. до н. э., для боевого приема отвлечения сил врага ударом по его тылам)

Чу Цзинь Яо тихо вздохнула. Цинь И действительно был талантлив. Жаль его таланты используемые во Внутреннем Дворе.

Контрмеры Чу Цзинь Яо оказались очень полезными, и человеком, которого нужно было изолировать, сразу же стала Чу Цзинь Мяо. Она никогда не ожидала, что Чу Цзинь Яо умеет писать, и, судя по ее позе, она была ветераном в этом деле. Она была так раздражена, что решила, что Чу Цзинь Яо специально притворилась свиньей, чтобы съесть тигра*, чтобы поставить ее в неловкое положение. И она поддалась на ее уловку и вытолкнула ее к Мама. Все было бы хорошо, если бы Чу Цзинь Яо была вытеснена. Но теперь она не только была в полном порядке, но и использовала свои сочинения и завоевала восхищение обеих Мама. Чу Цзинь Мяо и остальные стали провокаторами в поиске недостатков. Чу Цзинь Мяо была втайне встревожена. Сегодня она понесла двойную потерю. Она не смогла вытолкнуть Чу Цзинь Яо и даже оставила плохое впечатление на Мама. Она должна была найти способ загладить свою вину.

*(扮猪吃老虎 Bàn zhū chī lǎohǔ притворившись свиньей, съесть тигра; обр. в знач. вести себя намеренно глупо, чтобы сбить с толку противника и одержать над ним победу)

Поэтому Чу Цзинь Мяо поклонилась и сказала Мама:

— Эта показала свою некомпетентность.

Затем, взяв кисть, она использовала всю свою силу, чтобы тщательно записать часть Женской Заповеди. Она старалась изо всех сил, чтобы показать свой высочайший уровень мастерства. Однако из-за того, что вначале она усложнила задачу Чу Цзинь Яо, а затем Чу Цзинь Яо превознесла ее до небес, неосознанно ожидания обеих Мама были намного выше. Когда они впоследствии увидели почерк Чу Цзинь Мяо, хотя они были намного лучше, чем у Чу Цзинь Яо, они почувствовали, что это было обычным делом, так как их ожидания были слишком высоки.

Дэн Мама лишь легкомысленно сказала:

— Хорошо.

Затем велела Чу Цзинь Мяо сесть.

Лицо Чу Цзинь Мяо внезапно посинело, а затем покраснело, став чрезвычайно уродливым.

После занятий Чу Цзинь Яо случайно столкнулась с Чу Цзинь Мяо, когда уходила. Она остановилась и намеренно сказала:

— Четвертая старшая сестра, почему бы тебе не уйти первой?

Голос Чу Цзинь Яо не был мягким, поэтому окружающие служанки и слуги посмотрели в ту сторону. Чу Цзинь Яо сказала Чу Цзинь Мяо:

— Я не возражаю против твоего существования, поэтому тебе не нужно продолжать борьбу со мной.

Если бы она действительно усложнила жизнь Чу Цзинь Яо, разве она не подтвердила бы слова о том, что она создает проблемы для Чу Цзинь Яо? Чу Цзинь Мяо была так зла, что слегка дрожала, но в глазах собеседницы мелькнула улыбка.

Она сделала это специально! Чу Цзинь Мяо стиснула зубы, думая об этом. Похоже, она недооценила Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Мяо жестко улыбнулась:

— Мы все сестры. Я всегда относилась к Пятой младшей сестре как к настоящей младшей сестре. Как я могу быть расчетливой в таких делах? Пятая младшая сестра должна уйти первой.

Чу Цзинь Яо поджала губы и мило улыбнулась Чу Цзинь Мяо, после чего ушла со своими служанками.

Отойдя подальше, Чу Цзинь Яо отошла от служанок и тихо заговорила с Цинь И.

— Ты действительно удивительный! Ты все правильно угадал.

Цинь И мягко хмыкнул. В душе он подумал, что он был сыном императрицы Юань и с юности видел, как эти наложницы сражались во дворце. Все маленькие споры во Внутреннем Дворе не могли сравниться даже с мизинцем наложницы во Дворце. Если бы он наблюдал за происходящим, как бы Чу Цзинь Яо могла быть обманута этими мерзкими девчонками?

Разве это достойно такого наследного принца, как он?

__________

Автору есть что сказать:

Постановочка: Дворцовые игроки вынуждены играть в домашние бои.

Объявление: высококлассный игрок Цинь И был переведен в бронзовый матч.

После окончания раунда.

Доклад противника: Есть обоснованное подозрение, что противник использовал хак-версию! Разрушили справедливость игры! Решительно протестуем!!!

Когда Чу Цзинь Яо вернулась в свой двор, Цзе Гэн, следовавшая за ней, похлопала себя по груди.

— Юная барышня, я сегодня до смерти перепугалась! К счастью, в конце концов, Вы смогли написать, иначе мы были бы полностью дискредитированы!

Чу Цзинь Яо кивнула:

— Да.

Цзе Гэн была взволнована, но в то же время чувствовала затаенный страх, когда громко заговорила:

— А стих, написанный Вами. Кажется, это было «расстояние проверяет силу лошади». Просто великолепно! Он не только доказывает силу человека, но и злобно бьет его по лицу!

«Расстояние проверяет силу лошади, время раскрывает сердце человека». Чу Цзинь Яо написала эти слова на глазах у всех, и это не только очистило её от всей грязной воды, которую они выплеснули, но и тайно выразило её честное сердце, вместо этого критикуя Чу Цзинь Мяо и остальных.

Цзе Гэн радостно спросила:

— Барышня, как Вам пришло в голову написать это?

Чу Цзинь Яо вздохнула:

— Это не то, что я думала. Просто сегодня было слишком опасно.

Чу Цзинь Мяо и остальные угадали правильно. Чу Цзинь Яо на самом деле не умела писать. По крайней мере, не кистью.

В конце концов, она выросла в бедной крестьянской семье. Какая крестьянская семья согласится отправить свою дочь учиться грамоте? Чу Цзинь Яо знала лишь большинство иероглифов, что в деревне считалось большой редкостью.

Хотя семья Су была бедной, в тот год, когда родились Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо, госпожа Чжао осталась на ночь в семье Су и подарила им в награду коробку золотых заколок. Не говоря уже о стоимости мастерства изготовления заколок, простого золота в несколько таэлей было достаточно, чтобы семья Су могла долгое время не беспокоиться о еде и одежде. Однако мать Су была прирожденной скупердяйкой и относилась к Су Хуэй и Чу Цзинь Яо исключительно скупо, экономя все, что можно было сэкономить. Даже одежду старшая должна была носить до тех пор, пока она не износится, прежде чем дать ее поносить младшей. Однако на единственного сына, Су Шэна, отец Су и мать Су были готовы потратиться. Они даже стиснули зубы и отправили его в частную школу в поселке, надеясь, что смогут воспитать ученого.

Чу Цзинь Яо не думала, что Су Шэн, этот соломенный мешок, достигнет каких-то научных заслуг. Он был избалован семьей, вел себя беззаконно и умел только командовать двумя старшими сестрами. Ежедневно тратя все деньги на частную школу, он даже не перевернул ни одной страницы учебника. Вместо этого Чу Цзинь Яо, которая была всего на год младше него, брала у него пособия и узнавала некоторых иероглифов. Однако, несмотря на то, что она могла примерно распознать большинство иероглифов, она совсем не умела писать. Очевидно, что семья Су не давала ей никакой возможности практиковаться в письме. В детстве она пряталась от семьи и тренировалась на песке. Однако разве можно писать на песке так же, как на бумаге?

Более того, кисти, которые использовались в резиденции маркиза Чан Син, были сделаны из превосходной кроличьей шерсти с мягкими кончиками. Как можно использовать кисти без многолетней практики?

Именно благодаря Цинь И Чу Цзинь Яо смогла написать четыре слова «расстояние проверяет силу лошади». У Цинь И не хватало терпения смотреть, как она занимается рукоделием, а время, проведенное в будуаре, было слишком скучным. Он мог только загнать ее в кабинет и научить писать. Эти четыре слова были даны ей для самозащиты, на случай, если что-то случится. Кто бы мог подумать, что они действительно пригодятся?

Цзе Гэн принесла корзину для шитья и спросила:

— Юная барышня, сегодня будете заниматься рукоделием?.

— Нет. Мама сегодня читала много лекций, поэтому я хочу просмотреть их в кабинете, - Чу Цзинь Яо встала и пошла в сторону кабинета на востоке. Она специально проинструктировала служанок: — Я буду просматривать книги в кабинете, не входите и не мешайте мне.

— Да.

После того, как двери закрылись, Чу Цзинь Яо сразу стала послушной и тихо позвала: — Ци Цзэ. Ци Цзэ. Ты здесь?

— Обычно ты очень нетерпелива в занятиях каллиграфией. Почему сейчас так резко изменилось отношение? - мягко ответил Цинь И.

По отношению к Цинь И кожа Чу Цзинь Яо была исключительно толстой.

— Разве я не о тебе сейчас думаю! Если бы не ты, который часто меня подначивал, я бы сегодня выставила себя дурой! Но скрыть это можно лишь на мгновение, а не навсегда. Я могу написать только эти четыре слова, рано или поздно всё будет раскрыто! Когда придет время, и Четвертая юная барышня воспользуется этим недостатком… - Чу Цзинь Яо боролась с ознобом, размышляя об этом, прежде чем продолжить.

— Нет! Я сегодня сильно издевалась над Чу Цзинь Мяо, и если она узнает, что я не умею писать, в будущем она обязательно вернет мне это три или четыре раза! Ци Цзэ, Ци Цзэ...!

К концу слова Чу Цзинь Яо были растянуты, что привело к кокетливому тону «не получится, если ты мне не пообещаешь».

Цинь И вздохнул. Кокетство действительно было природным талантом женщины. Чу Цзинь Яо была рождена, чтобы измотать его. Не найдя другого выхода, он беспомощно сказал:

— Хорошо, я не оставлю тебя одну. Иди и приготовь чернила.

С четким «мхм» Чу Цзинь Яо радостно побежала готовить чернила. Только она разложила бумагу, как вдруг услышала, что Шань Ча зовет ее снаружи. Ей оставалось только отложить свои дела и выйти посмотреть, что случилось.

Чу Цзинь Яо обратилась к Цзе Гэну и остальным, направляясь внутрь:

— В эти дни жарко. Идите, постирайте эти вещи и уберите их. Ах да. Меховая одежда легко отсыревает, поэтому перед хранением она должна быть абсолютно сухой!

— Да.

Цзе Гэн и остальные вышли, неся одежду, а Дин Сян последовала за Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо прошла мимо ослепительных дверных рам и сказала:

— Мне не нужно, чтобы ты меня ждала. Иди и займись другими делами. Я буду читать в кабинете. Не позволяй остальным служанкам приходить и мешать мне.

Дин Сян повиновалась и, повернувшись, послушно ушла. Отдернув занавеску из пряжи, Чу Цзинь Яо, ничего не подозревая, подняла глаза и увидела мужчину, стоящего перед ее столом.

Она была так потрясена, что сделала шаг назад и ударилась спиной о шкаф. В этот момент у нее подкосились ноги.

Чу Цзинь Яо слегка приоткрыла рот и долгое время не могла издать ни звука. Дин Сян не ушла далеко и, услышав шум, быстро подбежала, чтобы спросить:

— Юная барышня, что случилось?

Восточные комнаты были превращены Чу Цзинь Яо в кабинет. Поскольку это кабинет, он должен быть отгорожен от внешнего мира, иначе здесь было бы грязно. В этот момент Чу Цзинь Яо опиралась на шкаф и сквозь тонкую вуаль перегородки могла видеть тень приближающейся служанки. Голос Дин Сяна, казалось, был у ее ушей, а Чу Цзинь Яо нервно прислонилась к шкафу, не зная, стоит ли открывать двери, чтобы впустить других.

А виновник торжества стоял перед письменным столом и рассматривал книги, словно находился в собственном дворе. Услышав голос Дин Сяна, он не поднял головы и не показал никаких признаков срочности. Вместо этого он поднял голову и с улыбкой в глазах наблюдал за Чу Цзинь Яо.

Казалось, он тоже хотел узнать, что Чу Цзинь Яо собирается делать.

Чу Цзинь Яо глубоко вздохнула, ее взгляд непроизвольно опустился вниз и посмотрела на тень собеседника. Увидев ее движение, собеседник поднял брови, легко усмехнулся.

Не было никакой тени, появившегося внезапно и бесшумно в ее комнате. И выглядел он крайне снисходительно. Чу Цзинь Яо сначала подумала, что столкнулась с призраком, но увидев надменную позу этого человека, она почувствовала знакомое высокомерие. Придя в себя, она понизила голос и неуверенно спросила:

— Ци Цзэ?

Тот лишь улыбнулся и не ответил, а продолжил просматривать книги на столе. В этот момент Дин Сян была снаружи. Поскольку она не слышала никакого шума изнутри, она слегка заволновалась и снова позвала:

— Юная барышня?

Судя по ее тону, она собиралась открыть двери, чтобы войти.

Чу Цзинь Яо поспешно крикнула:

— Я в порядке. Я просто случайно сбила держатель для кистей. Теперь все в порядке.

— Юная барышня, с Вами действительно все в порядке? - Дин Сян все еще была обеспокоена этим: - Мне зайти, чтобы помочь прибраться?

— Не нужно. Не нужно...

В этот момент Цинь И сказал:

— Книги по каллиграфии, выбранные тобой, не очень хорошие…

— Не говори! - Чу Цзинь Яо быстро повернула голову и сердито посмотрела на Цинь И. Она слегка отвернулась и жестом показав на улицу, прошептала: - Я занята. Не создавай проблем!

Ох. Под Небесами все еще был кто-то, кто осмеливался презирать его за причинение неприятностей? Цинь И необъяснимо улыбнулся, покачал головой, но после этого не издал ни звука.

Когда Чу Цзинь Яо наконец отпустила Дин Сяна, она вздохнула с облегчением. Не успев выпить немного чая, чтобы прочистить пересохшее горло, она поспешила к Цинь И.

— Ты превратился в человека?

Она посмотрела на него яркими сверкающими глазами. Ее глаза были очень красивыми, четко очерченный контур простирался до самых уголков глаз. Ее ресницы были тонкими и завивались на кончиках, это выглядело очаровательно. Ее зрачки были черными и такими ясными, словно драгоценный камень, погруженный в воду, переливающийся на свету.

Солнечный свет, падавший на ее лицо через оконное стекло, был удивительно мягким. Чу Цзинь Яо смотрела на него так пристально, что в этот момент Цинь И показалось, что солнце и луна не могут сравниться с ее глазами.

Цинь И был беспрецедентно рассеянным и негромко ответил: «Мхм». Через некоторое время он понял, что что-то не так, и повернул голову, чтобы посмотреть на Чу Цзинь Яо:

— Я уже сказал, что я человек, как ты смеешь так говорить?

Чу Цзинь Яо пробормотала свои жалобы:

— Ты только сейчас признал, что... - Взгляд Цинь И прошелся по ней, почувствовав угрозу, она мгновенно изменила свою позицию: - Ладно, это я сейчас неправильно выразилась.

Цинь И удовлетворенно кивнул. Он был мужчиной, имел длинную шею и изящную челюсть. Произвольное движение выглядело красиво, и в нем чувствовалось врожденное высокомерие.

Чу Цзинь Яо некоторое время смотрела на него, неожиданно почувствовав некоторую неловкость, она стала избегать его взгляда. Поскольку они жили вместе день и ночь, ей было удобно смотреть на Цинь И, потому что он был бесформенным и обладал только голосом. Несмотря на то, что голос был мужским, в глубине души Цинь И для нее не имел определенного пола. Но теперь, когда перед ней стоял такой стройный, красивый и острохарактерный мужчина, она больше не могла воспринимать его как близкого друга. Внезапно она растерялась.

Цинь И подождал некоторое время и увидел, что Чу Цзинь Яо опустила голову, он не знал, о чем она думает. Нахмурившись, он спросил:

— В чем дело?

— Ни в чем, - Чу Цзинь Яо медленно покачала головой. Через некоторое время она добавила: - Я не отдалилась от тебя. Просто... Сейчас я не привыкла к этому. Когда я привыкну, станет лучше.

— Какой высокомерный тон.

Она даже осмелилась сказать наследному принцу, что привыкнет к этому. Цинь И взглянул на нее, затем опустил голову и продолжил читать. На этот раз он наконец-то нашел подходящую книгу. Он быстро пролистал половину книги и, не поворачивая головы, помахал ей рукой:

— Иди сюда.

Чу Цзинь Яо подошла и посмотрела на книгу.

— Ты хочешь, чтобы я скопировала этот фрагмент?

— Да. Ты начинающая и должна работать с хорошо структурированными иероглифами. Этот почерк в элегантном стиле тебе не подходит. Сказав это, он взял кисть из держателя и посмотрел на Чу Цзинь Яо:

— Посмотри на свои ошарашенные глаза, ты все еще не приготовила тушь?

Чу Цзинь Яо ответила «О», оглядываясь. Она наполовину закатала рукава и обнажила запястья, готовя тушь для Цинь И. Он обмакнул кисть в тушь и, подвешенную в воздухе, провел ею по бумаге, словно дракон. На бумаге появились строчки мелких иероглифов. Эти слова выглядели красиво, чисто и аккуратно, ничуть не уступая тем, что были в тетрадях. Чу Цзинь Яо посмотрела на это некоторое время и вздохнула:

— Выглядит неплохо.

Чу Цзинь Яо видела почерк маркиза Чан Сина, а также записи Старшего Брата у Старой фужен. Это было, пожалуй, лучшее из написанного Старшим молодым господином, и оно всегда было гордостью Старой фужен Чу. Она всегда доставала ее, чтобы посмотреть, когда приходили гости. Однако после того, как Чу Цзинь Яо увидела каллиграфию Цинь И, она вдруг почувствовала, что иероглифы Старшего молодого господина были бесформенными. Тот, кто действительно хорошо писал, был похож на Цинь И.

Чу Цзинь Яо с чувством вздохнула.

— Как ты можешь знать все?

Очевидно, не так давно он был духом. Все духи такие страшные, когда узнают о людях?

— После тренировок с детства, человек будет знать это, - Цинь И ответил равнодушно.

— Старшие братья моей семьи занимались письмом с семи лет, и они старательно делали это каждый день. Почему никто не видит, что они хорошо пишут? - Чу Цзинь Яо не поверила словам Цинь И. Она осторожно похлопала его по плечу и прошептала, наклонившись: - Я вижу, что ты так быстро всему учишься. Может быть, у тебя есть секретный метод? Можешь рассказать мне его тайно. Я не буду распространяться об этом!

В сердце Цинь И раздался тихий смешок, вся его грудь задрожала. Его смех был глубоким и соблазнительным, он явно звучал забавно. Он не мог не прекратить писать и подождал, пока его руки снова станут твердыми, прежде чем продолжить писать:

— Чу Цзинь Яо, ты действительно талантлива.

_______________Переводчику есть что сказать:

Не напугала вас количеством новых глав? Поддержите мой перевод :) спасибо за чтение.

Чу Цзинь Яо моргнула, ничего не понимая. Цинь И действительно был непредсказуемым человеком. Она искренне спрашивала, почему он смеется? Она была немного недовольна и планировала расспросить его после того, как он закончит смеяться, но парень смеялся бесконечно. Поэтому она могла только прервать его:

— Я спрашиваю тебя честно. Будь серьезнее и не смейся.

Цинь И с расслабленной улыбкой на губах легкомысленно ответил:

— Возможно, учитель, который меня учил, был лучше.

Наследного принца с детства специально обучали ученые, и эти люди должны были обладать не только глубокими знаниями, но и благородностью и известной репутацией. Во всем дворе гражданских министров и генералов, можно сказать, что премьер-министры и важные министры всех династий, которые могли быть наставниками наследного принца, могли гордиться этим. Быть учителем Цинь И было не просто приятно.

Однако Чу Цзинь Яо не знала ценности учителя, о котором говорил Цинь И. Когда она услышала, что учитель другой стороны был хорошим, ее поток мыслей остановился.

— Говорят, что известные учителя делают ценных учеников. Если учитель хороший, то обычные люди не смогут подражать ему, сколько бы они ни учились. Для меня лучше честно практиковаться.

Цинь И сделал шаг в сторону, сцепив пальцы, чтобы дать знак Чу Цзинь Яо подойти ближе. Она засомневалась:

— Это...

В настоящее время Цинь И был похож на молодого мужчину. Поскольку мужчинам и женщинам было неприлично касаться друг друга руками при передаче предметов, как она могла быть так близка с ним?

Увидев, что Чу Цзинь Яо не двигается, Цинь И протянул руку и потянул ее к себе:

— Поторопись. Я не могу оставить нефритовую подвеску надолго. Если не учить руками, то не будет никакого результата.

Когда Чу Цзинь Яо держали за запястье, она могла видеть только тонкие пальцы другой стороны. Цинь И все еще находился в состоянии духа, поэтому его пальцы все еще были полупрозрачными, но даже это не помешало ему охватить ее запястье одной рукой. С небольшим усилием он смог притянуть ее к себе.

Чу Цзинь Яо странно почувствовала, что его руки практиковали боевые искусства. Если бы человек не занимался боевыми искусствами, его пальцы не были бы такими длинными и сильными.

Как долго Цинь И занимался культивированием, чтобы стать настолько сильным как в боевых, так и в научных искусствах? Пока Чу Цзинь Яо в оцепенении размышляла об этом, её лоб внезапно ударили. Хоть это и не было больно, но этого было достаточно, чтобы она проснулась.

— Что ты делаешь? - Чу Цзинь Яо схватилась за лоб, недовольно глядя на Цинь И.

Цинь И поднял брови:

— О, имеешь причину отвлекаться? Держи кисть правильно и пиши, как я сказал.

Чу Цзинь Яо была настроена на учебу, и если бы она не сосредоточилась, то ее косичку поймала бы Чу Цзинь Мяо. Она тут же отбросила свои мысли и внимательно слушала слова Цинь И. Стоя рядом с ней, он учил ее, как обращаться с кистью, двигать кисть, поднимать ее, и когда у нее не получалось, он сразу же протягивал руку, чтобы поправить ее, так как у него был нетерпеливый характер. Он находился слева от нее, и каждый раз, когда он хотел взять кисть, его руки вытягивались из-за ее спины, так как он следил за ее исправлениями. Чу Цзинь Яо было очень неловко. Она говорила себе, что Цинь И - дух, для него не имеет значение пол человека, потому она не должна быть расчетливой с ним в таких вопросах. Когда подобные ситуации стали повторяться, она постепенно привыкла к этому. Она позволила ему держать ее за руку и двигаться по бумаге, и ее письмо стало более плавным.

Чу Цзинь Яо раньше редко писала. Она очень боялась кисти и туши, но теперь, с Цинь И, она действительно начала быстро привыкать к этому. Когда он отпустил кисть, она смогла написать несколько приличных слов. Чу Цзинь Яо была очень счастлива в душе и повернулась, чтобы сказать:

— Смотрите, я могу писать сама!

Чу Цзинь Яо забыла, что Цинь И стоял позади нее. Когда она быстро повернула голову, казалось, что расстояние между ними стало совсем близким. Повернувшись, чуть не задела его подбородок.

Цинь И должен был обойти Чу Цзинь Яо, чтобы держать кисть, поэтому он неизбежно должен был стоять близко. Так как он был намного выше её, мог использовать только одну руку для опоры на стол, а другой обхватывать её и руководить каллиграфией. Теперь, когда она внезапно повернулась, она чуть не задела его.

Увидев лицо Цинь И было так близко, после поворота, Чу Цзинь Яо была ошеломлена на месте, но Цинь И отреагировал очень быстро и сразу же поднял подбородок, а затем опустил глаза, чтобы посмотреть на неё.

— Что ты делаешь?

Чу Цзинь Яо почувствовала смущение в своем сердце. Она впервые была так близка с мужчиной, и в этот момент она ясно осознала, что Цинь И был мужчиной, и она больше не могла общаться с ним, как раньше. В тот момент, когда она хотела заговорить, чтобы разрядить обстановку, она обнаружила, что подбородок Цинь И стал намного тоньше, чем раньше, а его лицо было настолько прозрачным, что он почти растаял в воздухе. В нем была какая-то хрупкая красота, которая делала его черты еще более утонченными.

Однако у Чу Цзинь Яо уже не было настроения оценивать выдающуюся внешность Цинь И. Она с тревогой спросила:

— Что с тобой? Тебе плохо?

Цинь И сделал безразличное выражение лица:

— Ничего страшного. Я уже слишком давно не выходил за пределы нефритовой подвески, поэтому моя душа не может принять это. Все будет хорошо, если я вернусь внутрь и отдохну.

Что будет хорошо, если он вернется и отдохнет? Неужели дела души - это шутка? Чу Цзинь Яо была в ярости:

— Раз уж ты не можешь выходить надолго, то лучше возвращайся побыстрее! Это все моя вина. Я просто сосредоточилась на занятиях каллиграфией и не обращала на тебя внимания.

— Я в порядке, - сказав это, Цинь И закончил говорить, он не мог не добавить: - Не думай об этом слишком много. Это не имеет никакого отношения к тебе.

— Хорошо. Знаю. Быстро возвращайся!

Цинь И с детства не мог оставаться без дела и больше всего ненавидел, когда его ограничивали. Однако сейчас он был ограничен нефритовой подвеской, поэтому ему было невыразимо скучно. Все было бы хорошо, если бы не было другого выхода, но теперь, когда он смог вырваться из этого заточения, он не хотел возвращаться туда снова. Однако Чу Цзинь Яо так волновалась, что чуть не плакала. Поэтому у него не было другого выбора, кроме как вернуться к нефритовой подвеске, хотя и с неохотой.

Вернувшись внутрь, его слабая душа сразу почувствовала себя намного лучше. Цинь И тихонько вздохнул и тут же успокоил взволнованную девушку.

— Я в порядке. Не плачь.

Это называется «в порядке»? Чу Цзинь Яо готова была расплакаться от злости. Как этот человек мог несерьезно относиться к своему здоровью? Некоторое время она молчала, не зная, на кого ей сердиться. Наконец, она сказала:

— В следующий раз так не делай.

— Мхм. Хорошо, - небрежно ответил Цинь И. Он лениво зевнул: - Ты должна практиковаться в каллиграфии. Это навык требует зубрежки. Ты не можешь лениться.

— Понимаю, - Чу Цзинь Яо села перед столом, взяла кисть и сказала, обмакивая ее в тушь: - Я буду здесь практиковаться. Если ты устал, то сначала отдохни. Я буду сопровождать тебя.

Цинь И рассмеялся:

— Я не ребенок, так зачем мне сопровождение?

Хотя он и сказал это, влияние его ослабленной души было слишком велико. Он смог продержаться лишь некоторое время, прежде чем провалиться в глубокий сон.

Видя, что от Цинь И больше не было слышно ни звука, Чу Цзинь Яо стала двигаться еще осторожнее. В кабинете было слышно только шуршание пера кисти.

Когда ночь постепенно стала глубже, служанки зажгли фонари вдоль длинного коридора. Все многочисленные дворы в резиденции маркиза Чан Син были ярко освещены. В это время по дому ходило очень мало людей. Независимо от того, что было сказано или сделано в течение дня, люди, сидевшие в это время под одним фонарем, были по-настоящему близки.

Чу Цзинь Мяо положила абажур на свечу и спросила:

— Отец сегодня не придет?

— Время уже такое. Боюсь, что маркиз останется в том дворе, - ответила Чжан Мама.

Разумеется, Чу Цзинь Мяо была молодой девушкой и не должна была спрашивать о делах, касающихся ее отца и Инян. Но она с детства была очень близка с госпожой Чжао, и поскольку госпожа Чжао терпела обиды от Инян, она любила говорить об этом Чу Цзинь Мяо. Со временем люди, окружавшие госпожу Чжао, привыкли к этому.

У маркиза Чан Син была жена и три наложницы. Хотя госпожа Чжао занимала стабильное положение официальной жены,так лишь поверхностно. На самом деле предпочтение отдавалось Хуан Инян.

Как и сегодня, маркиз Чан Син снова остановился во дворе Хуан Инян.

Когда госпожа Чжао вошла в семью, она была старшей невесткой, а также маркизой. Неизвестно, сколько людей обращали внимание на ее живот. Она забеременела только через год после свадьбы. Однако, даже несмотря на все ожидания, она не смогла забеременеть мальчиком и родила старшую барышню. И хотя старая фужен Чу была разочарована, она все же дала госпоже Чжао лицо и взяла Старшую юную барышню, строго воспитывая и ухаживая за ней, как за Старшей Ди-внучкой. Хотя, с точки зрения отношений, это было очень несправедливо по отношению к матери - брать ребенка под опеку после рождения, но в благородных семьях для старшего поколения было честью лично воспитывать внучку, и это подчеркивало положение матери и ребенка. После того, как Старшую молодую барышню забрали, госпожа Чжао оказалась под сильнейшим давлением, и у нее не было другого выбора, кроме как остановить прием лекарств на несколько Инян.

Когда госпожа Чжао была беременна старшей юной барышней, она не могла служить маркизу Чан Син, поэтому ей пришлось взять наложниц. Старая фужен Чу прислала служанку Фу Жун, чтобы та прислуживала госпоже Чжао, но все понимали истинную причину. Госпожа Чжао не любила, когда ее свекровь вмешивалась в дела спальни, поэтому продолжала подавлять Фу Жун и не позволяла ей прислуживать. Узнав об этом, Старая фужен Чу ничего не сказала. Через несколько дней маркиз Чан Син отправился на встречу и привел с собой женщину. Женщина носила фамилию Хуан и была подарена маркизу Чан Син чиновником из Тайюаня. Говорили, что ее привезли из Янчжао, специально обучили и отдали чиновникам.

Как только госпожа Хуан вошла, она продемонстрировала свои сильные навыки в борьбе за благосклонность. Госпожа Чжао не воспринимала это всерьез, думая, что маркиз скоро устанет от этого, но наблюдая за тем, как растет сила госпожи Хуан, госпожа Чжао почувствовала беспокойство. Она могла только быстро отпустить Фу Жун на службу, чтобы разделить благосклонность Хуан Иняна. После того, как госпожа Чжао родила Старшую юную барышню, она долгое время не могла забеременеть. Она не могла терпеть давление со стороны свекрови и неохотно прекратила прием лекарств для госпожи Хуан и Фу Жун.

Во дворах вельмож положение Инян было на уровне полуслуг. До тех пор, пока официальная жена не соглашалась, они должны были пить суп для предотвращения беременности после ночной службы, так как роду Шу не разрешалось нарушать иерархию семейного клана. Старший сын и старшая дочь могли родиться только из чрева официальной жены.

Когда госпожа Чжао прекратила прием лекарств для Инян, это означало, что существовала вероятность того, что старший сын может родиться от Шу, а это было непорядочно для официальной жены. Однако госпожа Чжао слишком напряглась и родила Второго молодого господина лишь с большим трудом. Однако прошло совсем немного времени, и Хуан Инян и Фу Жун забеременели одна за другой и родили Шу-сыновей. Госпожа Хуан была благосклонна, и теперь, когда она перестала принимать суп для предохранения от беременности, она родила третью госпожу, Чу Цзинь Чан, через год после того, как немного отдохнула после рождения Третьего молодого господина.

Госпожа Хуан родила сына и дочь, и ее статус во Внутреннем Дворе сильно вырос, она стала более высокомерной. После того, как госпожа Чжао родила вторую дочь, никаких других движений не было. Кроме первого и пятнадцатого числа каждого месяца, маркиз Чан Син редко посещал главный двор, чтобы остаться на ночь. Даже если он и оставался на ночь, то только для того, чтобы посидеть и поговорить. Госпожа Чжао видела, что другого способа продолжить род Ди не было, поэтому Чжан Мама подала госпоже Чжао идею позволить служанке Бай Лин служить. До тех пор, пока Бай Лин сможет удерживать маркиза Чан Син, маркиз будет оставаться у госпожи Чжао.

Госпожа Чжао с большой неохотой позволила своей приданой служанке Бай Лин служить и официально повысила ее до Инян. Однако Бай Лин не была соперницей госпожи Хуан. Прошло несколько лет, прежде чем она родила близнецов, нынешних Седьмого молодого господина и Восьмую молодую госпожу, которым на данный момент было по шесть лет.

Во Внутреннем Дворе Хуан Инян обладала исключительной монополией. Фу Жун, в конце концов, была из людей Старой фужен Чу, и поэтому маркиз Чан Син не стал относиться к ней холодно. После того, как все было сказано и сделано, самым безлюдным местом оказалась комната госпожи Чжао.

Чу Цзинь Мяо всегда была близка с госпожой Чжао и знала о делах в спальне. Когда она услышала, что маркиз Чан Син снова пошел к Хуан Инян, она так разозлилась, что чуть не хлопнула чашкой по столу:

— Почему отец всегда не может отличить хорошее от плохого? Что за человек госпожа Хуан, и как она может быть достойна такого уважения?

Незамужняя девушка не могла говорить о таких вещах связанное с Инян, и это было просто неприлично. Однако посторонних здесь не было, поэтому Чжан Мама и остальные просто закрыли глаза и пропустили это мимо ушей.

Госпожа Чжао продолжила:

— Именно так. Госпожа Хуан привыкла притворяться. Посмотри на ее талию и ноги. Она даже сидеть нормально не может, а выглядит как лиса, но мужчины всегда попадаются на эту уловку, - Госпожа Чжао разозлилась еще больше, подумав об этом, и не смогла удержаться от ругани: - Все они шлюхи до мозга костей.

Слова госпожи Чжао были неуместны, но Чжан Мама и Чу Цзинь Мяо молчали, так как не знали, как ее переубедить. Через некоторое время Чу Цзинь Мяо утешил ее.

— Мама, не сердись на них. Как бы они ни были благосклонны, разве могут они превзойти тебя? Как бы отец ни был озадачен, он не допустит унижения официальной жены.

Чжан Мама также сказала:

— Да. Фужен, благосклонность мужчин во Внутреннем Дворе временна. Дети - вот истинная опора человека. У Вас все еще есть второй молодой господин!

Чжан Момо хотела сказать, что у Вас есть Второй молодой господин, Старшая молодая госпожа и Пятая молодая госпожа, но вспомнила, что Чу Цзинь Мяо все еще присутствует, а упоминать Чу Цзинь Яо нехорошо, поэтому опустила всех юных барышень.

Чжан Мама мгновенно изменила свои слова, поэтому госпожа Чжао не слышала их, а Чу Цзинь Мяо слышала. Выражение ее лица не изменилось, но она холодно посмотрела на Чжан Мама.

_____________

Автору есть что сказать:

Постановочка:

Цинь И:

— Я слышал, что некоторые люди подозревали, что внезапный поворот Чу Цзинь Яо может привести к несчастным случаям, таким как ошибочный поцелуй.

Шучу, я с детства быстро соображаю. Такого рода повороты, которые приводят к случайному прикосновению к моей щеке, губам и т.д., со мной не произойдут.

*( 螳螂捕蝉, 黄雀在后 tángláng bǔ chán，huángquè zài hòu – «Богомол ловит цикаду, не зная, что иволга притаилась позади». Значение: говорится о том, кто, видя возможность получить быструю выгоду, совсем забывает о возможных из-за этого неприятностях в будущем.)

Чжан Мама не заметила эмоций во взгляде Чу Цзинь Мяо, когда та вздыхала. Судьбу этого мира было действительно трудно понять. Мало того, что госпожа Чжао была неблагосклонна, она даже столкнулась с таким событием, как подмена ребенка, что заставило Старую фужен Чу слегка упрекнуть ее. Несмотря на то, что Чу Цзинь Яо выросла на улице и не была близка со Старой фужен Чу, она все же была прямой родственницей семьи Чу. Как можно ошибаться в своей родословной ради такой непонятной чужачки, как Чу Цзинь Мяо?

С того дня, когда Чу Цзинь Яо потерялась за пределами Жун Нин Тан, Старая фужен знала, что служанки второго класса рядом с Чу Цзинь Яо были молодыми служанками, только что прибывшими в резиденцию. Поэтому Старая фужен была очень недовольна тем, как госпожа Чжао разрешила ситуацию. Позволив служанкам второго класса быть на таком уровне, можно было только подумать, как госпожа Чжао будет небрежно относиться к людям на стороне Чу Цзинь Яо. Однако чем больше Старая фужен напоминала госпоже Чжао, чтобы она ценила Чу Цзинь Яо, тем больше госпожа Чжао чувствовала, что Чу Цзинь Мяо жалка. Все боялись, что Чу Цзинь Яо будет страдать от обиды, тогда никто не будет беспокоиться о Чу Цзинь Мяо? Поэтому госпожа Чжао еще больше души не чаяла в Чу Цзинь Мяо.

Чжан Мама была сторонним наблюдателем и могла ясно видеть происходящее. Она также считала, что госпожа Чжао ведет себя совершенно непонятно. Чу Цзинь Мяо была крестьянской дочерью, а ее родители могли считаться злодеями, так как променяли благородный род на богатство, и они действительно так жестоко обращались с дочерью семьи Чу в течение последних тринадцати лет. Маркиз Чан Син и Старая фужен Чу не преподали им урок из-за Чу Цзинь Мяо. Чжан Мама была способна отличить хорошее от плохого, но госпожа Чжао была в такой ситуации и с таким количеством лет отношений, поэтому она не могла отпустить Чу Цзинь Мяо и не хотела позволить ей страдать от обиды.

Чжан Мама вздохнула про себя. Если госпожа Чжао продолжит в том же духе, то рано или поздно ее близкие будут враждовать с ней. Только посмотрите, как Старшая юная барышня встала на сторону Пятой юной барышни, даже Старшая юная барышня почувствовала бы горькое разочарование от действий своей матери. Однако Чжан Мама не могла напомнить госпоже Чжао. Несмотря на то, что она была кормилицей госпожи Чжао и воспитывала ее с раннего детства, она не смела сравнивать себя с Чу Цзинь Мяо. Если бы она смутно напомнила госпоже Чжао, та в мгновение ока рассказала бы Чу Цзинь Мяо, и тогда Чжан Мама пришлось бы страдать от последствий. Эта Четвертая юная барышня была сильной личностью.

Поняв, что Чжан Мама изменила свои слова, Чу Цзинь Мяо в душе усмехнулась, но внешне все еще добродушно улыбалась:

— Чжан Мама, не могла бы ты пойти на маленькую кухню и приготовить золотистое фруктовое пирожное? Мне вдруг захотелось съесть твои закуски ручной работы.

Услышав это, на лице Чжан Мама появилось изумленное выражение, и она поспешно посмотрела на госпожу Чжао. Госпожа Чжао улыбнулась:

— Раз Мяо-эр хочет есть, тогда иди и сделай это. Это не потребует слишком много усилий.

Чжан Мама вздохнула в своем сердце. Госпожа Чжао все еще была в замешательстве! Чу Цзин Мяо избавлялась от нее и даже могла наговорить всякого, но госпожа Чжао согласилась. Чжан Мама не могла отделаться от обиды, что не оправдала ожиданий.

Она была уже достаточно взрослой, так почему она не могла ясно видеть?

После ухода госпожи Чжан, губы Чу Цзин Мяо искривились, и она села перед госпожой Чжао:

— Матушка, я не являюсь твоей биологической дочерью, но все еще занимаю титул законной дочери и даже позволила Чу Цзинь Яо жить вне дома в течение тринадцати лет. Ты сильно меня ненавидишь?

— Нет! - Госпожа Чжао была ошеломлена: - Почему ты так говоришь?

Чу Цзинь Мяо опустила глаза и зарыдала:

— Я тоже хочу быть почтительной, но другие продолжают говорить, что я - голубь, занимающий гнездо сороки, жаждущая славы и великолепия, а настоящая дочь страдала от трудностей на улице. Это все моя вина. Матушка, эта дочь не способна быть преданной тебе в этой жизни. Через несколько дней отправь меня обратно в деревню. В следующей жизни, когда я перерожусь с лучшей судьбой, я буду почтительной по отношению к тебе, чтобы другие не ругали меня.

Госпожа Чжао никак не ожидала услышать такие слова. Она была ошеломлена, а затем пришла в ярость:

— Кто сказал тебе такие слова?

Чу Цзинь Мяо вытерла глаза и промолчала, чем разозлила госпожу Чжао:

— Это слуги? Люди Старой фужен? Или это Чу Цзинь Яо?

Когда упомянули Чу Цзинь Яо, Чу Цзинь Мяо закричала:

— Нет. Это не так. Хватит спрашивать.

— Нелепость! - Госпожа Чжао была в такой ярости, что хлопнула по столу. - Я думала, что она была хорошей и не создавала никаких беспорядков в эти несколько дней. Не думала, что она осмелится сказать тебе такие вещи втайне! Мяо-эр, не волнуйся. Матушка добьется справедливости для тебя. Пока матушка рядом, ты будешь юной барышней из резиденции маркиза с душевным спокойствием. Нет необходимости беспокоиться о таких вещах.

— Матушка, - Чу Цзинь Мяо потянула госпожу Чжао за рукав. - Бабушка специально упомянула, что ты должна быть более дотошной с Чу Цзинь Яо. Если ты будешь ругать ее из-за меня, и когда это дойдет до ушей бабушки, она снова будет недовольна тобой.

Госпожа Чжао произнесла эти слова на волне гнева, но после напоминания Чу Цзинь Мяо она поняла, что Старая фужен все еще рядом. Ее свекровь все еще была настолько могущественной, что госпожа Чжао всегда служила ей с замиранием сердца. Если бы Старая фужен Чу действительно вмешалась, она бы не смогла расправиться с Чу Цзинь Яо по своему желанию. Госпожа Чжао была зла и расстроена. Она неосознанно перенесла всю свою злость на свекровь на Чу Цзинь Яо, говоря со скрежетом зубов:

— Мне нужно разрешение других, чтобы даже наказать собственную дочь?

— Даже если так говорить, Чу Цзинь Яо все еще находится под защитой Старой фужен. Даже Старшая Сестра везде выступает в ее защиту. Мы обе слабы, так как же мы можем сравниться с любимицей Старой фужен?

— Это значит, что она настолько ценна, что никто не может управлять ею?

Чу Цзинь Мяо продолжила:

— Мама, ты не должна сердиться. Методам учат люди. Ее защищает Старая фужен, поэтому, хотя ты и не можешь управлять ею, это все равно возможно. Она не получила большого образования и привыкла быть бедной, прежде чем попасть в богатую, знатную семью. Если человек не получил хорошего образования, он будет ослеплен богатством и приобретет плохие черты характера. Таким образом, ты должна найти для нее Мама, которая будет управлять ею во всех аспектах. Даже если она будет обижаться на тебя, это для ее же блага! Даже бабушка поймет это.

— Мама-воспитательница? - Госпожа Чжао нахмурилась и повторила с недоверием.

— Верно. Ты должна назначить ей более строгую Мама, чтобы обучить ее управлению деньгами и надзору за слугами. Она также может давать ей советы по правилам и предписаниям. Тогда это будет действительно хорошо для нее! Если же потакать ей, потому что не в силах терпеть, и давать ей все, что она хочет, то это воспитает в ней дурной характер. Когда корень сгниет, сколько бы усилий ни было приложено в будущем, все будет бесполезно.

Госпожа Чжао кивнула:

— В твоих словах есть смысл. В конце концов, она моя дочь, и хотя я не могу постоянно присматривать за ней, я должна послать кого-то, чтобы хорошо ее обучить. Даже если она будет обижаться на меня, пока я знаю, что это для ее же блага, меня не волнуют эти ложные имена, -Госпожа Чжао сказала, глядя на Чу Цзинь Мяо: - Она плохо с тобой обошлась, но ты отплатила добром за зло и подумала о ней. Ты действительно добра. Она, в конце концов, выросла в бедной семье и не обладает открытым характером. Увидев вдруг столько денег, она неизбежно будет ослеплена и подвергнет тебя остракизму. Ты не должна быть расчетлива с ней.

— Я понимаю, - Чу Цзинь Мяо поджала губы и улыбнулась.

Небо потемнело, и Чу Цзинь Мяо пришлось вернуться во двор, чтобы отдохнуть. Как раз когда она выходила, она случайно встретила Чжао Мама, возвращающуюся с тарелкой золотистых фруктовых пирожных. Увидев Чу Цзинь Мяо, Чжао Мама остановилась:

— Четвертая юная барышня уходит? Фруктовые пирожные только что поджарились. Вы все еще хотите их?

— Мне внезапно перехотелось их есть. Мама может позаботиться об этом сама, - Чу Цзинь Мяо вложила руки в рукава и негромко сказала.

Чу Цзинь Мяо хотела съесть золотое фруктовое пирожное ночью и даже попросила Чжан Мама лично приготовить его. Но когда оно было готово, она сказала, что больше не хочет его есть.

Чжан Мама промолчала и стояла в стороне с тарелкой пирожных, провожая Чу Цзинь Мяо. Она опустила голову, и в тот момент, когда Чу Цзинь Мяо проходила мимо нее, подняла глаза и быстро и легко взглянула на нее. Несмотря на то, что это был легкий и мимолетный взгляд, казалось, что он погружен в ледяную воду и пронзает кожу до боли.

Во дворе Хуан Инян Третья юная барышня жаловалась маркизу Чан Син.

— Отец, я знаю, что я глупая. Когда Мама преподавала, Четвертая юная барышня и остальные смогли выучить всё сразу, но я смогла выучить только тогда, когда вернулась к учебе, и мне пришлось практиковаться до тех пор, пока не нужно было зажигать лампы. Отец, неужели нет другого пути, кроме как быть глупой?

— Как это возможно? - Маркиз Чан Син часто приходил во двор Хуан Инян и часто видел Третью юную барышню. С увеличением количества встреч, маркиз Чан Син стал более сочувственно относиться к дочери Шу. Увидев осунувшееся лицо своей дочери, маркиз Чан Син почувствовал к ней большую нежность и смягчил свой голос: - Неуклюжая птица улетает рано. Усердие может компенсировать всё, и ты готова упорно трудиться. Это намного лучше, чем у твоих сестер. Если ты будешь продолжать в том же духе, из многих маленьких капель получится океан, и это всегда окупится.

— Правда? - Третья юная барышня показала удивленную улыбку. Затем она нахмурилась и в расстройстве закусила губу: - Четвертая младшая сестра и остальные поймут, услышав это один раз в классе, и им не нужно будет учиться после возвращения. Однако мне придется учиться до тех пор, пока не зажгутся лампы, прежде чем я смогу стать равной им. Неужели отец не винит меня за мою глупость?

Хуан Инян в свое время добавила:

— Не только до тех пор, пока не зажгутся лампы. Каждый раз, когда я прихожу к Третьей юной барышне, небо уже темнеет, а она все еще находится в комнате и занимается каллиграфией.

— Даже ночью занимается? - удивился маркиз Чан Син. Все барышни семьи Чу были изнеженными. Старейшины строго следили за выполнением домашней работы молодых господ, но были довольно покладисты с барышнями. Считалось очень прилежным, если человек продолжал заниматься после уроков, а уж заниматься до тех пор, пока не потемнеет небо и не нужно будет зажигать лампы, это было то, о чем маркиз Чан Син и подумать не смел. После такого сюрприза маркиз Чан Син был очень доволен Третьей юной барышней:

— Неплохо. С таким усердием ты добьешься успеха в будущем.

Увидев признательность в глазах маркиза Чан Син, Третья юная барышня очень обрадовалась, и на ее лице появилась нескромная радость, словно она была счастлива, но немного смущена после похвалы отца. Она знала, что маркизу Чан Син нравится такой застенчивый, невинный и откровенный характер. Третья юная барышня продолжила:

— Хорошо, что отец не испытывает ко мне неприязни. Даже если меня не выберут в спутницы по учебе, похвала отца стоит награды.

Маркиз Чан Син улыбнулся.

— Твоя бабушка сможет увидеть твое усердие. Что касается становления спутницы уездной принцессы, быть умным - это второстепенно. Самое главное - быть прилежным. Уездная принцесса достаточно умна. Ей просто не хватает терпения учиться. Будет хорошо, если рядом с ней будет такой прилежный человек, как ты.

Услышав эти слова, Третья юная барышня и Хуан Инян обменялись взглядами и увидели радость в глазах друг друга. Означает ли это, что маркиз Чан Син выбирает Третью юную барышню?

________

Переводчику есть что сказать:

Чу Цзинь Мяо могла бы просто не усложнять жизнь Чу Цзинь Яо, ведь по сути Цзинь Яо никак ей не мешает и не видит в ней соперницы.

В госпоже Чжао я вообще разочарована.

История происхождения пословицы:

Правитель царства Ву задумал напасть на царство Чу. Своим приближённым он сказал при этом: «Любой, кто попытается меня остановить, умрёт». Присутствовавший при этом молодой охранник хотел было посоветовать правителю не делать этого, но не осмелился. Три дня подряд рано утром он приходил в сад с рогаткой и шариками для стрельбы и бродил по росе до тех пор, пока его одежда не промокала насквозь.

Когда о странных прогулках молодого человека узнал правитель, он спросил его: «Зачем ты это делаешь, ведь вся твоя одежда промокает?» Ответ юноши был таков: «Утром я видел на дереве цикаду, она громко стрекотала и пила росу на листьях деревьев, не зная, что сзади к ней подкрался богомол. Богомол готовился поживиться цикадой и совсем не заметил, что его самого вот-вот съест чиж. Чиж же был увлечён богомолом и не подозревал, что находится под прицелом моей рогатки. Все они желали лишь добычи, которая была у них перед глазами, и не осознавали опасности, подстерегавшей их сзади». Правитель Ву прекрасно понял, что имел в виду юноша, рассказывая эту историю, и отказался от своего намерения напасть на царство Чу.

«Шо юэнь» («Сад рассказов») — книга состоит из древних исторических записей, собранных Лю Сяном (77-6 гг. до н.э.) династии Западная Хань.

*( Это вторая часть пословицы 螳螂捕蝉, 黄雀在后 tángláng bǔ chán，huángquè zài hòu – «Богомол ловит цикаду, не зная, что иволга притаилась позади». Значение: говорится о том, кто, видя возможность получить быструю выгоду, совсем забывает о возможных из-за этого неприятностях в будущем.)

Хуан Инян была благосклонна, а Третья юная барышня с детства находилась под ее влиянием, поэтому умела уговаривать мужчин. Третья юная барышня знала, что она Шу-дочь, и поэтому не могла рассчитывать на старую фужен Чу или госпожу Чжао, которые даже не стали бы говорить о ней ничего хорошего. Единственным, на кого она могла положиться, был маркиз Чан Син. В конце концов, маркиз Чан Син был хозяином маркизата, поэтому, пока он был высокого мнения о ней, Старая фужен и остальные не посмели бы легкомысленно относиться к Третьей юной барышне.

Поняв, что ей удалось произвести впечатление усердия на маркиза Чан Син, Третья юная барышня с удовлетворением удалилась. Следующим шагом должно было стать убеждение маркиза Чан Син, чтобы он порекомендовал Старой фужен Чу Третью юную барышню в качестве спутницы по учебе. Это уже дело Хуан Инян.

После выхода шаги Третьей юной барышни стали намного легче. Увидев что их госпожа счастлива, служанки дразняще сказали:

— Маркиз действительно любит юную барышню и даже сказал, что барышня должна стать спутницей уездной принцессы.

— Старейшинам часто нравятся хорошо воспитанные и прилежные. Более того, когда имеешь дело с мужчинами, достаточно показать слабость, а затем наивный и невинный темперамент. С Инян, помогающей мне в разработке плана, положение спутницы по учебе должно быть в моих руках, - Третья юная барышня продолжила: - Вопрос о становлении спутницы уездной принцессы - дело небольшое. Когда я окажусь в резиденции Принца, самым важным будет общение с Шицзы. В это время я буду усерднее работать и прилагать больше усилий для Шицзы. Возможно, я проведу вторую половину своей жизни в резиденции Принца.

Третья юная барышня улыбнулась, размышляя об этом. Она была очень уверена в своих способах завоевания мужчин. Она осмелилась сказать, что если ей удастся успешно войти в резиденцию Принца, то она точно сможет создать у Шицзы хорошее впечатление о ней и после этого успешно остаться в резиденции Принца. Было бы лучше, если бы она стала супругой Шицзы, но даже если она не сможет ею стать, быть второстепенной супругой было лучше. Госпожа Чжао так сильно ненавидела Инян, что если она возьмется за ее брак? Лучше бы она боролась сама.

Служанка ответила:

— Барышня права. Юная барышня так умна и обязательно добьется желания в будущем.

— Конечно, - самодовольно ответила Третья юная барышня. Во Внутреннем Дворе завладеть мужчиной, все равно, что владеть властью . Ну и что с того, что ее Старая фужен Чу не любит? Старая фужен Чу не любила соблазнительные чары Инян, но маркиз Чан Син любил. Инян жила во Внутреннем Дворе величественно и достойно. Кроме титула официальной жены, она не испытывала недостатка ни в чем другом. Даже могущественной Старой фужен Чу в молодости приходилось страдать от наложницы. Окружение Третьей юной барышни практически научило ее, что по сравнению с титулом официальной жены и наложницы, гораздо сильнее держаться за мужчину. А если случится худшее, просто уговорить мужчину и побороться с официальной женой за благосклонность. Третья юная барышня была очень уверена в своих навыках завоевания благосклонности.

Служанка спросила:

— Юная барышня, нам все еще нужно зажигать лампу, чтобы заниматься сегодня вечером?

— Кто достаточно терпелив, чтобы читать? - Третья юная барышня сказала с отвращением: - Зажги лампу в восточной комнате и разложи книгу, чтобы создать иллюзию, что я читаю. Ах да. А еще ненароком дайте знать отцу, что я опять занималась до поздна.

— Да.

В комнату Шестой юной барышни в Третьем доме вошла служанка, чтобы долить воды для Шестой юной барышни.

— Юная барышня, уже поздно. Вы все еще читаете?

— Для того, чтобы быть выбранной в качестве спутницы по учебе, нужно иметь прилежный образ, - Шестая юная барышня отложила кисть. Она только что закончила страницу иероглифов, и у нее болело запястье. Она решила, что этого достаточно, и сказала: - На этом я пока остановлюсь. Мои руки устали, поэтому сделаю перерыв.

— Руки барышни устали? - Служанка поспешила к ней и, опустившись на колени, стала массировать запястья Шестой юной барышни. Служанка сказала: - Юная барышня, Вы и так слишком старательны. Однако здоровье важнее всего. Отдыхайте, когда устанете. Завтра еще не поздно позаниматься.

— Да, - Шестая юная барышня тихо ответила. Она немного устало откинулась назад и положила свою руку на руки служанки, чтобы та могла сделать массаж. Затем она закрыла глаза, но в голове у нее прокручивались события дня.

Сегодня они объединили усилия тайно замышляя против Чу Цзинь Яо, но ее последующая контратака удивила ее.

Шестая юная барышня была единственной Ди-дочерью в Третьем Доме. Третий Господин был рожден Ян Инян, которая при жизни Старого Маркиза пользовалась исключительной благосклонностью Инян. Третий господин также высоко ценился, и это был самый почитаемый период Третьего Дома, так как их еда и одежда были лучше, чем у Ди-рожденных или Старших. Даже Старая фужен Чу избегала столкновений с Третьим Домом. К несчастью, старый маркиз скончался, и должность маркиза перешла к Старшему Дому. Судьба Старой фужен Чу сразу же изменилась, и после этого она начала подавлять Ян Инян и Третий Дом.

В те годы старый маркиз особенно трепетно относился к Третьему господину и даже подумывал передать титул маркиза Третьему домочадцу. Однако законная мать была еще жива, и было два старших брата Ди. С девичьей семьей Старой фужен Чу было нелегко справиться, а с учетом подавляющих законов церемониальных обрядов, одной лишь силы старого маркиза было недостаточно, чтобы конкурировать со всем патриархальным обществом. В итоге титул маркиза перешел к старшему сыну Чу Цзину, а Старая фужен Чу наконец-то дождалась возможности повернуть свою судьбу вспять спустя более десяти лет.

Как только Старая фужен Чу обрела власть, она тут же продала Ян Инян и даже ругала Третий Дом за невоспитанность перед всеми, из-за чрезмерной еды и одежды. У Третьего Дома не было лица, и после этого уровень еды и одежды, которыми они наслаждались, резко упал. Оказалось, что они не смогли удержать все золото и серебро, которым их наградил старый маркиз.

До сегодняшнего дня Третьему Дому приходилось жить, зажав хвост между ног, а Третий господин и Третья фужен не смели даже пукнуть в присутствии матери Ди. Вся резиденция знала, что Старая фужен не любит Третий Дом, и слуги резиденции были на стороне власти, поэтому некоторые из них не воспринимали их всерьез и даже осмеливались задерживать повседневные нужды Третьего Дома. Старая фужен была из тех, кто не терпел песчинок в глазах, но закрывала глаза на это дело и полностью соглашалась с ним.

Шестая юная барышня, сама того не подозревая, изобразила на лице саркастическую улыбку. В конце концов, Старая фужен Чу не состояла в кровном родстве с их Третьим Домом, ну и как можно рассчитывать на доброту Старой фужен Чу? В конце концов, люди эгоистичны и лицемерны.

Снаружи Третий Дом ступал по тонкому льду, но внутри они были очень гармоничны. Казалось, что внешнее давление усилило их единство. У Третьего господина и Третьей фужен были гармоничные отношения, родились сын и дочь Ди. У Третьего господина было всего несколько тунфан и ни одной наложницы. По сравнению со сложным внутренним двором маркиза Чан Син и Вторым господином, который любил собирать цветы и топтать траву (он же бабник), третий господин был действительно намного лучше.

Шестая юная барышня была единственной дочерью Третьего господина и Третьей фужен, и в этом году ей исполнилось всего двенадцать лет. Шестая юная барышня закрыла глаза и медленно задумалась. Маркиз Чан Син был в добром здравии, и в его роду был Ди-сын. Если только все мужчины в Старшем и Втором домах не умрут в одночасье, у Третьего дома не будет возможности изменить свою судьбу. Мать рассчитывала, что Пятый молодой господин сдаст императорские экзамены и тем самым взмоет в небо. Однако Пятому господину было всего одиннадцать лет, и даже если он сдаст экзамены, это дело многих лет.

Когда все было сказано и сделано, единственным человеком, на которого могла рассчитывать Шестая юная барышня, была она сама.

— Барышня? - неожиданно позвала служанка, и Шестая юная барышня очнулась от своих мыслей. Она неприязненно посмотрела на служанку и спросила:

— В чем дело?

Служанка вздрогнула, быстро опустила голову и ответила:

— Ничего важного. Я боялась, что юная барышня уснет, и поэтому позвала ее.

Шестая юная барышня убрала руку. После того, как служанка долгое время массировала ей руку, она почувствовала себя намного лучше. Ее глаза были спокойны, как старый колодец, и она тихо сказала:

— Действительно, трудно, когда нет благосклонности старейшин. Похоже, можно только упорно трудиться, чтобы изменить ситуацию.

— Барышня? - неуверенно спросила служанка. Шестая юная барышня повернула голову и четко проинструктировала:

— Эти несколько дней я буду усердно учиться, поэтому тебе следует заранее приготовить кисть, тушь и другие принадлежности.

— Да.

Во дворе Чао Юнь Чу Цзинь Яо только что закончила писать третью страницу каллиграфии.

Цинь И задремал, а когда проснулся, увидел, что Чу Цзинь Яо всё ещё занимается каллиграфией. Он посмотрел на небо и сказал:

— Ты продолжаешь заниматься каллиграфией?

— Да.

Чу Цзинь Яо отложила кисть и потерла запястья, а затем расправила новый лист бумаги. Она уже закончила писать три страницы. Третья юная барышня не выключала свет в учебной комнате, чтобы показать свое усердие. Шестая юная барышня решила заняться практикой, но после написания одного листа она почувствовала усталость и больше не хотела писать. Что касается Чу Цзинь Мяо, то она сопровождала госпожу Чжао в разговорах всю ночь, так как помогала госпоже Чжао сражаться с Инян во Внутреннем Дворе. Только Чу Цзинь Яо действительно тренировалась всю ночь и не отдыхала до сих пор.

Даже Цинь И вздохнул:

— Не нужно так волноваться. Даже три Че (по-современному: 30,48 см) льда не замерзают за день, поэтому нет необходимости заставлять себя до того.

Работа Чу Цзинь Яо была сравнима с работой ученого, готовящегося к предварительному туру императорских экзаменов.

— Нет, - Чу Цзинь Яо покачала головой: - У меня не было возможности писать раньше, поэтому мне уже сейчас многого не хватает по сравнению с моими сестрами. Если я не буду усердно работать, то заслуживаю насмешек надо мной. Я продолжу писать еще одну страницу. А тебе нужно отдохнуть.

Цинь И смотрел на нее некоторое время и тихо вздохнул. Затем он вдруг заговорил:

— Раньше я все еще волновался за тебя, но, похоже, ты проживешь свою жизнь очень хорошо, куда бы ты ни пошла в будущем.

— Правда? - Чу Цзинь Яо была удивлена и подняла глаза от бумаги в сторону Цинь И.

Под светом ее глаза были яркими и почти сияли. Цинь И слегка рассмеялся в редкий момент и кивнул головой:

— Правда.

Чу Цзинь Яо усмехнулась:

— Я тоже так думаю. При мысли о том, что в будущем придется жить в совершенно незнакомой семье, я бы испугалась. Однако при мысли о твоем сопровождении кажется, что это совсем не страшно.

Цинь И некоторое время молчал, а затем сказал низким голосом:

— Чу Цзинь Яо, ты когда-нибудь думала о том, что однажды меня не будет рядом?

Услышав эти слова, Чу Цзинь Яо внезапно потеряла дар речи.

На самом деле, она действительно думала об этой проблеме. Хотя она не знала, как Цинь И появился в ее нефритовой подвеске, он был всемогущ, и для такого духа неизвестного происхождения, который имел детальное понимание мира, Чу Цзинь Яо не думала, что другая сторона будет продолжать оставаться с ней. Она думала, что ее встреча с Цинь И уже была благословением Небес. Когда этот день действительно наступит, она могла только пожелать, чтобы Цинь И взмыл ввысь.

— Если наступит такой день, Ци Цзэ, ты должен сказать мне об этом раньше.

Как только эти слова были произнесены, Чу Цзинь Яо снова пожалела об этом.

— Нет. Лучше не говори мне, я расстроюсь, если узнаю. С таким количеством знаний ты принадлежишь огромному небу снаружи, а не маленькому кусочку неба, как незамужние женщины. В будущем ты, несомненно, будешь жить очень хорошо. Я всегда буду желать тебе добра.

Цинь И молчал. Это их первый разговор на эту тему. Он много раз обдумывал это. Рано или поздно он уйдет, и, напомнив Чу Цзинь Яо об этом раньше, он хотел, чтобы она была готова к этому. Однако, когда он действительно поднял эту тему, она ему совсем не понравилась. Ему необъяснимо не нравилась тяжелая атмосфера в этот момент.

— Забудь об этом. До этого дня еще далеко. Давай поговорим об этом потом, - Цинь И вздохнул.

Однако Чу Цзинь Яо, как и прежде, не прислушалась к его словам. Она развязала нить и достала нефритовую подвеску. Подвеска была изящной, а красные пятна в нефрите завораживали своей красотой. Она долго смотрела на нее, а потом сказала:

— Ци Цзэ, посмотри на это. В нефрите очень мало красных пятен.

Цинь И не стал продолжать разговор по неизвестным причинам. Чу Цзинь Яо не обратила внимания на его безразличие и продолжила говорить:

— Никто из нас не знает, что произойдет после исчезновения красных пятен. Однако я не хочу рисковать. И не хочу, чтобы ты рисковал.

Через некоторое время она сказала с трудом:

— Давай что-нибудь придумаем.

— Даже если это что-то приведет к моему отъезду?

Чу Цзинь Яо опустила голову и через мгновение тихо проговорила:

— Да.

В комнате вдруг стало ужасно тихо. Чу Цзинь Яо смотрела на огонь свечи и не решалась взглянуть на лицо Цинь И. В конце концов, она моргнула и заставила слезы вернуться в глаза, а затем решительно улыбнулась:

— Давай поищем другой нефрит и попробуем узнать, сможем ли мы перенести тебя в него. Это лучше, чем быть запертым в этом месте до смерти! Более того, даже если тебе придется оставить меня в таком состоянии, какая разница? Ты ведь грозный нефритовый дух. Будет хорошо, если ты будешь навещать меня в будущем.

Цинь И долго молчал, а потом медленно сказал:

— Я уже поручил людям искать этот вид нефрита.

Чу Цзинь Яо была поражена, в ее глазах блестели слезы:

— А?

— Когда он будет найден, я прикажу им купить его, независимо от цены.

Чу Цзинь Яо поняла. Она заговорила:

— После этого ты ведь вернешься с ними?

Цинь И почувствовал, что он бессердечен, но все же ответил: - Да.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена. Не так давно она все еще планировала будущую жизнь Цинь И и свою, а теперь он говорит, что скоро уедет. Мысли Чу Цзинь Яо были несколько пустые. После ее возвращения домой Цинь И всегда сопровождал ее, и она давно привыкла обращаться к нему с любыми вопросами и говорить с ним обо всем. Скоро она снова останется одна, в одиночку осматривая эту прекрасную, глубокую и холодную резиденцию.

Чу Цзинь Яо чувствовала себя подавленной, а Цинь И молчал. Они долго молчали. Это был самый неприятный разговор с момента их знакомства.

Было бы ложью, если бы Чу Цзинь Яо сказала, что она не расстроена, но Цинь И скоро уедет, поэтому времени, которое они провели вместе, становилось все меньше. В такой ситуации, как можно тратить время на холодную войну? В конце концов, Чу Цзинь Яо заговорила первой:

— Это хорошо, что ты можешь уехать и вернуться туда, где тебе действительно место. Поскольку ты поручил другим искать нефрит, скоро должны появиться новости. Я не знаю, как долго мы еще сможем взаимодействовать, но день - это все равно день, поэтому мы должны прожить эти дни счастливо. Раньше я плохо относилась к тебе, но не принимай это во внимание. После твоего ухода я установлю для тебя скрижаль и буду молиться, чтобы ты поскорее стал бессмертным.

Сердце Цинь И сначала сжалось от ее слов, но когда он услышал ее слова в конце, то сразу проснулся.

— Ты не должна этого делать, - в голосе Цинь И прозвучало чувство беспомощности. В эти дни его больше всего беспокоило, что он не сможет вернуться в свое тело, или что с его телом что-то не так, но Чу Цзинь Яо сказала, что она воздвигнет скрижаль, чтобы ежедневно молиться... Он сказал: - Я ценю твое искреннее сердце, но что касается скрижали, ты не должна ее воздвигать. Тебе достаточно ничего не делать и жить здесь хорошо.

— Хорошо, - мягко ответила Чу Цзинь Яо, - я обязательно это сделаю. И ты тоже.

После того, как они оба подняли эту тему, атмосфера стала очень торжественной. Видя растерянное и грустное выражение ее лица, он больше не мог этого выносить.

— Уже глубокая ночь. Не пиши больше и иди спать.

Она покачала головой:

— Нет. Я написала половину и должна закончить.

Заметив ее дрожащее запястье, он проникся к ней такой жалостью, что материализовался.

— Ты неправильно держишь кисть. Она должна быть вот такой.

Пока он говорил, он положил свою руку на ее руку и написал на бумаге.

С его помощью она могла сразу сэкономить много сил. Цинь И все еще был в форме духа, и его рука лежала на тыльной стороне руки Чу Цзинь Яо. Она была слегка прохладной и немного непрозрачной. Она слегка наклонила голову и смогла увидеть свои пальцы сквозь его руку.

Цинь И внезапно сжал ее пальцы и холодно посмотрел на нее:

— Смеешь отвлекаться?

Чу Цзинь Яо послушно отвела взгляд и сосредоточилась на письме. Через некоторое время она не удержалась и спросила:

— Ци Цзэ, все ли духи так красивы и умны?

— М?

— Не говоря уже о твоей красивой внешности, у тебя есть знания каллиграфии, поэзии, и даже все эти схемы и интриги во внутреннем дворе не поставили бы тебя в тупик. Вы все такие? Мне вдруг захотелось стать духом.

Цинь И рассмеялся, а затем сказал:

— Ты слишком много думаешь. Не все такие, а только я. Так что тебе стоит заняться каллиграфией.

Чу Цзинь Яо долго молчала, но не смогла сдержаться:

— У тебя... конечно, высокая самооценка.

— Это факт.

Чу Цзинь Яо тайком закатила глаза. Цинь И почувствовал ее неодобрение и спокойно спросил:

— Что? По твоему это не правда?

Цинь И не мог с ней возиться, и после того, как он помог ей написать оставшиеся полстраницы иероглифов, он прогнал ее спать.

После того как Чу Цзинь Яо опустила шторы балдахина, она легла на кровать, но долго не могла заснуть. Она боялась, что Цинь И услышит звук ее ворочания, и продолжала лежать в одной позе. Стоило ей закрыть глаза, и она видела молодого человека с прямой осанкой и изящными чертами лица, стоящего перед письменным столом под солнечными лучами и слегка оборачивающегося, услышав звук, с высокомерным и отчужденным взглядом. Когда это выражение было на других, оно вызывало ненависть, но когда оно появлялось на Цинь И, оно было естественным, как будто он должен быть выше всех и гордиться собой.

Чу Цзинь Яо впервые увидела подробную внешность Цинь И. Она думала, что голос Цинь И очень хорош, но теперь обнаружила, что его лицо - настоящий шедевр Небес. Любовь Небес была ничем иным, как этим.

Чу Цзинь Яо прошептала:

— Ци Цзэ?

Цинь И не ответил, и Чу Цзинь Яо тихо вздохнула:

— Он, наверное, спит. Это верно, учитывая время.

Чу Цзинь Яо продолжала шептать:

— В будущем, когда мы расстанемся, ты должен жить хорошо. Тогда я буду чувствовать облегчение, думая о тебе.

Она продолжала говорить сама с собой:

— Старшая сестра скоро выйдет замуж, и я тоже, скорее всего. В будущем неизвестно, как я проведу свою жизнь. Поначалу я думала, что если ты будешь сопровождать меня, то я не буду бояться, даже если семья моего мужа создаст трудности. Однако, думая об этом сейчас, я действительно слишком наивна. Как ты сможешь всегда оставаться рядом со мной? Люди действительно не должны быть слишком жадными. Я уже благодарна Небесам за то, что они позволили тебе сопровождать меня, пока я адаптируюсь к жизни в резиденции маркиза. В конце концов, я совсем одна.

Чу Цзинь Яо позволила всему идти своим чередом и не понимала, о чем она бредит. Она просто легла на кровать и позволила своим мыслям блуждать, в один момент представляя себя помолвленной с незнакомым мужчиной, в другой - выполняющей обычные действия перед свекровью, а в третий - Цинь И, стоящего перед учебным столом и равнодушно листающего тетради. Постепенно она заснула.

Когда дыхание Чу Цзинь Яо участилось, из нефритовой подвески постепенно появилась фигура. Фигура была очень слабой, как будто таяла в лунном свете. Цинь И некоторое время смотрел на кровать с балдахином и тихо сказал:

— Ты тоже будешь жить хорошо.

Цинь И уже давно отправил секретное письмо своим подчиненным, когда начал материализовываться. Люди Восточного Дворца искали нефрит, который был на шее Чу Цзинь Яо. Когда нефрит будет найден, он придумает, как сделать так, чтобы его подчиненные тайно проникли в резиденцию маркиза Чан Син, где он перейдет в новый нефрит и вместе с ними вернется в Датун.

При таком прощании он был наследным принцем, которого отправили на границу, а она - изнеженной и избалованной дочерью из рода маркизов. Их разделяли роли монарха и чиновника, а также различия между мужчиной и женщиной. Он опасался, что им будет трудно встретиться снова.

Поэтому, даже если Чу Цзинь Яо была сегодня очень расстроена, а Цинь И не мог этого вынести, нужно было все прояснить. Рано или поздно ему придется уехать, и не стоит давать ей неоправданных надежд. Когда он вернется в Датун, он тайно пошлет людей позаботиться о Чу Цзинь Яо, а если в будущем ему придется столкнуться с ее мужем в суде, то, если позволят условия, он присмотрит и за ним.

За семнадцать лет жизни Цинь И не раз становился свидетелем лицемерия двора и мрака чиновничества. Он потерял мать в возрасте пяти лет, и его младшая тетя по материнской линии и отец были вместе, занимая с размахом все, что было у его матери. Ему было всего пять лет, когда все случилось, и он наблюдал все это своими глазами. Он вырос в холодном дворце один, в окружении императорских наложниц со скрытыми мотивами и слуг, которые намеренно угождали ему. Поначалу он думал, что так устроен мир, что человеческая природа зла без исключения. Однако, благодаря причудливому сочетанию факторов, он познакомился с Чу Цзинь Яо. Изначально она была благородной девушкой, но крестьяне обошлись с ней жестоко. Она изначально была благородной дочерью Ди, но страдала от дискриминации со стороны семьи. Судьба подвела ее, но она всегда вытирала слезы и говорила, что в семье есть люди, которые поддерживают ее, и что если она будет искренне относиться к другим, то рано или поздно все ее примут.

Цинь И чувствовал, что это было непостижимо. Как можно быть таким глупым человеком? С ней уже так обращались другие, так как же она еще может улыбаться? Сначала он подумал, что с мозгами этой женщины что-то не так, но после некоторого общения, когда он увидел ее улыбку, он не смог удержаться и поджал губы, а его разум медленно расслабился.

Цинь И снова посмотрел на Чу Цзинь Яо, но все же решительно вышел. Ей нравилась облачная парча, она хотела позаботиться о старшей сестре и хотела, чтобы ее близкие жили в достатке. Все это будет реализовано.

На второй день Чу Цзинь Яо весь день ходила учиться этикету у Хуа Мама. Когда она вернулась во двор, то устала, спина болела так сильно, что не было сил даже стоять.

Сегодня ее провожала Цзе Гэн, и когда они дошли до дверей, то услышали громкий крик со двора. Цзе Гэн следовала за Чу Цзинь Яо и недовольно пробормотала:

— Кто так шумит во дворе? Неужели они не видят, что юная барышня вернулась?

Однако Чу Цзинь Яо чувствовала, что что-то не так... Прислушавшись к голосу, он показался незнакомым.

Как только она ступила во двор, то увидела посреди него старую служанку. Ее волосы блестели и были туго завязаны в пучок металлической сеткой. Она была одета в темно-синие одежды и стояла во дворе с поднятыми вверх руками, ругая слуг по отдельности.

Чу Цзинь Яо нахмурилась, и прежде чем она успела заговорить, быстроговорящая Цзе Гэн уже шагнула вперед.

— Кто ты такая? Почему ты демонстрируешь свою власть во дворе нашей юной барышни?

Увидев Чу Цзинь Яо, старая служанка не подошла к ней, как другие слуги, чтобы поприветствовать, а подняла шею, слегка согнув колени, и обратилась к Чу Цзинь Яо с прямой спиной:

— Эта старая служанка приветствует Пятую юную барышню. Меня прислала Маркиза. Маркиза поручила мне управлять двором Пятой юной барышни и обучать этих молодых служанок.

Чу Цзинь Яо нахмурилась от удивления и неожиданности. Госпожа Чжао прислала ее? Эта старая служанка выглядела очень властной, и если послать к ней такую старую служанку, будет ли ее двор спокойным? Чу Цзинь Яо вздохнула в своем сердце. Скорее всего, это произошло по вине Чу Цзинь Мяо.

*(刀光剑影 Dāoguāngjiànyǐng. Описанная среда наполнена опасной атмосферой)

Цзе Гэн почувствовала, что эта старуха очень груба, но услышав, что это госпожа Чжао прислала ее, она была ошеломлена и смогла только поприветствовать:

— Пусть Мама не винит меня за пренебрежение.

Эта старуха высокомерно фыркнула, и как раз когда она собиралась отругать Цзе Гэна, она увидела, как Чу Цзинь Яо махнула рукой, обращаясь к Цзе Гэну:

— Я уже много раз говорила тебе сдерживать свой нрав, но ты всегда не слушаешь. К счастью, Мама послана Маркизой и обладает широким кругозором, поэтому не будет расчетлива с тобой. Посмотрим, осмелишься ли ты быть такой в следующий раз.

Цзе Гэн опустилась на колени и быстро сказала:

— Эта служанка не осмелится. Пусть юная барышня простит.

— Хорошо, сначала иди и положи вещи в кабинет. Это домашнее задание, которое было задано двумя Мама из резиденции Принца. Если возникнут какие-либо проблемы, я привлеку тебя к ответственности.

Цзе Гэн опустила голову и вбежала в дом, как дым. Старуха дважды окликнула ее, но не смогла остановить. Старуха поняла, что Чу Цзинь Яо отважилась защитить служанку, и ей стало не по себе. По ее мнению, Четвертая юная барышня и фужен все правильно сказали. Во дворе Пятой юной барышни не было установленных правил, и поскольку фужен послала ее, чтобы показать Пятой юной барышне правильный путь, она должна была исправить общепринятую практику у Пятой юной барышни.

Талия и ноги Чу Цзинь Яо очень болели, но, несмотря на это, она все же выдавила из себя улыбку и сделала два шага, чтобы спросить:

— Как обращаться к Мама?

Старуха выпрямила спину и высокомерно ответила:

— Эта старая служанка носит фамилию Сунь.

— Приветствую Сунь Мама, - Чу Цзинь Яо улыбнулась: - Раз тебя послала матушка, значит, ты старейшина, и тобой нельзя пренебрегать. Дин Сян, прибери в комнате и отведи Сунь Мама отдохнуть.

Дин Син отправилась выполнять указания, но через несколько шагов она услышала, как Сунь Мама говорит:

— Пятая юная барышня, Маркиза послала меня исправить для Вас правила. Эта старая служанка хотела бы сказать что-то правдивое. Возможно, Вам не понравится слушать, но в Вашем дворе слишком мало правил. Он не может сравниться с порядком Четвертой юной барышни. Юная барышня, Вы еще молоды и не знаете, что такое зло в сердце. Внутренний двор выглядит изящно на первый взгляд, но в нем много скрытых вещей. У юной барышни ежедневно много дел, и она не помнит, какое украшение лежит в какой шкатулке. Когда проходят такие дни, нельзя быть уверенным, что какая-нибудь жадная служанка не вытащит тайком Ваши драгоценности, чтобы продать. Поэтому Маркиза прислала меня, и первое неотложное дело - обучить Вас управлению домом, чтобы Вы не подвергались издевательствам со стороны низших служанок.

Чу Цзинь Яо втайне злилась, когда эта старая служанка буквально лезла на рожон. Вначале она хотела дать ей высокий статус, а потом просто давать ей подношения, лишь бы та не мешала ей. Однако, казалось, что у этой старой служанки длинные руки.

Сунь Мама выдержала паузу и сказала:

— Юная барышня, где ключи от одежды и украшений? Вы молоды и боюсь, что Вас обманут служанки. Лучше оставить их на хранение у этой старой служанки.

— Не нужно утомлять Мама, - лицо Чу Цзинь Яо стало холодным: - Этими вещами управляю я. Имею такую привычку, чтобы не обманули. Так как Мама послана матерью, то я должна хорошо поддерживать, как можно позволить Мама беспокоиться о таких вещах? Это было бы нечестно с моей стороны.

Чу Цзинь Яо рассуждала о сыновней почтительности, но, как говорится, даже Сюцай (ученый, сдавший уездные императорские экзамены) никогда не выиграет спор с солдатом. У этой старой служанки было толстое лицо, и ей было все равно, что говорит Чу Цзинь Яо. Она только уцепилась за слова:

— Фужен послала меня позаботиться о Пятой юной барышне, поэтому эта старая служанка должна беспокоиться об одежде и украшениях. Если юная барышня не желает, тогда этой старой служанке придется доложить фужен.

Это было крайне необузданно. Лицо Чу Цзинь Яо было угрюмым:

— Тогда вперед. Дин Сян, приготовь кисть и тушь, я хочу просмотреть домашнее задание.

После того, как Чу Цзинь Яо дала указания, она, не оглядываясь, направилась в главную комнату. Сунь Мама была несколько ошеломлена. Она не думала, что Чу Цзинь Яо осмелится быть настолько тираничной. Все девушки во Внутреннем Дворе были мягкими, деликатными и вели себя по-особенному. Как же Чу Цзинь Яо осмелится говорить об этом прямо?

Сунь Мама закричала:

— Я пришла от госпожи Чжао. Фужен сказала...

Чу Цзинь Яо спокойно сказала:

— Дин Сян, передай всем слова. Я иду учиться, и никому не разрешается громко разговаривать. Если кто-то будет мешать мне и задерживать обучение у Мама резиденции Принца, то я пойду к бабушке искать справедливости.

Хотя Чу Цзинь Яо сказала это Дин Сяну, направление послания было очень ясным. Сунь Мама потеряла дар речи, когда Чу Цзинь Яо повернула голову и холодно посмотрела на всех, после чего вошла в зал, раздвинув занавес.

Когда она вошла во внутреннюю комнату, Цзе Гэн была в кабинете, не решаясь выйти. Она также слышала шум снаружи и, взглянув на Чу Цзинь Яо в этот момент, практически поклонилась:

—Барышня...

Чу Цзинь Яо была очень расстроена и сказала Цзе Гэну:

— Она все еще кричит снаружи. Так что сначала потерпи и побудь некоторое время в западной комнате. Когда она устанет кричать, тогда сможешь выйти.

Цзе Гэн четко ответила:

— Да.

Мама быстро успокоилась. Служанки знали привычку Чу Цзинь Яо никого не пускать в кабинет. Когда никого не было, Чу Цзинь Яо издала протяжный вздох.

Цинь И разразился смехом:

— В чем дело? Разве ты не была такой буйной только недавно? Почему вздыхаешь?

— Изначально у меня не было такого буйного нрава, - Чу Цзинь Яо продолжила: - Человек перенимает цвет от своего окружения. Действительно, во что ты меня превратил!

Если бы кто-то посмел так разговаривать с Цинь И в обычное время, он бы приказал другим убрать его. Однако, услышав слова Чу Цзинь Яо сейчас, он не мог не рассмеяться:

— Ты должна быть разумной и не обвинять меня во всем.

Чу Цзинь Яо не смогла сдержать своего выражения и облегченно рассмеялась. Она посмеялась немного, и ее тон изменился на печальный:

— Легче пригласить Бога, чем прогнать его. Как я могу отослать этого великого Будду!

Цинь И молчал, материализовавшись из нефритовой подвески. Он неторопливо сел на стол и стал листать книгу. Чу Цзинь Яо притворилась жалкой, но обнаружила, что Цинь И не поддался на ее уговоры, и поспешила обойти стол с другой стороны, села напротив него, положила руки на стол и потянула его за руку:

— Ци Цзэ, что нужно делать?

Цинь И поднял голову и улыбнулся Чу Цзинь Яо:

— Я тоже не знаю. Подумай об этом сама.

— Я просто не могу понять, поэтому я и искала тебя! - Чу Цзинь Яо продолжала вести себя кокетливо и наконец сказала: - Если ты мне не скажешь, я буду плакать.

Цинь И бросил на нее легкий взгляд:

— Тогда плачь.

Чу Цзинь Яо наконец поняла, откуда взялось знакомое чувство. Когда Сун Мама сказала, что будет жаловаться госпоже Чжао, Чу Цзинь Яо ответила: «Тогда вперед». Эта манера и тон голоса были точно такими же, как «тогда плачь» Цинь И!

Чу Цзинь Яо подумала, что это, несомненно, возмездие. Она надулась, насторожилась, но продолжала тянуть его за руку, глядя на него жалобным взглядом. Цинь И не сдвинул брови, но некоторое время держал книгу в руках, даже не перелистывая страницу.

Не выдержав, Цинь И закрыл книгу и спокойно сказал:

— Ты действительно становишься все смелее.

Чу Цзинь Яо тут же улыбнулась:

— Я знала, что ты будешь обо мне заботиться.

Цинь И почувствовал себя беспомощным и весело сказал:

— Это действительно возмездие.

Чу Цзинь Яо продемонстрировала покорное воспитание и даже налила Цинь И чашку чая. До этого он был суров, но увидев ее в таком виде, он не смог удержаться от злобного взгляда и рассмеялся.

— Сунь Мама дана тебе твоей матерью, и мне не нужно говорить тебе об этом, ты и так знаешь, кто подстрекает к этому делу. С этим человеком у тебя будут проблемы, когда ты встретишься с госпожой Чжао.

— Понимаю, - Чу Цзинь Яо вздохнула: - Очевидно, что Чу Цзинь Мяо - это та барышня, выросшая здесь, и именно она присвоила себе мой класс и статус. Я не выступала против нее, но вместо этого она нацелилась на меня.

— Нет конца человеческому сердцу.

Цинь И знал, что рано или поздно он уйдет. Изначально, когда Чу Цзинь Яо сталкивалась с трудностями, Цинь И помогал ей решить их, но теперь, когда он знал, что скоро уедет, он больше не помогал ей решить проблему, а учил ее всем этим интригам против других, постепенно.

— Это хорошо, что она взяла на себя инициативу, чтобы сделать шаг. Даже если бы она ничего не сделала, я бы спровоцировал ее на действия. Сейчас ты та, кого обвиняют несправедливо, и на твоей стороне вся логика. Будь то старуха или твоя мать, которая относится к тебе предвзято, не стоит беспокоиться об этом. Будь спокойна и потакай этой старухе. Пусть она будет как можно более необузданной. Когда появится возможность, ты можешь рассказать обо всем ответственному лицу и показать это всем. Этот прием называется «оставаться неподвижным и убить ударом».

Чу Цзинь Яо кивнула головой с некоторым пониманием:

— Ты хочешь сказать, что я должна намеренно проявить слабость и позволить Сунь Мама разбушеваться и в конце концов совершить недопустимую ошибку, заставив бабушку вмешаться и разобраться с этим?

— Именно так, - Цинь И продолжил: - Если у тебя достаточно высокий статус, ты можешь сделать то, что хочешь, напрямую. Однако сейчас ты не можешь этого сделать и действуешь только окольными путями, не жалея сил на то, чтобы вызвать жалость у старших. А твой отец, Чу Цзин, ясноглазый. Ты должна случайно раскрыть то, что сделала с тобой Чу Цзинь Мяо, но достаточно лишь немного, чтобы он мог сам разобраться в остальном. Поскольку твоя мать предвзята, ты можешь найти другой способ дать Чу Цзину увидеть, какой жизнью ты живешь во Внутреннем Дворе.

Чу Цзинь Яо все поняла. Она кивнула:

— Я понимаю. Говоря прямо, споры во Внутреннем Дворе такие же, как и в деревне, но они прикрываются одеялом пассивности, как будто все делается быстро, и человек вынужден все делать.

Оказалось, что в семье Су, если бы кто-то попросил у Чу Цзинь Яо ключи от семейных денег, она бы непременно обругала его до смерти, а также вразумила бы остальных в деревне. Никто не смог бы сказать, что она не права, и она смогла устоять на ногах, потому что была права, как в чувствах, так и в рассуждениях. Однако теперь, в резиденции маркиза, нельзя действовать прямолинейно. Если бы она действительно отругала Сунь Мама, все бы только сказали, что она не была почтительной, а не почему она это сделала.

Поскольку обстановка была другой, то и методы решения проблем были совершенно другими. Чу Цзинь Яо изо всех сил старалась приспособиться к новым правилам в резиденции маркиза.

— Да, это именно так, - Цинь И улыбнулся: - Мужчинам часто нравятся невинные и слабые женщины. Если ты слишком сильная, то тебе сложнее угодить.

— Мужчины все такие? Неужели они не могут понять, что все это фальшивка?

Цинь И был ошеломлен вопросами. Он привык видеть такую ситуацию во Внутреннем Дворце, но когда он увидел яркие глаза Чу Цзинь Яо, он мог только избегать их, прежде чем он заговорил:

— Не все мужчины такие...

— А ты? - Чу Цзинь Яо проболталась, не дожидаясь, пока он закончит.

— Я? - Цинь И улыбнулся: - У меня слишком много дел. Вопросы между мужчиной и женщиной далеки от моих планов.

Чу Цзинь Яо задала этот вопрос безрассудно, и сама была несколько шокирована, когда заговорила. Однако, выслушав его ответ, она почувствовала в сердце какую-то непостижимую пустоту. Подавив эти необъяснимые мысли, она улыбнулась ему.

— Ты прав. Все мужчины непостоянны в любви. Когда есть энергия, лучше сосредоточиться на своем деле, ведь прожить жизнь хорошо - это самое важное. Что касается любви, то все это выдумка.

Цинь И рационально считал, что слова Чу Цзинь Яо логичны, но психологически в них было что-то не так. Он нахмурился и сказал:

— Ты девушка. Не надо весь день говорить о любви. Сколько тебе уже лет? Ты не можешь постоянно думать о замужестве.

— А кто об этом думал? - Чу Цзинь Яо была раздражена и сразу же ответила, не желая уступать. Оба они говорили последовательно, пока вечерний свет медленно исчезал.

На следующий день, когда Чу Цзинь Яо пошла поприветствовать госпожу Чжао, она увидела, Чу Цзинь Мяо сидящую рядом с госпожой Чжао, а когда вошла, передала госпоже Чжао очищенный апельсин. Рядом с госпожой Чжао стояла Сунь Мама.

Тогда Чу Цзинь Яо поняла, что ее обвинили.

— Матушка.

Выражение ее лица было спокойным, делая вид, что она ничего не знает, она поприветствовала госпожу Чжао со своей обычной осанкой.

Госпожа Чжао положила руку на стол, и золотой браслет на ее запястье ударился о поверхность стола, издав хрустящий звук.

— Я слышала от Сунь Мама, что ты отказалась подчиниться дисциплинарному взысканию и даже намеренно противоречили ей?

Сунь Мама сложила руки, выглядя обиженной, а Чу Цзинь Мяо склонила голову, сосредоточившись на чистке апельсинов, даже не поднимая голову, чтобы взглянуть на нее.

Чу Цзинь Яо спокойно ответила:

— Матушка, с чего Вы взяли?

— Сунь Мама подробно рассказала мне об этом. Она пошла учить тебя дисциплине, и даже если ты ей противоречила, ты на самом деле была очень груба с ней на глазах у всех. Неужели я - твоя родная мать все еще в твоих глазах?

— Матушка, так Вы тоже знаете, что Вы - моя родная мать, - Чу Цзинь Яо посмотрела на госпожу Чжао и четко произнесла каждое слово: - Почему Вы не спрашиваете меня о произошедшем? Сунь Мама пришла ко мне во двор с криками. Я только вернулась от Хуа Мама и даже не успела присесть и выпить воды, когда услышала, как она сказала, что по Вашему приказу она пришла за ключами от моей одежды и драгоценностей.

Чу Цзинь Яо подняла голову и посмотрела на госпожу Чжао:

— Матушка, Вы поручили ей это сделать? Не заботиться о различении добра и зла и прибрать к рукам все мое богатство, чтобы она могла сдерживать меня?

Госпожа Чжао нахмурилась, глядя на Сунь Мама. Она поручила Сунь Мама управлять служанками Чу Цзинь Яо так, чтобы они не переступали через Чу Цзинь Яо. Почему эта старуха поспешно попросила у нее ключи? Во Внутреннем Дворе одежда и украшения - самое большое богатство для женщин. Если бы не доверенные служанки, кто бы позволил другим прикасаться к таким вещам? Взгляд госпожи Чжао стал давить, Сун Мама быстро опустила голову. В душе госпожи Чжао вспыхнуло раздражение:

— Почему ты не говорила об этом? Кто позволил тебе самой решать этот вопрос?

— Отвечаю фужен, не эта старая служанка решила за себя!

— Тогда говори, кто поручил тебе это сделать? - госпожа Чжао рассердилась, а ее руки легли на бедра, когда она задала вопрос. - Я просто хочу узнать, откуда у тебя взялась смелость действовать против меня.

По спине Сунь Мама струился пот. Она не осмеливалась говорить, но ее глаза тайно смотрели на Чу Цзинь Мяо. Чу Цзинь Яо тоже смотрела прямо на Чу Цзинь Мяо, желая увидеть, как она сможет сгладить ситуацию.

____________

Переводчику есть что сказать:

Первые 20 глав можете принять за пролог. Интересные события не за горами!!! Хе-хе.

Чу Цзинь Мяо почти очистила апельсин, когда обнаружила, что Сунь Мама тайно смотрит на нее. Она внутренне обозвала ее отбросом и передала апельсин служанке, после чего выпрямилась:

— Матушка, на самом деле у действий Сунь Мама есть причина. Пятая юная барышня только вернулась, и за последние несколько дней потратила столько денег. Теперь, когда у нее появилось деньги, как она сможет ими распорядиться? Более того, Сунь Мама не то, чтобы взяла ключи, она лишь будет управлять и помогать Пятой юной барышне. Если Пятой юной барышне что-то понадобится, она просто скажет об этом Сунь Мама и заберет это. Разве Сунь Мама может быть невежественной в таких вопросах? Можно опасаться, что Пятая юная барышня будет тратить слишком щедро и ее обманут другие. Поэтому можно позволить Мама быть главной, никто не остановит Пятую юную барышню от обычного использования, но в случае лишних трат Сунь Мама сможет вовремя предупредить. Так в чем же разница?

Чу Цзинь Яо усмехалась, когда другая говорила. Она не была лишена жизненного опыта, как она могла поверить в такую напыщенную чушь? Какая семья будет хранить свои деньги у постороннего человека? Говорят, что они распоряжаются ими, но в итоге они становятся их заложниками. Она видела это слишком много раз в деревне. Свекровь говорила, что она боиться, что их невестка потратит слишком много, и распорядилась ее приданым для нее, но в конце концов его забрали. Дав приданое в заложники, невестка могла только слушать свекровь. Теперь Чу Цзинь Мяо хотела использовать тот же трюк против нее?

Чу Цзинь Яо прямо спросила Чу Цзинь Мяо:

— Раз Четвертая юная барышня так хорошо сказала, то какая Мама управляет твоей одеждой, украшениями и личным богатством?

Чу Цзинь Мяо поперхнулась:

— Это моя кормилица.

Хотя у Чу Цзинь Мяо тоже была управляющая Мама, их ситуации были совершенно разными. Кормилица Чу Цзинь Мяо сопровождала её с детства и была самой надёжной, поэтому она позволила своей кормилице присматривать за её драгоценностями, чтобы другие слуги не украли их. Однако Чу Цзинь Яо была другой. Сунь Мама не принадлежала к ее людям, как можно их сравнивать? Чу Цзинь Мяо с триумфом посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— У меня тоже есть Мама, управляющая моими драгоценностями и деньгами. А что, теперь тебе нечего сказать?

Однако Чу Цзинь Яо сказала:

— Я только вернулась и не очень хорошо разбираюсь в этих вещах. Раз уж Четвертая юная барышня такая, то и я буду такой же, как ты.

Чу Цзинь Мяо не могла успокоиться, услышав слова Чу Цзинь Яо:

— Пусть матушка назначит для меня кормилицу.

Выражение лица Чу Цзинь Мяо застыло, и даже госпожа Чжао почувствовала себя немного неловко. Госпожа Чжао сказала:

— Мама Мяо-эр кормила ее грудью с раннего возраста и с тех пор сопровождала ее. Как мы можем теперь найти для тебя кормилицу?

— Вот оно как, - Чу Цзинь Яо сказала: - Самое прискорбное в моей жизни, что я не выросла при фужен, иначе у меня тоже была бы кормилица, которая беспокоилась бы обо мне, и незнакомая старая служанка не появилась бы передо мной внезапно и не попросила бы ключи.

Госпожа Чжао смутилась еще больше, и прежде чем она смогла заговорить, Чу Цзинь Мяо взорвалась:

— Что ты имеешь в виду? Тебя украли, и в этом не следует винить меня, ведь я была новорождённой. Разве я виновата в том, что причинила тебе вред?

— Тогда я виновата? - Чу Цзинь Яо ответила с такой же суровостью.

— Хватит! - Госпожа Чжао хлопнула по столу и резко крикнула: - Хватит болтать.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо отвели глаза в сторону, обе были вне себя от гнева.

Госпожа Чжао сказала:

— Только Мама может заставить вас двоих так ссориться. Раз Цзинь Яо не хочет, тогда просто возьми другую.

Чу Цзинь Мяо холодно фыркнула.

— Как можно просто сменить человека? Кто-то захотел не иметь управляющую Мама и принимать все решения самостоятельно.

Чу Цзинь Яо начала злиться на эти слова. Она знала, что если бы не было Чу Цзинь Мяо, то она, возможно, смогла бы поговорить с госпожой Чжао вежливо, но с ее вмешательством у нее не было шансов найти общий язык с госпожой Чжао. Чу Цзинь Яо холодно посмотрела на Чу Цзинь Мяо.

— Матушка, я бы хотела поговорить с Вами наедине.

Госпожа Чжао нахмурилась, глядя на Чу Цзинь Мяо.

— Мы все одна семья, что ты такое хочешь сказать, что нужно избегать Мяо-эр?

Чу Цзинь Мяо слегка фыркнула:

— Возможно, Пятая юная барышня не хочет, чтобы я слушала, ведь я посторонняя.

— Да. Пусть Четвертая юная барышня удалится, - Чу Цзинь Яо согласилась и прямо сказала: - Разве мать и дочь не могут поговорить наедине? Или ты хочешь слушать все, о чем мы с матушкой говорим? Ты так боишься, что я останусь наедине с матушкой?

— Ты… - Чу Цзинь Мяо внезапно взорвалась. Во Внутреннем дворе все были внимательны, чутки к чужим эмоциям и тактичны. Не было никого прямолинейного, как Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Мяо действительно не хотела, чтобы Чу Цзинь Яо и госпожа Чжао общались наедине, так как она не осмеливалась проверить, что сильнее, естественные кровные отношения или отношения, построенные позже, и поэтому говорила так с Чу Цзинь Яо. По мнению Чу Цзинь Мяо, после ее слов, Чу Цзинь Яо, безусловно, позволила бы ей остаться, но кто знал, что она признает это прямо и даже специально попросит ее уйти.

Чу Цзинь Мяо была права, думая так, но после того, как Чу Цзинь Яо выделила ее, она разозлилась. Она встала и сказала:

— Раз Пятая юная барышня не приветствует меня, то я не буду оставаться здесь, чтобы досаждать другим. Матушка, я выйду первой.

— Мяо-эр… - воскликнула госпожа Чжао, но не смогла удержать ее. Когда Чу Цзинь Мяо ушла, госпожа Чжао сердито посмотрела на Чу Цзинь Яо: - Почему ты так себя ведешь? Вы обе - мои дочери, но ты всегда отталкиваешь ее, как так можно?

— Я отталкиваю ее? - Чу Цзинь Яо почувствовала, что это смешно. Чу Цзинь Яо также отослала Сунь Мама с Чу Цзинь Мяо. Теперь здесь были только она, ее мать и несколько близких служанок. Она наконец-то смогла быть откровенной и не скрывать:

— Матушка, если честно, это я все время отталкиваю ее или ты всегда смотришь на меня с предубеждением?

Госпожа Чжао была подавлена этим вопросом. Она немного рассердилась и подняла брови:

— Как ты можешь так говорить? Разве ты так разговариваешь со своей матерью?

— Я тоже не хочу, но если я не скажу этого, ты все равно откажешься признать наши отношения, - Чу Цзинь Яо сказала: - Мама, я всегда хотела спросить тебя, хочешь ли ты признать меня своей дочерью? Если хочешь, то мы можем хорошо ладить, но если ты не хочешь, то я просто приму это как то, что я одарила лаской незаинтересованную сторону и не пришла сюда сегодня.

Чу Цзинь Яо знала, что между госпожой Чжао и ею самой всегда будет узел, и было бы не идеально держать ситуацию в тупике. Проблемы между ними обеими должны были быть решены. Отношения с родителями были предначертаны судьбой, и Чу Цзинь Яо чувствовала, что у нее слабая судьба с родителями. Она была в неловком положении в обеих семьях и не ожидала, что госпожа Чжао будет очень ласкова с ней, но она должна была бороться за справедливое отношение, которое она заслужила. Поэтому она просто выложила все и поговорила с госпожой Чжао.

Госпожа Чжао вздохнула:

— Естественно, я хочу этого. Ты жила на улице с самого рождения, и я знаю, что ты страдала, но Мяо-эр жалко. Тринадцать лет я относилась к ней как к дочери, так как же можно вынести ее возвращение в семью фермера? Ведь изначально она была барышней, и если она вдруг станет дочерью фермера, в семье найдется много людей, которые будут ее презирать. Я боюсь, что она будет страдать, поэтому я всячески ее поддерживаю. Ты отличаешься от нее. Ты должна быть великодушной и не должна раздражаться на Мяо-эр и все сравнивать.

— Матушка, я понимаю, что Вы имеете в виду. Вы не желаете отпускать Чу Цзинь Мяо и хотите, чтобы она осталась, считая, что у Вас три дочери, верно? - Прежде чем госпожа Чжао ответила, Чу Цзинь Яо продолжила: — Ваше сердце доброе, но разве Вы не подумали обо мне? Моя родная мать не придает мне значения. Как бы меня воспринимали другие? Раз уж Вы хотите, чтобы и Чу Цзинь Мяо, и я были Вашими дочерьми, то разве Вы не должны относиться ко всем одинаково?

Госпожа Чжао долго молчала, прежде чем заговорить.

— Так вот что ты подумала. Ты рассердилась из-за моего невнимания к тебе? Ты считаешь, что я несправедлива по отношению к тебе?

Именно так, но Чу Цзинь Яо знала, что говорить такие вещи бессмысленно, поэтому она уклонилась от темы и вместо этого сказала:

— Эта дочь не смеет. Матушка, возможно, Вы не знаете, но у меня не было хорошей жизни в семье Су. Когда Вы относились к Чу Цзинь Мяо как к своей дочери и заботилась о ней, те родители из семьи Су знали, что я не их дочь, и ругали и били меня на каждом шагу. Я всегда думала, что плохо училась и поэтому не заслужила любви семьи Су, но когда появился отец, я поняла, что не была дочерью семьи Су. Я всегда была благодарна за то, что смогла вернуться в свой собственный дом. Я очень хотела хорошо ладить с Вами, старшей сестрой и Вторым старшим братом. Я не прошу, чтобы Вы сразу же стали меня опекать, как Чу Цзинь Мяо, но хотя бы отбросьте свои предрассудки и относитесь ко всем одинаково, так же, как и к Чу Цзинь Мяо. Это так сложно?

Выслушав все это, госпожа Чжао издала протяжный вздох.

— Хорошо, я понимаю. В будущем, что бы я ни приготовила для Мяо-эр, я всегда буду готовить и для тебя.

На самом деле, все это должно было быть так. Однако госпожа Чжао хотела во всем разобраться, так что это было хотя бы хорошим началом. Чу Цзинь Яо наконец улыбнулась:

— Спасибо, матушка.

Госпожа Чжао сказала:

— Я не ожидала, что у тебя будет так много мыслей. Раз ты считаешь, что это несправедливо, тогда я тоже приготовлю для тебя то же самое. Однако, должна быть управляющая Мама, ведь нет такой семьи, в которой не было бы Мама, направляющая барышню и решать все самой. Возможно, ты привыкла к обычаям простых людей и хочешь быть хозяином в своем доме, но для нас таких правил не существует. У родителей нет личного богатства, и новая невеста после замужества должна ждать свекровь и позволять свекрови обучать ее мирским обычаям. Невестки этих простых людей настолько могущественны, что могут превзойти свекровь, и быть хозяином в доме - неправдоподобно.

На Чу Цзинь Яо действительно повлияла ситуация в ее деревне. Семья помещика была не такой требовательной, как знатные семьи, и поэтому, если способная невестка выходила замуж, она могла управлять всей семьей. Кроме того, бывали ситуации, когда она даже управляла всем семейным богатством. Посторонние не считали это грубостью, а наоборот, считали, что семья получила хорошую невестку. Что касается управляющей Мама во дворе, то Чу Цзинь Яо считала, что это была фантазия - обходить ее в принятии решений. Однако выхода не было, так как таков был регламент. Чу Цзинь Яо в настоящее время была маленькой незамужней женщиной и не могла противостоять большему окружению.

Чу Цзинь Яо опустила голову:

— Матушка все правильно сказала.

Что касается ее мыслей в ее сердце, это другая история.

Поняв, что Чу Цзинь Яо послушна, госпожа Чжао показала довольный взгляд. Она продолжила:

— Совершенно необходимо, чтобы в твоем дворе была управляющая Мама. Если тебе не нравится Сунь Мама, то я подыщу для тебя другую...

— В этом нет необходимости, - Чу Цзинь Яо прервала, - Эта дочь пришла сегодня, проподать урок Сунь Мама, чтобы она не была слишком высокомерной. Просто позвольте ей продолжать управлять в будущем.

Чу Цзинь Яо вспомнила слова Цинь И, сказанные вчера. Когда прибывают солдаты, используй генерала, чтобы удержать их, когда вода поднимается, используй землю, чтобы удержать ее. Очевидно, что Сунь Мама принадлежала Чу Цзинь Мяо, поэтому даже если она сможет прогнать Сунь Мама, Чу Цзинь Мяо запихнет туда другого человека. Вместо этого лучше было бы позволить Сунь Мама остаться. По крайней мере, враг был на виду, а мы были в темноте, поэтому решающая возможность все еще была в пределах досягаемости. Именно так он и сказал, и да, это называлось победить кого-то в его собственной игре.

Госпожа Чжао была несколько удивлена:

— Ты все еще хочешь оставить Сунь Мама?

— Да, как я могу отвергнуть добрые намерения матери, - Чу Цзинь Яо нагло солгала. Она надела обиженное выражение лица: - Просто Сунь Мама была чрезвычайно властной. Когда я вчера вернулась, я даже не могла нормально стоять, когда услышала, как Сунь Мама сказала, что хочет наказать меня, и даже указала на меня, сказав, что в моем дворе нет никаких правил, и велела мне отдать ей ключи от моей одежды и украшений, сказав, что что бы я ни делала в будущем, это потребует ее одобрения. В то время я была слишком уставшей и раздраженной и поэтому ответила лишь несколькими словами. Но никто не думал, что после этих слов Сунь Мама придет в ярость. Она даже крикнула, что пойдет к матушке, чтобы все выяснить. Я подумала, что она шутит, и не придала этому значения, но кто же знал, что она и в самом деле придет.

Чу Цзинь Яо посмотрела на госпожу Чжао и спросила:

— Матушка, может быть Сунь Мама уже говорила Вам об этом?

Чу Цзинь Яо втайне подумала, что это, вероятно, трюк с нанесением себе увечий, чтобы завоевать доверие другого.

У госпожи Чжао не было хорошего выражения лица. Сунь Мама только упомянула, что Чу Цзинь Яо отказалась от нее, и больше ничего. Госпожа Чжао знала, что чуть не обидела Чу Цзинь Яо, поэтому не стала упоминать эти слова, а сказала:

— Понимаю. Я вдолблю это Сунь Мама. Однако не стоит быть слишком непреклонной, ведь нет ни одной барышни, которая бы противоречила их управляющей Мама. Ты должна больше читать «Наставления женщине» и «Писание для женщин» и избавиться от всех дурных привычек, которые были принесены от простых людей. Женщины должны быть нежными.

— Да, - Чу Цзинь Яо ответила внешне послушно и даже проявила инициативу: - Матушка, Сунь Мама слишком высокомерна. Если я буду сильно полагаться на нее в первое время, будет трудно гарантировать, что она не будет вести себя неадекватно. Будет лучше, если я оставлю ключи от драгоценностей у себя, продолжу временно управлять и отдам ей ключи через несколько дней.

Это действительно был компромисс. Госпожа Чжао после некоторого раздумья сказала:

— Хорошо. Ты уже выросла, и раз это твой собственный двор, то ты должна сама его обустроить.

Чу Цзинь Яо ждала, когда госпожа Чжао скажет эти слова. Она вернулась совсем недавно, и все ее украшения были сделаны недавно. Все знали, что их было не так уж много. Однако с одеждой дело обстояло иначе. У нее скопилось много тканей, в том числе полкуска облачной парчи, которую она хотела отправить Су Хуэю. Казалось, что Чу Цзинь Яо делает шаг назад, но на самом деле она выдала ту часть, которую нельзя было подделать. Более того, в будущем она могла вырыть яму и одним махом устранить Сунь Мама.

Чу Цзинь Яо достигла цели на сегодня и с удовлетворением отошла от госпожи Чжао. Чу Цзинь Мяо говорила старейшинам о чем-то с плохими намерениями, но она не стала зря плести интриги. Она воспользовалась схемой, чтобы победить ее, и неизвестно, кто окажется побежденным после этого.

___________

Переводчику есть что сказать:

Мне нравится прямолинейность главной героини. Она не терпит со склоненной головой, а хотя бы пытается сразу выяснить отношения. Жаль, она еще ребёнок, и немного наивна и упряма в некоторых вещах.

В тот день, когда Сунь Мама вернулась во двор Чао Юнь, она не посмела быть такой дерзкой, как вчера.

Служанки двора Чао Юнь видели, как Сунь Мама уходила, возвышаясь, и даже бросила слова, что будет искать справедливости у фужен, а Чу Цзинь Яо спокойно вышла. Вернувшись, Сунь Мама стала послушной и больше не смела грубить Чу Цзинь Яо. Служанки были несколько удивлены и стали уважать Чу Цзинь Яо, отбросив свое презрение.

Хотя Пятая юная барышня имела неглубокую основу, она была не из тех, кто позволяет другим мучить себя.

В тот день Чу Цзинь Яо занялась с Сунь Мама, а затем пошла учить поэзию у Дэн Мама. Когда она вернулась во двор Чао Юнь, то была совершенно измотана.

Но, несмотря на это, она продолжала заниматься каллиграфией. Цинь И наблюдал за ней и хмурился:

— Ты так долго стояла, изучая этикет, так что давай сделаем перерыв на некоторое время.

Чу Цзинь Яо не подняла головы, покачав ею:

— Это обязательная ежедневная домашняя работа, так как можно ее не делать? Для меня не будет ничего страшного, если я немного потерплю. По сравнению с Чу Цзинь Мяо мне многого не хватает. Если я не буду усердно работать, то буду еще больше отставать.

— Она всего лишь ваза с цветами*.

*(花架子罢了 huājiàzi - красивая, но бесполезная вещь, видимость, показуха)

Цинь И вышел из нефритовой подвески и сел напротив Чу Цзинь Яо, небрежно взяв в руки книгу:

— Она только тратит больше времени на изучение поэзии, чем ты и остальные женщины, которые занимаются рукоделием и ленятся читать, поэтому ее литературные таланты выглядят особенно выдающимися. Твой талант схож с ее, но твой темперамент гораздо упорнее ее, так что это лишь вопрос времени, когда ты догонишь ее.

— Правда?

— Правда.

Чу Цзинь Яо захихикала. Написав, она обратилась к Цинь И:

— Хотя я чувствую, что ты меня уговариваешь, мне все равно приятно слушать. Однако, как бы сильно она мне не нравилась, я должна признать, что Чу Цзинь Мяо лучше меня умеет говорить и завоевывать людей. Ты сам видел, бабушка, сестры и мама больше любят Чу Цзинь Мяо. Не говоря уже о братьях дома. Я чувствую, что она больше нравится двум старшим двоюродным братьям.

— Я так не думаю, - Цинь И объяснил: - Нельзя просто смотреть на вещи с поверхности. На самом деле, отношения Чу Цзинь Мяо с женщинами не очень хорошие. Как и твоя Старшая сестра, она ей не нравится. Твоя Старшая сестра - старшая Ди-дочь, тщательно воспитанная семейным кланом, поэтому ее видение отражает предпочтения и симпатии женщин-старейшин семьи. Ты все еще молода, это станет более очевидно через несколько лет.

Чу Цзинь была настроена скептически.

— Ты говоришь правду?

— Конечно, - Цинь И холодно посмотрел на Чу Цзинь Яо: - Разве я похож на человека, который совершает ошибку в суждениях?

— Хотя я и чувствую, что ты меня утешаешь, я тоже надеюсь, что это правда, - Чу Цзинь Яо вздохнула: - Я не рассчитываю, что понравлюсь другим старейшинам. Если матушка будет относиться ко мне немного справедливо, этого будет достаточно.

Услышав это, даже Цинь И почувствовал, что трудно выразить кратко:

— Твоя мать... Я тоже не ожидал, что маркиза Чан Син будет предвзята. Если она будет продолжать в том же духе в будущем, остается только искать того, кто укажет ей на это.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена и сразу же спросила:

— Что ты имеешь в виду?

Слова Цинь И были слишком странными, и она не могла не усомниться в его личности.

— Ничего, - Цинь И неторопливо перевернул страницу и спросил: - Почему ты говоришь о двух старших двоюродных братьях?

— Ты снова меняешь тему! - Чу Цзинь Яо в гневе потянулась, чтобы ударить его. Она не успела задать больше вопросов, как вдруг услышала доклад Дин Сян:

— Юная барышня, Шестая юная барышня прибыла.

Шестая юная барышня? Почему Шестая юная барышня искала ее? Чу Цзинь Яо была озадачена и отбросила странности Цинь И в сторону. Шестая юная барышня была Ди-дочерью из Третьего Дома и не очень нравилась Старой фужен. В обычные дни она была очень осторожна в своих словах и действиях, поэтому Чу Цзинь Яо чувствовала, что Шестая юная барышня была из тех, кто планирует все заранее. Однако, даже несмотря на это, Чу Цзинь Яо не стала бы проявлять инициативу и приближаться к Третьему Дому. Зачем делать то, что может вызвать неприязнь Старой фужен? Шестая юная барышня не имела ничего общего с Чу Цзинь Яо и только кивала или улыбалась, когда они сталкивались друг с другом, так почему она пришла к Чао Юнь?

Чу Цзин Яо почувствовала, что это странно, и понизила голос, спросив Цинь И, сидящего напротив:

— Что ты думаешь о визите Шестой юной барышни?

Цинь И отложил книгу:

— Не торопись, сначала посмотри.

Чу Цзинь Яо отложила кисть в сторону и вышла в коридор, где стояла Шестая юная барышня. Увидев Чу Цзинь Яо, выходящую из задней комнаты, брови Шестой юной барышни слегка сдвинулись:

— Сразу после возвращения заняться учебой, Пятая старшая сестра действительно прилежна.

Чу Цзинь Яо улыбнулась:

— Как это возможно? Я просто случайно смотрю, - Чу Цзинь Яо повела Шестую юную барышню в Западную комнату. После того, как они сели, служанки вынесли тарелку со свежими фруктами. Когда служанки отошли в сторону, Чу Цзинь Яо спросила: - Почему ты решила прийти?

— Я приготовила немного закусок и хотела взглянуть на Пятую старшую сестру, - Шестая юная барышня сказала и велела служанкам принести коробку с закусками. Служанка сделала два шага и принесла красную лаковую коробку. Она слегка приоткрыла коробку и достала тарелку с закусками из цветущей сливы. Шестая юная барышня улыбнулась:

— Я сделала это просто так, надеюсь, Пятая старшая сестра не будет презирать.

— Как я могу ? - Чу Цзинь Яо улыбнулась и приказала служанкам принести тарелку с закуской из цветущей сливы и убрать другие закуски. Чу Цзинь Яо бросила быстрый взгляд на закуску из цветущей сливы Шестой юной барышни, а затем отвела взгляд.

Шестая юная барышня сказала, что приготовила их лично, но на самом деле это сделали ее служанки, а Шестая юная барышня несколько раз прикоснулась, и это считалось, ее личной работой. Чу Цзинь Яо только взглянула и почувствовала, что эти закуски были изысканными, но сделать их было несложно. Если бы у нее была форма для цветущей сливы, даже она смогла бы это сделать.

Однако, несмотря на внутренние мысли, она не могла сказать правду. Все служанки Чу Цзинь Яо похвалили:

— Шестая юная барышня обладает тонким мастерством.

Чу Цзинь Яо также улыбнулась:

— Шестая младшая сестра имеет сердце на уме.

Шестая юная барышня улыбнулась.

— Все в порядке, если Пятая старшая сестра не презирает.

Чу Цзинь Яо видела, что Шестая юная барышня была вежлива со всеми, но отказывалась затрагивать главную тему. Она не стала напоминать ей об этом и даже спокойно и неторопливо поболтала с ней.

Шестая юная барышня ждала некоторое время, но не смогла дождаться вопросов Чу Цзинь Яо. Она подумала про себя, что Чу Цзинь Яо, конечно, может быть спокойной. Она могла только сломать этот слой:

— Пятая старшая сестра, кроме моих подаренных закусок, у меня есть несколько вещей, о которых я хотела бы поговорить с тобой.

Услышав это, Чу Цзинь Яо посмотрела на окружающих служанок, и Цзе Гэн сразу же тактично удалилась с остальными:

— Эта служанка приготовит фрукты для юных барышень.

Когда большинство служанок ушли, Шестая юная барышня понизила голос, поставила локти на стол и наклонилась к Чу Цзинь Яо:

— Пятая старшая сестра, я здесь, чтобы тайно сообщить тебе, что Четвертая юная барышня хочет приставить к тебе шпиона.

Чу Цзинь Яо удивленно подняла брови:

— О? Почему ты так говоришь?

— У меня есть служанка, которая родилась в семье и имеет хорошие отношения. В тот день она болтала со своими сестрами, когда услышала, как служанки, подметающие во дворе Четвертой юной барышни, говорили об этом. Когда Четвертая юная барышня разговаривала с другими, она не заметила, что за деревом кто-то стоит, и ее услышала та служанка. Когда моя служанка узнала об этом, то по возвращении рассказала мне. После долгих раздумий я почувствовала, что здесь что-то не так, и пришла рассказать Пятой старшей сестре.

Когда Чу Цзинь Яо услышала это, ее улыбка не изменилась, но она обратила на это внимание. Не говоря уже о том, была ли служанка, подслушавшая это, правдой или нет, даже если бы это было правдой, зачем Шестой юной барышне рассказывать ей об этом? Чу Цзинь Яо не стала высказывать свое мнение и сказала:

— Это тяжело, что ты думаешь обо мне, просто мы сестры в одной резиденции. Мне действительно жаль, что Шестая младшая сестра так рисковала ради меня.

Шестая юная барышня сказала:

— Пятая старшая сестра не знает, в нашей же первой встрече ты мне очень понравилась. На самом деле я, как и ты, не очень любима в резиденции маркиза и не могу сравниться с Четвертой юной барышней и Седьмой юной барышней, у которых есть люди, которые вырывают для них звезды и луну. Мне тоже приходилось осторожно пробираться сквозь трещины, и когда я увидела, что ты тоже сталкиваешься с трудностями на каждом шагу, я почувствовала, что у нас одинаковые болезни, и поэтому захотела помочь тебе в чем-то. Просто я тоже не благосклонна и боюсь, что желание есть, а сил нет.

Чу Цзинь Яо улыбнулась:

— Я очень тронута тем, что Шестая младшая сестра так думает. Шестой младшей сестре не нужно ничего делать для меня, достаточно того, что я понимаю твое сердце.

Видя, что Чу Цзинь Яо не хочет говорить, Шестая юная барышня могла только раскрыть свой козырь:

— Пятая старшая сестра, знаешь ли ты, почему Маркиза вдруг вспомнила, что нужно послать тебе управляющую Мама?

Чу Цзинь Яо спокойно спросила:

— Почему?

— Тот человек создал эту ерунду. Даже если во дворах барышень есть Мама, они просто существуют по названию. Если речь идет о Ди-рожденной барышне, то мать с ранних лет занимается ее воспитанием. Всеми делами во дворе будет заниматься барышня, а управляющая Мама будет играть плохую роль и пугать служанок. Однако твоя управляющая просто не подходит. Если есть такая особа, то все твои дела должны проходить через нее. Каждый твой шаг будет ей известен. Если так пойдет и дальше, кто от этого выиграет?

—Ты имеешь в виду Четвертую юную барышню?

— Да. Пятая старшая сестра, в настоящее время наступил критический период для выбора спутницы по учебе. Тетя, Шицзы и Мама из резиденции Принца находятся в нашей резиденции. Когда они вернутся, Ванфэй обязательно расспросит тетю и Мама о нас. Если не принимать во внимание тетю, то важны оценки Мама. Если они скажут что-то хорошее, это будет лучше, чем если бы мы сказали сто раз хорошее, но если они скажут что-то плохое, то даже если мы объясним тысячу или десять тысяч раз, это будет бесполезно. Пятая старшая сестра, разве это не рационально? Четвертая юная барышня приставила к тебе управляющую Мама, и если она использует эту Мама, чтобы изменить что-то твое или выдумать что-то о тебе, когда все это достигнет ушей Хуа Мама и Дэн Мама, все будет кончено.

Чу Цзинь Яо думала о том, что изначально она не планировала быть выбранной в качестве спутницы по учебе и просто учиться у Мама резиденции Принца. Ей было все равно, как ее оценят Мама, ведь Сунь Мама не была такой сильной, как описывала Шестая юная барышня.

Увидев, что Чу Цзинь Яо молчит, Шестая юная барышня решила, что она испугалась, и продолжила:

— Старшая сестра, резиденция Принца хочет выбрать двух спутниц по учебе для уездной принцессы. Поскольку мы страдаем и должны сопереживать друг другу, разве мы не должны объединиться? Даже если мы ничего не предпримем, когда Чу Цзинь Мяо станет все более жестокой, невозможно представить, как она будет действовать против нас. Когда мы объединимся, у нас будет больше людей и власти, поэтому, с чем бы мы ни столкнулись, мы сможем обсудить это друг с другом.

Чу Цзинь Яо теперь все понимала. Оказалось, что у Шестой юной барышни намерение создать с ней союз. Чу Цзинь Яо не собиралась быть спутницей по учебе уездной принцессы. Она не хотела быть вовлеченной в их борьбу, но как только она собралась отказаться, она вдруг почувствовала, что нефритовая подвеска, висевшая на ее груди, начала вибрировать.

Выражение лица Чу Цзинь Яо не изменилось, но ее слова произвели большой поворот:

— Я очень тронута твоим вниманием ко мне. Я только что вернулась и ничего не знаю. Если Шестая младшая сестра не будет испытывать ко мне неприязни и захочет помочь мне, я буду очень благодарна.

Шестая юная барышня наконец-то искренне улыбнулась:

— Мы, сестры, обе жалкие люди. Пока мы объединяемся, всегда найдется выход.

Чу Цзинь Яо сопровождала Шестую юную барышню для беседы, а когда она ушла, Чу Цзинь Яо тайно спросила Цинь И:

— Почему ты остановил меня? Неизвестно, правда ли слова Шестой юной барышни или ложь, что нам делать?

— Она здесь ищет союза. Раз уж мы не знаем о ее намерениях, то сначала задержим ее и посмотрим, что произойдет.

— Но я не хочу лезть с ними в эту мутную воду, так почему я должна соглашаться на ее союз?

Цинь И сказал:

— Если ты не согласишься, она будет искать других. В то время трое из них будут иметь дело с тобой, как ты думаешь, это будет весело?

— ... - Чу Цзинь Яо была так удивлена, что не могла закрыть рот: - Это будет так?

— Как иначе? - Цинь И указал на это Чу Цзинь Яо: - При решении вопросов, табу - угодить обеим сторонам. Если кто-то хочет угодить обеим сторонам, то в итоге ни одна из сторон не будет довольна. Тем более, что вас всего четверо, необходимо создавать союзы парами, иначе один будет вытеснен из игры остальными тремя. Когда ты с ней будешь в союзе и составишь схему против двух других, будь внимательнее и имей рычаги влияния, чтобы ты могла угрожать Шестой юной барышне. Это способ выживания во Внутреннем дворце... Нет, во внутреннем дворе. Понимаешь? Не думай о независимости. Без достаточной власти, в результате независимости, человек будет окружен другими. Если у тебя достаточно власти, то, естественно, другие будут полагаться на тебя, и ты не будешь считаться одинокой.

Чу Цзинь Яо долго слушала и начала уважать Цинь И:

— В какой среде ты тренировался, чтобы стать духом? У тебя есть целая коллекция логических схем против других.

Сначала нужно было заручиться поддержкой и сформировать союз, а затем, убив другую сторону, сразу же напасть на своего союзника. Чу Цзинь Яо вдруг почувствовала, что Цинь И - страшный человек. Быть его союзником было слишком опасно.

Чу Цзинь Яо вдруг сказала «О!», а затем смягчила голос: - Ты так бессердечен по отношению к своим союзникам, так разве я могу считаться твоим союзником?

Цинь И серьезно учил Чу Цзинь Яо, как выжить, но услышав ее слова, он не смог удержаться от смеха:

— Ты действительно много думаешь. Просто твои маленькие уловки, совсем не соответствуют моим взглядам. Я бы даже посчитал интриги против тебя пустой тратой сил.

Услышав его слова, лицо Чу Цзинь Яо исказилось, а тон стал недобрым:

— Тогда я должна благодарить тебя, великий предок?

— Не стоит благодарности.

— Убирайся! Я не хочу, чтобы ты меня беспокоил.

Чу Чжу редко могла вернуться в свою девичью семью, поэтому, пробыв там несколько дней, она не хотела возвращаться. Она была невесткой в резиденции Принца, поэтому должна была быть осторожной в разговорах, тщательно следить за собой и не могла позволить себе даже маленькой ошибки. Однако в девичьей семье было очень спокойно, поскольку матриарх семьи была ее родной матерью, поэтому она не могла сделать ничего плохого. Однако, как бы ни ностальгировала Чу Чжу по девичьей семье, она не могла жить там долгое время. Как замужняя дочь могла часто жить с девичьей семьей?

Чу Чжу нехотя назначила дату возвращения в резиденцию Принца. Когда она вернется, Линь Си Нин, Линь Си Юань и две Мама из резиденции Принца, естественно, уедут вместе. Старая фужен Чу не могла смириться с отъездом единственной дочери, поэтому оставила молодое поколение на своей стороне и позволила им смешаться. После отъезда Чу Чжу неизвестно, когда двоюродные сестры увидятся снова.

Сегодня утром у Дэн Мама был урок, и она говорила о «Новых рассказах о преданиях мира». Чу Цзинь Яо никогда не слышала об этом раньше, поэтому была в полном замешательстве. Однако после занятий в эти дни она не могла вернуться в свой двор, как обычно, и ей пришлось идти к Старой фужен вместе с остальными сестрами.

Чу Цзинь Яо слушала, пока не оказалась среди облаков и тумана. Она подошла к Жун Нин Тан с кучей вопросов и планировала задать их Цинь И, когда никого не будет рядом. Чу Цзинь Мяо нарочито медленно шла позвди и ждала, пока все уйдут, а потом с победной улыбкой развернулась и пошла обратно.

Остальные не знали о деталях выбора спутницы по учебе, но она знала. Каждый сам за себя, иначе Небеса и Земля уничтожат сами себя. Поскольку Небеса хотели, чтобы она была в курсе дел наследного принца и будущей наследней принцессы, то нельзя было винить ее за то, что она была злобной и безжалостной. Ничего нельзя было поделать, даже если бы в жертву были принесены один или два человека.

Чу Цзинь Яо не обратила внимания на мелкие действия Чу Цзинь Мяо и вернулась в дом старой фужен. Покончив с обедом, она велела служанкам перенести книги в заднюю часть здания, чтобы спрятаться от других и почитать.

Когда вокруг никого не было, Чу Цзинь Яо тихо спросила:

— Что идет после «света жемчужины»?

— Свет жемчужины не обязательно должен исходить из реки Мэнцзинь; горсть нефрита не обязательно должна быть собрана в горах Куньлунь, - тихо ответил Цинь И. Чу Цзинь Яо написала это на бумаге. Это было сегодняшнее домашнее задание, и она совсем не понимала его, поэтому могла только тайком переписать и запомнить.

Цинь И наблюдал за тем, как Чу Цзинь Яо пишет. Через некоторое время он не удержался и спросил:

— Почему книги, выбранные принцем Хуай Лин, мне так знакомы?

Несколько дней назад это были «Литературные подборки Чжао Мина», а сегодня - «Новые рассказы о преданиях мира». Эти книги он часто читал в свободное время. Эти книги не для предварительного тура Имперских экзаменов. Мало кто из обычных мужчин вообще читал их, так почему Дэн Мама выбрала именно эти книги для обучения Чу Цзинь Яо и остальных?

Чу Цзинь Яо покачала головой:

— Я тоже не знаю.

Чу Цзинь Яо шепталась в задней части здания, но тут снаружи раздался внезапный шум.

Она нахмурилась и позвала служанку, чтобы спросить:

— Что происходит снаружи?

Служанка ответила с улыбкой:

— Барышня, Хуай Лин Шицзы сказал, что завтра уезжает, а сегодня пришел специально, чтобы поприветствовать Старую фужен!

Значит, Линь Си Юань был здесь. Неудивительно, что на улице вдруг стало оживленно. В настоящее время Чу Чжу, люди из резиденции принца Хуай Лина, Старая фужен Чу и несколько барышень семьи Чу были в сборе, так что, по сути, вся резиденция была в сборе. С таким количеством людей вокруг, просто небольшой шум уже был бы очень оживленным.

Чу Цзинь Яо не приняла это близко к сердцу. Она написала два слова и вдруг поняла, почему она не видит Чу Цзинь Мяо?

После окончания занятий Дэн Мама вдруг поняла, что что-то забыла, и смогла только вернуться, чтобы забрать.

Когда она вышла в открытые коридоры, то неожиданно обнаружила там и Чу Цзинь Мяо.

— Четвертая юная барышня? - удивилась Дэн Мама, - Занятия уже давно закончились, так почему Вы все еще здесь?

Чу Цзинь Мяо закрыла книгу:

— Сегодня Мама хорошо преподавала, и я почувствовала некоторые эмоции. У меня во рту до сих пор стоит приторный аромат, я долго не могла успокоиться, поэтому осталась и немного почитала.

Дэн Мама шагнула вперед и, увидев слова Чу Цзинь Мяо на страницах, изумленно сказала:

— Юная барышня тоже читала «Новые рассказы о преданиях мира»?

— Не осмелюсь. Я пролистала всего несколько страниц в свободное время.

Дэн Мама указала на слова на страницах и спросила:

—Вы написали все это?

— Я читала это раньше и поэтому случайно написала, - Чу Цзинь Мяо немного смутилась и, повернув руку, закрыла книгу и встала, - Эта позволила Мама увидеть шутку.

Дэн Мама, однако, покачала головой, взяла книгу Чу Цзинь Мяо и грубо пролистала ее. Она увидела, что в разных частях книги были разбросаны чернильные пометки, некоторые из них были старыми. С первого взгляда было видно, что эту книгу часто читали, и в ней даже были написаны прозрения. Дэн Мама улыбнулась и кивнула головой, увидев их:

— Четвертая юная барышня удивила меня. Эти книги не фигурируют в Имперских экзаменах, поэтому мужчины редко читают их. Нельзя было подумать, что Четвертая юная барышня читала их много раз. Широкие литературные познания Четвертой юной барышни заставили эту старую служанку устыдиться.

— Эта не смеет. Пусть Мама не говорит так, - Чу Цзинь Мяо замахала руками, улыбаясь: — Я читала их только играючи и не участвовала в экзаменах, так что как можно сравнивать с умениями и стараниями старших братьев.

— Четвертая юная барышня слишком скромна, - Дэн Мама улыбнулась. Она привыкла слышать, как другие говорят о таланте Четвертой юной барышни, но именно сегодня она стала свидетелем этого. Она вдруг ощутила чувство признательности за талант, ведь трудно было найти такую умную и обучаемую юную барышню. Дэн Мама мягко спросила: - Четвертая юная барышня, уже поздно, пора ужинать у Старой фужен. Почему Вас никто не ищет?

Чу Цзинь Мяо горько улыбнулась:

— Каков мой статус? Кто может меня искать?

Дэн Мама внезапно поняла. Несмотря на то, что Четвертая юная барышня носила титул барышни, на самом деле она не была госпожой семьи Чу. Эта барышня была действительно жалкой. Она прожила в семье тринадцать лет, но вдруг узнала, что не является членом этой семьи. Дэн Мама стало жаль ее, ведь жизнь талантливых женщин всегда была очень несчастной. Чем больше она думала об этом, тем больше расстраивалась:

— Четвертая юная барышня не должна быть такой подавленной. С Вашими талантами это лишь вопрос времени. Даже если жемчужина покрыта пылью, пока это жемчужина, настанет день, когда человек встретит кого-то со знаниями!

— Благодарю Мама за утешение, - Чу Цзинь Мяо поклонилась Дэн Мама, но улыбка на ее лице не задержалась, она была наполнена грустью и беспокойством: - Я тоже хотела бы встретить человека со знаниями, как упомянула Мама. Однако у меня странная личность и я живу в резиденции маркиза с неясным статусом, поэтому я боюсь, что не смогу встретить такого человека. Я тоже не раз задумывалась о том, что неправомерно увлеклась и заняла чужой статус и положение в жизни. То, что резиденция маркиза оставила меня у себя, уже большая милость, и я не смею просить о большем. Те несколько слов, на которые жаловались другие, я заслужила, поскольку виновна с самого рождения. Изначально я считала, что если есть место, где я могу читать, то все будет хорошо, но, к сожалению, это была лишь моя экстравагантная надежда.

Дэн Мама нахмурилась, услышав эти слова:

— Четвертая юная барышня, может, Пятая юная барышня тайно нацелилась на Вас?

Когда Чу Цзинь Мяо услышала эти слова, она опустила голову и замолчала. Через некоторое время она покачала головой:

— Пусть Мама не говорит об этом, ей не нравится слышать такое. В конце концов, это я украла чужие вещи. Ей не очень хорошо жилось за пределами дома, поэтому нет ничего страшного в том, что по возвращении она вспылила. Бабушка и отец намерены помириться с ней, а поскольку я не настоящая дочь семьи Чу, то уже хорошо, что они хотят меня воспитывать. Как я смею говорить о настоящей дочери? В любом случае, все в порядке. Все пройдет после некоторого терпения.

Дэн Мама вздохнула. Четвертая юная барышня изначально была гордой дочерью, и если бы ей вдруг сказали, что она дочь фермера, как бы любая барышня смогла перенести такое резкое изменение личности? Не говоря уже о том, что Четвертой юная барышня все еще приходилось часто сталкиваться со своими бывшими сестрами и служанками. Можно было опасаться, что после раскрытия ее личности прежние служанки осмелятся открыто пренебрегать ею. Дэн Мама только чувствовала, что Четвертая юная барышня тихая и талантливая, но она никогда не ожидала, что та живет такой жизнью.

Дэн Мама почувствовала жалость в своем сердце, но она могла только сказать:

— Барышня не должна жаловаться. В будущем будет лучше.

(П.п. Как эта Мама быстро забыла прежние выходки Цзинь Мяо:)

— Надеюсь, - Чу Цзинь Мяо горько улыбнулся и вздохнул: - Неизвестно, как долго эта резиденция маркиза будет меня терпеть. Поскольку я как водоросль, это не имеет никакого значения.

Дэн Мама не могла говорить. Она также чувствовала, что резиденция маркиза не является местом для длительного проживания Четвертой юной барышни. Тем не менее, она не принимала решения по поводу спутницы по учебе в резиденции принца. Дэн Мама считала, что было бы неплохо найти талантливую и обучаемую девушку для сопровождения уездной принцессы, но ее слова не имели значения, так как для этого требовалось согласие Ванфэй и Старой ванфэй! Если бы Дэн Мама могла принять решение, она бы утешила Чу Цзинь Мяо, но она не могла этого сделать, поэтому не давала Чу Цзинь Мяо никакой надежды. В итоге Дэн Момо могла только сказать:

— Пусть барышня не сомневается, в будущем найдется человек, который поймет, насколько Вы ценны, и женится на Вас.

Чу Цзинь Мяо улыбнулась:

— Благодарю Мама за благоприятные слова, - она быстро вытерла слезы и притворно улыбнулась. Однако такое притворство только заставило бы других чувствовать себя еще более расстроенными. Чу Цзинь Мяо говорила так, словно не знала об этом: - Я чувствую, что с Мама у меня особая судьба. Мама нравилась мне с тех пор, как я впервые увидел Мама, но я не осмеливалась говорить об этом, боясь, что Вы сочтете меня льстецом. У меня есть сборник стихов, которые я раньше писала наугад. Как насчет того, чтобы подарить его Вам в качестве подарка за первую встречу?

Дэн Мама немного засомневалась:

— Это сборник стихов барышни, как можно...

Увидев, что Дэн Мама хочет отказаться, Чу Цзинь Мяо быстро заговорила:

— Мама не нужно отказываться, это от моего сердца. С этим прощанием, есть опасения, что я больше не увижу Вас, поэтому подарить Вам сборник стихов можно считать исполнением моего желания.

Увидев, что Чу Цзинь Мяо говорит так, Дэн Мама не оставалось ничего другого, как согласиться:

— Хорошо. Эта старая служанка перегнула палку.

Чу Цзинь Мяо тут же достала из-под груды книг сборник стихов и протянула его Дэн Мама обеими руками. Дэн Мама пролистала несколько страниц и вдруг услышала потрясенный голос Чу Цзинь Мяо. Дэн Мама подняла голову:

— В чем дело, юная барышня?

— Мама, я чуть не забыла, что внутри есть несколько стихов, которые сочинил мой старший брат. Если бы все это было написано мной, то я могла бы подарить их Вам напрямую. Однако, поскольку в нем стихи моего Второго старшего брата, я не знаю, есть ли у него еще один экземпляр, поэтому нехорошо дарить его Вам. Может быть, я сделаю копию сегодня вечером и подарю Вам завтра?

Дэн Мама улыбнулась:

— Да, это естественно, - Дэн Мама не удержалась и добавила: - Четвертой юной барышне не нужно спешить. Мы уезжаем только завтра в полдень. Вы можете копировать его медленно и не должны позволять подобным вещам вредить Вашему сну.

— Я понимаю, - Чу Цзинь Мяо растянула губы в улыбке. Как раз когда она и Дэн Мама разговаривали, снаружи внезапно раздался голос:

— Четвертая младшая сестра, ты здесь?

Сердце Чу Цзинь Мяо заколотилось. Почему она пришла? Однако Дэн Мама все еще присутствовала, и Чу Цзинь Мяо не могла молчать, поэтому она неохотно улыбнулась и ответила:

— Я здесь.

Как только Третья юная барышня Чу Цзинь Чан вошла, она увидела Чу Цзинь Мяо и Дэн Мама, которые стояли, как будто они уже давно разговаривали. Глаза Третьей юной барышни вспыхнули, и она выругалась в своем сердце, но тут же на ее лице появилась улыбка:

— Что здесь делает Четвертая младшая сестра? Мне было нелегко искать.

Чу Цзинь Мяо неловко улыбнулась, не желая развлекать Третью юную барышню. Она поспешно заговорила:

— Уже поздно, поэтому я отправлю Дэн Мама и не позволю Мама пропустить время приема пищи.

Однако Третья юная барышня не хотела упускать этот вопрос и продолжала настойчиво разговаривать с Дэн Мама. Чу Цзинь Мяо боялась, что Третья юная барышня испортит все дело. Она наконец-то произвела хорошее впечатление на Дэн Мама и надеялась, что оно не будет испорчено глупой Третьей юной барышней.

Чу Цзинь Мяо тайком потянула за рукав Третью юную барышню, с глазами, полными угрозы:

— Третья старшая сестра, мы должны уйти, так как бабушка скоро придет.

Третья юная барышня в душе усмехнулась:

— Старшая сестра и пятая младшая сестра находятся рядом с бабушкой, как бабушка вспомнит о нас?

Дэн Мама спросила, услышав это:

— Похоже, что Пятая юная барышня очень благосклонна?

Говоря о Чу Цзинь Яо, Третья юная барышня и Чу Цзинь Мяо тайно посмотрели друг на друга, они сказали в унисон:

— Именно так. Бабушка чувствовала, что она в долгу перед ней и будет относиться к ней очень хорошо. Мы, сестры, уступили бы, но жаль, что она всегда нацелена на Четвертую младшую сестру.

Чу Цзинь Мяо подождала, пока Третья юная барышня закончит говорить, и прервала ее:

— Третья старшая сестра, прекрати говорить. Эта позволила Мама увидеть шутку.

В сердце Дэн Мама появилось понимание:

— Уже почти время трапезы, пусть обе барышни поскорее вернутся.

Третья юная барышня и Чу Цзинь Мяо попрощались и смотрели, как Дэн Мама уходит. Только когда Дэн Мама была уже далеко и не могла ничего слышать, Третья юная барышня оттолкнула руку Чу Цзинь Мяо, усмехнувшись:

— У Четвертой младшей сестры действительно хорошие методы. Мы ясно заявили, что мы в союзе, но в конце концов, ты действовала за моей спиной и стремилась угодить Дэн Мама?

— Все зависит только от способностей.

Чу Цзинь Мяо отложила свой сборник стихов, с ее лица исчезло жалкое выражение. Она не стала больше смотреть на Третью юную барышню и повернулась, чтобы выйти.

С острыми глазами Третьей юной барышни, она увидела вещи в руке Чу Цзинь Мяо и быстро схватила их:

— Что это? Ты тайно написала это для Шицзы?

Чу Цзинь Мяо почувствовала, что эта особа действительно неразумна. Что у неё за личность, что она осмелилась совершить такой бесстыдный поступок и даже написать стихи для мужчин? Она упрямо держала сборник стихов и не хотела его выпускать. Она хотела отдать это Дэн Мама, чтобы та принесла его Ванфэй! Как можно было позволить воспитанной наложницей Третьей юной барышне выхватить его? Когда Третья юная барышня увидела, что Чу Цзинь Мяо никак не хочет отпускать ее, она почувствовала, что внутри написаны любовные стихи, и Чу Цзинь Мяо хочет соблазнить Шицзы! Она приложила больше силы, и в конце концов, с раздирающим звуком, сборник стихов разлетелся на две части.

Как только сила на ее руках внезапно ослабла, Чу Цзинь Мяо не могла не сделать несколько шагов назад. Когда она смогла собраться с силами, то увидела, что ее тщательно подобранный сборник стихов был разорван!

Чу Цзинь Мяо была очень взбешена и закричала:

— Чу Цзинь Чан, что ты делаешь!

Третья юная барышня была ошеломлена, и когда она встала, она перевернула сборник стихов и пренебрежительно сказала:

— Похоже, что это стихи, которые проливают слезы над сменой времен года. Если бы ты сказала это раньше, кто бы захотел это читать.

Чу Цзинь Мяо дрожала от гнева, а Третья юная барышня была готова все перепутать.

— Не смотри на меня так. Я знаю, какая у тебя добродетель, поэтому она бесполезна! Она лишь разорвана на части, можно узнать слова внутри. К тому же ты хотела сделать копию, так что терять нечего.

— Ты… - Чу Цзинь Мяо была так зла, что её руки дрожали. Это - ситуация, когда злые донимали злых. Чу Цзинь Мяо только умышленно оклеветала Чу Цзинь Яо, но теперь она злилась на Третью юную барышню. Однако Третья юная барышня загадочно проговорила:

— Кто позволил тебе есть одной за моей спиной. Ты заслужила это! Если Чу Цзинь Яо изначально не была красавицей, а с Третьим Домом нелегко иметь дело, кто захочет заключать с тобой союз?

Чу Цзинь Мяо знала, что злиться на Третью юную барышню бесполезно, так как она была из тех, кто не смущается. Услышав имя Чу Цзинь Яо, в голове Чу Цзинь Мяо мелькнула мысль:

— Ты только что сказала, что Чу Цзинь Яо…

*****

После обеда Чу Цзинь Яо осталась в задней части комнаты, чтобы писать. Она почти закончила половину, когда услышала шум снаружи. Служанки сказали, что Хуай Лин Шицзы пришел поприветствовать Старую фужен.

Чу Цзинь Яо подумала, прежде чем сказать:

— Тетя уезжает завтра, поэтому будет вежливо, если Шицзы попрощается со Старой фужен сегодня.

— Он всегда был таким, - Цинь И не беспокоился об этом, так как он видел Линь Си Юаня несколько раз и знал о его темпераменте. Однако Чу Цзинь Яо была ошеломлена, когда услышала это. Она тайком бросила взгляд на людей, стоявших рядом с ней, и понизила голос:

— Тише, вокруг еще есть люди!

Чу Цзинь Яо могла слышать, как Цинь И говорит, и, естественно, другие тоже могли это делать, поэтому они всегда были очень осторожны. В последнее время, неизвестно по какой причине, Цинь И не мог сдержаться и начинал говорить на улице. Чу Цзинь Яо считала, что это было связано с тем, что он часто появлялся, постепенно становился амбициозным и уже не был таким осторожным, как при первом появлении.

Конечно, Цинь И не слушал. Его всегда избегали другие, а у него не было причин избегать других. Чу Цзинь Яо не могла с этим справиться и только продолжала опускать голову.

При первой встрече Чу Цзинь Яо и Линь Си Юань, второй поймал ее на нарушении этикета. С тех пор Чу Цзинь Яо избегала его, даже приветствия она произносила тихо, чтобы избежать его. К счастью, он уже уходил, и, скорее всего, в будущем она его больше не увидит. Ее темная история не будет известна, и поэтому она была счастлива до предела.

Однако, как говорится, «не человек идет в горы, а горы пришли к нему». Чу Цзинь Яо пряталась в глубине комнаты, она увидела, как Линь Си Юань ведет группу людей, и с улыбкой отодвинул занавеску.

— Пятая младшая двоюродная сестра, почему ты прячешься здесь одна?

Сердце Чу Цзинь Яо было наполнено мраком, и она не хотела говорить.

Линь Си Юань всегда был центром всеобщего внимания, куда бы он ни пошел. Он появился в задней части комнаты, и через некоторое время туда вошли барышни из семьи Линь, Линь Си Нин и несколько девушек из семьи Чу.

За короткое время в задней комнате стало шумно, как можно было продолжать писать? Чу Цзинь Яо в тайном гневе отложила книги и улыбнулась, слушая их болтовню.

Все окружили Линь Си Юаня, а Чу Цзинь Яо быстро оттеснили в сторону. Линь Си Юань был в центре окружения, но он все еще помнил, что Чу Цзинь Яо не ответила ему. Он с улыбкой посмотрел на Чу Цзинь Яо:

— Прошло совсем немного времени, почему Пятая младшая двоюродная сестра ушла так далеко? Это и моя вина. Пятая младшая двоюродная сестра хорошо держалась в задней комнате, и это я нарушил покой младшей двоюродной сестры. Младшая двоюродная сестра не будет винить меня, верно?

Буду. Чу Цзинь Яо втайне ругала его, но внешне она все равно улыбалась:

— Как же так? Шицзы слишком вежлив.

Когда Линь Си Юань увидел выражение лица Чу Цзинь Яо, он понял, что губы этой девушки не совпадают с ее сердцем. Он еще больше развеселился:

— Я еще не спросил, что делает младшая двоюродная сестра?

Увидев, что Линь Си Юань взял на себя инициативу и заговорил только с Чу Цзинь Яо, остальные девушки втайне раздраженно повязали платки. Чу Цзинь Яо знала, что теперь мира не будет, и могла только вздыхать:

— Я только копирую книги.

— Копируешь? - Линь Си Юань очень удивился: - Оказывается, Младшая двоюродная сестра такая прилежная, а я помешал Младшей двоюродной сестре работать. Пусть Младшая двоюродная сестра не возлагает на меня никакой вины.

Когда Линь Си Юань говорил, он даже протянул руки, чтобы сделать жест, которого Чу Цзинь Яо быстро избежала. Остальные девушки, увидев это, заревновали и быстро заговорили, чтобы привлечь внимание Линь Си Юаня:

— Старший двоюродный брат, сегодня я не совсем понимаю, чему учила Мама. Можете ли Вы научить меня?

Линь Си Юань был быстро окружен и не смог вырваться. Чу Цзинь Мяо молча посмотрела на Чу Цзинь Яо, и на ее губах промелькнула усмешка. Она быстро спрятала ее:

— Так получилось, что я хочу кое-что написать. Подвиньте стол, я тоже хочу написать несколько слов.

Услышав это, барышни поняли, что это можно сделать, и все они быстро сказали:

— Я тоже хочу!

Автору есть что сказать: Постановочка:

Чу Цзинь Яо: ......

Чу Цзинь Яо: Ядовитый? Вот место для вас, ребята, я ухожу!

Чу Цзинь Мяо сказала, что хочет писать в задней комнате, и у остальных девушек появился интерес. В итоге маленькая задняя комната была заполнена людьми, и все держали кисти, стоя на коленях перед столом, чтобы писать.

Линь Си Юань сказал Чу Цзинь Яо:

— Младшая двоюродная сестра, здесь на столе больше нет места, подвинься немного туда.

— Нет, - Чу Цзинь Яо посмотрела на него, повернувшись: - Здесь больше нет места. Выйдите и найдите другое место.

— Не буду, - Линь Си Юань заставил себя подойти к Чу Цзинь Яо и сесть. Она чувствовала, что этот человек просто болен на всю голову, поэтому протиснулась вправо и продолжила писать, склонив голову.

Линь Си Юаня не волновало безразличие Чу Цзинь Яо. Он положил руку на стол и подпер подбородок, наблюдая за тем, как она пишет. Через некоторое время он спросил:

— Похоже, ты еще не умеешь двигать кистью и должна быть начинающей ученицей. Почему кажется, что в твоем почерке присутствует героический дух, а не женский?

Каллиграфии ее учил Цинь И, поэтому, конечно, в этом был героический дух. Чу Цзинь Яо сказала:

— Возможно, потому, что я росла как мальчик, и поэтому почерк похож на мужской.

Линь Си Юань захихикал. Он положил голову на руки и безудержно смеялся. Чу Цзинь Яо была поражена, но тут же поняла, что он подумал о том дне, когда она перепрыгнула через стену.

Действительно, чего бы человек ни боялся, это скоро произойдет. Несколько человек посмотрели на Линь Си Юаня и спросили:

— Шицзы, над чем Вы смеетесь?

Лицо Чу Цзинь Яо напряглось, она боялась, что он заговорит об этом. К счастью, Линь Си Юань только развел руками, выдержав смех, и сказал:

— Я подумал только о кошке. Ничего страшного.

— Кошка? - Линь Си Нин задумался и подозрительно спросил: - В резиденции Принца и в резиденции маркиза нет кошек.

Линь Си Юань только улыбнулся и не произнес ни слова, а Чу Цзинь Яо опустила голову, делая вид, что не слушает.

Остальные наблюдали за действиями Линь Си Юаня, и только когда увидели, что он начал перелистывать книгу, повернули головы назад. Когда все отвернулись Линь Си Юань прошептал Чу Цзинь Яо:

— Я сказал, что больше никому не скажу, и обязательно это сделаю.

Кончик кисти Чу Цзинь Яо приостановился, она подняла голову и посмотрела на Линь Си Юаня, но ничего не сказала и снова опустила голову.

Однако Цинь И в нефритовой подвеске тайком фыркнул. Несколько лет назад Принц второго ранга Хуай Лин привез Линь Си Юаня в столицу и даже привел его в Восточный дворец, чтобы повидаться с ним. В то время Цинь И знал, что Линь Си Юань был щедрым и талантливым человеком с большим потенциалом, но не знал, что он умел вызывать восхищение женщин наедине.

Чу Цзинь Мяо тихонько бросила тайный взгляд на заднюю дверь и достала книгу стихов, целенаправленно перелистывая ее. Третья юная барышня заметив это, повысила голос, чтобы спросить:

— Четвертая младшая сестра, что это?

Чу Цзинь Мяо ответила:

— Я написала эти стихи раньше. Просто тетрадь слишком грязная, поэтому я решила переписать.

Третья юная барышня взяла сборник стихов и сказала:

— Это оригинальная рукопись, верно? Ах, это ценная вещь, поскольку ты потратила много времени, чтобы написать. Ты должна хорошо хранить сборник, иначе, если кто-то случайно прольет немного воды, вся твоя тяжелая работа будет испорчена.

— Как это возможно? - Чу Цзинь Мяо улыбнулась: - У бабушки нет таких неуклюжих служанок.

Услышав разговор, Шестая юная барышня а подошла, чтобы пошутить:

— Я слышала, как вы все говорили о сборнике стихов. Что это за сборник стихов?

Увидев, подошедшую Шестую юную барышню, она пролистала ее наугад два раза, прежде чем положить сборник стихов под книгу:

— Я написала это случайно. Не стоит чтения.

Увидев, что Чу Цзинь Мяо убирает сборник стихов, Шестая юная барышня улыбнулась:

— Слова Четвертой старшей сестры слишком скромны. Ты - лучшая в литературном таланте среди нас, сестер, если ты говоришь, что тщательно написанные стихи написаны небрежно, то что это говорит о нас?

Несмотря на то, что Шестая юная барышня говорила так, в душе она была несколько неодобрительна. Стихи Чу Цзинь Мяо были так высоко оценены семьей, что Шестая юная барышня чувствовала, что они были не более чем вассалами для выражения печали. Ей казалось, что это была шутка - показать их ей, но они должны были даже охранять сборник. Кто захочет это увидеть!

Чу Цзинь Мяо уже переписала две страницы, прежде чем заговорила:

— Слишком скучно оставаться здесь. Давайте выйдем и отдохнем! Позже мы напишем больше, когда вернемся.

Седьмая юная барышня долгое время была в нетерпении и, услышав эти слова, сразу же согласилась. Третья юная барышня также ответила положительно, а Шестая юная барышня осталась равнодушной. Линь Си Нин увидел, что Чу Цзинь Мяо хочет выйти, и, конечно же, пошел с ней. В конце концов, все в задней комнате захотели пойти поиграть.

Чу Цзинь Мяо с улыбкой посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— Пятая младшая сестра, мы хотим пойти поиграть. Как насчет тебя?

Чу Цзинь Мяо играла роль хозяина, а Чу Цзинь Яо не хотела идти. Она ответила:

— Я не пойду, а вы развлекайтесь.

Чу Цзинь Мяо давно ожидала такого ответа, она посмотрела на Линь Си Юаня:

— Шицзы, Вы...

Линь Си Юань перевернул страницу книги и сказал:

— Мне тоже лень куда-то идти. Вы все должны идти вперед.

Чу Цзинь Мяо немного колебалась, а Третья юная барышня молча почувствовала, что дела идут не очень хорошо, и быстро сказала:

— Пятая младшая сестра слишком ленива, чтобы двигаться, и лучше остаться в задней комнате. Однако, если Шицзы останется, есть опасения…

Линь Си Юань посмотрел вверх, и хотя он все еще улыбался, Третья юная барышня необъяснимо отпрянула назад. Однако темнота в глазах Линь Си Юаня быстро исчезла. Подумав о том, что он и Чу Цзинь Яо действительно не были двоюродными родственниками, ее репутация будет испорчена, если он силой заставит ее остаться. Он мог только встать, немного подумав об этом, и, сопротивляясь раздражению в своем сердце, сказал:

— Хорошо. Тогда пойдемте вместе.

Линь Си Юань и остальные в открытую ушли. После того, как все ушли, в задней комнате вдруг стало намного тише. Чу Цзинь Яо втайне вздохнула с облегчением:

— Наконец-то они ушли.

Цинь И уже давно наблюдал за происходящим, но был необъяснимо расстроен. Он сказал Чу Цзинь Яо:

— В следующий раз, когда ты выйдешь, не нужно избегать этого. Ты - Ди-дочь Чу Цзин, поэтому даже если кто-то и избегает, то это они должны избегать тебя. Как ты можешь оставаться позади и позволять им уходить?

— Просто я не хочу идти, - Чу Цзинь Яо продолжила: - Следуя за такой большой группой людей, неизвестно, сколько времени это займет. Во-первых, я хочу попрактиковаться в каллиграфии. Во-вторых, есть еще ты! Если я выйду сейчас, то не смогу разговаривать с тобой долгое время.

Эта причина заставила Цинь И потерять дар речи. Прошло много времени, прежде чем он вздохнул:

— Ты точно упрямая.

Чу Цзинь Яо тихо писала в задней комнате, так как там никого не было, и ей было спокойнее. Через некоторое время вошел Линь Си Юань. Войдя, он увидел, что Чу Цзинь Яо все еще пишет, и неожиданно поднял брови:

— Ты все еще пишешь?

— Мхм, - Чу Цзинь Яо подняла голову и спросила: — Почему Шицзы вернулся? А как насчет остальных?

— Они пошли смотреть на рыбок. Мне они не нравятся, поэтому я вернулся первым, - Линь Си Юань наблюдал за дисциплинированным движением кисти Чу Цзинь Яо и не мог не вздохнуть: - Если бы у моей младшей сестры была хотя бы половина твоего упорства, моим родителям не нужно было бы...

Чу Цзинь Яо подождала некоторое время и не могла не поднять голову, чтобы спросить:

— Вы должны продолжать говорить.

Линь Си Юань увидел, что Чу Цзинь Яо подняла голову и улыбнулась ему, и в его глазах появилась улыбка. Он покачал головой и ответил:

— Ничего.

— Мне очень не нравится, что у вас, людей, есть привычка говорить половину и скрывать другую половину. Если есть слова, которые нужно сказать, просто скажи их без колебаний, зачем заставлять других догадываться?

Линь Си Юань услышал это и полюбопытствовал:

— Вы? Кто еще?

Чу Цзинь Яо моргнула и ответила:

— Ничего.

Линь Си Юань был ошеломлен, но потом рассмеялся. Он всегда улыбался на треть, относился ко всем, как весенний ветерок, и всегда был вежлив. Однако он очень редко смеялся от души. Пока Линь Си Юань не мог перестать смеяться, Чу Цзинь Яо думала: Цинь И такой, почему Линь Си Юань тоже такой? Она была несколько смущена и раздражена.

— Над чем Вы смеетесь?

Линь Си Юань, наконец, перестал смеяться, и когда он посмотрел на Чу Цзинь Яо, его глаза сверкали:

— Пятая младшая двоюродная сестра, ты действительно...

Что именно? Линь Си Юань не мог продолжать. Однако, прежде чем он успел придумать причину, их разговор прервали.

Чу Цзинь Мяо вошла в заднюю комнату в сопровождении Третьей юной барышни. Увидев Линь Си Юаня и Чу Цзинь Яо, она слегка удивилась:

— Шицзы, почему Вы вернулись?

Линь Си Юань, услышав эти слова, почувствовал себя неуютно:

— Почему? Разве я не могу возвращаться?

— Это не так, - Чу Цзинь Мяо вежливо улыбнулась. Она подошла к своему столу и стала перелистывать свои вещи, говоря: - Я устала после прогулок и вернулась отдохнуть. Я прошу прощения у всех, надеясь, что никто не будет презирать меня. А, где мой сборник стихов?

— Стихи? - Чу Цзинь Яо не понимала. Какие стихи? Она ответила: - Никто не трогал твои вещи. Ты можешь поискать их сама.

Третья юная барышня хотела поговорить с Линь Си Юань, но, видя, что Чу Цзинь Мяо ищет повсюду, она могла только подойти и помочь:

— Я помню, что перед нашим уходом он все еще лежал на столе. Почему он исчез?

— Нашла! - служанка Чу Цзинь Мяо удивленно воскликнула, но ее голос быстро увял: - Барышня...

Чу Цзинь Мяо подошла к ней со спокойным лицом:

— В чем дело?

Служанка робко протянула сборник стихов Чу Цзинь Мяо. Когда она получила его, она была так рассержена, что у нее задрожали руки. Третья юная барышня тоже громко заговорила:

— Как можно было так разорвать прекрасный сборник стихов?

Сначала Чу Цзинь Яо не воспринимала их всерьез, но теперь, когда она услышала, что что-то разорвано, ее сердце сжалось, и она быстро встала, чтобы посмотреть. Линь Си Юань также сопровождал ее, чтобы подойти и осмотреть сборник стихов.

Сборник стихов был написан в тетради с синей обложкой, и он был с силой разорван посередине. Поскольку тетрадь была полностью разорвана пополам, остальные страницы были разорваны на мелкие кусочки, что представляло собой трагическое зрелище.

Линь Си Юань инстинктивно почувствовал, что что-то не так:

— Похоже, что его разорвали на части грубой силой. В комнате была только Пятая младшая сестра, как такое может быть?

Чу Цзинь Мяо тут же ответила:

— Да. В задней комнате была только она! Пятая юная барышня, почему бы тебе не сказать о том, что именно происходит?

Чу Цзинь Яо нахмурилась, взяв лист бумаги, чтобы внимательно его рассмотреть. Услышав вопросительный тон Чу Цзинь Мяо, она подняла голову:

— Зачем спрашивать меня? Это сделала не я. Ты пытаешься повесить это на меня?

— Не ты это сделала? Но в задней комнате была только ты. Если это не ты порвала его, то может быть это я порвала его?

Третья юная барышня туманно ответила:

— Когда мы выходили, мы с Шестой младшей сестрой видели, как Четвертая младшая сестра держала его. В то время сборник стихов был еще в порядке. В этот период времени мы не возвращались, и там была только Пятая младшая сестра. Если бы Четвертая младшая сестра захотела сама порвать его, боюсь, что это невозможно сделать.

— Пятая младшая двоюродная сестра была не единственной в задней комнате, - Линь Си Юань внезапно заговорил. Выражение его лица было серьезным, и, бросив легкий взгляд на Третью юную барышню, она не посмела оглянуться на него. Линь Си Юань сказал: - Я уже давно вернулся в заднюю комнату. Судя по всему, я тоже подозрителен.

— Как это возможно? - Чу Цзинь Мяо не осмелилась бы обвинить Шицзы из резиденции принца Хуай Лин. Она тщательно подбирала правильные слова. - Как Шицзы может быть таким? Мы не смеем так думать.

Линь Си Юань подавил свой гнев:

— Тогда вы смеете думать, что Пятая младшая двоюродная сестра такая?

Чу Цзинь Мяо промолчала, но Третья юная барышня сказала:

— Это неоспоримый факт. Когда мы уходили, все было в полном порядке, а когда вернулись, все было разорвано на части. Кроме Пятой юной барышни, мы не можем придумать других вариантов.

Чу Цзинь Мяо сказала:

— Пятая юная барышня, я знаю, что ты всегда меня недолюбливала, и это нормально, что ты выплеснула на меня свой гнев. Но зачем тайно рвать мой сборник стихов? Я целый год кропотливо трудилась, чтобы написать их. Даже если ты специально нацелилась на меня, ты не можешь так себя вести!

— Кто сказал, что это я порвала его? - Чу Цзинь Яо посмотрела на Чу Цзинь Мяо, а затем улыбнулась: - Неудивительно. Оказывается, вы обе договорились об этом заранее.

Теперь, когда дело дошло до этого, как Чу Цзинь Яо могла не видеть, что Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня создали союз и специально подставили её сегодня? Чу Цзинь Яо точно не прикасалась к сборнику стихов, но она все время оставалась в задней комнате, а перед уходом Чу Цзинь Мяо показала сборник остальным, так как же он мог превратиться в клочья после возвращения?

Чу Цзинь Яо нахмурилась, не в силах понять, в чем дело. Цинь И увидел разрыв в книге и интуитивно почувствовал, что что-то не так. Однако в зале было слишком много людей, поэтому он не мог подсказать Чу Цзинь Яо. Если бы он сказал что-то необдуманное и его услышали другие, то пострадали бы и Чу Цзинь Яо, и он сам.

Чу Цзинь Мяо холодно насмехалась:

— Я знала, что ты всегда ненавидела меня, но я не ожидала, что тебе будет так неловко со мной. Хорошо, что ты делаешь это прямо в мой адрес, но зачем рвать мой сборник стихов? Ты должна чувствовать в своем сердце, что я забрала у тебя все! Таким образом, ты вымещаешь свой гнев на моей тяжелой работе.

Чу Цзинь Яо была очень расстроена тем, что ее обидели, и услышав циничные замечания Чу Цзинь Мяо, она не смогла сдержать свой пыл. Она холодно сказала Чу Цзинь Мяо:

— Да, ты не виновата, мать тоже не виновата. Так это я виновата? Кто, скажите, был тем, кто широко раскрыл глаза при виде прибыли, и у кого возникли косые мысли? Для кого они намеренно совершили обмен, чтобы заменить меня?

Чу Цзинь Яо давно хотела сказать эти слова. Чу Цзинь Мяо всегда придерживалась позиции «я невиновна, так как ничего не знаю», но почему она не подумала о причине, по которой отец Су и мать Су подменили детей? Это было сделано только для того, чтобы Чу Цзинь Яо жилось лучше. Действительно, отец Су и мать Су были порочны и эгоистичны, но Чу Цзинь Мяо могла наслаждаться славой и богатством, и могла справедливо обвинять Чу Цзинь Яо, истинную и единственную жертву?

Чу Цзинь Мяо наслаждалась тринадцатью годами богатства и славы, а теперь со своим «я не хочу этого, я невинна» она оттолкнула все. Это было получение всех преимуществ и выставление их напоказ.

Выражение лица Чу Цзинь Мяо резко изменилось. Она никогда не позволяла никому упоминать при ней семью Су, так как в душе не считала их своими родными родителями. Теперь, когда Чу Цзинь Яо нанесла рану, она сразу же заволновалась и задрожала от гнева. Она внезапно сняла браслет и бросила его на землю. Раздался звон разбивающегося нефрита, заставивший всех вокруг подпрыгнуть от шока. Она продолжила собирать все украшения, которые были на ней, и бросила их на землю:

— Да. Это все моя вина. Теперь я возвращаю тебе!

Служанки и слуги в задней комнате вскочили в шоке и быстро сдержали Чу Цзинь Мяо:

— Барышня не должна. Не повредите руки.

Звуки споров также встревожили людей снаружи. Гу Мама поспешила проверить и, увидев осколки в задней комнате, заговорила:

— Все шло хорошо, так что же это такое? Четвертая барышня, пожалуйста, быстро остановитесь!

Однако Чу Цзинь Мяо не послушалась и в ярости разбила драгоценности и другие вещи. Цинь И не заботился о том, что его разоблачат, и быстро сказал Чу Цзинь Яо:

— Быстро уходи с дороги!

Чу Цзинь Яо была ошеломлена и застыла от внезапного безумия Чу Цзинь Мяо. Услышав его слова, она очнулась от сна и быстро уклонилась. Чу Цзинь Мяо в бешенстве разбила все вещи, но, к счастью, Чу Цзинь Яо успела уклониться и не получила ни одного осколка.

Однако Третью юную барышню поцарапал осколок разбитого фарфора. Она посмотрела на ситуацию и потеряла дар речи. Невредимой рукой она прикрыла тыльную сторону ладони и почувствовала отвращение в сердце. Почему Чу Цзинь Мяо не смогла ответить и была такой обиженной неудачницей? Она просто говорила о семье Су, и все это было правдой, так почему же нужно было так злиться? Шицзы все еще присутствовал, она позволяла другим смотреть шутки!

Старая фужен и Чу Чжу тоже подошли. Старая фужен Чу с силой стукнула костылем и внушительно сказала:

— Остановитесь!

Старая фужен Чу подошла, и Чу Цзинь Мяо наконец-то немного сдержалась. Служанки быстро шагнули вперед, чтобы удержать ее. Старая фужен Чу была так зла, что ее лицо стало пепельным:

— Достойная барышня из резиденции маркиза осмелилась сделать такое. Все вы на колени!

Старая фужен Чу была так зла, что ее лицо стало пепельным. Она была из тех, кто не говорит и не улыбается, и поэтому в молодости муж не был к ней благосклонен. Поэтому она стала еще более серьезной и дисциплинированной и больше занималась своими детьми. Теперь, когда она дождалась, пока небо очистится и появится луна, она стала старой вдовой, которая говорит то, что имеет в виду, и очень гордилась своими учениями. Однако она никогда не ожидала, что ее внучки, которых она считала очень дисциплинированными и гордыми, на самом деле будут бросать вещи на людях.

Увидев, прибывшую Старую фужен Чу, барышни в задней комнате сдержались. Неизвестно, когда вернулась Шестая юная барышня, которая поддерживала Старую фужен в задней комнате и молча качала головой, оглядывая комнату.

Старая фужен Чу сказала Линь Си Юаню:

— Шицзы сегодня видел шутку. Именно эта Старушка не очень хорошо наставляла молодое поколение и обидела Шицзы. Эта старушка загладит свою вину перед Шицзы.

Линь Си Юань быстро остановил Старую фужен:

—Старейшина, что за слова Вы говорите?

Старая фужен Чу сказала:

— Пусть Шицзы не презирает. Эти барышни моей семьи настолько беззаконны, что у этой старушки больше нет лица, чтобы смотреть на кого-либо. Гу Мама, выведи Шицзы отдохнуть. Когда старушка закончит наказывать, лично подойду к Вам, чтобы извиниться.

Линь Си Юань отказался, но Старая фужен Чу настаивала, что она хочет загладить свою вину. Он знал, что Старая фужен Чу хотела наказать этих девушек, и сначала ей пришлось прогнать его, постороннего человека. Поскольку семья Чу будет наставлять молодое поколение, Линь Си Юань, естественно, не мог больше оставаться. Прежде чем уйти, он с тревогой оглянулся.

Чу Цзинь Яо все еще находилась в задней комнате, и со своего места Линь Си Юань мог видеть только тонкий муслин, на котором отражалась тень девушки. Он почувствовал беспокойство, так как ему показалось, что события этого дня были особенно странными. Однако Гу Мама во второй раз призвала его:

— Шицзы, эта старая служанка отправит Вас отдохнуть.

Линь Си Юань отвел взгляд и только и смог сказать:

— Хорошо. Побеспокою Гу Мама.

После ухода Линь Си Юаня, Старая фужен Чу вытянула длинное лицо и с силой ударила своей деревянной тростью об пол.

— Вы все, конечно, храбрые!

Те барышни и молодые мастера, которые пошли посмотреть на рыб, услышали, что Старая фужен сердится, и быстро вернулись. Они только вошли в комнату, как услышали гневные слова Старой фужен. Они посмотрели друг на друга, но не осмелились поднять головы и стояли в конце комнаты, сцепив руки.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо вышли из задней комнаты и встали перед Старой фужен, склонив головы, готовые слушать наставления. Чу Чжу стояла справа от Старой фужен и, увидев, что Линь Бяо Хуань и Линь Си Нин вернулись, быстро сказала:

— Нин-эр и Бао Хуань, ваш старший брат ушел. Идите и найдите своего старшего брата.

Линь Бао Хуань не хотела уходить. Она была любимой двоюродной сестрой и никто не осмеливался говорить с ней громким голосом. Теперь же, когда вокруг царила суматоха, ей совсем не хотелось уходить. Линь Си Нин сначала считал, что когда бабушка наказывает барышень, они, как внуки по женской линии, должны уйти, но когда он увидел Чу Цзинь Мяо, не мог чувствовать себя уверенно.

Чу Чжу уставилась на Линь Бао Хуань, которая избаловано покачала головой. Чу Чжу подняла глаза и жестом велела Линь Си Нин увести младшую сестру, но не ожидала, что он тоже опустит голову, делая вид, что не замечает ее.

Теперь у Чу Чжу не оставалось другого выбора, кроме как сердито посмотреть на них и отвести взгляд.

Старая фужен получила поддержку и села на стул. Ее взгляд медленно окинул все вокруг. Чу Цзинь Мяо плакала так сильно, что у нее перехватывало дыхание, глаза Третьей юной барышни вращались вокруг, а другая пострадавшая сторона, Чу Цзинь Яо, была, однако, без эмоций и выглядела спокойной. Фужен из разных домов узнали о случившемся и поспешили сюда, теперь они стояли по обе стороны. Госпожа Чжао тоже стояла там, особенно встревоженная. Все трое, кто был вовлечен в это дело, были девушками из Старшего Дома. Чу Цзинь Мяо была так зла, что расплакалась, и несколько раз хотела заговорить, но из-за внушительной манеры Старой фужен проглотила свои слова.

Голос Старой фужен Чу заполнил весь торжественный зал:

— Теперь говорите. Что именно произошло?

В зале были слышны только всхлипывания Чу Цзинь Мяо. Остальные молчали, поэтому служанка, прислуживавшая в задней комнате, вышла и сказала:

— Отвечаю Старой фужен, когда Четвертая юная барышня вернулась, она обнаружила, что ее сборник стихов был разорван другими. В это время в задней комнате была только Пятая юная барышня, поэтому они поссорились. Четвертая юная барышня была очень зла и поэтому бросила свой браслет и украшения.

Чу Цзинь Мяо всхлипнула:

— Чу Цзинь Яо сказала, что я не принадлежу к семье Чу. В те времена мои родители были жадными до денег и специально поменяли нас, чтобы поместить меня в резиденцию маркиза. Она сказала, что на мне лежат грехи моих родителей, так как же я еще смею оставаться в резиденции маркиза. Пятая юная барышня права, я изначально чужая, и просто стоя здесь, я пачкаю резиденцию маркиза. Я соберу свои вещи и уйду, чтобы не пачкать глаза Пятой юной барышни.

Услышав эти слова, госпожа Чжао быстро сказала:

— О чем ты говоришь! Почему ты говоришь такие горькие слова?

Чу Цзинь Мяо зарыдала еще более яростно. Госпожа Чжао подошла к ней, чтобы вытереть слезы от душевной боли, и она почти разрыдалась, когда вытирала их. Она обняла Чу Цзинь Мяо и вздохнула:

— Моя несчастная Мяо-эр, что ты сделала не так?

Госпожа Чжао не решалась сказать что-нибудь Чу Цзинь Яо, но в конце концов, из-за присутствия Старой фужен, она лишь протяжно вздохнула и отвернулась, чтобы вытереть слезы Чу Цзинь Мяо и больше не смотрела на Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо слегка повернула лицо и саркастически улыбнулась.

У плачущего слабака всегда были причины. Смешно.

Чу Цзинь Мяо плакала так жалобно, что никому не было невыносимо это слушать. Хотя и правда, что родители семьи Су были ненавистны, но казалось слишком жестоко говорить об этом Чу Цзинь Мяо. Многие взгляды на Чу Цзинь Яо стали выглядеть несколько обвиняющими, к счастью, Старая фужен не была похожа на госпожу Чжао, которая слушала выборочно. Старая фужен посмотрела на Чу Цзинь Яо и спросила:

— Что ты хочешь сказать? Все ли события таковы, как говорит Четвертая барышня?

— Этой внучке нечего сказать, - Чу Цзинь Яо равнодушно сказала: - Я была само по себе и писала, когда пришла Четвертая юная барышня и обвинила меня в том, что я не могу терпеть ее и намеренно порвала ее сборник стихов. Я даже не видела этот сборник стихов, так как же я могла его порвать? Я отрицала всего двумя предложениями, а она взбесилась и начала громить вещи, говоря, что не может вынести милости семьи Чу и хочет вернуть ее, разбрасывая вещи. Я тоже в недоумении, откуда мне знать, что с ней случилось?

Когда Чу Цзинь Мяо услышала это, она не стала опровергать Чу Цзинь Яо, а заплакала еще более горько. Сердце госпожи Чжао почти разорвалось от этих криков. Она обняла Чу Цзинь Мяо:

— Моя жалкая дочь, что же ты такого плохого сделала, что над тобой так издеваются? - Госпожа Чжао не выдержала и сказала Чу Цзинь Яо: - Что ты мне обещала? Ты ясно обещала мне не нападать на Мяо-эр. Это было всего несколько дней назад, как ты можешь быть такой!

Остальные тихонько переговаривались, но когда Старая фужен Чу похлопала по столу, все сразу затихли. Старая фужен Чу продолжила спрашивать:

— Что случилось со сборником стихов?

Третья юная барышня быстро ответила:

— Я знаю об этом. Позвольте мне объяснить бабушке.

Третья юная барышня тайком взглянула на Чу Цзинь Яо и подавила улыбку в уголках глаз. Затем она обернулась и с жалостливым выражением лица обратилась к Старой фужен Чу:

— Об этом нужно говорить с того момента, как закончился обед. После еды Пятая юная барышня ушла в заднюю комнату одна, и неизвестно, что произошло, но через некоторое время туда же зашел Шицзы. После этого Четвертая младшая сестра захотела переписать свой сборник стихов, и остальные сестры сочли, что это хорошая идея, и позволили служанкам внести столы и приготовить чернила. Когда Четвертая младшая сестра переписала половину, она немного устала и позвала всех сестер прогуляться на улицу, чтобы отдохнуть. Все мы вышли, но только Пятая младшая сестра сказала, что хочет писать, и не пошла с нами. В это время в задней комнате было много людей. Старший двоюродный брат и младшая двоюродная сестра также присутствовали. Бабушка может спросить их об этом.

Старая фужен Чу посмотрела на Линь Си Нин и кивнула:

— Это действительно так. Старший брат, Цзинь Мяо, я и несколько младших двоюродных сестер вышли. Только Пятая младшая двоюродная сестра осталась в задней комнате.

После того, как Старая фужен Чу получила подтверждение, она жестом велела Третьей юной барышне продолжать говорить. Третья юная барышня была втайне довольна собой и продолжила:

— Мы пошли прогуляться по саду, но через некоторое время Четвертая младшая сестра не смогла идти дальше и попросила меня сопровождать ее обратно. Когда Четвертая младшая сестра вернулась в заднюю комнату, она хотела найти тот сборник стихов, чтобы вернуться в комнату и медленно переписать его. Однако мы не ожидали, что когда мы его найдем, сборник стихов будет разорван в клочья.

Гу Мама уже положила разорванный сборник стихов на поднос и, услышав это, сразу же протянула его Старой фужен. Старая фужен небрежно перевернула несколько страниц, после чего сказала:

— Он был разорван до такого состояния.

Третья юная барышня поспешно сказала:

— Разве это не так? То, что ее разорвали до такого состояния, очевидно, было не случайностью, а намерением. В то время в задней комнате была только Пятая младшая сестра... О. Да, неизвестно когда, но Шицзы вернулся раньше и разговаривал с пятой младшей сестрой. Неизвестно, о чем именно. Когда Четвертая младшая сестра увидела, что ее усилия были потрачены впустую, она очень рассердилась и стала расспрашивать Пятую младшую сестру. Пятая младшая сестра имела прямой характер и сразу же ответила. Когда Четвертая младшая сестра услышала эти уничтожающие слова, она не выдержала и сняла свой браслет, чтобы бросить его на землю. Что касается последующих событий, то бабушка также знает о том, что произошло дальше.

Старая фужен Чу торжественно спросила Чу Цзинь Яо:

— Так ли это?

Чу Цзинь Яо сделала паузу. Хотя Третья юная барышня добавила много эмоций, лжи не было, поэтому она могла только ответить:

— Все так и есть.

Седьмая юная барышня сразу же заговорила, спрашивая госпожу Янь:

— Мама, разве не очевидно, что она порвала чужой сборник стихов? Иначе, разве Чу Цзинь Мяо сама порвала бы его?

Третья юная барышня поспешно добавила:

— Когда мы уходили, сборник стихов был показан другим, и в то время он был в полном порядке, - Третья юная барышня повернулась, чтобы посмотреть на Шестую юную барышню: - Шестая младшая сестра, ты тоже присутствовала. Это правда?

Шестая юная барышня нерешительно посмотрела на Чу Цзинь Яо. Казалось, в ее глазах была тысяча слов, но в конце концов она вздохнула: - Да.

Действия Шестой юной барышни еще больше подтвердили все догадки, и шепот в комнате стал громче. Глаза Чу Цзинь Яо смотрели на ее нос, ее нос указывал на ее сердце, и она оставалась неподвижной. Старая фужен с силой хлопнула по столу, ее тон голоса звучал особенно свирепо:

— Пятая юная барышня, ты порвала сборник стихов?

— Нет, - ответ Чу Цзинь Яо был ярким и громким, ее шея была прямой. Она вдруг придумала лазейку: - В задней комнате была только я, и я не могу об этом спорить, но я действительно не трогала ее сборник стихов. В этом вопросе у меня чистая совесть. Четвертая юная барышня сказала, что ее сборник стихов разорван, но кто знает, есть ли у нее только один сборник стихов? А вдруг у нее есть еще один экземпляр? Один экземпляр давно порван, а у нее есть другой, совершенно прекрасный экземпляр. Вначале она показала нам совершенно прекрасный экземпляр, а по возвращении поменяла его на порванный. Если быть такой скрытной, кто узнает, она ли это порвала или кто-то другой?

— Ты ложно обвиняешь меня! - сердце Чу Цзинь Мяо подпрыгнуло, и она необъяснимо заволновалась. Она сказала резким тоном: - На каком основании ты говоришь, что я сама порвала его? С чего бы мне это делать? У тебя есть хоть какие-то доказательства, чтобы ложно обвинить меня в этом?

— Тогда есть ли у тебя доказательства? Ты посмела обвинить меня и сказать, что я порвала твой сборник стихов, - Чу Цзинь Яо пристально посмотрела на Чу Цзинь Мяо и возразила: - Кто-нибудь видел, чтобы я рвала твои вещи? Нет, тогда на каком основании ты говоришь, что это была я? Кто знает, есть у тебя копия или нет.

—Нет у меня! - Чу Цзинь Мяо закричала: - У меня есть только одна единственная копия, и мои служанки и Мама могут доказать это!

— Говоришь, что они твои служанки и Мама, поэтому, конечно, они будут на твоей стороне!

— Ты… - Чу Цзинь Мяо была так зла. Чу Цзинь Яо выглядела как любительница поговорить и посмеяться, у нее был дружелюбный характер, как она могла быть такой яростной, когда ссорилась!

Линь Си Нин тоже был ошеломлен молчанием. Пятая младшая сестра была похожа на богатый цветок и обычно мило улыбалась, он не думал, что она не уступит в ссоре и будет даже свирепее обычной землеройки. Остальные фужен тоже думали, что она действительно выросла среди простолюдинов. Посмотрите на ее позицию в споре, какая барышня может быть такой же внятной и резкой, как она?

— Все остановитесь, - Старая фужен сердито выругалась:

— Не шумите, не забудьте, что вы еще барышни.

Чу Цзинь Яо свирепо посмотрела на Чу Цзинь Мяо, а затем отвела взгляд. Чу Цзинь Мяо была так зла, что её пальцы дрожали, но перед Старой фужен она не смела создавать проблемы и могла только терпеть.

Старая фужен Чу спросила:

— Четвертая барышня, позволь мне спросить тебя. Сколько экземпляров сборника стихов у тебя есть?

Сердце Чу Цзинь Мяо дрогнуло, но она стиснула зубы:

— Есть только один экземпляр.

— Ты уверена?

— Я уверена.

Старая фужен Чу вздохнула.

— Пятая барышня сказала, что не рвала сборник стихов и была одна. Это не может быть доказано.

Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня обрадовались, но тут же услышали, как Старая фужен Чу продолжила говорить:

— Однако Четвертая барышня сказала, что у нее есть только один экземпляр сборника стихов, это также не может быть доказано, кроме как ею самой. Вы трое - госпожа из рода маркизов, но подняли шум из-за такой мелочи. Не говоря уже о том, что вы умышленно разбрасывали вещи, даже кусали друг друга и сеяли раздор между сестрами. С точки зрения стороннего наблюдателя, кто бы не посмеялся над маркизатом Чан Син за неподобающее поведение? Семья должна объединиться, чтобы справиться с миром, а вы все только ссоритесь друг с другом. От этого холодеют зубы. Гу Мама, принеси сюда семейную дисциплину (она же розга/палка).

Гу Мама посмотрела на хрупких девушек и засомневалась:

—Старейшина…

— Я сказала, принести семейную дисциплину! - Старая фужен Чу сильно ударила по столу. Гу Мама больше не осмеливалась говорить и быстро пошла за палкой.

Старая фужен Чу встала со стула Тайши и взяла палку, обращаясь ко всему залу внуков:

— Сегодня я принесла семейную дисциплину, не только для того, чтобы дисциплинировать их троих, но и чтобы вы все помнили о ней. Всегда говорят, острие братьев единомышленников может разрезать металл. Если вы будете продолжать использовать злые мысли в отношении своей собственной семьи, то вас также будет ждать семейная дисциплина!

Все уже стояли, затаив дыхание, когда Гу Мама принесла палку, и, услышав слова Старой фужен Чу, не осмелились даже громко вздохнуть и в унисон сказали:

— Искренне выполняем наставления старейшины.

Увидев, что все эти люди напуганы, Старая фужен Чу подошла к Чу Цзинь Мяо и спросила:

— В чем твои ошибки?

Когда Старая фужен Чу взяла палку и встала перед ними, их головы опустились на колени. Увидев, что Старая фужен Чу первым делом допрашивает ее, Чу Цзинь Мяо заплакала еще сильнее. С юности она никогда не испытывала физической боли и не могла вынести даже грубого слова, не то что удара по ладони. Она плакала до икоты и говорила, задыхаясь:

— Я не должна бросать браслет и не должна говорить о возвращении домой.

— Что-нибудь еще?

И еще? Чу Цзинь Мяо немного подумала и неохотно ответила:

— Я не должна была говорить, что Пятая юная барышня разорвала мои вещи без каких-либо доказательств.

— Да, - Старая фужен Чу удовлетворенно кивнула и продолжила:

— Поскольку ты знаешь, что не права, то твое нарушение этикета больше не будет рассматриваться. Однако, перед таким количеством людей, без сурового наказания, это не убедит массы. Протяни руку.

Чу Цзинь Мяо заплакала и отказалась протянуть руку. Госпожа Чжао тоже опустилась на колени:

— Мама, Мяо-эр была слаба с юности, так что не стоит использовать семейную дисциплину? Если Вы пощадите ее в этот раз, то по возвращении я обязательно наставлю ее.

— Нет. Если ее не бить, она и не запомнит. Протяни руки!

Чу Цзинь Мяо протянула дрожащую руку, и Старая фужен Чу сильно ударила по ней. Чу Цзинь Мяо тут же отдернула руку. Она не могла распрямить пальцы и отказывалась вытягивать руку.

Госпожа Чжао продолжала умолять о пощаде, а Линь Си Нин не мог больше смотреть на это, и сказал:

— Бабушка, двоюродная сестра знает свою ошибку, поэтому, пожалуйста, пощадите ее на этот раз, - он тихо пробормотал: - В конце концов, это не ее вина.

Чу Чжу тайно протянула руку и ущипнула Линь Си Нин, давая понять, чтобы он молчал. Однако, Чу Чжу поняла, что наказание Старой фужен Чу для Чу Цзинь Мяо было слишком суровым.

Очевидно, что побить нужно было кого-то другого.

Старая фужен изначально планировала ударить Чу Цзинь Мяо дважды. Она хотела ударить Чу Цзинь Мяо, чтобы показать, что все имеют равное отношение и исправить эту атмосферу внутренней борьбы. Она не собиралась жестоко наказывать Чу Цзинь Мяо. Однако Чу Цзинь Мяо отказалась протянуть руку после одного удара и открыто бросила вызов авторитету Старой фужен Чу. Старая фужен Чу почувствовала некоторое раздражение в сердце, что эта внучка была бесхребетной и не могла показаться на людях. Ее лицо потемнело. Гу Мама увидела, что ситуация не совсем правильная, и быстро встала, чтобы сгладить ситуацию:

— Старейшина, Вы не должны сердиться. Если Вы рассердитесь, это будет наша вина. Если старейшина не возражает, отдайте дисциплину этой старой служанке, и пусть эта старая служанка накажет девушек.

Госпожа Янь и остальные поддержали ее, а Старая фужен Чу вскользь сказала:

— Хорошо.

Гу Мама взяла палку из рук Старой фужен Чу и сказала Чу Цзинь Мяо:

— Четвертая юная барышня, Вы должны пострадать еще раз, но, учитывая Ваше слабое здоровье, этот удар будет сохранен. Надеюсь, что Вы будете помнить наставления старейшины и не разочаруете ее ожидания.

Госпожа Чжао ответила с согласием, и хотя по обеим щекам Чу Цзинь Мяо текли ручьи слез, она многократно кивнула в слезах. Гу Мама была довольна признанием Чу Цзинь Мяо, и подошла к следующей, обращаясь к Третьей юной барышне:

— Барышня, пожалуйста, протяните руку.

Третья юная барышня не могла перестать ругаться в своем сердце. Ей действительно не везло восемь жизней, чтобы столкнуться с таким событием. Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Яо, настоящая и ненастоящая госпожа, ссорились, так какое отношение это имело к ней? На каком основании она должна быть побита? Здесь присутствовало так много людей, поэтому, как бы ни была толста ее кожа, Третья юная барышня знала, что нельзя вести себя как избалованный ребенок, и могла только протянуть руку. Рука Гу Мама слегка дернулась, и Третья юная барышня быстро отступила назад, чтобы увернуться.

Старая фужен не могла больше мириться с действиями Третьей юной барышни:

— Ты такая же. Ты старшая сестра, но все равно позволяешь двум младшим сестрам ссориться. Это твоя ошибка как старшей сестры. Сегодня тебя ударили, чтобы ты запомнила, что два Чу нельзя написать одним махом. В семье сестер слава и потери связаны вместе. Это большая ошибка для тебя - думать о наблюдении за горящим огнем в стороне.

Старая фужен сидела на стуле, и после того, как она закончила наставлять Третью юную барышню, Гу Мама подошла и ударила ее по ладони. Хотя Гу Мама и делала это от имени Старой фужен, она была служанкой и не имела права говорить о недовольстве барышнями. Она могла действовать только после того, как Старая фужен закончит говорить.

Третья юная барышня получила один удар, после чего убрала руки и не хотела, чтобы ее ударили снова. Она не была глупой. Чу Цзинь Мяо ударили только один раз, хотя у неё были самые серьёзные ошибки, но она была лишь рыбой во рву*, так на каком основании её должны были ударить дважды?

*(Взято из второй половины идиомы 城门失火 殃及池鱼. Буквальный перевод: Пожар у городского гостя - это также бедствие для рыбы во рву. Это означает, что пострадает и сторонний наблюдатель).

Увидев это, Гу Мама смогла только притвориться и сказать несколько слов, чтобы пропустить это мимо ушей, после чего подошла к Чу Цзинь Яо.

Цинь И не заботился о том, что его могут раскрыть, и прошептал Чу Цзинь Яо, пока не подошла Гу Мама:

— Мудрый человек лучше знает, как бороться, когда шансы против него. Сначала признайся, а потом ищи справедливости.

Он все еще хотел продолжить, но Гу Мама уже приближалась, поэтому он мог только остановиться. Цинь И вдруг почувствовал себя бессильным. Если бы его тело было здесь, то, пока он не кивнет головой, никто не посмеет даже прикоснуться к Чу Цзинь Яо? Госпожа Чжао и остальные считали, что Чу Цзинь Мяо ударили несправедливо, но Цинь И думал, на каком основании они хотят ударить Чу Цзинь Яо? Что плохого совершила Чу Цзинь Яо? Даже если она сделала что-то плохое, они не должны были бить ее.

У Цинь И никогда не было такого момента, как сейчас, когда он так отчаянно хотел вернуться в облик наследного принца. Раньше он не чувствовал, что эта личность что-то значит, пока в этот момент он не почувствовал себя бессильным, тогда он понял, какие привилегии дает титул наследного принца.

Через секунду Гу Мама уже подошла к Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо со спокойным выражением лица протянула руку к Гу Мама.

Старая фужен спросила:

— Пятая барышня, знаешь ли ты, в чем твои ошибки?

— Я не должна была спорить со своими сестрами на людях и не должна была говорить те слова, - Чу Цзинь Яо наконец поняла, что эти жестокие слова нужно было сказать Чу Цзинь Мяо наедине и лично, иначе, когда ее поймают, как сегодня, она будет виновата, несмотря ни на что.

Старая фужен удовлетворенно кивнула и спросила:

— Что еще?

Есть что-то ещё? Чу Цзинь Яо молчала. Услышав вопрос Старой фужен, она поняла, что в сердце Старой фужен она разорвала сборник стихов Чу Цзинь Мяо, но чтобы утвердить свою мощь, она наказала их всех. Говоря прямо, мысли Старой фужен ничем не отличались от мыслей госпожи Чжао и остальных.

Действительно, Чу Цзинь Яо не могла доказать свою невиновность, так как она была единственной в задней комнате, и из-за Цинь И она выгнала всех слуг. Если вещи Чу Цзинь Мяо действительно были разорваны другими, то даже если бы у Чу Цзинь Яо были сотни ртов, она все равно не смогла бы объяснить, почему она хотела вывести всех служанок. С таким количеством людей, дающих показания, Чу Цзинь Яо сегодня была самой подозрительной личностью. Так думала госпожа Чжао, и Старая фужен тоже так думала.

Слова Старой фужен были просто использованием возможности заставить Чу Цзинь Яо признать свою ошибку, чтобы этот инцидент был забыт, чтобы сохранить ее репутацию. Но Чу Цзинь Яо знала, что она этого не делала. Никто не верил в нее, и она не могла этого объяснить. Однако она не могла склонить голову силой.

Увидев, Чу Цзинь Яо не отвечает, Цинь И в глубине души понял, что дело плохо. Чу Цзинь Яо сказала:

— Я виновата в том, что спорила с сестрой, и я готова понести за это наказание. Что касается остальных, то у меня чистая совесть.

Когда эти слова были произнесены, все были ошеломлены. Третья юная барышня удивленно посмотрела на нее, и даже Чу Цзинь Мяо неосознанно перестала плакать.

Повсюду раздавались тихие звуки дыхания. Чу Цзинь Сянь чуть не умерла от злости, услышав это, и быстро заговорила:

— Цзинь Яо, не устраивай истерик с бабушкой. Неужели ты до сих пор не хочешь быстро признать свою ошибку перед бабушкой? - Закончив, она поклонилась Старой фужен: - Бабушка, Цзинь Яо упряма, пожалуйста, не беспокойтесь о ней.

Старая фужен также считала, что Чу Цзинь Яо слишком упряма. Она посмела отказаться признать свои проступки перед столькими людьми и даже произнесла такие слова, как «чистая совесть». Голос Старой фужен стал еще более торжественным, и она спросила деспотичным тоном:

— Признаешь ли ты свои проступки?

Чу Цзинь Яо протянула руки и спокойно сказала:

— Я не виновна.

— Хорошо! - Старая фужен с силой хлопнула руками по столу и сказала Гу Мама: - Гу Мама, тогда начинай. Не нужно быть снисходительной.

Гу Мама вздохнула и ударила линейкой по ладони Чу Цзинь Яо, после чего спросила:

— Пятая юная барышня, я знаю, что Вы очень чувствительны, но человек в таких случаях, должен признать свою ошибку перед старшими.

Этот удар был намного тяжелее остальных, и у Чу Цзинь Яо выступили слезы. Ее ладони покраснели, а пальцы неконтролируемо скрутились, как будто она едва могла их разжать. Цинь И забеспокоился и поспешно прошептал Чу Цзинь Яо:

— Чу Цзинь Яо, не упрямься и признайся! За твоей спиной все еще есть я.

Чу Цзинь Яо подавила слезы и медленно покачала головой:

— Моя ошибка - спор с сестрами. Однако в остальном я не сделала ничего плохого.

Гу Мама не ожидала, что в семье Чу найдется такая упрямая девушка. Когда она нанесла еще один удар, то решила, что на этот раз уступит.

Из толпы раздались возгласы. Им всем было больно смотреть, но Чу Цзинь Яо стояла на коленях с прямой спиной. Очевидно, что она не могла терпеть, но отказывалась от этого и не желала вести себя избаловано или молить о пощаде. Однако, поскольку Чу Цзинь Яо не сдавалась, Старая фужен Чу и Гу Мама не могли отступить. Поэтому Гу Мама оставалось только тайно отвести часть своей силы и ударить Чу Цзинь Яо в третий раз.

Цинь И рассвирепел:

— Вам всем не нужны ваши жизни! Все еще смеете бить?

Хотя он и убеждал Чу Цзинь Яо склонить голову, он был упрям и не сдавался до самой смерти. Иначе император не отправил бы его на границу. Вначале он без колебаний застрелил любимую служанку императрицы, и все министры и советники Восточного дворца приходили уговаривать его уступить императрице, но он отказался, и даже когда его отправили на границу, он никогда не склонил бы голову за то, в чем не был виноват.

Однако сейчас, когда то же самое произошло с Чу Цзинь Яо, Цинь И был так встревожен, что почти материализовался, не заботясь ни о какой опасности, чтобы убедить ее признать ошибку и сдаться первой. Однако Чу Цзинь Яо скорее ударили бы, чем она склонила голову и признала свою вину. Цинь И был беспомощен из-за ее упрямства и ненавидел, что не может сразу вернуться в свое тело.

Цинь И должен запомнить всех этих людей из семьи Чу.

Чу Цзинь Яо была побита три раза, и о таком другие барышни никогда не могли бы подумать. Старая фужен Чу не могла больше терпеть, и, видя, что Чу Цзинь Яо не проявляет никаких признаков покорности, она могла только сказать:

— Забудьте об этом. Раз уж ты упряма, то иди и подумай об этом.

Старая фужен Чу встала, а Гу Мама опустила палку, чтобы поддержать Старую фужен Чу. Увидев, что Старая фужен Чу встала, все сделали жесты, чтобы помочь, но Старая фужен Чу замахала руками:

— Ладно. Я устала, и вы все должны разойтись.

После того, как Старая фужен закончила говорить, поддерживаемая служанками направилась во внутреннюю комнату. Когда тени Старой фужен уже не было видно, Дин Сян и несколько служанок тут же бросились к Чу Цзинь Яо. Они были до слез напуганы этой сценой и шептали:

— Барышня, как Вы?

Чу Цзинь Сянь тоже бросилась к ним. Увидев распухшие руки Чу Цзинь Яо, она рассердилась и с болью в сердце сказала:

— Быстро помогите ей встать. Пол твердый, и завтра у нее будут болеть колени после долгого стояния на коленях!

Чу Цзинь Яо встала, пошатываясь. Она только успела встать на ноги, как упала прямо на колени и даже не могла пошевелить руками. Чу Цзинь Сянь осторожно придержала ее, посмотрела на руки Чу Цзинь Яо и сердито сказала:

— Я знаю, что тебя обидели, но почему ты так упряма? Разве ты не можешь сначала уступить бабушке, а потом обсудить это? Почему ты позволяешь себе страдать от этой физической боли?

Чу Цзинь Яо опустила голову и сказала Чу Цзинь Сяню:

— Это все моя вина. Я позволила старшей сестре волноваться.

Чу Цзинь Сянь посмотрела на Чу Цзинь Яо, молчавшей после наказания, а затем посмотрела на Чу Цзинь Мяо, которая была окружена после ухода Старой фужен, и выражение ее глаз стало еще холоднее. Третья юная барышня плакала, обнимая Хуан Инян, Чу Цзинь Мяо расспрашивали и баловали госпожа Чжао, Чу Чжу и остальные. Даже Линь Си Нин, Линь Бао Хуань и остальные утешали ее. В то время как Чу Цзинь Яо ударили три раза, с каждым ударом все сильнее, госпожа Чжао, казалось, забыла об этом и даже не взглянула на нее.

Чу Цзинь Сянь отвела взгляд и сказала Чу Цзинь Яо:

— Возвращайся и хорошо отдохни сегодня, я пойду и поговорю с бабушкой. У меня есть бутылочка с кремом для заживления ран, я пошлю кого-нибудь, чтобы тебе ее прислали.

Чу Цзинь Яо кивнула и ушла первой. Даже когда она покинула Жун Нин Тан, госпожа Чжао и остальные не заметили ее ухода.

Вернувшись во двор Чао Юнь, Цзе Гэн и остальные сразу же пошли кипятить воду и тщательно вытерли ладони Чу Цзинь Яо. Вытирая ладони, они непрерывно плакали:

— Как Гу Мама могла ударить так сильно? Четвертая барышня получила всего один удар, даже увернулась от половины, но фужен было так больно от этого. А вот барышню ударили с полной силой три раза, но никому до этого не было дела.

Чу Цзинь Яо ответила:

— Хорошо. Я все еще могу терпеть эту боль, не говори об этом.

Пока они разговаривали, в дверь Чу Цзинь Яо постучали. Оказалось, что Чу Цзинь Сянь послала кого-то доставить лекарство. После того, как личная служанка Чу Цзинь Сяня ушла, Дин Сян нанесла на Чу Цзинь Яо успокаивающий крем. Крем был прохладным на ощупь, и горячие ладони Чу Цзинь Яо сразу же почувствовали себя лучше.

Затем Чу Цзинь Яо сказала:

— Вы все устали после сегодняшнего дня. Идите и отдохните. Позвольте мне немного побыть одной.

Дин Сян и остальные все еще волновались, но все они знали о характере Чу Цзинь Яо. Она не любила людей во внутренней комнате. Дин Сян мог только вздохнуть:

— Барышня должна хорошо отдохнуть. Если что-то случится, просто позовите нас. Я буду стоять у дверей.

— Хорошо, - Чу Цзинь Яо кивнула, а Дин Сян и остальные вышли. Когда во внутренней комнате уже никого не было, фигура Цинь И медленно материализовалась. Холодное выражение его лица могло бы вызвать ледяное лето.

— Дай мне свою руку.

__________

Переводчику есть что сказать:

На самом деле, Старая фужен и Госпожа Чжао совсем не похожи. Вы скоро узнаете о мнениях Старой фужен и Маркиза Чан Синь насчет госпожи Чжао.

Старая фужен и Маркиз Чан Синь в основном действуют в интересах клана.

Увидев Цинь И, Чу Цзинь Яо почувствовала необъяснимую вину. Сегодня он предупредил ее об опасности, но она настаивала на своем. Она не считала, что была не права, но чувствовала, что подвела Цинь И.

Глаза Цинь И, казалось, были покрыты тысячами чи льда. Он сел напротив и сказал Чу Цзинь Яо:

— Дай мне свою руку.

Его голос не колебался, когда он произносил эти слова, но чувствовалось огромное давление, словно десятки тысяч луков были натянуты. После его слов Чу Цзинь Яо послушно протянула руку.

Цинь И взял Чу Цзинь Яо за кончики пальцев своими почти прозрачными руками и внимательно осмотрел ее раны. На руках Чу Цзинь Яо изначально был тонкий слой мозолей, но после возвращения в резиденцию маркиза Чан Син они сильно уменьшились, так как она очень заботилась о них. Даже кожа стала намного светлее. Поэтому после избиения ее ладонь сильно распухла, что придавало ей особенно устрашающий вид.

Цинь И вырос во дворце, и все женщины, с которыми он взаимодействовал, были изнеженными, с мягкой кожей и нежной плотью. Он подсознательно принимал женщина за нежные фарфоровые изделия. Когда он находился в резиденции маркиза Чан Син, даже если поначалу он был недоволен, он все равно постепенно обучал Чу Цзинь Яо этикету, учил ее писать, а после этого осторожно направлял ее к схемам внутреннего двора. Пока он был рядом, никто не осмеливался иметь дело со служанками, особенно из Восточного дворца. Более того, Чу Цзинь Яо была той, о ком он заботился больше всего, но она была побита до такого состояния.

Цинь И сохранял спокойное выражение лица и молчал. Чу Цзинь Яо постепенно начала беспокоиться и тихо сказала ему:

— Я в порядке. Это только выглядит серьезно, но на самом деле не так уж и больно. Я воспитывалась в свободе и не такая хрупкая, как эти благородные девушки. Для меня эти вещи - сущий пустяк.

Цинь И слегка коснулся ладони Чу Цзинь Яо, и она тут же непроизвольно вскрикнула. Цинь И знал, что он еще не использовал слишком много силы. Он убрал руки и посмотрел на Чу Цзинь Яо, после чего вздохнул:

— Все уже так, а ты все еще говоришь, что это несерьезно?

Чу Цзинь Яо не смогла ответить. Цинь И снова смотрел на нее некоторое время и сказал:

— Я помню, что есть тип мази, которая очень эффективна. После ее применения даже рубцы быстро заживают, не оставляя шрамов. Я помню, что она называется... Нефритовый успокаивающий крем. Поручи своей служанке поискать его в кладовой.

— Нефритовый успокаивающий крем? - Чу Цзинь Яо удивилась: - Я помню, слышала от младшей двоюродной сестры из семьи Линь, что Нефритовый успокаивающий крем - лучшее лекарство от ран, и его всегда предлагали в качестве дани. Даже в резиденции принца Хуай Лин его может не быть, так как же он мог оказаться в кладовой маркиза Чан Син?

Цинь И прищурился:

— Дань? Я не могу вспомнить. Тогда лучше это это сделать мне.

Услышав это, Чу Цзинь Яо испугалась до смерти и быстро сказала:

— Тебе лучше не увлекаться грабежом дани. За такое дело обезглавить могут! По мне, все эти лекарства одинаковы. Вполне можно использовать лекарство старшей сестры. Я вижу тебя, поэтому логично, что и другие могут тебя видеть. Ты не должен действовать необдуманно!

Цинь И больше ничего не сказал:

— Тебе не нужно беспокоиться об этом. Дай мне лекарство. Крем нужно наносить толстым слоем, только тогда его эффективность будет видна, когда ты проснешься завтра утром.

— У меня повреждена только одна рука, поэтому я могу сделать это сама.

Чу Цзинь Яо взяла бутылочку с лекарством и собиралась сама нанести лекарство. Цинь И был мужчиной, даже если он был духом, она считала, что это неуместно.

Цинь И протянул руку и негромко сказал:

— Дай это мне.

Чу Цзинь Яо почувствовала необъяснимое давление. Она редко видела Цинь И таким. Он был явно спокоен, но другие не решались смотреть на него. Она подняла голову, чтобы взглянуть на него, и была поражена напряжением в его глазах. Она не осмелилась пойти против него и послушно передала бутылочку с лекарством в его руки.

Цинь И открутил бутылочку с лекарством и привычным и легким движением помазал лекарство на Чу Цзинь Яо. Его руки изначально были довольно призрачными, и в дополнение к его легким движениям, это совсем не причиняло боли Чу Цзинь Яо, а наоборот, ей было удобнее, чем когда это делала Дин Сян.

Чу Цзинь Яо наблюдала за тем, как Цинь И тщательно наносит на нее лекарство, и на некоторое время оцепенела. Когда она пришла в себя, то увидела, что он убрал лекарство. Его длинные тонкие пальцы держали горлышко фарфоровой бутылочки, и он аккуратно отставлял ее в сторону. Изящная белая фарфоровая бутылочка, одетая в тонкие рукава, придавала ему особую красоту. На Цинь И была одежда с узкими рукавами, и можно было смутно разглядеть тонкие линии на рукавах. Если бы это было несколько дней назад, Чу Цзинь Яо узнала бы, что это узор четырехглазого дракона.

После того, как Цинь И нанес лекарство на Чу Цзинь Яо и убрал вещи, он поднял голову и сказал ей:

— Ты устала после сегодняшнего дня. Иди и поспи сначала.

Чу Цзинь Яо, услышав это, почувствовала, что это неправильно:

— Я лягу первой? А как насчет тебя?

Цинь И приостановил движения. Ему уже исполнилось семнадцать лет, и он давно достиг брачного возраста. Хотя в глазах старых кабинетных министров он все еще был юным наследным принцем, о котором нужно было заботиться, для Цинь И он уже много лет самостоятельно работал при дворе и давно был взрослым. Услышав слова Чу Цзинь Яо, Цинь И, естественно, подумал о другом смысле, о котором думали все люди под Небесами. Затем он с усилием отогнал свои мысли и сказал Чу Цзинь Яо с некоторой обидой за то, что та не оправдала ожиданий:

— Слова, которые ты говоришь... Должны пройти через твои мозги!

Чу Цзинь Яо не могла понять, в чем дело? Поскольку Цинь И должен был оставаться в нефритовой подвеске, она всегда клала нефритовую подвеску в боковую комнату, когда спала во внутренней комнате. Когда Цинь И был в хорошем настроении, она желала ему спокойной ночи перед сном. Поэтому, когда Чу Цзинь Яо задала этот вопрос, он был задан мимоходом, и она не смогла понять, что в нем не так.

Чу Цзинь Яо не ожидала, что такие простые слова заставят кого-то задуматься.

Кончики ушей Цинь И слегка покраснели, но поскольку он был духом, то едва ли можно было это заметить. Он не хотел ничего объяснять и бросился прогонять Чу Цзинь Яо:

— Иди, спи и не беспокойся об этом!

Чу Цзинь Яо была вынуждена заснуть в оцепенении. Она думала в своем сердце... что происходит с этим человеком. Почему он говорит не по делу?

Чу Цзинь Яо собиралась отдохнуть, а Цинь И вернулся к нефритовой подвеске, поэтому она велела Дин Сяну и Цзе Гэну войти, чтобы подождать, пока она разденется и переоденется. Когда свет во внутренней комнате погас, а движения прекратились, Цинь И материализовался из нефритовой подвески. Он обошел Дин Сяна и остальных и направился к темной и тихой резиденции маркиза Чан Син.

*****

Чу Чжу, Линь Си Юань и остальные должны были уехать на следующий день. Несмотря на шум предыдущего дня, назначенную дату возвращения в резиденцию принца изменить было нельзя. Чу Чжу проснулась рано утром и, закончив одеваться, велела слугам отнести вещи в карету. Чу Цзинь Мяо знала, что Чу Чжу уезжает, и пришла раньше. Когда она вошла, то тихонько обратилась к Чу Чжу:

— Тетя.

Увидев Чу Цзинь Мяо, Чу Чжу быстро остановила ее, чтобы посмотреть поближе. Она велела служанкам продолжать переносить вещи, а сама потянула Чу Цзинь Мяо во внутренний двор и присела, чтобы утешить:

— Мяо-эр, вчера твоя бабушка была очень зла, и у меня не было возможности умолять за тебя. Ты ведь не будешь винить тетю?

— Конечно, нет, -Чу Цзинь Мяо застенчиво улыбнулась: - Я понимаю, как хорошо тетя относится ко мне.

— Это хорошо, - Чу Чжу ободряюще улыбнулась. Она посмотрела на руку Чу Цзинь Мяо и расстроенно сказала: - С юности тебе долго было больно, когда тебя прокалывали иголкой. А вот то, что тебя вчера ударили, - это очень важно. Мать действительно такая. Ты явно не виновата, зачем бить вас вместе!

Чу Цзинь Мяо также чувствовала себя удрученной этим. Когда Чу Чжу заговорила об этом, она чуть не разрыдалась. Она сказала в слезах:

— Тетя, не говори об этом. Это не вина бабушки.

Тогда кого винить? Чу Цзинь Мяо не стала продолжать, но Чу Чжу поняла. Чу Чжу начала сердиться и легонько похлопала Чу Цзинь Мяо по руке:

— Мяо-эр, будь уверена. После возвращения в резиденцию принца я обязательно расскажу Ванфэй и свекрови об этих семейных делах. Они занимают высокие и почетные должности и являются просвещенными людьми. Они обязательно узнают, кто является истинным неполированным нефритом.

Чу Цзинь Мяо радостно подняла брови и быстро сказала:

— Благодарю тетю.

Чу Цзинь Мяо была втайне довольна собой. Она убедила Дэн Мама, и теперь тетя помогала ей говорить за нее. Эта должность спутницы по учебе была в ее кармане! Чу Цзинь Мяо не ожидала, что трюк с нанесением себе увечий окажется настолько эффективным, что один удар ладонью позволит ей получить должность спутницы по учебе.Так как это было так, она больше не чувствовала горечи по поводу вчерашнего избиения или приказа Старой фужен Чу. Она оставит их в покое, а когда станет спутницей по учебе уездной принцессы и получит признательность наследного принца, тогда Старая фужен Чу, естественно, поймет свою ошибку и возьмет на себя инициативу поговорить с ней по-хорошему.

Чу Цзинь Мяо составила компанию Чу Чжу, болтая. Когда солнце поднялось выше, она проводила ее во двор Старой фужен, чтобы посидеть. Когда Чу Цзинь Мяо вошла туда, она случайно увидела Чу Цзинь Сянь, сидящую в стороне. Когда Чу Цзинь Сянь увидела их, она встала, чтобы поприветствовать их, а затем отвернулась. Чу Цзинь Мяо в сердцах фыркнула и пошла с Чу Чжу на другую сторону, втайне рассматривая Чу Цзинь Сянь как соперницу.

Чу Цзинь Яо прибыла вскоре после этого. Она поприветствовала Старую фужен, Чу Чжу и остальных, после чего спокойно встала в сторонке. У нее было очень спокойное поведение, и если бы ее руки не были обмотаны марлей, все бы подумали, что вчера ничего не произошло.

Когда Старая фужен Чу увидела свою дочь, она стала все более эмоциональной и продолжала говорить им, чтобы они были осторожны на дороге. В Жун Нин Тан становилось все больше и больше людей, так как Чу Чжу сегодня уезжала, и все приходили, чтобы проводить ее. Чу Чжу и Старая фужен Чу неохотно прощались, когда к ним подбежал молодой слуга и кивнул Чу Чжу:

— Вторая фужен, Шицзы сказал, что приготовления почти закончены и пора уходить.

Чу Чжу не оставалось ничего другого, как встать. Старая фужен Чу не могла удержаться от слез, ведь она не знала, когда они смогут снова увидеться после этого прощания. Чу Чжу тоже заплакала:

— Матушка, я ухожу. Береги себя!

У Старой фужен и Чу Чжу текли слезы, и когда остальные увидели это, они утешили обеих. Линь Си Юань зашел попрощаться со Старой фужен Чу. Увидев слезные прощания матери и дочери, он сказал:

— Старая фужен Чу не должна быть такой. Через несколько дней будет день рождения бабушки, и можно надеяться, что Старая фужен почтит нас своим присутствием. Таким образом, Вы сможете снова увидеть Вторую тетю.

Старая фужен Чу вытерла слезы и превратила их в смех:

— Шицзы прав. Зачем так плакать? В будущем будет еще много возможностей встретиться.

Чу Чжу тоже вытерла слезы. Затем Чу Чжу взяла Линь Си Нин, Линь Бао Хуань и Линь Бао Ин, чтобы попрощаться со Старой фужен Чу, и вышла. Остальные люди тоже последовали за ним. Старая фужен Чу была пожилой, поэтому ей не было смысла выходить, чтобы отправить свою дочь, поэтому она могла остаться только в Жун Нин Тан. Остальные, как и госпожа Чжао, естественно, должны были лично отправить Гунайнай.

Линь Си Юань сделал два шага и вдруг сказал:

— Старая фужен Чу, я вдруг вспомнила, что не могу найти одну из своих тетрадей. Возможно, она осталась в задней комнате. Не могли бы Вы разрешить мне поискать ее там?

Старая фужен Чу быстро ответила:

—Тетрадь Шицзы была потеряна? Почему не упомянули об этом раньше? Это большое дело, просто идите и найдите ее!

Чу Цзинь Сянь осталась рядом со Старой фужен Чу и собиралась отослать Чу Чжу и остальных, но услышав слова Линь Си Юаня, необъяснимо остановилась.

Линь Си Юань пошел в заднюю комнату и через некоторое время вернулся. Старая фужен Чу увидела в его руках тетрадь и облегченно вздохнула:

— Хорошо, что она нашлась. Шицзы слишком вежлив. Если что-то упало, просто поищите это, зачем ждать пока ночь пройдет? - Пока Старая фужен говорила, ее взгляд упал на вещи в руках Линь Си Юаня. Она сделала паузу, прежде чем спросить: - Шицзы, Вы потеряли две тетради?

—Нет, - Линь Си Юань поднял другую тетрадь в переплете и спокойно посмотрел на Старую фужен Чу: - Похоже, это сборник стихов Четвертой юной барышни.

Выражение лица Старой фужен Чу сразу же изменилось. Чу Цзинь Сянь слегка приподняла брови и сказала:

— Разве Четвертая юная барышня не говорила, что у нее есть только один экземпляр сборника стихов, и вчера он был разорван?

Чу Цзинь Мяо стояла у дверей и, услышав свое имя, поспешила туда, чтобы посмотреть:

— Бабушка, Вы звали меня?

Она вошла с улыбкой, и как только она подошла к перегородке и увидела вещь в руке Линь Си Юаня, ее выражение лица сразу же изменилось:

— Это...

Она хотела сказать, как это может оказаться здесь! Ее рукописная копия сборника стихов, спрятанная в ее комнате. Она тайно использовала эту копию, чтобы внести путаницу. Ее персональный экземпляр сборника стихов был разорван той испорченной Третьей юной барышней. Чу Цзинь Мяо была убита горем, но взяла дело в свои руки и вернулась за рукописной копией, чтобы дать другим взглянуть на нее, прежде чем оставить у себя, чтобы другие не узнали ее. Затем она намеренно позвала всех и оставила Чу Цзинь Яо. Вернувшись, она велела служанке достать из рукава вырванную копию и притворилась, что только что нашла ее, чтобы свалить все на Чу Цзинь Яо.

Именно поэтому она так запаниковала, когда Чу Цзинь Яо вчера спросила ее, есть ли у нее копия. Конечно, у нее была копия. Чу Цзинь Яо непреднамеренно догадалась об истине.

Вчера Чу Цзинь Мяо отказалась признаться в этом и обманула госпожу Чжао и Старую фужен Чу. Ей удалось заставить всех поверить в нее и заставить поверить, что это Чу Цзинь Яо завидовала Чу Цзинь Мяо и поэтому разорвала сборник стихов. Чу Цзинь Мяо тайно принесла неповрежденный экземпляр в свою комнату и собиралась подарить его Дэн Мама, проработав над ним всю ночь, и позволить ей вернуть его в резиденцию принца. Таким образом, она не только продемонстрировала бы Ванфэй Хуай Лин свой талант, но и полностью устранила бы улики, убив двух зайцев одним выстрелом.

Чу Цзинь Мяо все очень хорошо подготовила и даже сохранила рукописную копию, ожидая, что на рассвете подарит ее Дэн Мама. Однако она не ожидала, что, проснувшись утром, не сможет найти рукописную копию. Она поручила людям искать ее и даже устроила истерику в своей комнате, но найти ее не удалось. Ей ничего не оставалось, как сказать Дэн Мама, что ее сборник стихов был разорван Чу Цзинь Яо, а поскольку ее рука была ранена, она не смогла сделать копию и могла только пропустить ее. Вчерашнее событие уже дошло до ушей Дэн Мама, поэтому она поняла, что усилия Чу Цзинь Мяо пошли прахом. Таким образом, она утешила Чу Цзинь Яо и больше не упоминала об этом.

После этого все пошло так гладко. Все было настолько гладко, что Чу Цзинь Мяо увлеклась и не обратила внимания на ненормальность этого необъяснимо исчезнувшего сборника стихов. Увидев его в руках Линь Си Юаня, Чу Цзинь Мяо почувствовала себя так, словно в ясный день в нее ударила молния, и она не могла ни двигаться, ни говорить.

Старая фужен Чу посмотрела на сборник стихов в руках Линь Си Юаня, затем на выражение лица Чу Цзинь Мяо, и ничего не смогла понять. Казалось, что внезапное упоминание Линь Си Юаня о потери тетради в задней комнате, было подозрительным. Неужели Линь Си Юань случайно потерял что-то, и когда он искал это в задней комнате, то случайно нашел сборник стихов, который, по словам Чу Цзинь Мяо, был разорван?

За короткое мгновение Старая фужен Чу не смогла придумать причину этого, но, по крайней мере, она была уверена, что Чу Цзинь Мяо солгала. Старая фужен несколько раз усмехнулась в своем сердце. Какая же хорошенькая Чу Цзинь Мяо. Не говоря уже о том, чтобы подставить дочерей семьи Чу, она даже осмелилась включить её в свои планы! Она была Старой фужен Чу. Как она могла так легко поддаться на уловки?

Старая фужен Чу молча взглянула на Чу Цзинь Мяо, и тут же Чу Цзинь Мяо вспотела и почти упала на колени. Все мастера семьи Чу стояли снаружи, так как все они с шумом и волнением отправляли Чу Чжу домой и не знали, что происходит в комнате. Сейчас в комнате стояли только три мастера: Линь Си Юань, Чу Цзинь Сянь и Старая фужен Чу. Если бы Старая фужен хоть немного повысила голос и встревожила других, то Чу Цзинь Мяо было бы точно конец!

На глаза Чу Цзинь Мяо навернулись слезы. Она задрожала и тихо сказала Старой фужен Чу:

— Бабушка, я тоже не знаю, что происходит. Ты должна мне поверить! Я действительно ничего не знаю!

Лицо Старой фужен Чу было угрюмым. Она молчала, и морщины у ее губ глубоко западали. Чу Цзинь Яо стояла у дверей и, увидев, что Чу Цзинь Мяо уже давно вошла, почувствовала, что что-то не так, и повернулась, чтобы войти. Когда Чу Цзинь Яо вошла во внутреннюю комнату, она обнаружила, что атмосфера там не та. Она не знала, что происходит, поэтому могла только замедлить шаги и осторожно спросить:

— Бабушка, старшая сестра. Что случилось?

Чу Цзинь Сянь бросила взгляд на Чу Цзинь Мяо, в ее глазах появилась язвительная улыбка. Старая фужен Чу, казалось, окончательно приняла решение и сказала Линь Си Юаню:

— Раз Шицзы нашел тетрадь, это всем на радость. Дочь нашей семьи еще не повзрослела, а Вы уже увидели шутку. Кто-нибудь, подойдите и возьмите эту вещь из рук Шицзы.

Служанки Старой фужен шагнули вперед и забрали сборник стихов у Линь Си Юаня. Пользуясь случаем, Чу Цзинь Яо могла ясно видеть, что Линь Си Юань держал в руках.

Чу Цзинь Яо слегка приоткрыла рот от удивления. Казалось, она о чем-то задумалась, и тут же сдержала свое выражение лица, быстро склонив голову. Линь Си Юань увидел, что Старая фужен Чу взяла сборник стихов, и в душе понял, что она не собиралась делать из мухи слона. Это было правильно, как подобает молодой женщине, которую тринадцать лет воспитывали в рамках недавно вернувшейся настоящей дочери. Правда, это было не очень приятно. Однако Старая фужен Чу была хозяйкой Внутреннего Двора, и пока она в своем сердце знала, кто прав, а кто виноват, этого было достаточно.

(То есть, как никак Цзинь Мяо была воспитана кланом Чу, в то время как Цзинь Яо семьей Су. На «выходки» Цзинь Яо можно закрыть глаза, но Цзинь Мяо напрямую позорит род)

Линь Си Юань позволил служанке убрать улики, а Старой фужен самой разобраться с делами. Он улыбнулся Старой фужен и поклонился:

— Старая фужен Чу, я пойду. Надеюсь, что в ближайшем будущем, когда в резиденции принца состоится банкет, Вы не откажетесь посетить его.

Старая фужен Чу слегка улыбнулась и кивнула в знак согласия. Линь Си Юань оставил слугам свои вещи и вышел. Проходя мимо Чу Цзинь Яо, он остановился и сказал:

— Я слышал, что Пятая младшая двоюродная сестра перенесла тяжелые испытания. Пятая младшая двоюродная сестра обладает возвышенным и непреклонным характером, который позволяет восхищаться. Это Нефритовый успокаивающий крем из Дворца. Он был подарен мне Восточным дворцом, когда я был в столице в прошлом году. У меня такие вещи только пыль собирают, так что лучше подарить их Пятой младшей двоюродной сестре.

Как могла Чу Цзинь Яо принять его? Она сразу же отказалась. Старая фужен Чу подошла поближе и сказала:

— Цзинь Яо, раз Шицзы подарил его тебе, значит, ты можешь принять.

Действительно позволить ей принять его? Голова Чу Цзинь Яо начала болеть. Однако, раз уж Старая фужен так сказала, она могла только поклониться Линь Си Юаню, поблагодарив Шицзы.

Старая фужен снова сказала:

— Гу Мама, отправь Шицзы.

— Да.

На лице Гу Мама появилась улыбка, она подошла к Линь Си Юаню и лично отправила его на выход. Чу Цзинь Яо повернулась боком, чтобы избежать их, и подождала, пока Линь Си Юань и Гу Мама уйдут, после чего подняла голову и тайно спросила Чу Цзинь Сяня глазами.

Что здесь происходит?

Чу Цзинь Сянь только покачала головой и предложила ей посмотреть, что будет дальше.

После того как Линь Си Юань вышел, карета Чу Чжу наконец-то смогла тронуться в путь. Женщины стояли у второй двери и провожали Чу Чжу. Однако в Жун Нин Тан Старая фужен Чу громко хлопнула по столу и закричала:

— Еще не встала на колени!

Ноги Чу Цзинь Мяо ослабли, и она больше не могла стоять, упав на пол с грохотом. Вспомнив о необъяснимом появлении сборника стихов, она испугалась. Все ее тело похолодело, и она не могла понять, почему.

Чу Цзинь Мяо упала на колени и закричала:

—Бабушка, я действительно не знаю, что происходит. Вы должны пощадить меня на этот раз!

Раз не знаешь, что происходит, то зачем просить Старую фужен о пощаде? Чу Цзинь Сянь не теряла сарказма в своем сердце. Вчера она все еще плакала, как капли дождя на цветке груши, повторяя, что Чу Цзинь Яо разорвала ее сборник стихов, и даже самовольно настаивала на том, что это была отдельная рукопись и никаких копий не было. Однако сегодня, похоже, была найдена прекрасная копия. Среди присутствующих, не считая Старую фужен Чу и Чу Цзинь Сяня, которые привыкли переживать большие бури, даже молодая служанка смогла бы понять, что, скорее всего, Чу Цзинь Мяо сама порвала сборник стихов и не хотела признаваться в этом. Затем она использовала копию в качестве дымовой завесы и заменила оригинал копией, прежде чем подставить Пятую барышню.

Чу Цзинь Яо не ожидала, что только вчера ее били по ладони, а сегодня пришло возмездие Чу Цзинь Мяо. Чу Цзинь Яо думала о том, что всера Цинь И вел скбя необычно, а после этого даже вышел один. Хотя она не спрашивала Цинь И, в глубине души она уже догадывалась об этом. Остается только бояться, что это была уловка Цинь И, верно?

Ведь кроме него, кто еще мог бесшумно обнаружить копию, спрятанную Чу Цзинь Мяо, и поместить ее в заднюю комнату Старой фужен Чу? Еще есть Линь Си Юань. Кто такой Линь Си Юань? Как он мог оставить свою тетрадь у Старой фужен Чу без всякой причины и даже случайно найти экземпляр собрания стихов Чу Цзинь Мяо, когда искал свою тетрадь?

Лишь один человек, неведомый ни богу, ни призраку, был способен на такое. Цинь И нашел сборник стихов, который спрятала Чу Цзинь Мяо, затем пошел во двор Линь Си Юаня, чтобы взять важную тетрадь, которую нужно было искать, после пропажи, и положил их обоих в задней комнате Старой фужен. На следующий день, когда Линь Си Юань будет искать ее, он, естественно, все раскроет.

Чу Цзинь Яо подумала об этом и сочла это невероятным. С вещами Чу Цзинь Мяо и Старой фужен Чу не сложно, но как Цинь И пробрался во двор Линь Си Юаня и даже взял тетрадь, никем необнаруженный? Кабинет мужчины и женщины отличались. Мужчина занимался внешними делами, читал и писал в кабинете, поэтому кабинет считался стратегически важным местом. Чу Цзинь Яо долго думала над этим, но так и не смогла понять, как Цинь И это сделал.

Однако Старая фужен не знала о существовании Цинь И. Она лишь считала, что Чу Цзинь Мяо подставила Чу Цзинь Яо и была настолько глупа, что оставила улики преступления на месте, а на следующий день их случайно обнаружил Шицзы. Если не принимать во внимание, случайно это сделал Линь Си Юань или нет, то у Чу Цзинь Мяо были плохие намерения и она была глупа.

Чу Цзинь Мяо стояла на коленях на полу, казалось, что ее тело провалилось в ледяной погреб, и она продолжала дрожать. Старая фужен особенно ненавидела тех, кто обманывал её, даже её настоящие внучки не смогли бы избежать сурового наказания, а уж тем более Чу Цзинь Мяо, чужачка. Она не была дочерью маркиза Чан Син и госпожи Чжао и не имела никакого отношения к семье Чу. Теперь, когда она разозлила Старую фужен, ее прогонят?

Подумав об этом, Чу Цзинь Мяо испугалась еще больше. Она знала, что никогда не сможет признаться в этом, иначе ее репутация и образ тринадцатилетнего пребывания в резиденции маркиза Чан Син будут разрушены. В эту эпоху для женщин зависть и ревность - табу, потому как она могла позволить себе совершить такое преступление? Чу Цзинь Мяо подошла к Старой фужен и, стоя на коленях, взялась за ее подолы одежды.

— Бабушка, Вы видели, как я росла. Вы должны мне поверить, что я действительно не знаю, что происходит! Когда я вернулась, я действительно не смогла найти сборник стихов. Я действительно думала, что его разорвали другие, и только теперь поняла, что это было недоразумение. Мой сборник стихов был помещен в другое место, поэтому я не смогла его найти. Бабушка, это я виновата в том, что не смогла найти сборник стихов и встревожилась, поэтому сказала что-то не то.

Слова Чу Цзинь Мяо звучали хорошо, но если подумать, то в них было много лазеек. Раз ситуация неправильно понята из-за пропажи, тогда почему Чу Цзинь Мяо настаивала на существовании только одного сборника стихов и отстутсвии копий? Очевидно, что она все еще лжет.

Старая фужен Чу вдруг почувствовала глубокое разочарование. Последние тринадцать лет она действительно воспитывала Чу Цзинь Мяо как свою внучку. Она никогда не была близка с молодым поколением, но Чу Цзинь Мяо была Ди-дочерью Старшего Дома, поэтому она потратила много усилий на её воспитание. Однако Старая фужен Чу лично наблюдала, как воспитанная ею девушка совершает подобные поступки.

Чу Цзинь Яо до самой смерти не желала признавать свою вчерашнюю неправоту и даже считала, что та ошиблась. Теперь же казалось, что ошиблась она сама.

Старая фужен Чу прислонилась к дивану и позволила Чу Цзинь Мяо схватить подол своей одежды. Ее голос не выражал никаких эмоций, когда она спросила:

— Ты действительно не знала об этом?

Чу Цзинь Мяо подумала, что Старая фужен поверила ей, и быстро сказала:

— Да. Эта внучка действительно не знала..

После долгого времени, Старая фужен Чу глубоко вздохнула:

— Раз ты говоришь, что это не ты, тогда мне нечего сказать. Возьми этот месяц для спокойной медитации и переписывания Наставлений для женщин.

Это считалось заключением. Заключение на месяц и копирование Наставлений для женщин. Чу Цзинь Мяо не считала это суровым наказанием. Она тайно вздохнула с облегчением и поклонилась Старой фужен Чу:

— Благодарю бабушку.

Старая фужен Чу устало прислонилась к красной мягкой подушке и жестом велела Чу Цзинь Мяо удалиться. Чу Цзинь Мяо опустила голову и повиновалась. Когда она направилась к выходу, то случайно прошла мимо Чу Цзинь Сяня и Чу Цзинь Яо, которые стояли у рамы.

Они не смотрели друг на друга, но все знали, что взгляд собеседника устремлен на них. В тот короткий миг, когда они проходили мимо друг друга, казалось, что полетели искры, но этот миг быстро прошел. Чу Цзинь Мяо вышла, постояла, вытирая слезы, и продолжила, слегка приподняв подбородок, как будто ничего не произошло.

Это было просто великолепно. Правду знали только Чу Цзинь Сянь, Чу Цзинь Яо и Старая фужен. Остальные члены семьи не знали всей правды. Что касается Шицзы, знавший правду, хотя это и было скрытой опасностью, Шицзы был мужчиной, поэтому как он мог упоминать о незамужней девушке? Пока она будет старательно избегать и не провоцировать Линь Си Юаня, он никогда не проявить инициативу и не скажет никому об этом.

Поэтому вина все еще лежала на Чу Цзинь Яо, и она все еще была отстраненной Четвертой юной барышней.

Когда Чу Цзинь Мяо ушла, в комнате на некоторое время воцарилась тишина. Старая фужен, казалось, очень устала и, прислонившись к большой красной подушке, держала глаза закрытыми.

Через некоторое время Старая фужен заговорила:

— Цзинь Яо, иди сюда.

Чу Цзинь Сянь тайно кивнула головой, давая понять, чтобы она спокойно поднялась.

Чу Цзинь Яо стояла перед Старой фужен Чу и слышала, как та спрашивала:

— Почему ты вчера не захотела признать свою вину?

— Эта внучка снова скажет то же самое, - Чу Цзинь Яо сказала: - Я была неправа, когда спорила с сестрами. Что касается других, то моей вины нет.

— Какое хорошее «моей вины нет», - Старая фужен сказала: - Разве ты не понимаешь, что за излишнюю твердость можно сломать?

— Даже если ставить собственную безопасность выше принципиальных вопросов, есть вещи, которые следует и не следует делать. Чтобы поддержать престиж страны, Его Высочество наследный принц осмелился прилюдно убить дворцовую служанку. Даже если я не такая добродетельная и кровожадная, как наследный принц, когда я ошибаюсь, я вряд ли зайду так далеко, чтобы полностью лишиться морального стержня.

— Ты хорошо рассуждаешь, раз привела в пример наследного принца, - Старая фужен Чу открыла глаза, и ее гнетущий взгляд упал на Чу Цзинь Яо: - Ты также упомянула, что он - Императорский наследный принц. Что бы он ни делал, весь двор гражданских и военных министров будет думать о его спасений. Он наследный принц, а ты всего лишь слабая женщина. Самое главное для женщины - быть нежной и уступчивой, но ты осмеливаешься сравнивать себя с Его Высочеством Наследным Принцем?

Чу Цзинь Яо быстро сказала, что не смеет. Когда Старая фужен Чу говорила эти слова, Цинь И сидел в нефритовой подвеске и слушал. Прислушавшись, он почувствовал, что что-то не так.

Что с ним не так? Он сделал что-то не так? На каком основании она не должна учиться у него?

Старая фужен Чу сказала:

— Хорошо. После вчерашнего спора ты тоже устала, так что иди и отдохни. И еще одно: несмотря на то, что ты выросла среди простолюдинов, ты - воспитанная барышня из нашей резиденции маркиза Чан Син. В будущем тебе не разрешается говорить такие грубые и порывистые слова. Безрассудный и необузданный нрав, который был воспитан среди простолюдинов, должен быть изменен как можно скорее.

Ее нрав считался безрассудным и необузданным? Чу Цзинь Яо хотела сказать Старой фужен, что она не видела Цинь И. Однако, прежде чем она успела додумать эту мысль, Чу Цзинь Сянь подозвала к себе Чу Цзинь Яо и взяла ее за руку:

— Не поблагодаришь бабушку за наставления?

Чу Цзинь Яо не понимала, но Чу Цзинь Сянь часто оставалась рядом со Старой фужен, поэтому она понимала значения ее слов. Настоящий смысл этих слов, сказанных Старой фужен Чу, заключался в том, что она действительно признала Чу Цзинь Яо и отказалась от Чу Цзинь Мяо. Что с того, что они растили её тринадцать лет? Она была прогнившей насквозь.

Наказание Чу Цзинь Мяо было таким легким, но она была спокойна. Чу Цзинь Сянь была сторонним наблюдателем и могла видеть, что Старая фужен даже не хотела наказывать ее. Это значит, что она не считала ее членом семьи Чу. В будущем Чу Цзинь Мяо была просто еще одним ртом, который нужно было кормить в резиденции маркиза. Для других она считалась никем.

Резиденция маркиза Чан Син, в конце концов, считалась благородной и большой семьей, и они не могли отослать девушку, которую воспитывали тринадцать лет. Это было действительно ниже их достоинства. Однако отношения во дворе были сложными, и жизнь женщины была связана с нынешним старейшиной, управляющим хозяйством. Если бы Старая фужен в глубине души отказалась от кого-то, смысл этого был бы куда более страшным, чем суровое наказание.

После того, как Чу Цзинь Яо напомнила об этом Чу Цзинь Сянь, она быстро поблагодарила Старую фужен. Старая фужен слегка кивнула головой, после чего устало отправила их на выход. Перед уходом она сказала:

— Вы двое должны забыть о сегодняшних событиях. Не говорите об этом снаружи.

Старая фужен Чу была, в конце концов, старшим в семье, и она надеялась сделать вид, что все идет хорошо.

Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо ответили:

— Да.

Покинув Жун Нин Тан, Чу Цзинь Яо рассталась с Чу Цзинь Сянь и направилась к Чао Юнь одна. Вернувшись в комнату, Чу Цзинь Яо отослала служанок, почтительно положила нефритовую подвеску на стол и сделала вид, что выражает почтение.

Цинь И почувствовал себя одновременно сердитым и смешным:

— Что ты делаешь?

— Я поклоняюсь всемогущему, супер неуловимому, красивому, доброму, праведному и великодушному богу нефритовой подвески.

Цинь И материализовался из нефритовой подвески:

— Хватит. Просто взгляни на свою лестную внешность.

Цинь И давно привык слушать похвалы от тех, кто был ниже его по положению. Эти люди расхваливали его сотней разнообразных способов, но кроме отвращения, у Цинь И не было никаких других мыслей по этому поводу. Странно, но сегодня, услышав слова Чу Цзинь Яо, он почувствовал, что это было очень приятно.

После того, как Чу Цзинь Яо яростно похвалила Цинь И, она села напротив Цинь И и с любопытством спросила:

— Что ты сделал вчера? Как ты смог достать книгу Чу Цзинь Мяо и Шицзы, о которой не знал даже бог или призрак?

— Ну, это долгая история.

Чу Цзинь Яо подождала некоторое время и не могла не спросить:

— А дальше?

— Я же сказал, что это долгая история.

— Да. Ты, этот парень… - Чу Цзинь Яо была так раздражена, что ударила по столу: - Прекрасно, что ты не говоришь об этом. Мне тоже неприятно это слушать.

Когда Чу Цзинь Яо ударила по столу, она не обратила на это никакого внимания и использовала для этого свою раненую руку. Когда боль донеслась до ее мозга, слезы чуть не вырвались наружу. Однако, чтобы поддержать гневную сцену, она заставила себя вытерпеть и ничего не сказала.

Цинь И наблюдал некоторое время и неторопливо спросил:

— Больно?

— Не больно.

— Действительно не больно?

Чу Цзинь Яо отвернулась, не желая говорить. Увидев это, Цинь И протянул к ней руку:

— Дай мне свою руку. Ты использовала много силы. Будь осторожна, вдруг раны задеты этим ударом.

Чу Цзинь Яо неловко протянула руку Цинь И. Она повернула голову и увидела, как он развязывает марлю с ее руки. Он некоторое время рассматривал ее, затем достал вчерашнюю успокаивающую мазь и аккуратно намазал ею ладонь Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо спокойно наблюдала за происходящим, как вдруг вспомнила:

— Ах да. Разве Шицзы не подарил Нефритовый успокаивающий крем? Почему бы не использовать его лекарство?

— Никакой разницы в них нет.

— Но ты вчера сказал, что это Императорское лекарство, и его эффект намного лучше, чем у обычного.

Цинь И спокойно взял чистую марлю и обернул руку Чу Цзинь Яо:

— Но уже слишком поздно. Я уже завязал руку.

Чу Цзинь Яо посмотрела на него и не смогла сдержать смех:

— Цинь И, хотя ты знаешь почти все, ты не похож на новообразованного духа. Каждый раз, когда происходят подобные вещи, я обнаруживаю, что среди духов ты, должно быть, молод.

— Я не дух.

— Вот видишь. В душе ты все еще ребенок, властный, упрямый и не желающий признавать поражение.

Цинь И сделал паузу и тихо сказал:

— Моя сдержанность все больше и больше улучшается. Месяц назад, если бы кто-то посмел так со мной заговорить, его бы убрали.

Чу Цзинь Яо совсем не боялась, ей казалось, что Цинь И просто пугает ее. Она сказала:

— Нехорошо, что ты всегда такой высокомерный. Хорошо, если это касается только меня, но если ты встретишь пожилого человека и будешь так себя вести, то это будет слишком неуважительно по отношению к старикам.

Цинь И выпустил из груди смешок:

— Мне не нужно уважать стариков.

Чу Цзинь Яо чувствовала, что у нее больше жизненного опыта, чем у Цинь И, и всегда хотела научить его идти по правильному пути. Когда она услышала его слова, ей показалось, что она смотрит на непослушного младшего брата, поэтому она терпеливо убеждала его.

— Ты не можешь так поступать. Ты должен быть покладистым, иначе другие всегда будут думать, что у тебя высокомерный характер, и будут пренебрегать тобой в делах.

— Пренебрегать, - Цинь И повторил это и мягко улыбнулся.

Однако Чу Цзинь Яо все еще говорила:

— Я делаю это для твоего же блага. Не смейся.

Цинь И сумел сдержать смех:

— Хорошо. Я не буду смеяться. Твоя рука все еще болит?

Чу Цзинь Яо вздохнула:

— Конечно, болит, но это гораздо лучше, чем вчера. Вчера я думала, что все эти побои были напрасны. Хотя бабушка ничего не сказала, она решила, что я - это я. Даже если меня били, я ничего не могла сказать. К счастью, у Небес есть глаза. Сегодня Чу Цзинь Мяо будет страдать от последствий.

Цинь И также сказал:

— Хотя Старая фужен Чу не наказала её строго, это страшнее, чем суровое наказание. Я вижу, что Старая фужен из вашей семьи - разумный человек. На этот раз она знает все о вас обеих и не будет обманываться Чу Цзинь Мяо в будущем.

— Да. В конце концов, Чу Цзинь Мяо выросла на глазах у бабушки, а людям всегда было легче доверять тем, кого они хорошо знают. Однако те, кто знает об этом деле, - это бабушка и старшая сестра. В глазах других я все еще тот, кто порвал ее паршивый сборник стихов. Но пока бабушка понимает, этого достаточно. Я видела, что Чу Цзинь Мяо тайком вздохнула с облегчением, когда вышла на улицу. Она до сих пор не поняла, что ее башня рухнула изнутри. Эй, почему ты смеешься?

Цинь И покачал головой, но в его глазах был неудержимый смех:

— Слишком очевидно, что ты используешь общественное место, чтобы отомстить за личные обиды. Я вижу, что ее литературный талант считается неплохим среди женщин, но на самом деле ты сказала, что у нее паршивый сборник стихов.

— Хмф, - Чу Цзинь Яо неодобрительно фыркнула: - Даже если она написала хорошо, я буду ее ругать. Она заслуживает этого! Напротив, почему ты за нее заступаешься?

Цинь И был ошеломлен:

— Разве?

— Ты только что сказал, что ее литературный талант считается неплохим среди женщин, - Чу Цзинь Яо сказала с нахлынувшим гневом: - Вы, мужчины, действительно все такие. Снаружи, когда дело доходит до судебных дел, все управляется логично, но по возвращении во внутренний двор, кто бы ни притворялся жалким, все эти очевидные вещи вы все не сможете увидеть!

— Это не обязательно так, - Цинь И сказал: - Просто иногда человек не в состоянии выдержать.

Чу Цзинь Яо была еще больше раздражена, услышав это:

— Не в состоянии выдержать? Вы все действительно... Неважно. Мне лень с тобой разговаривать. В будущем не выйду замуж за такого мужчину.

Цинь И вдруг стало любопытно, и он спросил:

— Какого мужа ты ищешь?

— Какого мужа ты ищешь?

Чу Цзинь Яо, будучи юной девушкой, смутилась, услышав вопрос. Она посмотрела на Цинь И, несколько неловко:

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Я просто хочу понять, - Цинь И призвал ее: - Быстро говори.

Увидев его искреннее выражение, Чу Цзинь Яо тщательно все обдумала и задумчиво посмотрела на него:

— Мой будущий муж... Я не прошу богатого или знатного, достаточно, чтобы он мог остаться со мной. Да. Его характер должен быть мягким, он не должен быть свирепым со мной, не должен смотреть на меня свысока, и если я сделала что-то не так, он не может просто подойти ко мне и сказать, что я не права.

Когда Чу Цзинь Яо говорила, она думала о семье Су. В семье Су она выросла, и ее окружение оказало на нее большое влияние. Отец Су был жестоким человеком, он ругал и бил свою жену, когда был недоволен, а мать Су вымещала свою злость на Чу Цзинь Яо и Су Хуэй. Чу Цзинь Яо с детства решила, что обязательно выйдет замуж за человека, совершенно не похожего на отца Су. Тот должен быть мягким и добрым, а его сердце должно быть решительным и непреклонным.

Но когда Цинь И слушал, он не мог отделаться от ощущения, что Чу Цзинь Яо говорила не о Линь Си Юань? Чу Цзинь Яо было всего тринадцать лет, а она уже начала тосковать по весне (любви)?

Таким образом, он сказал:

— Сколько тебе лет, ты не маленькая. Не думай о таких вещах.

Чу Цзинь Яо рассердилась:

— Разве не ты меня спрашивал? Теперь ты говоришь обо мне?

Дело между Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо произвело всплеск в глубоком и бездонном внутреннем дворе и быстро исчезло. Все закрыли глаза на произошедшее в тот день в задней комнате, делая вид, что не знают о случившемся. Что касается необъяснимого заточения Чу Цзинь Мяо, то на него вообще никто не обратил внимания.

Только госпожа Чжао с болью в сердце ворчала на Чу Цзинь Мяо:

— Зачем твоя бабушка посадила тебя в домашний арест? И даже поручила тебе копировать Наставления для женщин. Твои руки еще не восстановились!

Госпожа Чжао снова засомневалась. В этот период времени единственное, только событие, произошедшее в задней комнате могло быть связано с Чу Цзинь Мяо. Для Чу Цзинь Мяо было очень позорно публично разбрасывать вещи, но она также была задета чьими-то резкими словами и спровоцирована! Даже если бы Старая фужен Чу наказала, почему Чу Цзинь Мяо была наказана одна? Госпожа Чжао предположила, что, скорее всего, Чу Цзинь Яо пошла умолять Чу Цзинь Сянь, которая затем пошла говорить за нее Старой фужен Чу, поэтому Чу Цзинь Мяо была заключена в домашний арест.

Госпожа Чжао вздохнула. Изначально она считала, что иметь больше дочерей - это счастье, но теперь старшая дочь помогала младшей дочери преследовать Чу Цзинь Мяо, отчего на сердце госпожи Чжао было неспокойно. В тот день, после разговора с Чу Цзинь Яо, Чжан Мама также сказала, что госпожа Чжао слишком пренебрегает Чу Цзинь Яо. Госпожа Чжао сначала не думала, что она не права, но все вокруг говорили то же самое. Таким образом, госпожа Чжао могла относиться к Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо одинаково только внешне, но втайне давала Чу Цзинь Мяо больше преимуществ.

Госпожа Чжао сопровождала Чу Цзинь Мяо некоторое время, прежде чем уйти. Вскоре после ухода госпожи Чжао прибыл Второй молодой господин.

Услышав доклад служанки, Чу Цзинь Мяо поспешно сказала:

— Второй старший брат прибыл? Быстро впустите его!

Несмотря на то, что Второй молодой господин был вторым по очереди, он был Ди-сыном Старшего Дома и единственным Ди-братом в семье. Барышням нужен старший брат, а Второй молодой господин был Ди-рожденным и самым старшим, наследником резиденцию маркиза Чан Син. Когда барышни будут выданы замуж, Второй молодой господин должен поддерживать их, когда они будут находиться у своих родственников. По этим причинам сестры в семье хотели бы быть поближе к Второму молодому господину.

Когда второй молодой господин услышал, что Чу Цзинь Мяо заключена в домашний арест, он специально пришел навестить младшую сестру и кое-что прихватить по дороге.

После того, как второй молодой господин вошел в комнату, Чу Цзинь Мяо радостно подбежала и крепко обняла руку второго молодого господина.

— Второй старший брат, почему ты решил навестить меня только сейчас? Неужели ты забыл обо мне?

— Нет, как это возможно? - Второй молодой господин ободряюще улыбнулся ей: - Я сейчас занят, но, услышав о твоем деле, поспешил вернуться. Почему ты наказана?

Услышав это предложение, Чу Цзинь Мяо опустилась на землю и отпустила руку Второго молодого господина, после чего издала протяжный стон: - Что еще это может быть? Обидела бабушку и наказана.

Как только Второй молодой господин услышал это, он понял, что его младшая сестра закатывает небольшую истерику. Он смягчил свой тон голоса и обратился к Чу Цзинь Мяо:

— Какова конкретная причина? Скажи мне ясно, и я попрошу бабушку о милосердии.

Чу Цзинь Мяо быстро махнула рукой:

— Второй старший брат, не спрашивай. Даже если ты узнаешь, ты ничего не сможешь сделать. Сейчас я не нравлюсь бабушке, поэтому если ты будешь ходатайствовать за меня, можешь даже получить наказание от бабушки. Забудь об этом, в любом случае, я не настоящая госпожа резиденции маркиза. Если я могу немного пострадать в обмен на мир и счастье этой семьи, это тоже хорошо.

Второму молодому господину не понравилось, что она так говорит. Он нахмурился и сказал слегка раздраженным тоном:

— Мяо-эр…

Чу Цзинь Мяо опустила голову и спустя долгое время тихо сказала:

— Второй старший брат, не спрашивай больше, я не хочу говорить об этих вещах, иначе бабушка рассердится, что я создаю споры и недоразумения.

Услышав это, Второй молодой господин заколебался, а затем вздохнул:

— Хорошо. Раз ты не хочешь говорить, тогда забудь об этом. Просто потерпи несколько дней, а когда гнев бабушки утихнет, я поговорю с бабушкой и позволю ей отпустить тебя.

У Чу Цзинь Мяо сначала было горькое выражение лица, но услышав слова Второго молодого господина, она обрадовалась и мило сказала:

— Благодарю старшего брата.

Второй молодой господин также улыбнулся:

— Ты все такая же, как и в детстве, с детским характером. Кстати, сегодня я зашел к тебе, чтобы повидаться и забрать «Новые рассказы о преданиях мира». Несколько дней назад ты одолжила ее, чтобы взглянуть, ты уже закончила ее читать?

Подумав о книге, Чу Цзинь Мяо с любопытством спросила:

— Почему Второй старший брат торопится? Есть ли какая-то срочная необходимость?

— Ничего подобного, - Второй молодой господин сказал: - Просто отец велел мне хорошо их прочитать, чтобы в будущем, когда наследный принц приедет в Тайюань, возможно, они пригодятся.

Услышав, что речь идет о наследном принце, Чу Цзинь Мяо навострила уши и спросила:

— Наследный принц?

— Да, - Второй молодой господин мягко и тепло улыбнулся: - Ты еще не должна знать об этом, но наследный принц, возможно, поселится в Тайюане на некоторое время. Он любит читать о мире и говорить о новых терминах. Поэтому отец поручил мне подготовиться заранее.

Чу Цзинь Мяо задумчиво ответила: «О». Она подкупила служанку у Дэн Мама и знала, что Дэн Мама ценит эту книгу, поэтому заранее одолжила ее у Второго молодого господина. Неожиданно выяснилось, что Дэн Мама ценила эту книгу потому, что она понравилась наследному принцу.

Чу Цзинь Мяо спросила:

— Почему они понравились наследному принцу?

— Я тоже не знаю. Наследный принц не любит читать книги, которые входят в Императорские экзамены. Вместо этого он любит книги предыдущих династий Вэй и Цзинь. Это не секреты двора, и их можно узнать, если приложить больше усилий.

На самом деле, Второй молодой господин был довольно беспомощен в этом вопросе. Поскольку он был нездоров и не особенно любил современную тенденцию сочинительства, ему больше нравились обсуждения абстрактной теории или руководящих принципов. С точки зрения других, им всегда казалось, что он угождал симпатиям наследного принца.

Хотя резиденция маркиза Чан Син и резиденция принца Хуай Лин были родственными, перспективы и статус обеих семей были совершенно разными. Император-основатель этой династии был простолюдином и, чтобы подняться до императорской должности, полагался на военные достижения. Поскольку императору-основателю надоели богатые купцы и тяготы бюрократов, став императором, он особенно ненавидел коррупцию и богачей. Не говоря уже об ограничениях, наложенных на купцов, чиновники при дворе регулировались им плохо. Среди восьми герцогов и шестнадцати маркизов, которые последовали за императором и основали империю, половина из них погибла во время правления императора-основателя. У многих из них были близкие отношения с императором-основателем, настолько близкие, что они носили одни и те же штаны, но в итоге им было трудно закончить жизнь мирной смертью.

Первый император был безжалостен и действовал произвольно. Он ненавидел чиновников, державшихся за власть, но в то же время надеялся, что его потомки будут жить в веках и вечно сохранять богатство. Поэтому он истреблял выдающихся чиновников и устанавливал суровые правила и порядки для чиновников, евнухов и Внутреннего дворца. В то же время он установил обычаи и традиции для следующих поколений. Он считал, что если последующие поколения будут следовать по намеченному им пути, то они непременно смогут наслаждаться богатством и знатностью на протяжении многих поколений. Когда Первый император скончался, правила и порядки семьи Цинь с каждым днем становились все менее строгими, но законы в суде продолжали оставаться таковыми.

Самым очевидным отличием было планирование наследия. Маркиз Чан Син был внешним чиновником и получал титул благородного маркиза по заслугам, поэтому титул мог передаваться по наследству не более чем через три поколения. Для того чтобы четвертое поколение потомков продолжило титул, они должны были подать меморандум с просьбой об этом императору и надеяться, что Небесная милость ответит. Однако в резиденции принца все было иначе. Первый император был особенно терпим к своей семье, он титуловал своих сыновей как вассальных принцев, каждый из которых охранял различные места и не мог вернуться в столицу без разрешения, чтобы его собственные люди охраняли империю.

Когда вассальный принц умирал, его младший сын наследовал резиденцию принца и оставался принцем первого ранга, другие ди-сыновья становились принцами второго ранга, а шу-сыновья имели ранг ниже, чем ди-сыновья. В следующем поколении старший Ди-сын становился принцем второго ранга, а имущество делилось с другими сыновьями Ди. Таким образом, передаваясь из поколения в поколение, он был похож на роскошное дерево. Титул принца в семье Цинь мог только передаваться и увеличиваться, что же касается других благородных фамилий, то независимо от того, являешься ли ты заслуженным чиновником или знаменитым генералом, все должны были смириться со сроком в три поколения. По мере того как это продолжалось, линии жизни благородных герцогов и маркизов были прочно захвачены императорской семьей, и единственным способом было угодить императору.

Хотя резиденция принца Хуай Лин была принцем с другой фамилией, обращение не могло сравниться с принцем с фамилией Цинь. Однако, благодаря наследству, они грелись в лучах славы. Пока семья Линь не восстанет, титул принца Хуай Лин будет передаваться из поколения в поколение. Резиденция маркиза Чан Син была иной. Чу Цзин был уже третьим поколением маркиза Чан Син. Другими словами, Чу Цзин в настоящее время был маркизом, но было трудно сказать, сохранится ли титул и будет ли он передан Второму молодому господину. Если бы титул не был сохранен, то вся семья Чу была бы разжалована в гражданские лица из резиденции маркиза. Если при дворе не будет членов семьи Чу, то семья Чу из резиденции маркиза вскоре исчезнет с лица земли.

В этом заключалась разница между семьей Чу и резиденцией принца Хуай Лин. Резиденция принца могла вечно наслаждаться богатством, а резиденция маркиза - нет. Поэтому не было преувеличением, что Чу Чжу вышла замуж, и когда приезжали гости из резиденции принца Хуай Лина, резиденция маркиза Чан Син должна была их хорошо развлекать. В будущем они могли нуждаться в заступничестве резиденций принца Хуай Лин. Принц второго ранга все еще оставался принцем.

Титул маркиз Чан Син передавался из поколения в поколение, а поскольку Чу Цзин возглавлял армию в Тайюане, его власть в столице была посредственной, поэтому у него не было ощущения присутствия при императоре. Маркиз Чан Син не был уверен, что в будущем, когда он попросит императора передать титул Второму молодому господину, император окажет семье Чу такую услугу. Вот почему маркиз Чан Син придавал такое большое значение делу наследного принца и даже поручил Второму молодому господину ознакомиться с книгами, которые нравились наследному принцу. Теперь, когда Его Величество жил в свое удовольствие и доверял своим приближенным чиновникам, у семьи Чу не было шансов на возвращение, поэтому он мог заниматься только наследным принцем.

— Наследному принцу действительно нравятся такие книги… - Чу Цзинь Мяо была удивлена. В её воображении возникла нежная, меланхоличная и тонкая фигура, и этим человеком был наследный принц Восточного дворца. Действительно, было удивительно, что наследный принц любил абстрактные тайны и сторонился мира. Однако, поскольку наследный принц любил такие иллюзорные и легкие книги, его вкус к женщинам ничем не отличался.

Чу Цзинь Мяо сразу почувствовала, что Небеса помогают ей. Она была самой стройной среди всех сестер и любила носить свободные одежды. Все ее родные братья говорили, что она похожа на слабую иву, которую поддерживает ветер. Если наследному принцу тоже понравится такая красота, разве это не будет хорошо?

Автору есть что сказать: Постановочка

Объявлены критерии Чу Цзинь Яо при выборе мужа.

Цинь И прекрасно избегает всех вариантов, хахаха ......

Второй молодой господин посмеялся над собой:

— Из-за моего слабого здоровья с детства, я люблю читать эти легкие книги, чтобы убежать от настоящего, и мне не нравятся пути Конфуция и Менсиуса". Не думал, что наследный принц такой же. Наследный принц - ди-сын императрицы Юань, его с рождения учили и воспитывали как наследного принца. Министры кабинета министров внимательно наблюдали за ним, а высокопоставленные чиновники при дворе постоянно напоминали наследному принцу. Будучи таким же могущественным сыном Неба, как он, я не могу понять, почему ему нравятся те же вещи, что и мне.

— Возможно, наследный принц вырос в Восточном дворце и находится под слишком большим давлением, поэтому любит книги, которые позволяют ему убежать от настоящего? - Чу Цзинь Мяо чем больше думала об этом, тем больше чувствовала, что это правильно: - Так и есть. Можно предположить, что наследный принц в душе талантливый и чувствительный человек, которому не нравятся обыденные события, но он не смог изменить свою личность. Использовал книги для выражения своих эмоций.

— Этого я не знаю, - Второй молодой господин сказал: - Я не только никогда не видел наследного принца, но и не знаю, что он за человек. Раз он посмел убить служанку императрицы на глазах у всех чиновников, а также очень неуважительно относился к ней, такой человек не должен быть таким.

Чу Цзинь Мяо, тем не менее, продолжала настаивать на своем мнении:

— Многие слухи снаружи часто бывают неточными. Однако, когда наследный принц прибудет, тогда и узнаем.

— Отец действительно надеется, что наследный принц приедет, - Второй молодой господин горько улыбнулся: - Он даже специально напомнил мне пересмотреть книги, которые нравятся наследному принцу, чтобы он смотрел на меня доброжелательно. У меня нет намерений получить славу и богатство, но дело в том, что маркиз Чан Син находится в третьем поколении с отцом. Глядя на нынешнее положение нашей семьи, можно опасаться, что император не одобрит меморандум отца, а поскольку у нашей семьи нет никаких связей при дворе, то кому-либо будет трудно выступить посредником. Бабушка и отец всегда думали над этим. Они действительно делают это ради семьи.

Чу Цзинь Мяо была несколько удивлена. Она выросла в резиденции маркиза и кое-что знала о судебных делах. Она с любопытством спросила:

— Если император не согласится сделать старшего брата Шицзы и не согласится сохранить титул маркиза Чан Син, то семья Чу перестанет быть маркизатом?

— Да, - Второй молодой господин сказал: - Если молодое поколение не оправдает ожиданий маркиза Чан Син, семья Чу полностью угаснет и станет простолюдинами в течение двух поколений.

Чу Цзинь Мяо вздохнула, но была удивлена. Если бы это было так, то не было бы никакой разницы между личностью Чу Цзинь Яо и её личностью. Если бы второй молодой господин не смог принять титул маркиза, то они обе стали бы дочерьми простолюдинов.

Однако Чу Цзинь Мяо отбросила эту мысль. Тощий верблюд все равно был больше лошади. Как бы сильно ни упал род Чу, они все равно оставались благородными и во много раз превосходили бедную крестьянскую семью Су.

— Тебе не стоит беспокоиться об этом. Наша семья живет в Тайюане уже три поколения. Хотя поколение дедушки немного уменьшается, оно все еще лучше, чем обычная чиновничья семья, - Второй молодой господин с нежностью посмотрел на Чу Цзинь Мяо и сказал: - Мы с отцом работаем над вопросом наследования титула, поэтому тебе не нужно беспокоиться об этом и просто быть барышней из семьи маркиза.

Чу Цзинь Мяо натянуто улыбнулась:

— Как я могу быть барышней семьи маркиза? Это должна быть Чу Цзинь Яо..

— О чем ты говоришь! - Второй молодой господин нахмурился, так как ему не нравилось слышать такие вещи: - Даже если произошла ошибка между тобой и Пятой младшей сестрой, ты - младшая сестра, за взрослением которой я наблюдал, а она - младшая сестра одной крови. Вы обе одинаково дороги мне.

— Я просто знала, что Второй старший брат хорошо ко мне относится, - Чу Цзинь Мяо подняла голову и обняла руку Второго молодого господина: - Второй старший брат, ты так хорошо ко мне относишься, поэтому в будущем я тоже буду очень хорошо к тебе относиться. Разве ты не беспокоишься о наследном принце и наследовании титула? Поговори со мной побольше, и, может быть, я даже смогу тебе помочь!

Второй молодой господин не принял это близко к сердцу, выслушав, он равнодушно улыбнулся:

— Ты молодая девушка, чем ты можешь помочь?

Чу Цзинь Мяо только улыбнулась, но не сказала ни слова. В этот период существовали феодальные взгляды, согласно которым мужчины почитались выше женщин, и с женщинами обращались крайне сурово. Тем не менее, женщины могли делать то, что не под силу мужчинам. Наследному принцу приходилось ежедневно встречаться со многими чиновниками, поэтому даже если Чу Цзин и Второй молодой господин собирались пойти, вопрос заключался в том, смогут ли они попасть в поле его зрения. Тем не менее, она была из тех женщин, которые нравились наследному принцу. Нельзя было с уверенностью сказать, что будущее резиденции маркиза Чан Син может пасть на нее саму.

Второй молодой господин понял, что Чу Цзинь Мяо опустила глаза, погрузившись в раздумья, и не услышала, как он ее зовет. Он мог только повторить:

— Четвертая младшая сестра.

— А? В чем дело, Второй старший брат?

— Уже поздно. Мне нужно идти к отцу, - Второй молодой господин сказал: - Ты все еще хочешь почитать эту книгу?

Чу Цзинь Мяо, казалось, была в затруднении. Книга «новые рассказы о преданиях мира», которую она показала Дэн Мама, принадлежала не ей, а второму молодому господину. На ней также были следы частого чтения и старые чернильные пометки. Второй молодой господин был нежным и заботливым старшим братом и всегда соглашался на любую просьбу Чу Цзинь Мяо. Таким образом, её каллиграфии с юности учил именно он. Поэтому слова Чу Цзинь Мяо и Второго молодого господина выглядели очень похоже, и с первого взгляда их невозможно было различить. Опираясь на это, Чу Цзинь Мяо выдала старания Второго молодого господина за свои собственные и обманула Дэн Мама. Она даже создала в голове Дэн Мама образ старательного и прилежного человека.

На самом же деле, откуда у Чу Цзинь Мяо столько времени на чтение, не говоря уже о том, чтобы пролистать «Новые рассказы о преданиях мира», такое непонятное избранное произведение? Большую часть времени она проводила, сражаясь вместе с госпожой Чжао против Инян, завидуя Седьмой юной барышне, болтая и смеясь со своими служанками. Она смогла получить титул талантливой благодаря тогдашним представлениям о том, что достоинством женщины не должен быть талант, и сравнению с сестрами резиденции. Второй молодой господин, напротив, был нездоров с юных лет, поэтому ему приходилось прилагать много усилий, чтобы заниматься литературным трудом.

Чу Цзинь Мяо полагала, что Второй старший брат все равно больше всех привязан к ней, поэтому он не будет возражать, если она возьмет его книги. Кроме того, она жила во внутреннем дворе, и даже если бы она выдавала себя за Второго младшего господина, это никак не повлияло бы на него. Это был выигрыш со всех сторон, так что же в этом плохого?

Именно по этой причине Чу Цзинь Мяо не хотела возвращать книгу Второму молодому господину. Что она будет читать, если он возьмет ее? Она должна была ознакомиться с этой книгой, чтобы с ее помощью приблизиться к наследному принцу. Она спросила: - Второй старший брат, ты торопишься использовать ее в эти несколько дней?

Второй молодой господин сделал паузу, прежде чем спросить:

— Что ты имеешь в виду?

— Я почувствовала, что эта книга интересна, и хочу переписать ее. Второй старший брат, почему бы не подождать, пока я скопирую ее, прежде чем вернуть ее тебе?

Все оказалось именно так. Второй молодой господин улыбнулся:

— Ты - госпожа будуара, так зачем тебе копировать? Дай мне книгу, и я поручу кому-нибудь прислать ее, когда она будет скопирована.

Чу Цзинь Мяо немного засомневалась. Почерк будет отличаться! Но она не хотела делать это сама, ведь книга была такой толстой и потребовала бы много усилий. Она подумала и сказала:

— Хорошо. Но сохраните записи, я хочу написать их сама.

— Хорошо. Я все выполню, - Второй молодой господин погладил Чу Цзинь Мяо по голове и тепло улыбнулся.

Второй молодой господин еще немного поговорил с Чу Цзинь Мяо, прежде чем уйти. Чу Цзинь Мяо осталась во дворе «Си Хуа» госпожи Чжао, и когда Второй молодой господин вышел во двор, он случайно увидел Чу Цзинь Сяня, выходящую на улицу.

— Второй младший брат? - Чу Цзинь Сянь окликнула Второго молодого господина и спросила: - Почемв ты пришел?

— Я пришел посмотреть на Четвертую младшую сестру.

Чу Цзинь Сянь безразлично улыбнулась. Ради спокойствия в резиденции, Старая фужен Чу только ограничила Чу Цзинь Мяо и не раскрыла причину этого. Однако Чу Цзинь Сянь в глубине души точно знала, что сделала Чу Цзинь Мяо. Досадно, что госпожа Чжао и Второй молодой господин все еще оставались в неведении и даже специально приехали навестить Чу Цзинь Мяо. Чу Цзинь Сянь чувствовала, что это нелепо, и хотела предупредить Второго молодого господина, но краем глаза заметила что-то.

Чу Цзинь Сянь спросила:

— Второй младший брат, что это?

Второй молодой господин оглянулся и увидел, что Чу Цзинь Сянь смотрит на книгу «Новые рассказы о преданиях мира». Вздохнув, он взял книгу у слуги и протянул ее Чу Цзинь Сяню:

— Эту книгу я читаю в свободное время. Четвертая младшая сестра заинтересовалась ею несколько дней назад и взяла ее у меня почитать. Забрал книгу, навестив ее.

Чу Цзинь Сянь с серьезным выражением лица сказала:

— Дай мне книгу.

Второй молодой господин не понимал, почему она вдруг заинтересовалась этими книгами. Однако он всегда уважал свою Старшую сестру и поэтому передал ей книгу.

Чу Цзинь Сянь пролистала полученную книгу и, повернув голову, тихо спросила служанку, стоявшую позади нее:

— Помнится, несколько дней назад, когда Дэн Мама еще была рядом, ей преподавали «Новые рассказа о преданиях мира».

Служанка Чу Цзинь Сянь задумалась на некоторое время, а затем ответила, опустив голову:

— Отвечаю Старшей юной барышне, все именно так.

Когда Чу Цзинь Сянь перевернула книгу на этот раз, что еще она не могла понять? Она насмехалась:

— Так это твоя книга. Неудивительно.

— Что не так? - Второй молодой господин почувствовал, что что-то не так, и осторожно спросил.

Чу Цзинь Сянь закрыла книгу и торжественно сказала:

— Второй младший брат, ты знаешь, что несколько дней назад к нам в резиденцию приходили Мама из резиденции принца Хуай Лин?

— Естественно, я знаю об этом.

— Джн Мама учила «Новые рассказы о преданиях мира», - Чу Цзинь Сянь осторожно потрясла книгой в руках, глядя на Второго молодого господина: - И Чу Цзинь Мяо одолжила у тебя книгу в такое время. Она захотела вернуть книгу только тогда, когда Мама ушли. Как ты думаешь, что это значит?

Может ли быть так, что Чу Цзинь Мяо одолжила книгу, чтобы разобраться с Мама из резиденции принца? Второй молодой господин на мгновение опешил:

— Это маловероятно. Четвёртая младшая сестра не такой человек.

— На данный момент у меня нет никаких доказательств, поэтому, естественно, вы все не поверите и решите, что я клевещу на нее, - Чу Цзинь Сянь продолжила: - Я тоже не хочу с тобой спорить. Открой глаза и взгляни. Скоро станет ясно, является ли она таким человеком или нет.

— Старшая сестра, похоже, Вы... критикуете Четвертую младшую сестру, - Второй молодой господин осторожно сказал: - С тех пор, как Пятая юная барышня вернулась, отец, бабушка и теперь Вы, постепенно отдаете предпочтение Пятой младшей сестре. Я не говорю, что Пятая младшая сестра не права. Пятая младшая сестра страдала снаружи, поэтому правильно, что мы больше заботимся о ней, но то, что вы все так отдаляете Четвертую младшую сестру, несправедливо по отношению к ней. Они обе - дочери нашей семьи.

Выслушав Чу Цзинь Сянь, она тихонько рассмеялась:

— Чу Цзинь Мяо любит устраивать маленькие истерики и провоцировать любовь мужчин, ты не исключение. Второй младший брат, позволь мне спросить тебя. Пятая младшая сестра вернулась только два месяца назад, а Чу Цзинь Мяо живет в резиденции маркиза уже тринадцать лет. По какой причине семья неосознанно отдает предпочтение пятой младшей сестре?

Второй молодой господин хотел заговорить, но не знал, что сказать, даже когда несколько раз открывал рот. В конце концов, он вздохнул и неохотно признал:

— Характер Пятой младшей сестры действительно более симпатичен, чем характер Четвертой младшей сестры. Четвертая младшая сестра своенравна и глубокомысленна. Когда у нее нет настроения, она любит устраивать скандалы. Это нехорошо, но она такая только потому, что чувствует себя неуверенно...

— Хорошо. Я не хочу слушать, - Чу Цзинь Сянь подняла руку, чтобы прервать слова Второго молодого господина: - Мне лень слушать твои слова в ее защиту. Однако она тайно одолжила твою книгу и случайно встретилась с Мама из резиденции принца. Это говорит о ее плохих намерениях. Возможно, она даже присвоила себе твое имя и сказала, что это ее книга.

Второй молодой господин был несколько раздражен:

— Старшая сестра, Четвертая младшая сестра не такой человек.

Поняв, что второй молодой господин отказывается в это верить, естественно, Чу Цзинь Сянь не стала упорствовать. В конце концов, она была дочерью, которую скоро выдадут замуж, поэтому ссориться с братьями и сестрами было нехорошо. Чу Цзинь Сянь мягко сказал:

— Правда это или нет, мы увидим в будущем. Я говорила об этом сегодня, чтобы напомнить тебе, что когда она снова попросит тебя о чем-то, ты должен хорошенько подумать. Цзинь Яо - наша родная младшая сестра. Ничего, если ты будешь заботиться о Чу Цзинь Мяо, но если ты пренебрегаешь Цзинь Яо ради нее, то я этого не потерплю.

— Я понимаю, - Второй молодой господин также замедлил свою речь и сказал вежливо: - Я знаю, что Старшая сестра хочет, чтобы у нашей семьи все было хорошо. Неважно, Цзинь Яо или Цзинь Мяо, обе они мои младшие сестры. Я буду относиться к ним одинаково.

Чу Цзинь Сянь очень хотела рассказать ему, что Чу Цзинь Мяо сделала за их спинами, но Старая фужен не хотела, чтобы об этом узнали. Кроме того, Второй молодой господин мог не поверить в сказанное, и вместо этого она стала бы злодейкой. Чу Цзинь Сянь беспечно улыбнулась и отмахнулась от этой темы.

После ухода Второго молодого господина служанка Чу Цзинь Сянь тайком спросила:

— Барышня, Второй молодой господин и Четвертая барышня были близки с детства, так почему Вы рассказали об этом Второму молодому господину? Вас собираются выдать замуж, и Вы должны зависеть от его поддержки, но если Вы поспешно скажете ему плохо о Четвертой юной барышне, можно опасаться, что Второй молодой господин затаит на Вас обиду.

— Как я могла этого не знать? - Чу Цзинь Сянь сказала: - Но Чу Цзинь Мяо - человек, с глубокими мыслями. Если я не предупрежу Второго младшего брата, то он точно будет любить этого человека, как свою младшую сестру, и даже опустошит сердце и легкие. Если так будет продолжаться, Чу Цзинь Мяо может даже обмануть его, чтобы сделать некоторые вещи. Если я скажу это раньше, даже если это сделает других несчастными, по крайней мере, это будет лучше, чем хаос в резиденции.

— Барышня права. Тогда по поводу того, что Четвертая юная барышня одолжила книгу...

— Должно быть, она обманывает других, - Чу Цзинь Сянь усмехнулась: - Раньше я думала, что она мелочна и не может быть замечена на людях, но теперь видно, что ее мысли не верны. Второй младший брат - мужчина, он бы пожалел такую слабую женщину и не хотел бы думать плохо о других. Поскольку он не верит, я тайно расскажу об этом бабушке и отцу. Второй младший брат не сможет этого увидеть, но бабушка была во Внутреннем дворе столько лет и видела бесчисленное множество людей, ее маленькие хитрости могут остаться скрытыми от Второго младшего брата, но не от бабушки. Второй младший брат все еще несколько наивен. Похоже, я должна напомнить отцу и попросить его позаботиться о нем.

Пока Чу Цзинь Сянь говорила, она вздохнула:

— У второго младшего брата близкие отношения с Чу Цзинь Мяо. Оба они выросли вместе с матерью, и они даже ближе, чем со мной, старшей сестрой. Поскольку это касается Чу Цзинь Мяо, я не могу говорить об этом твердо. Однако все нужно делать шаг за шагом. На данный момент, сначала предупрежу второго младшего брата, чтобы, когда Чу Цзинь Мяо снова попытается разыграть его, он не доверял ей безоговорочно.

— Барышня, Четвертая юная барышня приложила такие огромные усилия, что именно она хочет сделать?

— Трудно сказать.

—Стать спутницей по учебе?

Чу Цзинь Сянь покачала головой:

— По моему, это нечто большее.

— А?

— Мне тоже трудно говорить об этом, но я всегда чувствовала, что раз она потратила столько усилий, то ее цель не только в этом. Чу Цзинь Сянь сказала: - Однако это всего лишь мои догадки. Что касается конкретики, нужно продолжать наблюдать в будущем.

Закончив, Чу Цзинь Сянь остановилась на некоторое время и тихо вздохнула:

— Она всегда такая. Не хочет усердно работать и действует хитро. Если она и дальше будет так себя вести, рано или поздно навредит себе.

Услышав это, служанка удивилась и мягким голосом напомнила:

— Барышня!

Будет нехорошо, если ее слова распространятся. Для репутации Чу Цзинь Сянь, как старшей сестры, было крайне вредно делать такие замечания о младшей сестре.

Чу Цзинь Сяо отказалась от своих мыслей и не стала затрагивать эту тему. Она пробормотала:

— Цзинь Яо несколько дней назад ударили по ладоням, неизвестно, как она себя чувствует. Она упряма и не хочет уступать, иначе как бы она страдала от такой поверхностной боли?

— Пятая юная барышня имеет моральный хребет, который сильнее, чем у многих мужчин. Это хорошо! - сказала служанка.

Чу Цзинь Сянь молчала. Через некоторое время она сказала:

— Забудь об этом. Иди и поищи сначала бабушку. А ты через некоторое время сходи ко двору Чао Юнь, посмотри, не хватает ли ей чего-нибудь, и доложи мне.

Служанка ответила четким голосом:

— Да!

Внутри Чао Юнь Чу Цзинь Яо крепко держала кисть и криво писала.

Цинь И некоторое время угрюмо наблюдал за происходящим, а потом разозлился еще больше:

— Я же говорил тебе, что сначала нужно уступить, а потом уже говорить о делах. Ты, конечно, молодец. Твой разум больше, чем небеса. Теперь ты знаешь, что такое страдание?

Чу Цзинь Яо неспешно вздохнула:

— Прошло уже несколько дней, почему ты все еще так сердишься? Мой гнев уже остыл.

Лицо Цинь И все еще было покрыто льдом, он думал про себя, на что он злится?

___________

Автору есть что сказать: Постановочка

Интервью за кулисами: Цинь И, могу я спросить, почему Вам нравятся те же книги, что и Второму молодому господину? Это потому, что Вы разочарованы реальностью, поэтому Вы читаете книги, в которых говорится о тайне, чтобы избежать этого мира?

Цинь И: Нет, эта пара собак* каждый день крутятся передо мной, и я боюсь, что не смогу себя контролировать, если не прочитаю что-нибудь спокойное и тихое.

Интервью за кулисами: ...... (Почему Чу Цзинь Мяо считает Вас нежным, меланхоличным и тонким человеком?)

*(Обычно так говорят о влюблённых парочках)

На что он злился?

Цинь И опустил глаза. Чу Цзинь Яо не знала, о чем он думает, подождала некоторое время и, не получив ответа, удивленно подняла голову:

— Что с тобой?

Цинь И очнулся от своих мыслей. Он сказал без всякого выражения:

— Ничего. Я просто подумал, что это удача, что ты родилась в резиденции маркиза. Если бы ты родилась в императорской семье, ты бы переродилась еще несколько раз.

— Эй. Ты… - Чу Цзинь Яо была рассержена. Она посмотрела на него и увидела, что брови этого человека ничуть не дрогнули. Она надулась от гнева, но подумав, что если бы она родилась в императорской семье, то не смогла бы жить хорошо, и ее гнев был напрасен.

— Забудь об этом, ты прав. К счастью, бабушка справедлива и разумна. С ней я могу быть упрямой, но если бы это было в другой семье, не представляю, как бы меня наказали за то, что я так противоречу старейшинам.

— Хорошо, что ты это знаешь, - недовольно сказал Цинь И. Через некоторое время он добавил: - В следующий раз, когда тебя обидят другие, сначала сдерживай свой гнев, уступи и извинись перед старейшинами. После того, как гнев старейшин утихнет, ты должна объяснить правду. В то время было так много людей, поэтому, когда ты не уступила и высунула шею, кроме побоев, какого результата ожидала?

— Я понимаю логику, но в то время меня обидела Чу Цзинь Мяо. Хорошо, если это были другие, но когда речь идет о Чу Цзинь Мяо, я просто не хочу уступать и заставлять ее чувствовать себя довольной собой, - она продолжила: - Более того, я вовсе не была неправа.

Когда Цинь И смотрел на Чу Цзинь Яо, он словно в трансе увидел сцену того дня, когда несколько министров пришли в Восточный дворец, чтобы искренне поговорить с ним с благонамеренными советами: «Ваше Высочество, пожалуйста, потерпите и уступите Его Величеству и Ее Высочеству. Мы все знаем, что Вы правы. Когда гнев Его Величества пройдет, этот чиновник даст совет Его Величеству и добьется справедливости для Вашего Высочества».

Что он сказал тогда? Он тоже сказал: «Я, Цинь И, не отношусь к благородным господам, но никогда не пожалею о содеянном. Раз он осмелился позволить дворцовой служанке бить в барабаны на глазах у всех гражданских и военных чиновников, значит, у него есть лицо монарха и отца? И до сих пор он осмеливается выражать недовольство тем, что ему не дали по лицу. Я не могу признать свою вину по ложным обвинениям».

Услышав это, министр чуть не упал в обморок от шока, и даже если остальные с трепетом говорили вокруг него хорошие слова, он ничуть не смягчился. Неожиданно настала очередь Цинь И играть роль «министра кабинета министров».

Чу Цзинь Яо вдруг обнаружила на губах Цинь И легкую улыбку, в которой сквозила холодность. Она с любопытством спросила:

— Чему ты улыбаешься?

— Ничему, - Цинь И легкомысленно сказал: - Просто я вспомнил своего наставника. Я наконец-то понял их эмоции в то время. Жаль, что прошло слишком много времени.

Чу Цзинь Яо чувствовала, что нынешний Цинь И был очень странным. Интуиция подсказывала ей, что он не любит, когда другие спрашивают о таких вещах, но она не могла просто игнорировать его, поэтому она могла только тихо спросить:

— Ты в порядке?

Цинь И обернулся и увидел большие глаза Чу Цзинь Яо, наполненные беспокойством и нерешительностью. Ее глаза были темными и большими, и когда они пристально смотрели на него, в них было лишь слабое отражение Цинь И. Казалось, что для Небес больше ничего не имеет значения. Волны в сердце Цинь И чудесным образом успокоились, и он не заметил, что напряжение в его глазах тоже утихло. В них зажегся мягкий свет, и он сказал Чу Цзинь Яо:

— Я в порядке.

У Цинь И внезапно возникло желание, даже если это раскроет его личность, ему было все равно. Он спросил Чу Цзинь Яо:

— Ты все еще помнишь наследного принца?

Чу Цзинь Яо была ошеломлена на мгновение. Почему он вдруг заговорил об этом? Она улыбнулась:

— Конечно, помню. В тот раз отец сказал, что наследный принц обидел императрицу и все еще находится в Датуне.

— Он переоценил свои возможности и ударил яйцом по камню. На самом деле он такой же глупый, как и ты.

Чу Цзинь Яо почувствовала затруднение при этих словах.

– Ты уверен в своей силе, что одним предложением ты можешь оскорбить двух людей. Нет. Это не два человека. Ты оскорбил весь двор чиновников! Ты можешь говорить обо мне, потому что я тоже считаю себя упрямой и глупой, но наследный принц совсем другой. Он осмелился выстрелить и убить любимую служанку на глазах у всех и даже рискнул оскорбить императора и императрицу, только чтобы поддержать престиж страны и поднять боевой дух армии. Как можно назвать такой смелый поступок глупым?

Цинь И улыбнулся:

— Возможно, он поступил так, потому что чувствовал, что император и императрица не станут его сурово наказывать, а также мог отомстить за свои личные обиды, используя общественное окружение. Почему бы ему этого не сделать?

— Ты всегда думаешь о плохой стороне людей, - Чу Цзинь Яо была очень обеспокоена и начала просвещать Цинь И: - Ты не можешь быть таким. Хотя говорят, что дела мира непостоянны, нужно всегда думать о хорошем во всем. Так твое сердце будет чувствовать себя комфортно и смотреть на вещи позитивно, и тогда хорошие вещи будут происходить постоянно. Ты обладаешь обширным знанием, так почему же ты не можешь понять эту простую логику? Ты привык думать о негативном, когда сталкиваешься с какими-то вещами. Хотя это действительно может предотвратить многие несчастные случаи, но в долгосрочной перспективе давление в твоем сердце увеличится. Не рухнешь ли ты под его тяжестью?

Цинь И нашел это забавным и не смог удержаться от смеха:

— Ты даешь мне урок?

Чу Цзинь Яо серьезно ответила:

— Не смейся! Не думай, что из-за того, что я женщина, ты можешь относиться к моим словам легкомысленно. Я говорю это для твоего блага. В будущем, когда ты покинешь меня, ты еще столкнешься со многими людьми и событиями. Если ты будешь продолжать оставаться таким же, держать все в своем сердце и постоянно все тщательно обдумывать, то рано или поздно ты точно измотаешь себя. Ты, очевидно, очень умен и можешь быстро всему научиться, так почему же тебе нравится возводить вокруг себя тернии? Так ты очень устанешь?

— Устану? - Цинь И посмотрел на Чу Цзинь Яо и безжалостно сказал: - Только такая барышня, как ты, воспитанная в глубоком будуаре, может говорить такие наивные вещи. Какой человек под Небесами не устает? Кто не добивается расположения и не предпринимает больших действий ради маленькой выгоды? Для императорской семьи это статус и власть, для придворных - репутация и карьера, для купцов - богатство и слава. Так обстоят дела у всех под Небесами. Даже в вашей резиденции маркиза Чан Син. За маленькую должность спутницы по учебе уездной принцессы, как будто соперничаешь с великим врагом. Разве это все не ради продления титула маркиза Чан Син? В конце концов, все под Небесами одинаковы. Просто некоторые люди говорят об этом, а некоторые отказываются признавать.

Снова попал в яблочко. Чу Цзинь Яо могла только тихо сказать ему:

— Ты говоришь логично. Вода течет вниз, а люди идут вверх. Все хотят жить лучше. Посмотри на меня, я с детства выросла в семье фермера, а сейчас живу в резиденции маркиза. Говоря, что вернулась к своим биологическим родителям, но на самом деле, разве это не из-за богатства резиденции маркиза? Если бы семья Чу была обычной фермерской семьей, как бы могло быть столько всего?

При этих словах, Цинь И был недоволен без причины. Он нахмурился и сказал:

— Не говори так о себе...

— Сначала выслушай меня, - Чу Цзинь Яо прервала его, прежде чем продолжить: - Нет ничего плохого в том, чтобы признаться в этом. Ты видел, что я вернулась, а бабушка признала меня, но не позволила Чу Цзинь Мяо уйти. Во-первых, резиденция маркиза не могла потерять лицо. Во-вторых, это потому, что семья Чу богата и не заботится о воспитании лишней девушки. Все под Небесами таковы, все хотят жить немного лучше. Чу Цзинь Мяо создала так много вещей, чтобы самой подняться выше. Я никогда не осуждал ее за то, что она такая. Если у человека нет амбиций, я буду смотреть на него свысока. Мне она не нравится, потому что она ведет дела нечестно. Нет ничего плохого в том, чтобы строить интриги ради своей выгоды, но вредить другим ради себя - это неправильно. Ты сказал, что все под Небесами будут двигаться в соответствии со своей выгодой, и это действительно верно. Но ты не можешь не видеть истинных чувств в мире людей из-за их эгоизма. Когда я была в семье Су, мне приходилось просыпаться раньше холодной зимой и стирать одежду ледяной водой из колодца. Они намеренно изменили мою личность и при этом так со мной обращались. Ненавижу ли я их? Естественно, я их ненавижу, но в то же время я должен признать, что большинство членов семьи Су плохие, в то время как старшая сестра использовала свои собственные методы, чтобы позаботиться обо мне. Она, по сути, знала о моей личности и ее деталях! Нельзя отрицать всех только потому, что один человек плохой. Даже если весь мир лицемерен и эгоистичен, нужно смотреть на ту часть людей, которые относятся к тебе хорошо!

Чу Цзинь Яо говорила долго, и в конце концов ей захотелось пить. Она взяла чашку и сделала глоток. Однако во время этого процесса Цинь И неожиданно замолчал и не перебивал ее.

После того, как Чу Цзинь Яо смочила горло, она внимательно посмотрела на его выражение лица и тихо спросила:

— Ты понимаешь, о чем я? Можно же хоть раз тихо взбунтоваться и использовать наследного принца в качестве примера? Ты видишь, что его отправили на границу, и это довольно трагично, но из-за этого все чиновники в Тайюане тщательно оберегают его, боясь, что он пострадает от малейшего казуса. Более того, я слышала от отца, что в столице есть множество чиновников, которые оскорбили императора, выступая в защиту наследного принца и просили вызвать его обратно в столицу. Видишь ли. Даже если наследного принца несправедливо отослали, за кулисами есть много людей, которые добры к нему. У нас нет такой сложной личности, как у наследного принца, а также нет такого запутанного и сложного прошлого, как у него, поэтому людей, которые хорошо к нам относятся, будет только больше и чище!

Цинь И спокойно выслушал ее, а когда дослушал до конца, слегка усмехнулся:

— Твоя логика... Она действительно проста и понятна.

— Я не оговорилась, - Чу Цзинь Яо не согласилась с этим: - У наследного принца такое сложное происхождение, и все же есть люди, которые хорошо относятся к нему. У нас, простых людей, было бы только еще больше искренних людей! Не волнуйся. Мы, по крайней мере, будем лучше наследного принца.

Цинь И холодно посмотрел на Чу Цзинь Яо. Она почувствовала себя виноватой, и ее голос внезапно смягчился еще больше:

— Я использовала наследного принца в качестве отрицательного примера и не использовала тебя. Зачем так на меня смотреть...

Видя, что Цинь И молчит, Чу Цзинь Яо быстро польстила ему, сказав:

— Ты должен мне поверить. Ты умный, рассудительный, быстро учишься и у тебя доброе сердце. Такие люди, как ты, должны жить очень хорошо. Ты не должен ограничивать себя!

Цинь И чувствовал себя очень сложно. С пяти лет он не умел доверять другим, но теперь маленькая девочка говорила, что у него тяжелые мысли, он всегда рассматривает негативные стороны людей и в будущем будет сдерживать себя. Он подумал про себя, что обычно предложение Чу Цзинь Яо удачно попало в точку. Он действительно сдерживал себя.

Отец отправил его на опасную границу и совершенно не заботился о его жизни и смерти. Причина была лишь в том, что он убил любимую служанку младшей императрицы Ци, и император с императрицей потеряли лицо. Он покинул столицу и прибыл в Датун, где у мечей нет глаз, и даже чиновники, которых он раньше не знал, тщательно оберегали его, а его родственники жаловались на его дурной нрав и что он не давал Младшей императрице Ци покоя.

Императрица Вэнь Сяо из династии Юань была дочерью маркиза Чжэнь Бэя, а последующая императрица также была из резиденции маркиза Чжэнь Бэя и родной младшей сестрой императрицы Вэнь Сяо. В простонародье сестер-императриц называли Старшая императрица Ци и Младшая императрица Ци. Для резиденции маркиза Чжэнь Бэя произвести на свет двух императриц было особенно почетно. Как они могли беспокоиться о жизни и смерти его, сына предыдущей императрицы, даже если он был наследным принцем? Как бы то ни было, младшая императрица Ци тоже родила сына, так что было бы то же самое, если бы его заменили на другого принца. Может быть, это было даже лучше, так как младшая дочь была еще более благосклонна.

На восьмом году жизни Цзянь Сина, когда ему было всего пять лет, его мать была больна, а младшая тетя пришла навестить ее, но в итоге сошлась с благородным зятем. Когда об инциденте стало известно, тяжело больная мать была разгневана до смерти, а оба инициатора даже не потрудились притвориться. Через два месяца барышня Ци вошла во дворец и получила титул преемницы императрицы. Через шесть месяцев после того, как младшая императрица Ци вошла во дворец, родился третий принц. Цинь И почувствовал иронию. Оказалось, что эти двое сблизились задолго до того, как его мать заболела.

Это была просто огромная шутка. Он, как наследный принц, жил в Восточном дворце, и все гражданские и военные офицеры должны были преклонять колени и кланяться при встрече с ним. Однако его отец, тетя, дядя и бабушка с материнской линии стояли напротив него. Наследный принц называет себя "孤 Гу" (дословный перевод: одинокий, сирота), и это совсем не ложь. Цинь И действительно был совершенно один. Будь то клан его отца или матери, никто не стоял рядом с ним, и причиняли боль.

*(孤家寡人 (Gu Jia Gua Ren) означает человека, который находится в полном одиночестве, без какой-либо реальной поддержки)

В конце концов, это маленькая девочка, не знавшая его, сказала: «Такие люди, как ты, должны жить очень хорошо. Ты не должен ограничивать себя!»

На лице Цинь И ничего не было написано, но в его глазах было десять тысяч шокирующих волн. Однако он по-прежнему молчал. Цинь И посмотрел на кисть Чу Цзинь Яо и сказал:

— Возможно, тебе нужно сменить бумагу. Тушь на кончике твоей кисти просочилась на нее.

Глаза Чу Цзинь Яо расширились, и она быстро опустила голову:

— Я только что закончила писать на этом листе бумаги! Пока болтала, я совсем забыла об этом!

Цинь И слегка улыбнулся, опустив голову, чтобы почитать, а Чу Цзинь Яо стояла напротив него и наводила порядок.

Чу Цзинь Яо с болью в сердце перешла к другому листу бумаги, и когда она подумала о том, что ей придётся терпеть боль в голове, чтобы написать ещё один лист каллиграфии, она почувствовала, что её будущее мрачно, а жизнь безнадёжна. Она жалко нахмурилась и жалко писала. Очевидно, что это было жалкое дело, но Цинь И хотелось смеяться, увидев это:

— Забудь об этом, если не хочешь писать.

— Ты просто делаешь циничные замечания, - Чу Цзинь Яо неопределенно посмотрела на него: - У меня такое чувство, что ты уже давно видел чернила на кончике кисти, но тебе пришлось ждать, пока чернила капнут на бумагу, чтобы напомнить мне об этом.

Наконец Цинь И не смог больше сдерживаться и разразился смехом:

— Да. Я просто хотел посмотреть, поймешь ли ты, глупая гусиная голова, какие глупости ты делаешь. Ты действительно ничего не заметила...

Чу Цзинь Яо смотрела, как Цинь И беззвучно смеется, и чем больше она смотрела, тем больше злилась. Как в этом мире может существовать такой отвратительный человек? Она искренне советовала ему, чтобы он не слишком усердствовал, но этот человек спокойно наблюдал и ждал, когда она станет посмешищем!

Чу Цзинь Яо очень хотелось бросить кисть в Цинь И. Кто просил его смеяться! Однако служанки снаружи остановили ее от такого непристойного поступка. Дин Сян заговорила снаружи:

— Барышня, Старшая барышня прислала кого-то попросить Вас сходить в Жун Нин Тан.

— Хорошо. Я сейчас приду! - Чу Цзинь Яо громко ответила, встала и сурово посмотрела на Цинь И: - Подожди, пока я вернусь и рассчитаюсь с тобой!

На лице Цинь И появилась слабая улыбка. Он не думал, что Чу Цзинь Яо способна осознать такие слова.

После того как Чу Цзинь Яо собрала вещи, она поспешила к Жун Нин Тан, ведь нельзя пренебрегать призывами старейшин. Когда она пришла, то увидела улыбающуюся Старую фужен Чу, которая сказала ей:

— Ты пришла вовремя. Я только что говорила с другими девушками, что после возвращения вашей тети, она говорила с Ванфэй о вас, сестрах. Ванфэй нравятся живые молодые девушки, и она пригласила вас всех в резиденцию принца Хуай Лин в качестве гостей через несколько дней!

Чу Цзинь Яо была поражена. Ванфэй хочет их видеть? Значит ли это, что вопрос об спутнице по учебе уже решен?

Это было неожиданно быстро!

Чу Цзинь Яо считалась опоздавшей. Она жила далеко, чем другие девушки. Когда она пришла, Жун Нин Тан уже был заполнен людьми.

Старая фужен, одетая в темно-красную с золотом верхнюю одежду, сидела прямо на кровати Архата. Увидев, что почти все собрались, она прочистила горло и улыбнулась на редкость любезной улыбкой.

— Ваша тетя по возвращении домой говорила с Ванфэй о делах нашей семьи. Старейшине в резиденции принца все понравилось, и Ванфэй тоже понравились девушки нашей семьи. Ваша тетя передала сообщение, что через несколько дней Ванфэй официально пришлет приглашение в нашу резиденцию маркиза Чан Син. Посыльный уже отправлен ею обратно, так что, предположительно, через несколько дней приглашение Ванфэй будет доставлено.

Барышни тут же разразились тихими возгласами. Седьмая юная барышня бросилась в объятия Старой фужен и сказала:

— Это замечательно. Я еще не была в резиденции принца!

Седьмая юная барышня была молода, еще не достаточно взрослая, чтобы ее мать брала ее с собой, поэтому она очень хотела пойти куда-нибудь. Другие девушки были старше Седьмой юной барышни, но редко выходили наружу. Услышав, что через некоторое время они выйдут и даже отправятся в резиденцию принца Хуай Лин, эти несколько девушек так обрадовались, что сжали свои платки, так как им не терпелось обсудить это со своими близкими сестрами.

Старая фужен Чу улыбалась, наблюдая за их шумом, и не отчитывала их за то, что они не обращали внимания на правила. Мир в этот период был особенно суров к женщинам, поэтому большое количество девочек с самого рождения запирали во внутреннем дворе. Дальше всего они могли пройти через вторые ворота. Кроме как на праздник фонарей, на третий день третьего лунного месяца, они не могли спокойно выйти на улицу. Теперь же, когда они вдруг узнали, что могут пойти на банкет, да еще и в знатную резиденцию принца Хуай Лин в Тайюане, как бы ни была благоразумна девушка, ей было бы трудно не разволноваться.

Старая фужен Чу подождала, пока их волнение пройдет, и продолжила:

— Этот визит в резиденцию принца - не пустяковое дело. Вы все редко выходите в свет, поэтому должны хорошо выглядеть на людях. Госпожа Чжао...

Госпожа Чжао сделала шаг вперед и ответила:

— Эта невестка здесь.

— Одежда для этого сезона уже сшита для барышень?

— Четыре комплекта одежды на сезон для барышень нашей семьи уже распределены.

— Распределены… - Старая фужен Чу размышляла некоторое время: - Они редко выходят на улицу, поэтому давайте сделаем для них комплект новой одежды. Я позже позову невестку семьи Ли, и вы все сможете выбрать любой материал, который вам понравится. Расходы будут оплачены с моей стороны. Что касается украшений для головы, то я помню, что последний раз новые украшения делали на Новый год. Достаточно ли у вас украшений на данный момент?

Все представители молодого поколения были необычайно смышлеными, естественно, услышав вопрос, они заговорили в унисон:

— Бабушка, мы уже несколько раз надевали головные украшения, пусть старейшина пожалеет нас!

Молодые девушки вели себя избаловано, а более благосклонные служанки также говорили:

— Старая фужен самая щедрая, нет ничего, что барышни хотят, чего бы у них не было.

Старая фужен Чу разразилась смехом.

— Вы обезьяны! Тогда ладно, идите, позовите людей Чжэнь Бао Гэ. Вы можете выбрать то, что вам нравится. Я уже стара, и мне нет нужды наряжаться. Это вы, молодые девушки, все еще энергичны и молоды, не должно быть никакого пренебрежения.

Госпожа Янь польстила Старой фужен Чу:

— Матушка, я не могу согласиться с Вашими словами. Вы еще очень молоды. В тот раз, когда приехала моя девичья семья, они даже сказали мне по секрету, что если бы они не знали, что Вы - старшая матриарх семьи, они бы подумали, что мы с Вами одного поколения!

Эти слова были настолько вопиющими. Даже если это, чтобы угодить старой фужен, госпожа Чжао не могла сказать такие слова. Однако госпожа Янь могла это сделать, поэтому неудивительно, что у госпожи Янь было самое привлекательное лицо среди трех невесток. Старая фужен Чу помахала на госпожу Янь.

— Ты нахалка. Как ты можешь говорить такие слова? Не боишься, что молодое поколение будет смеяться?

Госпожа Янь ответила:

— Матушка, меня обидели! Я, очевидно, говорю правду!

Седьмая юная барышня обняла Старую фужен Чу и согласилась:

— Матушка не ошибается. Бабушка все еще молода и здорова!

Пока Гу Мама и остальные смеялись в знак согласия, Чу Цзинь Сянь сидела рядом со Старой фужен Чу и слабо улыбалась. Чу Цзинь Яо стояла в зале и не говорила острот, как другие сестры, а улыбалась, глядя на происходящее.

Старую фужен Чу так хорошо уговаривали, что она не могла сомкнуть губы.

— У всех вас губы лучше, чем у иволги! Вы думаете, я не знаю, что вы все делаете? Вы следите за моими личными средствами! Прекрасно, нашей семье трудно быть такой оживленной, поэтому нет необходимости звать Чжэнь Бао Гэ к себе, вместо этого вы, три невестки, должны сами привести своих дочерей, чтобы выбрать подходящие головные уборы. Сколько бы вы ни потратили, все будет за мой счет.

Услышав это, госпожа Янь так улыбнулась, что ее глаза почти исчезли. Чу Цзинь Яо тоже почувствовала себя счастливой, наблюдая за этой сценой.

Жун Нин Тан был полон мира и счастья, но Чу Цзинь Мяо принужденно улыбнулась. Понаблюдав некоторое время, она тихо удалилась.

Она все еще находилась в заточении, но, столкнувшись с таким большим событием, она тоже должна была пойти к Старой фужен. Если никто не упомянет об этом и все закроют на это глаза, то ее заключение будет снято.

Если бы это было раньше, Чу Цзинь Мяо была бы самой жизнерадостной из сестер. Она была младшей дочерью старшей семьи, поэтому была намного благороднее дочерей второй и третьей семьи. В Старшей семье было только две дочери, Чу Цзинь Сянь была степенной и сдержанной, поэтому не стала бы говорить такие лестные слова, в то время как Чу Цзинь Мяо была младшей дочерью, поэтому она была самой подходящей, чтобы вести себя как избалованный ребенок и привлекать всеобщее внимание. К сожалению, с появлением Чу Цзинь Яо все это резко закончилось.

Кроме того, после последнего инцидента Чу Цзинь Мяо почувствовала себя несколько неуютно, увидев Старую фужен. Когда она видела Старую фужен Чу, то вспоминала о том, что она потерпела неудачу в интриге. Она не могла сказать, был ли это страх или намеренное избегание, но она не хотела встречаться со Старой фужен Чу. Даже когда все сестры вели себя кокетливо в таких случаях, она говорила очень мало.

Чу Цзинь Мяо обошла толпу и вышла одна. Стоя на веранде резиденции маркиза, она смотрела на голубое небо. Позади продолжали раздаваться смехе девушек семьи Чу, но, услышав их, Чу Цзинь Мяо не удержалась и протянула руку, чтобы потуже затянуть плащ.

Когда-то она тоже была участницей этого веселья, но теперь бабушка была не ее бабушкой, а сестры больше не были ее сестрами. Она больше не могла стоять прямо и спорить с девушками из резиденции маркиза Чан Син и давать указания слугам в резиденции. Более того, между ней и бабушкой образовалась пропасть. Все это произошло по вине Чу Цзинь Яо.

Мысли Чу Цзинь Мяо неудержимо метались. Почему Чу Цзинь Яо должна была вернуться? Ведь именно она выросла здесь. Титул юной барышни резиденции маркиза и сестры семьи Чу изначально принадлежали ей! А теперь, когда внезапно появилась Чу Цзинь Яо и заявила, что её тринадцать лет были ошибочными, как могла Чу Цзинь Мяо согласиться с этим?

Чу Цзинь Мяо стояла на месте некоторое время, и когда она наконец не выдержала непрерывного смеха из комнаты, она ушла с хмурым видом. Неважно. Раз семья Чу больше не принимает ее, значит, она не будет ценить их! Ей уже исполнилось тринадцать, и скоро начнутся разговоры о замужестве. Она найдет знатную семью и с честью выйдет замуж, проживет свою жизнь в достатке, заставив людей из семьи Чу пожалеть об этом!

В Жун Нин Тан бабушка и внучки уже давно смеялись, когда служанка оглянулась и спросила:

— А где Четвертая юная барышня? Она только что была здесь.

Атмосфера в комнате на некоторое время застыла, и улыбка Старой фужен постепенно уменьшалась, пока она молча считала буддийские четки в своих руках. Чу Цзинь Сянь сидела рядом со Старой фужен, как будто ничего не слышала. Вторая юная барышня, как обычно, стояла на месте, словно невидимка, а Третья юная барышня закатила глаза и фыркнула. Чу Цзинь Яо занимала уязвимую позицию. Она уже давно узнала, что Чу Цзинь Мяо исчезла, но ничего не сказала. Теперь, когда вопрос был задан публично, она не стала отвечать на него. В конце концов, заговорила Шестая юная барышня Третьего Дома:

— В комнате немного тепло. Четвертая юная барышня, возможно, вышла передохнуть.

Госпожа Чжао обеспокоенно сказала:

— У нее не очень хорошее здоровье, и ей трудно дышать, когда вокруг слишком много людей. Матушка, почему бы мне не выйти и не поискать ее?

Старая фужен легкомысленно ответила:

— Раз уж она вышла передохнуть, то пусть передохнет. Она сама вернется через некоторое время.

Неожиданно, но она не могла даже поискать? Госпожа Чжао была очень встревожена, но не посмела ослушаться Старую фужен Чу и лишь неохотно склонила голову: - Да.

Госпожа Янь прищурила глаза на госпожу Чжао и тайно улыбнулась.

Конечно, через три-четыре дня приглашение супруги принца Хуай Лин прибыло в резиденцию маркиза Чан Син. Приглашение в резиденцию принца было величественным и элегантным, с тиснением золотой фольгой по четырем углам. Госпожа Янь вздохнула, держа в руках приглашение:

— Как и ожидалось от резиденции принца. Простое приглашение, которое выбрасывают после одного использования, но они украсили его настоящим золотом! Действительно...

Госпоже Чжао стало стыдно из-за госпожи Янь, и она отвернула лицо. Они собрались у Старой фужен, а затем отправились к выходу, когда пришли все остальные. Остальные барышни слышали слова госпожи Янь, и хотя им казалось, что госпожа Янь была несколько недалекой, в душе они все понимали, что разница между резиденцией принца Хуай Лин и маркиза Чан Син может быть видна в этих незначительных деталях. Как резиденция маркиза Чан Син могла решиться использовать золото для приглашения? Но резиденцию принца Хуай Лина это совершенно не волновало. Даже если бы маркиз Чан Син и раскошелился, то не на такой уровень. Эти золотые и серебряные украшения могли использоваться только императорской семьей.

Когда все прибыли, Чу Цзинь Яо под руководством матери поприветствовала Старую фужен, и, получив разрешение Старой фужен, села в карету в сопровождении братьев и медленно направилась к главным улицам.

Впервые Чу Цзинь Яо была на рынке. Когда она жила в семье Су, ей не разрешили пойти на уездный рынок с отцом, и после этого она уехала с маркизом Чан Син, чтобы вернуться в резиденцию маркиза Чан Сина. У нее никогда не было возможности увидеть, как выглядит Тайюань. Теперь, когда она наконец-то вышла, она была очень взволнована всю дорогу и едва сдерживалась, чтобы не отдернуть занавеску, чтобы посмотреть.

Однако Чу Цзинь Яо не осмелилась. Она сидела в той же карете, что и Чу Цзинь Сянь, а госпожа Чжао - в той же карете, что и Чу Цзинь Мяо. Чу Цзинь Сянь сидела с достоинством в шаткой карете, и даже если она не смотрела в ее сторону, Чу Цзинь Яо знала, что она не позволит ей сделать что-то неподобающее, например, поднять занавес.

Возможно, Чу Цзинь Сянь видела, что Чу Цзинь Яо не может усидеть на месте из-за своего волнения. Чу Цзинь Сянь была беспомощна и чувствовала душевную боль, когда она мягко сказала ей:

— Снаружи много людей, поэтому неуместно, чтобы тебя видели другие. Когда мы доберемся до Чжэнь Бао Гэ, ты сможешь осмотреться.

Чу Цзинь Яо на некоторое время оцепенела, прежде чем поняла, что Чу Цзинь Сянь ее утешает. Она сказала, ошеломленная:

— Я понимаю. Благодарю Старшую сестру.

Слова Чу Цзинь Сяня не были ложью. Когда карета резиденции маркиза проехала немного, она свернула за угол, отдалив шум за занавеской. Теперь дорога была более ровной, и карета больше не подпрыгивала на ухабах. Чу Цзинь Яо терпеливо ждала некоторое время и услышала стук в карету и голос служанки снаружи кареты:

— Старшая юная барышня, Пятая юная барышня. Мы прибыли в Чжэнь Бао Гэ. Эта служанка поможет вам спуститься.

Чу Цзинь Сянь вышла первой, а Чу Цзинь Яо, поддерживаемая служанкой, медленно сошла с кареты. Чу Цзинь Яо с детства привыкла к активному образу жизни, поэтому расстояние между каретой и землей она преодолела одним прыжком. Однако в присутствии стольких людей она не осмелилась сделать это.

После того как Чу Цзинь Яо ступила на землю, она сразу же повернула голову, чтобы посмотреть на улицу. По всей улице продавали ювелирные изделия, золото, нефрит и многое другое. Вокруг стояли богачи и дворяне, повсюду были кареты чиновников и крупных кланов. Глаза Чу Цзинь Яо расширились, когда она смотрела на эту сцену. Она никогда не видела такой широкой и величественной торговой улицы! Во много раз больше, чем уезд, о котором говорил отец Су, Су Шэн.

Увидев выражение лица Чу Цзинь Яо, Цинь И не удержался и прошептал: — Это обычная улица, так ли уж она интересна? Если тебе это действительно нравится, тогда тебе стоит пойти на торговую улицу в столице.

Глаза Чу Цзинь Яо сверкали, когда она тихо спросила Цинь И:

— Столица больше, чем Тайюань?

Цинь И мягко рассмеялся:

— Это всего лишь Тайюань. Естественно, он не может сравниться со столицей.

Чу Цзинь Яо издала тихий вздох восхищения. Тайюань уже открыл ей глаза на мир, но столица была более обширной и величественной, чем Тайюань, так что какая же это будет сцена? Чу Цзинь Яо некоторое время размышляла над этим, а потом с досадой сказала:

— Жаль, что у меня нет возможности увидеть столицу, и я могу только мечтать о ней.

— Как это возможно? - Цинь И сказал: - Если ты хочешь посетить столицу, разве это не просто?

Чу Цзинь Яо покачала головой:

— Я молодая девушка, которая обычно даже не выходит на улицу, что уж говорить о поездке в далекую столицу? Даже если предстоит замужество, не захочется ехать в такую даль. Неважно, насколько хороша столица, это не имеет ко мне никакого отношения. Мой дом в Тайюань, я не хочу быть слишком далеко от родителей.

На этот раз Цинь И молчал. Он снова понял, что сильно отличается от Чу Цзинь Яо.

— Барышня! - раздался сзади голос Шань Ча. Она подняла юбку и поспешила вниз по ступенькам, а затем подошла к Чу Цзинь Яо и жалобно спросила: - Почему юная барышня прячется здесь одна? Я думала, что Вы вошли вместе с Четвертой юной барышней и остальными. Мне было трудно искать, и меня даже отругала Старшая юная барышня! Почему Вы всегда бегаете одна!

Когда эти слова были сказаны, лицо Цинь И стало мрачным, и он почти отругал эту служанку за грубость. Кто дал ей смелость так разговаривать с Чу Цзинь Яо? Чу Цзинь Яо смутно чувствовала, что Цинь И немного раздражен, поэтому она осторожно положила руку на нефритовую подвеску и сказала Шань Ча:

—Поняла. Старшая сестра ждет меня внутри?

— Да, - Шань Ча была отругана Чу Цзинь Сянь, поэтому она почувствовала злость и хотела сказать что-то еще. Однако она увидела, что Чу Цзинь Яо проходит мимо нее прямо в магазин.

Шань Ча была полностью проигнорирована Чу Цзинь Яо. Она была еще больше раздосадована, но, к счастью, она знала о своей личности. В магазине было так много хозяев, и любой из них мог бы в одиночку раздавить ее до смерти, поэтому она не осмелилась бы поднимать шум с Пятой юной барышней в таком месте. Поэтому она могла только сдерживать свой гнев и дуться, в отчаянии следуя за Чу Цзинь Яо в магазин.

Чу Цзинь Сянь ждала у дверей и вздохнула с облегчением, увидев, как Чу Цзинь Яо переступает порог. Она нахмурилась:

— Что не так со служанками рядом с тобой? Их так много, но они могут потерять тебя?

— Старшая сестра, не говори больше, - Чу Цзинь Яо слегка потянула Чу Цзинь Сянь за руки: - Мы редко ходим куда-то вместе, так что не стоит сердиться из-за таких вещей. Когда я вернусь, я их накажу.

Чу Цзинь Сянь посмотрела на плавающие глаза Шань Ча, затем на Сунь Мама, следовавшей за госпожой Чжао и Чу Цзинь Мяо, как она могла не понять затруднительное положение Чу Цзинь Яо? Однако она не могла решить все за Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо сама должна была понять, как выжить во внутреннем дворе.

Чу Цзинь Сянь вздохнула и больше ничего не сказала. Увидев это, Чу Цзинь Яо вздохнула. Вот такой была семья. Чу Цзинь Сянь не мог найти ее, и при встрече с ней первым делом спросила, все ли у нее в порядке, а затем отчитала служанку за неисполнение обязанностей. Если бы это была госпожа Чжао, она бы только нахмурилась: «Почему ты бегаешь вокруг? Что это за приличия?»

Мадам Чжао, казалось, всегда испытывала сильное предубеждение против нее, когда бы она ее ни увидела. Госпожа Чжао хотела, чтобы ее дочь, как только появится, стала приличной госпожой, независимо от того, с чем она столкнулась. Чу Цзинь Яо вздохнула. Возможно, госпожа Чжао нуждалась в Чу Цзинь Мяо, хрупкой, внятной девушке, которая во многом полагалась на госпожу Чжао, а не в ней, биологической дочери, которая вернулась в середине пути.

Чу Цзинь Сянь была уже помолвлена и не должна была больше выходить в свет, но она очень просила разрешить ей пойти с ней. Глядя на ласковые фигуры госпожи Чжао и Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Сянь подумала, что угадала правильно. Госпожа Чжао смотрела только на Чу Цзинь Мяо и совсем забыла, что у нее есть еще одна дочь, о которой нужно заботиться. Чу Цзинь Яо вернулась спустя столько времени, но госпожа Чжао не хотела приспосабливаться к новой ситуации. Если бы Чу Цзинь Сянь не пришла сегодня, то остальным девушкам пришлось бы взять с собой маму, чтобы она посмотрела украшения, и только Чу Цзинь Яо осталась бы в стороне. И это было бы очень неловко.

Даже у Чу Цзинь Сянь появилось чувство обиды на госпожу Чжао за то, что она не оправдала ожиданий.

Когда молодой обслуживающий Чжэнь Бао Гэ увидел двух прекрасных молодых девушек, стоящих рука об руку в зале, одна нежная, как луна, другая яркая, как утреннее солнце, он быстро подбежал, чтобы поприветствовать:

— Барышни, что вы хотите увидеть?

Обслуживающий, конечно же, знал, что это высокие гости из резиденции маркиза Чан Син, и, судя по внешнему виду и одежде этих двоих, они, скорее всего, были ди-юными барышнями из резиденции маркиза. Он не знал, почему они стоят поодиночке, но это было неважно, ему было достаточно знать, что это два крупных клиента!

Чу Цзинь Сянь отбросила свои мысли и больше не смотрела на эти хлопотные вещи, потянув Чу Цзинь Яо внутрь: - У тебя не так много драгоценностей, поэтому воспользуйся возможностью и купи все, - Затем она повернула голову, чтобы проинструктировать обслуживающего: - Вынесите все головные украшения из вашего магазина. Будь то заколки, двойные булавки или буйао, вынесите все, чтобы мы увидели.

Когда обслуживающий услышал это, его сердце расцвело, и он сразу же ответил:

— Да. Я выполню.

Обслуживающий намеревался угодить этой паре крупных клиентов, поэтому он принес несколько изысканных украшений и одно за другим описал их. Чу Цзинь Сянь была очень спокойна, она взяла головные украшения из коробок и, задав несколько вопросов, сказала:

— Заверните эти несколько штук.

Чу Цзинь Яо покрылась холодным потом, когда услышала это.

— Старшая сестра, как я могу использовать так много? Это не правильно для нас...

Их действия испугали госпожу Янь. Она увидела, что перед ними скопилось множество коробок, и Чу Цзинь Сянь только что приказала завернуть несколько коробок. Госпожа Янь тут же возразила:

— На каком основании вы двое можете выбрать так много?

Хотя Старая фужен Чу и сказала им, что они могут выбирать сколько угодно, они не могли воспринимать это всерьез. Женщины молчаливо понимали, что они могут выбрать только одну большую заколку и две маленьких, и стоимость будет примерно такой. Если же она превысит ее на много или если кто-то захочет воспользоваться возможностью приобрести еще несколько штук, то это будет сделано из собственного кармана.

Глядя на Чу Цзинь Сяня и Чу Цзинь Яо, госпожа Янь не могла не злиться. Они обе перегибали палку. Они все тратили деньги Старой фужен, так по какой причине эти двое могли потратить так много?

Чу Цзинь Яо тайком потянула Чу Цзинь Сянь за рукав, Чу Цзинь Сянь сжала ее руку и посмотрела на госпожу Янь:

— Не волнуйтесь, Вторая тетя, это мои подарки Пятой младшей сестре, они будут записаны на мой счет.

Госпожа Янь потеряла дар речи. Она посмотрела на пару золотых заколок, пару золотых зажимов для волос и пару серебряных жемчужных буянов перед Чу Цзинь Яо и сказала странным тоном:

— Старшая барышня уверена в сердце и мыслях Старой фужен. Богатству можно позавидовать.

Чу Цзинь Сянь проигнорировала госпожу Янь и обратилась к Чу Цзинь Яо:

— Выбирай, что хочешь, не нужно ни о чем беспокоиться.

Чу Цзинь Яо немного сдержалась, а затем тихо сказала: - Благодарю старшую сестру.

Она была благодарна за доброту Чу Цзинь Сянь, но в то же время была опечалена тем, что ей не хватало денег.

Действия Чу Цзинь Сяня неизбежно встревожили остальных, и, естественно, слова Чу Цзинь Сяня дошли до многих ушей. Они завидовали и ревновали, но ничего не могли поделать. Чу Цзинь Сянь пользовалась благосклонностью Старой фужен, и еда и одежда, которую она носила, всегда были самыми лучшими. На первый взгляд, ее приданое составляло шесть тысяч таэлей, но никто не знал, сколько Старая фужен дала ей в частном порядке. Чу Цзинь Сянь была полна уверенности в себе, поэтому, если она хотела потратиться на Чу Цзинь Яо, ей было все равно на эту мизерную сумму.

Слова Чу Цзинь Сяня дошли и до госпожи Чжао, и она немного смутилась. Она притянула Чу Цзинь Мяо ближе и сказала:

— Я забыла, что у Цзинь Яо все еще нет украшений. Раз уж мы сегодня вышли, то давайте решим и этот вопрос.

Госпожа Чжао планировала заплатить за нее. Поскольку она, мать, была здесь, как она могла позволить своей старшей дочери заплатить? Она бросила взгляд на вещи на столе и нахмурилась:

— Берете все это? В гостях нужно переодеваться, но для головных украшений этого делать нельзя. Если все украшения будут новыми, это вызовет смех у других.

— В любом случае, будущее еще далеко, так что не имеет значения, готовиться ли к нему раньше, - Чу Цзинь Сянь легкомысленно сказала, обращаясь к обслуживающему: - Убери все это.

Госпожа Чжао не могла больше ничего сказать в присутствии стольких людей, поэтому лишь сказала:

— Ты еще молодая девушка. Держи приданое при себе и позволь мне все уладить.

Чу Цзинь Сянь оттолкнула руки госпожи Чжао:

— Матушка, я скоро выйду замуж, а Цзинь Яо только что вернулась. Я, как старшая сестра, не могу сопровождать ее долгое время и могу компенсировать это только этими вещами. Это моя искренность. Если матушка хочет загладить свою вину, то это уже другая история.

Услышав эти слова, Чу Цзинь Яо тайно подняла брови. Она вдруг почувствовала, что Старшая сестра тоже была сильным человеком. Конечно, услышав это, госпожа Чжао не могла успокоиться и только сказала:

— Хорошо, я не буду с тобой спорить. Я просто видела набор украшений для головы из драгоценных камней, которые были неплохими. К счастью, у Цзинь Яо нет украшений из драгоценных камней, поэтому я куплю этот набор для нее.

Чу Цзинь Сянь уже сказала это, поэтому госпожа Чжао не могла ее остановить, но не высказать ничего было не идеально. Она была маркизой, так как же она могла бледнеть по сравнению со своей старшей дочерью? Она могла только купить еще один более дорогой комплект украшений, чтобы поддержать сцену.

Когда Чу Цзинь Мяо услышала, что это драгоценный камень, она была в шоке. У нее было всего несколько украшений из драгоценных камней, и все они были накоплены ею за долгие годы. Этого даже не хватало, чтобы сделать комплект! По какой причине Чу Цзинь Яо мог получить целый набор украшений из драгоценных камней?

Чу Цзинь Мяо с презрением посмотрела на Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо почувствовала, что будет дурой, если не воспользуется предложением, поэтому опустила голову и промолчала, предоставив Чу Цзинь Сянь и госпоже Чжао договариваться. Чем больше Чу Цзинь Мяо думала об этом, тем сильнее злилась. Тогда она потянула госпожу Чжао за рукав и сказала:

— Мама…

Несмотря на то, что госпожа Чжао была маркизой, она не могла купить два комплекта украшений из драгоценных камней за один раз. Все понимали, что имела в виду Чу Цзинь Мяо, когда так себя вела, поэтому госпожа Чжао была несколько смущена, и впервые почувствовала, что Чу Цзинь Мяо заботится только о себе и совсем не умеет себя вести. Эта мысль была мимолетной, когда госпожа Чжао увидела жалостливые глаза Чу Цзинь Мяо и не выдержала:

— Я только что видела набор золотых расчесок с бабочками. Если он тебе нравится, то возьми его с собой.

Чу Цзинь Мяо в душе была недовольна. Золотая расческа и набор украшений для головы из драгоценных камней. разница была слишком велика! Однако Чу Цзинь Мяо могла только неохотно сказать:

— Благодарю матушку.

В конце концов, Чу Цзинь Яо с умилением наблюдала, как большие и маленькие пакеты грузили в ее карету. Ей было приятно иметь деньги, но все это были деньги старшей сестры и матери. Когда же она сможет иметь свой собственный доход?

Поразмыслив, Чу Цзинь Яо решила не создавать себе проблем. Все ее состояние составляло всего полрулона парчи и тридцать таэлей. Она рассчитывала на двухмесячное пособие, но не смогла ничего накопить.

Ее охватила неописуемая печаль.

Хотя в этой поездке было несколько мелких происшествий, все женщины купили украшения, которые им понравились, и все остались довольны. Чу Цзинь Яо пошла вдоль людского потока. Госпожа Чжао и госпожа Янь столкнулись с женами других чиновников и, держась за руки, начали задушевно разговаривать. Чу Цзинь Яо стояла среди сестер и со скукой прислушивалась к разговору взрослых. Ее взгляд случайно переместился, и она обнаружила, что рядом с Чжэнь Бао Гэ открыт красивый магазин одежды.

Мысли Чу Цзинь Яо тут же активизировались.

Она умела хорошо рукодельничать, поэтому, если бы у нее была возможность открыть магазин, то самым подходящим вариантом был бы магазин одежды. Чу Цзинь Яо не знала, будет ли у нее в будущем возможность открыть магазин одежды, но ей очень хотелось узнать об этом заранее, чтобы понять ситуацию на рынке.

Подумав об этом, Чу Цзинь Яо тихо покинула группу и пошла к ним. Когда она спускалась по ступенькам, она услышала вопрос Цинь И:

— Куда ты идешь?

— Я собираюсь поговорить со обслуживающим того магазина…

Не успела она договорить, как в конце длинной улицы появилась величественная кавалерия. Сидя на высоких лошадях с мрачными лицами, они мчались быстрым галопом. Маленький мальчик в красной одежде играл с каменными бусами на обочине дороги, как вдруг его каменные бусы задрожали и разлетелись. Мальчик даже не поднял головы, рефлекторно побежав за бусами.

На улицах внезапно раздались крики, и Чу Цзинь Яо не могла не крикнуть:

— Осторожно!

Чу Цзинь Яо беспомощно смотрела, как маленький мальчик бежит к середине дороги с опущенной головой. Она в шоке расширила глаза и позвала:

— Осторожно!

Маленький мальчик сначала сидел на корточках рядом с магазином тканей, а затем без предупреждения выбежал на середину дороги. В этот момент свита офицеров и солдат мгновенно прибыла на своих железных копытах. В ужасе Чу Цзинь Яо прыгнул в сторону мальчика, даже не задумываясь.

К счастью, Чу Цзинь Яо выросла в деревне, и поскольку в раннем возрасте она много занималась домашним хозяйством, ее ловкость была гораздо выше, чем у обычных девушек. Остановив мальчика, она быстро взяла его на руки, одновременно думая о том, как бы вернуться на дорогу. Но разве можно быть быстрее скачущей лошади? Чу Цзинь Яо только почувствовала, что перед ней все потемнело, и рефлекторно закрыла глаза, крепко обняв ребенка. Раздались крики, и Чу Цзинь Яо смутно услышала, как Чу Цзинь Сянь зовет ее. В хаосе Чу Цзинь Яо услышала серьезный голос Цинь И:

— Подними руку и отойди!

Чу Цзинь Яо не понимала, что происходит, но, услышав голос Цинь И, она бессознательно подняла руки, чтобы защитить себя. В это время до ее слуха донесся звук разваливающейся деревянной рамы. Деревянный сарай рухнул с громким стуком, и люди по обеим сторонам улицы неудержимо закричали от увиденного.

Чу Цзинь Яо почувствовала, как ее рука потяжелела, затем волна онемения, а затем непрекращающаяся боль затопила ее мозг. Она открыла глаза от боли. Первое, что она увидела, был маленький мальчик. Возможно, мальчик был ошеломлен происходящим, так как он даже не пошевелился. Чу Цзинь Яо взглянула на него и обнаружила, что, кроме пыли на лице, с мальчиком все в порядке. Она вздохнула с облегчением и посмотрела на свою руку.

Ее предплечье, казалось, было поцарапано деревянной рамой, рукав был порван, и кровь текла по всей ладони. Первой реакцией Чу Цзинь Яо было нащупать нефритовую подвеску. Ей показалось, что в этот момент она услышала голос Цинь И. Нефритовая подвеска не должна разбиться! Чу Цзинь Яо не заботилась о крови на руках, она быстро нащупала нефритовую подвеску через шелковую нить. Нащупав гладкую и круглую нефритовую подвеску, она издала протяжный вздох.

Почувствовав облегчение, Чу Цзинь Яо только тогда обнаружила, что ее ноги ослабли. Она обнимала маленького мальчика, полусидя на корточках на улице, и не могла даже встать.

Чу Цзинь Сянь была почти до смерти напугана этой сценой. Она поспешно подбежала к служанкам и увидела, что рука Чу Цзинь Яо была в крови, как река, но она безучастно держала нефритовую подвеску. Волна гнева нахлынула на Чу Цзинь Сянь.

— Почему ты все еще беспокоишься о нефритовой подвеске! Быстро помогите Пятой барышне подняться. Цин Хэ, быстро ищи лекаря!

Чу Цзинь Сянь привела служанок и осторожно поддержала Чу Цзинь Яо за другую руку, помогая ей подняться. В это время подбежала женщина в персиково-красной одежде и подняла маленького мальчика, чтобы посмотреть на него, а затем разрыдалась, обняв ребенка.

— Ты - сборщик долгов. Напугал мать до смерти!

После того, как женщина немного поплакала, она быстро оттащила маленького мальчика, чтобы поклониться Чу Цзинь Яо.

— Быстро встань на колени, поблагодари благодетельницу!

С помощью служанки Чу Цзинь Яо наконец-то смогла твердо стоять на ногах. Увидев, что женщина отвесила ей поклон, она поспешила поддержать ее.

— Этого нельзя вынести. Пусть фужен так не поступает!

Чу Цзинь Яо слегка подвинулась, и окружающие служанки помогли ей поддержать фужен. Чу Цзинь Яо убрала руку и встала на место. Затем Чу Цзинь Сянь сказала:

—Фужен, в следующий раз присмотрите за ребенком. Рука моей младшей сестры сейчас ранена, и мы должны посетить врача, поэтому мы уйдем первыми.

Хозяин парчовой лавки услышал сообщение слуги и поспешно выбежал. При виде своего единственного сына, который появился у него в старости, его лицо стало пепельным, и он произнес несколько фраз Бодхисаттвы, прежде чем бежать вниз по ступенькам.

— Благодарю обеих юных барышень. Я, Ци Дэшэн, никогда не забуду доброту и добродетель юной барышни! Если юная барышня ищет лекаря, почему бы ей не отдохнуть в лавке этого скромного. Я прикажу слугам позвать лекаря. Это лучше, чем позволить благодетельнице отправиться туда с травмой!

Чу Цзинь Сянь немного подумала, прежде чем ответить:

— Хорошо, эта побеспокоит управляющего Ци, - сказав это, Чу Цзинь Сянь повернулась к Чу Цзинь Яо, чтобы мягко спросить: - Теперь ты можешь идти?

Чу Цзинь Яо кивнула головой:

— Уже намного лучше. Я только так испугалась, что ноги меня не слушались. С тех пор я пришла в себя.

Ци Дэшэн крикнул слугам:

— Быстро усадите благодетельницу! Сяо Лю, быстро сходи во внутренний двор и принеси два куска чистого белого муслина.

Чу Цзинь Сянь помогла Чу Цзинь Яо медленно войти в магазин. Парчовый магазин Ци Дэшэна находился прямо рядом с ювелирным магазином, и женщины из резиденции маркиза Чан Син разговаривали с фуженами двух чиновников и повернули голову назад только тогда, когда люди на улице закричали. Затем они увидели, как Чу Цзинь Яо обнимает ребенка посреди улицы, а чиновник на лошади дергает поводья и резко поворачивает голову, сбивая деревянный навес, который парчовый магазин построил снаружи.

Сразу же после этого Чу Цзинь Яо выбежала со своими служанками. Лицо и тело знатной барышни было крайне невежливо видеть посторонним, невозможно было даже поднять занавески, сидя в карете, не говоря уже о том, чтобы выбежать на середину дороги средь бела дня. Несколько фужен из семьи Чу хотели позвать, но несчастный случай произошел раньше, чем они успели это сделать. Поэтому им оставалось только с тревогой ждать под карнизом. Теперь, когда Чу Цзинь Сянь сопровождала Чу Цзинь Яо обратно, все собрались, чтобы взглянуть на травмы Чу Цзинь Яо.

Женщины продолжали расспрашивать, а Чу Цзинь Яо молча терпела боль, качая головой в знак того, что с ней все в порядке. Госпожа Чжао, стоявшая впереди, взглянула и увидела, что на ее руке был большой порез, и кровотечение еще не остановилось. Она была очень рассержена.

— Почему ты выбежала на улицу, когда я разговаривала с двумя фужен?

Чу Цзинь Сянь оборвала слова госпожи Чжао.

— Матушка, не говори больше об этом. Сначала нужно вылечить раны Цзинь Яо.

Девушки семьи Чу с любопытством переглянулись. Седьмая юная барышня посмотрела на руку Чу Цзинь Яо и сказала:

— С таким количеством крови, можно опасаться, что в будущем останутся шрамы.

При слове «шрамы» девушки зароптали. Как благородные женщины, они с юных лет воспитывались в будуаре и не покидали его, словно чистая, новая и драгоценная вещь, ожидающая будущего замужества. Если был шрам, пусть даже на руке, нехорошо было даже говорить об этом.

Чу Цзинь Яо считалась самой красивой среди сестер, но теперь на ее руке был большой шрам.

Молодые девушки, казалось, сразу же сблизились с Чу Цзинь Яо. Они спрашивали о ее текущем состоянии и о том, больно ли ей. У Чу Цзинь Яо не было сил говорить, и в ответ она продолжала улыбаться с бледным лицом.

Когда госпожа Чжао услышала, как Седьмая юная барышня говорит о шраме, ее выражение лица стало кислым. Госпожа Янь и остальные посмотрели на раны Чу Цзинь Яо и только жалобно вздохнули. Однако госпожа Чжао разозлилась еще больше. Ее глаза расширились, и она с горечью произнесла:

— Кто, черт возьми, это сделал! Я хочу посмотреть, у кого хватит смелости обидеть дочь моей семьи в Тайюань.

Как только слова госпожи Чжао упали, слуга из резиденции маркиза Чан Син подошел к госпоже Чжао:

— Пусть маркиза подождет немного. Этот низший пойдет и преподаст им урок.

Ци Дэшэн стоял за периферией и ждал. Услышав эти слова, он воспользовался возможностью, чтобы заговорить:

— Так получилось, что в этой маленькой лавке есть горячая вода и чистая ткань. Я уже послал своих работников на поиски лекаря, и он скоро прибудет. Пусть фужен и барышни присядут в этой маленькой лавке, чтобы не отвлекаться на людей снаружи и не обижать вельмож.

Госпожа Чжао ответила:

— Хорошо. Управляющий Лю, иди и проведи переговоры с этими дерзкими людьми. Даже если они чиновники и солдаты, в пределах Тайюань никто не посмеет провоцировать нашу резиденцию маркиза Чан Син.

Управляющий Лю поклонился и отошел от госпожи Чжао. Но, выйдя на улицу, он снова стал высокомерным. Чу Цзинь Яо посмотрела в сторону группы. Эти люди были одеты в воинское одеяние. Только что, когда она спасала ребенка, на нее наседали, и чтобы избежать ее, этот человек с силой натянул поводья лошадей и ударился о деревянный сарай. Этот человек был настолько силен, что разнес в щепки деревянный сарай. Чу Цзинь Яо тоже заслужила это несчастье. Несмотря на то, что она избежала копыт лошади, она была порезана упавшим деревом и поранила руку. В итоге кровь все равно была видна.

Деревянный сарай рухнул, а их лошади, похоже, были ранены. Чу Цзинь Яо наблюдала, как несколько человек спрыгнули с лошадей, окружили человека, ведущего лошадь, как бы проверяя его раны. Казалось, они о чем-то спорили, но никто из них не смотрел на случайно пострадавшую Чу Цзинь Яо, так как были в процессе яростного обсуждения.

С первого взгляда можно было понять, что это чиновники и солдаты, вышедшие на официальное задание. Чу Цзинь Яо чувствовала себя неловко, ведь они уже были в неправоте за то, что катались на лошадях в районе рынка и чуть не затоптали насмерть ребенка! Если бы Чу Цзинь Яо не стояла рядом, и ее действия не были бы такими быстрыми, можно было опасаться, что этот ребенок был бы либо мертв, либо искалечен. Было слышно, что управляющий Ци обзавелся сыном в старости, и у него был только этот росток. Сегодня он был почти уничтожен этими людьми.

Если бы Чу Цзинь Яо все еще была простолюдинкой, ей бы пришлось пережить такое, ведь простые люди не имели дела с чиновниками. Пока все были в порядке, они были бы благодарны, поэтому как они посмели бы требовать объяснений от этих чиновников? К счастью, ее нынешняя личность была совершенно иной, и она принадлежала к привилегированному классу. Маркиз Чан Син был единственным маркизом в Тайюань, в его руках находились военные силы, поэтому все чиновники Шаньси вежливо разговаривали с маркизом Чан Син. Как дочь маркиза Чан Син, она имела право добиваться справедливости.

— Цзинь Яо, не смотри. Эти вопросы будут решаться семьей, и тебе не нужно об этом беспокоиться, - Чу Цзинь Сянь прошептала возле ушей Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо пришла в себя и слегка кивнула, после чего отвела взгляд и больше не обращала внимания. Она была несколько эмоциональна. Оказалось, что только обладая властью, она могла требовать справедливости. Если бы она была прежней, как бы она осмелилась думать об этом?

Чу Цзинь Яо поддержали остальные и направились к магазину семьи Ци. Чу Цзинь Яо не чувствовала, что, несмотря на репутацию ее отца, маркиза Чан Син, она не в состоянии уладить небольшой инцидент с верховой ездой. Таким образом, она вернула себе внимание, и у нее появилось время обратить внимание на другие вещи. Чу Цзинь Яо пробормотала про себя, почему Цинь И молчит? Когда людей станет меньше, она спросит Цинь И, не пострадал ли он в результате несчастного случая.

Женщины семьи Чу не воспринимали эту группу чиновников всерьез, так как они привыкли делать все, что им заблагорассудится в городе Тайюань, и пользовались большим уважением. Эта группа чиновников столкнулась с очень уважаемыми людьми, поэтому они обязательно придут, чтобы загладить свою вину. Зачем им еще что-то говорить? Управляющий Лю тоже так считал, величественно подошел к этим людям и воскликнул:

— Вы, храбрецы! Сегодня вы все чуть не совершили серьезную ошибку. Знаете ли вы, кто эти люди? Это женщины из резиденции маркиза Чан Син! Вы напугали юную барышню нашей резиденции и не спешите извиниться перед дворянами? Иначе, когда наш маркиз узнает об этом, вы все будете уволены!

Однако группа людей фактически проигнорировала его. Они негромко переговаривались, а лидер посмотрел на раненую лошадь и решительно сказал:

— Не беспокойтесь об этой лошади. Важнее решить дело, порученное господином. Этот даосский священник подобен призраку, если мы немного опоздаем, то боимся, что снова упустим его.

Остальные сразу же согласились со своим предводителем. Один из них слез со своего коня и предложил его лидеру. Управляющий Лю никогда раньше не получал такого игнорирования и не мог этого пережить. Тогда он гневно закричал:

— Вы что, все глухие? Разве вы не слышали, что это женщины из резиденции маркиза Чан Син? Чтобы быть такими небрежными, нужно обратить внимание на свою кожу!

— Самонадеянно! - гневно выкрикнул молодой мужчина, вытаскивая меч. Его острая поверхность блеснула на лице управляющего Лю и напугала его, заставив сделать шаг назад.

Чу Цзинь Яо и остальные отошли подальше, но, услышав движение, остановились и удивленно обернулись. Никто не ожидал, что в городе Тайюань кто-то осмелится не подать виду маркизу Чан Син.

Лицо госпожи Чжао стало торжественным, когда она спросила:

— Что происходит?

Поняв, что фужен и барышни смотрят в этом направлении, управляющий Лю не хотел терять лицо. Он надулся и указал на этих людей:

— Вы все едете на лошадях посреди улиц и чуть не ранили барышню из резиденции маркиза, а теперь осмелились достать меч? Чьи вы подчиненные? Сообщите имена ваших начальников. Вы увидите, как высоки небеса и как плотна земля. В противном случае ты будешь думать, что ты - царь Небес и смеешь оскорблять всех людей.

Тот молодой человек усмехнулся:

— Даже если нам разрешат говорить о нашем господине, боюсь, что тебе не разрешат это услышать.

Управляющий Лю был в ярости, и как раз когда он собирался спросить, кто его хозяин, он увидел, что лидер протягивает руку к рукояти молодого человека:

— Дело господина не терпит отлагательств. Не обращай внимания на этих праздных людей.

Высокомерный юноша тут же склонил голову и почтительно ответил:

— Да.

Как только лидер заговорил, все молодые и способные мужчины подчинились и уже собирались садиться на лошадей. Управляющий Лю постоянно игнорировали, госпожа Чжао, госпожа Янь и те, кто наблюдал со стороны, тоже были раздражены. Госпожа Чжао сказала:

— Вы все такие смелые! Кто-нибудь, подойдите и окружите их. Я хочу посмотреть, кто из вас осмелится уйти!

Слуги из резиденции маркиза немедленно вышли вперед и окружили эту группу людей. Их лидер стал очень нетерпеливым, расширив глаза, он холодно сказал:

— Если вы хотите сохранить свои жизни, то убирайтесь с дороги!

Ци Дэшэн находился рядом с Чу Цзинь Яо и остальными, ожидая, пока люди из резиденции маркиза дадут указания. Несмотря на то, что он был имперским купцом, из-за системы ранжирования ученых, фермеров, квалифицированных рабочих и затем купцов, он считался самым низким по рангу и не смел повышать голос на этих чиновников. Таким образом, он позволил резиденции маркиза Чан Син решать этот вопрос. Пока маркиза разбиралась с этими людьми, можно было считать, что он выместил злость за своего единственного сына. Позже он подарит барышням из резиденции маркиза больше тканей в качестве благодарности. Ци Дэшэн стоял рядом, не вмешиваясь, но когда он услышал голос лидера, выражение его лица внезапно изменилось.

Ци Дэшэн немедленно обернулся, чтобы посмотреть на этого человека. Только что он почувствовал, что что-то не так, и теперь, присмотревшись, смог увидеть некоторые подсказки. Лидер, похоже, обладал сильными боевыми искусствами, его лицо было бледным и безбородым, с яркими глазами. Ци Дэшэн внимательно посмотрел на подбородок лидера, и в этот момент он не посмел требовать справедливости. Он быстро сказал госпоже Чжао:

— Фужен, давайте забудем о сегодняшнем деле. Пусть эти люди поскорее продолжают свой путь!

Госпожа Чжао также почувствовала, что что-то не так, и ее сердце затрепетало. Только что она не слышала, но после того, как человек громко заговорил, она поняла странность его голоса. Госпожа Чжао была в ужасе и, после слов Ци Дэшэн, быстро сказала:

— Управляющий Лю, быстро приведи людей обратно. Поскольку Пятая барышня и ребенок управляющего в порядке, сегодняшнее дело можно отложить.

Как только госпожа Чжао произнесла эти слова, управляющий Лю тут же уныло удалился. Почему он чувствовал, что личность этой группы особена...

Слуги резиденции маркиза Чан Син отступили в сторону, поджав хвосты, а госпожа Чжао и остальные слегка опустили головы и молчали. Остальные простолюдины, наблюдавшие за волнением, отступили назад и освободили дорогу группе людей. Резиденция маркиза даже не посмела обидеть этих людей, так как же они, простые люди, могли осмелиться сказать «нет»?

Чу Цзинь Яо смотрела, как семья Чу и остальные отступают. Она не поверила и разозлилась. Не обращая внимания на свои раны, она сделала небольшой шаг вперед и подошла к чиновнику с ясными глазами.

— Вы все ехали на лошадях по оживленному рынку и чуть не ранили кого-то, а вы даже слова не сказали? Это счастье, что с этим ребенком ничего не случилось, иначе жизнь была бы потрачена вами впустую!

Семья Чу была потрясена словами Чу Цзинь Яо. Госпожа Чжао закричала:

— Тебе не место здесь говорить. Быстро возвращайся!

Чу Цзинь Сянь также быстро потянула ее за собой, но Чу Цзинь Яо продолжала смотреть на группу людей, настаивая на том, чтобы они дали объяснения.

Тан Синь И, лидер, повернул голову и посмотрел на Чу Цзинь Яо. Его цвет лица был нездорово белым, как будто он не видел солнца круглый год. На его мертвенно-бледном лице не было никакого выражения, он смотрел на Чу Цзинь Яо без эмоций.

Чу Цзинь Сянь прошептала Чу Цзинь Яо:

— Скорее всего, это евнух. Мы не можем позволить себе провоцировать его, поэтому быстро возвращайтесь.

Евнух? Чу Цзинь Яо была очень удивлена. Она знала, что евнухи и Цзинь И Вэй были известны, что даже императорские родственники не осмелились бы провоцировать этих двух типов людей. Однако, раз он был евнухом, почему он появился здесь? Чу Цзинь Яо не могла придумать причину, но она понимала, что сегодня она может только терпеть несправедливость.

Тан Синь И некоторое время смотрел на Чу Цзинь Яо и понял, что эта женщина не только осмелилась остановить их, но даже посмела задать ему вопрос. Несмотря на то, что она была просвещена своей старшей сестрой, ее глаза все еще были полны обвинений. Он отвернулся и сел на лошадь, натянув поводья, и помчался вперед галопом.

Эта команда влиятельных чиновников и солдат быстро приехала и так же быстро ускакала галопом. Люди на улицах уступали им дорогу, и никто не осмеливался громко говорить.

Когда эта группа людей была уже далеко, госпожа Чжао, госпожа Янь и остальные вздохнули с облегчением:

— Наконец-то они ушли! Жизнь человека удачна. Пятая юная барышня была очень груба с этим евнухом, но ему было все равно.

Даже госпожа Чжао произнесла буддийские песнопения:

— Амитабха. Это действительно благословение Бодхисаттвы. Цзинь Яо, ты просто слишком безрассудна. К счастью, евнух проявил великодушие и не стал преследовать тебя. Вернувшись в резиденцию, ты должна искренне предложить две палочки благовоний Бодхисаттве.

Чу Цзинь Яо неохотно подчинилась. Она не могла не оглянуться в ту сторону, куда ушел Тан Синь И. Эта группа людей была настолько свирепой, что не сдерживала своего высокомерия в городе. Чу Цзинь Яо тихо спросила Чу Цзинь Сянь:

—Старшая сестра, а тот человек действительно был евнухом?

— Да, - Чу Цзинь Яо выросла среди простолюдинов и не имела возможности контактировать с евнухами. Хотя Чу Цзинь Сянь впервые увидела евнуха, она выросла в резиденции маркиза, поэтому под таким влиянием она многое знала о дворцовых табу. Чу Цзинь Сянь вспомнила, что Чу Цзинь Яо понятия не имела об этих вещах, и сказала ей: - У того ведущего человека были светлые глаза, бледное лицо, без бороды и пронзительный голос. Скорее всего, он из дворца. Такие люди не так просты, и мы не можем позволить себе провоцировать таких людей. Будет лучше избегать их.

— Оказывается, евнух… - пробормотала про себя Чу Цзинь Яо. Она привычно спросила Цинь И: - Евнух должен быть рядом с императором и императрицей во дворце, что они делают здесь, в Тайюань?

— Что ты сказала? - Чу Цзинь Сянь смутно услышала, как Чу Цзинь Яо размышляет, и спросила ее.

Чу Цзинь Яо вдруг поняла, что она все еще находится снаружи, и покачала головой, улыбнувшись Чу Цзинь Сяню:

— Ничего, я просто говорю глупости сама с собой.

Чу Цзинь Сянь больше ничего не спрашивала и через некоторое время мягким голосом предупредила:

— В будущем ты не должна быть такой безрассудной.

— ... Да, - Чу Цзинь Яо знала, что Старшая сестра делает это для ее же блага. Мир был таким, как он есть, могущественные евнухи свирепствовали, тайная стража была у власти, и каждый класс угнетал нижнего. Даже если она была недовольна, что она могла поделать? Сегодня она действительно была безрассудна. У нее не было права задавать вопросы евнуху семьи Неба.

Ци Дэшэн никак не ожидал увидеть евнуха! С него капал холодный пот. Сегодня его сын столкнулся с лошадьми этих высокопоставленных людей и чуть не попал в аварию. Чем больше он думал об этом, тем больше боялся. К счастью, они так и уехали, ничего не случилось. Он был всего лишь мелким, ничтожным имперским торговцем, как он мог провоцировать таких людей?

Ноги Ци Дэшэна дрожали, и ему лишь с большим трудом удалось зажмуриться. Проводив всех из резиденции маркиза Чан Сина в свой магазин, он громко приказал:

— Быстро подавайте чай дворянам.

Вытерев пот со лба, он обратился к Чу Цзинь Яо:

— Благодетельница, садитесь скорее. Это мой грех, что я задержал Вам так долго. Быстро принеси горячей воды, чтобы промыть раны благодетельницы.

Только тогда Чу Цзинь Яо вспомнила, что ее раны еще не перевязаны. После пережитого потрясения она почти забыла, что ранена. К счастью, после такой задержки прибыл лекарь, и она вошла во внутреннюю комнату, чтобы позволить ему поставить диагноз и вылечить ее. Служанки очистили ее раны, и после долгой суеты ее руки наконец-то были обработаны.

Когда Чу Цзинь Яо вышла, она обнаружила, что управляющий Ци принес много ярких шелков и атласов. Увидев Чу Цзинь Яо, он тепло поприветствовал ее:

— Благодарю юную барышню за помощь, этот скромный очень благодарен. У этого скромного всего один росток, и если бы не помощь барышни, боюсь, что это ничтожный оказался бы в ситуации, когда беловолосый посылает черноволосого, и в будущем некому было бы отправить меня.

Чу Цзинь Яо быстро уклонилась от него, а Ци Дэшэн почувствовал страх:

— Этот скромный и жена очень благодарны за действия барышне. У этого скромного фамилия Ци и имя Дэшэн. Его предки занимались торговлей тканями и, к счастью, несколько лет назад получили титул императорского купца. Таким образом, он охранял фундамент, заложенный предками, и занимался шелковыми делами. Сегодня юная барышня спасла единственный росток этого скромного, и этому скромному нечем выразить свою благодарность. Даже если эти вещи не являются одной из тысячи доброт юной барышни, они исходят из сердец этого скромного и его жены. Да не откажет юная барышня.

Чу Цзинь Яо увидел четырех или пять слуг позади управляющего Ци, и каждый из них держал стопку шелковых рулонов. Чу Цзинь Яо быстро сказала:

— Как можно это терпеть? Любой бы шагнул вперед, когда ребенок встречает такую ситуацию, Вы не должны говорить такие вещи.

Чу Цзинь Яо никак не отреагировала, услышав имя Ци Дэшэна, но госпожа Янь потеряла дар речи. Магазин тканей семьи Ци был весьма респектабельным. У них были филиалы в Шаньси и за его пределами. Неожиданно, но это был первый управляющий семьи Ци.

Госпожа Янь тайком подглядывала за Чу Цзинь Яо. Этой девушке очень повезло, что она случайно спасла единственный росток первого управляющего семьи Ци. Такая услуга была очень ценной. Госпожа Янь до сих пор раздражалась на Чу Цзинь Яо, так как та зря провоцировала Цзинь Юань евнуха, но теперь она завидовала удаче девушки. Это было действительно хорошо - оказать услугу маленькому молодому господину магазина тканей семьи Ци.

Воспитание госпожи Янь был такова, что она хотела, чтобы лошадь бежала, но в то же время не хотела, чтобы она ела. К счастью, Чу Цзинь Яо проигнорировала этих малоумных тёть и сестер. Было бы ложью, если бы Чу Цзинь Яо сказала, что ее сердце не дрогнуло, когда управляющий Ци принес столько шелка и атласа, но ей было очень неловко принимать такой тяжелый подарок от других. Однако управляющий Ци не мог с этим смириться и настаивал, пока не погрузил их в карету Чу Цзинь Яо. Затем он поклонился женщинам из семьи Чу и сказал:

— Пятая юная барышня - благодетельница этого скромного, а в моем магазине все важны. По правде говоря, я с самого рождения не видел таких важных и уважаемых персон, похожих на фей. Одних вас, нескольких дворянок, стоящих здесь, было бы достаточно, чтобы эта скромная лавка процветала. У этой скромной лавки не так много развлечений, так как насчет этого? Фужен и юные барышни могут выбирать в магазине все, что им нравится. Берите любую ткань, которая вам нравится. Это то, что я, Ци Дэшэн, дарю каждой благородной!

Госпожа Янь и остальные были вне себя от радости. Они только что получили драгоценности от Старой фужен, а теперь еще и рулон шелка. Не то чтобы госпожа Янь и остальные не видели хороших вещей раньше, или их глаза были настолько поверхностными, но они не могли противостоять красноречию управляющего Ци. Таким образом, в конце концов, все с радостью выбрали свои ткани. Когда им приглянулись другие ткани, резиденция маркиза Чан Син была не такой уж и дряхлой и, естественно, купила и их. В итоге обе стороны остались довольны.

Чу Цзинь Яо поняла, что эти вещи Ци Дэшэн дал ей не только в благодарность за спасение его жизни, но и для того, чтобы завоевать резиденцию маркиза Чан Син в качестве крупного клиента. Поняв это, она больше не стала отказываться и позволила управляющему Ци передать вещи в руки служанок.

Чу Цзинь Яо ушла с пустыми руками, а вернулась с полным багажом.

Чу Цзинь Сянь купила для нее несколько головных уборов, госпожа Чжао могла только сильно истекать кровью, когда покупала головной убор, благодаря тому, что Чу Цзинь Сянь специально сравнивала, а перед уходом управляющий Ци набил для нее полкареты тканей. Цзе Гэн и остальные получили инструкции по переносу вещей у вторых ворот, и они чуть не подумали, что ослышались.

Управляющий Ци одаривал на глазах у всех, так что никто в резиденции маркиза Чан Син не стал бы настаивать, чтобы получить свою долю, поэтому Чу Цзинь Яо открыто принесла все в свой маленький дворик. Она наблюдала, как служанки пересчитывали ткани и записывали их в книгу, а затем заполнили два ящика из красного дерева так, что не могли протиснуть даже два пальца, когда закрывали их. Хотя она и испугалась сегодня, опасности не было, и ей было очень приятно видеть все это по возвращении.

Чу Цзинь Яо радостно вернулась в комнату. Она прогнала всех служанок, тщательно закрыла двери и шепнула Цинь И:

— Ци Цзэ, ты видел? Я сегодня спасла ребенка и получила много компенсаций. Конечно, добрые дела будут вознаграждены.

Цинь И не ответил даже спустя некоторое время. Она подумала, что Цинь И все еще сердится, что она снова поранила руку, и улыбнулась, продолжая:

— Ты сердишься? В такой ситуации у меня не было другого выбора. Я не могла просто смотреть, как ребенок страдает. К счастью, простые люди получают простые удачи. Это была всего лишь ложная тревога. Ах да, ты видел сегодня этого евнуха? Он оказался евнухом из дворца!

Чу Цзинь Яо болтала без умолку, но Цинь И по-прежнему не отвечал. С замиранием сердца она быстро развязала нефритовую подвеску и достала ее.

Нефритовая подвеска была еще теплой, но красные пятна внутри нее исчезли. Кровь Чу Цзинь Яо была на ниточках, но на подвеске не было ни пятнышка.

Руки Чу Цзинь Яо дрожали, и она не обращала внимания на рану, внимательно разглядывая подвеску. Солнце тихо светило на нефрит, и не было никаких движений.

Казалось, что это был самый обычный нефрит.

— Ци Цзэ.

_______________

Автору есть что сказать: Специальная постановка для китайского Дня Святого Валентина*

Накануне июля, когда сороки по всей стране заняты строительством мостов и инфраструктуры, «Ассоциация по уходу за одинокими собаками» получила анонимное письмо.

Чу Цзинь Яо: Сегодня дух из нефритовой подвески, утверждавший, что он всемогущ, но на самом деле от него мало пользы, кроме пустой болтовни*, вышел из строя без предупреждения. Честно говоря, я хочу пожаловаться вашему производителю, только на такое качество?

Цинь И, который не был готов к черному экрану: Я действительно вырастил несколько внимательных подчиненных.

#Подводные камни всегда застают врасплох

Сорока службы поддержки: … Наша ассоциация не несет ответственности за сбой системы, вызванный человеческим фактором. Наша компания должна отремонтировать мост, и феи в небе торопят. Если у Вас есть другие вопросы, пожалуйста, позвоните на личный мобильный телефон Юэ Лао: ***-******.

*(七夕 qīxī - Цисицзе (также называют «китайским Днем Святого Валентина») - вечер 7-го числа 7-го месяца по лунному календарю (отмечаемый посиделками и соревнованиями в рукоделии: по поверью, божества звёзд «Пастух» и «Ткачиха», разделённые Млечным Путём, встречаются в этот день как супруги)

**(打嘴 dǎzuǐ - 1) шлёпнуть по губам, дать пощёчину, 2) противоречить самому себе; поступками дискредитировать собственные слова, 3) потерять лицо; осрамиться, опозориться)

Происшествие с Чу Цзинь Яо на улице встревожил многих людей, поэтому после того, как они вернулись в резиденцию, Старая фужен специально задержала госпожу Чжао, чтобы расспросить о подробностях.

— От слуг слышала, сегодняшнее путешествие не было спокойным. Что случилось?

Госпожа Чжао села рядом со Старой фужен и рассказала ей о том, что она видела в ювелирном магазине, о событиях на улицах, а также о магазине тканей семьи Ци. Старая фужен некоторое время молчала, а потом сказала:

— Я изначально хотела, чтобы вы все пошли и отдохнули. Я не ожидала, что вы столкнетесь с такими поворотами. Мы не можем позволить себе обидеть этих евнухов из императорской семьи, поэтому правильным решением будет уклониться. Однако, Пятая юная барышня выглядит нежной и теплой внешне, но у нее сильный характер.

Услышав эти слова, госпожа Чжао была несколько удивлена. Старая фужен Чу обычно не была близка с молодым поколением. За исключением Чу Цзинь Сяня, вряд ли кто-то мог получить от нее доброе слово. Несмотря на то, что слова Старой фужен Чу были обвинением, на самом деле она больше хвалила, чем жаловалась. Госпоже Чжао было очень любопытно. С каких это пор Чу Цзинь Яо привлекла внимание Старой фужен Чу? Она сказала в ответ на слова Старой фужен:

— Матушка права. Цзинь Яо вернулась домой только два месяца назад, поэтому то, что она смогла жить хорошо до сегодняшнего дня, все благодаря вашему обучению и руководству.

Старая фужен молча покачала головой, явно не соглашаясь с этим. Изначально она считала, что все младшее поколение хорошо обучено, и если в какой-то семье есть нерадивый младший, то это вина старших в дисциплине. Однако теперь Старая фужен Чу чувствовала, что воспитание - это ответственность, а человеческая природа - краеугольный камень всего.

Возьмем, к примеру, Чу Цзинь Мяо: она росла в богатой среде с вкусной едой и напитками с тех пор, как научилась ходить, не было недостатка в дисциплине Мама и наставлениях старших. Но посмотрите, разве Чу Цзинь Мяо все еще не была кривым деревом? А Чу Цзинь Яо выросла в семье фермера, и говорилось, что фермерская чета была беспринципной и невежественной. Однако именно Чу Цзинь Яо выросла с прямым и сильным характером. Теперь Старая фужен Чу не смела даже заткнуться об этом. Это потому, что есть вещи, которые не изменить с самого начала?

Госпожа Чжао посмотрела на выражение лица Старой фужен Чу и осторожно заговорила:

— Мама, Мяо-эр сегодня ездила со своими сестрами и была очень счастлива во время поездки. Она в карете мне сказала, что очень надеется, что сможет передвигаться вместе с сестрами. Мама, учитывая, что Мяо-эр уже осознала свою ошибку, может ли ее заключение быть…

В связи с приглашением Ванфэй, барышни семьи Чу отправились покупать украшения, и нельзя было оставить Чу Цзинь Мяо в стороне, поэтому в ходе этого Чу Цзинь Мяо тоже вышла. Все молчаливо понимали, поэтому никто не говорил о заключении, поэтому считалось, что заключение Чу Цзинь Мяо было снято. Однако молодое поколение могло использовать такой метод, чтобы вести себя бесстыдно, но госпожа Чжао, как мать, не могла. Она должна была обсудить это со Старой фужен Чу и получить ее одобрение.

Обычно в таких случаях старейшины закрывали на это глаза и соглашались. Девушки были нежными гостьями, поэтому никто не стал бы их серьезно наказывать. Однако, услышав это, Старая фужен Чу сказала:

— Она просила тебя заступиться? Несколько дней назад Второй Гэ-эр также приходил поговорить со мной об этом деле.

Услышав это, госпожа Чжао быстро встала, скрестив руки:

— Нет. Это невестка почувствовала душевную боль и пришла искать матушку по собственной инициативе.

Старая фужен Чу всю свою жизнь имела дело с женщинами Внутреннего двора, так как же она могла не видеть этих сложных петель? Мысли Чу Цзинь Мяо и госпожи Чжао были как шутки в ее глазах, она могла видеть их насквозь одним взглядом. Старая фужен видела это, но не хотела указывать на это:

— Четвертая барышня была воспитана тобой, так что нормально, что ты чувствуешь сердечную боль за нее. Однако в народе есть поговорка, что чаша с водой должна быть выровнена. Сколько семейных бедствий произошло по вине фаворитизма старейшин? Ты не должны отдавать предпочтение только одной стороне, а также заботиться о Пятой юной барышне.

Старая фужен Чу снова сказала, что она необъективна, госпожа Чжао была немного раздражена этим, но ответила уважительно. Старая фужен Чу видела, что она неохотно согласилась, и знала, что она определенно не воспринимает это всерьез, поэтому ее тон голоса стал более тяжелым, и она слегка прикрикнула:

— Подобные вещи являются обязанностями матриарха. Я не хочу напоминать тебе об этом в третий раз. Официально ты - женщина из резиденции маркиза и должны управлять внутренними делами всего клана. В частном порядке ты - мать дочерей. Ты должна помнить о своей личности и не зацикливаться только на Чу Цзинь Мяо! Не говоря уже о Пятой юной барышне, посмотри на Восьмую дочь, ей всего шесть лет, но что за небрежность проявляют служанки и слуги рядом с ней? Мне просто лень упоминать об этом. Ты действительно думаешь, что я не знаю об этом?

Госпожу Чжао ругали до тех пор, пока у нее не выступил холодный пот. Она опустилась на колени у кровати архата и сказала:

— Это моя вина. Пусть Матушка успокоит свой гнев.

Старая фужен Чу изначально планировала остановиться после этого, но она не думала, что мозг госпожи Чжао настолько запутан, и у нее не было другого выбора, кроме как сказать это так. Старая фужен Чу рассердилась и глубоко вздохнула:

— Вставай. Ты уже мать нескольких детей, и я не хочу позорить тебя перед другими. До тех пор, пока твои действия могут быть доведены до сведения других, я не буду говорить тебе этого. В будущем, вернись и хорошо относись к этому и займись дворама барышень. Фаворитизм старейшин - источник бедствий!

— Да.

— Я слышала, слова Сянь-эр, что она использовала свои личные средства, чтобы купить набор головных украшений для Цзинь Яо сегодня, и ты также подарила набор. Видя, что Пятая барышня растет, необходимо подготовить больше одежды и украшений. В конце концов, она - ди-рожденная барышня нашей резиденции маркиза, и между ди и шу не должно быть никаких разногласий. Даже если ее расходы не самые лучшие, нельзя допустить, чтобы посторонние увидели шутку.

Госпожа Чжао ответила согласием. Хотя Старая фужен Чу и упомянула о порядке Ди и Шу, госпожа Чжао поняла, что Старая фужен намекала на Чу Цзинь Мяо. В конце концов, она была официальной женой, так как она могла позволить дочери Шу возвыситься над дочерью Ди? Старая фужен все еще была недовольна Чу Цзинь Мяо и хотела, чтобы она сократила расходы Чу Цзинь Мяо, чтобы они не превышали расходы Чу Цзинь Яо.

Старая фужен только что сказала, что чашу с водой нужно выровнять, но теперь говорить такое. Госпожа Чжао не была совсем уж непонятливым человеком, она знала, что Чу Цзинь Яо была ее настоящей дочерью, так неужели она намеренно обращалась с Чу Цзинь Яо сурово? Однако с тех пор, как Чу Цзинь Яо вернулась, окружающие стали преследовать ее, делать ей замечания и напоминать о ней. Госпоже Чжао это не нравилось, и она подсознательно хотела взбунтоваться.

Казалось, что все они были хорошими людьми, и только госпожа Чжао была плохим человеком. Госпожу Чжао это очень раздражало.

На самом деле, если Старая фужен Чу так говорила, то ее мысли были намного дальше, чем у госпожи Чжао. Старая фужен считала, что Чу Цзинь Мяо совершенно бесполезна. Не говоря уже о том, что у нее не было этого благословения, даже если бы оно у нее было, Старая фужен Чу не осмелилась бы позволить ей хорошо выйти замуж. С таким характером ее замужество принесет катастрофу для семьи Чу. Чу Цзинь Сянь была воспитана Старой фужен и была идеальна во всех отношениях. С точки зрения замужества, она была лучшим выбором, но у Старой фужен был эгоизм. Она все еще хотела, чтобы ребенок, за ростом которого она наблюдала, жил безбедно в будущем, поэтому она промолчала и позволила госпоже Чжао устроить для Чу Цзинь Сянь брак со старшим двоюродным братом из ее девичьей семьи.

Однако в резиденции маркиза Чан Син жило последнее поколение. Молодое поколение было пристрастно к богатству и почестям, лежащим перед ними, и ленилось думать о своем будущем. Но она, старейшина, не могла лениться, как они. Жизнь Чу Цзинь Сянь была предрешена, а остальные молодые девушки, Вторая юная барышня и Третья юная барышня были родом из Шу. Несмотря на то, что нынешняя династия не ценила отношения Ди и Шу так сильно, как предыдущая династия, барышня, рожденная под знаком Ди, все равно была подобающей. Изначально Чу Цзинь Мяо была ди-дочерью резиденции маркиза Чан Син, и ее личность была самой высокой, за исключением Чу Цзинь Сянь. Таким образом, Старая фужен потратила много усилий на воспитание, но результат оказался неудовлетворительным. Старая фужен всегда недолюбливала характер Чу Цзинь Мяо, так как она часто закатывала истерики и во многих вещах была недальновидной. После Чу Цзинь Мяо не было нужды даже думать о дочери Третьего Дома. Остальные были слишком молоды, и их личности не подходили. Так что после долгих подсчетов оказалось, что в семье Чу нет ни одной молодой женщины, которую можно было бы вывести в свет, чтобы дать Старой фужен Чу шанс на богатство и честь.

Старая фужен Чу беспокоилась об этом много лет, и вот теперь появилась Чу Цзинь Яо. Она так долго и холодно наблюдала за происходящим, что даже боялась, что Чу Цзинь Яо и есть тот человек, которого она искала. Личность, внешность и темперамент Чу Цзинь Яо были подходящими. Несмотря на то, что она не росла в резиденции маркиза первые тринадцать лет и не была близка с семьей, Чу Цзинь Яо смогла спасти даже маленького ребенка, которого она не знала, а что уж говорить о ее семейном клане? Старая фужен Чу не беспокоилась, что Чу Цзинь Яо в будущем забудет свои корни.

То, что произошло сегодня, заставило Старую фужен принять решение переключить свое внимание на образование Чу Цзинь Яо в будущем. Естественно, что ресурсы резиденции маркиза должны были последовать за этим. Несмотря на то, что Чу Цзинь Яо не была воспитана с раннего возраста, и ее этикет и шитье были немного хуже, чем у других девушек, ей было всего тринадцать лет. Так что все еще было возможно. Старая фужен Чу почувствовала большое сожаление, когда подумала об этом. Если бы не было Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Яо могла бы расти в резиденции маркиза. Зачем было устраивать всю эту ерунду? Старая фужен Чу почувствовала досаду, когда подумала о злых людях из семьи Су и о том, как Чу Цзинь Мяо посмела разыграть её под носом. Выражение ее лица стало серьезным, когда она задумалась об этом.

Старая фужен уже приняла решение. Если Чу Цзинь Мяо будет вести себя хорошо и спокойно ждать, пока она выйдет замуж, Старая фужен даст ей приданое и найдет семью среднего класса, завершив весь процесс ее воспитания. Однако если Чу Цзинь Мяо все же решится на хитрость, то не стоит винить Старую фужен за то, что она препятствует ее замужеству. В конце концов, в глазах Старой фужен Чу не было ничего важнее, чем наследование резиденции маркиза Чан Син.

Но теперь, когда госпожа Чжао услышала, что Старая фужен Чу хочет сократить расходы Чу Цзинь Мяо, она очень не хотела. Старая фужен Чу посмотрела на госпожу Чжао, разозлилась еще больше и не смогла удержаться, чтобы не сказать:

— Ты - маркиза. Твои глаза должны смотреть далеко в будущее, а не только на этот маленький внутренний дворик! Ты официальная жена и титулованная маркиза, зачем тебе соперничать с этими Инян? Ты должна просто бросить их туда и позволить им сражаться. Что еще может случиться?

Это была старая история. Когда госпожа Чжао была беременна, госпожа Хуан, наложница маркиза Чан Син, была благосклонна, поэтому Старая фужен Чу послала служанку во внутренний двор, чтобы уравновесить ее, но госпожа Чжао держала ее в узде и не позволяла ей прислуживать. Прекрасно. После этого только Хуан Инян стала пользоваться благосклонностью, госпожа Чжао испугалась и быстро возвела Фу Жун в ранг Инян, но к тому времени власть госпожи Хуан уже установилась, и ее было трудно поколебать.

Старая фужен Чу была очень недовольна, когда упомянула об этом, и когда госпожа Чжао услышала, как ее свекровь заговорила о Фу Жун Инян, она втайне возмутилась, что та протягивает руку, чтобы вмешиваться в дела ее двора, и затаила обиду в сердце. Атмосфера стала более напряженной, и когда Старая фужен Чу увидела это, она была полностью разочарована этой несерьезной Старшей Невесткой. Похоже, что в будущем ей придется найти для Второго молодого господина способную невестку. Если она покинет мир, оставив резиденцию госпоже Чжао, сможет ли она справиться? Старая фужен Чу прекратила разговор на эту тему:

— Хорошо. На этом я остановлюсь. Что делать в будущем, решать тебе. Ты тоже устала сегодня, иди назад и отдохни.

Госпожа Чжао опустила голову и мягко поклонилась, после чего медленно вышла. Как раз когда она собиралась выйти за дверь, она вдруг услышала слова Старой фужен Чу:

— В деле Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо в задней комнате есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Чу Цзинь Мяо - незамужняя девушка, поэтому я придала ей лицо. Я не хотела упоминать об этих грязных делах, так как мне стыдно говорить об этом. Однако, глядя на тебя в таком виде, можно подумать, что она придумала очередную риторику, чтобы одурачить тебя. Мне лень говорить о подробностях, а тебе нет необходимости расспрашивать об этом. Я говорю тебе об этом, чтобы ты запомнила.

Больше, чем кажется на первый взгляд? Может ли быть, что у заключения Чу Цзинь Мяо были другие причины? Госпожа Чжао была озадачена, когда услышала это, но Старая фужен Чу уже откинулась на подушку и закрыла глаза, поэтому она не осмелилась больше спрашивать и ушла, склонив голову.

На следующий день во время приветствий Чу Цзинь Яо вовремя подошла к госпоже Чжао. Маркиз Чан Син также присутствовал там и, увидев ее, спросил:

— Слышал, что ты вчера спасла ребенка, а также столкнулись с группой офицеров и солдат неизвестного происхождения?

Чу Цзинь Яо была недовольна, но не теряла бодрости духа, когда услышала вопрос маркиза:

— Это нельзя считать столкновением... Та группа людей выглядела очень необычно.

Маркиз Чан Син пришел специально по этому вопросу, поэтому он спросил подробно:

— Слышал, как матушка говорила, что лидер, кажется, был евнухом. Как выглядит этот евнух?

Поскольку маркиз Чан Син присутствовал сегодня, дочери Первого Дома уже давно собрались и сидели в комнате госпожи Чжао, поедая фрукты, чтобы скоротать время. Услышав слова маркиза Чан Сина, Третья юная барышня отложила фрукты, а Чу Цзинь Мяо удивленно подняла голову. Даже маленькая Восьмая юная барышня перестала шуметь, позволила своей кормилице нести ее и тихо отошла в сторону.

Чу Цзинь Сянь почувствовала серьезность вопроса маркиза Чан Сина и спросила:

— Отец, если уж спрашивать об этом вопросе, может ли быть, что это как-то связано с группой людей?

Маркиз Чан Син торжественно покачал головой:

— Сейчас трудно сказать, но нет такого евнуха, который неспешно приехал бы в Шаньси. Этот евнух спокойно приехал в Тайюань, поэтому неважно, какова цель его визита, его нельзя игнорировать. Пока трудно сказать, поэтому я должен подтвердить происхождение этой группы людей, прежде чем выносить суждение.

Когда госпожа Чжао услышала это, она поняла, что вчерашний, казалось бы, неважный и досадный для нее вопрос имел такое большое значение. Она тут же призадумалась, пытаясь вспомнить, что же произошло вчера. Однако вначале она считала эту группу людей обычными чиновниками низшего ранга и не воспринимала их всерьез. Когда же она узнала, что главарь - евнух, то была настолько шокирована, что не могла нормально стоять на ногах, так как же она осмелилась посмотреть на их внешность? Госпожа Чжао долго размышляла, но не могла вспомнить ни внешность этих людей, ни их уникальные черты. Она могла только сказать:

—Люди на лошадях были очень свирепыми.

Маркиз Чан Син слегка поперхнулся, так как это было довольно кропотливо. Он должен был заниматься серьезным делом, как можно было так глупо поступить! Маркиз Чан Син втайне злился, но он не хотел показывать свой гнев жене и дочерям. Вместо этого он с силой сохранил свой первоначальный тон голоса, чтобы спросить:

— Что еще?

Третья юная барышня и Чу Цзинь Мяо покачали головами. Они были барышнями, кроме одежды и украшений, зачем им беспокоиться о делах простолюдинов? Чу Цзинь Яо немного подумала, прежде чем заговорить:

— Я помню, что это была группа из семи или восьми человек, каждый из которых ехал на высоких, сильных лошадях. Чтобы так быстро скакать по центру города, нужно обладать исключительными навыками верховой езды. Тот, кто вел лошадь, был очень свиреп. Когда он сделал внезапную остановку, он фактически опрокинул сарай! Однако, несмотря на его свирепый вид, он был не очень высоким и гораздо худее окружающих. В то время я обменялась с ним взглядом и запомнила, что его глаза были исключительно черными, но цвет лица был очень светлым, и плоть на его лице, казалось, совсем не двигалась, - рассказывая это, голос Чу Цзинь Яо становился тише: — Он был похож на живого мертвеца.

Она действительно была смелой. Женщины в комнате госпожи Чжао быстро отругали ее:

— Не говори ерунды.

Однако маркиз Чан Син не обращал внимания на промахи Чу Цзинь Яо. Он даже не мог закрыть рот, так как некоторое время размышлял в шоке, а затем спросил с нетерпением:

— У него есть шрамы на лице?

Чу Цзинь Яо немного подумала и кивнула:

— Похоже, что есть. Странно, что все шрамы мертвенно-белые. Это прямо здесь, - Чу Цзинь Яо указала жестом на часть своего лица, и маркиз Чан Син с силой хлопнул в ладоши.

— Да. Это он!

Госпожа Чжао и остальные были ошеломлены реакцией маркиза Чан Син. Госпожа Чжао поспешно спросила:

— Почему вдруг так громко? В чем дело?

Маркиз Чан Син уже встал в возбуждении и начал кружить вокруг:

— Это оказался евнух Тан! Небеса, евнух Тан действительно осчастливил своим присутствием. Он действительно прибыл в Тайюань!

Кто такой евнух Тан? Несколько девушек посмотрели друг на друга и с любопытством уставились на маркиза Чан Син. У госпожи Чжао любое дело маркиза Чан Син было важным, поэтому госпожа Чжао не могла не спросить:

— Маркиз, кто такой евнух Тан?

Маркиз Чан Син не успел ответить, так как все еще был погружен в свои мысли. Увидев, что госпожа Чжао осталась без ответа, Чу Цзинь Яо ответила:

— Возможно, евнух Тан - это человек наследного принца?

Госпожа Чжао ответила мягким «Ах». Очевидно, что она не была обеспокоена этим, в то время как Чу Цзинь Мяо опустила голову и закатила глаза. Она чувствовала, что Чу Цзинь Яо ничего не знает и продолжает выпендриваться, что ставит ее в неловкое положение. Однако, когда маркиз Чан Син услышал слова Чу Цзинь Яо, он резко встал и посмотрел на Чу Цзинь Яо:

— Как ты узнала об этом?

Это действительно правда? Госпожа Чжао была потрясена, а Чу Цзинь Мяо открыла рот в недоумении. Апельсин в руке Третьей юной барышни упал, и служанка поспешно встала, чтобы догнать его. Внезапно вся комната пришла в движение. Чу Цзинь Сянь также спросила Чу Цзинь Яо:

— Откуда ты все это знаешь?

— Я догадалась, - увидев, что все в комнате уставились на нее, голос Чу Цзинь Яо стал тише: - Я вспомнила, что в прошлый раз, когда тетя была здесь, она не говорила, что в резиденции принца Хуай Лин есть евнухи. Поскольку резиденция принца не имеет права использовать такого слугу, то во всем Шаньси единственным человеком, имеющим право взять с собой евнуха, может быть только наследный принц! Я правильно догадалась?

Когда Чу Цзинь Мяо услышала это, она сразу же почувствовала, что рассуждения были правильными. Все было очень просто. Просто в тот момент она никак не отреагировала на это. Услышав ответ Чу Цзинь Яо, маркиз Чан Син был шокирован и скептически настроен.

— Как ты догадалась идти в этом направлении мыслей?

— Я тоже не знаю. Я просто догадалась, - Чу Цзинь Яо была немного напугана взглядом отца, ведь она тоже не знала, почему ее мысли направились к наследному принцу. Возможно, когда Цинь И был рядом, он всегда говорил с ней о придворных делах, так что Чу Цзинь Яо потихоньку могла сама додуматься до этого?

Когда Чу Цзинь Яо подумала о Цинь И, она снова почувствовала себя подавленной. Вчера она в восторге бросилась обратно, желая разделить радость с Цинь И, но обнаружив, что он ушел, была застигнута врасплох.

Он ушел так внезапно, что не было возможности попрощаться.

Чу Цзинь Яо была немного грустной и немного потерянной. Она давно знала, что Цинь И рано или поздно уйдет, и думала, что уже подготовилась к этому. Однако она не ожидала, что этот день наступит так внезапно.

У Чу Цзинь Яо было спокойное выражение лица, и маркиз Чан Син подумал, что он слишком поспешно задал вопрос и напугал свою дочь. Он быстро успокоился и ласково сказал ей:

— Я не ругаю тебя. Не думай об этом слишком много, - после этого маркиз Чан Син сделал паузу и добавил: - То, что ты угадала правду по нескольким отрывочным сведениям, это очень хорошо.

Женщины не будут заботиться о делах мира и задавать судебные вопросы. Это было очень хорошо. Что было хорошо? В словах маркиза Чан Сина был дополнительный смысл. Несколько дней назад Старая фужен Чу вскользь упомянула ему о Чу Цзинь Яо. После напоминания Старой фужен он присмотрелся к Чу Цзинь Яо и обнаружил, что она сбросила свое смертное тело. Когда она только вернулась, она была несколько смуглой и худой, но после двух месяцев восстановления, она не только быстро поправилась, но и ее цвет лица стал намного светлее.

Чу Цзинь Яо была такой же, как Чу Чжу и Чу Цзинь Сянь, родилась с белоснежным цветом лица. Когда за ними ухаживали, это было похоже на то, как если бы с жемчужины смахнули пыль и вернули ей первоначальный блеск. Похоже, это была уникальная особенность семьи Чу. Второй молодой господин был светлокожим от природы, и предыдущее поколение, Чу Чжу, тоже было таким. Теперь, среди молодого поколения, Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо также унаследовали это. Когда Чу Цзинь Яо и остальные сестры стояли вместе, она была белее Третьей юной барышни. Госпожа Хуан победила с очаровательным телом и голосом, как у иволги. Третья юная барышня взяла половину из этого и имела прекрасную фигуру. Однако она была похожа на свою родную мать, у которой был слегка желтый цвет лица. Обычно, когда Третья юная барышня стояла рядом с Чу Цзинь Мяо, это не бросалось в глаза, но если сравнивать с Чу Цзинь Яо, то разница в цвете лица была кардинальной.

Хотя маркиз Чан Син не хотел полагаться на своих дочерей в поисках богатства и почестей, в данный момент он должен был признать, что Старая фужен обладала хорошей прозорливостью, гораздо лучшей, чем его жена, госпожа Чжао.

Маркиз Чан Син не предъявлял особых требований к своей жене. Достаточно было, чтобы она могла управлять внутренним двором, наложницами, детьми, едой и одеждой. В этом плане госпожа Чжао не могла похвастаться хорошей работой, но и не была небрежной. Что касается остального, маркиз Чан Син искал других. Поэтому, когда он сталкивался с чем-то посторонним, он не говорил об этом госпоже Чжао, а отправлялся в Жун Нин Тан, чтобы обсудить это со Старой фужен. Как и во вчерашнем случае, именно Старая фужен и маркиз Чан Син пришли к госпоже Чжао и обсудили этот вопрос.

Маркиз Чан Син понял смысл слов Старой фужен Чу. Их резиденция маркизов достигла последнего поколения, поэтому сыновья должны были прогрессировать дальше, да и воспитание юных барышень не могло быть недостаточным. Они не были семьей, которая продавала дочь за славу, но больше детей означало большее состояние. С увеличением числа дочерей будет больше связей с родственниками, и это было хорошо. Замужество старшей дочери было решено, она выходила замуж за возлюбленного своего детства, старшего двоюродного брата, которого они знали вдоль и поперек, так что жизнь ее должна была быть спокойной. Это было хорошо. Что касается замужества второй дочери, Чу Цзинь Яо, то им нужно было выбрать хорошую семью.

Личность Чу Цзинь Яо была очень подходящей, а ее внешность была еще красивее, чем в молодости Чу Чжу. Чу Чжу смогла хорошо выйти замуж, поэтому не обязательно, что Чу Цзинь Яо не сможет. Старая фужен была более оптимистична в отношении наследника принца Хуай Лина. В Шаньси, даже если дочери из резиденции маркиза Чан Син хотели выйти замуж, было всего несколько семей на выбор. По сравнению с несколькими семьями чиновников, Старая фужен Чу предпочитала резиденцию принца Хуай Лина. В конце концов, железная шляпа резиденции принца была стабильной, в то время как карьера не всегда могла быть гладкой. Хотя маркиз Чан Син не был согласен с консервативными взглядами своей матери, он был счастлив видеть, как это сбывается с наследником принца Хуай Лина.

Таким образом, среди кандидатов, которые должны были отправиться в резиденцию принца Хуай Лина в качестве спутницы по учебе, Старая фужен Чу и маркиз Чан Син уже выбрали одного человека. Что касается другого человека, то это будет лишь помощник Чу Цзинь Яо, сопровождающий ее. Было сказано, что спутницу определят Мама и Ванфэй резиденции принца, но резиденция Маркиза Чан Син не была захудалой семьей, так как они могли позволить другим выбирать дочерей своей семьи? В конце концов, решение принимали родоначальники двух семей. После того, как Старая фужен Чу примет решение, она отправит сообщение старейшине резиденции принца, которая не станет унижать Старую фужен Чу, и дело будет улажено.

Резиденция принца Хуай Лин была настроена на борьбу за богатство и честь, маркиз Чан Син тоже был таким же. Просто положение обеих семей было разным, поэтому и борьба за богатство и честь была разной. Резиденция принца Хуай Лин боролась за место наследней принцессы, а Старая фужен Чу нацелилась на место супруги Шицзы другой семьи. В том году Чу Чжу вышла замуж, но в итоге она вышла замуж только за младшего брата принца второго ранга. Она не считалась настоящим хозяином резиденции принца. На этот раз Старая фужен хотела нанести удар по этой позиции и побороться за место матриарха следующего поколения резиденции принца Хуай Лин.

На самом деле, Старая фужен Чу могла догадываться о мыслях принца и Ванфэй. Их уездная принцесса действительно была несколько... высокомерной и своенравной. Резиденция принца рассматривала возможность выбора нескольких спутниц для учебы, чтобы можно было управлять ее темпераментом, и если план резиденции принца Хуай Лин будет успешным, было бы идеально привезти двух спутниц по учебе в Восточный дворец. Однако Старая фужен Чу была недовольна тем, что у резиденции принца появились такие мысли. Она не хотела, чтобы дочь ее семьи была марионеткой для уездной принцессы. Она боялась, что в будущем, после рождения ребенка, он не сможет расти рядом с ней. Чем быть наложницей для других, лучше быть официальной невесткой уездной принцессы. Это было бы лучше, чем быть частью приданого.

Когда Старая фужен Чу рассказала об этом маркизу Чан Син, они оба нашли общий язык. Конечно, если Ванфэй действительно хотела найти спутницу для принцессы в Восточном дворце, то не факт, что его семья Чу не могла позволить себе такого человека. Например, Третья юная барышня, обладающая очаровательной фигурой и умеющая льстить, была бы очень подходящей. До тех пор, пока Чу Цзинь Яо действительно станет супругой Шицзы, Старая фужен Чу была полностью готова отпустить барышню.

Теперь, когда маркиз Чан Син внимательно смотрел на своих дочерей, его сердце начало размышлять. Хотя у него было много мыслей, он не показывал их перед Третьей юной барышней и Чу Цзинь Яо. Он считал, что предвидение его матери действительно было точным. Чу Цзинь Яо было всего тринадцать лет, но она уже догадалась, что евнух Тан - человек наследного принца. Если бы она получила хорошее образование, то стала бы ярким примером супруги Шицзы, матриарха клана. Что касается Третьей юной барышни, то не было необходимости отделять ее от госпожи Хуан. Следовать за госпожой Хуан, чтобы узнать, как завоевывать мужчин, было не так уж плохо.

Чу Цзинь Яо и Третья юная барышня почувствовали, что маркиз Чан Син смотрит на них серьезным взглядом, и их сердца начали барабанить. Третья юная барышня прошептала:

— Отец?

Маркиз Чан Син пришел в себя:

— Вы все были потрясены вчера, поэтому хорошо отдохните эти несколько дней. Через некоторое время я распоряжусь, чтобы вам прислали несколько маленьких игрушек в качестве утешения. Чан-эр, у тебя достаточно одежды?

Третья юная барышня была ошеломлена таким вниманием и поспешно поклонилась.

— Благодарю за заботу отца. У этой дочери нет жалоб.

Маркиз Чан Син сказал:

— Ты становишься старше. Несмотря на то, что ты Шу-рожденная, ты не можешь ошибиться с одеждой и украшениями. Я проинструктирую людей позже. Какой бы материал тебе ни понравился, пусть они купят. Не нужно беспокоиться о деньгах, так как они будут с моего счета.

Третья юная барышня с радостью подчинилась. Когда она посмотрела на сестер рядом с ней, в ее глазах появилось чувство гордости.

Маркиз Чан Син также сказал Чу Цзинь Яо:

— Ты вчера спасла человека и даже была ранена. Это хороший поступок, и он заслуживает похвалы. Я слышал, что Ци Дэшэн дал тебе две коробки тканей. Ты можешь просто принять все как есть и не беспокоиться об остальном. Я пойду и поговорю с Ци Дэшэн. Нет ли вопросов с людьми вокруг тебя?

Чу Цзинь Яо была озадачена вопросами. Интуиция подсказывала, что это не совсем правильно. Маркиз Чан Син никогда не заботился о делах внутреннего двора, но сейчас он не только спрашивал о ней и Третьей юной барышне, но и готовил одежду для Третьей юной барышни. Если бы маркиз Чан Син спросил ее, какой одежды ей не хватает, Чу Цзинь Яо не стала бы задумываться об этом. Однако маркиз Чан Син спросил, не хватает ли ей людей...

В голове Чу Цзинь Яо было много мыслей, но в конце концов она послушно ответила:

— Эта дочь молода и невежественна, так что отец сам все устроит.

Маркиз Чан Син был очень доволен таким ответом. Он улыбнулся, покрутил бороду и сказал:

— Хорошо. Что касается слуг, то через несколько дней твоя бабушка все устроит. Ты была ранена несколько дней назад, и твоя бабушка беспокоится об этом. Когда освободишься, иди и прогуляйся у своей бабушки.

Естественно, Чу Цзинь Яо подчинилась. Третья юная барышня изначально была недовольна тем, что Чу Цзинь Яо также привлекла внимание отца, но, услышав эти слова, она втайне усмехнулась. После всех этих слов маркиз Чан Син не наградил Чу Цзинь Яо ничем ценным, поэтому к ней относились лучше. Третья юная барышня и Чу Цзинь Яо не знали своих будущих путей, их будущие личности уже были отмечены старейшинами.

После того, как маркиз Чан Син проинструктировал Чу Цзинь Яо, естественно, он также спросил Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Сянь. Восьмая юная барышня была еще ребенком, поэтому он лишь вскользь упомянул о ней. Он проявил заботу о своих дочерях, и атмосфера в комнате стала намного лучше. Когда Чу Цзинь Яо увидела, что настроение маркиза Чан Сина хорошее, она смело спросила:

— Отец, если евнух Тан - человек на стороне наследного принца, то почему он появился на западной улице?

После того, как маркиз Чан Син услышал это, улыбка на его лице бессознательно утихла. Он размышлял над этим вопросом. Маркиз Чан Син не стал бы говорить об этом женщинам, но в его глазах нынешняя Чу Цзинь Яо была совсем другой личностью, поэтому он беспрецедентно ответил:

— Мы до сих пор не знаем точной причины. Этот отец планировал воспользоваться случаем, чтобы послать приглашение и посмотреть, примет ли его евнух Тан. Если он согласится встретиться с нами, то можно будет кое-что выяснить.

Почтенные придворные чиновники при встрече с евнухом проявляли уважение, не говоря уже о том, что евнух Тан был способным человеком при наследном принце, поэтому к нему относились с большой вежливостью. Чу Цзинь Яо видела, что ее отец был искренен и боялся евнуха Тан, но вчера она нагрубила евнуху Тан…

Чу Цзинь Яо молча отложила эту тему в сторону и не собиралась рассказывать об этом маркизу Чан Син. Раз евнух Тан не вспылил в тот раз, значит, он не будет держать обиду и в будущем. Даже если евнух Тан был евнухом, он был уважаемым человеком и не стал бы усложнять жизнь такой маленькой девушке, как она.

Когда госпожа Чжао и Чу Цзинь Мяо услышали, что маркиз Чан Син планирует нанести визит евнуху Тан, они не проявили особого интереса к этой теме. Чу Цзинь Яо, однако, хотела спросить больше, но, будучи незамужней женщиной, не следовало спрашивать отца и брата о придворных делах. Поэтому ей оставалось только отказаться.

После того, как Чу Цзинь Яо покинула комнату госпожи Чжао, она все еще думала о том, что маркиз Чан Син смог опознать евнуха Тан по нескольким описаниям, а значит, этот евнух Тан был очень известен при дворе. Раз он был таким сильной личностью, почему он вдруг появился в Тайюане? Глядя на их обстоятельства, казалось, что они были очень встревожены.

Чу Цзинь Яо размышляла над этим вопросом всю дорогу. Она по привычке хотела спросить об этом Цинь И, но стоило ей открыть рот, как она вспомнила, что Цинь И больше нет.

Он окончательно ушел.

*****

В высоком и большом здании, за тяжелым занавесом кровати, на ярко-желтой мягкой подушке мирно спал бледный молодой человек.

Его ресницы слегка подрагивали, и через некоторое время он медленно открыл глаза.

Цинь И лишь слегка пошевелился, прежде чем его обнаружил молодой евнух, охранявший снаружи. Он вбежал внутрь и, увидев человека, расширил глаза и упал на колени грохотом.

— Наследный принц, Вы наконец-то проснулись!

Цинь И полулежал, подперев голову руками, и хмурился, терпя волну за волной головокружения. Когда головокружение наконец прошло, он посмотрел на свои теплые, физические руки, которые он мог потрогать, и на мгновение удивился, что ему немного не по себе от этого.

Он что, вернулся?

Цинь И на мгновение был ошеломлен, но затем быстро вернулся к своему высокому, победоносному облику принца. Цинь И подпер себя руками и медленно сел, заметив его движения, молодой евнух поспешно подбежал, чтобы поддержать его.

— Господин, как Вы себя чувствуете?

Цинь И чувствовал себя очень слабым. Он слишком долго был вдали от своего тела, и хотя сам он ничего не чувствовал, его тело находилось в коме почти два месяца, и даже при тщательном уходе находящихся под его руководством, его тело неизбежно истощалось и слабело.

Цинь И легко сел обратно, он успокоил свои мысли и спросил:

— Который час?

Только когда заговорил, он почувствовал, что его голос охрип. Все больше и больше слуг в резиденции были предупреждены и теперь стояли снаружи купе с повисшими руками. Когда они услышали речь принца, вереница дворцовых служанок немедленно вошла и заменила Цинь И горячий чай.

Цинь И смочил горло чаем и наконец почувствовал себя лучше. Сяо* Линьцзы старательно положил подушку за Цинь И и взял чай, передав его дворцовой служанке, стоявшей позади него, прежде чем правильно ответить:

— Ваше Высочество, сейчас 19-й день 3-го месяца и уже 11-й час.

*(小 Xiǎo — маленький. Служит префиксом уменьшительным или ласкательным, иногда пренебрежительным)

— 19 марта …– пробормотал Цинь И, – Не могу поверить, что прошел день и ночь.

Этого не понял Сяо Линьцзы и осторожно спросил:

— Господин, что значит день и ночь?

Цинь И сказал, что прошел день и ночь с тех пор, как он потерял сознание, находясь рядом с Чу Цзинь Яо, и очнулся только сейчас.

Он четко помнил, что 18 марта женщины маркизата Чан Син должны были вместе отправиться за новыми украшениями, и он сопровождал Чу Цзинъ Яо. Когда группа людей ехала верхом по улице, глупышка Чу Цзинь Яо сделала выпад и чуть не попала под упавшую деревянную раму.

В последний миг Цинь И увидел, как деревянная рама толщиной в запястье разваливается на части и летит прямо на Чу Цзинь Яо. Он хотел немедленно убрать Чу Цзинь Яо с дороги, но в этот момент Цинь И понял, что по какой-то причине он никак не может оставить нефритовую подвеску. Цинь И просто смотрел, как доска упала на Чу Цзинь Яо и прорезала большую рану на ее руке.

Последний образ, который он увидел, был бусинки крови, стекающие по тонкому запястью Чу Цзинь Яо, Чу Цзинь Яо даже не обратила внимания на рану, она просто стояла неподвижно и касалась нефритовую подвеску, Цинь И казалось, что он видит, как кровь Чу Цзинь Яо просачивается в нефритовую подвеску, превращаясь в красные пятна, а затем его душа становится сильнее, чем когда-либо. Затем он погрузился во тьму и потерял сознание.

Цинь И протянул руку, ища что-то в прикроватной тумбочке. Увидев это, Сяо Линьцзы поспешно наклонился и сказал:

— Наследный принц, что Вы ищете? Просто позвольте слуге сделать это, как этот слуга может бездействовать!

Однако Цинь И не обратил на это никакого внимания, вскоре он увидел то, что хотел, и выдернул это с небольшим усилием кончиками пальцев.

В его руке была круглая прозрачная нефритовая подвеска, в нефрите плавали красные пятна, как в момент обрамления капель крови в воде. Нефритовая подвеска также украшена ярко-желтой нитью, что делает очевидным, что это не обычный предмет.

Сяо Линьцзы увидел, как Цинь И внезапно нашел нефритовую подвеску, которую Императрица-мать подарила Его Высочеству, и смотрел на него с опущенными глазами, но не знал, о чем он думает. Сяо Линьцзы не осмелился перебивать и стоял тихо и почтительно в стороне, ожидая, что скажет Цинь И.

Когда Цинь И, наконец, устал оценивать, он сказал насмешливым тоном, почти про себя:

— Не могу поверить, что все так получилось. Если бы я знал это, я бы не стал беспокоиться.

Сяо Линьцзы был окончательно уверен, что с тех пор, как наследный принц проснулся, он не мог понять ни одного слова, сказанного господином. Сяо Линьцзы не смел ничего не говорить, но он действительно не знал, что сказать, поэтому он мог только выплюнуть:

— У наследного принца хорошая память, наследный принц мудр.

Цинь И бросил на него холодный взгляд:

— Заткнись.

— О, - Сяо Линьцзы скрестил руки на груди и тут же склонил голову.

Цинь И наконец-то проснулся, как он и хотел, но он был необъяснимо несчастен. Что в итоге случилось с Чу Цзинь Яо? Он даже не успел осмотреть рану, как потерял сознание и подумал, не сильно ли она пострадала. Смешно говорить, но он давно думал уйти, и когда этот момент настал, он застал его врасплох. Цинь И подумал, что он даже не успел сказать Чу Цзинь Яо ни одного дорогого слова, только перед уходом спросил ее «куда ты идешь?».

Последнее, что он сказал ей, было - «Подними руку и отойди».

Цинь И мрачно подумал, что это было слишком поспешно. Даже если бы ему пришлось уйти, он не должен был находиться в таком состоянии.

Цинь И снова и снова смотрел на нефритовую подвеску, бессознательно погружаясь в глубокую задумчивость. Когда он понял, то увидел, что Сяо Линьцзы стоит перед кроватью, желая что-то сказать, а остальные служащие дворца стоят повсюду.

Увидев, что наследный принц окончательно пришел в себя, Сяо Линьцзы поспешно спросил:

— Наследный принц, императорский лекарь уже ждет снаружи, как Вы думаете, стоит ли нам объявить ему, чтобы он вошел?

— Императорский лекарь? - голос Цинь И все еще был немного приглушен, но настороженность в его тоне не отличалась от обычной: – Чей это человек?

— Генерал Датун нашел его, по происхождению он сын семьи лекарей, он отправился в столицу в десятом году Цзяньсина, чтобы попытаться получить высшую степень в Министерстве обрядов, но не смог, поэтому вернулся домой в свой родной город, чтобы лечить людей. Он ходит здесь уже много лет, часто видит раны генералов на границе и знает все военные семьи в округе, – Сяо Линьцзы сделал паузу и добавил: – Этот лекарь никогда не имел никаких дел с дворцом. Этот слуга тайно расспрашивал, и он ничего не знает о происходящем во дворце.

Если он не знал о последней ситуации, это, по крайней мере, означало, что у него не было близкого контакта с людьми во дворце, и он не выглядел как один из людей императрицы. Цинь И также слегка расслабился и сказал:

— Пусть войдет.

После того, как лекарь проверил пульс Цинь И и оставил таблетку, он встал и поклонился Цинь И:

— Ваше Высочество долго болел, и Ваше тело все еще немного слабо. Но в целом, ничего серьезного с ним нет, так что Вы будете в порядке после нескольких дней тщательного восстановления.

Сяо Линьцзы не мог поверить, услышав это, наследный принц пролежал без сознания почти два месяца без причины, а теперь императорский лекарь говорит, что его тело только слабое и с ним все в порядке? Императорский лекарь не знал о бессознательном состоянии Цинь И, и думал, Цинь И просто избегает людей, леча свои травмы, а Сяо Линьцзы знал, что в этом есть что-то подозрительное. Сяо Линьцзы не совсем поверил в это и хотел было дать ему хорошенько рассмотреть, но Цинь И равнодушно кивнул головой, позволил лекарю оставить рецепт и выйти.

Лекарь не из Императорской лечебницы во дворце. Кто осмелится сказать, что нет ничего серьезного, когда лекарь из дворца лечит кого-то? Даже если они уверены на 10 процентов, они могут сказать, что уверены на 5 процентов.

Этот человек был прав во всех отношениях, поэтому Цинь И больше не беспокоился об этом лекаре. Сяо Линьцзы наклонился и отослал лекаря, а затем бодрым шагом поспешил обратно. Как только вошел, он увидел, Цинь И стоящего на полу, протянувшего руку, пролистывая тетрадь на столе, и за которым стояло множество дворцовых служанок и евнухов, все хотели остановить его, но не осмеливались.

Сяо Линьцзы осторожно сказал:

— Наследный принц, Вы только что проснулись, почему бы Вам сначала не поесть? После еды Вы также можете выпить лекарство.

Цинь И, однако, знал, что на самом деле с ним все в порядке. В прошлый раз он был серьезно ранен, и каким-то образом его душа вышла из тела. Теперь его душа полностью восстановилась, и раны на теле тоже до некоторой степени зажили.

Его больше волновало, не случилось ли чего с Датун и Восточным дворцом за те два месяца, что он находился в коме, чем собственное тело.

Цинь И махнул рукой и велел дворцовым служанкам накрывать на стол, оставив Сяо Линьцзы одного, и спросил:

— Как обстояли дела во время моего отсутствия?

Во время отсутствия наследного принца? Сяо Линьцзы подумал про себя: «Речь наследного принца становится все более странной». Однако Сяо Линьцзы почтительно ответил:

— В течение предыдущего месяца Вас охраняли наши слуги, которые только говорили, что Вам нужно восстановиться после ранения, и не разрешали принимать гостей. Позже, когда генерал захотел увидеть Вас, этот слуга не смог остановить его, поэтому провел генерала внутрь.

Услышав это, Цинь И слегка улыбнулся и кивнул:

— Проводить генерала Датуна внутрь - довольно умно.

Сяо Линьцзы захихикал в ответ. Когда принц был ранен, они приложили все усилия, чтобы скрыть это в течение месяца. Генерал Датуна стал подозрительным, он подозревал, что за заговором стоят евнухи, поэтому он настоял на личной встрече с принцем. Когда он наконец сделал это, туча в его сердце становилась все тяжелее и тяжелее.

Все было кончено, Принц возглавил атаку на татар на его территории, был тяжело ранен и находился без сознания.

Это преступление, которое привело бы к смерти его семьи! Не говоря уже о гневе императора, он боялся, что кабинет министров первым обойдет его как генерала Датуна!

Император настолько растерян и нелеп, что избаловал императрицу Ци и наводит беспорядок при дворе и во дворце. Кабинет министров дал совет ему, и этих советчиков избили до полусмерти, но императору так нравится, так что же они могли сделать? Первый министр кабинета был настолько растерян, что ничего не мог с этим поделать, но у них все еще был умный и образованный наследный принц.

Вот почему несколько членов кабинета министров смотрят на наследного принца так, словно он - их кровная жизнь, и можно опасаться, что даже их собственный внук не сравнится с ним. Говорят, наследный принц — основа страны, и в их династии это действительно не преувеличение, надежды всей страны возлагаются на наследного принца. У придворных чиновников есть негласное понимание, что когда император умрет и на трон взойдет наследный принц, у нынешнего столпотворения появится шанс разрешиться.

Затем наследный принц был ранен и впал в кому под присмотром генерала Датун, и если бы об этом инциденте стало известно, генерал был бы проклят, если бы смог спасти его жизнь.

Генерал вышел с печальным лицом, и после этого он даже сотрудничал с людьми Восточного дворца, блокируя новости и тайно разыскивая лекарства. После месяца мучений они увидели, что все больше и больше людей становятся подозрительными и что люди Восточного дворца скоро будут перегружены, как только принц проснется.

Сяо Линьцзы передал Цинь И все важные события, произошедшие за это время. Когда Сяо Линьцзы закончил, Цинь И отложил палочки и спросил:

— Генерал пришел?

— Генерал уже ждет снаружи.

Услышав сегодня, что слуги Восточного дворца внезапно стали заняты, а пища была передана, генерал догадался, о такой возможности, и был так удивлен, что не мог усидеть на месте. Он тут же переоделся в свою придворную форму и побежал к Цинь И для встречи.

Цинь И кивнул и махнул рукой, чтобы слуги убрали посуду, затем встал и сказал:

— Впусти его.

— Ах, слушаюсь.

Когда генерал увидел своими глазами активного Цинь И, он чуть не прослезился на месте. Он стоял в кабинете и долго разговаривал с Цинь И, пока генерал не вышел из дворца с выражением счастья до седьмого неба.

Цинь И проснулся поздно, и после долгого разговора с генералом было уже совсем темно. Сяо Линьцзы принес лампу, зажег фитиль и осторожно напомнил:

— Наследный принц, уже поздно, не хотите ли лечь?

Цинь И только кивнул в ответ, его душа только что вернулась на свое место, а голова немного кружилась после долгого разговора с генералом. Цинь И сделал два шага в сторону внутренней комнаты, затем внезапно остановился, и его тон стал холодным:

— Где Тан Синь И?

Сердце Сяо Линьцзы заколотилось:

— Господин, разве евнух Тан не принял Ваш указ и не отправился на поиски?

Может быть, то, что получил евнух Тан, не было приказом наследного принца? Кто-то выдавал себя за Его Высочество?

— Хех, он все еще знает, что получил мой указ, - Цинь И усмехнулся: - Немедленно вызови его обратно! Он просто дерзок и беззаконен.

Новость о прибытии евнуха Тан, помощника наследного принца, в Тайюань была быстро и без шума передана по официальным кругам. Внезапно чиновники всех рангов в городе оказались на взводе и не смели спать по ночам.

Маркиз Чан Син доставил два приглашения, оба из которых Тан Синь И отклонил. Только в третий раз наконец пришло письмо со двора, где временно поселился Тан Синь И:

— У маркиза большое сердце, евнух сказал, что в этот день он будет свободен, так что если маркиз хочет приехать, то пусть зайдет завтра в обед.

Маркиз Чан Син был вне себя от радости, и на следующий день он оделся, взял с собой Второго молодого господина и нанес торжественный визит.

Тан Синь И действительно был таким, как говорил Чу Цзинь Яо, его лицо было по-прежнему мертвенно-белым, не похожим на человека, который дышит, но сегодня из его глаз неожиданно просочилось какое-то раздражение, что придало ему некоторую живость.

Маркиз Чан Син посмотрел на лицо Тан Синь И и неожиданно заметил, что евнух Тан был немного нетерпелив. Он был важной персоной в присутствии наследного принца, из-за чего ему было расстраиваться? Маркиз Чан Син не понял и привел своего сына, чтобы тот сначала поклонился Тан Синь И. Тан Синь И задержал его и сказал:

— Не стоит, - а затем попросил кого-нибудь усадить маркиза Чан Син и Второго молодого господина.

Заняв свое место, маркиз Чан Син осторожно выбрал менее важную тему для лести, и только когда увидел, что сцена уже почти разыграна, попытался, если это вообще возможно, выяснить:

— Пожалуйста, простите меня за то, что я не поприветствовал Вас, евнух Тан. Не задержал ли я Вашу важную работу?

Тан Синь И сказал:

— Маркизу нет необходимости быть вежливым. Я не хотел беспокоить Маркиза, но в тот день на улице кое-что произошло. Я слышал, что дочь маркиза тоже была в тот день на улице, так что прошу не винить меня за то, что побеспокоил ее.

Разница между сказанным маркизом Чан Син: «Пожалуйста, простите меня, евнух Тан» и Тан Синьи: «Не вините меня, маркиз», очень интригует. Услышав эти слова, маркиз Чан Син не посмел признать их и с улыбкой сказал:

— Евнух очень добр, моя дочь непослушна, поэтому я рассмешил Вас.

Если бы кто-то другой катался на лошади на улице и поранил его дочь, маркиз Чан Син должен был бы обсудить этот вопрос с этим человеком, и независимо от того, сыном чьей семьи он был, он бы заставил старших лично проводить его к своей двери, чтобы извиниться. Но если этого человека заменит евнух Тан.., маркиз Чан Син надеялся, что евнух Тан поспешит забыть об этом и никогда больше не вспоминать.

Тан Синь И посмотрел на маркиза Чан Син, сидевшего на левой стороне стула тайши, затем посмотрел на Второго молодого господина, стоявшего позади маркиза Чан Син, слабого и тихого, и не мог не усмехнуться в своем сердце. Хотя Чу Цзин был военным генералом, он обладал хорошим зрением и знал, как защитить себя. Поколение его отца потеряло много денег своей семьи, и после того, как Чу Цзин принял маркизат от своего отца, он хоть и был лучше своего отца, но не намного. Теперь Тан Синь И холодно смотрел на сына Чу Цзина, тоже не похож на предприимчивого, их семья в таком состоянии, если они хотят получить милость императора, чтобы продолжить титул, можно опасаться, это трудно. Богатства семьи маркиза Чан Син хватит только на эти два поколения.

Но, думал Тан Синь И в своем сердце, та барышня семьи Чу была смелой. Девушка из будуара осмелилась посмотреть ему в глаза, а узнав его личность, не робела. К сожалению, она была еще совсем девочкой. Если бы она была благородным господином, Тан Синь И почувствовал бы, что семье Чу есть куда расти, но так как мужчиной она не являлась, то и говорить было бы не о чем.

Большое совпадение - Тан Синь И столкнулся с Чу Цзинъ Яо.

С тех пор как принц впал в кому, Тан Синь И тайно посещал знаменитых лекарей и искал чудодейственные лекарства, пока однажды ночью не получил тайное письмо от принца.

В своем письме принц лишь сообщил, что он в сознании, но не может проснуться, и попросил Тан Синь И тихонько поискать среди людей особый нефритовый камень. Тан Синь И дважды проверил, что это действительно почерк принца, и все кодовые слова в письме были правильными, поэтому Тан Синь И почувствовал некоторое облегчение, но затем он снова занервничал, так как принц, очевидно, был в сознании, но не мог проснуться.

Тан Синь И сразу же подумал об императрице во дворце. Однако времени терять было нельзя, ведь приказ наследного принца стоял на первом месте, поэтому Тан Синь И тщательно отобрал несколько своих лучших людей и ночью выехал из Датуна на поиски этого особенного нефрита. В одной из деревень Тан Синь И услышал о странствующем даосском священнике, который, похоже, имел в руках то, что описал Его Высочество. Тан Синь И немедленно повел своих людей в погоню, вплоть до города Тайюань, где встретил на улице Чу Цзинь Яо.

Он не собирался предупреждать чиновников, это было слишком хлопотно, но в тот день их поймали на улице, они раскрыли свои личности и предупредили городских чиновников, и так получилось, что им нужно было остаться в Тайюане, чтобы искать даосского священника, поэтому они не могли уехать на некоторое время. Если бы Тан Синь И был членом императорской семьи и не хотел никого видеть, он бы отказался. Однако его господин все еще был наследным принцем и нуждался в поддержке придворных, поэтому у Тан Синь И не было другого выбора, кроме как открыть дверь и принять приехавшего маркиза Чан Син.

После встречи с маркизом Чан Син ему предстояло встретиться с губернаторами и другими чиновниками, стоящими за ним, и список неприятностей был бесконечен. Тан Синь И все еще беспокоился о принце, положение которого было неизвестно, и ему совсем не хотелось общаться с этими чиновниками, но из-за сложившейся ситуации ему пришлось смириться с этим. Маркиз Чан Син все еще пытался проверить намерения Тан Синь И, как вдруг снаружи дома раздался звук шагов, и в дом вбежал молодой человек в военной форме, не обращая внимания на то, что в доме еще есть гости, и торопливо сказал:

— Господин, пришло письмо.

Тан Синь И сразу же насторожился: можно опасаться, что письмо, которое могло заставить его людей выглядеть так враждебно, пришло не из праздных рук. Тан Синь И встал и с поклоном сказал:

—Маркиз, пожалуйста, присядьте, я сейчас вернусь.

Маркиз Чан Син тоже встал и сказал:

— Евнух Тан, поступайте по собственному разумению.

Маркиз Чан Син также подсчитывал в уме, кто же в этот момент должен послать письмо Тан Синь И? Однако то, что последовало за этим, стало для маркиза Чан Син неожиданностью: через окно он увидел, как Тан Синь И спустился в коридор, взял у молодого солдата предмет, развернул его и быстро просмотрел. Лицо Тан Синь И резко изменилось, а затем он крикнул:

— Готовьте лошадей, мы уезжаем!

Маркиз Чан Син был удивлен, услышав это, он все еще планировал пригласить Тан Синь И на обед, а они уже уходят? Тан Синь И торопливо вошел, и его лицо, которое всегда было застывшим, потрескалось. Тан Синь И сказал:

— Пожалуйста, простите меня, маркиз Чан Син, я получил срочный призыв, поэтому должен уйти.

Маркиз Чан Син сразу же сказал, что он не осмеливается, наблюдая, как группа молодых и сильных мужчин поспешно садится на лошадей и с ревом уносится прочь. Когда все они скрылись из виду, маркиз Чан Син все еще не мог прийти в себя, а Второй молодой господин нахмурился и спросил:

— Почему они так поспешно ушли? Они так торопятся уйти в середине разговора и удосужившись проводить.

Маркиз Чан Син молча покачал головой, но в его сердце медленно зародилось подозрение.

Боюсь, приказ наследного принца?

Вернувшись в резиденцию маркиза в тот день, маркиз Чан Син рассказал Старой фужен Чу о своих подозрениях. Старая фужен слушала, разглядывая буддийские бусины:

— Ты прав, под небесами есть только один человек, который может приказать евнуху Тан, заставив его встревожиться. Интересно, что нужно принцу?

Этого маркиз Чан Син не знал. Некоторое время он молчал, но так и не смог ничего понять, поэтому сказал:

— Матушка, я думаю, нам стоит отложить приглашение в резиденцию Хуай Лин на ближайшие несколько дней. Я слышал, что наследный принц был ранен и два месяца подряд избегал выздоровлением, не говоря уже о внезапном визите евнуха Тан в Тайюань и внезапного отзыва наследного принца своих людей. Давайте останемся на месте и посмотрим, что сделает наследный принц. Мы не можем откладывать наше серьезное дело только из-за приглашения резиденции принца Хуай Лин.

— Хорошо, именно это я и собираюсь сделать, - Старая фужен Чу сказала: - Боюсь, что нам не нужно проявлять инициативу и упоминать об этом, в течение двух дней резиденция принца сама пришлет кого-нибудь, чтобы отложить банкет. Что касается этого, то они обеспокоены больше, чем мы.

Маркиз Чан Син почувствовал облегчение. Избавившись от одного дела, вдруг вспомнил, связанное с ним, другое.

— Матушка, тогда положение Цзинь Яо ...

— Не волнуйся, она под моим присмотром - буддийские бусины в руке Старой фужен Чу двигались медленно, как будто каждая, которую она поворачивала, занимала одинаковое количество времени. Ее старый голос звучал ровно: - Пятая барышня - великое творение, и раз уж у нас есть намерение удержать ее, то я не позволю ей ни в чем испытывать недостаток. Через несколько дней я пришлю кого-нибудь специально обучать ее, и я позабочусь о ее одежде и украшениях, так что тебе достаточно беспокоиться о внешнем.

Услышав это, маркиз Чан Син был тронут и почувствовал себя виноватым:

— Этот сын несправедлив, Вы уже так стары, а Вам все еще приходится беспокоиться об этом.

Старая фужен Чу вздохнула:

— Если я не буду беспокоиться об этом, на кого еще я могу рассчитывать? Когда мы говорили о браке, госпожа Чжао внешне выглядела цветущей девушкой, но когда ты женился на ней, то поняли, что она оказалась бестолковой. Я сожалею, что не смогла найти тебе способную жену, и подвел тебя.

— Как этот сын смеет! - Маркиз Чан Син сказал: - Матушка, это очень серьезно. Но хорошо то, что Второй Гэ-эр вырос, и через несколько лет смогу найти ему невестку, которая сможет стоять на ногах, и тогда у Вас будет рука помощи.

Старая фужен Чу ничего не сказала, поэтому она согласилась. Не имело значения, если невестка не работала, она все равно могла ясно открыть глаза и правильно выбрать внуку супругу. В будущем она могла передать состояние своей семьи внучке-невестке и обеспечить старость Чжао.

— Матушка, Вы думаете, что резиденция принца Хуай Лин действительно согласится позволить Цзинь Яо стать женой Шицзы?

— Почему это не может быть сделано?- Старая фужен Чу холодно фыркнула: - С точки зрения ранга семьи, мы те, кто выходить замуж за высокостатусного, но с точки зрения таланта, Цзинь Яо более чем достаточно, чтобы соответствовать их семье. Даже если их семья является резиденцией Принца второго ранга, они, в конце концов, принц с другой фамилией, а внучка семьи первого министра в столице еще не вышла замуж. Неужели семья Линь думает, что они действительно смогут проглотить этот кусок жирного мяса только со своей семьей? Семья Линь не может позволить себе отказаться от положения наследной принцессы в обмен на полную поддержку маркиза Чан Син. Более того, у Цзинь Яо хороший талант, так что это не считается использованием преимуществ их семьи.

Маркиз Чан Син ответил:

— Матушка сказала верно.

Он также считал, что это беспроигрышный брак. После того, как Чу Цзинь Яо выйдет замуж за Шицзы, маркиз Чан Син и резиденция принца Хуай Лин будут крепко связаны друг с другом, и обе семьи будут работать вместе ради славы наследней принцессы, а когда они получат эту позицию в свои руки, семья Линь обязательно найдет способ заставить наследного принца согласиться продлить титул маркиза Чан Син, чтобы дать будущей императрице больше рычагов влияния. Если две семьи Чу и Линь будут помогать друг другу, выгода будет катиться все больше и больше, как снежный ком, это путь к долголетию.

Более того, Старая фужен хотела сказать маркизу Чан Син еще кое-что, о чем она умолчала. Как опытный свидетель, она всегда чувствовала, что Шицзы из резиденции Принца второго ранга очень нравится Чу Цзинь Яо. В тот день в Жун Нин Тан было так много девушек, но Шицзы пошел поговорить только с Чу Цзинъ Яо, и даже после этого Шицзы заступился за Чу Цзинъ Яо, как будто внезапно нашлось объяснение.

Старая фужен чрезвычайно легкомысленно рассмеялась: у ее детей и внуков есть свои благословения, и она понаблюдает.

Из-за внезапного появления и исчезновения Тан Синь И весь Тайюань был в панике и не мог спокойно отдыхать. Резиденция принца Хуай Лин, которая уже давно находится в центре внимания, также взяла на себя инициативу отложить банкет, не теряя лица.

Все наблюдали, что имеет в виду наследный принц?

Человек в центре водоворота, Тан Синь И, в облаке звезд помчался обратно в Датун. Прибыв на место, он даже не удосужился переодеться, поспешно вытер лицо и, снял верхнюю одежду, побежал во двор.

Тан Синь И, ведомый Сяо Линьцзы, прошел весь путь до Цинь И. Когда он увидел Цинь И, сидящего за письменным столом, его колени ослабли, а евнух Тан, которого так славили и боялись, опустился прямо на колени:

— Ваше Высочество!

Тан Синь И действительно испытывал смешанные чувства, он бегал по городу в течение месяца, несколько раз пугался, несколько раз отчаивался, но ни одно из этих чувств не могло сравниться с тем, что Цинь И сидел сейчас красиво. С тысячей слов в горле, он поперхнулся и сказал:

— Ваше Высочество, хорошо, что с Вами все в порядке.

Цинь И отложил военные отчеты, которые накопились за последние несколько дней, и посмотрел на Тан Синь И безэмоциональными глазами:

— Тан Синь И, позволь спросить тебя, что ты делал в тот день в городе Тайюань?

*( 秋后算账 qiūhòusuànzhàng. Значение пословицы - не стоит делать преждевременных выводов, основываясь на промежуточных данных, не доведя дело до конца)

Тан Синь И встал на колени на земле и был удивлен и поражен, после этих слов. Быстро начал размышлять, - он не встретил в Тайюане никого важного. Он никем не пренебрег, когда поехал в Тайюань в этот раз, чтобы так разозлить наследного принца ...

Прежде чем Тан Синь И смог понять причину, он твердо упал на землю и признал свою вину.

— Это вина раба. Этот раб настолько глуп, что не знает, какую ошибку совершил, и хотел бы попросить Ваше Высочество разъяснить.

— В городе, ты когда-нибудь сталкивался с... ребенком?

Тан Синь И на мгновение задумался, и только потом смутно вспомнил:

— Ваше Высочество действительно говорит об этом вопросе? - теперь он был удивлен еще больше, и удивлению Тан Синь И не было предела; Цинь И увидев это, посмотрел на него с холодным лицом, ничего не говоря и не улыбаясь.

Руки и ноги Тан Синь И были холодными, а спина неконтролируемо потела. Он снова почтительно склонил голову до земли и сказал:

— Этот слуга так стремился найти Его Высочеству, и проявил небрежность. Это вина слуги, если бы он был запятнан человеческими жизнями, это запятнало бы и репутацию Его Величества.

— Тан Синь И, ты часто сопровождал меня на границу, преследуя татарских варваров, поэтому ты должен знать, как трудно приходится людям на границе. Я охраняю перевал в Датун, чтобы поддерживать мир на стороне народа, и я не хочу, чтобы кто-то из Восточного дворца, находясь внутри страны, занимался такими вещами, как убийства людей. В противном случае, как я буду относиться к татарам, так и буду относиться к тебе.

В этот момент остальные слуги в комнате больше не могли стоять, и все они с грохотом упали на колени, даже не потрудившись выбрать ровное место. Тан Синь И даже три раза сильно поклонился, его лицо почти упало на пол, и сказал:

— Этот слуга заслуживает смерти, сейчас этот слуга пойдет и получит свое наказание.

В конце концов, Тан Синь И является важным подчиненным, Цинь уже отчитал его, и больше не стал позорить перед другими. Цинь И снова обратился к военной бумаге, пролистал два письма, переданные его подчиненными, после чего негромко сказал:

— Вставай.

Тан Синь И поблагодарил его и медленно встал с пола, в то время как другие за пределами комнаты также встали после него. Тан Синь И ждал некоторое время, склонив голову, но не решался взять инициативу заговорить, когда наследный принц не давал слова. Конечно, после того, как Цинь И просмотрел несколько военных отчетов, вдруг спросил:

— Каких еще людей ты встретил в Тайюане?

Тан Синь И тщательно обдумывал намерения Цинь И. Наследный принц проверял, сформировал ли он группировку или нет? Тан Синь И осторожно ответил:

— Этот слуга видел только маркиза Чан Син, и в тот день этот слуга столкнулся на улице с барышней резиденции маркиза Чан Син. Нехорошо было бы не поговорить.

Цинь И выслушал и холодно улыбнулся:

— Хорошо, что ты знаешь. Что говорил маркиз Чан Син?

А? Тан Синь И все больше и больше недоумевал, что все это значит, что именно хочет услышать наследный принц? Хотя Тан Синь И был во Внутреннем дворце уже много лет, сейчас он не мог понять мысли своего господина, он мог только оценить сказанное и ответить:

— Маркиз Чан Син сказал, что все в порядке, и попросил этого слугу поприветствовать Его Высочество.

Цинь И с силой отложил кисть и поднял голову, чтобы окинуть Тан Синь И холодным взглядом. Эти поданные, они не могли просто перейти к делу, поэтому Цинь И мог только переспросить:

— Ты сказал, что столкнулся с барышней из резиденции маркиза Чан Син, в чем дело?

— Это не так же как с ребёнком, - Тан Синь И подумал, что наследный принц не понимает связи, и поспешил объяснить: – Я ехал слишком быстро, и с таким же успехом позволил ребенку выбежать из ниоткуда посреди дороги, поэтому я не мог остановиться и вынужден был развернуть лошадь. Барышня из семьи Чу была быстра и сразу же оттащила ребенка. Эта барышня из резиденции маркиза Чан Син была забавной — когда этот раб уходил, эта барышня даже осмелилась взглянуть на раба.

— Хех, - Цинь И рассмеялся и спросил риторически: – Что, не может смотреть?

Чу Цзинь Яо даже осмелилась взглянуть на него, как Тан Синь И смеет возражать?

Поняв, что тон его хозяина был неправильным, Тан Синь И стал мокрым как мышь, и поспешно склонил голову, его талия почти согнулась до земли:

— Естественно, может. Это вина слуги, этот слуга заслуживает наказания.

Увидев, что Тан Син И все таки говорить подобающе, Цинь И, наконец, был готов поднять руку и позволить ему спуститься вниз, чтобы получить свое наказание.

— Достаточно, спускайся. Получи двадцать ударов палкой. Если узнаю, что вы все жульничаете.., - следующие слова Цинь И не продолжил, и Тан Синь И уже понял.

— Этот раб не смеет. Раб спокойно преклоняет колени перед Вашим Высочеством, благополучия Вашему Высочеству.

Сяо Линьцзы был ошеломлен, узнав, проступки Тан Синь И, разозлившие наследного принца. Согласно правилам дворца, существуют настоящие и притворные наказания палкой, и с таким статусом Тан Синь И ни один евнух не осмелился бы избить его по-настоящему, они бы просто сделали это для показухи и оставили все как есть.

Но, опять же, никто во дворце, кроме наследного принца, не осмелился усложнить жизнь евнуху Тан. Двадцать ударов военной дубинкт было бы трудно пережить, даже если бы евнух Тан научился внутреннему кунг-фу.

Тан Синь И встретился взглядом с наследным принцем и задним ходом вышел за дверь. Он был слугой, и было бы неуважительно стоять к Его Высочеству спиной. Только после того, как он удалился, Тан Синь И тихо повернулся и быстро пошел к двери.

Тан Синь И уже собрался уходить, как вдруг услышал, что наследный принц снова сказал:

— Стой.

Тан Синь И немедленно остановился и обернулся, чтобы почтительно встать:

— Каков приказ Вашего Высочества?

— Ты получишь двадцать военных дубинок, когда вернешься, а сейчас отправляйся в Тайюань и сделай кое-что для меня.

*****

Ци Дэшэн лично наблюдал за тем, как слуга закрывает магазин, а затем осмотрел магазин, чтобы убедиться, что больше нет никаких упущений, после чего медленно пошел с руками за спиной в сторону своего дома.

Он переоделся в сменную одежду и внимательно расспросил своего драгоценного сына, после чего отослал всех и отправился в свой кабинет для сведения счетов.

В поколение его деда семья Ци была всего лишь мелким торговцем тканями, продававшим их на улицах, но теперь у них есть филиалы по всей Шаньси, только в Тайюане три магазина. Ци Дэшэн даже потратил много денег, чтобы наладить контакты с людьми, и приобрел себе имя имперского торговца. Талант Ци Дэшэна к бизнесу намного превзошел талант его деда и отца, и сейчас он достиг большего, чем могли себе представить его дедушка и бабушка. К сожалению, его карьера в мире бизнеса сделала его заметной фигурой, но он долго не мог иметь наследника.

Ему было более сорока лет, у него не было ни детей, ни сына, ни даже дочери, поэтому он даже не стал искать женщину, для женитьбы. К счастью, его подношения Будде не прошли даром. Когда Ци Дэшэну было сорок два года, его четвертая наложница внезапно забеременела, и Ци Дэшэн был вне себя от радости. После рождения ребенка и будучи уверенным, что это его родная кровь, он немедленно поставил четвертую наложницу на законное место первой жены. Как его единственный ребенок мог быть воспитан наложницей?

Думая об этом, Ци Дэшэн все еще был напуган. Два дня назад его единственный росток чуть не был забран Богом, благодаря быстрым действиям той барышни из резиденции маркиза Чан Син, иначе ему пришлось бы последовать за ним. Этот безродный евнух был отвратителен, посмев напугать его единственного ребенка, и по сей день Бао-эр мучают кошмары по ночам.

Ци Дэшэн напевал, толкая дверь. Открая дверь, он цокнул языком:

— Почему бы вам не зажечь лампу, эти подчиненные становятся все более и более неуправляемыми…

Как только Ци Дэшэн привык к темноте комнаты, и его глаза смогли видеть, он небрежно обвел все взглядом, его колени ослабли, и с грохотом рухнул возле двери.

— Да, да… дажэн?

Тан Синь И сидел в центре на стуле тайши, его мертвенно-бледное лицо, погруженное в темноту, становилось все более жутким. Ци Дэшэн выглядел испуганным, и он дрожащим голосом спросил:

— Господин евнух, что привело Вас сюда? Вы пришли за своим даром? Подожди, я сейчас пойду и принесу!

Ци Дэшэн уже собирался открыть дверь и выйти за золотыми и серебряными сокровищами, и тут Тан Синь И сказал:

— Стой.

От одного этого предложения Ци Дэшэн больше не смел шелохнуться, Ци Дэшэн с трепетом смотрел на Тан Синь И, опытный торговец, прошедший через всю династию Шан, сейчас готов был расплакаться от страха. Тан Синь И сказал:

— Я пока не нуждаюсь в этих твоих вещей. Подойди сюда, и я проинструктирую тебя по некоторым вопросам.

— Дажэн даже не нужны деньги? - Ци Дэшэн не знал, испытывать ли облегчение или беспокойство, он мог только с улыбкой сказать: – Это счастье для меня, что я могу сделать что-то для дажэн! Я просто не знаю, что хочет сделать дажэн?

*****

На следующий день Чу Цзинь Яо отправилась к госпоже Чжао, для утренних приветствий, а затем вернулась к себе во двор и села под окном, чтобы заняться шитьем. Теперь в ее руках внезапно оказалось гораздо больше денег, шелка, парчи и других тканей разных цветов, на удивление, у нее было два сундука, полных ими. Раньше у нее ничего не было под рукой, а без риса умной женщине трудно готовить, поэтому она не могла сделать все, что хотела.

Жаль, что семья Су была настолько бедна, что им приходилось шить и чинить одежду сестер, пока те не перестали ее носить, а когда она вернулась в резиденцию маркиза Чан Син, у семьи Чу были деньги, но не у нее. Теперь у нее два сундука с тканями, шелком, парчой, и никто не может обвинить ее в том, что она делает все, что хочет.

Чу Цзинь Яо вздохнула, вдевая нитку в иголку. Два месяца назад она и подумать не смела, что однажды у нее будет 30 таэлей серебра и два деревянных сундука ткани. К сожалению, Цинь И здесь больше нет, поэтому она не может рассказать ему об этом. Еще печальнее было то, что, кроме Цинь И, Чу Цзинь Яо больше не с кем было делить такой большой двор.

Чу Цзинь Яо снова немного потерялась в мыслях. Занавес внезапно открылся, и сразу после этого раздался голос Цзе Гэн:

— Барышня, Старая фужэн послала за Вами.

Чу Цзинь Яо сразу же пришла в себя, поставила корзину для рукоделия, поправила одежду и направилась к выходу.

— Почему бабушка вдруг стала искать меня? Есть что-то важное?

Служанка, доставившая послание, с улыбкой сказала:

— Барышня узнает, когда пойдет.

Чу Цзинь Яо шла к Жун Нин Тан с животом, полным подозрений, и придя, увидела груду вещей, оставленных во внутреннем дворе. Служанки собрались вокруг сундуков из красного дерева, разговаривая, и заметив Чу Цзинь Яо, закричали ломким голосом:

— Старейшина, Пятая юная барышня прибыла.

Гу Мама давно слышала этот шум, она подняла занавеску для Чу Цзинь Яо и сказала с улыбкой:

— Пятая юная барышня здесь! Старейшина говорить о Вас.

Рассматривая это образование в зале Жун Нин, как Чу Цзинь Яо могла заметить прибывшего гостя. Почему бабушка говорит с гостем о ней? Чу Цзинь Яо, наклонившись, вошла в комнату, и, увидев посетителя, неожиданно сказала:

— Управляющий Ци?

— Ах, это я! - управляющий Ци встал и вскинул руку, и Чу Цзинь Яо также ответила с пожеланиями. Старая фужэн Чу улыбнулась и пригласила Чу Цзинь Яо подойти:

— Управляющий Ци пришел с особым визитом, настаивая на том, чтобы поблагодарить тебя лично.

Поняв о чем идет речь, Чу Цзинь Яо быстро сказала:

— Хозяин магазина слишком вежлив, это просто пустяки, Вам не нужно думать об этом.

— Барышня спасла единственного сына этого старика, для барышни это пустяки, но для меня — большая доброта, - Ци Дэшэн стоял на земле с плавной улыбкой на лице; неудивительно, что ему удалось сделать из этого такой большой бизнес. Ци Дэшэн сказал: – Деньги - обыденная вещь, а барышня спасла моего маленького сына, разве это нельзя отплатить несколькими сундуками? Я знаю, Вы - благородная барышня, и не нуждаетесь в этих вещах. Но я — ничтожный купец и не могу дать ничего другого, кроме этих вещей. Если барышня не возражает, пожалуйста, примите их.

Чу Цзинь Яо последовала жесту Ци Дэшэна и выглянула в окно, только тогда она поняла, что все эти сундуки снаружи, которые выглядели такими тяжелыми, на самом деле были для нее! Чу Цзинь Яо была просто шокирована, она поспешно сказала:

— Не может быть, я уже получила кое-что от хозяина магазина, как я могу принять такие тяжелые подарки снова?

Однако Ци Дэшэн сказал:

— Если барышня отказывается принять его, значит, Вы смотрите на меня свысока. Хотя я и торговец, я знаю, как отплатить за доброту каплей воды из родника, не говоря уже о той огромной доброте, которую барышня проявила к нашей семье. Если барышня не примет его, то сделает меня неблагодарным волком.

Видя, что Ци Дэшэн действительно решил сделать Чу Цзинь Яо подарок, старая фужэн вздохнула в своем сердце. Этот человек знает, как вести дела, и достоин быть главой семьи Ци, оказывая подобные услуги. Старая фужэн также сказала:

— Поскольку это от чистого сердца главы семьи Ци, будет лучше, если примешь.

Старая фужэн заговорила, и Чу Цзинь Яо могла только согласиться. Она почти с ужасом наблюдала, как люди собирают ящики и сундуки, и несут их одну за другой к ее двору. Когда Ци Дэшэн увидел, что Чу Цзинь Яо наконец-то готова принять вещи, он тайно вздохнул с облегчением, потер руки и сказал Старой фужэн:

— Старейшина, у меня есть еще одно дело, о котором я хотел бы поговорить с Пятой юной барышней.

Старая фужэн Чу была удивлена на мгновение: это еще не конец? Она посмотрела на лицо Ци Дэшэна — не выглядел притворным, поэтому она слегка кивнула и сказала:

— Гу Мама, отведи управляющего Ци и Пятую барышню в задний двор для беседы

Гу Мама повиновалась и направила их в сторону заднего двора. Хотя говорилось, что незамужним девушкам не подобает встречаться с посторонними мужчинами, Ци Дэшэн был торговцем, ему было более сорока лет, поэтому он считался старшим Чу Цзинь Яо. Кроме того, окрестности были ярко освещены, в нескольких шагах от двора находились служанки, охранявшие двор, а снаружи все еще наблюдала Старая фужэн Чу, так что никто не мог сплетничать. Ци Дэшэн сел, прежде чем заговорить:

— Пятая юная барышня, я не собираюсь скрывать от Вас, после того, как Вы спасли сына этого скромного, я не мог спокойно спать несколько дней подряд, мне постоянно снились кошмары. Посоветовавшись с женой, я решил снова приехать в резиденцию маркиза. Сегодня я позволил себе нанести визит, и мне жаль, что я потревожил барышню, так что, пожалуйста, не обижайтесь, Пятая юная барышня.

Чу Цзинь Яо встала, произнесла десять тысяч благословений и сказала:

— Эта не осмелится.

Ци Дэшэн продолжил:

— Все эти вещи этот скромный только что отсортировал из сокровищницы для макияжа* барышни. Хотя барышня еще не помолвлена, мне очень обидно говорить Вам это. Но как бы Вы ни отговаривали, это правда, и нет ничего плохого в том, чтобы иметь больше денег для собственного пользования. Не обижайтесь на мои слова, барышня.

*(думаю, здесь имеется в виду макияж во время свадьбы, когда близкие и знакомые семьи невесты наносят макияж невесте и дарят подарки)

Чу Цзинь Яо улыбнулась:

— То, что сказал хозяин магазина, разумно, я понимаю.

Этот управляющий Ци - тоже замечательный человек. Правда, в наше время многие ученые смотрят на купцов и торговцев свысока, считая, что они пропитаны медным смрадом, и даже стыдятся говорить о деньгах. Но Чу Цзинь Яо была человеком, который страдал, как она могла не понимать важность денег. Что бы ни говорили мудрецы, деньги делают счастливее.

— Раз барышня понимает, это хорошо. Я даю барышне это имущество, потому что, честно говоря, я благодарен за Вашу доброту и даю немного денег для вашего собственного использования. Но, как говорится, даже если у тебя есть горы золота и серебра, ты не можешь их потратить. Недавно я открыл новый магазин под своим именем и хотел бы попросить барышню присоединиться к нему.

Услышав это, Чу Цзинь Яо была шокирована, она замерла и спросила:

— Хозяин магазина шутит?

— Как барышня может называть это шуткой! Хотя ежемесячный доход невелик, он, по крайней мере, даст барышне немного заработать карманных денег. Придя к маркизату, я разделил благодарственный дар на две половины, половину из которых отнес Старой фужэн, а другую половину превратил в акции для барышни и принес как живой акт, – с этими словами Ци Дэшэн достал из рукава стопку бумаги: — Смотрите, барышня, здесь все.

Чу Цзинь Яо слабо посмотрела на Ци Дэшэна, почти думая, что управляющий Ци потерял рассудок. Эти купцы много болтали, говорили о возвращении долгов и так далее, поэтому Ци Дэшэн преподнес ей щедрый благодарственный подарок, который Чу Цзинь Яо могла понять. Однако кто возьмет свой собственный бизнес, приносящий деньги, и отдаст его кому-то в качестве благодарности? Не говоря уже о ней, постороннем человеке, случайно спасшего сына управляющего Ци, можно опасаться, что даже если бы родной брат Ци предложил свою руку, управляющий Ци не сделал бы этого.

Чу Цзинь Яо была полна жалоб не зная с чего начать, так что в итоге она смогла только улыбнуться и сказать:

— Хозяин магазина шутит.

Чу Цзинь Яо чувствовала, что управляющий Ци специально сказал это, чтобы показать, что знает, как отплатить ей, и это будет шутка, если она действительно примет. Поняв, что Чу Цзинь Яо не воспринимает его всерьез, Ци Дэшэн поспешно сказал:

— Барышня, кто в бизнесе будет шутить о таких вещах? Не принимайте это близко к сердцу, я действительно хочу дать барышне акции. Новый магазин также занимается вышивкой, и счета очень хорошие, у бухгалтера есть все. Просто я не могу придумать никаких новых идей, и меня постепенно затмевают остальные, поэтому я попросил барышню прийти и оказать мне поддержку. Я слышал, что барышня очень умело работает с этими тканями, и у Вас нет никакого источника дохода. Убьем одним выстрелом двух зайцев.

На первый взгляд, рассуждения звучали правильно, но Чу Цзинь Яо всегда считала, что под небом не может произойти такая хорошая вещь. Ей даже не пришлось платить в ответ, но кто-то спешил отдать ей часть прибыли от вышивального магазина? Чу Цзинь Яо не верила, что в мире существует такой благородный человек. Увидев, что Чу Цзинь Яо все еще не убеждена, Ци Дэшэн так встревожился, что готов был вскочить на ноги.

Ци Дэшэн поспешил ее ответить. Чу Цзинь Яо вышла и поговорила об этом со Старой фужэн Чу, которая тоже была поражена, услышав это. Ци Дэшэн был сумасшедшим? Как кто-то может быть настолько щедрым, чтобы оказать услугу собственным магазином?

Ци Дэшэн объяснил Старой фужэн серьезно с жестами и достал контракт, чтобы Старая фужэн просмотрела его. Старая фужэн посмотрела на него несколько раз, чтобы убедиться, что Ци Дэшэн не играет никаких трюков. Казалось, он действительно хотел, чтобы Чу Цзинь Яо присоединилась к бизнесу, и отдавал его просто так. Старая фужэн Чу была немного неуверенна, поэтому она попыталась:

— Я очень тронута тем, как тепло и радушно управляющий Ци относится к нам. Просто не знаю, что еще у Вас на уме?

— У меня нет никаких планов, я просто хочу отплатить Пятой юной барышне.

Управляющий Ци испугался, что Старая фужэн подумает, что у него другие планы, поэтому он поспешно поднял руку и поклялся:

— Не волнуйтесь, старая фужэн и барышня, я клянусь репутацией нашего магазина тканей семьи Ци, что если я попытаюсь использовать этот вопрос, чтобы устроить ловушку для Пятой юной барышни, я заслуживаю всеобщего презрения и не смогу сохранить родовой фонд.

Купцы дорожат репутацией, это уже очень тяжелая клятва. Старая фужэн и Чу Цзинь Яо посмотрели друг на друга, обе были озадачены. Старой фужэн Чу ничего не оставалось, как сказать:

— Раз уж управляющий Ци настаивает на этом, я приму это первой. Когда управляющий Ци передумает, просто найдите меня.

— Я же торговец, как я мог такое сделать! - Ци Дэшэн посмотрел на документ в руке старой фужэн и сказал: – Я действительно благодарен Пятой юной барышне и хочу сделать все возможное, чтобы моя благодетельница жила лучше. Не говоря уже о нуждах в деньгах.

Как только Старая фужэн услышала это, она поняла, что Ци Дэшэн намекает на то, что это для Чу Цзинь Яо. Когда о Старой фужэн Чу подумали таким образом, она неизбежно была немного недовольна, но, подумав, она решила, что это нормально, людям из мира торговцев быть осторожным. Старая фужэн Чу вложила в руку Чу Цзинь Яо стопку бумаг с документами и сказала:

— Это тебе от управляющего Ци, возьми их первой. Управляющий Ци знает, как отплатить за доброту подобным образом, нельзя его подводить.

Чу Цзинь Яо почти чувствовала, как горят ее ладони, держа их в руках. В прошлый раз увидев магазин тканей семьи Ци, она размышляла, будет ли у нее подобный магазин. А теперь это стало реальностью?

Вечером Старая фужэн Чу намеренно поговорила с маркизом Чан Син об этом вопросе. Маркиз Чан Син внимательно изучил дело и ждал несколько дней, но никаких действий со стороны Ци Дэшэна не последовало, как будто он действительно не имел никакой выгоды от размещения таких кровавых денег, а просто отправлял их Чу Цзинь Яо.

Управляющий семьи Ци просто решил сделать хорошее дело?

Весть о том, что Ци Дэшэн отправил Чу Цзинь Яо еще несколько вещей, вскоре распространилась по маркизату, и Старая фужэн специально проинструктировала Чу Цзинь Яо никому не рассказывать о магазине, чтобы успокоить дело. Чу Цзинь Яо не была глупой, она никак не могла скрыть такое большое количество сундуков, но как она могла рассказать другим о делах магазина?

Всего нескольких сундуков из красного дерева, она отнесла в свой двор, не зная, что внутри. Этого было достаточно, чтобы другие завидовали. Если бы люди знали о ее новом источнике доходов, разве она не напрашивалась бы на неприятности? Чу Цзинь Яо очень хорошо понимала этот принцип.

Под лампой пальцы Чу Цзинь Яо ловко работали, и через мгновение она закончила завязывать нить из золотого шелка. Она надела новую нить на нефритовую подвеску и сказала:

— Ци Цзэ, знаешь, в этом мире действительно есть богатые люди, которые дали мне немного денег бескорыстно! Я благодарю тебя за добрые слова и действительно подарю тебе золотую нить!

Чу Цзинь Яо улыбнулась и положила нефритовую подвеску на стол, под светом золотая нить засверкала золотым светом, отражаясь от блестящего нефрита все больше и больше. Она посмотрела на нефритовую подвеску, улыбка на ее лице быстро угасла:

— Теперь я наконец-то могу позволить себе подарить тебе новую нить, но тебя здесь больше нет. Жаль, что тебя все еще нет. Видишь ли, многие люди во Внутреннем дворе сейчас наблюдают за мной, а как я могу не привлекать внимания, когда у меня вдруг появилось целое состояние? Во дворе Сунь Мама и еще несколько служанок следят, бабушка странно ко мне относится, а Чу Цзинь Мяо не скрывает своей злобы. Сейчас я похожа на трехлетнего ребенка, несущий через рынок тысячу золотых монет. Ци Цзэ, мне так страшно, где ты?

После того, как Чу Цзинь Яо закончила говорить, никто в комнате долго не отвечал, только пламя свечи прыгало вверх и вниз. Она слегка насмешливо рассмеялась и сказала низким голосом:

— Я должна была знать, что эта нефритовая подвеска уже мертвый предмет. Ты приходил мне на помощь, когда видел, что мной пренебрегают служанки, а теперь, когда ты действительно находишься в опасной для своей жизни ситуации, как ты можешь сидеть сложа руки? Где же ты, что даже не попрощался со мной?

Она сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить:

— Если бы ты все еще был рядом, ты бы сказал в этот момент: «ты должна использовать свой собственный мозг, чтобы решить свои собственные дела». Ты всегда так говорил, но всё же заботился обо мне, и я всегда это знала. Однако, кроме этого времени, когда за мной наблюдают и строят мелкие козни, в будущем — меня ждут проблемы с домашним хозяйством, свекровь будет усложнять мне жизнь, муж возьмет наложницу, а я останусь одна?

На слова Чу Цзинь Яо никто не ответил. Цинь И явился к ней ненадолго, чтобы показать ей просторы неба, а затем исчез из ее мира без оглядки. Для него она была лишь маленькой ошибкой на его жизненном пути, а для Чу Цзинь Яо Цинь И был единственным проблеском ее долгой и бледной жизни в будуаре.

— Ты, конечно, будешь жить хорошо, хотя я еще не знаю, куда ты ушел, - Чу Цзинь Яо наконец взяла нефритовую подвеску и положила ее рядом со своим сердцем: – Я тоже буду жить хорошо. Ты так многому меня научил, как я могу тебя подвести? Наконец-то у меня есть свой магазин, и хотя я имею в нем только долю, я все еще наполовину владелец. Наконец-то я смогу взять на себя ответственность за сестру Су Хуэй.

— Видишь, сбылось желание моего сердца. Твое тоже сбудется, - Чу Цзинь Яо вдруг почувствовала, что пламя перед ее глазами был немного цветистым, она поспешно моргнула глазами, и когда все вновь обрело ясность, Чу Цзинь Яо встала и сказала низким голосом:

— Спокойной ночи, Ци Цзэ.

*****

В Датун дул ночной ветер, а городские стены усиленно охранялись стражниками с факелами.

— Ваше Высочество, ночное нападение татар было обнаружено нами, поэтому они не осмеливаются прийти сегодня. Уже поздно и ветрено, так что Вам лучше вернуться и отдохнуть.

Цинь И смотрел в бездонные глубины пустыни, и его лицо было серьезным. Сегодня татары собрали небольшой отряд конницы и, воспользовавшись ночью, снова атаковали перевал. Если бы он временно не пришел на городские стены, чтобы наблюдать, они бы оказались в ловушке. Цинь И хотел подождать до поздней ночи, татары были настолько хитры и бесстыдны, что воспользовались бы внезапным нападением, а затем убежали бы, как только нанесли ответный удар, что было очень раздражающим. Однако тело Цинь И все еще слишком больное, чтобы оставаться на ногах всю ночь, поэтому, хотя ему и не хотелось этого делать, он кивнул:

— Хорошо, будь осторожен, не дай им найти лазейку.

— Да, Ваше Высочество.

Цинь И шел вдоль стен города в темноте ночи. Факел рядом с ним внезапно подпрыгнул, и Цинь И остановился, как будто что-то почувствовал.

— Ваше Высочество, в чем дело?

Цинь И пришел в себя, как он мог подумать, что только что слышал голос Чу Цзинь Яо? Цинь И покачал головой, и его голос унесло ночным ветром, как только он покинул его рот:

— Ничего. Возможно, мне действительно пора отдохнуть.

С тех пор как Ци Дэшэн прислал Чу Цзинь Яо пять или шесть сундуков из красного дерева, дни Чу Цзинь Яо перестали быть спокойными.

Все хотели знать, что находится внутри сундуков. Ци Дэшэн в тот день уже наполнил два ящика шелком для Чу Цзинь Яо, так зачем ему понадобилось посылать ей еще несколько?

Чу Цзинь Яо тоже не знала об этих вопросах. Она самолично наблюдала, как служанки переносили сундуки из красного дерева из Жун Нин Тан во двор Чаю Юнь: даже не открывая их, сразу же позволила отнести их в кладовую и запереть на глазах у всех. Пока ее двор не был убран от шпионов, Чу Цзинь Яо не осмелилась открыть сундуки перед этими людьми, чтобы взглянуть на вещи. Чу Цзинь Яо необъяснимо догадывалась – вещи в сундуках из красного дерева были не того уровня, как те, что управляющий Ци подарил ей в тот день.

Поскольку Чу Цзинь Яо жила одна, двор был довольно просторным. Она жила в пяти основных комнатах, и ей не нужны были два отделения на востоке и западе, потому она выделила восточную комнату для гостей и занятия рукоделием, а западное крыло было отведено под кладовую. Все служанки и Мама жили в южной части заднего двора. Одна Мама и шесть служанок, плюс Чу Цзинь Яо, составляли полный дом из восьми человек. Поначалу западное крыло было совершенно пустым, но теперь стало тесно, после несколько сундуков из красного дерева.

Закончив сегодня переодеваться, Чу Цзинь Яо сидела в западном крыле и занималась шитьем, в то время как остальные служанки были вокруг нее, держась за руки или смеясь. Сунь Мама вошла снаружи и улыбнулась, увидев Чу Цзинь Яо:

— Барышня, Вы рано встали сегодня утром.

На самом деле, Чу Цзинь Яо всегда вставала это время. Чу Цзинь Яо не потрудилась ничего сказать, но хотела посмотреть, что скажет эта Мама. Конечно, после небольшой паузы Сунь Мама сказала:

— Барышня, сегодня день яркий и солнечный, весной редко бывает такая хорошая погода. В конце апреля дует самый приятный ветерок, так почему бы нам не вынести вещи на улицу, чтобы они хорошо грелись и не отсырели после долгого хранения?

После ее слов служанки выглянули на солнце за окном. Дин Сян сказала:

— Сегодня хороший день, так что пора сушить подстилку. Высушим постельное белье и покрывала, чтобы барышне было удобнее спать.

Но Чу Цзинь Яо подумала про себя «Сунь Мама не просто хотела высушить постельное белье». Она просто положила иголку с ниткой и сказала:

— Я почти закончила шить эту юбку Мамянь*, остался только подол. У меня немного устали глаза, и мне лень двигаться.

Цзе Гэн поспешно ответила и взяла корзину с иголками и нитками из рук Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо села прямо и посмотрела на Сунь Мама:

— Мама права, пока еще рано вынесите мягкие вещи из дома на солнце. Книги в моем кабинете нельзя оставлять, поэтому аккуратно положите их под карниз и найдите одного или двух человек, которые будут их читать и перелистывать. Книги нежные, и если их поцарапать или намочить, дела так не пойдут.

Служанки ответили в унисон, а Сунь Мама потерла руки и сказала:

— Барышня, нам нужно перенести сундуки с тканями в кладовой и сушить вместе?

Чу Цзинь Яо слегка улыбнулась, ее глаза слегка скользнули по телу Сунь Мама. Очевидно, Чу Цзинь Яо не показывала слишком свирепого взгляда, но этот взгляд был весом в десять тысяч цзюней, и Сунь Мама необъяснимо струсила под этим взглядом.

Наконец, кто-то упомянул об этом: и хотя несколько служанок всех классов ничего не сказали, все они ждали заявления Чу Цзинь Яо. Вернувшись, Чу Цзинь Яо заперла все вещи. До сих пор никто не знал, что находится внутри, даже сама Чу Цзинь Яо не была уверена. Однако чем больше Чу Цзинь Яо делала это, тем любопытнее становились зрители. Эти сундуки были тяжелыми, а дерево, из которого они сделаны, стоило немалых денег.

Чу Цзинь Яо знала, что в будущем ей придется жить в глубоком и благородном доме, и она не сможет тайно спрятать свои личные вещи в одиночку, как это делала раньше в фермерской семье. Большинство ее будущих дел должно было пройти через руки служанок и Мама, а ее имущество и приданое вряд ли стали бы исключением, поэтому ей неизбежно пришлось бы взращивать группу верных и надежных людей.

Нельзя было терять время на перестройку двора Чао Юнь. Когда-то давно, когда у нее не было ничего ценного, возможно, не было проблемой держать людей Чжао и Чу Цзинь Мяо во дворе, но теперь, очевидно, уже нет. Если она все еще хотела спать спокойно, ей нужно было послать этих людей с разными намерениями куда подальше.

Чу Цзинь Яо встала и сказала:

— Во дворе так много места, но после перемещения постельного белья и книг не останется свободного пространства. Сушка вещей не уложилась бы в один день, так что вы, ребята, сначала займитесь перевозкой книг. А вот когда я вернусь, в зависимости от оставшегося свободного места, будем строить планы.

Чу Цзинь Яо снова довела дело до конца, и Сунь Мама немного смирилась, но была в недоумении. Услышав слова Чу Цзинь Яо и с любопытством спросила:

— Барышня, куда Вы идете?

— Я иду к бабушке посидеть, – Чу Цзинь Яо сказал: – Хотя бабушка попросила нас приходить на 15-й день каждого месяца, чтобы выразить свое почтение и избавить нас от необходимости ходить туда-сюда каждый день, мы, молодое поколение, не можем быть такими ленивыми.

У Сунь Мама в своем сердце подумала, раньше Вы действительно ходили выразить свое почтение только на 15-й день каждого месяца... Но Чу Цзинь Яо теперь была хорошо знакома с порядками в резиденции, и когда на сцену выставлялись такие грандиозные принципы, никто не мог ничего сказать.

Несколько дней назад Чу Цзинь Яо смутно почувствовала, что старейшины в ее семье относятся к ней немного иначе. В прошлый раз маркиз Чан Син спросил ее, нет ли у нее недостатка в людях, и сказал, что Старая фужэн Чу распорядится, и чтобы она почаще ходила и сидела в Жун Нин Тан. Не то чтобы маркиза Чан Син волновали дела Внутреннего двора, он не стал бы говорить такие вещи без причины.

Ей нужно было пойти и убедиться.

Чу Цзинь Яо увидела служанка из Жун Нин Тан еще до того, как она вошла. Служанка в зеленом приветствовала ее с улыбкой и сказала:

— Пятая юная барышня пришла рано, такая сыновняя почтительность поистине заставляет восхищаться.

Чу Цзинь Яо только улыбнулась и ответила:

— Как я смею принимать этот комплимент от сестры. Бабушка дома?

— Естественно, внутри, – служанка провела Чу Цзинь Яо через декоративную стену и по большому коридору на запад. Войдя во двор, остановила маленькую служанку и сказала:

— Пятая юная барышня здесь, почему ты все еще дурачишься тут? Почему бы тебе не зайти и не доложить!

Маленькая служанка с двойным пучком услышала эти слова и поспешила доложить. Только тогда служанка повернулась лицом и сказала:

— Эти маленькие служанки всегда такие растерянные, не могут сравниться с теми, кто тут уже дольше, привыкшим здешним делам. Не вините их, Пятая юная барышня.

Чу Цзинь Яо улыбалась, наблюдая за всем этим: стали бы с ней так обращаться в прошлом, когда она навещала Жун Нин Тан? Служанки, стоявшие перед Старой фужэн Чу, были даже более ценными, чем барышни. Кто осмелится поручить им какие-то дела и указывать? Сейчас эта служанка была так внимательна к Чу Цзинь Яо, что если бы она сказала, что за этим никто не стоит, Чу Цзинь Яо бы не поверила.

Войдя внуть, Чу Цзинь Яо направилась на запад. Первым она увидела ряд старинных полок, на которых стояли горелки для благовоний, оникс и кораллы. За старинными полками был аккуратный слой занавесок, с обеих сторон которых висела тяжелая парчовая вышивка, наслоенные одна за другой. Сейчас весна, поэтому старые тяжелые занавески заменены на новые гусиного желтого цвета, но через несколько месяцев, в начале лета в июне, все эти занавески будут сдернуты и заменены на свежые и воздушно дымчатые занавески. Пряжа стоит больших денег на рынке, а вес пряжи остается очень легким, как дым, и цвет ее слегка зеленый, отсюда и название. Поскольку она легкая и дышащая, многие состоятельные семьи любят использовать ее для легкой одежды, чтобы не потеть летом. Однако в доме маркиза Чан Син дымовая пряжа, которая стоила тысячу таелей, использовалась для окон и шкафов Старой фужэн, только для того, чтобы старейшина чувствовала себя лучше летом.

Так поступала Старая фужэн в резиденции маркиза Чан Син, ничего не использовалось по второму разу, завесы на окнах приходилось менять раз в сезон, не говоря уже о парче и занавесках, висевших в доме. Чу Цзинь Яо прошла через шкаф с гусино-желтыми занавесками и увидела Старую фужэн Чу в жаккардовом темно-золотом пиджаке с отворотом, с темно-фиолетовом топе и большой чернильно-синей юбкой Мамянь под ней, опирающуюся на кровать Луохань. Несколько служанок, стоя на коленях у подставки для ног, старательно массировали Старой фужэн ноги.

Увидев Чу Цзинь Яо, служанки все встали и поприветствовали ее. Служанка, массирующая Старой фужэн ноги, тоже собиралась встать, но Чу Цзинь Яо поспешно остановила ее:

— Сестра, в этом нет необходимости, просто ухаживай сначала за бабушкой, мне не нужно ничего делать.

Старая фужэн Чу наблюдала за всем этим с холодными глазами, и после того, как Чу Цзинь Яо произнесла десять тысяч благословений, она равнодушно сказала:

— Сначала сядь. Что привело тебя сюда сегодня?

Чу Цзинь Яо прекрасно знала, зачем она пришла сегодня, и ей следовало бы вести себя избаловано и прижаться к старой фужэн, но она не могла так поступить. Она только стояла на земле, и тут же ловкая служанка принесла Чу Цзинь Яо круглый табурет, и, поблагодарив ее, Чу Цзинь Яо уселась на табурет. Чу Цзинь Яо вздохнула в своем сердце, действительно, неудивительно, что даже такие фужэн, как госпожа Чжао и госпожа Янь, не осмелились грубить служанке рядом со Старой фужэн.

Она тихо вздохнула один раз, и чем больше догадок было в ее сердце, тем больше она задумывалась. Чу Цзинь Яо не стала ходить вокруг да около и прямо обратилась к Старой фужэн Чу:

— Бабушка, два дня назад управляющий Ци прислал мне несколько сундуков из красного дерева. В тот день было уже поздно нести их обратно, поэтому я не стала открывать их, чтобы посмотреть. Сегодня светит солнце, и Сунь Мама сказала, что это хорошо для принятия солнечных ванн, поэтому, если в коробках есть какие-либо ткани, я должна достать их, чтобы хорошенько высушить. Бабушка, я еще слишком молода, чтобы знать это, поэтому я хотела бы спросить Вас, как ухаживать за шелком и парчой?

Первым делом она сказала, что Сунь Мама велела ей высушить вещи, а затем спросила об уходе за тканями. Более того, что значит, когда они вернулись, было уже поздно? Старая фужэн своими глазами видела, как уходили управляющий Ци и Чу Цзинь Яо, и солнце было в середине дня, во время их ухода, разве можно назвать это слишком поздно?

Старая фужэн поняла смысл слов Чу Цзинь Яо, и втайне почувствовала удовлетворение от того, что у Чу Цзинь Яо есть мозги, и она не просто кричит и распространяет информацию, как только получает что-то хорошее. Старая фужэн не ожидала, что Чу Цзинь Яо сможет терпеливо ждать столько дней. В конце концов, даже опытные взрослые не смогли бы удержаться от соблазна открыть их, когда им внезапно подарили столько вещей. Но Чу Цзинь Яо, молодая девушка, выросшая в бедной семье, смогла устоять. Одно только это сердце было лучше многих других, не говоря уже о молодых девушках семьи Чу, даже невестки Чжао и Янь не были так хороши, как она.

После этих раздумий мнение Старой фужэн Чу о Чу Цзинь Яо поднялось еще на один уровень. Хорошо быть терпеливой и не быть ослепленной деньгами, потому что только тогда она сможет выдержать более высокие и большие богатства в будущем. Старая фужэн сказала:

— Ты еще молода, и нет ничего необычного в том, что ты не можешь справиться со многими вещами. Все всегда бывает в первый раз, просто не волнуйся и пробуй.

Чу Цзинь Яо склонила голову и сказала:

— Этот ребенок еще мал, и боюсь, что не смогу усвоить правила, с наставлениями бабушки мне будет легче.

— Если ты хочешь, как я и сказала, смело пробуй сама, - Старая фужэн Чу улыбнулась и наконец сказала: – Раз ты боишься, то я не могу тебя заставить. Таким образом, у меня здесь есть еще одна Мама, которая хорошо умеет принимать людей, так что если ты не уверена в своем сердце, сначала отведи ее, и пусть она поможет тебе присмотреть на некоторое время.

Услышав эти слова, Чу Цзинь Яо окончательно подумала – пыль осела. Сама она не смела никого обижать, но если эти слова порицания прозвучат из уст Мама, окружавших Старую фужэн Чу, то все будет в порядке. Более того, когда за ней присматривали люди Старой фужэн Чу, даже если кто-то другой захочет воспользоваться ее вещами, ему придется взвесить свои возможности, прежде чем сделать шаг.

Естественно, сделав это, Старая фужэн Чу узнала бы подробности о ее делах. Но Чу Цзинь Яо считала, что в этом нет ничего плохого. Вместо того, чтобы тайно нападать на всех, ей следовало с самого начала открытьсяглаве семьи, и раз уж Старая фужэн Чу позволила ей уйти с теми вещами, она не стала бы возвращаться к своим словам позже. Даже если бы Старая фужэн действительно хотела воспользоваться ее богатством, с нынешними средствами самосохранения Чу Цзинь Яо не смогла бы остановить ее. Если это так, то почему она должна остерегаться востока и запада – и обижать Старую фужэн Чу?

Более того, Чу Цзинь Яо была уверена, что у Старой фужэн Чу есть к ней просьба. Возможно, это была не просьба, а план.

В глазах Старой фужэн Чу, Чу Цзинь Яо должна иметь более важную ценность, чем эти несколько сундуков с тяжелым богатством.

Она была женщиной, которая не могла ни убить в бою, ни добиться славы на имперских экзаменах, так почему же Старая фужэн Чу вдруг стала вкладываться в нее? Чу Цзинь Яо почти угадала. Можно опасаться, что Старая фужэн Чу планировала использовать ее, чтобы выдать замуж за благородную семью, верно?

Поначалу она в неведений была встревожана, но теперь, когда она узнала всю подноготную своего сердца, Чу Цзинь Яо внезапно успокоилась. Если все так и было задумано, то Чу Цзинь Яо не о чем было беспокоиться. Хотя семья Чу использовала своих дочерей, чтобы подняться по лестнице богатства и власти, ей не на что было жаловаться, когда дочь выходила замуж за человека более высокого уровня. Старая фужэн Чу хочет использовать тело Чу Цзинь Яо, чтобы подняться по лестнице, а Чу Цзинь Яо также хочет использовать силу Старой фужэн, чтобы нарастить свою мощь. Единственный вопрос теперь - за кого выдадут? Если ей суждено попасть в руки семидесяти восьмилетнего старика, то забудьте об этом, Чу Цзинь Яо будет рисковать жизнью, чтобы интрижка сошла на нет.

Старая фужэн Чу наблюдала, как выражение лица Чу Цзинь Яо менялось от подозрительного, ошарашенного, до спокойного и собранного. Именно такой человек заслуживает того, чтобы его взращивала семья, и принесет большую пользу себе, семье и семье своего будущего мужа. Только такой человек был бы подходящей парой для благородной семьи, брака двух родов.

В противном случае, это не брак, а вражда.

Если Старая фужэн Чу смогла сегодня поговорить с Чу Цзинь Яо до такой степени, то у нее было намерение позволить ей задать подробный вопрос. Чу Цзинь Яо спросила:

— Бабушка, я очень благодарна Вам за заботу о деле с Мама. Просто Цзинь Яо глупа, боюсь – не смогу вернуть долг бабушке, если не добьюсь успеха в будущем.

Старая фужэн Чу видела любопытства Чу Цзинь Яо, и то, что она и маркиз Чан Син собирались делать, Чу Цзинь Яо, человек, о котором шла речь, должна была более или менее знать. Поэтому старая фужэн Чу тоже не стала скрывать, а прямо сказала:

— С древних времен сердца старейшин жалостливы, мы, старейшины, довольствуемся тем, что у вас все хорошо, как мы можем желать вознаграждения? Посмотри на свою тетю, хотя все говорят, что она вышла замуж в семью принца и проживает достойную жизнь, но в семье принца такие строгие правила, что она даже не может вернуться в дом своей матери уже много-много лет. Я не ожидаю, что она будет богатой и знаменитой, но я просто хочу, чтобы она была в безопасности и счастлива. Но хорошо то, что через несколько дней резиденция принца выберет несколько девушек, которые поедут и останутся с ними. Ты можешь больше времени проводить со своей тетей и видеться с ней за меня. Это величайшая сыновняя почтительность.

Услышав это, Чу Цзинь Яо была очень удивлена. Так значит, Старая фужэн Чу хотела, чтобы она стала спутницей по учебе в резиденции принца? Имел ли маркиз Чан Син в виду то же самое, когда говорил это в прошлый раз? Она не собиралась вмешиваться в мутную воду резиденции принца, но не ожидала, что в глазах старших ее намерения окажутся совершенно иными. Чу Цзинь Яо не была глупой, поэтому она не стала говорить, что не хочет идти в резиденцию принца, но попыталась:

— Вопросом спутницы по учебе занимается Ванфэй, я боюсь, что не смогу ничего сказать и подведу бабушку.

— Почему же, - Старая фужэн рассмеялась и сказала: – Ты - Ди-дочь маркиза Чан Син, у тебя есть приятная внешность и таланты. Ты близкая родственница резиденции принца, и Ванфэй любит тебя как собственную дочь, так как она может возражать?

Чу Цзинь Яо становилась все более ошеломленной по мере того, как слушала, она замерла и едва могла закрыть рот.

— Бабушка, Вы имеете в виду...

Вместо ответа Старая фужэн Чу вдруг сказала нечто двусмысленное:

— В последний раз, когда Шицзы приходил в нашу резиденцию в качестве гостя, он был очень вычурным и резким. Такой хороший человек очень привлекателен.

Целью Старой фужэн Чу на самом деле был Шицзы? Теперь Чу Цзинь Яо действительно была не в состоянии закрыть рот. Сначала она думала, что Старая фужэн Чу и маркиз Чан Син хотят выдать за семью Чу Чжу, но к ее удивлению, они положили глаз на наследника резиденции принца – Линь Си Юань.

Ах, Чу Цзинь Яо едва могла стоять на ногах:

— Бабушка, возможно, Вы переоценили меня. Я...

Однако Старая фужэн Чу протянула руку, чтобы остановить слова Чу Цзинь Яо:

— Эти слова были сказаны слишком рано, тебе не нужно беспокоиться об этом сейчас, сначала приведи в порядок свои собственные дела.

Нет, Чу Цзинь Яо действительно было трудно что-либо сказать. Старая фужэн Чу и маркиз Чан Син действительно планировали позволить Чу Цзинь Яо стать женой Шицзы, они действительно высоко о ней думали! Когда Чу Цзинь Яо подумала о своей неприятной первой встрече с Линь Си Юань, ее охватила горечь, но она открыла рот, но не знала, как объяснить Старой фужэн Чу.

Что она пробралась через стену и попалась на глаза Шицзы?

Чу Цзинь Яо долгое время не могла говорить, и, наконец, смогла только склонить голову и сказать:

—Да, спасибо, бабушка. Но эта внучка глупая, поэтому боюсь, что подведу бабушку.

Чу Цзинь Яо чувствовала, что раз она уже сказала свои слова здесь, то если она не сможет добиться успеха в будущем, Старая фужэн Чу не может ее винить.

Но как Старая фужэн Чу могла думать в этом направлении? Втдя, что Чу Цзинь Яо выглядела так, будто хотела что-то сказать, подумала, что у Чу Цзинь Яо есть какие-то скрытые чувства. Теперь, услышав эти слова, Старая фужэн Чу почувствовала огромное облегчение, и только подумала, что это была сдержанность и вычурность маленькой девочки, вот почему она намеренно оттолкнула. Она сказала:

— Хорошо, что ты понимаешь. Я попрошу Гун Мама навестить тебя позже, если ты чего-то не знаешь, ты можешь спросить Гун Мама, ей не составит труда направить тебя…

Пока Старая фужэн говорила, Чу Цзинь Яо тоже думала об этой куче дел. Чу Цзинь Яо тоже была обычной женщиной, но получить возможность выйти замуж за Шицзы резиденции принца, будущего Принца второго ранга Хуэй Лин, какая женщина не согласилась бы на это? Более того, этот Шицзы отличался внешностью и выдающимся темпераментом. На фоне семьи и богатства двое влюбленных - всего лишь дымка, ничего, кроме смятения и недоумения для барышни.

Чу Цзинь Яо медленно вспоминала лицо этого Шицзы, он казался очень высоким и всегда носил улыбку на лице. Как именно он выглядел? Чу Цзинь Яо изо всех сил пыталась вспомнить, казалось: у него очень белая кожа, длинная стройная шея, пара сверкающих глаз, кончик глаз слегка поднятый вверх, отважный и своевольный... Нет это не Шицзы, а Ци Цзэ.

Сердце Чу Цзинь Яо резко упало. Она пробыла дома три месяца, и семья поняла ее ценность и хотела посвятить свои усилия ее воспитанию и сделать ее в будущем супругой Шицзы. С какой стороны ни посмотри, это хорошая, большая, можно даже сказать, неожиданная удача.

Однако Чу Цзинь Яо вдруг необъяснимо грустила, что Ци Цзэ больше нет и ее наконец-то выдадут замуж.

Старая фужэн Чу говорила долгое время, но вдруг поняла, что Чу Цзинь Яо опустила голову, ничего не говорит и не знает, о чем думает. Хотя сердце Старой фужэн Чу было удивлено, она решила, что маленькая девочка была тонкокожей и смутилась, услышав это. Старая фужэн Чу прекратила эту тему, больше не развивая намеки, но сказала:

— Хорошо, это все, что я могу сказать, ты можешь сначала отвести людей назад. Заботься о людях, которые тебя окружают, эти люди, они будут с тобой долгое время.

Это последнее предложение можно назвать многозначительным. Чу Цзинь Яо поняла, что Старая фужэн Чу говорит о том, что эти люди в будущем последуют за ней, когда она выйдет замуж за резиденцию принца Хуай Лин. Другими словами, Старая фужэн согласилась на любые дальнейшие неприятности с ее стороны.

Хотя Чу Цзинь Яо получила такое большое обещание, в душе она не была счастлива. Она с достоинством поклонилась Старой фужэн, а затем почтительно повела группу людей обратно во двор, ничуть не изменившись внешне.

Однако, когда она шла по аккуратному и тихому двору резиденции маркиза Чан Син, она не могла сдержать желание потянуться к сердцу. Там висела ее нефритовая подвеска, которая помогла ей пережить все невзгоды семьи Су и тяжелые времена, которые она пережила, когда только вернулась в резиденцию.

Чу Цзинь Яо не могла не представить, как она отмахнулась от всех как прежде и тихо сказала Цинь И «Ци Цзэ, я выйду замуж. Моя бабушка намерена отдать меня замуж за Шицзы резиденции принца Хуай Лин, старшего брата уездной принцессы. Если я выйду за него, моя свекровь станет самой почитаемой и знатной Ванфэй в Тайюань. С такой Ванфэй и уездной принцессой, имеющая репутацию высокомерной, действительно ли возможен хороший брак?».

Но она не могла сказать об этом ни слова, ее сопровождала Гун Мама – ее щит и кандалы. Гун Мама заставила бы всех не относиться к Чу Цзинь Яо легкомысленно, но в то же время она была глазами и ушами Старой фужэн вокруг Чу Цзинь Яо. Теперь она больше не сорняк, о котором никто не заботился и не ухаживал, когда она только вернулась домой.

Чу Цзинь Яо, превратившаяся из сорняка в нежный цветок, не чувствовала себя счастливой. Раньше она с нетерпением ждала этого дня, но когда он наступил, она позавидовала прежним трудным, но беззаботным дням, когда ее сопровождал Цинь И.

— Пятая юная барышня, что с Вами? – Гун Мама смотрела на необъяснимо остановившуюся на своем пути Чу Цзинь Яо, ее взгляд был отрешенным, и Мама не знала, о чем та думает. Гун Мама было интересно, поэтому ей пришлось напомнить Чу Цзинь Яо низким голосом.

Чу Цзинь Яо пришла в себя, положила нефритовую подвеску и сказала:

— Я в порядке. Давайте продолжим путь.

Она тихо сказала в своем сердце – «Ци Цзэ, ты ушел, а я выйду замуж. Судьба между нами, оказывается, может зайти так далеко».

Я желаю тебе хорошей жизни. С другой стороны, мне, вероятно, придется еще бороться.

———————

马面 Mǎ miàn - букв. морда лошади. Разновидность традиционной китайской одежды. Имеет складки по обеим сторонам юбки, и участок гладкой поверхности по середине, называемый «морда лошади».

[[image:/storage/reader-images/1b12916d587d2593440b909ce11e2b27da45ce03.jpg]]

Чу Цзинь Яо отвела Гун Мама обратно во двор Чао Юнь. Сунь Мама стояла у входа во двор, обращаясь в приподнятом настроении к маленьким служанкам, услышав звук открывающейся двери, сразу же обернулась и сказала под вздохом:

— Пятая юная барышня, почему только сейчас вернулись...

Прежде чем слова успели покинуть ее рот, Сунь Мама подняла голову и увидела Гун Мама.

Оставшиеся слова Сунь Мама мгновенно застряли у нее в горле.

Что за человек была Гун Мама, люди во дворе не могли не знать. Они были шокированы и удивлены, увидев, вернувшуюся Чу Цзинь Яо с правой рукой Старой фужэн, и все сразу приостановили свои движения.

Гун Мама бросила взгляд в сторону двора и сказала:

— Барышня, Вы решили прибраться во дворе?

— Да, сейчас весна, так пусть они вынесут все мягкие вещи на солнце, чтобы разогнать сырость.

Гун Мама кивнула, ничего не сказала и последовала за Чу Цзинь Яо внутрь.

Через некоторое время из комнаты донеслись слова, велевшие им всем оставить работу и зайти внутрь, чтобы Гун Мама могла познакомиться с ними.

Чу Цзинь Яо сидела в центре помещения на кресле с Гун Мама с одной стороны. Чу Цзинь Яо указала Гун Мама на них по очереди и сказала:

— Эти две - мои служанки первого класса, та, что повыше, - Дин Сян, а другая - Шань Ча. Четверо за ними - служанки второго класса, слева направо - Бай Шао, Цзе Гэн, Шэнь Сян и Юэ Цзи, а снаружи стоят несколько служанок для грубых работ.

Те, на кого указывали, одна за другой склоняли головы перед Чу Цзинь Яо и Гун Мама, которые молча кивали и смотрели в сторону. Только в конце своей речи Чу Цзинь Яо указала на Сунь Мама и сказала:

— Эту управляющую Сунь Мама дала мне матушка несколько дней назад.

На лице Сунь Мама появилась приятная улыбка, и она кивнула Гун Мама. Сунь Мама была подарком старшей и имела гораздо более высокий статус, чем несколько служанок, но Чу Цзинь Яо поставила ее в конце представления, поэтому Гун Мама запомнила ее в своем сердце и только кивнула головой не слишком мягко, но и не слишком сильно на заискивание Сунь Мама.

Появление Гун Мама немедленно потрясло подчиненных во дворе, бывшим в замешательстве. Они видели дары для Чу Цзинь Яо, и поскольку последняя не была барышней, выросшей в резиденции маркиза, все они в душе были несколько презрительны, думая, что Чу Цзинь Яо не была собранным человеком, поэтому они все призывали Чу Цзинь Яо открыть сундуки и дать всем посмотреть, дабы они могли получить немного денег. Однако, когда Гун Мама стояла во дворе, ей не нужно было ничего говорить, а те несколько подчиненных, которые были такими беспокойными, сразу же испугались и не осмелились упомянуть об этом снова.

Новость о том, что Старая фужэн Чу выделила Мама для Чу Цзинь Яо, вскоре распространилась по всей резиденции, и госпожа Чжао была немного смущена. Не так давно она отправила к Чу Цзинь Яо управляющую Сунь Мама, а теперь сама Старая фужэн прислала еще одну, и недоверие, скрывавшееся за этим, было очевидным. Жители Второго и Третьего домов были удивлены, услышав, что Старая фужэн вмешалась в дела Чу Цзинь Яо, но они также почувствовали намек на что-то необычное.

Старая фужэн Чу была человеком, стоящим над миром, и никогда не была близка с молодым поколением, она не делала ничего без цели. Значит, ветер во внутреннем доме скоро переменится?

Во дворе Чао Юнь Гун Мама не делала никаких движений, как будто она просто тихо оставалась здесь с Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо тоже не спешила, она могла позволить себе подождать. Из слов маркиза Чан Син следовало, что Старая фужэн Чу уже приготовила для нее своего человека, но не взяла на себя инициативу упомянуть об этом, и ей пришлось спросить ее лично, прежде чем она спокойно передала Гун Мама. В этом и заключается разница между Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь. Если бы это была Чу Цзинь Сянь, Старая фужэн Чу уже давно бы все подготовила и не беспокоилась о подчиненных, а если бы это была Чу Цзинь Яо, то Старая фужен тянула бы ее за собой и одновременно дисциплинировала, как начальник подчиненного.

Чу Цзинь Яо не могла сказать, насколько она была близка со Старой фужэн Чу. Старая фужэн Чу была больше похожа на властного человека, покровителя – желающего выгодные отношения, чем на бабушку. Такие простые отношения интереса успокаивали Чу Цзинь Яо, но если бы к ним примешивался элемент привязанности, Чу Цзинь Яо было бы трудно.

Поэтому Чу Цзинь Яо приняла такое же отношение к Гун Мама, как и Старая фужэн к ней. Самое главное для человека, облеченного властью, - это терпение. Если человек во власти захочет что-то сделать и первым заговорит об этом сам, то он теряет свой авторитет и первую возможность. Поэтому не нужно торопиться первым, нужно ждать и ждать, когда другая сторона поднажмет и проявит инициативу, чтобы поднять этот вопрос.

Гун Мама здесь играла роль злодея вместо Чу Цзинь Яо, о чем они обе прекрасно знают. Чу Цзинь Яо не заняла никакой позиции, а лишь привела Гун Мама, и была просто уважительна к Гун Мама, не поднимая никаких вопросов. Гун Мама ждала еще два дня, узнав все вдоль и поперек, проявила инициативу и спросила, подавая Чу Цзинь Яо чай:

— Барышня, старая служанка хочет Вам что-то сказать.

Чу Цзинь Яо подняла чайную чашку, чтобы выпить чай, она не спеша проглотила чайные листья и медленно сделала глоток, затем поставила чашку и сказала Гун Мама:

— Мама, если тебе есть что сказать, просто скажи, без моего приказа они обычно не заходят.

В прошлом из-за Цинь И было неудобно впускать людей, поэтому она установила правило – никто не мог легко войти в кабинет, потревожить ее. Теперь, когда Цинь И ушел, это правило осталось: пока Чу Цзинь Яо находилась в кабинете восточного коыла, служанки не подходили к ней, если не было серьезных проблем.

Чу Цзинь Яо выглядела откровенно и не притворялась, Гун Мама втайне вздохнула над самообладанием этой Пятой барышни. Гун Мама сказала:

— Барышня, не думаю, что мне нужно много говорить о намерениях Старой фужэн. Вы только что вернулись, и корни Ваши еще неглубоки, поэтому неизбежно, что некоторые недобросовестные подчиненные будут пренебрегать Вами. Эта старая служанка уже несколько дней наблюдает за людьми в Вашем дворе и имеет общее представление о Вас. В этом году Вам уже исполнилось тринадцать лет, и, мягко говоря, брак будет заключен в ближайшие несколько лет. Именно по этой причине Вы не должны быть небрежны с окружающими Вас подчиненными, а поскольку до свадьбы осталось всего два или три года, то подчинённые, которые у Вас есть сейчас, войдут в число Вашего приданого. Вы еще молоды, поэтому можете не знать о важности приданого, но я должна напомнить Вам, чтобы Вы были осторожны, так как я все это уже видела. Когда Вы пойдете в дом своего мужа, служанки будут Вашими руками и лицом, и все, что они скажут или сделают, будет представлять Вас.

Чу Цзинь Яо сказала:

— Вот почему я должна полагаться на Мама, чтобы она присматривала за мной некоторое время. По мнению Мама, что мне делать?

Гун Мама сказала:

— Это зависит от Вас, барышня. Я просто не знаю, каким должен быть Ваш двор?

Чу Цзинь Яо выпрямилась и села еще прямее:

— Не буду врать, Мама, я только что вернулась и неопытна во многих вещах. Я не ожидаю, что мой собственный двор будет таким же упорядоченным и непроницаемым, как военный лагерь, но самые основы верности - защищать своего хозяина и не грызть его снаружи - все же должны выполняться.

— Это их обязанность, – Гун Мама продолжила: — Барышня, у Вас во дворе одна Мама, две старшие служанки и четыре служанки второго класса, хотя у Вас есть весь штаб, правила все еще немного расхлябанные, поэтому Вам нужно не торопиться их корректировать. Две служанки первого класса - Ваши сторонники, но до своего уровня не дотягивают. Я вижу, что Дин Сян честна, но она тихая и не умеет приспосабливаться, поэтому, если что-то случится в будущем, боюсь, она будет Вас сдерживать. Другая, Шань Ча, хотя она яркая и живая и может говорить лучше, чем Дин Сян, но не имеет твердой руки.

Чу Цзинь Яо выпрямилась, показав Гун Мама сердечный жест:

— Дин Сян честная, и она усердно работала даже без заслуг за это время, поэтому я благодарна Гун Мама за ее дисциплину.

Чу Цзинь Яо только упомянула Дин Сян, но не Шань Ча, смысл этого был очень ясен.

— Это обязанность этой старой служанки, – Гун Мама также знала, что хотя Старая фужэн Чу попросила ее временно переехать и управлять людьми для Чу Цзинь Яо, нет смысла просить людей, посланных старейшинами, вернуться обратно. Скорее всего, в будущем ей придется жить с Чу Цзинь Яо, сопровождать ее в доме мужа, а тем более, Чу Цзинь Яо должна будет заботиться о ней. Поэтому Гун Мама также изо всех сил старалась показать свои способности перед Чу Цзинь Яо. Гун Мама слышала, что у резиденции были другие планы на эту Пятую барышню, и боялась, что у нее будет великая судьба. Поскольку дело обстояло именно так, Гун Мама также хотела как можно скорее заявить о себе, чтобы занять первое место среди подчинённых Пятой барышни.

Они обе были на одной волне, поэтому следующий шаг будет намного проще. Гун Мама сказала:

— Я слышала, что Сунь Мама была неуважительна к Вам, но Сунь Мама получила эту работу от маркизы, а человек старейшины имеет больше достоинства. Сунь Мама пока трогать нельзя, но других маленьких служанок можно бить.

— Хорошо, – Чу Цзинь Яо протянула руку и указала на нескольких человек в списке:

— Эти несколько человек всегда любят отлынивать от работы, я не знаю почему, может кто-то другой будет лучше.

Гун Мама посмотрела на них и втайне вспомнила:

— Старая служанка понимает мысли барышни.

Через несколько дней Шэнь Сян шла с подносом фруктов, и когда она вошла в комнату, с ней столкнулась Шань Ча, и поднос с фруктами рассыпался по полу. Шань Ча о чем-то задумалась и торопилась, поэтому не заметила, как кто-то пересек комнату и столкнулся с ней. Она не приняла это близко к сердцу, столкнувшись с Шэнь Сян, отругала ее:

— Ах ты, маленькое копытце*, у тебя что, нет глаз, не видишь куда идешь? В дома ведь нет мужчин, куда ты спешишь?

*(小蹄子 xiǎotízi – оскорбление в сторону женщин в старые времена, можно перевести как «маленькая шлюшка»)

Шэнь Сян и так была обижена после столкновения, а услышав это, она пришла в еще большую ярость. Но Шань Ча было все равно, она велела Шэнь Сян собрать свои вещи, а сама собралась уходить. Шань Ча всегда свирепствовала во дворе, и даже Чу Цзинь Яо игнорировала ее выходки, не говоря уже о служанке. Шэнь Сян была так зла, что ее руки дрожали, но она знала, что не может соперничать с Шань Ча, поэтому у нее не было выбора, кроме как присесть на корточки и убрать беспорядок. Шань Ча сказала еще несколько язвительных слов и уже собиралась уходить, когда сзади раздался голос Гун Мама:

— Стой.

Шэнь Сян поспешно встала и замерла, а Шань Ча обернулась и сказала с улыбкой:

— Мама, почему Вы вышли? Эта девушка неосторожна, я преподам ей урок!

Однако лицо Гун Мама было необычайно серьезным, совсем как у Старой фужэн Чу. Морщины на лице Гун Мама не изменились, когда она сурово сказала:

— Это двор барышни, как ты смеешь говорить такие непристойные слова в ее присутствии, у тебя большая храбрость!

Шань Ча немного встревожилась, но опять же, она не считала это проблемой: все они ругали новых служанок наедине, в крайнем случае, они не хотели, чтобы кто-то их слышал. Шань Ча улыбнулась Гун Мама:

— Это моя вина, я быстро говорила и не обратила на это внимания, в следующий раз буду осторожнее.

— В следующий раз? – Гун Мама усмехнулась и сказала: – В доме барышни не посмеют держать подобную великую служанку, поэтому, раз ты не можешь контролировать свой быстрый рот, иди на улицу и учись хорошенько, и возвращайся, когда сможешь говорить.

Улыбка на лице Шань Ча застыла:

— Что Вы сказали, Мама?

— Разве ты не слышала, что я сказала? – Гун Мама холодно приказала нескольким служанкам грубых дел снаружи дома: — Заберите эту служанку, не уважающую свою хозяйку, и отправьте ее на улицу.

Теперь Шань Ча была в панике:

— Как это может быть, я просто сделала случайное замечание, – сказав это, она одарила Шэнь Сян свирепым взглядом, и все из-за этого маленького копытце. Шэнь Сян поспешно склонила голову в страхе.

Сунь Мама услышала переполох и подошла. Она слышала, как прохожие рассказывали о происходящем, и не чувствовала беспокойства.

— Гун Мама, Шань Ча только отругала людей под ней, хотя ее слова были неуместны, это было для блага барышни, почему ты так суетишься из-за этого?

Но Гун Мама это не тронуло, она просто сделала серьезный вид и сказала:

— Кто такая барышня, как ты можешь быть такой безрассудной? Сегодня во дворе только мы, но если в другой день к нам придут гости, будешь ли ты так же груба? Разве ты не понимаешь, что я говорю?

Зеваки, собравшиеся у входа в дом, чтобы понаблюдать за весельем, были ошеломлены. Если бы это Чу Цзинь Яо говорила такие вещи, они бы еще осмелились дальше наблюдать, но сейчас говорила Гун Мама — человек Старой фужэн! Служанки не решились смотреть шоу, поэтому они взяли Шань Ча за руки и вытащили ее. Шань Ча наконец поняла, что происходит, и, не заботясь о приличиях, громко закричала из внутренней комнаты:

— Барышня, барышня, спасите меня! Я не хочу, чтобы меня выслали!

За занавесками комнаты восточного крыла было тихо, и, несмотря на всю суматоху здесь, Чу Цзинь Яо даже не вышла посмотреть. Толпа только насторожилась, похоже, что Гун Мама отослала Шань Ча сегодня, не из-за ее грубости, можно опасаться, что бы Шань Ча ни сделала, Гун Мама на нее набросилась бы, а Чу Цзинь Яо, очевидно, знала об этом заранее или даже разрешила.

Был явно теплый апрельский день, но теперь без видимой причины наступила леденящая до костей прохлада. Они только думали, барышня добродушна и не похожа на госпожу, выросшую в доме маркиза, но теперь кажется, что она благородных кровей и подобная холодность давно заложена в ее натуре.

Многие служанки и Мама, из-за неглубоких корней Чу Цзинь Яо и отсутствия образования, неизбежно презирали ее и не обращали особого внимания на ее приказы. Теперь, когда Шань Ча была выслана в назидание другим*, они сразу же запаниковали. Гун Мама с угрюмым лицом, выслала нескольких служанок одну за другой под предлогом наведения порядка во дворе, и даже служанка второго ранга, Юэ Цзи, не сбежала.

*(杀鸡儆猴 shājījǐnghóu – убить курицу, чтобы напугать обезьяну. Зн.: наказывать одного в назидание другим)

Но, к счастью, госпожа Чжао в то время не заботилась о Чу Цзинь Яо, и люди, приставленные к ней, были в основном новыми служанками, у которых были проблемы с правилами и манерами, но не имевшие сложного прошлого и покровителя. Гун Мама быстро выслала Шань Ча и Юэ Цзи, а также некоторых служанок, но остальной персонал не нужно было перемещать. Служанки перепугались до смерти, когда увидели, что две из служанок первого и второго класса, которые обычно были такими красивыми, исчезли.

Движения Чу Цзинь Яо во дворе не остались незамеченными. Однажды, когда она выражала свое почтение Старой фужэн, госпожа Янь спросила:

— Я слышала, что Пятая барышня в последние несколько дней была на взводе, изгнав нескольких подчиненных?

Все взгляды обратились к Чу Цзинь Яо:

— Я тоже не понимаю, это Гун Мама решила, что эти люди не придерживаются правил, поэтому она отослала их за меня. Я думаю, что Гун Мама является старшей, данной бабушкой, поэтому ее поступок был оправдан. Вы так не думаете, вторая тетя?

Госпожа Янь поперхнулась и смогла только сказать: «Конечно». Она рассмеялась и пропустила тему мимо ушей, но была очень смущена пощечиной* Чу Цзинь Яо.

*(四两拨千斤 sì liǎng bō qiānjīn – не силой, а умением, побеждать малыми силами)

Чу Цзинь Яо просто притворилась, что не понимает, и свалила все на Старую фужэн и Гун Мама. В глазах Старой фужэн она все равно имела ценность, если сейчас она этим воспользуется, то тогда когда? Услышав это, Старая фужэн Чу перебирая несколько буддийских бусин, равнодушно сказала:

— Поскольку эти служанки не следуют правилам, просто продай их. Через несколько дней я попрошу посредника* войти в резиденцию, и ты сможешь выбрать несколько служанок, которые тебе понравятся.

*(人牙子 rényázi – маклер, посредник (в торговле «живым товаром»))

Чу Цзинь Яо склонила голову и ответила утвердительно. Госпожа Чжао собиралась сказать, что Чу Цзинь Яо не должна быть такой немилосердной, барышня из благородной семьи не бывает такой, но когда Старая фужэн Чу сказала это, имела ли госпожа Чжао право говорить? Даже Госпожа Янь, задавшая вопрос, была настолько пристыжена, что опустила голову. В своих сердцах все они думали: «Чу Цзинь Яо таким дерзким образом прогнала людей, включая первоклассную служанку, которую ей дали старшие, а Старая фужэн прямо позволила?».

Смысл этого был душераздирающим. За столько лет только у Чу Цзинь Сянь хватало смелости прогонять по три-четыре человека за раз, но все люди вокруг Чу Цзинь Сянь были выбраны тысячей, и не было необходимости заменять их. Поэтому на протяжении многих лет ни одна барышня в резиденции не решалась на это.

И вот, Чу Цзинь Яо сделала это. Старая фужэн ничего не сказала, как и маркиз Чан Син, а остальные не осмелились поднять этот вопрос, даже если чувствовали, что это не по правилам. Они наблюдали, как Старая фужэн велела слугам войти в резиденцию и вывести нескольких служанок, которых Чу Цзинь Яо выгнала. Номинально эти служанки были проданы, потому что они не следовали правилам, но кто не знал, что настоящая причина была в неуважений Чу Цзинь Яо?

После того, как Чу Цзинь Яо отослала Шань Ча, вокруг нее появилось несколько вакансий. Она купила три или четыре маленькие служанки у сводницы*, и Старая фужэн также выделила ей в пользование двух служанок. Хотя Старая фужэн ничего не сказала, Чу Цзинь Яо все же дала ей лицо и повысила одну из служанок до первого класса, назвав ее Лин Лун, а другая, Лянь Цяо, заняла место служанки второго класса.

*(牙婆 Yápó – букв. Зубной лекарь, сводница. Они зарабатывали на жизнь продажей женских товаров, таких как румяна и т.д., но также выступали в качестве посредников в купле-продаже наложниц, певиц и танцовщиц для больших семей, часто покупая и продавая людей)

Похоже, что в мгновение ока люди вокруг Чу Цзинь Яо были заменены, те, кто был близок к другим дворам, и те, у кого были большие сердца, все были заменены в одночасье. Только тогда все увидели, что Пятая юная барышня обычно выглядит хорошо, но на самом деле она точно знала, что делали её подчинённые, и на этот раз, руками Старой фужэн и Гун Мама, она, как молния, одним махом отправила всех инакомыслящих.

Толпа была тайно шокирована и с благоговением смотрела на Чу Цзинь Яо. Лин Лун была достойна быть человеком со стороны Старой фужэн Чу, ее слова и видение были намного более выдающимися, чем у Дин Сян, которая также была первоклассной служанкой, и она также была опытна в своей работе. Поскольку Лин Лун возглавила двор внутри, а Гун Мама сдерживала ее снаружи, правила двора Чао Юнь сразу стали торжественными и новыми.

По мере того, как Сунь Мама оглядывалась вокруг, она чувствовала себя все более и более неуверенно. Почему Шань Ча была отослана, она не могла знать? Сунь Мама не ожидала от Чу Цзинь Яо такой злобы, и она была очень смелой. Даже если Шань Ча была неуважительна в своих словах, Сунь Мама даже раньше сражалась с Чу Цзинь Яо лоб в лоб, могла ли Чу Цзинь Яо пощадить ее? Сама Сунь Мама не смела даже надеяться.

Когда никто не смотрел, Сунь Мама тихо вышла из двери и направилась во двор Чу Цзинь Мяо.

В главной комнате Чу Цзинь Яо положила кисть и спросила:

— Она ушла?

Лин Лун почтительно посторонилась и ответила:

— Да. Судя по направлению, она должна идти во двор Четвертой барышни.

Чу Цзинь Яо тихонько засмеялась и не стала отрицать этого. Гун Мама нахмурилась и сказала:

— Она - человек, лично назначенный маркизой, даже Старая фужэн должна дать лицо Маркизе. Я боюсь, что Сунь Мама не может быть осуждена на основании всего лишь одной или двух словесных ошибок.

Гун Мама представляла Старую фужэн, и она могла избавиться от этих служанок, как Шань Ча, просто сказав это. Но для Сунь Мама, которая номинально была того же ранга и за спиной которой был авторитет госпожи Чжао, трудно было бы предпринять необдуманные действия. По крайней мере, не с помощью одного-двух слов.

— Тогда мы будем ждать, пока она не совершит более явную ошибку.

Гун Мама замерла на мгновение и осторожно спросила:

— Барышня, что Вы имеете в виду?

Чу Цзинь Яо покачала головой и отказалась говорить дальше. Она вспомнила слова Цинь И: как госпожа, это большая ошибка лично сражаться со служанками, что ей нужно взять всю ситуацию в свои руки и позволить подчиненным сражаться самостоятельно, она могла просто контролировать сцену, когда это было необходимо. Теперь, когда с Шань Ча улажена, огня, чтобы разобраться с Сунь Мама, недостаточно.

Поскольку этого было недостаточно, она подкидывала побольше дров, а когда Сунь Мама совершить большую ошибку, которую уже невозможно было скрыть, она позволит Старой фужэн сделать шаг напрямую.

Наблюдая за такой Чу Цзинь Яо, Лин Лун и Гун Мама чувствовали, что эта Пятая юная барышня была непостижимой и удивительно обладала какой-то благородной аурой, как и благородные люди из Дворца, с которыми они однажды случайно встретились. Гун Мама втайне задавалась вопросом, почему ей кажется, что Чу Цзинь Яо так похожа на кого-то из Дворца, хотя она редко выходила из своего двора, а тем более не знала никого во Дворце.

Чу Цзинь Яо встала и сказала:

— Облегчает отсутствие Сунь Мама, пока ее нет, Вы, ребята, следуйте за мной в западное крыло, чтобы посмотреть.

Чу Цзинь Яо отвела Гун Мама, Лин Лун и Дин Сян в склад западного крыла. Видя доверие Чу Цзинь Яо, Гун Мама и Лин Лун были немного счастливы и немного обеспокоены. Открывая сундуки из красного дерева, присланные управляющим Ци, они были полны опасений.

Гун Мама не могла закрыть рот от удивления:

— Это…

Первый сундук был полон золотых и серебряных украшений, восточного жемчуга и оникса. Здесь были готовые украшения, а также ящики и коробки с необработанными драгоценными камнями. Чу Цзинь Яо вспомнила день, когда она пошла с госпожой Чжао и Чу Цзинь Сянь смотреть украшения, и госпожа Чжао купила ей набор головных уборов с драгоценными камнями, которые она всегда находила настолько изысканными, что до сих пор хранила их в своем туалетном ящике, не решаясь достать и надеть. Но теперь она смотрела на этот ящик с золотом, серебром и нефритом, который мог почти ослепить ее, и чувствовала, что за вещи были у госпожи Чжао, Чу Цзинь Сянь и даже во всем Павильоне Сокровищ?

Но все эти вещи, все они были даны ей?

Чу Цзинь Яо с тревогой открыла второй сундук, и все четыре человека в комнате втянули холодный воздух. Этот сундук был полон облачной парчой.

Цунь парчи — цунь золота, редко обращающаяся на рынке и почти исключительно используемая в качестве дани, - облачная парча.

Гун Мама держалась за сердце, очевидно, немного ошеломленная. Чу Цзинь Яо тайно нахмурилась и немного пожалела в своем сердце, она изначально думала, что если такой торговец, как управляющий Ци, отправит больше вещей, насколько ценными они могут быть? Это было просто большое количество. Чу Цзинь Яо подумала, что эти сундуки - просто тот же шелк, парча и ткань, что и в прошлый раз, поэтому она пришла с Гун Мама и Лин Лун. Теперь казалось, что она поступила опрометчиво. Эти вещи перед ней больше не были чем-то, что можно было измерить в серебряных деньгах.

Но в этом нельзя было винить Чу Цзинь Яо, как она могла ожидать, что управляющий Ци осмелится послать это! Как он мог получить их в свои руки?

Гун Мама немного испугалась, ведь только эти два сундука стоили десять тысяч таэлей. Однако это стоило не только десять тысяч таэлей, даже если бы она достала десять тысяч таэлей серебра, она боялась, что не сможет купить и половины этих вещей.Дело не только в жемчугах и нефритах, сундук полный парчой уже является страшной. Для обычной дворянской семьи будет большой честью получить кусок облачной парчи, так как такие вещи либо дарил император, либо контрабандой провозили евнухи из ткацкого управления Наньцзин. Но кто бы смог получить такую большую дань, если бы у него были на это средства? У кого есть лишняя голова?

Гун Мама спросила:

— Барышня, остальные сундуки открыты?

Чу Цзинь Яо подошла к третьему сундуку из красного дерева, открыла замок, слегка приподняла его, чтобы посмотреть, и поспешно закрыла.

Чу Цзинь Яо чувствовала себя не очень хорошо. Она думала, что сундук с облачной парчой достаточно страшен, но, взглянув на него, увидела несколько золотых тканей и атлас с серебряными узорами. Теоретически, народу не разрешалось носить одежду из золота и серебра, но в наше время, с процветанием купцов, многие семьи имели деньги и пробирались мимо своего чина, надевая золото и серебро и добавляя шелк и парчу на свою одежду. Чиновники закрывали на это глаза, и когда они были гостями, барышни резиденции маркиза надевали слишком вычурную одежду, чтобы произвести впечатление. Но хотя все об этом знали, никто не осмеливался быть слишком безрассудным и перечить королевской иерархии. Ткань внутри была такой блестящей и золотой, в нее было вплетено столько золотых нитей, кто бы осмелился надеть такую ткань, если бы не принадлежал к императорской семье?

Чу Цзинь Яо была немного шокирована, что делал управляющий Ци? Он сошел с ума?

С угрюмым лицом Чу Цзинь Яо поочередно смотрела на оставшиеся сундуки, каждый раз слегка приподнимая дверцу и закрывая ее. Гун Мама и остальные знали свои места, поэтому все они стояли в стороне, склонив головы, и не смотрели на движения Чу Цзинь Яо.

Честно говоря, они тоже были напуганы, так как могли осмелиться рассматривать дальше?

После того, как Чу Цзинь Яо закончила рассматривать их по очереди, она надела замок своими руками. Она обернулась, чтобы посмотреть на Гун Мама, Лин Лун и Дин Сян, ее лицо было удивительно серьезным:

— Неважно, сколько вы видели сегодня, как только вы покинете эту дверь, забудьте обо всем. Если вы осмелитесь выходить и говорить глупости, то не говоря уже обо мне, боюсь, что настоящий маркиз Чан Син будет обременен вами.

Гун Мама и все остальные понимали важность этого, и были заняты ответом. К счастью, все они знали, что делали, и закрыли дверь в западное крыло, как только вошли в дом, так что, по крайней мере, эти ужасные вещи не были замечены посторонними. Чу Цзинь Яо нанесла им еще несколько сильных ударов, напугав их до потери крови и холодного пота, после чего сказала:

— Хорошо, приведите себя в порядок и следуйте за мной. Дин Сян, тщательно запри дверь, никому не позволено входить без моего разрешения! Если ты посмеешь ослушаться, боюсь, я не смогу защитить тебя.

— Да, - Дин Сян опустила голову в ответ и последовала за Чу Цзинь Яо за дверь, затем поспешно заперла западную комнату, как будто внутри находились наводнения и хищные звери*. На самом деле, находившиеся вещи ничем не отличались от них.

*(洪水猛兽 hóng shuǐ měng shòu – наводнения и хищные звери (обр. в знач.: страшные бедствия, огромное несчастье))

Чу Цзинь Яо ушла, чтобы отвести Гун Мама к Старой фужэн Чу, у которой тоже было тяжелое лицо после того, как она выслушала слова Чу Цзинь Яо.

— Ты сказали, что то, что было послано управляющим Ци в тот день, не было чем-то народным?

— Да.

Старая фужэн Чу теперь тоже сидела прямо,

— Невозможно, он же торговец, как он смеет…

— Именно поэтому этот вопрос стал более серьезным, – Чу Цзинь Яо сказала: – Бабушка, я хочу снова увидеть управляющего Ци.

На следующий день Ци Дэшэн был приглашен в резиденцию маркиза Чан Син. Когда он выходил из дома, у него в голове уже был расчет, а когда он вошел в зал Жун Нин и увидел Чу Цзинь Яо в особняке, подозрение в его голове стало еще более твердым.

Чу Цзинь Яо сидела на кресле, встала и благословила Ци Дэшэна, затем посмотрела ему прямо в глаза и прямо спросила его:

— Управляющий Ци, позвольте спросить, откуда взялись Ваши вещи?

Услышав Чу Цзинь Яо, Ци Дэшэн почувствовал, как в его сердце оседает пыль.

Он столько дней находился в страхе, но наконец-то сможет высказаться. С него просто было достаточно!

Чу Цзинь Яо была поражена, увидев, как Ци Дэшэн с облегчением посмотрел на нее – встал, поклонился и спросил:

— Благодетельница, здесь можно поговорить?

Чу Цзинь Яо бросила взгляд на Лин Лун, которая тут же встала и вышла, стоя у входа в помещение, охраняя входящих и выходящих людей. Только после этого Ци Дэшэн сел и сначала сделал глоток воды, чтобы подавить свой испуг, а затем сказал:

— Вообще-то, эти вещи, действительно, не принадлежат мне. Кто-то поручил мне передать барышне подарки в качестве компенсации за ее потрясение.

— Кто это?

— Евнух, чуть не ранивший барышню на улице в тот день.

— Евнух? – Чу Цзинь Яо чуть не встала от испуга, а Ци Дэшэн с легким сердцем кивнул головой:

— Это он.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена, она думала о многих возможностях, но не думала, что пославшим был евнух того дня.

— Но… – Чу Цзинь Яо была озадачена: – Он был так высокомерен в тот день, почему же послал подарки позже? И даже если он был должен, как он мог отправить их так много?

Ци Дэшэн развел руками:

— Этот скромный не знает. В тот день, вернувшись из магазина, увидел этого дажэн в своем кабинете. Дажэн сказал, что он не в том положении, чтобы появляться, поэтому решил послать несколько безделушек барышне Чу от моего имени.

Чу Цзинь Яо просто не знала, что сказать:

— Разве это можно назвать безделушками? Нет, это не имеет значения, зачем ему это делать?

Ци Дэшэн покачал головой:

— Этот скромный больше ничего не знает. Скромный всего лишь торговец, я передал слова, больше, ничем не могу помочь.

— Значит, тот магазин тканей, которого Вы настаивали записать на мое имя, тоже принадлежал тому евнуху?

Ци Дэшэн кивнул с легким румянцем:

— Конечно. Боюсь, если бы у меня был такой большой магазин, этот скромный просыпался бы от смеха во сне. Ежедневный поток денег из этого магазина весьма примечателен…

Ци Дэшэн понял, что его старая проблема вернулась: он был торговцем и любил говорить об этих счетах больше всего, но как могла Чу Цзинь Яо, тысячелетняя дочь резиденции маркиза, заинтересоваться этим? Ци Дэшэн поспешно остановился, сделал паузу и сказал:

— Барышня Чу, поскольку мы уже поговорили, этому скромному нет нужды скрываться. Дело, переданное Вам в тот день, не имеет никакого отношения к семье Ци. Скромный знает, что Вы благородная девушка и не заботитесь о таких вещах, но нет ничего плохого в том, чтобы иметь больше денег для себя. У этого скромного к Вам еще одна просьба, если в будущем Вы встретите семью Ци, когда будете покупать товары для своего магазина, этот скромный хотел бы попросить Вас позаботиться о них.

Чу Цзинь Яо поспешно сказала:

— Не смею. Это дело большой важности, поэтому я не смею брать его в свои руки, а должна предоставить его решать отцу и бабушке. Вы не должны говорить такие вещи, управляющий Ци.

Глядя на бдительность Чу Цзинь Яо, Ци Дэшэн был склонен сказать, что ей не нужно быть такой. Глядя на выражение лица евнуха в тот день, было очевидно, что он был под чьим-то приказом и не осмеливался ни в малейшей степени пренебрегать Чу Цзиньяо. Однако Ци Дэшэн осмелился подумать эти слова только в своем сердце, но не имел смелости произнести их вслух.

Грубо говоря, он всего лишь ничтожный торговец, который не проживет слишком долго? Если в будущем магазин Чу Цзинь Яо станет процветающим, ему будет достаточно поддерживать отношения с Чу Цзинь Яо и получать прибыль, но на большее он не решится.

Отослав Ци Дэшэна, Чу Цзинь Яо сразу же взяла деловой документ, положила его в деревянный ящик и передала Старой фужэн Чу. Оставшиеся сундуки были слишком большими, чтобы Чу Цзинь Яо могла их просто так перенести, но этот магазин Чу Цзинь Яо не решилась взять сама.

Боже мой, их подарил ей евнух из дворца! Какой ужас! Чу Цзинь Яо все еще была рада, что ей есть куда пристроить сестру, но как только она услышала, от кого были эти вещи, сразу же перестала на что-либо надеяться. Она предпочитала полагаться на свою собственную лавку, не решаясь брать что-либо у евнухов во дворце.

Выслушав слова Чу Цзинь Яо, Старая фужэн Чу также обрела две большие головы. Глядя на деревянный ящик, она почувствовала, что он горячий на ощупь, и Старая фужэн Чу сказала:

— Почему евнух в этом участвует? У меня тоже нет идей, давай дождемся возвращения твоего отца, и пусть он даст нам совет.

Чу Цзинь Яо ответила утвердительно, как раз в это время вошла Чу Цзинь Сянь. Она услышала только вторую половину слов Старой фужэн Чу и удивилась:

— Что такое? Что бабушка не может решить и по-прежнему требует труда отца?

Старая фужэн Чу молча крутила в руках буддийские четки. Эти вещи не могла знать даже самая любимая внучка. Чу Цзинь Яо тихо потянула Чу Цзинь Сяня за руку:

— Ничего страшного. Старшая сестра, я давно тебя не видела, чем ты занималась все это время?

Чу Цзинь Сянь сразу же немного покраснела, не решаясь спросить о произошедшем. Гу Мама ждала снаружи, услышав это, она вошла и с улыбкой сказала:

— Приближается свадьба старшей сестры, и она занята вышиванием приданого в эти несколько дней.

— Мама! – Чу Цзинь Сянь огрызнулась. Чу Цзинь Яо замерла, прежде чем отреагировать, что ее старшая сестра действительно скоро собирается выйти замуж..

Она не могла описать свои чувства в своем сердце: нежелание и разочарование. Наконец, Чу Цзинь Яо улыбнулась и пожелала Чу Цзинь Сянь:

— Так сестра занята всем этим, неудивительно, что у нее не было времени позаботиться обо мне в эти несколько дней. Пока еще рано, поэтому я заранее пожелаю сестре и зятю гармоничного брака и долгой совместной жизни.

Насколько щедрой и стойкой ни была Чу Цзинь Сянь, даже услышав эти шутки, она не выдержала, хмыкнула, развернулась и вышла. Гу Мама, Чу Цзинь Яо и остальные остались смеяться, а Старая фужэн Чу слабо улыбнулась, и тень, нависшая над ней из-за появления евнуха Тан, рассеялась сама собой.

Вечером Старая фужэн намеренно оставила Чу Цзинь Яо на ужин, что было невероятным обращением. После еды Старая фужэн Чу отослала всех, оставив Чу Цзинь Яо и маркиза Чан Син одних.

Остальные не могли не бросать взгляды на Чу Цзинь Яо снова и снова, пока они выходили.

Самая достойная внучка рядом со Старой фужэн, кто бы не завидовал такому положению? В прошлом, когда Чу Цзинь Сянь была рядом, никто не мог поколебать ее положение, поэтому им приходилось мириться с этим. Теперь было нужно было ждать, пока Чу Цзинь Сянь покинет двор, поэтому девушки наконец-то почувствовали, что они увидели свет в течение многих лет. Но почему это место было перехвачено Чу Цзинь Яо, будто из никоткуда прорвался Чэн Яоцзинь*?

*(半路中殺出一個程咬金 bàn lù zhōng shā chū yí ge chéng yǎo jīn – внезапное неожиданное происшествие)

Она все еще была монахом, появившимся из ниоткуда, почему она должна быть единственной?

Как бы ни были недовольными эти барышни и фужэн, они не могли изменить тот факт, что Чу Цзинь Яо была оставлена Старой фужэн наедине.

Как только маркиз Чан Син взглянул на эту битву, он понял, что Старая фужэн Чу хочет сказать что-то важное. Что касается того, почему она оставила Чу Цзинь Яо.., маркиз Чан Син взглянул на свою Ди-дочь, которая только недавно вернулась, очевидно, он тоже не понял этого.

Старая фужэн Чу прочистила горло, и маркиз Чан Син и Чу Цзинь Яо немедленно отвлеклись. Только после этого Старая фужэн Чу сказала:

— Сегодня Цзинь Яо попросила меня пригласить управляющего семьи Ци на допрос, и оказалось, что вещи, которые управляющий Ци прислал в тот день, включая тот магазин, не были собственностью семьи Ци.

Маркиз Чан Син был явно удивлен:

— В конце концов, не его?

— Верно, – Старая фужэн Чу кивнула и сказала: — Он сказал, что приславшим от его имени был тот евнух с того дня.

— Евнух Тан! – Маркиз Чан Син все больше и больше пугался: – Это действительно был евнух Тан?

Старая фужэн Чу вздохнула и сказала:

— Хотя я прожила намного больше дней, в конце концов, я – женщина во Внутреннем дворе, ничего не знаю об этих вещах снаружи. Я понятия не имею, почему евнух дает нам эти вещи, и можем ли мы их принять. Маркиз, Вы - главная опора дома, что делать дальше - зависит от Вас.

Маркиз Чан Син не мог долго усидеть на месте, он встал и ходил кругом по комнате, произнося слова на одном дыхании. Чу Цзинь Яо и Старая фужэн наблюдали, как маркиз Чан Син двигался вокруг, как вдруг увидели — маркиз Чан Син остановился на своем пути и сильно хлопнул в ладоши:

— Бери, это нельзя возвращать!

Старая фужэн была склонна вернуть все как есть. Но ведь это они должны дарить подарки евнуху, как они могли принять подарок евнуха? Но маркиз Чан Син категорически заявил:

— Я не могу вернуть их.

Старая фужэн Чу была очень озадачена и спросила:

— Почему?

— Несмотря на то, что евнух Тан — влиятельный человек, он все же евнух. Хотя люди при дворе уважают Тан Синь И, все они смотрят на лицо Его Высочества наследного принца. Без наследного принца, кем бы был Тан Синь И?

Старая фужэн Чу все еще не понимала, Чу Цзинь Яо смутно чувствовала, что неправильно, и тихо сказала:

— Возможно, это по приказу наследного принца? Но почему?

Чу Цзинь Яо думала, что ее голос очень тих, но он все равно был услышан маркизом Чан Син. Маркиз Чан Син сказал с широкой улыбкой:

— Цзинь Яо права, думаю, что это, скорее всего, не меньше, чем приказ наследного принца.

Старая фужэн удивленно посмотрела на Чу Цзинь Яо, быстро собрала свое выражение лица и спросила,

— Почему это? Его Высочество - наследный принц, не говоря уже о Цзинь Яо, и я боюсь, что даже наша резиденция маркиза Чан Син не сможет попасть ему на глаза, так как же он мог поручить евнуху Тан отправить подарки нашей семье?

Подарки были такими щедрыми. Если бы в течение такого долгого времени не было никакого движения, она бы подумала, что наследный принц намеревался забрать их девочку.

Над этим размышлял и маркиз Чан Син. Догадываясь, маркиз Чан Син сказал:

— Похоже, Его Высочество послал их Цзинь Яо от имени управляющего Ци? Откуда он узнал Цзинь Яо... О да, в тот день на улице Цзинь Яо чуть не пострадала от Тан Синь И. В этом есть смысл, люди наследного принца гоняли по улицам на лошадях и ранили барышню резиденции Чу, как наследный принц может промолчать? Он все еще находится в Восточном дворце, поэтому ему не подобает напрямую вмешивать своих подчинённых, поэтому он поручил Ци Дэшэн вмешаться, а также переложил все на имя Цзинь Яо, сказав лишь, что это подарок, чтобы тот забил тревогу. Я думаю, что истинное намерение Его Высочества - привлечь резиденцию маркиза Чан Син!

Старая фужэн Чу одновременно была удивлена и обрадована, услышав это. Не то чтобы она не чувствовала нелогичности этих слов, но очередное подозрение, слишком хорошее, чтобы быть правдой, вскоре пересилило все доводы разума, и Старая фужэн больше не хотела думать о других возможностях. Старая фужэн Чу счастливо улыбнулась:

— Да, наследный принц приложил столько усилий, чтобы послать что-то Цзинь Яо, должно быть, он намеревается привлечь нашу семью. Поскольку из-за своего статуса наследный принц не может слишком близко общаться с внешними чиновниками, он может использовать имя барышни только окольным путем. Даже если бы евнух Тан причинил вред Цзинь Яо, зачем ему использовать такой щедрый подарок, шокируя девушку, которую он никогда не встречал?

— Верно, – Маркиз Чан Син тоже погрузился в прекрасную фантазию и не мог отстраниться: — Значит, этот подарок еще важнее не возвращать, наследный принц таков, как он может забрать то, что послал? Мы не только не можем вернуть их, но и должны взять из и подготовить другой подарок для отправки в Восточный дворец, чтобы, если наследный принц действительно заинтересуется, то он использовал его для связи с нашей резиденцией, — Маркиз Чан Син сказал, возбужденно потирая ладонь и смеясь: — Это просто слава нашей семьи Чу, наших предков на протяжении многих поколений!

Чу Цзинь Яо просто слушала слова маркиза Чан Син и Старой фужэн, каждый из них говорил все больше и больше, как будто это была правда. Хотя на первый взгляд слова маркиза Чан Син имели смысл, Чу Цзинь Яо всегда чувствовал, что-то неправильное. В это время, если наследный принц действительно хотел привлечь семью Чу, он должен был подарить Второму молодому господину что-то менее ценное, но более значимое, например, чернила и письменные принадлежности. Если бы Чу Цзинь Яо не была уверена, что она действительно не знает принца, она бы почти подумала, что у принца на уме что-то другое.

Одежда и украшения – подарок наобум?

Чу Цзинь Яо была очень подавлена и смущена. Однако из-за Старой фужэн Чу и маркиза Чан Син она не осмелилась упомянуть об этом.

Маркиз Чан Син задумался на некоторое время, видя, что Чу Цзинь Яо стоит в стороне, не говоря ни слова, и чем больше он смотрел, тем комфортнее себя чувствовал. Казалось, что с тех пор, как Чу Цзинь Яо вернулась, с семьей Чу происходили хорошие вещи, а теперь они даже завоевали милость наследного принца. Хотя маркиз Чан Син гордился своим статусом и не заботился о бесах и богах, кому не нравятся добрые предзнаменования?

Маркиз Чан Син посмотрел на Чу Цзинь Яо, на ней был белый жакет с жаккардовыми отворотами, под ним красная юбка с узором «басянь*», ее виски были низко подтянуты, она стояла с немного опущенным лицом, свет канделябра освещал ее лицо, тем нежнее казалась ее кожа, брови были как нарисованные. Его дочь действительно родилась с богатым и благородным лицом. Такое красивое лицо, но не демоническое, разве не подходит для сына дракона и внука короля? Если наследный принц действительно намерен привлечь маркиза Чан Син, то должность супруги Шицзы Хуэй Лин уже будет принадлежать Чу Цзинь Яо. Возможно, эти две семьи могли бы объединить усилия, чтобы впоследствии занять место наследной принцессы.

*(八仙 bāxiān - восемь бессмертных, фотографии в конце)

В голове маркиза Чан Син пронеслось множество мыслей: о резиденции маркиза Чан Син, о принце второго ранга Хуэй Лин и даже о наследном принце. Наконец, маркиз Чан Син кивнул с улыбкой и сказал Чу Цзинь Яо необычайно любезно:

— Поскольку это подарок от евнуха Тан, дабы загладить свою вину, то ты должна принять его без проблем. Вопрос о возврате подарка - забота этого отца.

Чу Цзинь Яо засомневалась:

— Но этот магазин…

— Прими все вместе, – Маркиз Чан Син подумал, что раз наследный принц пошел на то, чтобы послать подарки на имя Чу Цзинь Яо, то как они могли испортить маскировку Его Высочества? Естественно, они должны были принять план и действительно утилизировать эти вещи в качестве подарка в качестве возмещения ущерба маленькой девочке.

У Чу Цзинь Яо было искушение сказать маркизу Чан Син, что она считает подарок наследного принца неуместным, но она открыла рот и в конце концов сдалась.

В этих словах, сказанных девушкой в своем будуаре, показалось бы, будто та имеет какой-то иной умысел. Как наследный принц — человек чести и открытости мог иметь такие намерения? Возможно, у них было принято дарить подарки большим шишкам во дворце.

В конце концов, Чу Цзинь Яо отнесла деревянный ящик обратно в целости и сохранности. Она была угрюма всю дорогу, а когда вернулась к себе, ее глаза смотрели на западное крыло, и в душе она чувствовала все больше и больше странностей.

Облачная парча, парча Чжуанцзы, головное украшение... Отчего ей казалось, что вещи, присланные евнухом Тан или наследным принцем, были такими изысканными?

Приближается день отъезда Чу Цзинь Сянь, и хотя сестры Чу обычно часто устраивают мелкие препирательства, все они чувствовали нежелание расставаться. Несколько девушек прекратили препираться и подошли к Чу Цзинь Сянь. Пока Чу Цзинь Сянь вышивала свое приданое, они сидели и разговаривали, занимались рукоделием и провели с Чу Цзинь Сянь последнюю часть ее пребывания при дворе.

Чу Цзинь Яо теперь проводит большую часть времени с Чу Цзинь Сянь. Чу Цзинь Яо расстроена и огорчена тем, что ее старшая сестра выходит замуж. И когда Чу Цзинь Сянь уедет, последний человек в резиденции маркиза, который по-настоящему хорошо к ней относится, уйдет. Между статусом барышни и статусом невестки так много различий. Когда ты девушка, ты - деликатный гость, а невестка идет во двор свекрови, чтобы прислуживать и учиться правилам. Чу Цзинь Яо очень переживала за Чу Цзинь Сянь, но она не хотела ничего говорить, чтобы не испортить настроение Чу Цзинь Сянь, когда та ожидала свадьбы, поэтому она могла только оставаться во дворе Чу Цзинь Сянь все дольше и дольше, и проводить как можно больше времени с сестрой.

Приданое знатной семьи готовилось давно, одежда и постельное белье не требовали рук госпожи, вышивальщица делала это сама, но одежду приданого Чу Цзинь Сянь, по идее, должна была вышивать сама новобрачная, даже если вышивка не была закончена, она должна была сделать несколько стежков, словно это ее работа. Более того, даже если служанки могли помочь с платьем невесты, могли ли они сделать обувь для ее свекрови и мужа?

В эти несколько дней Чу Цзинь Сянь была занята этим. Чу Цзинь Яо не умела вышивать, но она была хороша в рукоделии и пошиве одежды, поэтому она помогала Чу Цзинь Сянь готовиться к приходу свекрови. Она не умела обращаться с вещами для зятя, но могла помочь с подарками для младшего поколения и мешочками для благовоний.

Когда стало уже поздно, Вторая юная барышня и остальные встали и захотели вернуться. Перед тем, как выйти за дверь, они спросили Чу Цзинь Яо:

— Пятая сестра, не хочешь пойти с нами?

— Этот платок скоро будет готов, поэтому я потороплюсь и закончу его сегодня. Вы, ребята, должны идти первыми!

Чу Цзинь Мяо оглянулась, равнодушно подняла занавеску и вышла. Шестая юная барышня поправила юбку и сказала с улыбкой:

— Тогда мы уйдем первыми. Старшая сестра, пятая сестра, до завтра.

Чу Цзинь Сянь встала и приказала служанкам:

— Отправьте барышень как следует.

Чу Цзинь Яо тоже встала, чтобы проводить гостей, и когда они обе вернулись, Чу Цзинь Яо взяла Чу Цзинь Сянь за руку и сказала:

— Сестра, я кое-что тебе принесла.

Чу Цзинь Яо намеренно осталась сегодня позади, и Чу Цзинь Сянь давно ожидала этого. Она сказала:

— Давай сначала поговорим внутри.

После того, как они сели, Чу Цзинь Яо попросила Лин Лун принести поднос, Чу Цзинь Яо взяла его сама и передала Чу Цзинь Сянь:

— Сестра, мне нечего тебе дать, это некоторые мои мысли.

Поднос был покрыт красным шелком, украшенным с обеих сторон бахромами «узел единства сердец»*, нарядными и праздничными. Выражение лица Чу Цзинь Сянь потеплело, и она сказала:

— Достаточно того, что у тебя есть это сердце, зачем готовить все это, это так трудоемко.

*(同心结 tóngxīnjié - узел единства сердец (узел, завязываемый влюбленными как символ вечной верной любви))

— Это стоит всех усилий – отправить сестру замуж, - Чу Цзинь Яо улыбнулась, подталкивая поднос к Чу Цзинь Сянь: – Сестра, открой его и посмотри.

Чу Цзинь Сянь послушалась и улыбнулась, подняв красное покрывало. Под красным шелком лежала искусно вырезанная шкатулка из сандалового дерева, а на дне лежало несколько предметов одежды. Чу Цзинь Сянь коснулась одежды, снова открыла шкатулку и взглянула, ее лицо не могло не показать удивления:

— Цзинь Яо, ты...

Чу Цзинь Яо поспешно сжала руку Чу Цзинь Сяня, а затем сделала движение, чтобы та замолчала.

— Сестра, это хорошо, что ты знаешь в своем сердце, тебе не нужно говорить это вслух.

Чу Цзинь Сянь посмотрела на содержимое подноса, и между ее бровей промелькнуло удивление:

— Что здесь происходит?

Она лишь слегка коснулась одежды на дне, одежда была не дорогой, а предметы в шкатулке становились все более пугающими, там был полный набор золотых и нефритовых головных уборов, и подходящая пара нефритовых браслетов. Чу Цзинь Сянь знала, что в последние несколько дней к Чу Цзинь Яо относились гораздо лучше, а ее еда и напитки были на том же уровне, что и у нее, но даже в этом случае, как Чу Цзинь Яо могла взять что-то настолько ценное за короткий промежуток времени? Чу Цзинь Сянь понизила голос и спросила:

— Где ты взяла эти вещи?

Чу Цзинь Яо также сказала низким голосом:

— Сестра, ты все еще помнишь евнуха Тан в тот день?

Конечно, Чу Цзинь Сянь помнила, она тоже присутствовала, когда маркиз Чан Син говорил о евнухе Тан, они видели только одного придворного, теперь, когда Чу Цзинь Яо сказала это, Чу Цзинь Сянь быстро поняла, о ком речь. Чу Цзинь Сянь удивилась:

— Что с ним случилось?

— В тот день он опрокинул деревянную раму и поцарапал мне руку, но вскоре после этого он прислал мне несколько компенсационных подарков под прикрытием имени управляющего Ци, в том числе несколько драгоценностей, шелка и парчи. Я не могла сама пользоваться всеми этими вещами, поэтому мне пришлось сшить для тебя одежду.

— А?

Теперь даже Чу Цзинь Сянь была сильно удивлена:

— Он действительно дал все это тебе?

— Да.

Весь двор знал о подарках Чу Цзинь Яо, но причину их появления понимали только Старая фужэн, Маркиз Чан Син и сама Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо хотела сделать Чу Цзинь Сянь подарок втайне, но она не могла объяснить, откуда взялись деньги, поэтому могла только немного рассказать об этом, чтобы Чу Цзинь Сянь была в курсе.

Чу Цзинь Сянь моргнула глазами, все еще находя этот вопрос нереальным:

— Но он же евнух! Как он мог проявить инициативу, поклониться и загладить свою вину перед нами?

— Кто знает, - Чу Цзинь Яо не рассказала Чу Цзинь Сяню о догадках Старой фужэн Чу и маркиза Чан Син; не говори о вещах, которые не находятся в тени, не говори о них, чтобы не тревожить сердца людей. Она сказала с легким беспокойством:

— Возможно, это потому, что евнух Тан из Восточного дворца, и они боятся дурной славы из-за того происшествия, что плохо отразится на репутации Его Высочества как наследного принца, поэтому они использовали деньги, чтобы заткнуть нам рот.

Чу Цзинь Сянь не находила это правдой, но она не могла придумать никакой другой причины, потому могла только кивнуть головой:

— Это разумно. Нам не нужно беспокоиться о посторонних делах, раз они прислали его нам, ты можешь просто принять его, не беспокоясь, а отец и второй брат устроят все остальное. Хорошо, что у тебя сейчас есть чем развлечься.

Развлечься? Чу Цзинь Яо подумала о нескольких больших сундуках с вещами и неохотно улыбнулась.

Чу Цзинь Сянь не знала подробностей и думала, что это обычный подарок, поэтому она искренне обрадовалась за Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Сянь сказала:

— Добрые намерения вознаграждаются, ведь управляющий Ци прислал два сундука ткани, а теперь и наследный принц прислал подарок, чтобы загладить свою вину. Кстати, как твоя рука?

— Все в порядке, — Чу Цзинь Яо оттянула рукав, чтобы показать руку Чу Цзинь Сянь: — Это просто царапина, в тот день она выглядела ужасно, но на самом деле все будет в порядке, когда сотрется.

Чу Цзинь Сянь присмотрелась, на маленькой руке Чу Цзинь Яо осталось лишь несколько капель крови, рана заросла белой и нежной кожей, а края все еще были немного розовыми. Чу Цзинь Сянь вздохнула с облегчением:

— Хорошо, что не осталось шрама, когда я увидела, как сильно ты пострадала, я беспокоилась, что в будущем плохо зарастает.

— Поначалу я тоже беспокоилась об этом, — Чу Цзинь Яо убрала руку и сказала, поправляя рукав: — Но я нашла несколько бутылочек мази в компенсационном подарке евнуха Тан, и попробовала их, лекарство оказалось довольно эффективным. Я думала, что эти большие шишки из их Восточного дворца не смогут пойти на попятную и потребовать мазь, отправленную мне, верно? Поэтому я их использовала.

Чу Цзинь Сянь почувствовала, что что-то не так, и задала вопрос:

— Что это за лекарство?

Чу Цзинь Яо вздохнула, ее сердце необъяснимо ослабло, и даже тон ее ответа ослаб:

— Нефритовая мазь от шрамов.

— Похоже, это императорское лекарство, верно… — Чу Цзинь Сянь нахмурилась и задумалась, ее лицо вдруг стало серьезным:

— Цзинь Яо, ты видел наследного принца?

— Нет! – Чу Цзинь Яо тут же громко возразила, почти подняв палец для клятвы:

— Я только один раз выходила из резиденции с тех пор, как вернулась, куда я могла пойти, чтобы встретиться с такой важной шишкой? Абсолютно нет.

Чу Цзинь Сянь также думала, что это невозможно, Чу Цзинь Яо была в деревенском доме Су в течение предыдущих тринадцати лет, и оставалась у них под носом с момента возвращения в резиденцию в конце первого месяца, так где бы она могла случайно встретить наследного принца? Поскольку Чу Цзинь Яо никогда не пересекалась с наследным принцем, почему наследный принц прислал эти вещи? Если бы сказали, что Восточный дворец приготовил небольшой подарок, чтобы закрыть рот маркиза Чан Син, но положить императорскую мазь в подарочную шкатулку, кто бы осмелился сделать это без разрешения хозяина? Вопрос еще более странный, принц — ни сват ни брат, почему его это волнует?

Что он хотел сделать - дав барышне мазь?

Чу Цзинь Сянь нахмурилась и долго думала, но так и не смогла догадаться, Чу Цзинь Яо утешительно сказала:

— Возможно, услышав доклад евнуха, этот человек из Восточного дворца приказал отправить что-то в нашу резиденцию, чтобы подавить шок, дабы сохранить добродетельное имя наследного принца. Что касается этих мазей, возможно, он просто упомянул о них вскользь, и все было устроено самими подчинёнными.

Это имеет смысл, поскольку все эти знатные люди во дворце не шевелят губами, а об остальном заботятся люди, стоящие ниже их. Можно опасаться, что все эти подарки сделаны вручную слугами дворца, и принц их даже не видел. Чу Цзинь Сянь почувствовала, что доводы Чу Цзинь Яо имеют смысл, поэтому она кивнула и сказала:

— В таком случае, ты можешь использовать их, не беспокоясь ни о чем другом. Этот человек - наследный принц, и он видит многое каждый день. Я боюсь, что то, что происходит с нашей семьей, вызовет лишь всплеск у других, а мы не вспомним об этом в мгновение ока. Мы настолько отличаемся от него, что никогда не пересечемся в этой жизни, нам достаточно прожить жизнь в мире.

— Да, я тоже так думала, – Чу Цзинь Яо также почувствовал облегчение от того, что она сказала, другая сторона была наследным принцем, что он мог замышлять против нее? Чу Цзинь Яо оставила это странное дело и радостно встала, распахнув только что сшитое платье, и сказала с улыбкой:

— Сестра, видишь, как красиво смотрится эта облачная парча с этими складками? Я специально прищипнула украшенные края, чтобы они соответствовали рисунку этой парчи. Примерь!

Две сестры с удовольствием примеряли одежду, а в кабинете маркиза Чан Син Чу Цзин написал приглашение и с затаенным дыханием вложил его в конверт:

— Проследи, чтобы это приглашение было доставлено Его Высочеству. Приготовил все подарки для Его Высочества?

— Старая фужэн лично читала его несколько раз, проблем не будет.

— Это хорошо, – Маркиз Чан Син вздохнул с облегчением, затем передал конверт своему доверенному лицу и стал наблюдать, как тот покидает двор – устремляясь на север.

В загородном дворце Датун Тан Синь И лично передал конверт Цинь И.

Цинь И странно посмотрел на него:

— Что?

— Ответ от маркиза Чан Син, с приложенным даром покорности, с пожеланием благополучия Вашему Высочеству. Этот слуга распорядился убрать его на время.

— Для чего он мне их дает?

А? Теперь Тан Синь И был сбит с толку, Цинь И лично приказал ему принести извинения маркизу Чан Син. Естественно, первоначальные слова Его Высочества были бы не такими, но в конце концов, разве не это имеется в виду? Дело в том, что подарок был слишком шокирующим для наследного принца, но наследный принц всегда был нетрадиционным, поэтому Тан Синь И подумал, что Цинь И специально поручил ему сделать это, потому что у него были какие-то дела с маркизом Чан Син или он тайно передавал какие-то новости. Однако теперь, когда маркиз Чан Син прислал ответ, Цинь И спрашивает, почему?

Тан Синь И также хотел спросить, почему, что именно делает наследный принц. Он долгое время не знал об этих обстоятельствах, так и не смог угадать намерения своего хозяина и очень испугался. На мертвенно-бледном лице Тан Синь И не было видно никаких эмоций, с невозмутимым лицом сказал:

— Тогда пусть они сначала придержат слуг и не принимают их на данный момент. К слову, Ваше Высочество, маркиз Чан Син также прислал приглашение, Вы должны взглянуть.

Глаза Цинь И были равнодушными и спокойными, и он небрежно спросил:

— Какое приглашение?

— Свадебный банкет Ди-дочери маркиза Чан Син, приглашают Ваше Высочество присутствовать.

Цинь И одним взглядом пробежался по военным отчетам и, не поднимая головы, махнул рукой в сторону Тан Синь И. Он знал, что Его Высочеству это неинтересно. Мягко говоря, что это за семья - резиденция маркиза Чан Син, как она могла осмелиться так неожиданно пригласить наследного принца на банкет? Откуда у Чу Цзина взялась смелость сделать это?

Тан Синь И медленно отступил назад и был уже на полпути, когда Цинь И вдруг окликнул его:

— Ты только что сказал, свадебный банкет Ди-дочери Чу Цзина?

Тан Синь И не понимал, почему Цинь И задал этот вопрос, поэтому ему пришлось ответить как обычно:

— Да.

Как только слова Тан Синь И покинули его рот, он увидел, как наследный принц резко перестал писать и вскинул холодные как лед глаза:

— Сколько ей лет и как она может быть помолвленной?

_____________

Автору есть что сказать: Постановочка.

Цинь И: Кто этот зверь, Чу Цзинь Яо всего тринадцать лет, а она уже выходит замуж!

Цинь И: Ну, разве нет?

Платье «басянь»:

[[image:/storage/reader-images/660b8750472606820f96eac3905d86de6b2ce175.jpg]]

Узоры «басянь»

[[image:/storage/reader-images/ebd22ea1fc5351e48e526088b7fad66078715f3f.jpg]]

После слов Цинь И, брови Тан Синь И подскочили, что наследный принц имел в виду?

Хоть Тан Синь И и был поражен, но его лицо оставалось спокойным. Через несколько мгновений к нему вернулось здравомыслие, и он наконец смог спокойно обдумать обстоятельства, связанные с этим делом. Когда наследный принц покидал столицу, он ехал по дороге, ведущей на север от горы, и прибыл прямо в Датун, и никогда не был в Тайюане, не говоря уже о встрече с барышней резиденции маркиза Чан Син. Теоретически, наследный принц не встречался с барышней Чу, тогда эти слова, не могут быть восприняты буквально…

Цинь И заметил, склонившего голову Тан Синь И – непонятно, о чем рассуждал и даже не смел поднять на него глаза. Цинь И было лень говорить, и он сразу протянул руку:

— Дай мне его.

Даже не задавая вопросов, Тан Синь И сразу же передал приглашение маркиза Чан Син в руки наследного принца.

Легким движением пальцев Цинь И сорвал лаковую печать. Его пальцы сжимали большое красное приглашение и поворачивали его вверх и вниз, показывая длинные, тонкие, костлявые пальцы на фоне свечения.

Цинь И без какой-либо причины почувствовал, что приглашение было безвкусным и грубым, он холодно обмахнулся приглашением, его темные глаза постепенно переместились вниз и, наконец, увидели слова на большом красном приглашении.

Это счастье быть благословенным Бинь Юй, и связать узы... моей дочери Чу и старшего сына семьи Чжао, дабы связать узы двух семей...

Моей дочери Чу? Цинь И поднял брови: дочь маркиза Чан Син - это не Чу Цзинь Яо? У него сложилось впечатление, что у Чу Цзинь Яо не было Ди-сестры... Подождите, у Чу Цзинь Яо, кажется, есть сестра.

(П.п. Цинь И просто забыл, у Чу Цзин помимо Цзинь Яо есть еще одна Ди-дочь)

Цинь И был ошеломлен на мгновение и еще раз просмотрел имя на приглашении, остановившись на имени жениха. Лицо Тан Синь И было невыразительным, но его глаза были прикованы к Цинь И. Сначала он увидел, как наследный принц равнодушно и надменно изучает приглашение, затем внезапно передумал, и решил прочитать слова на приглашении, и, наконец, он подпер кончиками пальцев брови и, казалось, слегка беспомощно прищурился.

Тан Синь И, наконец, заговорил:

— Ваше Высочество, видите ли...

— Отзови его, у меня нет никаких дел с резиденцией маркиза Чан Син, и мне нет необходимости следить за церемонией свадьбы их семьи.

— Да.

Тан Синь И должен был отступить, но сегодня он впервые стоял на месте и спросил, казалось бы, непринужденно:

— Ваше Величество, что Вы имели в виду только недавно?

Цинь И поднял голову, его остекленевшие глаза лишь слегка подметили взгляд Тан Синь И:

— Ты расспрашиваешь меня?

— Не смею, - Тан Синь И склонил голову и с поклоном отступил назад: – Этот слуга передаст указ, слуга удаляется.

Тан Синь И был уже на полпути, но вдруг услышал:

— Стой.

— Каков приказ Вашего Высочества?

— Все-таки свадьбы и похороны – это большие события, так что иди в хранилище, приготовь подарки и пусть их пришлют.

Тан Синь И был ошеломлен, и его губы шевелились, желая спросить, почему. Но в глубине души он не посмел позволить наследному принцу сказать это снова. Тан Синь И опустил голову и ответил приглушенным голосом:

— Да.

Цинь И перевел взгляд на свои официальные обязанности, а через мгновение, мягко приподняв одну бровь, спросил:

— Почему ты все еще стоишь?

— Ваше Высочество, Вы только что оправились от серьезного ранения, и генерал хочет, чтобы Вы отправились в Тайюань для восстановления здоровья на несколько дней, и губернатор Тайюаня сделал все приготовления. Ваше Высочество, граница очень ветреная и песчаная, а у мечей нет глаз, поэтому оставаться здесь – не долгосрочное решение. Вы только несколько дней назад очнулись после того, как Вас подставил предатель, почему бы Вам не отправиться в Тайюань, чтобы избежать злых духов?

Услышав это, Цинь И только поджал губы и улыбнулся:

— Я по крайней мере наследный принц, если там действительно есть такие злые духи и даже я должен избегать их, то какой смысл вести войну? Почему бы нам просто не разойтись и не пойти каждый своей дорогой?

— Этот слуга не посмеет, - Тан Синь И поспешно поклонился в знак извинения.

Цинь И подождал некоторое время, прежде чем заговорить:

— Вставай. Я не хочу выяснять, кто послал тебя доставить сообщение, но Тан Синь И, помни, я – наследный принц.

Сын Неба охраняет ворота страны, правитель умирает за страну. С тех пор как он пришел на границу, чтобы выставить гарнизон против врага, он никогда не отступит ни на полшага. Прятаться за городскими стенами, как бесхребетный трус, смотреть, как умирают солдаты на передовой, пока он прячется в городе и развлекается - такое мог сделать его отец, но он, Цинь И, не мог этого сделать.

Когда Тан Синь И увидел, как Цинь И неожиданно использовал титул Наследного Принца, холодный пот потек по его лбу. Он знал, что уговорить наследного принца выздороветь уже невозможно, поэтому не посмел больше упоминать об этом и поспешно удалился, согнувшись в пояснице.

После ухода Тан Синь И в комнату вернулся мир. Цинь И сидел тихо, долго не поднимая кисть, чтобы продолжить свое дело.

Конечно, Цинь И знал, что Тан Синь И было поручено генералом Датуна и губернатором Тайюаня упомянуть об этом сегодня. Пришло время испытать его.

Чу Цзинь Яо была в Тайюане, у Цинь И все еще свежо в памяти, как в последний момент, перед его уходом, толстая деревяшка упала и ударилась о руку Чу Цзинь Яо. Цинь И было интересно узнать, видела ли эта тупица мазь, которую он прислал, и как на самом деле была повреждена ее рука.

Но он был наследным принцем, и пока он был жив, а татары не отступили, он не мог и не хотел покидать границу.

Цинь И наконец подавил малейший намек на колебания в глубине своего сердца: он не поедет в Тайюань. Он будет охранять границу в Датуне, а его люди и Чу Цзинь Яо смогут спокойно и открыто жить в городе.

Кроме того, он положил нефритовую мазь от шрамов на заметное место, если Чу Цзинь Яо все еще не заметит... глаза ей не нужны, она заслуживает страдания.

Цинь И поднял кисть, не собираясь обращать внимание на «слепого с открытыми глазами», но написав всего три строки, Цинь И беспомощно отложил кисть. Забудьте об этом, он не мог рассчитывать на тупого гуся, лучше вызвать Вэй У. В другой день пусть Вэй У войдет в резиденцию маркиза Чан Син, чтобы под видом доставки бухгалтерской книги проверить, зажила ли рука Чу Цзинь Яо.

Он помнил, сестра Чу Цзинь Яо хорошо к ней относилась, поэтому не стал ставит маркиза на неловкое положение. Маркиз Чан Син прислал приглашение, и поскольку он не будет присутствовать лично, лишь отправить в ответ поздравительный подарок. Цинь И знал, что Чу Цзинь Яо нравится великолепие облачной парчи, и когда она в тот раз зашла в магазин, ей также понравились ювелирные головные уборы. В этом не было ничего особенного, поэтому, раз ей это понравилось, он мог просто попросить кого-нибудь исполнить ее желание. Он боялся, что никогда больше не увидит ее, если уедет в этот раз. Об этих краях и углах он может заботиться сколько угодно.

Подготовка к свадьбе старшей дочери маркиза Чан Син началась год назад, но за месяц до свадьбы резиденция становилась все более оживленной, будто этих приготовлений было недостаточно.

Некоторое время назад приглашение от резиденции принца Хуэй Лин было отменено, потому что приближенные принца неожиданно приехали в Тайюань. Когда слухи легко прошли, маркиз Чан Син был занят свадьбой Чу Цзинь Сянь, поэтому, естественно, у него не было времени на другие дела. Только в десятый день августа, когда наступил день свадьбы Чу Цзинь Сянь, маркиз Чан Син смог перевести дух.

В день возвращения после свадьбы Чу Цзинь Яо надела красное платье и рано утром ждала приезда Чу Цзинь Сянь и своего старшего зятя из семьи Чжао. Свадьба Чу Цзинь Сянь была очень достойной, с красным нарядом на десять ли, братьями, сопровождающими паланкин, и особенно достойной потому, что наследный принц также прислал поздравительный подарок. Хотя поздравительный подарок был скромным и был подготовлен придворными, какой женщине посчастливится получить приданое от наследного принца, не говоря уже о всей Шаньси или даже под этими небесами? Более того, почему наследный принц вспомнил о свадьбе женщины без всякой причины, многие, естественно, подумали о ее отце и брате.

Резиденция маркиза Чан Син, похоже, перешла к последнему поколению.

Благодаря этому статус Чу Цзинь Сянь в семье ее мужа поднялся еще на одну ступень, и когда фужэн на банкете увидели Чу Цзинь Яо и других незамужних девушек, они тоже стали восхищаться ими. Из-за этих двух счастливых событий семья Чу несколько дней улыбалась, и даже слуги ходили с ветерком.

Только после того, как дела Чу Цзинь Сянь были окончательно завершены, резиденция маркиза Чан Син постепенно вернулась к своему обычному порядку, и у Чу Цзинь Яо наконец появилось время заняться своими делами.

Например, приемом управляющего магазином, который номинально находился в ее подчинении.

Вошедшим был человек по имени Вэй Лян – не очень старый, со светлой кожей, всегда с улыбкой на губах и двумя ямочками на щеках. Сначала он поклонился Чу Цзинь Яо и ласково назвался:

— Я Вэй Лян, рад познакомиться с Пятой юной барышней.

Чу Цзинь Яо посмотрела на экран и сказала: — Господину Вэй не нужно быть вежливым, просто встаньте.

Вэй Лян с «ах» медленно встал прямо. Чу Цзинь Яо спросила:

— Вы не выглядите очень старым, но настолько молоды, что уже стали главным владельцем магазина?

— Мой отец отвечает за дело. Сегодня он вышел посмотреть товар и не смог зайти к барышне, поэтому послал меня. Я знаю не так много, но обычно работаю с отцом, так что немного знаю о магазине. Если у Вас есть вопросы, просто спросите меня.

Чу Цзинь Яо кивнула головой, значит, он был сыном главного лавочника, неудивительно, что он был так молод. Чу Цзинь Яо сказала:

— Я бы не осмелилась сделать это. Я не собираюсь скрывать это от Вас, но я каким-то образом влезла в ваши дела, даже не зная, где находится магазин, так что мне очень жаль. Некоторое время назад мне немного рассказали о деле евнуха Тан, но, поразмыслив, я все же решила, что не стоит быть настолько наглым, чтобы принимать участие в этом деле. Я не просматривала бухгалтерскую книгу, которую Вы прислали мне два месяца назад, так почему бы Вам не забрать ее сегодня? После этого этот смехотворный контракт будет забыт, и вы сможете продолжать заниматься своими делами, не беспокоя меня. Если ничего не получится, вы сможете продолжать прикрываться моим именем, когда люди сверху спросят об этом.

— Как это может быть? – Вэй Лян был ошеломлен, услышав это: осмеливаться двурушничать*, их семья еще не устала жить. Вэй У и Вэй Лян не смели игнорировать приказы сверху, какими бы они ни были. Им не было дела до такого количества серебра, но сейчас они просто давали барышне долю дивидендов от вышивки.

*(阳奉阴违 yáng fèng yīn wéi – внешне покоряться, а втайне противодействовать; двурушничать)

Вэй Лян поспешно сказал:

— Госпожа, боюсь, Вы знаете об отношениях между домом вышивки и королевской семьей. Хотя наш вышивальный дом носит имя имперского купца, мы не имеем никаких дел с дворцом на регулярной основе, а только выражаем почтение дворцу во время новогодних праздников. В наши дни становится все больше купцов, умеющие следовать по пути евнухов, и имя имперских купцов увеличилось в несколько раз по сравнению с предыдущими годами. Мы должны каждый год платить определенную сумму излишков, но мы не получаем никаких поблажек сверху. Вдобавок ко всему, нам приходится делать одолжения, и в конечном итоге дом вышивки не продержится и одного дня.

Хотя Чу Цзинь Яо была удивлена, услышав это, она также могла понять. Нынешний император любил удовольствия, благоволил своим министрам и пренебрегал государственными делами, поэтому при дворе наблюдалась тенденция к лести и клевете. Если им удавалось убедить императора в своих приятных словах, официальные титулы были легко доступны, а одежда, символизирующая ранг и славу, такие как наряд «Фэйюй*» и головной убор «Цзинчжун», давалась по желанию и наводнялась наградами. Так было в официальных кругах, да и в простонародье было не лучше. Некоторые купцы посылали тяжелые подарки евнухам, которые затем шли к императору, чтобы сказать пару добрых слов, и когда император был доволен, он награждал их именем имперского купца.

(*飞鱼 Fēiyú – букв. летучая рыба. Один из лучших нарядов династии Мин. На наряде Фэйюй изображена четырехпалая летающая рыба. Так называемый рисунок летающей рыбы имеет форму питона с плавниками и хвостами, а не форму настоящей летающей рыбы. Обычно носили Цзинь И Вэй и придворные.

Фотография в конце)

Многие из старых имперских купцов презирают новых, но эти новички готовы тратить деньги на подарки, а поскольку за ними присматривают евнухи, губернатор не смеет усложнять ситуацию. Если так будет продолжаться, плохие деньги вытеснят хорошие, и старые имперские купцы будут становиться все менее популярными. То, что сказал Вэй Лян, действительно было очень вероятно, и Чу Цзинь Яо постепенно убедилась в этом на пятьдесят процентов.

Чу Цзинь Яо неуверенно спросила:

— Итак, теперь дом ткачества и вышивки «Юнь»…

— Ах, в ранние годы у отца было много связей, и теперь, когда у него есть старые друзья, вышивальный дом все еще может приносить прибыль. Однако после вычета дани и необходимых внутренних и внешних расходов, оставшаяся прибыль на самом деле невелика. Сейчас мы еще можем проедать свои деньги, но через несколько лет, боюсь, нас завалят новые дома вышивки. Мой отец давно беспокоился об этом, и когда он услышал о евнухе Тан несколько дней назад, мой отец и лавочники под ним обсудили этот вопрос и решили прийти и присоединиться к Вам. Если бы мы искали благословения евнухов во дворце, бездонную яму, мы не знаем, сколько денег это будет стоить, и стоит ли это того.

Эти слова имеют смысл с логической точки зрения. После паузы Чу Цзинь Яо спросила:

— Другими словами, Вы готовы разделить прибыл?

— Именно так!

— Если Вы действительно хотите найти защиту, почему бы Вам не пойти к моему отцу. Разве не полезнее было бы приписать себе его имя, чем мое, девушки в будуаре?

— Боже мой, вот чего Вы не знаете, барышня, – Вэй Лян сказал: — Император-основатель строго запретил сговор между правительством и бизнесом, и даже сейчас ни один чиновник не осмеливается открыто торговать. Если мы действительно напишем имя маркиза Чан Син прямым текстом, то не поможем, а потянем дело вниз!

Чу Цзинь Яо, наконец, была немного убеждена:

— Это действительно так?

Вэй Лян втайне отметил, что эта барышня Чу была весьма настороженной. Когда юная барышня видела, что кто-то дает ей деньги, разве она просто радостно не приняла бы, а не задумчиво задавала такие вопросы? Видя, что Чу Цзинь Яо окончательно потеряла бдительность, Вэй Лян поспешно ответил:

— Это правда!

На самом деле, слова Вэй Лян не были ошибочными: условия для ведения бизнеса становились все хуже и хуже, а состоявшиеся купцы были зажаты правительством и евнухами без передышки. Причина, по которой Вэй У отвечает за такое большое дело, заключается в том, что он неизбежно становится мишенью для этих евнухов и отрывается как кусок мяса, но Вэй У не подвергается шантажу со стороны других, за исключением необходимых наказаний, потому что в конечном итоге Вэй У заботится о собственности для наследного принца.

Но все это прекрасной девушке, стоявшей перед ним, знать было необязательно. Вэй Лян говорил полуправду, и только после того, как он окончательно развеял мысли Чу Цзинь Яо об возвращений бумаг, он взял на себя инициативу представить бухгалтерскую книгу:

— Пятая юная барышня, это бухгалтерская книга за этот месяц, для Вашего ознакомления.

Вэй У также посылал кого-то доставить бухгалтерские книги два месяца назад, но тогда вся семья была занята свадьбой Чу Цзинь Сянь, и Чу Цзинь Яо хранила их под замком и не просматривала. В то время она не хотела слишком вмешиваться в дела дворца, и, естественно, лучше было отойти от дел такого магазина с очень сложной семьей. Однако теперь, когда между ней и Домом ткачества и вышивки «Юнь» установились взаимовыгодные отношения, Чу Цзинь Яо испытывала облегчение от того, что у другой стороны есть что просить. Если они действительно дадут ей деньги без возврата... Чу Цзинь Яо не осмелится их принять.

После того, как Чу Цзинь Яо поинтересовалась данными другой стороны, она была настроена прочитать бухгалтерскую книгу. Хотя она не понимала всего, но теперь у нее была своя ответственность здесь, Чу Цзинь Яо все же сделала все возможное, чтобы просмотреть ее. Вэй Лян стоял во внешней комнате и видел через размытый экран, что Чу Цзинь Яо закончила перелистывать ее целиком, поэтому он сказал:

— Барышня Чу, вышивальный дом присылает Вам бухгалтерские книги раз в месяц, вместе с серебром. Два месяца назад они не видели Вас лично, поэтому не решились положить серебро, сложили его вместе, и сегодня я принес его Вам. Мой отец сказал, что нести серебро небезопасно, поэтому он взял на себя обязанность обменять его на серебряные билеты. Барышня, смотрите…

— Это очень хорошо, господин Вэй очень хорошо все продумал, — конце концов, Чу Цзинь Яо была незамужней девушкой, и хотя двор Чао Юнь был полностью реорганизован, она не осмеливалась открывать слишком много другим, так как вокруг было много людей. Если бы она привезла серебро, то скрыть это было бы невозможно, но если бы она поменяла его на серебряные билеты, то это было бы гораздо более тайно, и пока она ничего не говорила, а Вэй Лян никому не раскрывал, кто мог знать ее истинное богатство? Чу Цзинь Яо сказала:

— Тогда я буду благодарна младшему давочнику Вэй, с этого момента ежемесячная доля серебра будет обмениваться на серебряные билеты.

Вэй Лян ответил утвердительно и протянул Чу Цзинь Яо ящик обеими руками. Служанка обошла вокруг экрана и коротко проверила его, после чего взяла его и передала Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо открыла его и бегло взглянула на него, не удержавшись, вскинула кончики бровей:

— Так много?

— Да, это дивиденды, которые копились четыре месяца, и отец попросил меня отправить их барышне все вместе.

Чу Цзинь Яо нахмурила брови и легко успокоилась. Осмотревшись, она увидела несколько серебряных билетов по тысяче таэлей, под которыми было зажато много сотен и пятидесяти таэлей. Десяти таэлей серебра было достаточно для обычной семьи, чтобы прожевать полгода, и это все еще были расходные деньги в городе, а для семьи фермеров еще меньше. Чу Цзинь Яо считала, что два таэля ежемесячного пособия – это непомерно высокая цена, но теперь, без каких-либо требований, семья Вэй прислала ей почти шесть тысяч таэлей серебряных билетов.

Даже приданое Чу Цзинь Сянь составляло всего 6 000 таэлей, которые включали в себя большие предметы мебели, такие как кровать и туалетный столик, но то, что Чу Цзинь Яо держала в руке, было 6 000 таэлей серебра.

По мере того, как потрясения следовали одно за другим, Чу Цзинь Яо постепенно успокаивалась. Он вспомнила, как когда она вернулась с тридцатью таэлями серебра в руках, Цинь И пренебрежительно сказала: «Не думаю, что тридцать таэлей - это деньги».

Если деньги семьи Вэй были такого уровня, то тридцать таэлей - это действительно не деньги.

Чу Цзинь Яо закрыла ящик и сказала спустя долгое время:

— Младший лавочник Вэй, я действительно могу брать свою долю?

Вэй Лян поспешно сказал:

— Да!

Глядя на деревянный ящик в своей руке, Чу Цзинь Яо почувствовала жар. Она слабо вздохнула и сказала:

— Хорошо, тогда я возьму это первой, не так уж плохо.

Когда Вэй Лян увидел, что Чу Цзинь Яо готова принять свою долю, тяжелый камень в его сердце наконец-то упал на землю, и он смог вернуться к своей работе. Однако, только Вэй Лян опустив руку, он услышал, как Чу Цзинь Яо спросила:

— Младший лавочник Вэй?

Вэй Лян быстро ответил:

— Я здесь.

Вэй Лян думал, что у этой барышни из резиденции маркиза есть еще какие-то вопросы, но, как ни странно, она спросила только о повседневной деятельности Дома ткачества и вышивки «Юнь». Когда Вэй Лян ответил каждому из них, Чу Цзинь Яо задумчиво кивнула и сказала:

— Я понимаю. Младший лавочник Вэй, раз уж вышивальный дом имеет полный поток ткачества и продажи ткани, то почему бы не иметь по пути швейный бизнес? Разве не выгоднее превратить это в бизнес по производству одежды, чем покупать ткань?

Вэй Лян почувствовал облегчение и сказал:

— Мы думали об этом, но вышивальная мастерская начиналась с ткачества, и никто в мастерской не разбирался в торговле одеждой, а если хочешь делать одежду, нужно постоянно следить за ней. О магазине некому позаботиться, поэтому мы это пропустили.

— Некому позаботиться о магазине..., - одна мысль промелькнула в голове Чу Цзинь Яо, и она поспешно сказала: — Я знаю кое-кого, она очень быстрая и умелая, именно она научила меня шить. Как насчет того, чтобы пригласить ее сюда и дать ей возможность попробовать позаботиться об этом некоторое время?

Вэй Лян ответил на одном дыхании:

— Что в этом сложного, какого бы человека барышня ни хотела поставить, просто скажите об этом.

В этом не было ничего особенного, верхушка уже давно распорядилась, что бы ни пожелала эта барышня Чу, они согласятся, не говоря уже о том, что она просто хотела поставить одного человека. Вышивальный дом был таким большим, что еще один человек не помешал бы?

Чу Цзинь Яо наконец-то улыбнулась:

— Это хорошо, спасибо младшему лавочнику Вэй..

С этим Чу Цзинь Яо встала и благословила Вэй Ляна, Вэй Лян почти испугался и поспешил уклониться:

— Барышня, не надо!

— Как я могу не сделать этого? Лавочник Вэй оказал мне большую услугу на этот раз.

— Не смею, – Вэй Лян жестко улыбнулся и пригласил Чу Цзинь Яо вернуться на свое место: — Поспешите присесть, этот покорный слуга не может позволить себе Вашей любезности, барышня.

После того, как Чу Цзинь Яо села, она увидела, что Вэй Лян все еще выглядит испуганным, и сказала с улыбкой:

— Почему же Вы такой, младший лавочник Вэй? Мы будем партнерами в будущем, забудьте о формальностях? Я выросла в фермерской семье, и только в начале этого года мой отец привел меня обратно. Я не могу выйти, и не решаюсь послать весточку сестре, так почему бы мне не оставить Вам письмо, чтобы Вы отнесли его в дом моей сестры? И она поймет, когда увидит его. Она с детства была хорошей работницей, так что если она придет в магазин помогать, то не допустит никаких ошибок.

Вэй Лян, конечно же, ответил. Чу Цзинь Яо ждала этого столько дней, и наконец-то у нее появился шанс уладить дело Су Хуэя. Она поспешно пошла в кабинет и написала письмо, думая, что Су Хуэй не умеет читать, она сделала несколько набросков, примерно объяснив обстоятельства, затем вышла, заперла его в ящик и вручила Вэй Ляну:

— Младший лавочник Вэй, спасибо.

Вэй Лян поспешно сказал, что не смеет. Су Хуэй уже была замужем, а муж муж был сильным мясником, поэтому Чу Цзинь Яо не боялась, что над ее сестрой будут издеваться. У Чу Цзинь Яо не хватало людей, чтобы послать весточку из дома, поэтому теперь она могла только надеяться, что этот младший лавочник Вэй сделает.

Чу Цзинь Яо отослала Вэй Лян, затем пошла в западное крыло, засунула ящик с серебряными билетами в сундук из красного дерева и оставила его под замком. Чу Цзинь Яо мимоходом достала из сундука несколько кусков ткани, намереваясь сделать сестре подарок на встречу. Когда она вышла с вещами в руках, ее вдруг охватило невыразимое жуткое чувство.

Чу Цзинь Яо обнаружила — что бы она ни делала в последнее время, все шло гладко. Почему так происходит? Неужели в мире существует такое совпадение?

*****

По мере того, как дни постепенно приближались к осени, брак Чу Цзинь Сянь постепенно был улажен. В резиденции маркиза Чан Син наконец-то закончилась суета, и только тогда у него хватило духу заняться другими делами.

В феврале Чу Чжу вернулась в девичий дом и сказала, что пригласит своих племянниц в резиденцию принца для беседы. Только за этим последовал один несчастный случай за другим, и когда вопрос с евнухом Тан был решен, это совпало со свадьбой Чу Цзинь Сянь. После того, как все эти вопросы были улажены, в сентябре наступило время.

Хуэй Лин ванфэй официально отправила приглашение в резиденцию маркиза Чан Син, пригласив трех фужэн семьи Чу и всех барышень в резиденцию принца, чтобы насладиться хризантемами.

_________Наряд «Фэйюй»

[[image:/storage/reader-images/2427b85068b953bb2a3463776d85442c35dcf7eb.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/92344302a9a3999d4e843915ee0fef8319d06e96.png]]

(П.п. На самом деле жена Принца Второго ранга должна в соответствии с его титулом быть «Цзюнь ванфэй» (перевод: супруга Принца Второго ранга), по непонятным и забытым мне причинам я с самого начала решила писать просто как «Ванфэй». И сейчас решила на корректную версию. Да простят меня все читатели и другие переводчики. Приятного чтения:)

______________________________________

Рано утром карета маркиза Чан Син отправилась в путь. Даже если бы она ехала на банкет в королевскую резиденцию, не было причин привозить старую фужэн Чу, поэтому на этот раз в путь отправились только госпожа Чжао и госпожа Янь, и каждая из них взяла с собой своих дочерей.

Третья фужэн, как Шу-невестка, могла быть оставлена, чтобы прислуживать Старой фужэн Чу в таких случаях. Как единственная дочь в Третьем доме, было бы неоправданно оставлять Шестую юную барышню без присмотра, поэтому госпожа Чжао взяла на себя обязанности Третьей фужэн и взяла Шестую юную барышню, чтобы присматривать за ней во время банкета.

Они отправились в путь рано утром и прибыли в резиденцию Хуэй Лин как раз в тот момент, когда солнце стояло на зените. Увидев их карету, Старая женщина в платье цвета воронова крыла приветствовала их:

— Маркиза, вторая госпожа Чу, вы наконец-то прибыли!

Как младшая тетя, Чу Чжу, естественно, должна была выйти поприветствовать своих невесток. Она была одета в красный топ, под которым была синяя юбка Мамянь, а на голове у нее был золотой шелковый пучок. Чу Цзинь Яо вышла из кареты вместе со своими сестрами и тихо стояла в стороне, слушая, как госпожа Чжао любезничает с людьми резиденции принца. Вскоре привезли небольшие носилки, чтобы отвезти их во внутреннюю резиденцию для беседы.

Женщина во главе группы, выглядевшая очень достойно, сказала:

— Старейшина и цзюньванфэй уже давно говорят о женах семьи Чу, и они сейчас ждут в зале, так как спешат поговорить прошлом* с женами, давайте сначала зайдем внутрь.

*(叙旧 xùjiù вспоминать старую дружбу, выражать чувства давнишней дружбы; поговорить о прошлом)

Госпожа Чжао, естественно, согласилась, а старая служанка указала на носилки и сказала:

— Ворота «Плачущего Цветка» все еще немного далеко от «Цветочного» Зала, и сейчас, когда светит солнце, нехорошо загорать женщинам, поэтому давайте возьмем носилки.

Пройдя через ворота «Плачущего Цветка», они увидели границу внутренней резиденции. Они не ожидали, что для того, чтобы добраться отсюда до места, где находились цзюньванфэй и старейшина, понадобятся носилки. Чу Цзинь Яо была немного удивлена, и заметила, что другие девушки из семьи Чу тоже чувствовали то же самое, но когда они выходили, не хотели показывать свой страх и терять лицо маркиза Чан Син, поэтому ничего не показывали и садились в носилки одна за другой.

У госпожи Чжао и госпожи Яня было по одной носилки, а у девушек, очевидно, не было, и им приходилось делить одну. Чу Цзинь Сянь уже была замужем, а Вторая юная барышня была Шу-дочерью госпожи Янь, поэтому она отказалась прийти на банкет на том основании, что Вторая юная барышня должна оставаться дома, чтобы вышивать свое приданое. Поэтому единственными барышнями, которые пришли сегодня, были Третья юная барышня из Первого дома, Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Яо, Седьмая юная барышня — родная дочь госпожи Янь из Второго дома, и Шестая юная барышня из Третьего дома. Восьмой юной барышне было всего шесть лет, и она была слишком мала, поэтому, естественно, ее исключили.

Они жили под одной крышей, и согласно последовательности их рождения Чу Цзинь Яо пришлось сесть с Шестой юной барышней. Чу Цзинь Яо сидела прямо в шаткой носилке, не пытаясь приподнять занавеску – осмотреться. Она вернулась в резиденцию уже полгода назад и привыкла к сценам с участием богатых и знаменитых.

В носилке было не так много места, и поскольку человек, несущий носилку, неизбежно раскачивался, Чу Цзинь Яо иногда касалась коленей Шестой юной барышни. Третьей госпожи сегодня здесь не было, но когда люди обменивались любезностями, они, естественно, опускали ее мать, как будто в резиденции маркиза Чан Син было только две фужэн – госпожа Чжао и госпожа Янь. Шестая юная барышня сидела некоторое время, затем вдруг протянула руку и осторожно накрыла тыльную сторону ладони Чу Цзинь Яо:

— Пятая сестра, разве ты не забыла, что мы говорили в прошлый раз?

Тыльная сторона ее руки была холодно покрыта, Чу Цзинь Яо не привыкла к контактам с другими людьми и почти сразу же убрала руку Шестой юной барышни. Чу Цзинь Яо воспротивилась идее выдернуть руку и сказала прямо:

— Шестая сестра, не думай о глупостях, мы находимся в носилке, мы не знаем, когда остановимся, давай пока помолчим.

Слова были двусмысленными, не обещание и не отказ. Шестая юная барышня криво улыбнулась Чу Цзинь Яо и медленно убрала свою руку. Ее лицо все еще улыбалось, но в душе она холодно фыркнула, она знала, что интерес трогает сердца людей, и никто не мог устоять.

Всю оставшуюся дорогу Чу Цзинь Яо и Шестая юная барышня больше не разговаривали, и обе сидели относительно безмолвно. К счастью, вскоре они прибыли в пункт назначения, и служанка, несущая паланкин, поставила их на землю и крикнула внутрь:

— Барышни, «цветочный» зал здесь.

Чу Цзинь Яо и Шестая юная барышня встали и нагнулись, чтобы выйти через дверь носилки. Когда все встали, госпожа Чжао быстрым шагом обошла всю комнату, чтобы убедиться, что с девушками все в порядке, после чего сказала:

— Идите за мной, увидимся старейшиной.

В «цветочном» зале уже сидело много людей. Чу Цзинь Яо следовала за госпожой Чжао, и как только она вошла, почувствовала сильный теплый аромат, который, смешиваясь с различными запахами женского обихода, стал самым узнаваемым признаком могущественного и знатного дома, почти как если бы слова «богатый и знатный городок» были четко выписаны. По обе стороны комнаты было полно женщин, сидящих или стоящих, помимо хозяек резиденции принца Хуэй Лин, служанок, прислуживающих Старой фужэн, служанок, которых привели фужэн, - настоящая комната, полная женщин.

Чу Цзинь Яо не заботилась о том, что представляют собой эти ярко раскрашенные люди по обе стороны от нее, и последовала за госпожой Чжао, чтобы поприветствовать Старую ванфэй. После того, как обе стороны отдали честь, Старая ванфэй улыбнулась и сказала:

— Я давно ждала, когда вы все придете ко мне, но, к сожалению, были задержки, поэтому неудивительно, что я не смогла сделать это до сих пор.

Госпожа Чжао улыбнулась:

— Мы тоже очень хотели увидеть старейшину, вот и мы здесь, не так ли?

Женщина, сидевшая рядом со Старой фужэн, вдруг спросила:

— Это барышни из резиденции маркиза?

Этой женщине было тридцать семь или восемь лет, ее лицо было белым и круглым, а одета она была в большой красный с золотом жакет и юбку, так что выглядела она как хорошо воспитанная благородная женщина. На ее голове было множество драгоценных камней и золотых булавок, а в большом красном платье никто во всем доме не мог сравниться с ней в благородстве.

Только один человек осмелился так говорить и так одеваться перед Старой ванфэй - матриарх резиденции принца Хуэй Лин, цзюньванфэй.

В этот момент Чу Цзинь Яо поняла, неудивительно, что Чу Чжу, всегда яркая, не решилась надеть все красное даже по такому случаю, как сегодня. Хотя на ней был длинный красный жакет, под ним было сапфирово-синее платье.

Знания Чу Цзинь Яо были невелики, и она никогда не видела такой гордости резиденции принца, как у цзюньванфэй. Увидев сегодня цзюньванфэй, Чу Цзинь Яо втайне почувствовала, что она немного отличается от ее собственного воображения, но она думала, что она должна быть такой благородной и внушительной.

Никто не посмел колебаться, когда цзюньванфэй произнесла это слово, и госпожа Чжао поспешно ответил: «Это они». Затем она по очереди называла их имена, просила их подойти и поприветствовать цзюньванфэй, чтобы цзюньванфэй могла узнать их лица.

Причина этого была всем хорошо известна. Цзюньванфэй посмотрела на них по очереди и сказала с улыбкой:

— Все они хорошие девушки. Это мой подарок барышням, чтобы их порадовать.

Служанки шагнули вперед и передали кошельки Чу Цзинь Яо и остальным. Чу Цзинь Яо взяла их и небрежно сжала, после чего без колебаний передала их служанкам, стоявшим позади нее.

При нынешнем богатстве Чу Цзинь Яо, такой подарок ее не волновал.

После того, как все девушки познакомились, взгляд Старой ванфэй прошелся по всем и вдруг остановился на Чу Цзинь Яо:

— Это Пятая юная барышня вашей семьи?

Вопрос Старой ванфэй заставил сердца и умы всех вздрогнуть, а Чу Цзинь Яо напрягла позвоночник, выйдя вперед и одарив Старую ванфэй десятью тысячами благословений:

— Эта — представительница младшего поколения. Младшее поколение приветствует старейшину.

Старая ванфэй посмотрела на Чу Цзинь Яо, кивнула и улыбнулась:

— Хорошее дитя, она не только хорошо выглядит, но и обладает правильным характером.

Пока все не знали о намерениях этого визита, Старая ванфэй вызвала Чу Цзинь Яо на допрос и не жалела слов для похвалы. Некоторое время на Чу Цзинь Яо было устремлено множество взглядов, как явных, так и скрытых, и Чу Цзинь Яо оставалась спокойной и невозмутимой в ответ на многочисленные любопытные взгляды.

Дэн Мама говорила, что Пятая юная барышня из резиденции маркизы Чан Син не воспитывалась на глазах у старейшин, выросла вдали и была найдена только в этом году? Как только она вошла, цзюньванфэй заметила Чу Цзинь Яо, внешность этой девушки была настолько привлекательной, что цзюньванфэй была уверена в личности Чу Цзинь Яо почти с первого момента, как увидела ее.

Однако эта девушка, дочь маркиза только по названию, не струсила от страха, когда вошла в резиденцию принца, и не стала с любопытством играть с подарками, когда их ей преподнесли. Если бы цзюньванфэй не узнала правду заранее и не увидела эту сцену, она могла бы подумать, что это дочь семьи маркиза, которую баловали и воспитывали.

Хотя цзюньванфэй была удивлена, ее впечатление о Чу Цзинь Яо сильно изменилось. Она сказала с улыбкой:

— Маркизу Чан Син действительно повезло. Старшая дочь семьи Чу славится своими достоинствами, и я никогда не думала, что вторая дочь будет такой же выдающейся. В отличие от вас, у меня два неблагодарных.

Уездная принцесса Линь Бао Чжу сидела скучая, она привыкла к таким грандиозным визитам резиденции принца время от времени. Однако, услышав слова цзюньванфэй, она тут же надулась:

— Матушка, меня не убедили твои слова, какая еще неблагодарная?

Цзюньванфэй указала на уездную принцессу и сказала:

— Посмотри на это, ты даже осмеливаешься говорить со мной в ответ и утверждать, что ты не неблагодарная!

Однако, несмотря на это, в голосе цзюньванфэй не было злости.

Уездная принцесса была в ярости и повернула голову, чтобы попытаться образумить Старую ванфэй, но та громко рассмеялась:

— Твоя мать намеренно позорит тебя! Ты - жемчужина нашей резиденции принца, мы любим тебя больше всего на свете, кто посмеет провоцировать тебя?

После этого уездная принцесса была удовлетворена, а Линь Бао Хуань, родная дочь Чу Чжу, столь грозная в семье Чу, в таких случаях могла лишь сидеть рядом в качестве спутницы. Даже Чу Чжу могла только стоять в стороне и улыбаться.

Когда Чу Цзинь Яо увидела, как обращаются с уездной принцессой, она подумала: «Это дочь Небесного Сына, неужели хорошо быть спутницей такой барышни?» Однако, когда Чу Цзинь Яо вспомнила наставления Старой фужэн Чу перед отъездом, она тайно вздохнула в своем сердце.

Если семья уже приняла решение, то не имело значения, было ли оно хорошим или нет, и хотела ли Чу Цзинь Яо сделать это сама. Если Старая фужэн Чу действительно хотела продвинуть Чу Цзинь Яо в супруги Шицзы, то ей придется остаться в резиденции принца Хуэй Лин, но она также должна была сделать так, чтобы у людей резиденции принца сложилось хорошее впечатление о ней, и отношение старейшины было особенно важным.

Если Чу Цзинь Яо спросят, нравится ли ей Шицзы, Чу Цзинь Яо ответит «нет». Если ее спросят, хочет ли она отказаться от плана Старой фужэн, Чу Цзинь Яо ответит «нет». В жизни женщины она никем не рождена, ни за кем не замужем, и всю жизнь честь и бесчестие ее связаны с другими. До замужества - это отец, после замужества - муж, борьба за благосклонность мужа и подавление благосклонных наложниц - вот главная тема второй половины жизни женщины. Чу Цзинь Яо не могла изменить свою судьбу, поэтому все, что она могла сделать, это сделать свою вторую реинкарнацию как можно выше.

Что касается любви.., то это не имело значения. Хотя она не испытывала любви к Шицзы, это не помешало ей подчиниться желанию своей семьи и стать достойной женой Шицзы. Что еще она могла сделать?

Перед глазами Чу Цзинь Яо появилось лицо Ци Цзэ, но она быстро его подавила. Отныне горы были высоко, а вода далеко, и они шли каждый своей дорогой, никогда больше не видя друг друга, что было очень хорошо. Ци Цзэ был кратким, но счастливым проблеском ее подросткового возраста, и с тех пор этот секрет навсегда будет похоронен в ее сердце, и никто никогда не узнает о нем, кроме нее самой.

Чу Цзинь Яо неосознанно снова впала в разочарование, но, к счастью, ее этикет не был расточительным, даже если она была потеряна в мыслях, ее лицо сохраняло стандартную мягкую улыбку, а Старая ванфэй, сидевшая наверху, наблюдала за происходящим, очень довольная.

Надо сказать, что старикам просто нравится такая милая дочь, как Чу Цзинь Яо, с первого взгляда. Какая слабая ива, то, что видит, Старая ванфэй действительно не может оценить.

Было ясно, что в поездке участвовали пять девушек, но сейчас в центре внимания была одна Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Мяо тайно сжала кулак и обратила свой взгляд за помощью к Чу Чжу сбоку.

Чу Чжу воспользовалась отсутствием внимания и покачала головой, указывая Чу Цзинь Мяо на необходимость сохранять спокойствие.

Старая ванфэй потянула Чу Цзинь Яо и закончила задавать все вопросы, которые хотела задать, прежде чем заметила девушек сзади. Невежливо оставлять гостя на холоде, и улыбка старушки не изменилась, когда она вспомнила слух о подмене дочерей, поэтому она спросила:

— Кто из них четвертая барышня?

Сердце Чу Цзинь Мяо обрадовалось, не ожидая такого быстрого поворота событий, она шагнула вперед и застенчиво сказала:

— Это я.

Цзюньванфэй также заинтересовалась и спросила,

— Я слышала от Дэн Мама, что есть чрезвычайно талантливая барышня из резиденции маркиза Чан Син, это ты?

Чу Цзинь Мяо скромно склонила голову:

— Это Мама перехвалила.

Однако в ее словах не было никакого отрицания, она явно признавала, что является самой талантливой девушкой в резиденции Маркиза.

Цзюньванфэй улыбнулась и задала несколько вопросов, и обнаружив, что Чу Цзинь Мяо действительно хорошо на них отвечает, она рассмеялась вместе со Старой ванфэй:

— Матушка, видите барышень семьи Чу, они действительно хорошо учатся и умеют читать и писать. Если бы Чжу-эр была хотя бы наполовину так же внимательна, как они, я была бы довольна.

Естественно, эти слова вызвали всплеск недовольства со стороны уездной принцессы, а Чу Цзинь Яо сохранила улыбку, слушая шутки этих людей на верхних сиденьях. Через некоторое время старшие, казалось, хотели что-то сказать, поэтому они отстранили младших и сказали:

— Трапеза будет подана через несколько минут, поэтому вы, девочки, должны выйти и немного развлечься, а я позову вас, когда трапеза будет подана.

Кто посмел ослушаться, когда Старая ванфэй дала слово. Даже уездная принцесса поднялась на ноги и отвесила нетерпеливый поклон толпе, прежде чем взять инициативу в свои руки и выйти. Только после ухода уездной принцессы остальные осмелились двинуться с места.

Как только они покинули двор Старой ванфэй, естественно, что уездная принцесса заняла лидирующее положение среди девушек. Уездная принцесса привела их в небольшой цветущий коридор, где через окно они могли видеть цветущие цветы за двором. Уездной принцессе не терпелось рассказать о происходящем, и прежде чем собравшиеся успели сесть, она подбежала к Чу Цзинь Яо с высокомерной наивностью в глазах, слегка наклонив голову, спросила:

— Ты барышня резиденции маркиза, которую по ошибке унесли?

___________________________________

Ну вот, до конца осталось ровно 100 глав!

В связи с этим дам свою оценку членам семьи Цзинь Яо.

Чу Цзинь Сянь (старшая сестра) – 100 баллов. Единственный человек в семье - искренне заботящаяся о Цзинь Яо, несмотря на ее выросшее окружение, любящая как настоящая старшая сестра. Впервые вижу такую сестру в подобных новеллах.

Чу Цзин (отец) – 70 баллов. Он относится ко всем своим детям одинаково. К Чу Цзин за ее былое невежество и долгое отсутствие не испытывает никакой неприязни, а напротив, временами даже восхищается. Но жаль, до уровня Шэнь Син – отца Шэнь Мяо не дотягивает.

Старая фужэн (бабушка) - 30 баллов. Она ищет во всем выгоду, и относится хорошо только к смышлёным и полезным внукам хорошо. Но, она женщина справедливая.

Госпожа Чжао (мать) – 0 баллов. Самая худшая мать, при чем родная, которую я видела в подобных новеллах. Но за «красную линию» она еще не перешла, в минус не ушла.

Тихая неловкость уже проникла в комнату, прежде чем слова Линь Бао Чжу покинули ее губы.

Линь Бао Чжу с самого рождения была уездной принцессой, и с малых лет, все, что она говорила было правильно. Все, чего она хотела, было естественным и праведным, и у нее уже давно выработался пренебрежительный и исключительный характер. Она спросила это, вероятно, потому, что до нее также дошли слухи о Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо, и она нашла их очень редкими и более интересными, чем пьесы, поэтому она и прибежала спросить. На причины произошедшего и чувства участниц этих слухов ей было абсолютно плевать.

Выражение лица Чу Цзинь Мяо уже было чрезвычайно смущенным. Хотя жители резиденции маркиза Чан Син знали об этой истории, но все же избегали эту тему. Кто станет намеренно затрагивать ее? В присутствии Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо никто не упомянул об этом, поэтому все выглядели хорошо. Но теперь, являясь гостями вне дома, в окружении многих людей, громким вопросом уездной принцессы — Чу Цзинь Мяо, фальшивая дочь, не могла даже стоять.

Чу Цзинь Яо тоже была смущена, но все же была намного спокойнее, чем Чу Цзинь Мяо. Она улыбнулась и сказала:

— Уездная принцесса права, это я. В детстве я была потеряна из-за вторжения татаров, и отец нашел меня только в первом месяце этого года.

— О? – уездной принцессе стало еще любопытнее, она указала пальцем прямо на Чу Цзинь Мяо и спросила:

— Тогда значит, ты выросли в ее доме, а она - в твоём?

Уездная принцесса не обратила внимания на лица остальных, лицо Чу Цзинь Мяо покраснело, а другой участник, Чу Цзинь Яо, откровенно сказала:

— Да, меня воспитала семья фермеров Су.

В глазах уездной принцессы появился намек на понимание, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на Чу Цзинь Мяо, затем на Чу Цзинь Яо, и спросила по-новому:

— Ты действительно выросла в деревне, и ты просто признаешь это?

— Что в этом постыдного, – Чу Цзинь Яо потеряла свою улыбку: — Я выросла без воровства, мошенничества или грабежа, у меня просто были плохие обстоятельства в детстве, что тут говорить то? Даже если семья Су - фермеры, они все равно зарабатывают на жизнь своими руками, почему я не должна осмелиться признать это?

Даже если барышни из влиятельных и знатных семей не говорили этого, в душе они все смотрели на простых людей свысока, не говоря уже о бедных крестьянах, таких как семья Су, у которых руки были испачканы землей, зарабатывая на еду. Барышни семьи Чу намеренно избегали эту тему. С одной стороны, это было связано с лицом маркиза Чан Син и госпожи Чжао, а с другой стороны, они чувствовали, что происхождение Чу Цзинь Яо не заслуживает уважения, поэтому было бы самоуничижительно говорить что-то, что заставило бы Чу Цзинь Яо разочароваться. Чем больше они избегали этого, тем больше это показывало, что у них на душе. Когда уездная принцесса затронула эту тему, у нескольких барышень семьи Чу в сердце пробежал холодок.

Шестая юная барышня подумала: «все кончено, это будет неловкая сцена».

Однако никто не ожидал, что Чу Цзинь Яо сама признается в этом прямо, и даже взяла на себя инициативу открыть свое прошлое другим. Если бы слова Чу Цзинь Яо были несерьезными, другие девушки нашли бы это забавным, но когда Чу Цзинь Яо была так откровенна, они были удивлены и почувствовали себя неловко.

Раны гниют только тогда, когда их скрывают, а если человек открыт и не боится посторонних взглядов, то это только выявит неприятные ощущения у посторонних.

Уездная принцесса не ожидала от Чу Цзинь Яо таких слов, она была ошеломлена, затем рассмеялась и сказала:

— Я никогда раньше не видела таких, как ты, они либо моргают, либо напускают на себя важность, что утомляет. Но твой прямой характер мне по душе, – с этими словами уездная принцесса подошла и взяла Чу Цзинь Яо за руку, сказав: – Пойдем, я отведу тебя наружу посмотреть на цветы.

Линь Бао Чжу была уездной принцессой, и во всей Шаньси нельзя было найти человека с более высоким статусом, чем она. Линь Бао Чжу привыкла видеть лесть, как привыкла есть дары гор и моря*, и когда она встречала такого человека, как Чу Цзинь Яо, говорившую правду, это казалось ей неожиданным и очень нравилось.

*(山珍海味 shān zhēn hǎi wèi – обр. в знач.: изысканные яства, роскошные блюда, деликатесы)

Третья юная барышня и шестая юная барышня смотрели, как уездная принцесса выводит Чу Цзинь Яо держась за руки, их лица не могли скрыть удивления. Никто не ожидал такого развития событий, но вместо того, чтобы невзлюбить ее, уездная принцесса даже стала больше уважать Чу Цзинь Яо. Они боролись за место спутницы по учебе: Третья юная барышня тщательно накрасилась, а Шестая даже придумала, что сегодня говорить и делать. Однако, прежде чем успели начать действовать, они были подавлены случайными словами Чу Цзинь Яо?

Третья юная барышня и Шестая юная барышня немедленно встали и с улыбкой сказали:

— Если уездная принцесса хочет пойти полюбоваться цветами, мы пойдем с ней.

Уездная принцесса не стала ничего предпринимать и позволила Третьей и Шестой юным барышням следовать за ней, даже Седьмая юная барышня была проинструктирована госпожой Янь в самом начале, поэтому она не постеснялась подойти к ним, намеренно приблизившись из-за своего юного возраста. Цветочная комната была полна людей, но теперь она опустела, а Чу Цзинь Мяо стояла на том же месте, никто не замечал и не спрашивал, а ее лицо было уродливым.

Служанка осторожно напомнила:

— Четвертая юная барышня, уездная принцесса вышла, нам следует...

Чу Цзинь Мяо знала, что сейчас не тот случай, чтобы корчить рожи, она едва скрыла недовольство на своем лице и вышла с жестким лицом:

— Я знаю. Оказывается, уездная принцесса еще больше любит этот трюк с притворством жалости, она просто покупает страдания, кто бы не стал?

Чу Цзинь Мяо думала, единственная причина, по которой уездная принцесса была так близка к Чу Цзинь Яо среди всех остальных, заключалась в том, что Чу Цзинь Яо была достаточно жалка. У нее была трудная жизнь, она выросла в бедной семье и никогда ничего не видела, поэтому сердце такой девочки, как уездная принцесса, не могло быть не затронуто?

Чу Цзинь Мяо втайне размышляла, и скорректировала свой план. Она знала, что поездка в резиденцию принца для выбора спутницы по учебе была ложной причиной, настоящая причина - становление наследной принцессой, и, несмотря ни на что, она должна оставаться рядом с уездной принцессой. С уездной принцессой в качестве трамплина у нее будет возможность прыгнуть выше в будущем.

По прихоти уездной принцессе пришлось потащить Чу Цзинь Яо в задний сад, чтобы посмотреть на хризантемы. Все служанки резиденции принца сказали:

— Уездная принцесса, пора накрывать на стол, слишком далеко не идите, чтобы старейшина смогла Вас найти.

Однако уездной принцессе было весело, и эти слова прозвучали глухо. Уездной принцессе было все равно на слова служанок, она потянула Чу Цзинь Яо и сказала:

— Моя матушка два дня назад нашла зеленые хризантемы, я отведу тебя посмотреть на них.

Уездная принцесса была так увлечена весельем, что не контролировала силу своих рук, и Чу Цзинь Яо было немного не по себе, когда она так сжимала их. Она слегка пошевелила запястьем и, не двигаясь, оттянула его назад, пока служанка разговаривала с уездной принцессой.

Шаги Чу Цзинь Яо были немного медленнее, и она была немедленно оттеснена Третьей юной барышней. Третья юная барышня с тонкой талией протиснулась в щель, а затем обернулась, чтобы одарить Чу Цзинь Яо самодовольным взглядом. Чу Цзинь Яо нашла это смешным, пока она потирала запястье рукой, Шестая юная барышня бесшумно подошла к Чу Цзинь Яо и прошептала ей:

— Пятая сестра, ты все еще помнишь, что обещала мне на днях?

Чу Цзинь Яо также не изменила своего выражения и спросила,

— Что имеет в виду Шестая сестра?

— Пятая сестра действительно шутит, – Шестая юная барышня засмеялась и сказала: — Это правда, пятая сестра - Ди-дочь, и она перепрыгнула через такой большой овраг от фермерской семьи до резиденции маркиза, так как же она не может сгладить этот маленький овраг перед ней? Я была настолько невежественна, что презирала свою сестру, и даже думала, что могла бы протянуть ей руку помощи и как-то помочь тебе. Теперь, думая об этом, мои слова были нелепы.

Можно только сказать, что человек любит рассуждать о других своими глазами. Шестая юная барышня изначально намеревалась использовать Чу Цзинь Яо, но увидев ее сегодня, она вдруг поняла, что неправильно оценила Чу Цзинь Яо? Не позволяйте водостоку перевернуться вверх дном.

Чу Цзинь Яо убрала руку и повернула голову, чтобы посмотреть на Шестую юную барышню:

— Что Шестая юная барышня имеет в виду?

Лицо Шестой юной барышни слегка изменилось:

— Передо мной, пятая сестра, можешь не притворяться, будто ты не понимаешь, верно?

— Я действительно не понимаю, – Чу Цзинь Яо спросила: – Я надеюсь, что Шестая юная барышня скажет все прямо, что именно ты хочешь сказать?

Шестая юная барышня была ошеломлена, и ее улыбка была жесткой. Хотя она намеревалась спровоцировать Чу Цзинь Яо, лучше всего было бы заставить другую сторону выйти из себя, но когда Чу Цзинь Яо спросила в такой прямолинейной манере, она сама не смогла противостоять этому.

Пока они разговаривали, сад уже появился. Светило солнце, поэтому служанка провела их в павильон и, разложив подушки для девочек, сказала:

— Барышни, присядьте ненадолго, должно быть, Старая ванфэй скоро перейдет к трапезе, солнце печет, поэтому не смею позволить барышням выйти поиграть, так что могу только попросить вас сначала посидеть здесь, а после обеда вернуться посмотреть на хризантемы.

Это было разумное заявление, не говоря уже о множество высаженных цветов, и когда дул ветерок, сотня цветов колыхалась, делая это место на редкость красивым.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и кивнула, садясь обратно, не собираясь усложнять жизнь служанкам. Однако уездная принцесса не была довольна простой беседой внутри павильона – она огляделась вокруг и нахмурилась:

— Как скучно торчать здесь, я помню, что гроздь зеленых хризантем почти расцвела, зеленые хризантемы редки, я хочу собрать их для вазы.

Служанка рядом со Старой ванфэй сказала:

— Нет, нельзя, нехорошо обгорать на солнце. Если Вам что-нибудь понадобится, служка попросит служанок сделать это.

— Чего ты так ворчишь, я же сказала, что сама пойду! – Как только она разжала руку служанки, та посмотрела сквозь толпу, увидела Чу Цзинь Яо и позвала: – Иди сюда скорее, я помню, что цветы вон там, вы, ребята, сопроводите меня, чтобы собрать их.

Служанка, которой нагрубили, была опозорена прилюдно, и ее лицо немного смутилось, но когда она вспомнила слова Старой ванфэй, ей пришлось терпеливо убеждать ее:

— Уездная принцесса, сейчас почти полдень, а это время года, когда осеннее солнце находится на пике своей активности, Вы не можете выйти на улицу.

— Какое тебе разница, что я делаю? – уездная принцесса сказала: – Кроме того, со мной всё замечательно.

Чу Цзинь Яо посмотрела на дневной свет за пределами павильона и почувствовала, что старшая служанка права. Она не могла не сказать:

— Эта сестра права, солнце сейчас жаркое, нет необходимости выходить на улицу. Цветы все равно не убегут после того, как распустятся, так что можно не задерживаться, подождать немного и вернуться, когда солнце будет на западе.

— Нет смысла ждать до полудня. Я хочу сейчас! Вы, ребята, ворчите, разве вы не надоедливы? – уездная принцесса обнаружила, что Чу Цзинь Яо помогает другим убеждать ее, и была глубоко подавлена, хмурилась и жаловалась.

Услышав это, Чу Цзинь Мяо быстро сказала:

— Говорят, приходим загоревшимся интересом, возвращается с удовольствием, а воодушевление мимолетно. Как такие изящные вещи, как оценка цветов, могут мешать простым внешним делам? Если все не любят солнце, тогда я пойду вместе с уездной принцессой, чтобы насладиться цветами.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо отличались друг от друга. Чу Цзинь Мяо считала, что она первенец и привыкла отдавать приказы, поэтому правильно, что все должны ей подчиняться. Но Чу Цзинь Яо не была бы такой капризной. Мы все люди, так зачем усложнять жизнь сопровождающим? Раз уж мы вместе, разве мы не должны все обсудить? Было бы слишком эгоистично думать только о себе.

Имея Чу Цзинь Мяо на стороне, уездная принцесса все больше и больше не могла прислушаться к ее словам, и просто дала волю своей натуре.

—Уездная принцесса, Ваша кожа не выносит солнца, если Вы вернетесь и получите красную сыпь, цзюньванфэй снова отругает Вам.

— Заткнись, мне не нужно, чтобы ты вмешивалась в мои дела, ты, служанка?

Чу Цзинь Мяо сказала:

— Если уездная принцесса слаба, то пусть служанка держит зонтик рядом с ней, чтобы солнце не попадало ей на лицо, разве этого не достаточно?

Что это за разговоры? Маленькие служанки держат зонтик для уездной принцессы рядом с ней, и это не создает неприятности другим? Чу Цзинь Яо подошла и сказала Чу Цзинь Мяо низким голосом:

— Просто прекрати эту чушь, этим служанкам приказано присматривать за уездной принцессой. Если уездная принцесса обгорит на солнце, ей ничего не будет, но служанки неизбежно будут наказаны. Мы гости, так что если мы не убедим уездную принцессу, зачем нам создавать им проблемы?

Но Чу Цзинь Мяо усмехнулась и презрительно посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— Я знаю, о чем ты думаешь. Ты боишься, что я сдружусь с уездной принцессой, и поэтому всему препятствуешь. Говорю тебе, побереги свои мысли!

Чу Цзинь Яо была преследователем, скорее похожей на собаку, кусающую Люй Дунбиня*, который не знающего доброту его сердца. Обе стороны застыли на месте, как вдруг ошеломленные служанки в павильоне поклонились.

*(狗咬吕洞宾 gǒu yǎo lǚ dòngbīn — не понять добрых намерений другого человека)

Даже уездная принцесса вдруг стала покладистой, увидев пришедшего.

— Приветствую Шицзы.

Услышав слова и обернувшись на звук, Чу Цзинь Яо увидела молодого парня в белом, сотканном из золота прямом одеянии, медленно шедший среди великолепных до безрассудства осенних цветов.

— Я с большого расстояния слышал как ты создаешь проблемы, — Линь Си Юань медленно приблизился, его тон был небрежным, но это заставило уездную принцессу, невыносимую мгновение назад, сразу успокоиться. Линь Си Юань сказал:

— Если ты обгоришь на солнце, то дома снова будет шквал людей. Ты уже слишком взрослая, чтобы постоянно валять дурака.

Все барышни в павильоне поднялись на ноги, либо в официальной манере, либо от удивления, чтобы произнести благословение при неожиданном появлении Шицзы. Третья юная барышня скучала, наблюдая как высокомерный уездная принцесса играет с своим нравом, но когда она вдруг увидела Шицзы, ее глаза не могли скрыть радости, и она поспешно встала, покачивая своей очаровательной фигуркой, если это вообще возможно — сказала нежным голосом:

— Благополучия Шицзы.

Увидев Линь Си Юань, Чу Цзинь Яо замерла, а поняв ситуацию, поспешно поклонилась вместе с толпой. Однако в этих действиях она была на полтакта медленнее, и когда Линь Си Юань увидел, что в толпе есть барышня на полтакта медленнее других барышень – приседает и встает прямо, он не мог заметить что-то еще.

Талию Третьей юной барышни можно было увидеть только в воздухе.

А уездная принцесса, увидев своего Ди-брата, хоть и испугалась, но все же немного вызывающе сказала:

— Кто тут дурачится?

Глаза Линь Си Юань скосились:

— Как ты смеешь так говорить?

Только тогда уездная принцесса уступила, надув щеки, не решаясь, в конце концов, заговорить снова.

Пока он говорил, Линь Си Нин догнал его сзади:

— Старший брат, почему ты вдруг здесь? Э, двоюродная сестра тоже здесь?

Все присутствующие девушки Чу были двоюродными сестрами Линь Си Нин, но когда Линь Си Нин говорил, его глаза смотрели только на одну «двоюродную сестру».

Увидев это, Лин Си Юань заинтересованно поднял брови, а Чу Цзинь Яо, стоявшая рядом с Чу Цзинь Мяо, тоже заметила это.

Чу Цзинь Яо издала тихое «ох» в своем сердце – двоюродные родственники, неудивительно. Однако, несмотря на то, что Линь Си Нин не обращался к ней, Чу Цзинь Яо должна была поприветствовать Линь Си Нин в соответствии с правилами:

— Двоюродный брат.

Линь Си Нин кивнул, как будто только что увидел остальных:

— Пятая двоюродная сестра.

Линь Си Юань с улыбкой посмотрел на Чу Цзинь Яо и сказал:

— Пятая двоюродная сестра, почему ты приветствуешь только второго брата, как насчет меня?

Этот человек действительно неисправен, Чу Цзинь Яо, раздувая живот, сказала:

— Я ясно сказала это только что.

— Что сказала?

Боюсь, у тебя плохие уши! Чу Цзинь Яо в сердцах закатила глаза, и ей ничего не оставалось, как отдать Линь Си Юань еще одно приветствие:

— Приветствую Вас, Шицзы.

Чу Цзинь Яо закончила неохотно и обнаружила, что Линь Си Юань, улыбавшийся секунду назад, вдруг стал холодным после приветствия и посмотрел на нее необъяснимо неприятным взглядом. Чу Цзинь Яо подумала про себя: «Конечно, Шицзы все еще помнит произошедшее в тот день, конечно, Шицзы имеет с ней проблемы!».

Чу Цзинь Яо с горечью подумала, что если бы он знал, что она, вульгарная женщина, которая совсем не была нежной и женственной, и даже осмелилась перелезть через стену, возможно, станет спутницей его сестры при поддержке семьи, и даже намеревается претендовать на место его законной жены, он, несомненно, возненавидел бы ее еще больше, верно?

Чу Цзинь Яо тихо вздохнула, на полном серьезе она собиралась подвести Старую фужэн Чу. Ее планы были хороши, но она ничего не могла поделать, у Шицзы были большие предубеждения против нее!

Чу Цзинь Яо склонила голову, ее лицо было очень грустным, Третья юная барышня и Шестая юная барышня обнаружили, что эти люди говорят без них, поэтому они не хотели показывать свою слабость и взяли на себя инициативу вмешаться. Третья юная барышня сказала:

— Шицзы, почему Вы здесь?

Шестая юная барышня в душе презирала и только собиралачь спросить Шицзы. Рот Третьей юной барышни был действительно неразборчив, воистину, она была воспитана проституткой*. Подумав об этом, Шестая юная барышня тепло и мягко улыбнулась:

— Двоюродный брат, Шицзы, вы искали уездную принцессу? Может быть, мы зашли так далеко, что заставили старейшин волноваться?

*(小娘 xiǎoniáng — 1) девочка; девица (в обращении) 2) проститутка)

Эти слова были намного умнее, чем слова Третьей юной барышни, так как Шестая юная барышня намеренно показала свой ум, угадав намерение Шицзы, а в конце предложения она тайно продемонстрировала свои хорошие манеры и послушание, не желая беспокоить старших. Одно предложение содержит много мыслей, одна точка более раскрыта, другая менее неполна, это действительно уместно.

Когда Линь Си Юань услышал, как Чу Цзинь Яо зовет Линь Си Нин «двоюродным братом», а его отчужденным «Шицзы», когда речь шла о нем самом, его сердце было недовольно, но затем он увидел маленькое унылое выражение Чу Цзинь Яо. Хотя Чу Цзинь Яо думала, что хорошо скрывает это, ничего не ускользало от глаз Лин Си Юань. Несчастье в сердце Лин Си Юань постепенно рассеялось, и он был так зол и весел, что на его лице появилась теплая улыбка, и он с улыбкой ответил двум другим:

— Мы со вторым братом пошли к бабушке и узнали, что вы еще не вернулись. Бабушка беспокоилась, что с вами могло что-то случиться, поэтому послала нас обоих.

— Что могло пойти не так,- пробормотала уездная принцесса тоненьким голосом.

Линь Си Юань бросил на нее косой взгляд, и уездная принцесса тут же замолчала, а Линь Си Юань сказал:

— Ослушавшись меня, еще смеешь говорить? Если Бао Чжу доставила вам неприятности, я попрошу ее исправиться, так что, пожалуйста, потерпите.

Барышни семьи Чу немедленно вернули жест:

— Не смею.

— Это хорошо, - Линь Си Юань улыбнулся: — Давайте вернемся. Прошу, барышни, – с этими словами Линь Си Юань сделал шаг назад и жестом руки показал, что они должны идти первыми.

Он действительно скромный джентльмен, нежный, как нефрит. Третья юная барышня была очень впечатлена, такого мужчину было бы глупо не поймать. Она благословила Линь Си Юань, а затем ушла с головой, полной мыслей.

Согласно последовательности, Чу Цзинь Яо не могла двигаться, пока Чу Цзинь Мяо не уйдет. Неожиданно сразу после выхода из павильона Линь Си Нин нашел зонтик и аккуратно поставил его на голову Чу Цзинь Мяо:

— Двоюродная сестра, берегись солнца.

Зубы Чу Цзинь Яо мгновенно начали ныть, когда она бросила сложный взгляд вперед. Прежде чем она успела отвести взгляд, до ее ушей донесся тихий смех.

Чу Цзинь Яо обернулась и увидела Линь Си Юань, как раз проходивший мимо нее. Когда она, пошатываясь, проходила мимо, раздался полный смеха голос Линь Си Юань:

— Хорошенько смотри на дорогу.

Группа людей прибыла к месту назначения со своими мыслями в голове, и останавливились.

Служанка уже стояла у двери в ожидании, и заметив их, она бросилась приветствовать:

— Шицзы, уездная принцесса, почему вы так долго не возвращались? Старейшина и цзюньванфэй ждут с нетерпением, и только что отправили еще одну группу людей искать вас.

Линь Си Юань равнодушно ответил:

— Вот же, вернулись…

Не успели его слова покинуть рот, как уездная принцесса уже бежала к внутренним помещениям, крича на бегу:

—Матушка, старший брат опять ругал меня!

Лин Си Юань тихо вздохнул, глядя на вид своей сестры, лишенная манер благородной девушки. Он уже давно считал, что Линь Бао Чжу следует контролировать, но и цзюньванфэй, и Старая ванфэй считали, что в этом нет необходимости, и что Линь Бао Чжу больше всего нравится своей невинностью и живостью.

К сожалению, так считали только сами члены семьи Линь.

Линь Си Юань о чем-то размышлял, когда рядом с ним донесся сладкий женский аромат, а затем раздался женский голос:

— Большое спасибо за сегодняшнее дело, Шицзы.

Только тогда Линь Си Юань обернулся, и когда он посмотрел на стоящую перед ним женщину, ему пришло в голову, что это, оказывается, девочка из девичьей семьи его второй тети, вроде бы шестая.

Шестая юная барышня сделала размеренный шаг вперед, чтобы поблагодарить, что должно было произвести на Шицзы уникальное впечатление. Линь Си Юань улыбнулся и кивнул:

— Не стоит.

Как только он закончил говорить, он увидел, как Чу Цзинь Яо приветствует других издалека, и пока Шестая юная барышня разговаривала с ним, она тихо обошла их двоих и на цыпочках направилась внутрь. Как только она скрылась из виду, она тут же бросилась прочь, как белка. Линь Си Юань перевел взгляд назад, улыбка на его губах стала еще глубже. Когда он оглянулся, то понял, что девушка перед ним, кажется, что-то сказала и улыбается, слегка склонив голову. Линь Си Юань замер, что она только что сказала? Думаю, это не имело значения.

Таким образом, Линь Си Юань проводил Шестую барышню внутрь.

Будучи гостем во дворце, никто не приходил сюда просто так, чтобы насытиться. Чу Цзинь Яо сидела за столом со своими сестрами, держа перед собой только тарелку с посудой, и тихо ела, и трапеза проходила в тишине. Старая ванфэй улыбнулась, как только увидела Линь Си Юань, и даже пригласила его сесть рядом с ней за ужином.

Поскольку все они были ее собственными людьми, резиденция не обращала особого внимания на правила приличия.

Старая ванфэй спрашивала Линь Си Юань о его домашнем задании, и Линь Си Юань ответил с улыбкой.

В самый разгар счастливого момента неожиданно снаружи вошел человек. Он был одет как мальчик-слуга, увидев его, Старая ванфэй сразу нахмурилась. Здесь было так много барышень, и фужэн чужих семей, что за приличия – слуга вот так вырывается?

Но прежде чем старушка успела впасть в ярость, этот мальчик уже подбежал к Линь Си Юань, наклонился и что-то прошептал ему на ухо.

Чу Цзинь Яо с любопытством смотрела на Линь Си Юаня, наблюдая, как лицо Линь Си Юаня менялось от легкой улыбки и непринужденности к медленному похолоданию и, наконец, к серьезности и осмотрительности, без тени смеха. Линь Си Юань встал с громким стуком, и стул позади него издал тихий скрип по полу:

— Бабушка, у этого внука есть одно важное дело, поэтому я уйду первым.

Старая ванфэй также была поражена реакцией Линь Си Юань, и она поспешно сказала:

— Раз снаружи что-то происходит, то тебе следует поторопиться и заняться своими серьезными делами.

Линь Си Юань поклонился госпоже Чжао, окинул взглядом Чу Цзинь Яо и, наконец, глубоко склонил голову:

— Маркиза Чан Син, этот младший утратил свою любезность.

Госпожа Чжао тоже встала и сказала:

— Что за слова, Шицзы, мы можем прийти, когда захотим. Как мы можем задержать Шицзы в его делах?

Извинившись, Линь Си Юань быстрыми шагами вывел мужчин. Не говоря уже о Чу Цзинь Яо и других, даже семья Линь редко видела, чтобы Лин Си Юань так выходил из себя, и фужэн тихо перешептывались:

— Что случилось?

Чу Цзинь Яо посмотрела в ту сторону, куда ушел Линь Си Юань, и в ее глазах появились удивление и беспокойство.

Она смутно слышала, как мальчик шептал Лин Си Юань «татары... наследный принц... Датун...» и подобные слова. Хотя она ничего не понимала, этих нескольких прерывистых ключевых слов было достаточно, чтобы Чу Цзинь Яо догадалась о некоторых подсказках.

Может быть, на границе произошло что-то серьезное?

Конечно, во второй половине дня новости о Датун достигли ушей женщин.

Татары без предупреждения вторглись на границу. Тем временем наследный принц находится на передовой линии границы.

Когда Старая ванфэй услышала эту новость, она была так потрясена, что чайная чашка в ее руке с грохотом упала на землю, разбившись на кусочки.

Госпожа Чжао и остальные мгновенно побледнели, а их кровь побледнела.

Тринадцать лет назад, когда железное копыто татар двинулось на юг и Тайюань был потерян, этим знатным фужэн пришлось оставить свои внутренние дворы и поспешно бежать. И по сей день тень побега витает над сердцами этих благородных женщин.

И сейчас вновь повторяется катастрофа тринадцатилетней давности.

______________Сегодня был слишком насыщенный день, руки еле как дошли до перевода.

Старая ванфэй по ошибке уронила чайную чашку, и служанка поспешно опустилась на корточки, чтобы поднять ее, но из-за трясущихся рук она еще несколько раз роняла на пол разбитые кусочки фарфора, издавая пронзительный звук.

— Старейшина, пощадите мою жизнь, цзюньванфэй пощадите, – не обращая внимания на фарфоровые осколки на полу, служанка бросилась на колени и взмолилась о пощаде.

В данный момент, как у цзюньванфэй могло хватить духу сосредоточиться на этом. Она раздраженно махнула рукой и приказала своим служанкам вытащить служанку. С трепетом сказала:

— Матушка, что мы можем сделать, татары снова наступают.

Снова наступают татары.

Это было почти как проклатье для госпожи Чжао, которая оказалась отделена от большой армии маркиза Чан Син, родила дочь в одиночестве, и даже Чу Цзинь Яо подменили, и все из-за татаров.

А сейчас они снова движутся на юг.

Заметив, что лицо госпожи Чжао было действительно уродливым, Старая ванфэй не могла не спросить:

— Маркиза Чан Син, Вы в порядке?

Лицо госпожи Чжао было восково-белым, и она кивнула в трансе:

— Я в порядке.

Но хотя она и сказала это, глядя на ее лицо, кто мог серьезно отнестись к этому заявлению?

Старая ванфэй, вероятно, догадалась о причине, она вздохнула и сказала:

— Не бойтесь, времена изменились, поскольку новости с границы могут быть доставлены к нам, я думаю, фронт все еще может держаться. Это лучше, чем быть застигнутым врасплох как в прошлый раз.

Госпожа Чжао неохотно ответила:

— Да.

Цзюньванфэй тихонько потянула за рукав Старой ванфэй, и последняя поинтересовалась:

— Что случилось?

— Матушка, Вы не можете так говорить, – цзюньванфэй косвенно упомянула: — Его Высочество наследный принц... находится в Датун.

Исстари Датун был первой линией в борьбе с татарами, у мечей нет глаз, в какой раз битва не сопровождалась бесчисленными смертями и ранениями? И на этот раз наследный принц их Великой Янь, наследник престола государства, надежда на возрождение для всех придворных чиновников, оказался на линии фронта.

Лицо Старой ванфэй также быстро упустилось, и она и цзюньванфэй смотрели друг на друга, обе не в силах говорить.

— Это…

Во времена татарского вторжения Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо только родились, поэтому не понимали жестокости тех лет, не говоря уже о девочках, которые были еще младше Чу Цзинь Яо. Поэтому фужэн сидели вместе с нахмуренными бровями, а барышни не очень понимали, о чем беспокоятся их старшие.

Линь Бао Чжу, уездная принцесса, не обратила внимания и сказала:

— Татары здесь, так почему бы не дать им отпор?

Цзюньванфэй горько улыбнулась:

— Все не так просто.

Чу Цзинь Яо прошептала:

— Ситуация на линии фронта может быть не такой уж плохой, разве не сообщили, что наследный принц все еще на линии фронта? Когда рядом наследный принц, защита границы не должна быть настолько уязвимой.

Уездная принцесса бросила взгляд на Чу Цзинь Яо и с весельем огляделась, а Старая ванфэй покачала головой:

— Ты молода и ничего не знаешь. Конница татар необычайно сильна, и даже элита армии подобна бумажному маше под копытами татар, не способная выдержать ни одного удара. Именно потому, что наследный принц находится в Датун, мы так беспокоимся.

Чем больше она думала об этом, тем больше злилась цзюньванфэй, и она не могла не ударить по столу, говоря:

— Если бы наследный принц послушал других и приехал в Тайюань раньше, не было бы столько дел. Но наследный принц упрям и отказывается приехать. Прекрасно, он застрял на фронте, и мы не можем подготовиться заранее.

Рот Чу Цзинь Яо широко раскрылся в почти шоковом состоянии:

— Готовиться к чему?

Цзюньванфэй поглаживала нефритовый браслет на руке, не говоря ни слова, в то время как госпожа Чжао уже повернулась и недовольно рявкнула:

— Цзинь Яо, знай свое место, прерываешь разговор старейшин? Почему бы тебе быстро не извиниться перед цзюньванфэй?

Теперь Чу Цзинь Яо была уверена, что цзюньванфэй сказала, что если бы наследный принц приехал в Тайюань, как они думали, то могли бы уже готовиться к бегству на юг вместе с наследным принцем.

Только потому, что наследный принц все еще находится на передовой, резиденция принца Хуэй Лин боялась, что позже ее обвинят, поэтому не осмеливается бежать первой, как говорится, «готовиться заранее».

Гнев Чу Цзинь Яо вспыхнул без причины, воины все еще сражались на передовой, но эти фужэн уже думали как бежать без боя. Правда, сражение - чужое дело, поэтому они поспешно убегали первыми, заранее спасая жизнь, если проигрывали битву, а если выигрывали, то возвращались, чтобы снова наслаждаться жизнью принцесс. Так или иначе, наслаждаться цветами и птицами, покупать одежду и заниматься своей красотой?

Чу Цзинь Яо склонила голову в гневе, цзюньванфэй было некогда обращать внимание на грубость Чу Цзинь Яо, она продолжала беспокоиться:

— Матушка, так что нам теперь делать, как Вы думаете?

Подумав некоторое время, старая ванфэй сказала:

— Давайте пока подождем, а подчиненным скажем, чтобы они были начеку и не выходили на улицу и не создавали больше проблем в ближайшие несколько дней. Я думаю, хотя наследный принц и застрял на границе, на границе так много людей, уверена, что генерал устроит так, что наследному принцу удастся вырваться. Когда придет время, нам будет еще не поздно действовать.

Цзюньванфэй кивнула:

— Матушка права.

Датун находился очень близко к столице, и после того, наследный принц прорвав осаду, не вернулся бы в столицу, как с точки зрения безопасности, так и с точки зрения репутации — как неприятно было бы говорить о возвращении в столицу! Поэтому самой большой возможностью для него было отступить на юг к Тайюань, а затем идти по течению.

Уездная принцесса ничего не почувствовала, но после того, как она услышала, как ее мать и бабушка говорят одно за другим, ей тоже стало немного страшно. Она потянула за рукав цзюньванфэй и спросила:

— Матушка, мы собираемся бежать?

Цзюньванфэй вздохнула, обняла Линь Бао Чжу и сказала:

— Дитя, не бойся, битвы и убийства - мужское дело, что бы ни случилось, ты всегда остаешься уездной принцессой.

Чу Цзинь Яо была близка к тому, чтобы усмехнуться: «Значит уездная принцесса императорской семьи, пользующаяся поддержкой всего народа, помнит о миссии правящей семьи?» Но рассудок Чу Цзинь Яо вскоре вернулся, что толку говорить с этими избалованными и испорченными благородными людьми, всю свою жизнь заточенные в глубоком внутреннем дворе. Моральный облик можно использовать только для самодисциплины, но нельзя требовать от других.

Когда цзюньванфэй сказала это, девушки семьи Чу тоже немного заволновались. Третья юная барышня и Чу Цзинь Мяо шептались:

— Когда же приедет наследный принц? Должны ли мы последовать за наследным принцем и сбежать?

Госпожа Чжао повысила голос и закричала:

— Замолчи, тебе запрещается говорить слова, приносящие неудачу. Впереди еще война, о чем ты говоришь?

Было ясно, что все прекрасно понимали, что происходит, но, напротив, никому не разрешалось об этом говорить. Третью юную барышню отругали и сказали, что это плохая примета для нее, она опустила голову и тоже запаниковала по поводу дальнейших действий.

Сейчас у нее не было более очаровательных мыслей, чем о собственной жизни.

После упрека госпожи Чжао барышни семьи Чу не осмеливались говорить открыто, но постоянно перешептывались, обсуждая этот вопрос с окружающими. Даже Лин Лун спросила тихим голосом:

—Барышня, а что насчет тех вещей во дворе?

Что делать? У Чу Цзинь Яо пока не хватало духу думать об этом. Она все время думала: «Наследный принц, неужели он действительно приедет?»

Хотя репутация наследного принца была не очень хорошей, в конце концов, он осмелился прилюдно застрелить служанку своей матери, что было слишком жестоко в глазах женщин, которым приходилось нанять врача для раны размером с вышивальную иглу. Но в душе Чу Цзинь Яо всегда чувствовала, что наследный принц был очень кровожадным человеком, даже если он действовал свирепо, он не скрывал своего истинного характера. Но если он действительно сбежал бы без боя и приехал бы в Тайюань, чтобы забрать женскую половину, чтобы бежать на юг… Чу Цзинь Яо не могла сказать, о чувствах в своем сердце, возможно, она определенно будет смотреть на него свысока.

Изначально они были рады гостям, но неожиданно с неба пришла такая новость. Чем больше женщин собиралось у старой ванфэй, тем больше они думали об этом, тем больше пугались, и, наконец, госпожа Чжао не могла не встать и не попрощаться:

— Старейшина, цзюньванфэй, уже поздно, нам пора возвращаться.

Старая ванфэй тут же остановилась:

— Как Вы можете так поступать? Внешний мир может быть в хаосе, как Вы можете отправиться в путь с таким количеством девушек? Почему бы Вам не взять детей и не остаться пока, а когда ситуация прояснится через несколько дней, мы сможем составить план вместе.

Они говорят, что планируют идти вместе, но на самом деле они убегают вместе, верно?

Госпожа Чжао сказала:

— Как это может быть? Наша старая фужэн все еще в резиденции маркиза, и маркиз тоже, так как же я могу жить снаружи? Новости пришли только сегодня, я думаю, что татары еще далеко от нас, все будет хорошо, если я вернусь, пока у меня есть это время.

— Это…

Старая ванфэй подумала об этом и пришла к выводу, что это действительно так, маркиз Чан Син все еще находился в резиденции маркиза, как могла госпожа Чжао, маркиза, остаться в другом месте? Старая ванфэй только и смогла сказать:

— Ну тогда возьмите с собой барышень и будьте осторожны в пути. Я пошлю за вами еще несколько стражников, чтобы быть в большей или меньшей безопасности.

— Как это может быть? В резиденции принца так много людей, поэтому Вы должны оставить своих людей для защиты уездной принцессы и цзюньванфэй! – госпожа Чжао отказалась.

Однако старая ванфэй была настойчива, и даже цзюньванфэй сказала:

— Маркиза Чан Син, просто возьмите. пусть они возвращаются. вы будете благополучно доставлены в Тайюань, тогда

Госпоже Чжао ничего не оставалось, как согласиться, и она поспешно попрощалась со старой ванфэй и цзюньванфэй, забрав с собой дочерей, и поспешно отправилась на карете обратно к себе домой. Они в резиденцию принца вошли в носилке, а вышли в спешке. Вся резиденция принца была в страхе из-за приближения могущественного врага.

После того как госпожа Чжао ушла со своими людьми, цзюньванфэй также поспешила удалиться и увела уездную принцессу. Старая ванфэй в глубине души знала, что цзюньванфэй собирается вернуться, чтобы собрать свои вещи, в конце концов, она была цзюньванфэй, и у нее было больше всего вещей.

Лань Цзэ, старшая служанка во дворе Старой ванфэй, сменила чашку горячего чая и обеспокоенно спросила:

— Старейшина, что нам делать?

Старая ванфэй медленно откинулась на подушку и сказала:

— Делай, что должна, даже если татары придут, жизнь будет продолжаться как обычно. Если наступит такой день, ты пойдешь с ней.

Лань Цзэ смутно почувствовала, что что-то не так:

— Старейшина, Вы говорите…

— Я старею, – Старая ванфэй закрыла глаза, как бы вспоминая сцены своей юности: — Я помню, старый принц ненавидел татар, каждое раннее утро он ходил на танцы с мечом и копьем, и часто говорил мне, что хочет полностью изгнать татар с севера пустыни, чтобы они никогда больше не посмели вторгнуться в Великую Янь, жаль только, что он умер рано, и ни он, ни я, никто из нас не был благословлен увидеть этот день.

— Но счастье, что он умер рано, иначе он мог бы жить и умереть от злости, увидев, как тринадцать лет назад нас изгнали из резиденции принца и мы разбежались по округе, как побитые собаки, – Старая ванфэй открыла глаза, маленький огонек вспыхнул в ее глазах, которые больше не были ясными: – Я слишком стара для побега. На этот раз я не пойду, а останусь здесь и составлю ему компанию.

Душа Лань Цзе ушла в пятки*:

— Старейшина…

*(心胆俱裂 xīndǎnjùliè — сердце и жёлчный пузырь лопнули (обр. в знач.: быть скованным ужасом; насмерть перепугаться))

— Прекрати, я уже все решила, – Старая ванфэй приняла это решение, как будто она сбросила тяжелую ношу, все ее тело стало намного легче: – Если в будущем действительно будет хаос, я боюсь, карет не хватит, возможность бежать должна быть оставлена молодым, когда придет время, ты пойдешь с цзюньванфэй. Знаю, что все эти годы ты служила мне с большой заботой. Пока я говорю, цзюньванфэй не откажется.

Лань Цзэ стояла на коленях у ног старой ванфэй, всхлипывая и молча.

Вспомнив об этой сцене, старая ванфэй вздохнула:

— Цзюньванфэй, она так привыкла к почестям, что даже Бао Чжу воспитала в себе гордый нрав. Бюсь, цзюньванфэй все же втайне счастлива, что может сбежать с наследным принцем.

— Как это может быть?

Старая ванфэй в недоумении покачала головой:

— Нет такого родителя, который не желал бы счастья своему ребенку, но цзюньванфэй была обеспечена с детства, а после замужества ей всегда льстили другие. Она хочет поставить Бао Чжу в такое положение, но в итоге боится, что над Бао Чжу будут издеваться после замужества. Но это положение наследной принцессы, в конце концов, императрица Вэнь Сяо скончалась, а наследный принц не близок к императору, если наследный принц не даст своего согласия, боюсь, сколько бы люди ни говорили, это будет невозможно. Поначалу мы думали, что наследный принц приедет в Тайюань, чтобы оправиться от болезни, дабы он мог остаться в резиденции принца и позволить Бао Чжу и наследному принцу поладить. Но кто мог предположить, что наследный принц не захочет приехать?

Лань Цзэ утешительно сказала:

— Не волнуйтесь, старейшина, уездная принцесса такая живая и милая, что наследный принц тоже будет впечатлен, когда увидит ее.

Молодое поколение хотело бы услышать это, но она, старейшина, не могла обманывать не только себя, но и других. Старая ванфэй вздохнула:

— К сожалению, наследный принц отказался покинуть границу, поэтому вопрос о спутнице по учебе откладывается снова и снова. Принздом девушек семьи Чу, я намеревалась упомянуть об этом, но татары подняли шум. Бао Чжу слишком высокомерна и отказывается спокойно учиться, поэтому хорошо, что мы, старейшины, присматриваем за ней сейчас, но что она будет делать, когда я умру? Не так важно найти двух послушных девочек, которые будут заниматься с ней, важнее помочь ей понять чувства людей и научиться обращаться с ними.

— Уездная принцесса проживаеь хорошую жизнь, с Вами и цзюньванфэй рядом, уездной принцессе не нужно учиться, – служанка прислуживавшая ей улыбалась льстя, когда она спешила заручиться ее благосклонностью.

Старая ванфэй холодно фыркнула:

— Я вижу, что ванфэй и принц были одурачены этими твоими цветистыми словами! Даже принцессе* в жизни приходится смотреть на лица людей, почему же ей, уездной принцессе и члену резиденции принца с другой фамилией, не нужно учиться контактировать с другими людьми? Тебе достаточно льстить цзюньванфэй, но как ты смеешь делать такие выходки пердо мной?

*(Здесь имеется в виду дочь императора)

Говорившая служанка поспешно опустилась на колени и поклонилась:

— Это вина служанки, служанка заслуживает смерти, пожалуйста, помилуйте, Старейшина!

Старая ванфэй молчала, не поднимая глаз, а Лань Цзэ тихонько пнула служанку ногой по земле, подавая знак, чтобы та поспешила выйти. После того, как люди ушли, Лань Цзэ ударила по своему вееру, говоря:

— Старейшина, не сердись, молодое поколение ничего не знает, разве они все не полагаются на Вас? Если Вы будете присматривать за ними, резиденция принца сможет поддержать их в продвижении вперед.

Старая ванфэй вздохнула:

— Я уже стара, сколько еще лет я могу направлять их? Но сейчас цзюньванфэй настолько озабочена своей мечтой сделать дочь наследной принцессой, что едва прислушивается к моим словам. Конечно, хорошо стать наследной принцессой, но наша семья должна подумать и о том, что она может ею не стать.

Лань Цзэ обиахнула веером и сказала:

— Это не сработает. Наследный принц также сделал подарок старшей дочери семьи маркиза Чан Син, что показывает, что наследный принц имеет хорошее представление о власти Тайюаня. У принца сильная семейная история, а с помощью маркиза Чан Син даже наследный принц не может позволить себе отказаться от такой сильной поддержки. Теперь, когда у младшей императрицы Ци есть сын, наследный принц может сказать, что у него нет материнской семьи, поэтому семья его жены особенно важна.

Старая ванфэй забавлялась:

— Если ты хочешь прощупать, ты должна прощупать и маркиза Чан Син, как ты можешь проверить нашу семью через маркиза?

— Вот тут Вы ошибаетесь, что за семья - наша резиденция принца и что за семья - резиденция маркиза Чан Син? Поскольку даже наследный принц имеет намерение привлечь на свою сторону резиденцию Чу, как он может отказаться от жеста доброй воли со стороны титулованной резиденции принца Хуэй Лин? Наша уездная принцесса прекрасно выглядит и прямолинейна по натуре, а тем более с таким сильным происхождением, как семья принца, наследный принц откажется только в том случае, если он глуп.

Та маленькая служанка только что сказала тоже самое, что вызвало у Старой ванфэй немалый гнев, но Лань Цзэ сказала так, что смогла заставить старую ванфэй чувствовать себя комфортно от всего сердца. Старая ванфэй улыбнувшись, кивнула:

— Ты права. После того, как война утихнет, нам все еще нужно планировать будущее Бао Чжу. Похоже, мы больше не можем оставлять ее наедине с ее занятиями этикета.

— Вы имеете в виду…

— Когда ветер снаружи немного утихнет, пусть барышни семьи Чу придут и будут читать и учиться с Бао Чжу. Она слишком шумная и почти не походит на барышню.

Услышав это, мысли Лань Цзэ слегка шевельнулись, и она спросила, не глядя на нее:

— Сегодня здесь было пять барышень, Старейшина, кого Вы имеете в виду?

— По моему, их Пятая барышня не так уж плоха, – Старая ванфэй устала от разговоров и откинулась на кровать, позволяя служанке прислуживать ей. Лань Цзэ убрала маленький столик кан и стала на колени на подставку для ног, нежно обмахивая веером Старую ванфэй. Старая ванфэй сказала:

— После того как Бао Чжу и девушки ушли, Цю Бо передала мне то, о чем говорили девушки в маленькой цветочной комнате. Она не стыдится упоминать о своих бедных родственниках, в отличие от других сестер, которые не любят бедных и любят богатых. Такое сердце очень хорошо. В поисках спутницы по учебе для Бао Чжу происхождение и семейное положение имеют второстепенное значение, самое главное - доброе сердце.

Услышав это, Лань Цзэ подшутила над ситуацией и сказала:

— Пятая юная барышня семьи Чу также выглядит превосходно.

— Да, этой девушке очень повезло. Хотя резиденция маркиза Чан Син не так хороша, как наша резиденция принца, она все равно является одной из самых престижных семей в Тайюане. Если они согласятся, то будет неплохо оставить Пятую барышню в нашей резиденции принца.

— А? Старейшина…

Старая ванфэй протянула руку и остановила невысказанные слова Лань Цзэ:

— Этот вопрос еще не обсуждался, так что не стоит говорить об этом и портить репутацию девушки. Иначе, если ничего не получится, то в будущем мы даже не станем родственниками. Мы не будем торопиться, когда они приедут, будь то связать узы с сыном Лао-эра или выйти замуж за Юань-эра, нет никакой спешки, у молодых достаточно времени, чтобы выбрать путь для себя.

Старая ванфэй говорила о сегодняшнем визите всей резиденции маркиза Чан Син, а в другой комнате об этом говорила и цзюньванфэй.

— Бао Чжу, послушай, какая из этих девушек семьи Чу тебе сегодня нравится?

Уездная принцесса подняла голову, подумала и спросила:

— Могу ли я оставить себе ту, с кем мне нравится играть?

— Что за игры, будете учиться!– цзюньванфэй с ненавистью поправила слова своей дочери, прежде чем продолжить спрашивать:

— Судя по твоим словам, у тебя есть кандидат?

— По мне девушка в фиолетовом сегодня хороша, – уездная принцесса закончила и добавила: — Это та, кого потеряли по ошибке.

— Она, – уездная принцесса сказала с легким беспокойством: – Я помню, что она пятая барышня и, кажется, ее зовут Чу Цзинь Яо. Она тебе действительно нравится?

— Да, разве это не хорошо?

— Это не плохо, просто.., - хотела что-то сказать цзюньванфэй, но в итоге сказала, как бы указывая на то, что «она выглядит слишком... ослепительно»

Уездная принцесса моргнула, не понимая, какое отношение это имеет к делу. Цзюньванфэй вздохнула с беспокойством, увидев такую реакцию своей дочери.

Мысли матери и бабушки кардинально отличались. Она даже подумала, что когда через несколько дней придут татары и они убегут с наследным принцем, у Бао Чжу и наследного принца может появиться возможность провести время вместе. Они были из резиденции принца, самой почетной семьей в Шаньси, и в дороге были ближе всех к наследному принцу. Наследный принц может испытать к Бао Чжу некоторое сострадание.

Если все пройдет успешно, то для Бао Чжу будет не хорошо, а гораздо хуже, если ее будут сопровождать несколько прекрасных спутниц!

Цзюньванфэй уже была женщиной, поэтому для нее было почти естественно думать о домашнем укладе, но Линь Бао Чжу еще не была замужем, поэтому как она могла думать о таких вещах, как дела жен и наложниц? Цзюньванфэй несколько раз напоминала ей об этом, но в конце концов это потерялось на ее губах. Забудьте об этом, ее дочь еще маленькая, почему она должна беспокоиться о таких вещах? Какие бы трудности ни возникали, она, как мать, может позаботиться о них для своей дочери, не так ли?

Поэтому та, кого предпочитала цзюньванфэй, на самом деле была Четвертой юной барышней семьи Чу, Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Мяо была слабой и талантливой, но она могла откашляться уже через пару шагов, а с таким человеком, сопровождающим Баожу в ее учебе, цзюньванфэй было спокойно. С человеком такого уровня, как Чу Цзинь Мяо, Бао Чжу обязательно повезет, а со здоровьем Чу Цзинь Мяо можно не беспокоиться, что у нее появятся дурные намерения. Даже если она станет невестой можно опасаться, что Чу Цзинь Мяо, когда сопроводить новобрачную*, если даже сможет родить, ребенка своего не сможет воспитывать.

*(陪嫁 péijià — 1) приданое 2) сопровождать новобрачную (в дом мужа, о служанке))

Это хорошо, спутница должна вести себя как спутница, как она может переплюнуть элегантность ее дочери? Напротив, именно Чу Цзинь Яо переступила почти все запреты цзюньванфэй.

Ванфэй не знала, что то, о чем она думает, уже сильно отличается от ее свекрови.

Цзюньванфэй обняла Линь Бао Чжу, ее взгляд мерцал, а рот бормотал:

— Матушкино дорогое золотце. Не волнуйся, ты родилась, чтобы наслаждаться этим миром, тебе не нужно ни о чем беспокоиться, я обо всем позабочусь за тебя.

Так было и с титулом наследной принцессы и с сопутствующим браком.

В глазах цзюньванфэй она выбирала не столько спутницу, сколько приданое, которое впоследствии сможет помогать ее дочери, и, если понадобится, рожать детей ей.

В мыслях ванфэй уже выбрала имя Чу Цзинь Мяо. Что касается второй, то ей придется хорошенько ее рассмотреть.

В тот же день госпожа Чжао в спешке отвезла свою семью обратно в Тайюань. Хорошо, что только весть о войне распространилась и не было никаких гражданских беспорядков, поэтому дорога была вполне мирной.

Вернувшись в дом, госпожа Чжао не потрудилась поприветствовать Старую фужэн Чу и в панике вернулась во двор, чтобы собрать свои вещи. Новости о татарском вторжении уже достигли дома маркиза Чан Син, и вся резиденция была в беспорядке, поэтому никому не было дела до грубости госпожи Чжао.

Чу Цзинь Яо сидела во дворе Чао Юнь и только что сделала глоток, когда увидела Лин Лун, забившуюся в угол и спрашивающую:

— Барышня, нам нужно убрать двор?

Чу Цзинь Яо подняла голову и увидела жаждущие глаза Лин Лун, а за пределами стойки двора Гун и Сунь Мама, Дин Сян и остальные также смотрели на нее, ни секунды не сомневаясь.

Все чувствовали, что наследный принц сбежит без боя, и что через несколько дней Тайюань окажется под железным копытом врага.

Чу Цзинь Яо отложила чай и посмотрела на этих людей прямо и внимательно:

— Вы действительно думаете, что наследный принц уйдет с линии фронта? Повторится трагедия тринадцатилетней давности еще раз?

На эти сказанные слова Сунь Мама рассмеялась:

— Что еще? Даже генералы, которые едят имперскую пищу, не готовы умереть просто так, он наследный принц, императорский сын и внук, Тяньхуан*, можем ли мы еще надеется, что он придет, пожервует своей жизнью и будет стоять на передовой за нас?

*( 天潢 tiānhuáng — 1) кит. астр. Тяньхуан (созвездие из пяти звёзд) 2) Млечный Путь 3) сородичи императора, царский род)

Слова Сунь Мама были неприятны, как она могла сказать такое о наследном принце? Гун Мама тайно нахмурилась, хотя ей это не понравилось, но не стала опровергать:

— Барышня, Вы не можете рисковать в такое время, если Вы соберете свои вещи сейчас, у Вас будет шанс на жизнь, когда Вы сбежите позже!

Вопрос жизни и смерти, и никто не был в состоянии сказать что-либо о ком-либо. Чу Цзинь Яо не смогла убедить служанок, но в ее сердце была почти упрямая настойчивость:

— Он не сделает этого.

— Что Вы говорите, барышня?

— Он этого не сделает, – Чу Цзинь Яо также понимала, что говорит глупости, она даже не знала наследного принца, но осмелилась похвастаться таким заявлением перед всеми:

— Я доверяю Его Высочеству, он не позволит конницам татар переступить границу.

Гун Мама думала, что она старше и видела тысячу парусов, поэтому, услышав такие детские слова от Чу Цзинь Яо, должна была почувствовать себя смешной, но когда она подняла голову и увидела глаза Чу Цзинь Яо, она не смогла ответить ни на секунду.

Глаза Чу Цзинь Яо были круглыми и большими, а ресницы длинными и густыми, поэтому она выглядела восхитительно. Однако сейчас эти прекрасные глаза были лишены игривости и полны торжественности, а свет в их зрачках почти невозможно было заставить смотреть на себя.

Наследный принц не сбежит, сказала она.

На следующий день после сообщения о битве город Сюаньдэ был разбит, а татары с поднятыми в руках мачете* сели на коней и приветствовали свою победу.

*(Маче́те— длинный (часто более 50 см), обычно тонкий (до 3 мм) и широкий нож. Клинок с односторонней заточкой, выпуклым лезвием, иногда с загнутым к лезвию остриём.)

На третий день сам наследный принц вывел три тысячи элитных гвардейцев с перевала, для боя на севере. После нескольких дней перетягивания каната, Сюаньдэ, наконец, с трудом был захвачен.

Каждый потерянный город ставил жителей Шаньси в тупик. Чу Цзинь Яо даже оставалась во дворе Старой фужэн Чу целыми днями, ее семья была полностью вооружена и планировала покинуть резиденцию и бежать на юг при малейших признаках неприятностей.

Но новости о поражении приходили одна за другой, а известия о том, что наследный принц захватил ворота, сыпались как снежинки.

Множество срочных военных сообщений от главного министра кабинета министров, приказывающих наследному принцу отступить от пограничных ворот, сложены как гора, но все еще есть новости о наследном принце на поле боя. В редком акте неповиновения императорским приказам генерал Датуна отказался лишить наследного принца военной власти.

Наконец, после долгого затяжного периода, с фронта пришло известие о контратаке армии Янь.

Наследный принц в спешке преодолел тысячи ли, проник в глубь чужой страны и сжег шатер татарского племени.

Мачете:

[[image:/storage/reader-images/2d7f40051474a1ec7f8385cdf8cf92c6ae77ad68.jpg]]

Чу Цзинь Яо сидела в комнате с полуоткрытым окном и слушала, как служанки сплетничают в коридоре.

— То, что ты сказала правда?

— Конечно, это правда. Теперь новость распространилась по всей улице, и все сопляки знают, что наследный принц прогнал татар за 10 Му*, и если бы не внезапный снегопад, преградивший путь маршу, наследный принц истребил бы татар!

*(Перевод единицы му: 1 му = 666.7 метров квадратных)

— Вау!

Все женщины в шоке прикрыли рты, а Чу Цзинь Яо зашила шов, тайно покачивая головой от удовольствия.

Было ясно, что по вчерашней версии наследный принц, воспользовавшись снегом, напал ночью и прогнал своими войсками врагов на 10 му, но теперь он проехал еще несколько му и вынужден был вернуться только из-за сильного снегопада.

Татары были народом на коне, мальчики из их племени, когда могли ходить, умели и ездить верхом, они могли пить воду и алкоголь, и с годами, со своими быстрыми лошадьми и кривыми мечами, они время от времени вторгались на границы, отступая, как только армия пускалась в погоню, преследуя их, оставляя пограничников беззащитными, а людей - в неудобном положении.

Генералы, охранявшие границу, по разным причинам не хотели рисковать и нападать на татар. В конце концов, обороняться было легче, чем нападать, защищенная городская крепость – им заслуга, проигрыш против татар – большая ошибка.

Поэтому в течение многих лет династия Янь никогда не выигрывала сражения с татарами, всегда пассивно обороняясь. На этот раз татары, рассчитывая на осенний жир своих лошадей, совершили дерзкий набег на границу в попытке воссоздать победу тринадцатилетней давности. Однако на этот раз их взор был устремлен не только на эти сокровища в Шаньси, татары положили глаз на столицу.

Если они смогут прорваться через границу в Датун, то проникновение в столицу станет лишь вопросом нескольких дней, и, возможно, им удастся воссоздать славу правления предыдущей династии над родом Хань!

Татарский хан откуда-то услышал, что наследный принц находится на границе, что было отличной возможностью. В глазах татар наследный принц был человеком, который боялся смерти и быстрее всех убежал бы, если бы граница загорелась. Татарский хан был убежден, что во время кампании им удастся захватить наследного принца живым.

К сожалению, татарский хан неправильно оценил этого человека. Когда началась война, наследный принц не ушел первым, как все думали, а сам вывел 3 000 элитных солдат из города. Генерал Датуна так волновался, что его голова начала лысеть. Глядя на множество повесток из кабинета, он просто решился и вышел навстречу татарам вместе с наследным принцем. Благодаря присутствию наследного принца, солдаты на границе воспрянули духом и храбро убивали врага, выплескивая десятилетия разочарования.

Таким образом, имперские войска сражались и продвигались вперед, яростно атакуя везде, где теряли позиции, на удивление с трудом удерживаясь против наступления татар, и в конце концов, имея припасы и расположение, они смогли медленно контратаковать и отбить назад в татарские земли. Последнее сообщение о сражении с границы гласило, что за перевалом шел сильный снег, а половина лошадей были мертвы или ранены. Поэтому наследный принц отозвал свои войска обратно в город, чтобы восстановить силы.

Чу Цзинь Яо находилась в Тайюане и не знала, как идут дела в столице, но она знала, что весь город Тайюань уже переполошен сообщением наследного принца о войне. Слишком давно в великой династии не было столь вдохновляющей победы.

Сегодня даже слуги и служанки в глубине резиденции с волнением обсуждают победу.

Чу Цзинь Яо пришила еще один стежок и, наконец, закончила манжету рукава. Она положила манжету и защитный налобник вместе, намереваясь дождаться прихода лавочника Вэя и попросить его отнести их сестре Су Хуэй.

В августе Чу Цзинь Яо прислала письмо, а за ним последовало известие о вторжении татар на границу, время было неспокойное, люди были на взводе, никто не решался двигаться. Су Хуэй тоже не решалась броситься в ловушку и отправиться на север. Позже весть об участии наследного принца в войне распространилась на север и юг от реки, и война постепенно становилась все более и более застойной. В это время муж Су Хуэй, мясник Чжан, постучал в заднюю дверь резиденции маркиза Чан Син, и младший лавочник Вэй повел его на встречу с Чу Цзинь Яо.

Теперь, воспользовавшись хорошим бизнесом в конце года, мясник Чжан привез Су Хуэй в Тайюань для работы в доме ткачества и вышивки «Юнь». Хотя Су Хуэй очень яркая, она всегда была человеком с острым языком и добрым сердцем, и очень быстра в своей работе. Ей не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к ритму вышивального дома, и она нисколько не стеснялась своей работы. Вещи, сшитые Чу Цзинь Яо, предназначались для Су Хуэй, чтобы согреть ее.

На самом деле Су Хуэй не нуждалась в помощи Чу Цзинь Яо, ее муж, мясник Чжан, продолжал выполнять свою старую работу, мясник - прибыльная профессия, не такая хорошая, как торговля, но она уже считается хорошей среди горожан, содержать семью совсем не проблема, может даже сэкономить немного масла и воды, не говоря уже о том, что теперь есть Су Хуэй, чтобы помочь, работая в вышивальном доме. Чу Цзинь Яо не могла помочь открыто, поэтому она дала Су Хуэй такую же сумму денег, чтобы после Нового года они с сестрой могли обсудить изготовление весенней одежды, чтобы она могла передать Су Хуэй часть своей прибыли и сделать жизнь семьи сестры немного лучше.

Су Хуэй и ее муж зарабатывали около пяти таэлей серебра в месяц, что уже было очень хорошим доходом, но в глазах Чу Цзинь Яо пять таэлей серебра все еще были ничем. Если бы у Чу Цзинь Яо не было дивидендов от дома ткачества и вышивки «Юнь», она бы зарабатывала только два таэля серебра в месяц и четыре комплекта одежды в сезон.

Хорошо то, что у Чу Цзинь Яо теперь есть личное имущество, поэтому она не будет испытывать недостатка в тканях в течение десяти лет, не говоря уже о том, что каждый месяц лавочник Вэй также будет посылать ей от тысячи до двух тысяч серебра, и, кстати, он также будет посылать ей некоторые модные ткани, и не говоря уже об управляющем Ци.

Облачная парча, которой она когда-то дорожила, теперь была в ее глазах обычной тканью. Если бы она не боялась привлечь к себе внимание, она бы заменила всю свою одежду облачной парчой, и могла позволить себе потратиться на это.

Однако Чу Цзинь Яо не осмеливалась устраивать такой спектакль, поэтому она не делала много новой одежды, кроме той, что раздавали в доме. Напротив, старушка не выдержала и часто давала ей материалы для одежды.

Чу Цзинь Яо соединила рукава и наушники и повернула немного затекшее запястье. Ставшая свидетелем этой сцены, войдя через дверь, Цзе Гэн поспешно шагнула вперед и сказала:

— Барышня устала? Позвольте помассировать.

— Нет нужды, – Чу Цзинь Яо сказала: – Я просто сама немного поупражнюсь.

Цзе Гэн ответила утвердительно, взяла корзину для рукоделия в руки и уже собиралась выйти, как вдруг заметила, что окно позади Чу Цзинь Яо открыто. Она нахмурилась, указала на окно и спросила:

— Кто это открыл? Барышня сидит здесь и занимается рукоделием, а окно открыто, что если барышня простудится?

— Это я. Мне показалось, что от горящего в комнате угля слишком душно, и я сама открыла окно. Это хороший способ проветрить комнату.

Цзе Гэн подошла закрыть окно, и закрывая, заметила как служанки в коридоре все еще сидят на перилах и болтают, поэтому она не могла не отругать их:

— Барышня здесь, вы бесконечно болтаете, не боитесь ее потревожить!

Услышав, что барышня действительно сидит за этим окном, они тут же встали и извинились. Чу Цзинь Яо сказал Цзе Гэн:

—Эта зима была страшной, пусть они немного расслабятся, можно поговорить.

— Они привыкли быть ленивыми, в свободное время только и сплетничают. Даже если наследный принц выиграет битву, какое отношение это имеет к ним? Сейчас они говорят о наследном принце, кто знает о ком будут сплетничать позже.

Чу Цзинь Яо рассмеялась, а услышав это, вошедшая Гун Мама сказала:

— Это правда! Что за человек — наследный принц, как можно позволять сплетничать, одно лишнее слово может оказаться проявлением неуважения к императорской семье.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена:

— Неужели все так серьезно?

Гун Мама сказала с торжественным лицом:

— Естественно.

Чу Цзинь Яо могла только подавить эту тему и оставить все как есть. Ци Цзэ всегда плохо отзывался о наследном принце в ее присутствии, и со временем даже Чу Цзинь Яо чувствовал его своим знакомым, будто он был кем-то доступным, а не недостижимым наследным принцем. Однако она не ожидала, что в глазах других слова из ее уст станут оскорблением императорского наследного принца. На самом деле, это показывает, что популярность наследного принца в народе растет, далеко не так, как раньше.

Говоря прямо, можно опасаться, что даже нынешний император ему не конкурент.

В конце концов, хотя у Его Величества прекрасная репутация, она не очень хорошая.

Чу Цзинь Яо была искренне рада за наследного принца, хотя и не знала, чему именно она рада. Возможно, это было потому, что она встретила нужного человека? Она слепо доверилась наследному принцу, когда началась война, и оказалось, что не прогадала.

Наследный принц был достоин своего титула и тех надежд, которые возлагал на него народ.

Гун Мама сказала:

— Барышня, приближается Новый год, и Вам пора поработать над своей верхней одеждой этого года. Что Вы задумали, барышня?

— Я сделаю из того, что даст резиденция.

Гун Мама была ошеломлена на мгновение и ответила:

— Хорошо.

На самом деле, с нынешним личным богатством Чу Цзинь Яо, она могла бы превзойти всех своих сестер, вытащив кусок ткани из сундука в западном крыле, но она этого не делала. Гун Мама смотрела на нее с большим волнением. В ее возрасте, когда она любила сравнивать себя с другими и быть красивой, она смогла проявить такую сдержанность, что показало, насколько благоразумной и сдержанной была Чу Цзинь Яо. Однако ей было жаль, ведь Чу Цзинь Яо была похожа на сотню распустившихся цветов, просто стоя здесь, и эти великолепные золотые парчовые и цветочные атласы могли бы прекрасно смотреться на ней. Но из-за своего статуса Чу Цзинь Яо ни разу не надевала их.

Гун Мама не могла сказать, почему было жаль, она просто чувствовала, что красота была затмлена и что Пятая барышня заслуживала свободы от каких-либо ограничений и заслуживала того, чтобы стоять немного выше.

Неудивительно, что Гун Мама подумала о резиденции принца Хуэй Лин и посоветовала со скрытым умыслом:

— Барышня, если Вам наскучил горящий в доме уголь, почему бы Вам не пойти и не посидеть у старой фужэн? Во дворе старой фужэн есть отапливаемый павильон, в котором теплее, чем при сжигании древесного угля, и нет дыма.

В последний раз, когда они были гостями в резиденции принца Хуэй Лин, пришло известие о вторжении татар, и обе семьи запаниковали, поэтому не было необходимости беспокоиться о чем-либо еще. Теперь с завершением войны можно обсудить вопросы, отложенные на осень.

Например, спутницы по учебе.

От всего сердца Чу Цзинь Яо не хотела становиться спутницей по учебе, но ее несогласие ничего не изменило, разве что ухудшило ее положение, и со временем Чу Цзинь Яо тоже перестала об этом говорить, но на деле это не выказывала энтузиазма.

Гун Мама не понимала, почему Пятая юная барышня не старалась стать спутницей, она не действовала, пока другие не говорили об этом, как будто пассивно сопротивлялась... Гун Мама тряхнула головой, отбросила эти необоснованные мысли и с горечью посоветовала:

— Барышня, Вам уже четырнадцать, пора планировать свое будущее.

Как она могла не знать, что вернулась в резиденцию маркиза Чан Син в конце первого месяца, а через мгновение наступил конец еще одного года? Когда год закончится, ей исполнится четырнадцать лет.

Чу Цзинь Яо в конце концов встала и сказала:

— Хорошо, я пойду к бабушке.

Гун Мама обрадовалась и поспешно улыбнулась, ответив:

— Хорошо, старая служанка сейчас принесет накидку барышни.

Чу Цзинь Яо накинула белую меховую накидку с мягким, тонким пухом на воротнике и манжетах. Под ним на ней был двуборотый, короткий розовый жакет и синяя юбка Мамянь, на подоле юбки были вышиты большие гроздья цветов бао-сян*. Руки Чу Цзинь Яо были покрыты рукавами из кроличьего меха, и только розовый рукав пипа** был виден. Одна из служанок из двора Старой фужэн Чу увидев Чу Цзинь Яо, поспешно открыла занавеску:

— Старая фужэн, Пятая юная барышня здесь!

*(宝相花 bǎoxiànghuā — растительный орнамент в буддийском изобразительном искусстве, заимствованный из представлений о флоре Индии и центральной Азии)

**(琵琶袖 Pípá xiù — Тип китайского рукава, чаще всего встречающийся в китайской одежде эпохи Мин)

Чу Цзинь Яо с помощью Лин Лун сняла накиду, рукава, и, разогнав морозный воздух со своего тела, Чу Цзинь Яо медленно пошла в сторону внутренней комнаты:

— Бабушка.

Старая фужэн Чу уже давно слышала доклад, она была одета в серую меховую накидку и сидела в павильоне для обогрева, слушая, как служанки развлекаются. Она обернулась на звук голоса и увидела высокую девушку, стоящую у полки для антикварностей.

Чу Цзинь Яо была выше обычной девушки, и она любила носить короткие жакеты и длинные юбки. Жакет доходил ей до талии, а под ним была синяя юбка с глубокими и плотными складками, слегка оттопыренная, что делало всю ее фигуру необычайно стройной и еще более высокой. Красавица с темными, как облака, волосами и белоснежной кожей стояла спокойно, словно на землю вернулась весна.

Чу Цзинь Яо стояла там, и ей не нужно было ничего делать, это заставляло людей чувствовать, словно наступила весна с ее цветами и солнечным светом.

После того, как старая фужэн насмотрелась, она слегка подняла руку, Чу Цзинь Яо тут же поняла, и сразу же шагнула вперед, взяла старую фужэн за руку и села рядом с ней.

Чем ближе она сидела, тем больше ей казалось, что брови и глаза Чу Цзинь Яо были потрясающе красивы, как набросок кистью, с плавными линиями, и невозможно было сказать, какая часть ее глаз была плохой или хорошей, но они были просто красивыми и естественными, и она никогда не уставала смотреть на них. Старая фужэн Чу смотрела на нее, не произнося ни звука, а затем отвела глаза, ничего не сказав. Ее внучка была хороша во всех отношениях, но единственное, что ей не нравилось, это то, что она не была очень близка с семьей, особенно с ней, как с бабушкой.

Но это не было большой проблемой, будь то характер Чу Цзинь Яо или другие проблемы, это не меняло того факта, что ее фамилия была Чу. До тех пор, пока она была дочерью семьи Чу и выходила замуж из резиденции маркиза Чан Син, этого было достаточно.

Старая фужэн Чу сказала:

— Пятая барышня, через несколько дней цзюньванфэй устроит банкет в резиденции принца и пригласит барышень города подходящего возраста, чтобы насладиться снегом и цветущей сливой.

Чу Цзинь Яо на мгновение удивилась:

— Сейчас почти растущая луна, и через полмесяца наступит Новый год, банкет в такой момент?

— Резиденция принца очень богата и состоятелена, тратит деньги как воду, эти расходы очень легки. Имея деньги, можно позволить себе устроить банкет в канун Нового года.

— Я имею в виду, что сейчас почти Новый год, разве цзюньванфэй не должна закупаться для Нового года и заботиться о таких вещах, как поклонение предкам?

Старая фужэн Чу рассмеялась над ее словами, и после того, как она закончила смеяться, она сказала Чу Цзинь Яо, с намеком:

— Она – ванфэй, достаточно одного слова, и появятся служанки и слуги, работающие на нее. Говорят, что она – матриарх семьи, но на самом деле, замужество за резиденцию принца - это наслаждение благословениями, разве мы не можем позволить благородной ванфэй беспокоиться об этом?

Чу Цзинь Яо на мгновение замолчала и наконец сказала:

— Бабушка, как Вы думаете, что нужно сделать?

— У меня здесь есть атлас, сотканный из золота, хотя для нас это все же немного чересчур, но для посещения резиденции принца в качестве гостьи это не слишком неуместно, — Старая фужэн Чу сказала: — Ты настолько умна, что даже вышивальщицы в доме не могут сравниться с тобой. Тебя нельзя недооценивать на банкете.

При этих словах Старая фужэн Чу почти прямо заявила.

Весть о том, что Старая фужэн Чу подарила Чу Цзинь Яо атлас с золотыми узорами цветов, вскоре распространилась по резиденции.

Стоимость атласа была немыслимой, так как это был элитный материал в облачной парче, самой дорогой из всех, не говоря уже о том, что в плетение добавлялась золотая нить. Чу Цзинь Мяо сидела во дворе и слушала, как служанка рассказывает о новостях, которые она подслушивала.

Чу Цзинь Мяо не могла не задуматься, какова была ситуация в резиденции в это время в прошлом году? Да, в то время не было Чу Цзинь Яо, она была единственной второй юной барышней в резиденции, и она первой выбирала награды от старших и дань из магазинов снаружи. Если Чу Цзинь Мяо не давала слово, никто не осмеливался броситься вперед.

Но как только прошел Новый год, начался ее кошмар. Этот богато расшитый атлас Старой фужэн Чу должен был принадлежать ей, пока не было Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Мяо в конце концов махнула рукой и велела служанке замолчать, придя в раздражение. Этой весной она высмеивала Чу Цзинь Яо как лягушку со дна колодца из бедной семьи, которая никогда не видела ничего на свете и чьи пальцы могли испортить шелк, даже когда она прикасалась к облачной парче. Но теперь у Чу Цзинь Яо уже было несколько комплектов одежды из облачной парчи, и теперь она могла позволить себе носить одежду из атласа.

У госпожи Чжао много денег, но она не так обеспечена, как старая фужэн, которая еще богаче, чтобы потратить их на парчу и золотые заколки. Но Чу Цзинь Мяо не могла изменить свой экстравагантный стиль, и она никогда не хотела снижать свой роскошный образ и заставлять других смотреть на нее свысока. Постепенно, Чу Цзинь Мяо была несколько напряжена.

Только тогда Чу Цзинь Мяо узнала, на что были наклонены ресурсы дома и что на самом деле означали награды старой фужэн. В прошлом все эти деньги шли в личную казну Чу Цзинь Сянь, и хотя глаза Чу Цзинь Мяо были красными, она не посмела ничего сказать, хотя и была старшей сестрой в семье. Но теперь, почему этого человека заменили на Чу Цзинь Яо?

Чу Цзинь Мяо наблюдала, как Чу Цзинь Яо с каждым днем становилась все более великолепной, поднимая руки и ноги с богатством и легкостью благородной семьи, и неприятие Чу Цзинь Яо со стороны ее семьи постепенно сошло на нет.

Чу Цзинь Мяо не могла принять эти изменения. По ее мнению, Чу Цзинь Яо должна быть перенапряженной и беспокойной, пытаться вписаться в семью, но не может этого сделать.

Это чувство, как будто она увидела что-то свое, вернулось к Чу Цзинь Яо в том же виде.

Это было похоже на медленный нож, разрезающий плоть, Чу Цзинь Мяо была готова сойти с ума. Она вспомнила банкет в резиденции принца через несколько дней, и в ее глазах постепенно появилось отчаянное безумие.

Даже если резиденция маркиза Чан Син была богатой и состоятельной, а Старая фужэн была щедра к Чу Цзинь Яо, как она могла сравниться с резиденцией принца или даже Восточным дворцом?

В другой слегка затемненной комнате служанка ковыряла углем огонь и накрывала его сеткой для угля, но она не могла не жаловаться:

— Барышня, у Вас только четыре пары одежды, выданные резиденцией на всю зиму. Но Пятая юная барышня не носила одну и ту же одежду весь месяц! Несмотря на это, старая фужэн наградила Пятую юную барышню атласом цветочными узорами. Кто бы не хотел платье с цветами? Старая фужэн так предвзята, что эта служанка не мирится с этим.

Шестая юная барышня рассмеялась и сказала:

— Что толку от тебя, если этого не понимаешь? Старая фужэн - не моя родная бабушка, так как я могу ожидать, что она позаботится об этом за меня?

— Но, неужели барышня просто смирилась с судьбой? — маленькая служанка все еще не была убеждена и пробормотала: – фужэн и в самом деле такая же, все деньги в резиденции ушли на молодого господина, и она заботится только об учебе молодого господина, даже о жизни барышни не заботится. Вы собираетесь выйти замуж, как можете сделать это без роскошной одежды, подходящей для такого события?

— Смирились с судьбой? – Шестая юная барышня улыбнулась: — Нет, никогда.

Чу Цзинь Яо вернулась с Лин Лун обратно во двор, зашла в помещение, и попросила Лин Лун позвать других служанок. Зимой темнело рано, поэтому ей приходилось кроить одежду, пока было еще светло.

Дин Сян принесла корзину для вещея рукоделия, и служанки затараторили:

— Барышня, это атлас с узорами цветов? Королевская дань, которую вряд ли можно купить за тысячу таэлей на рынке?

Сунь Мама посмотрела на него издалека и вздохнула:

— Такой хороший атлас, но он используется только для изготовления одежды. Так расточительно надевать такие большие одежды для гостей один раз, а потом больше не надевать, и носить их без страха сложить свои благословения.

Как только Цзе Гэн услышала это, она оскалилась в ответ и плечом выдавила Сунь Мама из комнаты:

— Ты можешь остановиться, сегодня хороший день, следи за своим языком!

Сунь Мама была в ярости от того, что ей противоречит служанка, и она в гневе откинулась назад, уставившись на Цзе Гэн широко раскрытыми глазами, которая в ответ бросила вызов.

В этот момент Лин Лун заговорила:

— Гун Мама, у Вас есть немного свободного времени, я хочу попросить Вас о кое-какой работе.

Только услышав имя Гун Мама, Сунь Мама немного пришла в себя. Она посмотрела на победную улыбку Цзе Гэн, мрачно сплюнула, повернулась, захлопнула занавеску и вышла.

Внутри комнаты служанки собрались вокруг Чу Цзинь Яо, продолжая болтать и задавать вопросы.

Чу Цзинь Яо не успела ответить, а Дин Сян смотрела, как Чу Цзинь Яо занята своей работой, и не могла не покачать головой.

Она почувствовала, что ткань была немного старовата и значительно уступала той, что была у барышни.

Поскольку Дин Сян была честна и немногословна, за год она постепенно завоевала доверие Чу Цзинь Яо, и даже когда она отправилась в западное крыло, чтобы разобраться с сундуками, присланными евнухом Тан, Чу Цзинь Яо охотно взяла Дин Сян с собой. Когда Дин Сян увидела настоящое личное имущество Чу Цзинь Яо, ее глаза открылись, и когда она посмотрела на материал, присланный ей Старой фужэн Чу, она почувствовала, что он был старомодным, а узоры были недостаточно свежими.

На самом деле Чу Цзинь Яо чувствовала то же самое. Вероятно, это было что-то, что старая фужэн нашла в своем приданом или в кладовом, и поскольку это было драгоценно, она хранила его много лет. Здесь старая фужэн ошиблась в оценке богатства Чу Цзинь Яо. Она не посмела бы подумать, что у Чу Цзинь Яо в кладовой было несколько больших сундуков с тканями, состоящих из целых кусков облачной парчи, атласа, золотого атласа и так далее.

Имея что-то свое, с чем можно сравнить, неизбежно должна была возникнуть разница между высшим и низшим. Но это был подарок старой фужэн, и многие люди видели его по пути, поэтому Чу Цзинь Яо все равно пришлось надеть его, чтобы показаться перед публикой. Так же, из-за подаренной старой фужэн ткани, Чу Цзинь Яо считала, что она поступила мудро, скрыв свою неуклюжесть, и что ей не следует раскрывать свое богатство, пока у нее не появится своя территория, чтобы не вызывать подозрений у людей. Поэтому она могла хранить свои несколько коробок атласа только под замком.

Спрятанное в кладовой старой фужэн было неизбежно вульгарного цвета - ярко-красное с переплетенным цветочным узором. Чу Цзинь Яо разрезала материал на шесть частей, чтобы сделать шесть юбок Мамянь. Поскольку цвет был слишком ярким, Чу Цзинь Яо не могла позволить себе выйти в свет во всем красном, поэтому ей пришлось обратиться к бело-пурпурной облачной парче, которая была у нее в начале, и сделать короткий жакет с парой лацканов.

Когда Чу Цзинь Яо впервые увидела эту белую парчу с фиолетовым рисунком, Цинь И все еще был рядом с ней. Она вспомнила, что это произошло потому, что она зацепила облачную парчу и вернулась, красными глазами, из-за чего Цинь И издал нестерпимый шум, чтобы напугать ее. Она также вспомнила, что в то время ей особенно нравился этот материал, и она очень старалась сшить юбку Мамянь, а на складках из шелка сшила бахромы. Однако сейчас все было иначе, Цинь И нигде не было, а Чу Цзинь Яо не была в настроении радоваться одежде.

Она не хотела наделать слишком много шума на банкете в резиденции принца Хуэй Лин, будет лучше, если она вернётся целой и невредимой.

На двадцатый день Чу Цзинь Яо надела короткий белый жакет с узорчатым воротником из пурпурой облачной парчи, под которым была надета красная юбка Мамянь с узорами веток и цветов, покрытая серебристо-серой накидкой с меховой отделкой, и медленно села в карету. Сегодня, как обычно, выезжали только госпожа Чжао и Янь, и в соответствии с порядком старшинства, Чу Цзинь Яо и Шестая юная барышня ехали в одной карете.

Шестая юная барышня держала в руках ручную грелку, не отрываясь глядя на Чу Цзинь Яо.

Юбка Чу Цзинь Яо была необычайно широкой, и перекрывающиеся складки ее юбки ниспадали до земли, подобно камелии в полном цвету. Чу Цзинь Яо сидела в карете, сведя колени вместе, сложив руки на коленях, а жемчужные подвески на ее голове мягко покачивалась вместе с каретой. Жакет и юбка и так были широкими, но на теле Чу Цзинь Яо они выглядели все более достойно.

Была уже середина зимы, и даже с горящим в карете углем, долгое путешествие было нелегкой задачей, поэтому ни Чу Цзинь Яо, ни Шестая юная барышня не сняли свои накидки и меховые воротники. Челюсть Чу Цзинь Яо слегка отвисла, она опустила глаза к земле, не понимая, о чем она думает. Белоснежный, изящный подбородок лежал прямо перед пушистым ворсом, а на его фоне ее подбородок был тонким, как изделие ручной работы, почти как резьба по снегу.

Из угольного горшка в углу внезапно раздался легкий звук, и Шестая юная барышня очнулась от своих мыслей, но поняла, что уже долгое время смотрит на Чу Цзинь Яо.

Это действительно приятная красота, ах, Шестая юная барышня, будучи женщиной, чувствовала себя комфортно, глядя на Чу Цзинь Яо, не говоря уже о мужчине, у которого есть только нижняя половина тела.

Огонь от углей издал слабый треск, дым свернулся и рассеялся в повозке. Шестая юная барышня слегка привстала, и ее чистый, тонкий голос сопровождал легкий дымок:

— Пятая сестра, ради нашего бывшего союза, я дам тебе последний совет, будь осторожна с четвертой сестрой.

Чу Цзинь Яо моргнула и быстро пришла в себя, ее ясные глаза в замешательстве переместились на Шестую юную барышню. Увидев это, та слабо улыбнулась и сказала:

— Ты должна знать, какой сегодня повод. Почти половина чиновников и фужэн Тайюаня будут присутствовать на этом банкете – любоваться снежным пейзажем, и на банкете будет много высокопоставленных лиц. Если по такому случаю что-то пойдет не так, все будет кончено.

__________Прошу простить, с фотографиями глава не загружается

Чу Цзинь Яо не удивилась, услышав эти слова, вместо этого ей стало интересно, зачем Шестой юной барышне понадобилось говорить ей об этом.

Учитывая это, Чу Цзинь Яо спросила:

— Почему ты хочешь предупредить меня? Разве не лучше для тебя, если меня ударят в спину?

Услышав это, рот Шестой юной барышни широко раскрылся от удивления, будто она была очень удивлена:

— Что ты имеешь в виду, пятая сестра? Как я могу это сделать!

— О?

Шестая юная барышня испустила долгий вздох и сказала:

— Я действительно не ожидала, что ты будешь так думать обо мне в своем сердце, пятая сестра. Мы сестры одной семьи, мы все разделяем одну славу, великолепие, и потери. Если твоя репутация пострадает, это повлияет и на мою. Хотя ты не видишь во мне союзника, я действительно думаю о тебе. Есть два места для спутницы, и твое избрание не помешает мне, но мы сможем помочь друг другу. Пятая сестра, ты должна знать, что палочки для еды нельзя сломать легко вместе, верно? Если ты меня подозреваешь, мне нечего сказать, но если ты позволишь кому-то воспользоваться ситуацией, неважно, если я проиграю выборы, но ты, потом не плачь.

— Что ты пытаешься сказать?

— Я не хочу ничего говорить, я просто хочу предупредить тебя, – Шестая юная барышня сказала: – Я видела, как четвертая и третья сестры тайно встречались несколько дней назад, вели себя подозрительно, не знаю, что они хотят сделать, единственное, что я могу сделать, это предупредить тебя заранее. Я надеюсь на этот свой маленький ум, это напоминание будет использовано к лучшему.

Чу Цзинь Яо вспомнила, что Шестая юная барышня сказала ей давным-давно, и не могла не спросить:

— Ты действительно намерена заключить со мной союз?

— Естественно, – Шестая юная барышня рассмеялась: — Как я могу сражаться одна против них двоих? У меня не было другого выбора, кроме как обратиться за помощью к своей пятой сестре. Теперь твое положение как спутницы наполовину обеспечено, так что, если ты сегодня будешь защищаться от них двоих, твое дело будет завершено. Когда придет время, мне придется положиться на Пятую сестру, чтобы она замолвила за меня словечко перед ванфэй и старой ванфэй. Разве не хорошо было бы нам приносить пользу друг другу? Когда мы войдем в резиденцию принца в будущем, мы обе сможем помогать друг другу, так разве мы не будем более надежными, чем другие?

Если бы Шестая юная барышня только искренне сказала, что хочет помочь Чу Цзинь Яо, Чу Цзинь Яо не поверила бы ей, но теперь она сама выдвинула свою цель, желая, чтобы Чу Цзинь Яо помогла ей, когда она добьется успеха, и она ясно дала понять, чего хочет.

Чу Цзинь Яо ничего не сказала, но улыбнулась и кивнула:

— Шестая сестра искренна в своем отношении к другим, и это меня трогает. Не волнуйся, я сделаю то, что сказала раньше.

Увидев согласие Чу Цзинь Яо, Шестая юная барышня обрадовалась и сжала руку Чу Цзинь Яо, говоря:

— Это замечательно! Пятая сестра, не волнуйся, сегодня ты просто смело иди на банкет, а я присмотрю за двумя другими в темноте. Если они будут делать какие-либо необычные движения, я немедленно прикажу служанкам предупредить тебя.

— Как я могу…

— Все в порядке, – Шестая юная барышня похлопала Чу Цзинь Яо по руке и рассмеялась: – Теперь ты на свету, а они в темноте, если ты покажешь хоть намек на подозрение, они, конечно, сразу же насторожатся, и будет плохо, если напугаем змею. Почему бы тебе не идти в открытую и не прикрыть им глаза, чтобы четвертая и третья сестры думали, что мы ничего не замечаем, а я буду тихо следить за ними за кулисами, и как только они раскроются, я сразу же предупрежу тебя. Если мы хорошо поработаем вместе, то, возможно, нам даже удастся перевернуть стол против них, чтобы они подняли камень и разбили себе ноги!

Чу Цзинь Яо посмотрела на Шестую юную барышню , и в ее глазах появилась улыбка:

— Хорошо, пусть будет как сказала Шестая юная барышня.

Услышав это, Шестая юная барышня радостно села на свое место и сказала:

— Путь еще далек, и сегодня будет тяжелая битва, так что ты можешь немного отдохнуть, пятая сестра, а я не буду тебя беспокоить.

Чу Цзинь Яо действительно закрыла глаза, держа позвоночник прямым и закрывая глаза, пока карета раскачивалась. Изолированная от света, Чу Цзинь Яо не беспокоилась о том, что ее глаза выдадут ее мысли, и она позволила своим мыслям спокойно блуждать.

Слова Шестой юной барышни были настолько завораживающими, а в ее выражении лица не было и следа фальши. Если бы это была старая Чу Цзинь Яо, она могла бы действительно излить свое сердце.

Но она встретила Цинь И, и после того, как Цинь И однажды окрестил ее своей тактикой темных знакомств, Чу Цзинь Яо больше не могла доверять своим союзникам, в случае, если она встретит товарища по команде, похожего на Цинь И, она боялась, что она все еще будет считать деньги для другой стороны даже после того, как будет куплена им.

Поэтому Чу Цзинь Яо скептически отнеслась к словам Шестой юной барышни. Чу Цзинь Яо никогда не оставили бы спину открытой кому-то другому. Лучше полагаться на себя, чем на других. Только человек может по-настоящему доверять самому себе.

Чу Цзинь Яо не могла не вспомнить слова Цинь И в самом начале: «Сначала мы должны предварительно договориться, в частном порядке следить за недостатками другой стороны, и, наконец, оставить все как есть, чтобы не бояться, что другая сторона обернется против нас».

Чу Цзинь Яо чувствовала, что в этом есть смысл, но сейчас же чувствовала себя виноватой.

Она понимала доводы, и хотела сделать то же самое, но что если она не сможет заручиться поддержкой Шестой юной барышни...

Воздух, который она выдохнула, образовал белый туман на улице, когда она выходила из кареты. Она тихо топала ногами, прикрываясь юбкой.

Ее ноги вот-вот лишатся чувств, но она наконец-то добралась до места.

Госпожа Чжао провела группу девушек внутрь. Сегодня в резиденции принца Хуэй Лин было особенно оживленно, так как цзюньванфэй разослала приглашения всем окрестным барышням подходящего возраста, а кто бы не дал лицо цзюньванфэй? На двадцатый день фужэн собрались вместе, и резиденция принца наполнилась смехом, одеждами, подобными облакам, и благоуханием на десять ли.

Когда служанка объявила новость о прибытии маркизата Чан Син, звуки смеха в зале смолкли, а затем фужэн встали с улыбками:

— Это прибыла маркиза.

Сегодня многие из внутренних семей чиновников Тайюаня находятся здесь, а в Шаньси только два дворянина - один из них резиденция принца Хуэй Лин и другой же резиденция маркиза Чан Син.

Многие из присутствующих - жены гражданских чиновников, которые в основном дружат с чиновниками того же происхождения, и не часто общаются с такими знатными людьми, как маркиза Чан Син, но даже это не мешает им дать маркизк Чан Син немного лица.

Несмотря на то, что резиденция маркиза Чан Син передается из поколения в поколение, это все еще семья маркизов. Сыновья и мужья этих женщин начинали свою карьеру на императорских экзаменах, семья также полагалась на поэзию и книги, в отличие от маркиза Чан Син, который пошел по пути военного генерала и чьи потомки в основном служили в армии. Говорят, что гражданские и военные не имеют глубоких дружеских отношений, поэтому жены этих чиновников не часто общаются с семьей маркиза Чан Син, но поскольку они встретились сегодня в резиденции принца, нет причин для пренебрежения.

Одна за другой, фужэн из семьи чиновника вставали и с улыбкой приветствовали госпожу Чжао. Когда госпожа Чжао вошла, она рассмеялась при виде такого количества людей:

— Похоже, я опоздала, старейшины уже сидят здесь!

Все фужэн разразились смехом, и кто-то встал, чтобы предложить госпоже Чжао присесть, но господа Чжао поспешно отказалась. Чу Цзинь Яо смешалась с толпой, ее глаза окинули окрестности, подумав, что это действительно трудно сделать, такой маленький теплый павильон, в котором в общей сложности было более двадцати человек, и еще оставалось место, чтобы сесть.

Госпожа Чжао жестом отодвинулась, а затем полуприсела под цзюньванфэй. Несколько девушек из резиденции Чу вышли вперед и поклонились старой ванфэй и цзюньванфэй, которая с улыбкой подозвала их к себе. Как только они выпрямились, сбоку раздался четкий смех:

— Это дочери маркиза?

Говорившая была фужэн в зеленой и серебристо-серой шубе из крысиной кожи, она была не очень стара и выглядела как хорошая шутница. Старой ванфэй тоже понравилась эта умная собеседница, и она улыбнулась:

— Вот они, госпоже Чжао повезло.

Взгляд этой фужэн скользнул от девушек Чу и наконец остановился на Чу Цзинь Яо:

— Кто это?

Госпожа Чжао ответила:

— Это моя вторая дочь, ее зовут Цзинь Яо. Она довольно непослушная, поэтому я рассмешила Вам, фужэн.

— Удивительно, но она - родная дочь маркизы, – другая женщина спросила: — Тогда значит, что старшая барышня, вышедшая на днях замуж, является родной сестрой этой барышни?

— Это так.

Боже мой!

Теперь фужэн кричали:

— Посмотрите на этих двух дочерей маркизы, они действительно завидные! Барышня, вышедшая замуж два дня назад, стала для меня настоящим открытием, но я не ожидала, что у нее во внутреннем дворе до сих пор спрятана одна!

Госпожа Чжао улыбнулась, будучи польщенной, и скромно сказала:

— Это только потому, что вы все хотите похвалить ее, но на самом деле она всего лишь обезьяна со шкурой.

В такие моменты Чу Цзинь Яо, о которой шла речь, не нужно было ничего говорить, ей достаточно было просто скромно и с достоинством улыбнуться и слегка склонить голову. На самом деле, все это были вежливые слова, которые никто не воспринимал всерьез, и Чу Цзинь Мяо знала это, тем более, что она слышала много таких слов в свои первые тринадцать лет. Чу Цзинь Мяо понимала, что эти красивые слова - всего лишь слова, которые нужно слушать, но даже несмотря на это, Чу Цзинь Мао не могла не почувствовать прилив гнева.

Чу Цзинь Яо глупа и вульгарна, у нее нет ничего, кроме лица. Эти фужэн слепые?

Четвертая юная барышня Чу все еще такая претенциозная, и поскольку она так плохо выглядит, она ненавидела, когда люди упоминают ее внешность. Она всегда считала, что каждый должен оценить ее талант, а если нет, значит, собеседница имеет глава, но без таланта.

Место в павильоне для обогрева было недостаточно большим, поэтому фужэн сидели здесь, чтобы поговорить о семейных делах, и было не очень хорошо для Чу Цзинь Яо, молодой девушки, оставаться и слушать. Поэтому, после приветствия старой ванфэй, Чу Цзинь Яо была проведена служанкой в цветочный зал. Там находилось место, где уездная принцесса развлекала их, девушек из будуара.

В цветочном зале сидело много людей. Официальные фужэн были польщены приглашением резиденции принца, но в глубине души они также были вне себя от радости. Они не забыли, что в резиденции принца было два сына, оба неженатые. Учитывая это, они, естественно, брали с собой на встречу всех девушек из своих семей, которые были в соответствующем возрасте. Таким образом, резиденцию принца посещало больше девушек, чем фужэн.

Как только она вошла, на нее обрушился теплый аромат, Чу Цзинь Яо не могла не задохнуться, присутствующие девушки выкурили по одной сильной специи, теперь ароматы благовонии и пудры смешались вместе, и некоторое время пеклись под воздействием жара, запаха было достаточно.

Появление Чу Цзинь Яо было подобно камню, упавшему в сердце озера, он произвел всплеск, который не был слишком сильным и вскоре вернулся в нормальное состояние. У незамужних девушек были свои кружки, и когда они были гостями в чужих домах, они непринужденно перекидывались с хозяевами несколькими словами, а потом все расходились искать своих знакомых платочниц. В цветочном зале теперь было полно народу, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что девушки сидели группами, так что было ясно, что у каждой из них есть своя территория.

В конце концов, Третья юная барышня, Чу Цзинь Мяо и остальные выросли в резиденции маркиза и за эти годы накопили довольно много связей, поэтому, поприветствовав уездную принцессу, они быстро направились к своей собственной маленькой группе. Что касается Чу Цзинь Яо, которая вернулась домой меньше года назад, то она была очень пассивна в этот момент.

Маркиз Чан Син нашел ее только в конце первого месяца этого года, и этот год был годом кровотечении и войн*, поэтому Чу Цзинь Яо не часто удавалось куда-то выйти, и где она могла найти подружек с похожими интересами? Чу Цзинь Яо стояла там, слегка смущенная, но, к счастью, Шестая юная барышня быстро подошла и сказала Чу Цзинь Яо:

— Пятая сестра, пойдем со мной, посидим там.

*(имеется в виду год, полный ссорами и противостояниями)

Чу Цзинь Яо тайно испустила вздох облегчения и, конечно же, согласилась.

После того как Шестая юная барышня усадила Чу Цзинь Яо, она разговаривала и смеялась с хорошо знакомыми ей благородными девушками, одновременно заботясь о Чу Цзинь Яо, тщательно ухаживая за ней. Все эти барышни знали, что Чу Цзинь Яо была ошибочно оставленной девушкой из резиденции маркиза Чан Син, которая росла в крестьянской семье все предыдущие годы и была найдена только в начале этого года. Они ничего не говорили, но наедине все они тайно оценивали Чу Цзинь Яо.

Рядом с медной горелкой для благовоний сидела Чу Цзинь Яо в белом парчовом жакете с красной юбкой под ним, сидя боком на табурете, настолько достойная и элегантная, насколько это вообще возможно, явно самая драгоценная парча, наброшенная на нее, но по праву, словно она была рождена, чтобы наслаждаться самыми богатыми вещами на земле. Солнечный свет падал на ее лицо, отражаясь от ее кожи туманным теплом, словно позолоченным золотым светом, в то время как ее щеки были белоснежными, и золото и белый отражали друг друга, словно могли светиться светом.

Для того, чтобы смотреть на эту тихую и молчаливую Чу Цзинь Яо, не нужно даже искать правильный угол, это уже нежная картина барышни с тонкой кистью.

Барышни говорили и смеялись как обычно, но уголки их глаз были острыми. Эти изнеженные и избалованные барышни обладали острейшим обонянием, и кто бы ни украл центр внимания на банкете, и что это был за человек, не могло ускользнуть от их глаз.

Как и ожидалось, Чу Цзинь Яо внимательно слушала Шестую юную барышню и ее подруг, как вдруг одна из служанок, выполнявших поручения, ударилась, и чайные чашки в ее подносе с треском упали на землю. Когда она сидела рядом, Чу Цзинь Яо была застигнута врасплох, и ее юбка сразу же стала мокрой.

Служанка тут же опустилась на колени и стала просить прощения. В этот момент уездная принцесса услышала звук разбитого фарфора и наконец вспомнила о своем долге хозяйки. Уездная принцесса встала и спросила:

— Что случилось?

Чу Цзинь Яо уже встала, Шестая юная барышня и остальные тоже были поражены и поспешно собрались вокруг, чтобы посмотреть на состояние Чу Цзинь Яо. Шестая юная барышня посмотрела на подол юбки Чу Цзинь Яо и нахмурилась:

— Подол ее юбки все мокрый, что нам делать?

Барышни рядом с ней тоже собрались вокруг, чтобы посмотреть на происходящее, они указывали:

— Что не так с этими служанками, как она посмела испортить такую прекрасную юбку.

Девушка рядом с ней тут же принялась тыкать свою собеседницу, а когда говорившая увидела приближающуюся уездную принцессу, у нее хватило здравого смысла замолчать.

Когда уездная принцесса увидела, что ее собственная служанка совершила такой поступок, ее лицо было обесчещено. Она сказала:

— Это просто юбка, что тут такого. Поскольку ты не можешь носить эту, ты можешь просто поменять ее. Так получилось, что у меня есть несколько юбок, которые я больше не ношу, поэтому я просто отдам их тебе.

Чу Цзинь Яо покачала головой:

— Нет необходимости. Я принесла отдельный наряд для банкета, так что не нужно беспокоить уездную принцессу.

Уездная принцесса подумала, что это ее лучшее платье, и она может очень расстроиться, если на него попадет вода. На самом деле, даже если резиденция маркиза Чан Син была не так хороша, как резиденция принца, она не была настолько плоха, чтобы ее презирать, и сама Чу Цзинь Яо не думала об этой юбке Мамянь, даже если оно было сделано из атласного материала, который было трудно купить. Чу Цзинь Яо не выглядела расстроенной и небрежно сказала:

— Пожалуйста, извините, я пойду в заднюю комнату, чтобы переодеться.

Окружающие барышни обнаружили, что Чу Цзинь Яо совсем не чувствует боли, все они тайно вздохнули: «Эта особа сделала хорошую работу на поверхности, не смотрите на нее сейчас, но в глубине души, боюсь, она уже плачет от боли, верно?».

Услышав, что Чу Цзинь Яо хочет сама переодеться, уездная принцесса не могла ждать, пока это произойдет, она ненавидела неприятности. Однако уездная принцесса, по крайней мере, помнила указания цзюньванфэй и притворилась обеспокоенной:

— Ты только прибыла в резиденцию принца, можешь ли ты узнать дорогу? Мне попросить кого-нибудь отвести тебя в заднюю комнату?

В этот момент служанка, из-за которой возникли проблемы, взяла инициативу в свои руки и сказала:

— Уездная принцесса, рабыня совершила большую ошибку, поэтому пусть рабыня исправит ее и отведет Пятую барышню Чу переодеться.

Этот метод избавляет от проблем! Как только уездная принцесса услышала это, она согласилась без раздумий:

— Хорошо, тогда ты отведешь ее туда.

Чу Цзинь Яо не двинулась с места, посмотрела на ведущую служанку, ничего не сказала и пошла за служанкой к выходу. После того, как двое ушли, глаза Шестой юной барышни посмотрели на ведущую служанку, и вдруг, без предупреждения, она обернулась и посмотрела на Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Мяо была ошеломлена, но быстро успокоилась и бесстрашно смотрела прямо перед собой. Шестая юная барышня необъяснимо улыбнулась и снова села на то же место.

Через некоторое время Шестая юная барышня нашла возможность выйти из двора. Лин Лун только что отослали, и поэтому она не смогла найти Чу Цзинь Яо, как только вернулась. Когда Лин Лун увидела вышедшую Шестую юную барышню, она словно увидела спасительницу и поспешно подошла спросить:

— Шестая юная барышня, где наша барышня?

— Я как раз собиралась поговорить с тобой об этом, – Шестая юная барышня нахмурилась и сказала: – Только что маленькая служанка необъяснимым образом опрокинула чай и пролила на подол юбки Пятой сестры. Я никак не могу взять в толк, но ты вернулась, так что иди и посмотри!

Лин Лун поспешно ответила, и она нетерпеливо спросила:

— Шестая юная барышня, как выглядела служанка, которая увела Пятую юную барышню, и какая на ней была одежда, чтобы я могла найти кого-нибудь спросить по дороге.

Шестая юная барышня задумалась на мгновение и нарочито спокойно ответила:

— Кажется, на ней были двойной пучок и темно-лазурное платье, но больше я ничего не помню.

Лин Лун ответила пониманием, вытянула ноги и побежала к заднему двору.

Чу Цзинь Яо вела служанка, поворачивая налево и направо в резиденции принца. Служанка молчала и просто шла вперед. Она прошла через лунные ворота и вдруг заметила позади себя звук остановленных шагов.

Служанка обернулась и спросила в замешательстве:

— Пятая юная барышня, разве Вы не говорили, что хотите переодеться, почему Вы не идете?

Чу Цзинь Яо улыбнулась, сунула руки в рукав и неторопливо сказала:

— Мне кажется, ты идешь не туда.

Лицо служанки застыло, и она принужденно улыбнулась:

— Как так?

Чу Цзинь Яо хмыкнула и сказала:

— Даже если у меня нет хорошего чувства направления, я не настолько плоха, чтобы не распознать истину. Место для переодевания женщин должно находиться во внутреннем дворе резиденции, расчитываешь вывести меня наружу?

В это время Чу Цзинь Яо развернулась и уже собиралась идти обратно, но служанка взглянула на нее и, не обращая особого внимания, подбежала и потянула Чу Цзинь Яо за руку.

— Барышня, Вы ошиблись, Вам следует идти сюда!

Чу Цзинь Яо не ожидала, что все служанки резиденции принца настолько смелы, и ее протащили несколько шагов. Она просто не хотела сохранять лицо для резиденции принца Хуэй Лин и с силой отдернула руку, говоря:

— Как ты смеешь?

Служанка приложила все свои силы, чтобы сильно дернуть Чу Цзинь Яо за руку. В ее представлении, изнеженная и избалованная барышня из будуара должна была свалиться от порыва ветра, насколько сильной она могла быть? Однако она не ожидала, что Чу Цзинь Яо станет серьезной, и ее рука вытянулась так сильно, что протащила служанку вперед на несколько шагов.

У служанки было потрясенное лицо, в то время как Чу Цзинь Яо все еще чувствовала себя отвратительно:

— С таким количеством силы, ты все еще хочешь силой потянуть кого-то сделать что-то плохое? Какой позор.

Чу Цзинь Яо с силой стряхнула с себя эту служанку, покрутила головой и большими шагами пошла прочь сама.

Служанка стояла на том же месте, находясь в затруднительном положении. Она смотрела, как Чу Цзинь Яо уходит, и хотела подойти и потащить ее обратно, но не была такой сильной, как Чу Цзинь Яо, поэтому не могла этого сделать. По первоначальному плану, если Чу Цзинь Яо не будет слушаться, она могла просто оттащить ее силой, но никто не сказал служанке, что делать, если она не сможет оттащить ее. Сила Чу Цзинь Яо была не такой, как у барышни в будуаре, и если бы они стали более серьёзными, то еще неизвестно, кто кого перетянет.

Служанка стиснула зубы, топнула ногой, подняла юбку из темно-синей ткани и быстро побежала в сторону задней комнаты, спрашивать совета у своего хозяина.

А Чу Цзинь Яо избавилась от хвоста, и теперь ей было плевать на мокрую юбку. Она хотела вернуться на пир или найти место, где было бы много людей. Увидев эту сцену сегодня, она испугалась, что снова стала мишенью. Теперь вокруг Чу Цзинь Яо никого не было, а двор был пуст и безлюден, так что если что-то случится, она не сможет защитить себя.

Чу Цзинь Яо очень хотела вернуться в банкетный зал, но чем больше она волновалась, тем меньше у нее получалось. Она несколько раз обошла вокруг, и в конце концов ей пришлось остановиться в разочаровании.

Она снова заблудилась.

Теперь, не говоря уже о ней самой, боюсь, что человек, стоящий за этим, не сможет узнать, где она находится.

На многоэтажке с карнизами и загнутыми углами крыши у окна стоял человек в кирпично-красном одеянии, его пальцы мягко и регулярно стучали по краю.

Слуга в зеленой мантии рядом с ним тоже скрестив руки, смотрел, как девушка в белом жакете и красной юбке внизу кружит по двору. С верхушек деревьев дул пронизывающий ветер, и слуга задрожал, не удержавшись от вопроса:

— Господин, на что Вы смотрите?

— Я просто хотел посмотреть, сколько времени ей понадобится, чтобы найти дорогу по кругу, – Юноша мягко рассмеялся: — Похоже, я все-таки переоценил, она совсем не сможет найти дорогу.

Сяо Линьцзы вытянул голову и огляделся вокруг, не в силах понять, что его собственный хозяин полдня простоял у окна, обдуваемый холодным ветром, только для того, чтобы посмотреть, как девушка определяет дорогу в саду?

Но не успел Сяо Линьцзы закончить бормотание, как увидел палец своего хозяина, указывающий на него. Его манжеты были украшены изящными бирюзовыми камнями, подчеркивая, длинные, тонкие, изящные пальцы:

— Ты выйдешь и отправишь ее наружу.

Глаза Сяо Линцзы расширились от шока:

— Господин, Вы имеете в виду меня?

— Что, ты не хочешь идти?

— Не смею, – Сяо Линьцзы поспешно склонил голову, поклонившись, направился к выходу. Повернувшись, он спокойно поднял рукав и вытер пот со лба.

Их хозяин — действительно прирожденный начальник, непредсказуемый в своих настроениях и непредсказуемый в своем темпераменте, который становится все более непроницаемым с тех пор, как он покинул поле боя.

Отослав остальных, молодой и высоки юноша встал перед окном, наблюдая за девушкой внизу, которая кружила, как безголовая муха, и на его губах бессознательно появилась улыбка:

— Сколько времени прошло, а твое чувство направления все еще так плохо.

_____________

Автору есть что сказать: Постановочка

Мне кажется, все поняли, но я должен вежливо спросить, угадали ли вы загадочного человека, который появился в последний момент? (Ладно, я закончил, я иду домой, чтобы отдать долг одной золотоискательнице)

Горы и реки встретятся*

*(山水相逢 Shānshuǐ xiāngféng.

Китайская идиома: В жизни всегда есть возможность встретиться и иметь дело друг с другом, и бывают времена, когда каждый нуждается в ком-то. Не делайте того, чего не стоит, ведь вы неизбежно встретитесь снова)

Чу Цзинь Яо шла долгое время, пока наконец не признала, что она, похоже, ходит кругами.

Она была обеспокоена: она не могла увидеть ни одного человека в этом месте, что же могла сделать? Как ни странно, несмотря на то, что это был довольно отдаленный сад, здесь не было ни одного слуги. Почему здесь не было ни одной служанки?

Чу Цзинь Яо спокойно огляделась вокруг и была напугана голосом позади нее:

— Барышня.

Чу Цзинь Яо была захвачена врасплох, и она в шоке обернулась, увидев молодого человека в зеленой мантии с круглым вырезом и улыбающимся взглядом, стоящего позади нее. Он не выглядел старым, его лицо было белым, чистым и ухоженным, без малейшего намека на щетину.

Чу Цзинь Яо успокоилась и спросила с легкой ноткой осторожности:

— Кто ты? Как ты здесь появился?

— Не скрою этого от Вас, раб... Младший увидел, как Вы ходите здесь кругами и, похоже, заблудились, поэтому вызвался подойти и показать Вам дорогу.

— Ты покажешь мне дорогу? – Чу Цзинь Яо удивилась, затем подняла свое сердце, и ее глаза стали крайне настороженными: — Нет нужды, я могу найти сама.

Сяо Линьцзы в сердцах сказал «Если бы Вы действительно могли найти ее, зачем бы наследный принц так долго стоял у окна, обдуваемый холодным ветром?». Хотя он не знал, зачем наследному принцу понадобилось собственными глазами видеть, как барышня уходит, ум хозяина всегда подвержен сомнениям, а наследный принц был лучшим из них. Сяо Линьцзы видел все это, пока у наследного принца есть желание, нет ничего, что он не мог бы сделать. Что такое показать дорогу барышне, которую он никогда не встречал?

Улыбка на лице Сяо Линьцзы становилась все добрее и добрее, думая об этом, однако с его белым круглым лицом он был похож на белую булочку:

— Барышня, младший абсолютно добрый. Вы здесь уже так долго, не стоит продолжать теряться, почему бы Вам не позволить младшему идти впереди, а Вам следовать издалека, как только Вы обнаружите что-то неладное, Вы сможете отступить. Что думаете?

Чу Цзинь Яо задумалась и неохотно кивнула: «Хорошо».

Сяо Линьцзы повернулся и действительно сдержал свое обещание, честно ведя вперед, не оборачиваясь и не пытаясь завязать разговор по пути. Чу Цзинь Яо подумала: «Может быть, он действительно добрый мальчик? Но, глядя на его одежду, почему он не совсем похож на тех, кого она видела раньше?».

Когда она собиралась выйти со двора, Чу Цзинь Яо, казалось, что-то почувствовала и без предупреждения повернула назад. В углу сада находился чердак, и в этот момент пронесся порыв ветра, подняв рассеянную оконную завесу и скрыв обстановку за окном.

— Барышня?

Сяо Линьцзы тоже стоял на месте, увидев, как Чу Цзинь Яо обернулась, в его глазах вспыхнул огонек, но этого не было заметно в его голосе. Он лишь неуверенно сказал:

— Барышня, пора идти.

Чу Цзинь Яо покачала головой, ее втайне забавляло, почему, ей казалось, что кто-то наблюдает за ней? Чу Цзинь Яо повернула голову назад и с улыбкой кивнула Сяо Линьцзы:

— Хорошо, пойдем.

Чу Цзинь Яо подтвердила, что Сяо Линьцзы был хорошим человеком, и вспомнив, как она защищалась, ей стало стыдно, поэтому она ярко и беззастенчиво улыбнулась Сяо Линьцзы. Сяо Линьцзы был застигнут врасплох, и когда он увидел улыбку Чу Цзинь Яо, его выражение лица на мгновение застыло.

Но вскоре Сяо Линьцзы среагировал и сделал шаг в сторону, чтобы направить Чу Цзинь Яо вперед. В душе Сяо Линьцзы сказал: «Эта барышня не знаменита, но ее красивое лицо нисколько не уступает благородным Дворца».

Мысленно Сяо Линьцзы плюнул на себя, о чем он думал. Поспешил вернуться к наследному принцу и взяться за его распоряжения.

Чу Цзинь Яо вскоре подошла к лунным воротам, откуда она пришла, посмотрела на служанок, выходящих за ворота, и уже могла узнать цветочный зал, где проходил банкет. Сяо Линьцзы сказал позади нее:

— Барышня, будет лучше, если служанка сопроводить Вас дальше, поэтому сейчас уйду.

Чу Цзинь Яо была так полна радости, что не обратила внимания на слова Сяо Линьцзы. Она обернулась и помахала Сяо Линьцзы на прощание, после чего бодро зашагала к выходу.

Сяо Линьцзы обошел толпу и еще некоторое время прятался за лунными воротами, чтобы убедиться, что ничего необычного не происходит, после чего поднялся и пошел обратно.

Однако на этот раз он успел сделать всего два шага, как сзади послышались торопливые шаги. Сяо Линьцзы удивленно обернулся и увидел Чу Цзинь Яо, бегущую назад с встревоженным лицом:

— Этот... не знаю, как к тебе обращаться, поэтому я очень груба. Пожалуйста, останься ненадолго, ты не видел мой подвесной кошелек?

— Подвесной кошелек? – Сяо Линьцзы тоже был в замешательстве: — Что происходит?

— Я уже собиралась возвращаться, как вдруг поняла, что кошелек, висевший у меня на поясе, пропал. Этот кошелек я привыкла носить с собой, и боюсь, что нехорошо его терять.

Без лишних слов Сяо Линьцзы подумал о том, что было не так. Посмотрев вниз, на некотором расстоянии увидел, что пояс Чу Цзинь Яо был пуст, и казалось, что чего-то не хватает. Он был уверен, что это не уловка Чу Цзинь Яо. При первой встрече она была одета именно так, и не сдвинула пояс по пути. Раз так, то можно опасаться, что кошелек действительно был оставлен на дороге.

Поскольку на кону стояла репутация женщины, Сяо Линьцзы не посмел медлить и сказал:

— Пойдемте со мной, барышня, поспешим обратно тем же путем, каким пришли, чтобы найти его.

В цветочном зале Чу Цзинь Яо уже давно ушла, но не возвращалась. Хотя девушки в цветочном зале ничего не говорили, на самом деле все они были в курсе этого дела.

Чу Цзинь Мяо встала, подошла и сказала уездной принцессе:

— Уездная принцесса, моя пятая сестра не вернулась даже сейчас, мне, как старшей сестре, неспокойно, и я хочу пойти и поискать ее.

Произнося эти слова, Чу Цзинь Мяо не контролировала громкость и не думала избегать людей вокруг себя, поэтому многие услышали ее. Уездная принцесса без особого беспокойства махнула рукой: «Ладно, идите». Сказав это, уездная принцесса пробормотала низким голосом: — Разве ты ее не приемная сестра, а не настоящая, к чему такая спешка.

Услышав это, лицо Чу Цзинь Мяо покраснело, она поспешно сделала два быстрых шага, делая вид, что не слышала.

Когда Чу Цзинь Мяо выходила, она случайно проходила мимо Третьей юной барышни. Третья юная барышня тоже встала и сказала:

— Ты идешь искать пятую сестру? Я пойду с тобой.

Чу Цзинь Мяо ничего не сказала, кивнув головой, словно подтверждая. Она вдруг что-то вспомнила и поспешно обернулась, чтобы посмотреть на Шестую юную барышню. Когда Чу Цзинь Мяо увидела, что место Шестой юной барышни уже давно остыло, ее сердце опустилось.

Все было кончено, не позволю Шестой юной барышне все испортить!

Чу Цзинь Мяо и третья юная барышня обменялись взглядом, а затем, не задерживаясь, поспешно направились к выходу вместе со своими служанками.

С другой стороны, Линь Си Нин сопровождал Линь Си Юань, когда они вместе шли по коридору. Линь Си Нин спросил:

— Старший брат, ты торопишься, кого ты собираешься увидеть?

Линь Си Юань не стал говорить, а просто сказал:

— Встретить великого человека. Это не то, что тебе следует знать, не спрашивай пока об этом.

Линь Си Нин саркастически замолчал, его рука случайно коснулась предмета в рукаве, и выражение его лица было ошеломленным. Линь Си Нин молча взглянул на Линь Си Юань, и в залитом снегом свете он увидел лишь лицо старшего брата, похожее на нефрит, и зрачки его глаз, усеянные чернилами.

Вполне ожидаемо, что такой мужчина понравится молодой девушке.

Подумав так, Линь Си Нин достал предмет из рукава и передал его Линь Си Юань.

— Что? – Линь Си Юань взглянул на него и спросил в замешательстве.

Линь Си Нин выпустил «о» и сказал:

— Это от моей двоюродной сестры, мать вызвала меня зачем-то, я не могу идти дальше, в любом случае, старший брат, ты уже идешь, когда увидишь двоюродную сестру, передай ей это от меня.

Лин Си Юань взглянул на кошелек цвета лотоса, беспомощно посмотрел на Лин Си Нин и протянул руку, чтобы принять его.

Он тоже был мужчиной и старше Линь Си Нин, поэтому как он мог не понять мысли Линь Си Нин? Двоюродная сестра, о которой он говорил, должна быть Чу Цзинь Мяо.

В присутствии Линь Си Нин Линь Си Юань не мог ничего сказать. Четвертая барышня семьи Чу была хитрой и с нечистым сердцем, поэтому он боялся, что она не подходит. Однако, если бы он сказал это при Линь Си Нин, Линь Си Нин непременно бросился бы спорить с ним, поэтому Линь Си Юань пришлось отложить это на потом, чтобы слегка упомянуть об этом старой ванфэй.

Братья расстались на развилке дорог, Линь Си Нин пошел в другую сторону, а Линь Си Юань направился к чердаку в саду.

По мере того, как Линь Си Юань думал о Владыке внутри чердака, его шаг становился все более торопливым. Но не успел он дойти до нее, как его остановил неожиданный человек.

Линь Си Юань с удивлением посмотрел на человека перед ним и спросил в замешательстве:

— Шестая юная барышня, что это значит?

—Шицзы, ты не можешь идти дальше.

Линь Си Юань поднял бровь, на его лице появилась заинтересованная улыбка:

— Почему?

Шестая юная барышня кусала губы, казалось, принимая очень трудное решение, и неожиданно сказала:

— Я случайно узнала, что четвертая и третья сестры устроили ловушку, чтобы попытаться подставить вас.

— Подставить меня? – Линь Си Юань покачал головой, даже если он не был достаточно хорош, он все еще был Шицзы резиденции принца, Чу Цзинь Мяо с третьей барышней как могли подставить его? Линь Си Юань уже собирался что-то сказать, как вдруг его лицо переманилось:

— Нет, почему они устраивают мне ловушку? Кто другой?

Быстро среагировав, Шестая юная барышня посмотрела на Линь Си Юань и тихо сказала:

— Моя пятая сестра.

— Пятая двоюродная сестра? – Линь Си Юань был очень ошеломлен, в этот момент он не заботился о встрече с наследным принцем с докладами, он поспешно сказал:

— Быстро отведи меня туда!

Опасаясь, что ситуация может измениться, Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня поспешили к месту переодевания. Место, где переодевались приглашенные девушки, естественно, строго охранялось, и то, куда направлялась Чу Цзинь Мяо, точно не было местом переодевания резиденции принца.

Они вдвоем мелкими шажками добежали до места, где неожиданно столкнулись с человеком. Третья девушка с острыми глазами увидела посетителя и закричала:

— Кто ты? Что ты делаешь в таком месте?

Маленький слуга опустил голову и казалось, хотел поскорее уйти. Третья юная барышня, выросшая с наложницей Хуан, была знакома с этими рыночными делами, и как только увидела его поведение, она отказалась отпустить его. Чу Цзинь Мяо также почувствовала, что этот человек подозрительный, но она решила, что тянут и дергать его неприлично, поэтому сделала шаг назад и позволила Третьей юной барышне тянуть его, а сама встала сбоку, с достоинством сложила руки, прочистила горло и собиралась задать вопрос.

Но прежде чем Чу Цзинь Мяо успела что-то сказать, сзади раздался недоверчивый голос:

— Четвертая сестра?

Чу Цзинь Мяо ужаснулась и тут же повернулась назад, а Третья юная барышня тоже запаниковала и отпустила человека. Увидев их, посетительница была крайне удивлена:

— Третья сестра, ты тоже здесь? Четвертая сестра, что ты здесь делаешь?

Чу Цзинь Мяо на мгновение запаниковала, но потом быстро успокоилась. Она слегка приподняла подбородок и спросила:

— Шестая сестра, я хотела спросить тебя, что ты здесь делаешь?

Шестая юная барышня одарила их обеих свирепым взглядом и потопала внутрь:

— Где пятая сестра? Что вы с ней сделали?

Когда она услышала это имя, в сердце Чу Цзинь Мяо необъяснимо поднялось чувство страха. Будто испугавшись, мурашки побежали по ее рукам, но Чу Цзинь Мяо все еще сохраняла спокойное лицо и сказала:

— О чем ты говоришь, я ничего не понимаю. О, я вижу, ты спросила о Чу Цзинь Яо, как только прибыла, пожалуй, ты вор, кричащий поймать вора*, верно?

*(贼喊捉贼 zéi hǎn zhuō zéi — обр. в знач.: отвести подозрение, перевести подозрение на другого)

Шестая юная барышня была остановлена Третьей юной барышней и несколько раз безуспешно пыталась забежать внутрь. Третья юная барышня задумалась, она думала, что это потребует много усилий, но Шестая юная барышня выглядела как большой боец, так почему же ее так легко остановили? Ошибалась ли она?

Не успела эта мысль прийти в голову Третьей юной барышней, как она увидела, что Шестая юная барышня подняла голову и улыбнулась ей странной улыбкой, а в ее глазах загорелся странный огонек.

Рот Третьей юной барышни широко раскрылся, и прежде чем она успела что-либо подумать, услышала голос сзади:

— Не пристало двум барышням беспокоиться о семейных делах моей резиденции принца. Что касается того, вор ли это, кричащий, я сам увижу и узнаю.

Чу Цзинь Мяо и третья юная барышня одновременно обернулись в ужасе:

— Шицзы?

Стоящего в дверях лицо Линь Си Юань было холодным. Он всегда был мягким и всегда улыбался, когда встречал людей, но сейчас то, как он не улыбался, заставляло людей дрожать от страха. Линь Си Юань даже не обратил внимания на этих людей, он быстро подошел к закрытой двери и уже собирался толкнуть ее, вдруг его рука перестала двигаться.

Все трое несколько мгновений смотрели, как Линь Си Юань держит руку на замке, после чего он согнул костяшки пальцев и осторожно постучал в дверь.

— Тут кто-нибудь есть?

Внутри никто не ответил, и сердце Линь Си Юань резко опустилось. Он выпрямился и повернулся к Третьей юной барышне и Чу Цзинь Мяо с холодным лицом:

— Остальное дело — внутреннее дело моей резиденции принца, нехорошо продолжать держать трех барышень, пожалуйста, выйдите первыми.

Выйти? Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня посмотрели друг на друга и одновременно почувствовали, что что-то не так.

Их первоначальный план состоял в том, чтобы намочить одежду Чу Цзинь Яо, а затем заманить ее в это место, чтобы та переоделась. У Чу Цзинь Мяо в помощниках были Чу Чжу и Линь Си Нин, и ей не составило труда заставить нужных людей сотрудничать с ней, придумав ложь, но их было не так много. Из-за малого количества людей, Чу Цзинь Мяо была наготове, чтобы сегодня испортить репутацию Чу Цзинь Яо в резиденции принца.

Чу Цзинь Мяо наблюдала, как Чу Цзинь Яо вышла переодеться с расставленным персоналом, и следующим шагом было заманить к ней Шицзы. Чу Цзинь Мяо знала, что она не может испортить репутацию Чу Цзинь Яо, иначе она тоже будет втянута в это, но в такое время, когда они выбирали спутницу, что за люди были Старая ванфэй и цзюньванфэй: у них были сотни подруг, малейшего пятна на Чу Цзинь Яо было бы достаточно, чтобы Чу Цзинь Яо была полностью устранена, без шанса на возвращения.

Что является самым запретным для старейшин, особенно для ванфэй, матриарха?

Естественно, это — женщина с опущенными глазами, пытавшаяся использовать такую возможность, чтобы стать ближе к Шицзы. Пока кто-то осмеливается приставать к Шицзы, Чу Цзинь Мяо была уверена, что этот человек навсегда исчезнет из списка цзюньванфэй.

Поэтому Чу Цзинь Мяо заранее обсудила с Сунь Мама и попросила Сунь Мама подложить записку в кошелек Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Мяо распорядилась, чтобы в самом начале банкета кто-то тайно забрал у Чу Цзинь Яо подвесной кошелек и передал его Линь Си Юань, сказав неясным тоном: «Пятая юная барышня восхищается Шицзы, это кое-что для Шицзы».

Хоть и чувствовал, что это неуместно, Линь Си Нин все же последовал уговору Чу Цзинь Мяо и сказал, что это вещь его «двоюродной сестры», и отдал ее Линь Си Юань. Линь Си Юань принял двоюродную сестру своего брата за Чу Цзинь Мяо, но не знал, что они играют в словесные игры прямо у него под носом и пытаются украсть дракона и подменить его фениксом*.

*(偷龙转凤 tōulóngzhuǎnfèng — обр. в знач.: совершить тайный подлог)

И Линь Си Юань, действительно, был обманут. Кошелек, который он принял, действительно принадлежал Чу Цзинь Яо.

На данный момент каждый шаг плана Чу Цзинь Мяо был осуществлен, не хватало только последнего шага - выманить Шицзы за пределы двора, где переодевалась Чу Цзинь Яо, тогда она и третья юная барышня выйдут раньше, чтобы остановить их и донести дело до цзюньванфэй. Цзюньванфэй не знала внутренней истории, она могла только подумать, что Чу Цзинь Яо намеревалась соблазнить Шицзы, когда увидела то, что было на поверхности — дала Шицзы кошелек и тайно попросила о встрече, пока она переодевалась. Когда цзюньванфэй узнает об этом, она, конечно, будет в ярости и будет испытывать полное отвращение по отношению к Чу Цзинь Яо. В результате положение Чу Цзинь Яо как спутницы будет потеряно.

Этот план настолько гениален, что не оставит клейма на Чу Цзинь Мяо и не испортит репутацию Чу Цзинь Яо. Пока у цзюньванфэй будет плохое впечатление о Чу Цзинь Яо, дворянки будут делиться друг с другом информацией, и Чу Цзинь Яо не сможет найти себе подходящую пару.

План Чу Цзинь Мяо был хорош, и теперь, когда все встало на свои места, все шло так, как она и ожидала. Хотя она не знала, почему Шестая юная барышня участвует в этом, это не имело значения, ее план был всего в одном шаге от завершения.

Чу Цзинь Мяо проигнорировала слова Линь Си Юань и с обеспокоенным видом сделала несколько шагов вперед, после чего внезапно ослабла на ногах и упала на спину, а ее рука точно толкнула дверь в комнату.

Глаза Линь Си Юань мгновенно стали очень холодными, он боялся, что Чу Цзинь Яо действительно попала в ловушку, поэтому планировал очистить помещение от людей, чтобы хотя бы сохранить репутацию Чу Цзинь Яо, но он никогда не думал, что эта женщина, Чу Цзинь Мяо, окажется такой злобной!

Третья юная барышня смотрела, как Чу Цзинь Мяо слабо падает, она втайне говорила в своем сердце, что она действительно хорошо играет, но ее руки недвусмысленно сотрудничали с драмой Чу Цзинь Мяо, взывая к небу и приседая, чтобы помочь Чу Цзинь Мяо.

Шестая юная барышня стояла в отдалении, презрительно глядя на выходки этих двоих. Она посмотрела на дверь, которую толкнули, и в ее глазах блеснула уверенность.

Дверь в комнату со скрипом открылась, а затем с тихим стуком отворилась. И несколько человек снаружи смотрели внутрь, то ли нервно, то ли возбужденно, и однако когда они увидели то, что внутри – выражения их лиц стали нехарактерно озабоченными.

Где все были внутри?

Линь Си Юань бросил холодный взгляд на Чу Цзинь Мяо, лежавшей на земле, и махнул рукой, чтобы позвать служанок, без каких-либо эмоций в голосе:

— Вам надоел этот фарс на сегодня? Идите, отправьте трех барышень обратно. Никого не оставляйте в этом дворе, а потом приведите всех к бабушке и маме, дабы старшие могли допрашивать.

Чу Цзинь Мяо недоверчиво смотрела на него, но как бы она ни искала, внутри никого не было, не было даже признаков чьего-либо бывшего присутствия. Услышав слова Линь Си Юань, Чу Цзинь Мяо не могла не сказать:

—Шицзы...

— Достаточно, — Линь Си Юань нетерпеливо прервал, заложил руки за спину и сказал: — Отправьте трех барышень обратно.

Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня посмотрели друг на друга, обе увидели панику в глазах друг друга. Раз так, может Чу Цзинь Яо никогда не было здесь? Это было просто невозможно.

Шестая юная барышня недалеко от них также была с белым лицом.

Как это возможно?

Когда Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня, поддерживая друг друга, прошли мимо Шестой юной барышни, Чу Цзинь Мяо очень холодно хмыкнула.

Что ж, играя с ними по схеме внутри схемы, она почти заполучила его сегодня. Чу Цзинь Вань, жди! (#6)

Линь Си Юань посмотрел на Шестую юную барышню, сомнения, возникшие во время путешествия, медленно всплывали в памяти. Шестая юная барышня сделала шаг ближе к Лин Си Юань, ее губы дрожали, когда она прошептала:

— Шицзы, я…

— Шестая барышня Чу, — Линь Си Юань вежливо, но безжалостно прервал ее и сказал: — Пожалуйста, вернитесь назад.

Шестая юная барышня в смятении опустила плечи: в общении с умным человеком не было места ни малейшей оплошности. Если у нее и был шанс обмануть Шицзы, то теперь он был полностью уничтожен.

Она смогла воссоздать план Чу Цзинь Мяо на основе своих догадок. Она не предупредила Чу Цзинь Мяо и не собиралась предупреждать Чу Цзинь Яо. Она позволила Чу Цзинь Мяо продвигаться шаг за шагом, а затем, когда дело было наполовину завершено, побежала сообщить Шицзы.

Это и ябедничество, и признак слабости. Слабая женщина и так одинока и слаба, но она должна выйти и сказать Шицзы, что впереди обман и нельзя идти. Позже она заманила Шицзы в это место, устроив акт спасения с Чу Цзинь Мяо, а затем спокойно ждала, наблюдая за выступлением Чу Цзинь Мяо. Шестая юная барышня, похоже, изменила лишь небольшую часть плана Чу Цзинь Мяо, но она гораздо умнее Чу Цзинь Мяо.

Это план внутри плана. Шестая юная барышня разгадала план Чу Цзинь Мяо и смогла внести небольшие изменения, чтобы обратить сердце и душу Чу Цзинь Мяо в свою пользу. В будущем, как бы сильно Чу Цзинь Мяо не продвигала свой план, она фактически делает приданое для кого-то другого, потому что самым большим выгодоприобретатель в этом деле стала Шестая юная барышня.

Независимо от того, насколько безупречен план Чу Цзинь Мяо, позволит ли он Чу Цзинь Мяо стать спутницей его родной сестры?

Этого не случится. В тот момент, когда Чу Цзинь Мяо и Третьей юной барышне удалось осуществить свой план, путь вперед для них обеих был закрыт. В этот момент Чу Цзинь Яо уже была успешно обманута Чу Цзинь Мяо, что разрушило ее репутацию и вызвало отвращение у цзюньванфэй, а четвертая и третья барышни прроиграли, и единственной окончательной победительницей стала Шестая барышня.

Да, хотя в спутницы должны были быть выбраны два человека, Шестая юная барышня с самого начала не собиралась резервировать место для своих сестер. Даже Пятый молодой мастер, на которого ее родители возлагали все свои надежды, имел такую посредственную квалификацию, что Шестая юная барышня порой ненавидела занимать его место и готовиться к его экзаменам.

Мир знает только, что сыновей предпочитают дочерям, но он не знает, сколько семей процветало на протяжении веков не потому, что мужчины преуспевали, а благодаря дочерям в их семьях. С того момента, как она услышала новость о выборе спутницы, Шестая юная барышня поняла, что это ее шанс. Если бы она стала супругой Шицзы принца второго ранга, разве старая фужэн Чу осмелилась бы так нагло утаивать деньги от третьего дома? Очевидно, нет. Кроме того, если она станет супругой Шицзы, то все нынешние проблемы Третьего Дома, такие как трудности, перенапряжение и недостаток внимания, будут решены.

Некоторые сестры были поражены внешностью Шицзы резиденции Хуэй Лин, и поэтому им, как и третьей юной барышне, снились весенние сны. Но Шестая юная барышня была другой; она думала о положении Супруги Шицзы задолго до того, как увидела Шицзы, и ей было все равно, как он выглядит. Даже если бы Шицзы был мужчиной средних лет с большим животом, Шестая юная барышня не стала бы хмуриться. Еще один человек, отправившийся в резиденцию принца, усложнит осуществление ее плана, и лучше пресечь все в зародыше. Спутницы, как и супруги Шицзы, было бы достаточно для нее одной.

Как гладко все было задумано, но теперь все оказалось напрасным. Шестая юная барышня намеревалась управлять своим имиджем умной, доброй, но неоцененной слабой женщины, и много раз показывала себя перед Шицзы, а в этот раз, с планом Чу Цзинь Мяо, она показала себя еще сильнее. По всем правилам, ее заговор почти удался, но она чуть-чуть ошиблась.

Именно эта маленькая ошибка заставила Шицзы насторожиться.

Шестая юная барышня не посмела принизить наследника резиденции принца. Как только Шицзы заподозрил неладное, выяснение всех связей стало лишь вопросом времени. Шестая юная барышня вздохнула – все, что она сделала, было напрасно, как и высокое здание, только последнего куска дерева не хватало, но именно из-за этого последнего куска дерева оно и рухнуло.

Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня ушли с позором, а Шестая юная барышня, поняв, что ее разоблачили, тоже благоразумно ушла. Линь Си Юань стоял в пустом дворе и бросил взгляд в сторону помещения.

Он не мог не вздохнуть.

Линь Си Юань не знал, хорошо это или плохо. Оставалось только надеяться, что Чу Цзинь Яо уже давно все поняла и не зря скрывается.

На самом деле, главная героиня, которую обсчитывали, теперь с тревогой искала свой кошелек.

Чу Цзинь Яо действительно спешила, ведь тайные отношения — это великое преступление, которое может довести женщину до смерти, а то, что потеряно - это ее кошелек. Ничего, если его подобрала женщина, но если его подобрал мужчина... Чу Цзинь Яо даже не смела об этом думать.

Она не знала, что ее кошелек был украден Чу Цзинь Мяо и прошел через множество рук, чтобы попасть к Линь Си Юань.

Таким образом, Чу Цзинь Яо шла с Сяо Линьцзы всю дорогу и искала его, переворачивая несколько раз, но так и не увидела никакого кошелька. Из-за разных маршрутов Чу Цзинь Яо удивительным образом избежала Линь Си Юань и Шестой юной барышни, которые проходили через сад. К этому времени ни одна из двух групп не знала о существовании другой.

Сяо Линьцзы обеспокоенно посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— Барышня Чу, младший искал его несколько раз, но действительно не могу его найти. Может быть, он упал в другом месте?

— Это единственная возможность, — Чу Цзинь Яо нахмурилась, ее лицо не было лишено беспокойства.

Сяо Линьцзы выглядел и чувствовал себя жалко, но он ничем не мог помочь. Они разговаривали, как вдруг глаза Сяо Линьцзы расширились.

— Что случилось? — Чу Цзинь Яо удивленно обернулась и увидела вереницу людей, которые торопливо шли туда сюда по улице. Посреди них, казалось, был молодой человек в кирпично-красном одеянии.

Чу Цзинь Мяо показалось что-то знакомое, и она хотела посмотреть еще раз, но на противоположной стороне, похоже, были хорошо обученные охранники, и хотя они шли в быстром темпе, двигались они, дабы защитить человека в центре. Чу Цзинь Яо долго смотрела, но не видела лица человека в центре.

В мгновение ока им предстояло выйти из этого сада. Чу Цзинь Яо была обескуражена и бросила преследование, но именно в это время тот, кого тщательно охраняли, взял инициативу в свои руки и с весельем обернулся назад.

В это мгновение Чу Цзинь Яо почти почувствовала, как ее кровь застыла во всем теле. Только спустя долгое время она обрела способность говорить:

— Сяо Линь, кто они?

Сяо Линьцзы огляделся и не успел придумать, как потянуть время, как услышал, что барышня Чу продолжает спрашивать:

— Скажи мне вот что, ты видишь их, они люди?

_____________

Автору есть что сказать:

Сяо Линьцзы: ????

(внезапно ужасается)

_____________Переводчику тоже есть что сказать:

Всем привет! В последние несколько дни была занята делами учебы, поэтому перевод не выходил. Сейчас более менее успеваю сроками, поэтому главы будут выходить как обычно.

Сяо Линьцзы смотрел и еще сильнее присматривался в ту сторону, куда ушел наследный принц, и вопрос этой барышни Чу звенел в его голове: «видишь их, они люди?».

Хотя Сяо Линьцзы считал, что видел многое после стольких лет службы во дворце яростных битв* и за его пределами, не знал, как ответить на этот вопрос сейчас. Он открыл рот, ошеломленный, и сказал:

— Да, верно?..

*[刀光剑影 dāo guāng jiàn yǐng — сверкание мечей, яростная битва, атмосфера яростного сражения]

Сяо Линьцзы не знал, почему ему пришлось добавить тон* голоса после своего решительного ответа.

*[он использовал 吧 (bā) — что является конечной модальной частицей предложения, выражающая догадку, предположение, побуждение]

Чу Цзинь Яо не могла не обернуться и не посмотреть в ту сторону. Однако после всех этих задержек группа уже давно ушла, и теперь не было видно даже их спин.

Чу Цзинь Яо пробормотала неслышным голосом:

— Как это может быть... я рассмотрела неправильно?

Ци Цзэ явно был духом нефритовой подвески, отчего же Высочайшему духу появляться среди смертных? Она просто внимательно посмотрела, под ногами группы были тени, и они действительно были человеческими.

На этот раз просить Чу Цзинь Яо успокоить себя тем, что есть люди похожие на него, было нельзя.

Почему так произошло? Или в мире действительно есть люди, которые так похожи друг на друга?

Сяо Линьцзы посмотрел на Чу Цзинь Яо, склонив голову, и ее выражение лица казалось опущенным, он холодно наблюдал за ней мгновение и спросил неуверенно:

— Барышня Чу, почему Вы спрашиваете об этом?

— Неважно, — Чу Цзинь Яо покачала головой: — Я просто чувствую, что они очень странные.

Кто из-за странного поведения осмелиться сказать, что их Наследный принц не человек? Сяо Линьцзы даже не знал, что сказать. Поскольку наследный принц покинул резиденцию тайно, кроме нескольких близких ему людей, никто не знал, что наследный принц покинул границу, поэтому было неизбежно, что ему придется немного избегать по пути.

Эта барышня Чу, вероятно, так как она видела, как наследный принц и его партия избегали других и шли скрытно, приняла наследного принца за кого-то другого. Сяо Линьцзы едва сумел разобраться в этом, но потом сам себя «одернул».

Он желает смерти? Как он посмел подумать, что их наследный принц действует как вор?

Чу Цзинь Яо и Сяо Линьцзы, одна задумчивая, другой с несколько измененным выражением лица, ни один из них не обращал внимания на другого, но они были в мире друг с другом, и ни один из них не вызывал подозрений другого. Чу Цзинь Яо мыслями была занята Цинь И, поэтому она, не задумываясь, попрощалась с Сяо Линьцзы, а затем вышла из сада на одной глубокой и одной мелкой ноге.

Только когда Чу Цзинь Яо стояла возле цветочного зала, она вдруг поняла, что до сих пор не нашла свой кошелек!

Чу Цзинь Яо глубоко вздохнула, потеря ее вещей была так важна, но сейчас она даже не могла заставить себя думать об этом.

Внезапно глаза Лин Лун стали неподвижными, и она быстро побежала по ступенькам:

— Барышня!

— Лин Лун?

— Боже мой, барышня, служанка наконец-то нашла Вас? Куда Вы только что ходили?

Сказав это, Лин Лун поспешно оглядела Чу Цзинь Яо с ног до головы, и когда она увидела, что Чу Цзинь Яо все еще в той же одежде, что и раньше, и выражение ее лица не было неприятным, она наконец-то испустила долгий вздох.

Лин Лун уже продумала наихудший вариант развития событий, и, к счастью, в итоге она оказалась той, кто беспокоился о пустяках.

Чу Цзинь Яо в нескольких словах рассказала о произошедшем:

— Моя одежда промокла, и служанка вызвалась отвести меня переодеться, на полпути я почувствовала, что ситуация не та, поэтому вышла и вернулась. К сожалению, я заблудилась, когда была на полпути, что задержало меня до сих пор.

Естественно, Чу Цзинь Яо пропустила вопрос Цинь И мимо.

Лин Лун почувствовала страх, когда слушала, она похлопала себя по сердцу и повторила:

— Все хорошо, все хорошо!

Чу Цзинь Яо спросила:

— А ты? Когда я вышла, я долго искала тебя, но тебя нигде не было видно. Куда ты пошла?

— Служанка четвертой барышни пошла взять что-то с кухни и сказала, что персонала не хватает, поэтому ей пришлось утащить меня с собой. Служанка не удержалась и подумала, что это задержит ненадолго, если она отлучится, но кто знал, что, когда она вернется, то не увидит барышню.

— Сходить на кухню, взять что-то…— Чу Цзинь Яо, казалось, что-то почувствовала и вдруг спросила: — Кого ты видела, когда вернулась?

— Никого не видела. Когда служанка узнала, что не может найти барышню, испугалась до полусмерти, поэтому поспешно стала расспрашивать людей. Шестая барышня сказала служанке, что Вы ушли со служанкой с двойным пучком и темно-лазурным платьем.

Глаза Чу Цзинь Яо мерцали, и она спросила риторически с некоторой насмешкой:

— Темно-лазурное?

Лин Лун неуверенно спросила:

— Да, что случилось?

Чу Цзинь Яо покачала головой и вздохнула: — Ничего, но дома будет много волнений. Думаю, на этот раз двор Чао Юнь может получить совершенно новый урожай людей.

— Барышня, Вы имеете в виду…

— Не упоминай эти слова, когда ты находишься вне дома, — Чу Цзинь Яо сказала: — Я знаю в своем сердце, кто сегодня невинен, а кто нечист. Подойди, дай мне ухо.

Когда Лин Лун подчинилась и приложила ухо, Чу Цзинь Яо что-то прошептала, и Лин Лун была потрясена:

— Ах, барышня, это!

Чу Цзинь Яо жестом показала Лин Лун, чтобы она больше ничего не говорила:

— Не произноси ни звука, просто иди и найди его тайно. Внимательно следи за людьми вокруг Чу Цзинь Мяо.

Лин Лун поспешно ответила, не в силах скрыть дрожь, даже когда она пыталась подавить эмоции.

Однако Чу Цзинь Яо расправила юбку и со спокойным выражением лица вошла в цветочный зал. Увидев Чу Цзинь Яо, все барышни в цветочном зале сказали:

— Пятая барышня Чу вышла переодеться, почему ты так долго шла? Да, ты не переоделась.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и сказала:

— Я заблудилась в саду, а служанка, которая показывала мне дорогу, настолько любить безделничать, что скрылась из виду. Я долго ходила вокруг да около, пока наконец не нашла его. К счастью, после этой возни пятна от воды на моей юбке высохли, так что мне не пришлось переодеваться.

— О…

Барышни задумчиво посмотрели на юбку Чу Цзинь Яо и обнаружили, что хотя юбка Чу Цзинь Яо была покрыта пылью, ее одежда была аккуратной и опрятной, и она вернулась в таком же состоянии, как и когда выходила. Они посмотрели на нее и не увидели ничего плохого, поэтому отвернулись без особого беспокойства.

Даже уездная принцесса задала всего лишь вопрос. Услышав, что служанка, которая указывала дорогу Чу Цзинь Яо, даже убежала сама, она сердито сказала:

— Эти подчиненные заслуживают смерти, я собираюсь доложить об этом матушке, и пусть моя матушка строго накажет их!

Отругав ее, уездная принцесса затем вспомнила:

— Верно, разве твои сестры не ушли искать тебя, почему они еще не вернулись, когда ты вернулась?

— Они еще не вернулись, — Чу Цзинь Яо многозначительно улыбнулась: — Удивительно, но их так долго не было, я тоже хочу спросить у них.

Пока она говорила, из дверного проема послышался шум, и Чу Цзинь Мяо подняла занавеску с непонятным лицом. Ее лицо было уродливым, и она продолжала проклинать Шестую юную барышню в своем сердце, но как только она подняла голову, увидела Чу Цзинь Яо с улыбкой на лице, неторопливо стоящую неподалеку.

Чу Цзинь Мяо на мгновение испугалась и чуть не разбила предмет в своей руке об пол.

Но это было еще не все, Чу Цзинь Яо улыбнулась и спросила неторопливо:

— Четвертая сестра, третья сестра, где вы были?

Чу Цзинь Мяо скорчила гримасу и молча покрутила головой. В это время Шестая юная барышня тоже наклонилась и вошла. Чу Цзинь Яо подошла и с улыбкой сказала Шестой барышне:

— Я слышала, что шестая сестра специально показала дорогу моей служанке и помогла найти меня.

Глаза Шестой юной барышни сверкнули, все еще со слабым и безмятежным выражением, Чу Цзинь Яо посмотрела ей в глаза и медленно сказала:

— Тогда я действительно благодарна шестой сестре.

Сказав это, Чу Цзинь Яо больше не хотела смотреть на этих нескольких людей, развернулась и пошла к выходу. Девушки вокруг ничего не почувствовали, но, увидев, что они втроем выглядят очень странно, не могли не спросить:

— Что случилось?

Чу Цзинь Мяо положила руку на теплое покрывало и слегка наклонила лицо, а Шестая юная барышня, словно не слышала, все еще смотрела отстраненно.

Сегодняшний банкет проходил в таком же порядке, пока гости почти не разъехались, а днем наконец-то разразилась гроза.

К этому времени в теплом шатре Старой ванфэй стало ясно, и она, откинувшись на подушку, медленно спросила:

— Всех ли привели?

Лань Цзэ прошептала в ответ:

— Тех немногих, кто служил сегодня, проводили в дровяной сарай.

— Отлично. Позови кого-нибудь из благородных гостей.

Чу Цзинь Яо уже давно получила известие, что через несколько минут Старая ванфэй скажет ей несколько слов наедине. Чу Цзинь Яо знала это, и когда пришло время, ее повела служанка, избегая толпы, к Старой ванфэй.

Чу Цзинь Мяо, Третья юная барышня и Шестая юная барышня не остались в стороне и тоже были приглашены сюда одна за другой. В сегодняшнем событий участвовали маркиз Чан Син и принц Хуэй Лин, поэтому Старая ванфэй не хотела доставлять неприятности, и пригласила госпожу Чжао тоже прийти. Госпожа Чжао сидела в теплом павильоне и чуть было не ахнула, когда увидела своих барышень, стоящих внизу:

— Что вы все сегодня делали? Как вы могли беспокоить старейшину?

Чу Цзинь Яо была очень откровенна, она не двигала своими восемью ветрами, слегка опустила глаза и ничего не сказала.

Цзюньванфэй тоже сидела с одной стороны, и увидев это, сказала:

— Не спешите, маркиза Чан Син, пусть подчиненные сначала расскажут нам всю историю.

Однако сегодня все девушки были вовлечены в процесс, и было бы плохо, если бы кто-то высказался. Одна из служанок рядом со Старой ванфэй сказала что-то невнятное, но все присутствующие были женщинами, которые возглавляли внутренний двор и отвечали за резиденцию, поэтому, даже если служанка заикалась, все они понимали.

К тому времени, как цзюньванфэй услышала о Шицзы, ее лицо уже стало уродливым. Она бросила бесстрастный взгляд на Чу Цзинь Яо, сдерживая свой пыл и ничего не говоря.

Когда она закончила слушать, госпожа Чжао едва могла сесть от стыда. Будь то намерение Чу Цзинь Мяо устроить игру или подозрения Чу Цзинь Яо о встрече с Шицзы, все это заставило ее, как мать, потерять лицо. Госпожа Чжао закричала:

— Мать жалеет вас всех, что вы одни дома, поэтому она позволила вам приехать в резиденцию принца в качестве гостей. Но выйдя, вы повели себя так нелепо!

Однако, как бы ни была унижена госпожа Чжао, она, по крайней мере, помнила, что все еще находится в чужом доме, и какой бы ни была правда, что бы она ни делала сейчас, ей нужно было скрыть это, чтобы хотя бы сохранить лицо резиденции маркиза Чан Син. Госпожа Чжао неохотно улыбнулась и сказала Старой ванфэй и цзюньванфэй:

— Я рассмешила старейшину и ванфэй, наши девочки очень игривы и не изменили своей игривости даже в вашем доме. Сегодня они просто играют, и мне жаль, что я побеспокоила старейшину и ванфэй.

Рассмешила? Независимо от того, какие уловки разыгрывали эти девушки, тот факт, что кто-то мог обойти ее, цзюньванфэй, чтобы сделать маленький шаг в ее доме, чрезвычайно раздражал цзюньванфэй. Более того, эти девушки коснулись обратной чешуи* цзюньванфэй.

*[触逆鳞 затрагивать чешую дракона, посаженную против ворса (обр. по трактату 说难 Хань Фэй-цзы; в знач.: затрагивать больное место начальства, неосторожно возбуждать ярость начальника)]

Они имеют большое мужество, осмелившись приставать к ее сыну!

Она намеренно не сдерживала своих движений, и фарфоровая чашка тяжело звякнула о стол. Цзюньванфэй подтянула лицо и сказала:

— Барышни резиденции маркиза живые и любят играть, я, посторонний человек, не должна была ничего говорить, но у дочери всегда должны быть какие-то приличия, любить играть – это нормально, но думать криво – не очень то хорошо.

Слова были настолько неприятными, что госпожа Чжао даже не могла смотреть на них. Естественно, Чу Цзинь Яо поняла, что цзюньванфэй намекает на нее, и пришла в ярость. Кто согласился стать спутницей для ее дочери? Кто присматривал за Шизцы со злыми намерениями?

Чу Цзинь Яо не хотела быть спутницей, услышав эти слова, ее разум упал на землю, она полностью развеяла свои угрызения совести и с силой оттолкнула:

— Простите меня за то, что я говорю слишком много, я действительно не понимаю, о чем говорит цзюньванфэй. Наши сестры пришли к вам в гости, и моя одежда была намочена вашей служанкой во время ужина. Я все еще в замешательстве и не знаю, что произошло. Ванфэй теперь говорит, что наши сестры дурачились, с чего бы?

Если ванфэй резиденции принца такая непонятливая особа, то лучше не становиться спутницей.

Госпожа Чжао поспешила окликнуть Чу Цзинь Яо, но та была непоколебима и упрямо закончила свою речь. Цзюньванфэй никогда не думала, что маленькая девочка осмелится противоречить ей, поэтому ее лицо вытянулось.

Именно Старая ванфэй подвела итог ситуации:

— Сегодняшний инцидент был результатом неэффективного управления нашей резиденции принца, и это была наша вина в первую очередь. Раз уж мы позвали вас вместе, мы хотим решить проблему, а не недопонимать друг друга и создавать пропасть между двумя сторонами.

Старая ванфэй взяла на себя инициативу, признавая вину резиденции принца в дисциплине своих подчиненных, а Чу Цзинь Яо была не из тех, кто не знает, что делать, поэтому она сразу же сказала:

— То, что сказала старейшина, верно.

Сердце Чу Цзинь Мяо уже было холодным, когда ее позвали в это место. Она думала, что с ней все кончено, но Чу Цзинь Мяо не ожидала, что Чу Цзинь Яо осмелится возразить цзюньванфэй в лицо, что позволило Чу Цзинь Мяо увидеть еще один проблеск света в разгар рассвета.

Чу Цзинь Яо фактически уничтожила себя и оскорбила цзюньванфэй, это была ошибка Чу Цзинь Яо в том, что она не смогла воспользоваться этой возможностью, раз так, то ее нельзя винить за то, что она подтолкнула ее дальше, верно?

Чу Цзинь Мяо приняла решение и сказала вскользь:

— Пятая сестра, тебя долго не было, мы все думали, что с тобой что-то случилось, поэтому мы не могли не выйти на улицу, чтобы поискать тебя. Хорошо раз ты заблудилась, но в конце концов нашла дорогу обратно. Таой кошелек, ты не уронила его, когда заблудилась?

В трех словах Чу Цзинь Мяо охарактеризовала свои действия как беспокойство, и сколько бы ни знали цзюньванфэй и Старая ванфэй, она не могла отпустить их. В любом случае, она не оставила убедительных доказательств, не так ли?

Напротив, Чу Цзинь Яо, ее подвесной кошелек, до сих пор не найден.

Когда госпожа Чжао услышала это, ее глаза неудержимо поднялись, она поспешно посмотрела вниз на пояс Чу Цзинь Яо и обнаружила, что место, где висел ее подвесной кошелек, действительно пусто.

Как только цзюньванфэй услышала это, в ее сердце снова зародилось подозрение. Она уже давно спросила уездную принцессу, дабы узнать, когда Чу Цзинь Яо вышла и когда вернулась, сад был очень большим, даже если она заблудится, сможет ли она продержаться в тупике так долго?

Цзюньванфэй не могла не спросить:

— Пятая барышня, не то чтобы я слишком много говорю, но я действительно хочу спросить еще раз, почему ты так долго блуждала в саду?

— Сначала я заблудилась и никак не мог найти выход, потом благодаря младшему мальчику, который показал мне дорогу, я смогла выйти. Когда я вернулась, то обнаружила, что потеряла кошелек во время прогулки, и поспешно повернула назад, чтобы поискать его. Тогда после долгих тщетных поисков мне ничего не оставалось, как вернуться тем же путем.

— Младший мальчик показал дорогу?

На этот раз, не говоря уже о цзюньванфэй, Чу Цзинь Мяо также услышала, что что-то не так. Чу Цзинь Мяо притворилась, что у нее невинное и невежественное выражение лица, и намеренно спросила:

— Удивительно, такое совпадение. Спасибо этому мальчику за то, что он показал тебе дорогу, мы должны поблагодарить его должным образом. Так, пятая сестра, как зовут этого мальчика?

Чу Цзинь Яо была в некотором замешательстве, этот человек назвал только свою фамилию, Чу Цзинь Яо действительно не знала имени другого человека. Чу Цзинь Яо пришлось честно сказать:

— Я не знаю его имени, знаю только, что его фамилия Линь.

Цзюньванфэй нахмурилась:

— В саду нет мальчика по фамилии Линь, даже управляющего.

— Нет? – Чу Цзинь Яо также удивленно задала риторический вопрос.

Чу Цзинь Мяо злорадно прищурилась, даже если она не сможет быть спутницей, она не позволит Чу Цзинь Яо одержать над ней верх. Небеса помогли ей, Чу Цзинь Яо продалась сама.

Некоторое время ситуация была неловкой, но цзюньванфэй была уверена, что в саду нет никого по фамилии Линь, и Старая ванфэй ничего не могла сказать по этому поводу. В этот момент даже Старая ванфэй пробормотала про себя:

— Может быть, эта барышня действительно лжет? Была ли она в саду, вела ли себя иначе?

Услышав это, госпожа Чжао сразу же почувствовала, что Чу Цзинь Яо лжет, и теперь она даже не может объясниться. Госпожа Чжао поспешно сказала:

— Дитя, ты всегда говоришь запутанно, ты должно быть неправильно запомнила, почему бы тебе быстро не загладить свою вину перед ванфэй?

Чу Цзинь Яо тайком прикусила губу, что за извинения? Почему она должна заглаживать свою вину? Какая разница между словами госпожи Чжао и просьбой признать свою ошибку, склонив голову? Чу Цзинь Яо ничего не сказала, но ее отношение было очень четким. Она отказалась.

Ситуация становилась все более тупиковой, и чем больше цзюньванфэй думала об этом, тем более подозрительной она становилась, и теперь ее взгляд на Чу Цзинь Яо изменился. Старая ванфэй не могла спокойно смотреть и уже собиралась выйти, чтобы облегчить ситуацию, как вдруг снаружи двора раздался нарочито повышенный приветственный голос служанки:

— Приветствую Вас, Шицзы.

Шицзы здесь?

Выражение лица цзюньванфэй стало сияющим, когда Линь Си Юань уже вошел большими шагами. Он мельком взглянул на людей в комнате и в глубине души уже догадался о ситуации.

— Приветствую, бабушка и матушка. Доброго дня маркизе Чан Син и всем барышням Чу.

Увидев это, цзюньванфэй просто заговорила:

— Юань'эр, ты присутствовал при сегодняшнем инциденте, поэтому расскажи нам, что произошло.

Линь Си Юань ничего не сказал, но посмотрел на Старую ванфэй:

— Бабушка, это…

Старая ванфэй стучала ногой и медленно говорила:

— Пятая барышня семьи Чу потерялась в саду, мы беспокоимся о ней.

Затем цзюньванфэй сказала:

— Юань'эр, ты сегодня проходил мимо сада?

Как только Линь Си Юань услышал это, он понял, что происходит, что воображает его мать! Линь Си Юань слегка смутился и сделал шаг назад, поклонился Чу Цзинь Яо и сказал:

— Сегодня резиденция принца неэффективно контролировала своих подчиненных, из-за чего пятая младшая двоюродная сестра была напугана. В следующий раз такого не случится.

Отношение Линь Си Юань застало всех врасплох, а цзюньванфэй даже крикнула:

— Юань’эр!

— Матушка, ты не должна ничего говорить, — Линь Си Юань также слегка повысил голос и подавил слова цзюньванфэй: — В том, что произошло сегодня, нет вины барышни Чу, это все наша собственная халатность.

Старая ванфэй была немного удивлена, цзюньванфэй даже нахмурившись, сказала:

— В нашей резиденции вообще нет мальчика по фамилии Линь, будто ты…

Будто выпила одурманивающее зелье?

Услышав это, Линь Сиюань нахмурился, сделал шаг вперед и прошептал:

— Матушка!.

Его голос был низким, и серьезность в его тоне не казалась напускной. Цзюньванфэй на мгновение остолбенела, когда Линь Си Юань подошел и что-то прошептал на ухо цзюньванфэй.

Несколько девушек из семьи Чу, включая госпожу Чжао, наблюдали за тем, как лицо цзюньванфэй менялось от тонко завуалированного гнева к шоку и, наконец, к смутному намеку на радость. Они были поражены этой сценой и совершенно удивлены тем, что Шицзы сказал, что заставило цзюньванфэй измениться в лице.

Когда цзюньванфэй снова посмотрела на Чу Цзинь Яо, ее сомнения рассеялись, но она не могла взглянуть ей в лицо. Она сказала со смехом:

— Я неправильно поняла. Я не ожидала, что подчиненные в доме будут так осторожны и Пятая барышня сбилась в пути, позже я их накажу.

Перемена произошла так внезапно, что Чу Цзинь Яо сама на мгновение удивилась, а когда отреагировала, она не была настолько непредвзятой, чтобы не дать лицо цзюньванфэй, поэтому она опустилась вниз и сказала:

— Благодарю, ванфэй.

Заставить титулированую цзюньванфэй склонить голову — это уже было весьма примечательно. Лицо Чу Цзинь Мяо внезапно изменилось, как такое могло случиться? Цзюньванфэй явно была подозрительной, так почему же она в одно мгновение изменила свое отношение?

В это время Линь Си Юань подошел к Старой ванфэй и также тихо сказал несколько слов. Старая ванфэй также показала шокированный взгляд.

Было немного причин, которые могли бы заставить цзюньванфэй добровольно признать свою ошибку. Наконец, только из-за слов Линь Си Юань цзюньванфэй осознала, что совершила необдуманное предположение и обидела хорошего человека.

Линь Си Юань сказал, что наследный принц тоже был сегодня в саду, а Чу Цзинь Яо заблудилась и была отправлена обратно евнухом Линь, который был с наследным принцем.

Достаточно было того, что пропавшие вещи и недоказанное местонахождение Чу Цзинь Яо исчезли перед лицом абсолютной силы слова. Евнух рядом с наследным принцем дал показания, и даже если бы этот евнух не присутствовал, этого было бы достаточно, чтобы установить истину и заставить рухнуть все злонамеренные домыслы.

Причина этого была известна только Линь Си Юань, цзюньванфэй и Старой ванфэй. Люди семьи Чу видели только, как высокопоставленная и могущественная хозяйка резиденции принца внезапно изменила свой тон и, убедившись в невиновности Чу Цзинь Яо, неоднократно извинялась. Хотя они были удивлены, им также показалось это странным.

Как это возможно?

Шестая юная барышня была слегка удивлена, она думала, что сможет хотя бы сегодня сбить Чу Цзинь Яо с ног, но результат оказался противоположным. Чу Цзинь Мяо скрипела зубами, она приложила столько усилий и стараний, но все, что она сделала, это пустила бамбуковую корзину на ветер?* Глаза Третьей юной барышни закатились, и она уже приняла решение перейти на сторону Чу Цзинь Яо.

*[竹篮打水一场空 zhúlán dǎshuǐ yīchángkōng

— остаться ни с чем, заниматься бесполезным делом]

Госпожа Чжао была слегка ошеломлена этими словами, она с недоверием посмотрела на Чу Цзинь Яо, все еще сомневаясь в этом вопросе, но цзюньванфэй взяла на себя инициативу, чтобы смягчить свою позицию, госпожа Чжао не стала упускать эту возможность и терять достоинство, но все же с энтузиазмом согласилась.

Цзюньванфэй и госпожа Чжао сказали несколько достойных вещей, и в конце концов цзюньванфэй сказала:

— Сегодняшний случай просто сплошная комедия, так что хорошо, что мы все обсудили. За этими дочерьми маркизы так легко ухаживать, в отличие от нашей Бао Чжу, обезьяна со содранной кожей. Я надеялась, что через несколько дней Маркиза привезет своих дочерей еще на несколько дней, чтобы вы могли обучать Бао Чжу вместо меня.

Госпожа Чжао поспешно отказалась:

— Не смею, ванфэй похвалила меня.

Но сердце госпожи Чжао было радостно: по словам цзюньванфэй, сегодняшний инцидент нисколько не повлиял на нее, и спутница по учебе будет из их семьи?

Цзюньванфэй сказала еще несколько слов по этому поводу, и только после этого попросила служанок отправить госпожу Чжао. Увидев это, Линь Си Юань тоже встал и сказал:

— Бабушка, матушка, снаружи еще есть дела, я выйду первым.

Услышав это, цзюньванфэй поняла это без слов и, естественно, сказала:

— Поторопись и уходи, мы не будем тебя задерживать.

Госпожа Чжао встала и направилась к выходу, а Чу Цзинь Яо молча последовала за ней. На выходе Линь Си Юань тихо сказал ей, пока никто не смотрел:

— Подожди минутку, у меня есть кое-что для тебя.

Сердце Чу Цзинь Яо подпрыгнуло, и она огляделась вокруг, намеренно замедляя шаг позади.

Позади Линь Си Юань находилась куча виноградных лоз, и хотя все лозы засохли за холодные зимние месяцы, они без проблем загораживали обзор. Видя, что никто не обращает внимания, Линь Си Юань достал из рукава мешочек цвета лотоса и вложил его в руку Чу Цзинь Яо.

— Это тот самый Линь... ну, я не знаю, как его назвать, просто тот парень, — Линь Си Юань не мог сказать, что это евнух Линь, да и нехорошо было называть кого-то мальчиком, поэтому ему пришлось выкручиваться так:

— Это он подобрал твой кошелек и попросил передать его тебе.

Вдруг увидев свою собственную вещь, большой камень в сердце Чу Цзинь Яо окончательно упал на землю. Она не стала задумываться о том, сколько в словах Линь Си Юань было правды, а сколько нет, и, не заботясь об этикете, быстро взяла кошелек из рук Линь Си Юань, как будто Линь Си Юань предстояло пожалеть об этом в следующий момент. Линь Си Юань был беспомощен и втайне забавлялся.

Он же не собирается ее грабить.

Чу Цзинь Яо взяла вещь в руки, прежде чем почувствовала твердость, она настороженно посмотрела на Линь Си Юань, опасаясь, что тот вообще выхватит ее, и сказала:

— Благодарю Шицзы, карета уже на улице, я уйду первой.

— Хм, — Линь Си Юань отстранил руку, когда Чу Цзинь Яо только что брала у него кошелек, кончики ее пальцев неизбежно коснулись его ладони. До сих пор на его ладони словно сохранялось освежающе-прохладное прикосновение. Линь Си Юань не двигался и сжимал ладонь, наблюдая, как Чу Цзинь Яо отворачивается. Сделав два шага, Линь Си Юань не удержался и прошептал наставление:

— Будь осторожна в будущем.

(Ой, вспомнила момент из «Гордость и предубеждение»)

Когда Чу Цзинь Яо услышала эти слова, ее сердце удивилось, как Шицзы мог наставлять ее? Но человек перед ней уже повернулся, поэтому Чу Цзинь Яо боялась еще одного поворота, поэтому не стала отвечать.

Линь Си Юань постоял еще немного, беспокоясь, что привлечет внимание, и ему пришлось уйти. Весь путь до самой внешней стороны двора избегал взглядов и почтительно приветствовал сложенными руками другого человека перед ним.

— Ваше Высочество.

— Хм, – Цинь И мягко кивнул и повернулся, его чернильно-нефритовые остекленевшие глаза бросили легкий взгляд на Линь Си Юань:

— Ты закончил решать свои семейные дела?

— Ваше Высочество, все было приведено в порядок, — Линь Си Юань не понимал, почему наследный принц вдруг озаботился делами его семьи, и намеренно попросил его вернуться и заняться своими делами, прежде чем выходить. В мгновение ока в голове Линь Си Юань пронеслось множество догадок, но в итоге Линь Си Юань опустил брови и сказал:

— Спасибо, наследный принц, что Вы были внимательны и оставили мне время для встречи со старшими.

— Хм, – Цинь И все еще отвечал легкомысленно. Он вдруг спросил: — Где вещь?

Линь Си Юань нахмурился:

— Что?

— Мне Сяо Линьцзы сказал, что он и барышня долго искали что-то в саду. Ты наконец-то нашел эту вещь?

Так вот в чем дело. Линь Си Юань сказал:

— Ваше Высочество, простите за беспокойство, но моя младшая двоюродная сестра по ошибке потеряла безделушку, я нашел ее и вернул ей.

— Тогда хорошо, — Цинь И кивнул головой, его лицо было светлым, но в душе он думал: «Какая младшая двоюродная сестра, с чего вдруг Чу Цзинь Яо – младшая двоюродная сестра?».

Линь Си Юань тоже думал: «Какое отношение кошелек пятой младшей двоюродной сестры имеет к наследному принцу? Что он должен ответить, и почему он сказал «тогда хорошо»?».

———————-

Автору есть что сказать: постановочка:

Цинь И: Лёгкие облака и ветерок*

Линь Си Юань: продолжает улыбаться

В то время оба внутри себя: что с ним не так? Какое ему до этого дело?

*[云淡风輕 - китайская идиома: Это описывает солнечный день. Также используется в качестве сказуемого для описания погоды и душевного состояния человека].

Поскольку Цинь И смог появиться в Тайюане незамеченным, он не собирался оповещать других. Он сообщил Линь Си Юань, потому что Цинь И должен был поселиться в резиденции Хуэй Лин и не мог этого избежать.

Цинь И пора было готовиться к возвращению, поскольку большую часть своих дел он сделал во время поездки. С таким количеством людей, охраняющих границу, он не мог отсутствовать слишком долго.

Отослав Линь Си Юань, Сяо Линьцзы спросил:

— Наследный принц, мы готовы вернуться?

— Да, — Цинь И сказал: — В этот раз я здесь только для встречи, позже придется вернуться еще раз. Напротив, в Датун я не знаю, действительно ли эти татары боятся боя или просто притворяются покорными, нехорошо долго отсутствовать, во всяком случае следовало бы вернуться и присматривать за их ходами.

Сяо Линьцзы ответил и проворно готовился отправиться в путь. Он был занят уже полминуты, как вдруг его снова позвал Цинь И.

— Наследный принц, что еще Вам нужно?

— Неважно, — Цинь И сделал паузу и спросил небрежно: — Что она тебе сказала, когда ты сегодня помогал?

Что? Сяо Линьцзы крепко задумался, прежде чем догадался, что наследный принц спрашивает о девушке, которую он встретил сегодня в резиденции принца Хуэй Лин. Сердце Сяо Линьцзы внезапно насторожилось. Принц был прирожденным генералом со светлым умом. Он вспомнил о таком незначительном происшествии и должен был сам проверить опасность, прежде чем почувствовать себя спокойно. Учитывая это, восхищение Сяо Линьцзы наследным принцем возросло, и он сказал:

— Эта барышня Чу не выглядит так, будто у нее есть другие планы, она похожа на хозяйку будуара, даже не совсем может отличить дорогу.

Словно вспомнил что-то смешное, Сяо Линьцзы не мог не рассмеяться:

— Кстати говоря, за этой барышней Чу весело наблюдать, сегодня она случайно увидела наследного принца и спросила...

Сяо Линьцзы резко замолчал, а Цинь И поднял голову:

— Почему ты остановился?

Сяо Линьцзы заикался, не будет ли это выглядеть как ругань, если сказать правду? Но прежде чем Сяо Линьцзы успел придумать какой-нибудь предлог, он услышал, как Цинь И бесстрастно произнес одно слово:

— Говори.

Сяо Линцзы не решился придумать, что сказать на этот раз, и честно ответил:

— Когда барышня Чу увидела Его Высочество, она спросила меня, являетесь ли Вы человеком.

Он знал, что все будет плохо, когда произносил эти слова, и Сяо Линьцзы опустил голову, дабы не встречаться с ним взглядом. Но, прождав некоторое время и не увидев осуждающего наследного принца, Сяо Линьцзы удивленно поднял голову и увидел, что их наследный принц прижимает палец к брови и беззвучно смеется.

Над чем он смеялся? Сяо Линьцзы был очень смущен.

Цинь И мог бы легко прекратить смеяться, но даже так, его глаза все еще были полны смеха, как звездный свет, яркий и ослепительный. Сяо Линьцзы посмотрел на Цинь И с некоторым недоумением, но увидел, как Цинь И взглянул на него холодным боковым взглядом:

— Чего ты тут все еще стоишь? Приготовься к обратной пути.

Сяо Линьцзы очнулся, как ото сна, поспешно склонил голову и сказал:

— Ах, повинуюсь приказу.

К задней двери резиденции принца Хуэй Лин бесшумно прибыла группа людей и так же бесшумно удалилась. Между тем, карета у ворот Плачущего Цветка как раз остановилась, когда лошадь во главе ее скучающе фыркнула.

Госпожа Чжао взяла с собой нескольких девушек, ее лицо было мрачным, но за всю дорогу она не проронила ни слова.

Госпожа Янь ждала снаружи, и когда она увидела, что госпожа Чжао выходит, она хотела спросить, для чего Старая ванфэй вызвала ее. Но когда она увидела выражение лица госпожи Чжао, у госпожи Янь хватило здравого смысла промолчать.

В любом случае, когда они вернутся домой и всё выяснится.

Зимой темнело рано, а сегодня они поздно отправились в обратный путь, поэтому, когда они добрались до резиденции маркиза Чан Син, было уже темно.

Однако вместо того, чтобы отпустить девушек отдыхать, госпожа Чжао привела их прямо к Старой фужэн Чу.

Услышав шум голосов, она слегка подняла глаза и увидела, что госпожа Чжао в ярости вернулась с пятью девушками.

Брови Старой фужэн Чу слегка дернулись:

— Что здесь происходит?

Госпожа Янь стояла по одну сторону от Седьмой юной барышни, четко отделяясь от остальных. Седьмая юная барышня не принимала участия в сегодняшней суматохе, и госпожа Янь выглядела довольной, наблюдая за шоу.

Госпожа Чжао была в ярости всю дорогу, хотя она слышала только общую картину, не трудно было догадаться, что Чу Цзинь Яо каким-то образом вышла наружу и исчезла надолго, а Чу Цзинь Мяо и Третья юная барышня необъяснимо появились в изолированном дворе и были пойманы на месте преступления Шицзы. Пять человек вышли сегодня наружу, и создавшими проблемы были все девочки из старшего дома! Лицо госпожи Чжао было почти обесчещено.

Чу Цзинь Мяо знала, что дело плохо, и всю дорогу плакала перед госпожой Чжао. Она плакала с большим сомнением, жалобно и беспомощно, и сердце госпожи Чжао в конце концов смягчилось, поэтому Чу Цзинь Мяо воспользовалась этой возможностью, чтобы придумать для себя хорошее оправдание.

Чу Цзинь Мяо пела и играла, и постепенно ей удалось вывести госпожу Чжао из равновесия. Дойдя до старой фужэн, госпожа Чжао сказала:

— Мяо’эр, выйди и расскажи матушке, что сегодня произошло.

У Чу Цзинь Мяо покалывало кожу головы, Старая фужэн Чу была не из тех, кого можно обмануть, не говоря уже о том, что там стояло еще несколько человек, так что она не знала, сможет ли она обойтись той же риторикой, что и с госпожой Чжао. Но сейчас у Чу Цзинь Мяо не было другого выбора, поэтому она медленно прошла вперед, благословила Старую фужэн Чу и сказала:

— Приветствую бабушку, сегодняшний инцидент таков.

Чу Цзинь Мяо незаметно бросила взгляд на Третью юную барышню и обнаружила, что глаза той устремлены вдаль, и она отказывается встретиться с ней взглядом. Эта маленькая сучка-предательница действительно была такой же, как и ее мать. Чу Цзинь Мяо могла только застыть и настаивать на своем:

— Сегодня, в цветочном зале, я заметила, что пятой сестры долго не было, поэтому я беспокоилась, что с пятой сестрой произойдет какой-нибудь несчастный случай и это повлияет на репутацию семьи, поэтому я пошла ее искать. Я слышала, как одна из служанок сказала, что Пятая сестра переодевается в том дворе, поэтому я поспешно позвала Третью барышню и вместе поспешили туда. И как раз встретили по дороге какого-то мальчика, направляющегося к выходу, мы почувствовали, что что-то не так, и поспешили остановить его, и уже тянули, когда появился Шицзы.

Не предупредив, Чу Цзинь Мяо сразу же потянула за собой Третью юную барышню. Третья юная барышня гневно выругалась в своем сердце, но в присутствии стольких людей ей пришлось уступить Чу Цзинь Мяо:

— Да, это так.

Чу Цзинь Мяо продолжила:

— На самом деле, сначала прибежала Шестая сестра и притянула нас к себе, чтобы сказать какие-то необъяснимые вещи, а потом за ней последовал Шицзы. Я не знаю почему, но Шестая сестра была уверена, что Пятая сестра была в той комнате. В то время мы еще даже не открыли дверь, и даже Шицзы, похоже, был приглашен Шестой сестрой. Мы были озадачены, а когда мы нечаянно толкнули дверь и не обнаружили внутри никого, мы были озадачены еще больше, и когда мы подождали еще немного, нас пригласили к себе цзюньванфэй и старая ванфэй. Это все, что я знаю, а что касается того, какие трюки разыгрывают Шестая сестра и Пятая сестра, я ничего не могу понять.

Чу Цзинь Яо холодно посмотрела на Чу Цзинь Мяо, этот человек действительно знает, как говорить, это своего рода отговорки. Чу Цзинь Мяо удивительно уклонилась от всей ответственности на себя, действительно цветок лотоса из грязи и не окрашен. Однако, очевидно, Чу Цзинь Мяо тоже человек с мозгами, она знает, что она не права, и ее засада против Чу Цзинь Яо была неудачной, теперь она не смеет лезть к Чу Цзинь Яо, и все ее слова крутятся вокруг Шестой юной барышни. Старая фужэн Чу до мозга костей ненавидит родную бабушку Шестой юной барышни, а теперь Чу Цзинь Мяо сваливает всю вину на Шестую юную барышню, тайно подстрекая Старую фужэн Чу выплеснуть гнев на Шестую юную барышню, и можно сказать, что это поистине действенный вариант.

Взгляд Старой фужэн Чу действительно опустился на Шестую юную барышню, которая, как видно, не паниковала, слегка опустила лицо и сказала мягко и кротко:

— Четвертая сестра, я не представляю для тебя угрозы, почему ты должна выталкивать меня, дабы возложить вину на меня? Сегодня Пятая сестра была необъяснимым образом обрызгана водой и выведена этой маленькой служанкой переодеться. Я заметила, что с тех пор, как Пятая сестра ушла, вы с третьей сестрой не переставали хмуриться и разговаривать шепотом. Я почувствовала себя очень подозрительно, поэтому я бросилась искать пятую сестру, пытаясь сказать ей, чтобы она забыла о переодевании и вернулась первой. Но было уже поздно, когда я вышла за ней, и после долгого обхода я не увидел фигуры Пятой сестры. К счастью, я случайно встретила Шицзы, и он показал дорогу, и мы узнали, что Пятую сестру привели в другой двор.

Шестая юная барышня посмотрела на Чу Цзинь Мяо, хотя ее голос был слабым, темная аура в нем заставила сердце Чу Цзинь Мяо затрепетать:

— Четвертая сестра, это совсем не тот двор, который резиденция принца приготовила для переодевания девушек, мы нашли туда дорогу только потому, что кто-то показал нам дорогу, а как насчет вас? Ты и Третья сестра, почему вы беспрепятственно нашли туда дорогу?

Чу Цзинь Мяо тут же огрызнулась:

— Откуда мне знать? Разве мне не могли показать дорогу туда? Даже если бы у меня была такая власть, я все равно могла бы подкупить слуг резиденции принца и устроить ловушку в этой резиденции?

Шестая юная барышня многозначительно улыбнулась и склонила голову, не говоря ни слова.

Чу Цзинь Мяо действительно было трудно подкупить подчиненных резиденции принца и заставить их делать все за нее, но другой человек мог.

Именно этот человек, Чу Чжу, также пришел на ум госпожи Чжао. Хуже того, Линь Си Нин.

Старая фужэн Чу все прекрасно поняла, и она усмехнулась не слишком тихо, ее голос явно не был слишком громким, но это напугало служанок, прислуживающих во дворе, и они упали на колени, и даже Чу Цзинь Мяо была до смерти напугана.

Старая фужэн Чу медленно сказала:

— Вы, все до одной, действительно хороши, достойны быть барышнями моей семьи Чу.

Слова старой фужэн были крайне язвительными, и Шестая юная барышня склонила голову и мягко ответила:

— Не смею.

Мрачный взгляд Старой фужэн Чу прошелся по всем, и наконец остановился на Чу Цзинь Яо:

— Пятая барышня, это ты вовлечена. Расскажи нам, что происходит?

Чу Цзинь Яо неторопливо сказала:

— Предыдущая часть не далека от слов Шестой юной барышни. Я сидела в цветочном зале уездой принцессы и отдыхала, как вдруг маленькая служанка пролила на меня чай и вызвалась отвести меня переодеться. Я не могла сопротивляться, поэтому мне пришлось следовать за ней. На полпути я заметила, что она ведет не в ту сторону, поэтому я задала несколько вопросов, но к моему удивлению, когда я спросила, она сразу же раздражилась и хотела подойти и силой потянуть меня за собой. Естественно, я отказалась, избавилась от нее и вернулась сама. К сожалению, на обратном пути я свернула не туда, и мне пришлось сделать несколько кругов, пока я не встретила молодого человека в зеленой мантии по фамилии Линь, который вывел меня наружу. Когда я вернулась, то обнаружила, что четвертой, третьей и шестой барышень там нет, и только когда старая ванфэй позвала нас, чтобы задать вопросы, я узнала, что все они собрались в отдельном дворе.

Что касается потери кошелька, Чу Цзинь Яо не стала об этом говорить, так как здесь было много людей. У нее была чистая совесть, но она боялась, что кто-то может услышать об этом и использовать это в качестве оправдания в дальнейшем. В любом случае, она уже вернула предмет, поэтому лучше скрыть его от других.

Старая фужэн с облегчением услышала, что Чу Цзинь Яо не увезли, и что ее одежда все еще на теле, без признаков замены. Все благодаря бдительности Чу Цзинь Яо, репутация женщины - это действительно то, с чем нельзя играть.

Поскольку Чу Цзинь Яо не попалась в ловушку, следующий шаг был прост. Старая фужэн Чу недоброжелательно посмотрела на остальных членов группы. Неужели они и вправду считают ее дряхлой, пытаясь обмануть какими-то нелепыми словами? Старая фужэн уже была уверена, что человек, устроивший ловушку — Чу Цзинь Мяо, Тоетья юная барышня вообще была помощницей, а вот Шестая, можно опасаться, скрывалась больше всех.

Если бы все было как обычно, Старая фужэн Чу могла бы заставить этих трех людей съесть свои слова, ну и что, что нет никаких доказательств? Но в такой момент, когда выбирают спутницу по учебе, Старая фужэн Чу не хотела поднимать слишком много шума. Если она заставит людей подумать, что девушки в ее доме не воспитаны строго — может дать возможность воспользоваться ситуацией. Старая фужэн также знала, что выбор спутницы по учебе – это лишь прикрытие. На самом же деле за кулисами выбирали наложницу для наследного принца.

Нехорошо позволять любой девушке оказаться в плохом положении в такое время.

Поняв, что Старая фужэн Чу долго молчит и выглядит так, будто раздумывает, Чу Цзинь Яо сказала:

— Четвертая барышня, я все еще не знаю еще одну вещь, почему ты заподозрила мое местонахождение в саду сегодня в присутствии старой ванфэй и цзюньванфэй? И знала, что Шицзы тоже проходил мимо сада?

После этих слов глаза Старой фужэн Чу расширились:

— Еще есть и такое дело?

— Да, – Чу Цзинь Яо склонила голову и сказала: — Цзюньванфэй даже задала мне еще несколько вопросов об этом. Хорошо, что это наконец-то объяснили.

В этот момент Старая фужэн Чу смотрела на Чу Цзинь Мяо уже совсем другими глазами.

Она сказала, что у Чу Цзинь Мяо хватило смелости устроить ловушку в чужом доме. Оказалось, что Чу Цзинь Мяо никогда не собиралась заманивать Чу Цзинь Яо в ловушку, целью Чу Цзинь Мяо было уничтожить репутацию Чу Цзинь Яо в сердцах двух ванфэй резиденции принца.

Старая фужэн Чу посмотрела на Чу Цзинь Мяо и усмехнулась — она разбила землю над головой бога Тайсуя*, поистине не знает как велико небо и необъятна земля**. Чу Цзинь Мяо была взволнована выражением глаз Старой фужэн Чу, она все еще была в порядке, что не так со Старой фужэн Чу?

*[太岁头上动土 tàisuì tóushang dòngtǔ — означ. спровоцировать кого-то намного превосходящей властью или силой]

**[不知天高地厚 bù zhī tiān gāo dì hòu — быть невежественным и заносчивым]

Чу Цзинь Мяо не знала, что наступила на обратную чешую Старой фужэн Чу. В глазах Старой фужэн Чу честь и интересы семьи маркизата были превыше всего. Она была готова отдать предпочтение Чу Цзинь Яо, потому что только она подходила на роль супруги Шицзы, без этого барьера Чу Цзинь Яо была бы всего лишь обычной внучкой в глазах Старой фужэн Чу. А теперь Чу Цзинь Мяо пыталась разрушить путь на небеса — место супруги Шицзы.

Оказалось, что Старая фужэн Чу намеревалась уладить дело в частном порядке, потому что репутация семьи была важнее правды, но если рука Чу Цзинь Мяо дотянулась до интересов семьи, и она все равно намеревалась навредить семье ради собственной выгоды, то ее нельзя было винить за то, что она отвернулась от нее.

Чу Цзинь Яо мягко сказала два предложения, и только когда она увидела, что выражение лица старой фужэн изменилось, она с удовлетворением остановилась и продолжила стоять в стороне, наблюдая за драмой.

Раз решились на плохой поступок, не бойтесь нести последствия.

Старая фужэн Чу протянула руку и попросила свою служанку помочь ей, пока она сидела. Суровость сегодняшнего фарса уже совсем по-другому воспринималась старой фужэн, и все наказания, о которых она думала раньше, были, естественно, отменены.

Старая фужэн Чу сказала:

— Чу Цзинь Мяо, ты намеренно говорила бессвязно и замышляла навредить репутации своей сестры, знаешь ли ты о своем преступлении?

В этот момент в голове Чу Цзинь Мяо все бурлило: заговор против репутации ее сестры - это преступление, за которое могут сослать в семейный храм. Как старая фужэн могла так поступить с ней?

Госпожа Чжао также встала в шоке:

— Матушка!

— Заткнись! – Старая фужэн Чу ударила рукой по столу, гнев в ее тоне заставил людей не осмелиться поднять глаза. Старая фужэн Чу сказала: — У тебя нет права вмешиваться, когда я распоряжаюсь своими младшими. Чу Цзинь Мяо, я предупреждала тебя в прошлый раз, как ты мне тогда пообещала? Теперь ты осмелились сделать это снова, ты становишься все смелее и смелее.

Чу Цзинь Мяо была так напугана, что задрожала, не заботясь о сохранении своего достоинства среди сестер, она поспешно упала на колени и подползла к старой фужэн:

— Бабушка, меня обидели! Вы не можете так обвинять меня только из-за ее непонятных для меня слов! Если не можете, идите и найдите доказательства, и если кто-то сможет доказать, что я виновница, тогда можете наказать меня снова, у меня нет претензий.

— Да, матушка, Вы не можете быть такой поспешной, — Сердце госпожи Чжао было встревожено сейчас, гнев, который она испытывала к Чу Цзинь Мяо в дороге, был давно отброшен. Хотя госпожа Чжао чувствовала, что слова Чу Цзинь Мяо имели много лазеек, и что ей было трудно оправдаться во многих местах, но сколько лет было Чу Цзинь Мяо, по мнению госпожи Чжао, ее дочь только любила быть мелочной и соревноваться за благосклонность, это не было большой проблемой, как она могла быть наказана таким образом? Что касается большего зла, то как она, молодая девушка, могла думать об этом?

Госпожа Чжао также умоляла за Чу Цзинь Мяо о пощаде. Сейчас даже не было никаких доказательств, так как Чу Цзинь Мяо могла быть осуждена за такое серьезное преступление?

Доказательства? Старой фужэн Чу показалось смешным, что хозяину не нужны доказательства, чтобы наказать своих подчиненных, как и старшим не нужны доказательства, чтобы наказать своих младших. Старая фужэн приняла решение, и больше не заботясь о том, что Чу Цзинь Мяо плачет, она сказала холодным голосом:

— Сын не учит отца, что делать. Ты девочка, твой отец не может тебя дисциплинировать, поэтому мне, как бабушке, приходится прилагать больше усилий. Скажут, если я буду продолжать потворствовать тебе, то окажу тебе плохую услугу. После Нового года я найду чистую комнату для медитации и освобожу тебя, чтобы ты отправилась перед Бодхисаттвой, чтобы успокоить свой ум и взрастить свой темперамент.

Услышав эти слова, лицо Чу Цзинь Мяо потеряло всю свою кровь, и она резко села на землю. Госпожа Чжао чуть не упала в обморок:

— Матушка, Вы старейшина семьи, как Вы можете быть такой предвзятой?

Быть отправленной в храм для медитации… Чу Цзинь Яо также не ожидала, что наказание Старой фужэн Чу будет таким тяжелым. У Чу Цзинь Яо было смутное чувство, что если бы у Чу Цзинь Мяо было другое время, то, боюсь, ее бы сразу отослали.

Взгляд Старой фужэн Чу переместился на остальных, и Шестая юная барышня осторожно склонила голову, а Третья юная барышня так испугалась, что упала на колени:

— Бабушка, простите меня! У меня остались инян и брат, и я так сильно привязана к своей семье, что не могу оставить их, чтобы пойти в храм. Бабушка, ради моей инян и брата, пожалуйста, пощадите меня на этот раз!

После паузы Старая фужэн сказала:

— Хотя ты не являешься организатором, ты не освобождена от вины за пособничество злодею. Ради Хуан-инян ты можешь не ходить в храм, но должна делать домашнюю работу. Следующие несколько месяцев ты будешь оставаться в своем дворе и исправлять свои ошибки, переписывая священные писания и молясь каждый день, соблюдая пост и произнося имя Будды, и делая все те же действия, что и в храме.

Третья юная барышня почувствовала огромное облегчение, пока она могла оставаться дома, что такое пост и воспевание Будды, всего лишь несколько месяцев тяжелой работы. Третья юная барышня поспешно склонила голову, чтобы поблагодарить ее за доброту, а Старая фужэн Чу посмотрела на Шестую юную барышню и сказала:

— Ты ведь слышала, что было сказано?

Шестая юная барышня нахмурилась и не могла не спросить:

— Бабушка, что я сделала плохого, почему Вы наказываете меня вместе?

Шестая юная барышня была уверена, что не оставила ни единого изъяна. План был разработан Чу Цзинь Мяо с помощью третьей барышни, а она лишь видела их замысел и направляла его должным образом. Но в итоге у Старой фужэн Чу не было доказательств того, что шестая барышня знала об этом и была в этом замешана.

Она сделала все так гладко, так почему же Старая фужэн Чу должна наказывать ее? Пост и песнопения в течение нескольких месяцев - это не шутка.

Старая фужэн Чу случайно бросила взгляд на Шестую юную барышню и легко догадалась, о чем она думает. Правда, Шестая юная барышня не оставила никаких следов, но что с того? Если старейшине кто-то не нравится или он хочет кого-то наказать, нужны ли ему доказательства? Старая фужэн Чу равнодушно сказала:

— Ты недовольна моим решением и хочешь ослушаться старшего?

У Шестой юной барышни перехватило дыхание, и она сильно закусила губу, но в конце концов смогла только опустить голову и с ненавистью сказать:

— Не смею. То, что говорит бабушка, естественно, правильно.

— Вы все барышни семьи Чу, если репутация резиденции маркиза Чан Син будет запятнана, кто из вас сможет извлечь выгоду? Семья должна быть единой, но вы сражаетесь между собой. Пятая барышня, Седьмая барышня, вы обе не освобождены, вернитесь и перепишите женские заповеди десять раз.

Чу Цзинь Яо ответила без возражений. Седьмая юная барышня была очень недовольна, и госпожа Янь тоже считала, что второй дом ни в чем не замешан, так почему же они должны быть наказаны вместе? Но другие девушки, которые путешествовали, были наказаны довольно сурово, и было бы неоправданно, если бы они остались невредимыми. Поэтому, чтобы сохранить лицо, Старая фужэн могла наказать Чу Цзинь Яо и седьмую барышню только вместе.

И Чу Цзинь Яо, и госпожа Янь хорошо это знают, и когда госпожа Янь увидела, что Чу Цзинь Яо добросовестно ответила, она не посмела придираться к ней снова и склонила голову в знак согласия. В копировании книг не было ничего плохого, в этом было много воды. Напротив, если она снова вызовет недовольство Старой фужэн Чу, она поднимет камень, чтобы разбить собственные ноги.

Только тогда Старая фужэн Чу была удовлетворена, и сказала:

— Хорошо, это небольшое наказание, но если вы осмелитесь спорить снова, следующее наказание не будет таким легким.

Люди в комнате ответили в унисон, и Шестая юная барышня, Третья юная барышня, госпожа Янь и остальные быстро отступили. Прежде чем Чу Цзинь Яо вышла за дверь, она оглянулась в сторону двора Нуань.

Чу Цзинь Мяо все еще стояла на коленях на полу и плакала, а госпожа Чжао постоянно умоляла, прося старую фужэн быть сговорчивой.

Чу Цзинь Яо вздохнула в своем сердце, разница между биологическими кровными линиями и небиологическими была действительно огромной. Третья юная барышня была Шу-дочерью, а Шестая юная барышня все еще была Шу-Ди дочерью, но когда их постигло наказание, им достаточно было просто остаться дома, переписывать книги и воспевать Будду. Это наказание, но в большей степени предупреждение, и в какой-то момент их могут освободить. Чу Цзинь Мяо напротив, была выброшена из дома и фактически отправилась страдать в женский монастырь.

Старая фужэн сказала, что она не заботится о своей родословной и относится к Чу Цзинь Мяо так же, как и к другим девушкам. Но если посмотреть на ее поведение, действительно ли это равное отношение?

Чу Цзинь Яо вздохнула и ушла одна, хотя оставалось еще несколько нераскрытых дел, но сейчас явно было не время упоминать об этом старой фужэн, еще не поздно найти время, чтобы поговорить с ней наедине, когда она снова найдет время. Напротив, единственным словом для Чу Цзинь Мяо было «заслуженно».

Чу Цзинь Мяо жалела только себя, но когда она причиняла вред другим, почему она не пожалела других.

Грехи Божьи могут быть прощены, но человек не может избежать грехов или бедствий, которые он сам на себя навлек. Раз решился сделать что-то плохое, не бойся серьезных последствий неудачи. Чу Цзинь Яо не будет мягкосердечной и жалеть Чу Цзинь Мяо из-за этого.

Новый год наступил очень быстро. Второй день Нового года замужние дочери возвращались в свои девичьи семьи, и Чу Цзинь Сянь рано вернулась домой со своими подарками и мужем.

Едва прошел Новый год, и повсюду царила радость. Когда подчиненные маркиза Чан Син увидели посетителя, они все закричали с улыбками:

— Старшая гунайнай вернулась!

Чу Цзинь Сянь кивнула и слабо улыбнулась, затем последовала за своим мужем Чжао Цзячжи внутрь. Чжао Цзячжи был племянником госпожи Чжао, и теперь, когда он женился на Чу Цзинь Сянь, жители резиденции маркиза Чан Син, естественно, относились к нему с еще большей любовью.

Когда пара вернулась в девичью семью, первым человеком, которого они должны были посетить, была, конечно же, Старая фужэн Чу. Второй день первого месяца был оживленным временем, и двор Старой фужэн Чу был полон людей, стоящих вокруг, и звуки смеха были слышны на большом расстоянии. Чу Цзинь Яо тоже была здесь, у старой фужэн, и заметив Чу Цзинь Сянь, она быстро махнула рукой.

Естественно, Чу Цзинь Сянь тоже это видела. Она села со Старой фужэн Чу, а потом развернулась и вышла на улицу, воспользовавшись невнимательностью других.

Чу Цзинь Яо также последовала за ней, она подбежала за три шага и улыбнулась:

— Старшая сестра, ты наконец-то вернулась! Как ты поживаешь в семье Чжао?

С тех пор как Чу Цзинь Сянь вышла замуж, это второй раз, когда она вернулась домой, не считая возвращения в девичью семью в третий день после свадьбы. Чу Цзинь Сянь была рада наконец-то увидеть своих родственников, но когда она услышала вопрос Чу Цзинь Яо, выражение лица Чу Цзинь Сянь неосознанно застыло на мгновение.

Чу Цзинь Яо сразу заметила это, и ее сердце не могло не замереть:

— Старшая сестра?

— Все в порядке, — Чу Цзинь Сянь сжала руку Чу Цзинь Яо и сказала:

— Здесь не место для разговоров, идем со мной.

Они вернулись в двор, где жила Чу Цзинь Сянь до этого. После замужества Чу Цзинь Сянь этот двор не был разделен с другими, а оставался в собственности, и служанки приходили сюда, чтобы вовремя убирать. Окружающая обстановка ничуть не изменилась, и словно Чу Цзинь Сянь никогда не уезжала.

Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо сидели перед окном, и служанка поставила между ними горячий чай. Сквозь клубящийся туман Чу Цзинь Яо спросила:

— Сестра, как к тебе относятся родственники?

В выражении лица Чу Цзинь Сянь не было ни печали, ни радости, и она сказала очень простым голосом:

— Сносно.

Чу Цзинь Яо нахмурилась и хотела спросить, но Чу Цзинь Сянь остановила ее:

— Всегда так, когда новая невестка входит в семью свекрови. Каждый день на рассвете они идут обслуживать своих свекровей, заботясь и готовя еду, а в течение дня они стоят перед своими свекровями и следуют правилам. Моя свекровь была моей родной тетей, и ради моей бабушки она не стала усложнять мне жизнь, а с моим двоюродным братом мы были знакомы с детства, так что он не стал бы приводить мне какого-то непонятного человека. Поскольку моя бабушка была отзывчивой и время от времени вызывала меня на разговор, то, что должно было быть днем правил, стало половиной дня.

Глаза Чу Цзинь Яо расширились, когда она слушала, такая достойная и благородная, как Чу Цзинь Сянь, все еще должна быть такой во дворе своей свекрови, а как насчет других? Это было невообразимо. Чу Цзинь Яо вздохнула и испугалась предстоящих дней:

— Старшая сестра, почему женщины должны выходить замуж?

После замужества, какой бы добросердечной ни была свекровь, в конце концов, она становится чужой, неродной. Кроме приданого, новая женщина, можно сказать, остается одна, вливаясь в чужую семью. Разве не хорошо оставаться в своем доме и служить родителям до конца жизни, не выходя замуж?

Через некоторое время Чу Цзинь Сянь вздохнула:

— Не думай о такой ерунде, это участь женщин. С другой стороны, как у тебя дела дома сейчас?

Говоря об этом, Чу Цзинь Яо также вздохнула:

— У нас дома тоже сейчас насыщенное время…

Чу Цзинь Сянь медленно наморщила брови:

— Что случилось?

Чу Цзинь Яо кратко рассказала о своем визите в резиденцию принца Хуэй Лин некоторое время назад, где третья барышня и Чу Цзинь Мяо подкупили подчиненных резиденции принца, чтобы сделать пакости, а шестая барышня устроила игру внутри игры, и передала это Чу Цзинь Сянь в общих чертах. Чу Цзинь Яо говорила только об этих девушках из своей семьи, вопрос о резиденции принца и странном младшем по фамилии Линь Чу Цзинь Яо не упоминала.

Чем больше Чу Цзинь Сянь слушала, тем сильнее она хмурилась:

— Как они смеют быть такими безрассудными? Как они посмели протянуть руки к резиденции принца? Они опозорились даже в доме чужаков.

Чу Цзинь Сянь была очень зла, но ее воспитание не позволяло ей сказать ни одного лишнего слова, даже если она все еще была зла. Чу Цзинь Сянь на мгновение успокоилась и спросила:

— Тогда что сказала бабушка?

— Бабушка также была в ярости, она отправила Чу Цзинь Мяо в женский монастырь на несколько дней, чтобы очиститься и восстановить силы, третья и шестая барышни пособничали злодею и были наказаны — их отправили переписывать книги и читать священные писания.

С таким наказанием, можно сказать, что несоответствие было видно с первого взгляда, и Чу Цзинь Сянь показала взгляд понимания. Хотя старая фужэн и приняла решение оставить Чу Цзинь Мяо, и сказала, что будет относиться к своим детям одинаково, и что с Чу Цзинь Мяо будут обращаться так же, как и с ней, в конце концов, была разница между ее собственной плотью и кровью и чужой.

Даже если третья барышня и шестая барышня ошиблись, подставили сестер в одном доме и навлекли позор на семью, но они все равно жили в резиденции, когда их наказывали, наружу об этом новости не просочились. Но Чу Цзинь Мяо.., если быть откровенной, она не носит фамилию Чу, действительно раздражала старую фужэн, кто будет думать о ее репутации и будущем?

Этот человек, старая фужэн Чу, действительно благоразумна и равнодушна. В конце концов, Чу Цзинь Мяо воспитывалась на ее глазах в течение тринадцати лет, и когда она узнала, что это не ее собственная родословная, она сразу же смогла отказаться от нее.

Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо посмотрели друг на друга, вздохнули, и через мгновение Чу Цзинь Сянь сказала:

— Поскольку бабушка отправила ее на улицу, она больше не будет беспокоить тебе в будущем, и тебе больше не нужно заботиться о ней. Кстати, что сказала матушка, когда бабушка так распорядилась Чу Цзинь Мяо?

Чу Цзинь Яо покачала головой и сказала:

— Матушка была подавлена в эти несколько дней, она ни разу не улыбалась празднуя новый год.

Это... Чу Цзинь Сянь также нахмурилась, очень смущенная:

— Она и Чу Цзинь Мяо - мать и дочь, обиды неизбежны. Просто это место находится недалеко от двора матери, я отведу тебя к матери, чтобы посмотреть.

До замужества Чу Цзинь Сянь жила во дворе госпожи Чжао, в восточном дворе жила Чу Цзинь Сянь, а в западном - Чу Цзинь Мяо. Когда Чу Цзинь Яо была найдена, госпожа Чжао не хотела перемещать остальных, поэтому отправила Чу Цзинь Яо во двор Чао Юнь в северо-восточном углу. Теперь, когда Чу Цзинь Сянь вышла замуж, Восточный двор освободился, но Чу Цзинь Яо больше не хотела переезжать сюда, и госпожа Чжао не упоминала об этом.

Выйдя из двора Чу Цзинь Сянь, она прошла по коридору, пересекла угловую дверь и вошла во двор госпожи Чжао. Чжан Мама уже собиралась выходить, но когда она увидела, что Чу Цзинь Сян и Чу Цзинь Яо вошли, она замерла на мгновение и поспешно сказала:

— Старшая барышня и пятая барышня здесь, пожалуйста, входите!

Лин Лун за спиной Чу Цзинь Яо рассмеялась:

— Чжан Мама, пора менять обращение на Старшую гунайнай.

Чжан Мама улыбнулась и нежно похлопала по губам:

— Это потому что я старая и запуталась, Старшая гунайнай, Пятая барышня, на улице холодно, заходите внутрь! – После этого Чжан Мама крикнула в сторону двора:

— Фужэн, Старшая гунайнай и Пятая барышня здесь.

Чжан Мама хорошо подумала, Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо были родными дочерьми госпожи Чжао. Госпожа Чжао была несчастна последние два дня, когда она увидит своих дочерей вместе, она, несомненно, будет намного счастливее.

Госпожа Чжао сидела во внутренней комнате, ее лицо было бледным, веки опухшими, и выглядела она очень не вдохновенно. Все окна на фасаде были закрыты, в комнату не проникал солнечный свет, в углу все еще горели угли, а служанки вокруг нее были смертельно тихи, заставляя людей чувствовать себя уныло, когда они входили.

Чу Цзинь Сянь нахмурилась и сказала:

— Почему бы вам не открыть окна для проветривания? Это же Новый год, для кого вы все так оформили?

Служанки были слишком напуганы словами Чу Цзинь Сянь, чтобы поднять глаза, и когда госпожа Чжао увидела их, она взяла себя в руки и сказала:

— Вы здесь.

Чу Цзинь Яо дала госпоже Чжао десять тысяч благословений, и на мгновение госпожа Чжао села, а они двое стояли, относительно безмолвные.

Чжан Мама, вероятно, не ожидала, что сцена будет такой холодной, поэтому она поспешила принести круглые табуреты для Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо, а также попросила служанок поставить дыни и фрукты.

Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо сели обратно, люди суетились перед ними, и в комнате стало немного больше народу.

Чжан Мама жестом подозвала госпожу Чжао:

— Госпожа, старшая гунайнай редко приходит домой, не хотите ли Вы поговорить с ней о чем-то?

Госпожа Чжао также чувствовала, что это не очень хорошо, но когда она подумала о Чу Цзинь Мяо, ей вдруг стало неинтересно. Госпожа Чжао едва удалось взять себя в руки и расспросить Чу Цзинь Сянь о некоторых вещах, которые она делала в резиденции Чжао.

Семья Чжао также является материнской семьей госпожи Чжао, как Чу Цзинь Сянь вышла замуж в ее дом. Всегда младшее поколение посещало старших, нет причин делать наоборот, поэтому в этом году госпожа Чжао не вернулась в свою девичью семью, но позволила Чу Цзинь Сянь привести Старшего молодого господина семьи Чжао, чтобы выразить уважение госпоже Чжао. На самом деле, даже без Чу Цзинь Сянь, можно опасаться, госпожа Чжао не будет в настроении возвращаться в дом своей матери.

Чу Цзинь Сянь рассказала Госпоже Чжао о недавнем положении ее свекрови и прабабушки, и когда госпожа Чжао услышала новости о своей собственной матери, она окончательно воспряла духом. Госпожа Чжао закончила расспрашивать о жизни новой невестки, и на мгновение ей нечего было сказать, поэтому ей пришлось повернуть голову и спросить Чу Цзинь Яо:

— Я слышала, ты освободила Сунь Мама?

— Да, – Чу Цзинь Яо знала, что госпожа Чжао собирается спросить об этом, поэтому она ответила: — Сунь Мама уже старая, а в ее семье появился новый внук, поэтому эта дочь посчитала, что нехорошо мешать людям наслаждаться человеческими отношениями, поэтому приняла решение отправить Сунь Мама обратно в деревню.

Сунь Мама была насильно введена госпожой Чжао на сторону Чу Цзинь Яо по наущению Чу Цзинь Мяо. С тех пор, как Сунь Мама пришла во двор Чу Цзинь Яо, она была такой высокомерной и заносчивой, и ее сердце все еще было настроено на внешнюю сторону, так как же Чу Цзинь Яо могла удержать ее? Во время этого инцидента в резиденции принца Сунь Мама тайно украла кошелек Чу Цзинь Яо и в сотрудничестве со служанкой Чу Цзинь Мяо тайно отдала кошелек Чу Цзинь Яо.

Это уже не простой случай — шпионить и красть вещь барышни с посторонним человеком, и этого недостаточно, чтобы быть избитым до смерти. В конце концов, Чу Цзинь Яо дала отпор госпоже Чжао и жестоко избила Сунь Мама, конфисковала все золотые и серебряные вещи, которые она украла за время жизни в ее дворе, а затем послала ее сына за ней в ее родной город. Маркиз Чан Син больше не мог позволить себе содержать такую женщину.

Сунь Мама плакала и отказывалась уходить, но на этот раз дело, совершенное Сунь Мама, отличалось от прошлого, и Чу Цзинь Яо уже сообщила об этом Старой фужэн Чу. Простая Мама. Старая фужэн Чу даже не заботилась об этом, поэтому она естественно позволила Чу Цзинь Яо разобраться с этим. Когда Сунь Мама поняла, что Чу Цзинь Яо не есть ни мягкого, ни твёрдого*, и что бесполезно просить каждого о помощи, она в полной панике вынуждена была прийти к госпоже Чжао.

*[软硬不吃 ruǎnyìngbùchī – обр. в знач.: не реагировать ни на ласку, ни на угрозы: не поддаваться никакому воздействию; упрямый]

Госпожа Чжао в эти дни и так была злой, и все, на что она смотрела, вызывало у нее раздражение, а Чу Цзинь Яо все еще высылала ее людей вот так. Даже если Сунь Мама сделала что-то не так, Чу Цзинь Яо должна была прийти и просить госпожу Чжао принять меры, дабы наказать ее. В результате, не говоря ни слова, Чу Цзинь Яо сама наказала управляющую Мама, присланных ее матерью, и высокомерно хотела выгнать их из резиденции.

Госпожа Чжао сказала с угрюмым лицом:

— Даже если в поступке Сунь Мама было что-то неправильное, ты должна была обратиться ко мне за советом. Ты взяла на себя ответственность отослать Мама, ты все еще хранишь меня в своем сердце как свою мать?

Чу Цзинь Сянь нахмурилась:

— Матушка, она просто одна иза подчиненных.

— Даже если она простая подчиненная, она дана тебе старшими. За всю свою жизнь ты видела хоть одного младшего, который осмелился бы послать Мама, подаренную старшими?

Чу Цзинь Сянь потеряла дар речи, но Чу Цзинь Яо не могла не сказать:

— Она тайно положила руки на мой кошелек, как она может быть управляющей Мама? Эта Мама непочтительна и имеет злобное сердце, почему ее нельзя наказывать?

Лин Лун также добавила:

— Фужэн, то, что сказала пятая барышня, верно. Хотя и говорится, что мы уважаем старых и любим молодых, но поскольку Сунь Мама неуважительно относится к вышестоящим, как мы можем просить пятую барышню уважать ее, как это было изначально?

Глаза госпожи Чжао пронеслись над Лин Лун, Гун Мама, Чу Цзинь Сянь и, наконец, остановились на Чу Цзинь Яо. Конечно, госпожа Чжао понимала, что служанка, которая говорила, была дана Старой фужэн. Почему же Чу Цзинь Яо должна заботиться о ней, как о своей матери, когда вокруг нее выстроились достойные люди от Старой фужэн Чу?

Чу Цзинь Сянь была такой, а теперь даже Чу Цзинь Яо стала такой! Эти две девушки, как говорят, выползли из ее чрева, но все их сердца были обращены к Старой фужэн Чу! Ее старшую дочь забрали при рождении, а сына, наследника семьи, рано разлучили с ней, опасаясь, что женщины в доме испортят единственного старшего внука. Все эти годы рядом с госпожой Чжао был только один ребенок, Чу Цзинь Мяо. Они обе зависели друг от друга, Чу Цзинь Мяо быстро росла, она не могла долго оставаться рядом с ней, но, несмотря на это, старая фужэн хотела отослать Чу Цзинь Мяо?

Что она сделала плохого, что свекровь так отвергла ее? Даже ее дети не разделяли ее сердца. Она больше не ожидает, что Чу Цзинь Сянь и Второй молодой господин будут близки к ней как к своей матери. Она лишь хочет, чтобы Чу Цзинь Мяо, которая не является ее дочерью, но больше похожа на нее, провела последнюю часть своего времени с ней в ее дворе.

Глаза госпожи Чжао покраснели, и она снова чуть не прослезилась. Она сказала Чу Цзинь Яо:

— Это я виновата в том, что оставила тебя снаружи, почему ты должна сваливать все на Мяо’эр? Она всего лишь упрямая и агрессивная девочка, которая любит капризничать, так почему ты должна все время ее кусать? Одна из вас - моя родная дочь, а другая - дочь, которую я растила тринадцать лет, почему вы не можете просто поладить, как сестры?

Чу Цзинь Яо была немного удивлена, и за удивлением последовало чувство облегчения — это наконец-то произошло. Она знала, что когда Чу Цзинь Мяо будет наказана за пределами резиденции, госпожа Чжао обязательно возложит вину на нее. Чу Цзинь Яо сказала:

— Это решение бабушки, и я ничего не могу с этим поделать.

— Если бы ты не сказала это перед старой фужэн, почему бы Мяо’эр оказалась в той ситуации, в которой она сейчас? — госпожа Чжао с ненавистью ударила по столу. Госпожа Чжао все еще помнила, что в то время старая фужэн Чу не планировала сделать из этого большое дело, но Чу Цзинь Яо добавила слово в тот момент, и старая фужэн была спровоцирована на гнев, поэтому она сильно наказала Чу Цзинь Мяо. Госпожа Чжао жаловалась на Чу Цзинь Яо:

— Я не ожидаю, что ты будешь выступать в ее защиту, но ты ведь можешь определить, кто родственник, а кто посторонний? Мало того, что ты не заботитишься о своих людях, но ты даже тайно сеяли злобу и подстрекали старую фужэн усилить наказание. Когда тебя побила старая фужэн, Мяо'эр не бросала камни на упавшего в колодец*.

*[落井下石 luò jǐng xià shí — обр. в знач.: добить, бить лежачего]

Услышав это, даже Чу Цзинь Сянь не смогла удержаться, она встала и выпалила:

— Матушка! Все было совсем не так.

— Тогда что же было? — Госпожа Чжао также сердито крикнула в ответ.

Чу Цзинь Сянь потеряла дар речи, в этот момент она был очень зла и полна ненависти. Чу Цзинь Сянь сказала:

— Бабушка запретила нам говорить об этом на улице, и я не хочу шевелить языком, чтобы не показалось, что я намеренно плохо отзываюсь о ней. Матушка, ты только должна знать, что когда бабушка брала палку наказания, в том числе и в этот раз, был еще один скрытый факт.

Госпожа Чжао холодно рассмеялся:

— Мне жаль Мяо’эр. Говоришь, что это не так, но когда я спрашиваю, что произошло, ты отвечаешь, что было что-то еще другое, и не можешь мне сказать. Скажи мне сама, как ты думаешь, сможешь ли ты противостоять этому?

Даже Чу Цзинь Сянь была возмущена, нахмурившись, она собиралась сказать, но Чу Цзинь Яо удержала ее руку:

— Старшая сестра, забудь об этом.

Бесполезно, не нужно ничего говорить.

Чу Цзинь Сянь снова взглянула на лицо Чу Цзинь Яо и обнаружила, что она была очень спокойна, даже с каким-то ожидаемым хладнокровием. На мгновение в горло Чу Цзинь Сянь словно набили вату, от удивления она не могла ничего сказать. Наконец она вздохнула, подняла рукава и отвернулась, чтобы не спорить.

Чу Цзинь Яо встала и дала госпоже Чжао десять тысяч благословений, затем сказала:

— Матушка, сегодня второй день лунного Нового года, я не хочу тебя злить, поэтому сейчас уйду. Желаю матери нефритовое тело и золотое здоровье, благословения и процветания.

Когда Чу Цзинь Яо закончила говорить и вышла с Чу Цзинь Сянь, глаза госпожи Чжао слегка наклонились в ту сторону, но в конце концов ее глаза покраснели, и она с силой повернула лицо в другую сторону.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь покинули двор госпожи Чжао, после такого опыта, ни одна из них не была в хорошем настроении. Чу Цзинь Сянь и Чу Цзинь Яо шли бок о бок по направлению к залу Жун Нин, Чу Цзинь Сянь сказала:

— Сердца сделаны из плоти, мать не может смириться с разлукой с Чу Цзинь Мяо на некоторое время, но со временем все наладится. Не принимай это близко к сердцу и не держи тайной обиды.

— Как я могу, – Чу Цзинь Яо улыбнулась и легкомысленно сказала: — Как я могу обижаться на свою мать.

Чу Цзинь Сянь хотела вздохнуть, как только услышала этот тон, такое спокойствие, как это может быть хорошим знаком? Отношения матери и дочери Чу Цзинь Яо и госпожи Чжао становились все хуже, но что могли сказать посторонние люди о таких вещах? Чу Цзинь Сянь могла только сказать:

— Хорошо, что Чу Цзинь Мяо скоро уедет из резиденции, ей станешь лучше после разлуки с матерью.

Чу Цзинь Яо без особого беспокойства кивнула головой:

— Надеюсь.

Хотя она и сказала это, сама Чу Цзинь Яо не питала особых надежд. Если бы между ней и госпожой Чжао были отношения матери и дочери, но после того, как Чу Цзинь Мяо была отослана из-за нее, госпожа Чжао должна была обидеться на нее. Можно опасаться, что о связи матери и дочери между ней и госпожой Чжао не может быть и речи.

Но даже несмотря на это, Чу Цзинь Яо не жалела о своем поступке. Чу Цзинь Мяо совершила что-то неправильное и заслуживала наказания.

Они шли вдвоем, как вдруг увидели маленькую веселую служанку, перебегавшую улицу. Когда служанка увидела их, она поспешно остановилась и сказала:

— Старшая гунайнай, Пятая юная барышня, я наконец-то нашла вас! Гутайтай (Чу Чжу) здесь, и сейчас она вместе с Гуе (ее муж) в зале Жун Нин, чтобы поздравить старую фужэн с Новым годом!

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Сянь замерли, их тетя Чу Чжу была здесь?

Они обе поспешили в сторону зала Жун Нин, и как только вошли в дверь, услышали характерный высокий голос Чу Чжу:

—...Матушка, наша старая ванфэй и цзюньванфэй обсудили это, каждая из наших девушек им очень нравится, но чтобы стать спутницей уездной принцессы, они должны быть по душе уездной принцессе, поэтому они могут только скорбя сердцем расставаться. Только Цзинь Мяо и пятая барышня остались.

_____________________

Это была длинная и немного грустная глава. Целых 24 страницы! Я очень удивлена, что смогла за день перевести столько страниц!

Кстати, мне очень интересно, вам нравится мой перевод?

Старая фужэн Чу также удивилась:

— Удивительно, это четвертая и пятая барышни?

— Да!

Чу Цзинь Яо не могла не обернуться и не посмотреть с Чу Цзинь Сянь друг на друга, обе поняли по глазам друг друга, что их застали врасплох.

Старая фужэн Чу, находившаяся в комнате, также была застигнута врасплох. В это время она, естественно, не могла сказать, что Чу Цзинь Мяо скоро выгонять из резиденции, поэтому Старая фужэн Чу сказала нарочито спокойно:

— Раз уездной принцессе это нравится, мы, естественно, подчинимся. Через несколько дней я прикажу им всем собраться, а потом отпущу их учиться с уездной принцессой.

Кто еще мог упомянуть, что Чу Цзинь Мяо отправляется в женский монастырь, дабы совершенствоваться?

Кризис, из-за которого Чу Цзинь Мяо собирались отправить в женский монастырь, разрешился таким образом.

Чу Цзинь Мяо покинула свой двор, посвежевшая и сияющая, совсем не похожая на себя прежнюю, увядшую и растрепанную несколько дней назад. Ее глаза все еще немного опухли, должно быть, она плакала последние несколько дней, но выглядела она очень гордо:

— Есть поговорка, которая гласит, что Бо Лэ* знаток превосходного коня, и есть также поговорка – все расчеты сводятся к нулю. Есть люди, которые приложили немало усилий, чтобы попытаться свалить меня, но, к сожалению, в итоге они носили корзину, полную водой**. Поистине Небеса имеют глаза.

*[伯乐 bó lè — Бо Лэ легендарный ценитель и знаток лошадей в период Чуньцю 春秋]

**[竹篮打水一场空 zhúlán dǎshuǐ yīchángkōng — остаться ни с чем, заниматься бесполезным делом]

Тон, которым говорила Чу Цзинь Мяо перед всеми своими сестрами, был самодовольным и диким. Третья юная барышня тайком закатила глаза, Шестая юная барышня выглядела равнодушной, как старый монах во время медитации, а Чу Цзинь Яо продолжала заниматься своими делами, полностью игнорируя услышанное.

Если бы Небеса действительно имели глаза, тебе бы не позволили свободно прыгать.

Чу Цзинь Яо очень неприятно подумала про себя.

После того, как прошел пятнадцатый день лунного Нового года, и снег на дороге в основном растаял, маркиз Чан Син и госпожа Чжао лично пришли посетить резиденцию принца Хуэй Лин, взяв с собой Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо.

На этот раз Чу Цзинь Яо пробудет в резиденции принца чуть больше месяца, а затем несколько дней пробудет дома, прежде чем вернуться в резиденцию принца. Чу Цзинь Яо не знала, как долго продлится это двойное путешествие, но можно было предположить, что поскольку у нее есть жилье в обоих местах, она не сможет взять с собой всю свою одежду, украшения, служанок и так далее, и ей все же придется оставить некоторые вещи в качестве запасных.

По разным причинам Чу Цзинь Яо должны были сопровождать компетентные и умные люди при этом выходе на свет, но она не могла оставить двор без человека, который присматривал бы за ним.

После глубокого раздумья Чу Цзинь Яо решила взять с собой Гун Мама, Лин Лун и Цзе Гэн, а честную и верную Дин Сян оставить присматривать за двором.

Перед уходом Чу Цзинь Яо проверила и перепроверила кладовую в западном крыле, чтобы убедиться, что все правильно, прежде чем запереть дверь и тайно оставить ключ от западного крыла Дин Сян, а все остальное она взяла с собой. Хотя у Дин Сяна был ключ от кладовой, сундуки внутри были заперты отдельно. Чу Цзинь Яо не боялась, что другие совершат ошибку, поэтому оставила ключ Дин Сян в основном на случай непредвиденных обстоятельств.

Чу Цзинь Яо, Гун Мама и Лин Лун собрали свои обычные украшения и одежду в две большие ящики и вместе взяли их в карету. Все вещи для повседневного использования имелись в резиденции принца, поэтому им было бы непривлекательно брать с собой слишком много, и лучше всего было сделать жест гостя. Однако, хотя они и собирались быть гостями, природа резиденции принца была особенной, поэтому они должны были иметь с собой достаточно вещей. Если случится что-то непредвиденное, будет плохо, если у Чу Цзинь Яо не будет достаточно денег и она покажет свою робость.

Перед уходом Старая фужэн Чу подозвала к себе Чу Цзинь Яо и наедине дала ей 200 таэлей серебра. На четыреста таэлей серебра можно было купить трехэтажный особняк в Тайюане. У старой фужэн были свои расчеты, и она боялась, что Чу Цзинь Яо будет принижена в резиденции принца, поэтому ей пришлось выполнить свою часть сделки.

На самом деле, у самой Чу Цзинь Яо не было недостатка в этих четырехстах таэлей серебряных чеков, у нее были тысячи таэлей каждый месяц только от ее дивидендов. Но старая фужэн уже приготовила его, так как же Чу Цзинь Яо могла отказаться? По крайней мере, с этого момента все ее явные расходы должны были считаться частью четырехсот таэлей.

— Барышня, ящики все убраны, все открытые места во дворе протерты, так что Вы можете зайти внутрь и присесть отдохнуть.

— Мм, хорошо, — Чу Цзинь Яо мягко встала и направилась во двор, устроенный резиденцией принца.

Ее двор располагался в саду, и был не очень большим: три комнаты в передней части, боковая комната под карнизом, с восточной и западной стороны – просто стена, и рядом больше никаких боковых комнат, в южном конце есть две комнаты для подчиненных. Двор гораздо менее просторный и светлый, чем ее собственный двор, но место элегантное – в нескольких минутах ходьбы находится пруд с лотосами, а двор окружают цветущие деревья, которые цветут круглый год.

Чу Цзинь Яо особенно нравились две яблони Холла* во дворе, а за двором есть высокая светло-сиреневая жакаранда**, которая должна быть очень красивой, когда распускает цветы весной.

*[垂丝海棠 Яблоня Холла — вид рода Яблоня семейства, Розовые, произрастающий в Китае]

*[Жакаранда мимозолистная — субтропическое дерево, родом из южной и центральной частей Южной Америки, широко распространенное повсеместно из-за красивых, долго цветущих синих цветов]

Чу Цзинь Яо не могла налюбоваться этими цветущими деревьями, когда только приехала, и даже не удосужилась зайти внутрь, чтобы посмотреть на них. Лин Лун и Цзе Гэн воспользовались этим, чтобы еще раз протереть дом водой везде, где только можно было дотронуться.

Служанка неторопливо вытащила неотвязную Чу Цзинь Яо из-под цветущего дерева и затолкала внутрь, чтобы та отдохнула. Этот небольшой дворик не велик, как будто изначально был построен для дам будуара, поэтому дворик очень изысканно украшен, и даже помещения красивы и изысканны.

Когда Чу Цзинь Яо вошла в дом, первое, что она увидела - зал, в центре которого на стене висела картина с изображением красавицы, под ней стояли два круглых стула, а посередине – стол на высоких ножках, за которым, очевидно, сидел хозяин, принимая гостей. Дальше по коридору стояли два ряда деревянных стульев, усеянных вазами с цветами и фруктами - смотреть здесь было не на что. Между залом и западной частью находилась ширма из четырех панелей, на которой было вышито изображение красавицы, наслаждающейся цветами с бегониями и пионами, что было чрезвычайно богато и элегантно.

Внутренняя часть западной комнаты обставлена кроватью, на которой покрывала и подушки были заменены на собственные маркизата Чан Син. Кровать очень дорогая, с ажурным ограждением из колонн из красного дерева снаружи и подставкой для ног и изголовьем внутри. С кроватью и туалетным столиком в западной комнате оставалось не так много места, поэтому кровать Лохань* и маленький столик Кан* для гостей были размещены в восточной комнате. Когда в будущем друзья семьи будут приезжать в гости, было бы слишком отдаленно развлекать их в центральной комнате, поэтому Восточная комната как раз подходит для такой не интимной, но не случайной обстановки.

[[image:/storage/reader-images/0c8a3f68b9b960a075025d15b072904d673446f3.jpg]]

Чу Цзинь Яо совершила обход изнутри и снаружи и почувствовала, что подготовка резиденции принца Хуэй Лин была очень добросовестной. Хорошо, что резиденция принца не ошиблась в их с Чу Цзинь Мяо родственных связях. Если бы их двоих поместили в один двор, было бы очень весело.

Двор Чу Цзинь Мяо находился недалеко, через пруд с лотосами. Небольшой деревянный павильон у воды - это ее двор. Сейчас еще зима, и место, где живет Чу Цзинь Мяо, не привлекает особого внимания, но если она дождется лета, когда пруд с лотосами расцветет, и будет жить рядом с лотосами — будет чрезвычайно мирно и элегантно.

Вечером, когда она снимала макияж, Цзе Гэн вернулась после расспросов на улице и сказала Чу Цзинь Яо:

— Барышня, я тайно ходила к четвертой барышне, чтобы посмотреть. Убранство ее двора было очень холодным: в центре посажены слива, орхидеи, бамбук и хризантемы, на западе - кровать на полке, а на востоке - ничего, кроме стола и подушки. Это выглядит настолько пустым, что ветер может задувать внутрь и создавать эхо, поэтому там не так комфортно, как во дворе барышни.

Чу Цзинь Яо разразилась смехом, который мог вызвать эхо, Цзе Гэн привыкла насмехаться над другими. Чу Цзинь Яо посмотрела на нее из зеркала:

— Ты красноречивая, не дразни других снаружи.

— Я знаю, – Цзе Гэн кивнула: – Но это все, а четвертая барышня выглядела именно так. Она также говорила, что зимой лучше всего жить у цветков лотоса, как только откроешь окно, увидишь комнату, полную остатков цветков лотоса, а ночью будешь слышать, как ветер бьет остатки стеблей, так что это чрезвычайно мирно.

Но Чу Цзинь Яо подумала:

— Я помню, что у пруда с лотосами еще есть лед, не холодно ли ей?

Цзе Гэн покачала головой, и когда Чу Цзинь Яо посмотрела на обстановку в своем доме в этот момент, она почувствовала, что резиденции принца достойна своего названия, не говоря уже о деньгах, но с точки зрения подобной тактики управления человеческими сердцами, их благородная семья намного уступала.

Чу Цзинь Яо пробормотала:

— Интересно, прочный ли лед в пруду, такой большой пруд, ровный и яркий, должно быть весело кататься на нем.

Лин Лун была ошеломлена и поспешно позвала:

— Барышня!

Чу Цзинь Яо пришла в себя и махнула рукой:

— Я просто говорю это вскользь, я осознаю важность. Вы сегодня весь день работали, поэтому ложитесь спать пораньше. Завтра утром я отдам дань уважения старой ванфэй, а потом мне нужно идти сопровождать уездную принцессу в учебе. Нам еще многое предстоит сделать.

— Да.

Лин Лун и Цзе Гэн вместе гладко причесали волосы Чу Цзинь Яо, приготовили ей постель и закрыли внешнюю ограду. Чу Цзинь Яо только увидела, как свет снаружи вдруг помутнел, будто она была одна в маленьком независимом пространстве, а затем свет снаружи кровати тоже погас.

Чу Цзинь Яо закрыла глаза и тайком сказала, что пора спать. Она привычно хотела пожелать спокойной ночи, но вдруг вспомнила, что сейчас она одна, и никто не станет ее слушать, если она это сделает.

Чу Цзинь Яо протянула руку и коснулась нефритовой подвески, которую она зажала под подушкой. Нефритовая подвеска была теплой и прохладной в ее руке, и было совсем не очевидно, что когда-то она могла изрекать человеческие слова и принимать форму при дневном свете.

Спокойной ночи, Ци Цзэ. Чу Цзинь Яо прошептала в своем сердце, а затем закрыла глаза и погрузилась в сон.

Прежде чем Чу Цзинь Яо провалилась в сон, перед ее глазами внезапно появилась фигура — юноша был плотно окружен людьми, и все, что можно было увидеть, это подол кирпично-красного одеяния и пара ясных, ярких, слабо улыбающихся глаз.

Чу Цзинь Яо в оцепенении подумала, что у нее, вероятно, галлюцинации. Она помнила об этом каждый день и думала об этом слишком часто, в результате чего смотрела на любого, кто был похож на кого-то из ее знакомых. Этот человек и Ци Цзэ должны были иметь лишь небольшое сходство, но она видела в них одного человека.

После того, как Чу Цзинь Яо тайно покритиковала себя, погрузилась в глубокий сон.

На следующий день Чу Цзинь Яо встала рано и пошла засвидетельствовать свое почтение старой ванфэй из резиденции принца.

Как и у остальных, положение старой ванфэй было самым высоким в доме, и всякий раз, когда приходило время выразить ей почтение, двор старой ванфэй всегда был переполнен: внуки, ди-дочери и шу-дочери, невестки поколения Чу Чжу и уездная принцесса, а также служанки, все толпились вместе.

Теперь есть еще два человека, Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Яо прибыла раньше Чу Цзинь Мяо, и когда Чу Цзинь Мяо поспешила во двор старой ванфэй, она подняла занавеску и обнаружила, что Чу Цзинь Яо уже там. Лицо Чу Цзинь Мяо вытянулось, но Чу Цзинь Яо не отвела глаз, делая вид, что она невидима.

В любом случае, после того, что произошло в прошлый раз, вероятно, люди резиденции принца уже знают об отношениях между ними двумя, а раз так, то нет необходимости говорить о семейном скандале.

Это редкий случай для старой ванфэй увидеть так много младших, и она была так счастлива, что даже не могла закрыть рот.

Линь Бао Чжу, уездная принцесса, была самым непринуждённоым человеком в комнате, она прижалась к старой ванфэй и баловалась:

— Бабушка, мне сегодня нужно идти на занятия?

— Ты, ах, непослушная обезьянка, и все равно не хочешь совершенствоваться! — Старая ванфэй тронула кончик носа уездной принцессы и ласково выругалась.

Тут же уездная принцесса обняла руку старой ванфэй и продала свою глупость. Чу Цзинь Яо выглядела немного удивленной, Старая фужэн Чу всегда была серьезной, сестры, даже самая любимая Чу Цзинь Сянь и младшая седьмая барышня не смели так приставать к Старой фужэн Чу, но она не ожидала, что внучка и бабушка в чужих домах так ладят.

Словно раздраженная до крайности, старой ванфэй ничего не оставалось, как сказать:

— Ну, раз ты еще не вернула свое сердце, успокойся еще на один день. Помни, завтра ты пойдешь на учебу, что бы ты ни говорила!

Уездная принцесса сразу же мило согласилась, и Чу Цзинь Яо подумала, что это потому, что у уездной принцессы было много лица, и пока уездная принцесса хотела попросить, ни старая ванфэй, ни цзюньванфэй не могли вынести отказа. Но когда она увидела еще одну посетительницу в полдень, то поняла, что думала слишком просто.

Уездная принцесса улыбалась, представляя:

— Ян Цися — племянница моей матери. В будущем вы будете учиться все вместе, не отталкивайте друг друга.

В этот момент Чу Цзинь Яо посмотрела на девушку рядом с уездной принцессой. По фамилии Ян, она также была племянницей цзюньванфэй и логически являлась старшей двоюродной сестрой уездной принцессы и младшей двоюродной сестрой Шицзы.

В Чу Цзинь Яо сразу же возникло странное чувство знакомости.

Ян Цися была одета в белый шелковый жакет, под которым красно-рыжая юбка. Как и у уездной принцессы, у нее было круглое лицо и невысокая фигура, что делало ее похожей на других.

Ян Цися улыбнулась, взяла Чу Цзинь Яо за руку, несколько раз оглядела и вздохнула:

— Я впервые вижу такую красивую сестру, и только увидев ее сегодня, я поняла, что прожила все эти годы напрасно.

Чу Цзинь Яо неловко улыбнулась и поспешно сказала:

— Я не могу так сказать, барышня Янь похвалила.

— У нас такие отношения, почему ты до сих пор называешь меня барышней Ян! — Ян Цися рассмеялась: — Мне пятнадцать лет, а тебе?

— Четырнадцать.

— Тогда хорошо, у меня есть еще одна младшая сестра, – Ян Цися потянула и взяла руку Чу Цзинь Яо и сказала много ласковых слов. Увидев Чу Цзинь Мяо, стоящую в стороне, Ян Цися тоже улыбнулась и спросила: – А этой младшей сестре?

Чу Цзинь Мяо осталась в подвешенном состоянии на некоторое время и была очень смущена. Она неохотно улыбнулась:

— Мне тоже четырнадцать.

— Боже мой, какое совпадение! – Ян Цися от удивления прикрыла рот рукой, выражение ее лица точно передавала эмоции. Однако Чу Цзинь Яо почувствовала, что ее выражение лица и тон голоса выглядели немного преувеличенными.

Ян Цися спросила:

— Вы две сестры из одного дома, и удивительно, что вы родились в один год? Как может быть такое совпадение!

Говорят, что они сестры из одного дома, разве это ненормально быть одного возраста? Чу Цзинь Яо только улыбнулась Ян Цися:

— Это совпадение.

Как и ожидалось, уездная принцесса подняла эту тему:

— Они не только одного возраста, но и их дни рождения очень близки друг к другу. Когда они родились, их случайно подменили, и Чу Цзинь Мяо отнесли в резиденцию маркиза Чан Син, а Чу Цзинь Яо оставили на улице, и только в прошлом году ее нашли.

Это была самая редкая и странная вещь, с которой уездная принцесса когда-либо сталкивалась, и ей не терпелось рассказать об этом всем, в то время как две стороны, Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо, по стечению обстоятельств, выглядели немного неловко. Ян Цися удивленно вздохнула, осторожно прикрыла рот рукой, несколько раз посмотрела то на Чу Цзинь Яо, то на Чу Цзинь Мяо, ласково взяла их руки и положила на свои ладони:

— Все в порядке, встреча друг с другом - это судьба, вам двоим так суждено, вы словно родные сестры.

И Чу Цзинь Яо, и Чу Цзинь Мяо слабо улыбнулись и ничего не сказали.

Чу Цзинь Яо тайно вздохнула, она, вероятно, знала, что имела в виду уездная принцесса.

То, что Старая ванфэй говорила об отмене занятий, на самом деле не из-за уездной принцессы, верно? Поскольку Ян Цися еще не пришла, даже если бы уездная принцесса не стала просить о пощаде, занятия сегодня не начались бы.

Представив Ян Цися нескольким девушкам, уездная принцесса уступила место нескольким барышням. Теперь в павильоне для обогрева сидели Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо, уездная принцесса Линь Бао Чжу, старшая Шу-дочь Чу Чжу – Линь Бао Ин, ди-дочь (Чу Чжу) Линь Бао Хуань и племянница цзюньванфэй – Ян Цися.

Эти люди будут посещать занятия в школе в будущем.

Уездной принцессе надоело сидеть без дела, и она настояла на том, чтобы вытащить всех на улицу поиграть. Чу Цзинь Яо была новичком в резиденции и легко отказывалась говорить, поэтому Ян Цися помогала служанке убедить ее:

— Бао Чжу, погода еще не изменилась, земля замерзла, какое может быть удовольствие от прогулки? Почему бы тебе не остаться здесь и не поговорить со старейшинами?

Уездная принцесса все еще выглядела неохотно, а Ян Цися терпеливо и осторожно продолжала уговаривать. Чу Цзинь Яо тихо спросила Линь Бао Хуань:

— Старшая сестра Ян, кажется, очень хорошо знакома с уездной принцессой?

— Да, она племянница цзюньванфэй и время от времени приезжает в резиденцию принца на небольшой срок, даже люди здесь, у бабушки, хорошо знакомы со старшей двоюродной сестрой Ян.

Чу Цзинь Яо поняла, в этом был смысл, резиденция принца Хуэй Лин подбирала спутниц для уездной принцессы из своей семьи, раз они обратились к материнской семье второй невестки Чу Чжу, то не было смысла в том, что они пропустили материнскую семью цзюньванфэй, семью Ян. Говорилось, что спутниц будет трое, но это не столь важный вопрос, и от слова старой ванфэй зависит, сколько их оставить.

Уездную принцессу убедила Ян Цися, и она сказала:

— Хорошо, тогда не будем выходить на улицу. Бабушке здесь тоже слишком душно сидеть, так почему бы нам не пойти ко мне и не поиграть в шахматы?

Ян Цися все еще не хотела идти, но остальные посчитали это хорошим предложением, поэтому Ян Цися пришлось проглотить все слова в своем желудке. После того как они согласились с этой идеей, все встали и позвали своих служанок. В мгновение ока теплое помещение заполнилось людьми в накидках, набивающими ручные печки.

Уездная принцесса не могла усидеть, и как только она закончила завязывать пояс, она в мгновение ока выбежала, а остальные служанки в панике погнались за ней. Чу Цзинь Яо разгладила складки на своей накидке и последовала за ней. Янь Цися вышла последней. Лань Цзэ увидела Янь Цися и улыбнулась:

— Барышня Ся, почему Вы тоже выходите?

Со старой ванфэй было два хороших человека, одна Лань Цзэ, другая Ся Бо, причем Лань Цзэ была самой толковой и очень нравилась старой ванфэй. Хотя Лань Цзэ - служанка, она выполняла деликатную работу по обслуживанию старой ванфэй, обычно подавая чай и подшучивая над старой госпожой. В плане еды и одежды Лань Цзэ живет не хуже, чем барышни, а ее руки белы и прекрасны.

Поскольку Лань Цзэ обрела лицо перед старой ванфэй, вся резиденция, как внутри, так и снаружи, должна была остановиться и сказать несколько вежливых слов, когда они видели Лань Цзэ. Услышав вопрос Лань Цзэ, Ян Цися тоже остановилась и ответила с улыбкой:

— Уездная принцесса хочет вернуться и поиграть в шахматы, поэтому я не буду чувствовать себя спокойно, если не посмотрю.

Лань Цзэ улыбнулась и игриво подмигнула:

— Барышня Ся так предана уездной принцессе, что ничуть не хуже своей родной сестре! Боюсь, даже обычные невестки и вполовину не так преданы своей золовке, как барышня Ся.

Ян Цися поджала губы и улыбнулась:

— Лань Цзэ – подходящий человек рядом со старой ванфэй, в будущем я не знаю, кому посчастливится жениться на тебе, как на добродетельной жене, чтобы помочь во внутреннем дворе.

— Я всего лишь служанка, рожденная для служения другим, поэтому я не смею претендовать на роль добродетельной жены. Только такого достойного человека, как барышня Ся, можно назвать добродетельной женой.

Ян Цися рассмеялась:

— Ты опять меня хвалишь. Вот и все, я не буду с тобой долго разговаривать, уездная принцесса, наверное, далеко. Мне нужно быстро выйти за ней.

Лань Цзэ сама приоткрыла занавеску для Ян Цися и отправила ее за двор. Когда пришло время прощаться, Ян Цися пошла еще на некоторые уступки, и они еще долго обменивались любезностями.

С другой стороны, Чу Цзинь Яо заметила, что Ян Цися не последовала за ней, и сказала:

— Подождите сначала, старшая сестра Ян еще не догнала.

Уездной принцессе и остальным пришлось стоять на месте и ждать. Когда уездной принцессе надоело ждать, она подошла и спросила Чу Цзинь Яо:

— Я слышала, что ты вроде бы оставила что-то в резиденции принца в прошлый раз, нашла ли ты это позже?

Когда остальные услышали слова уездной принцессы, их взгляды устремились в сторону Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо воспользовалась этой возможностью, чтобы намеренно сказать:

— Нашла, мягко говоря, это была моя резкость, я оставила что-то у себя дома, не думала об этом, пока не добралась до резиденции принца и не подумала, что оставила это там. Мне очень жаль, что я так долго всех беспокоила.

Кошелек Чу Цзинь Яо был связан с ее репутацией, и она не смела рисковать. Она убрала кошелек и больше никогда им не пользовалась, но чтобы покончить со своими проблемами, Чу Цзинь Яо придумала новые слова, сказав, что потеряла его дома, и рассказала их при всех, чтобы никто больше не раздувал шума.

Уездная принцесса кивнула, явно не принимая это близко к сердцу, а на губах Чу Цзинь Мяо расплылась холодная улыбка.

Однако Чу Цзинь Мяо сама боялась упоминать о том, что произошло в тот день, поэтому, даже зная, что Чу Цзинь Яо лжет, она не могла вскочить и перебивать ее. Вероятно, Чу Цзинь Яо также просчитала этот момент.

Объяснив в нескольких словах дело кошелька, Чу Цзинь Яо поменяла тему и заставила уездную принцессу заговорить о чем-то новом. Когда она говорила, внезапный холодок пробежал по ее сердцу.

Нет, в тот день Чу Цзинь Мяо и третья барышня сказали, что они встретили слугу у входа во двор для переодевания и подумали, что другая сторона была странной, поэтому они и вытащили последнего, чтобы приставать к ним с вопросами. Раз Чу Цзинь Мяо так сказала, значит, этот слуга не был кем-то, кого Чу Цзинь Мяо устроила, а шестая барышня только стояла в стороне и не вмешивалась в планы Чу Цзинь Мяо, так что этот слуга тоже не был одним из людей шестой барышни.

Если бы он каким-то образом появился у входа во двор, где одевались женщины, или во двор, который был явно проблемным, можно было бы сказать, что этот слуга ни в коем случае не проходил мимо случайно, как мальчик на побегушках. Если это был не Чу Цзинь Мяо и не Шестая юная барышня, то дело было довольно серьезным.

— Чу Цзинь Яо, о чем ты думаешь?

Чу Цзинь Яо вернул из ее мыслей голос уездной принцессы, она неохотно улыбнулась и сказала:

— Я в порядке, я просто потерялась в мыслях.

— Стоя можно погрузиться в размышления, – Уездная принцесса засияла: – Хорошо, старшая двоюродная сестра Ся догнала нас, пойдемте.

Прибыв во двор уездной принцессы, несколько из них лихорадочно играли в шахматы, а Чу Цзинь Яо все время немного отвлекалась.

Похоже, она кого-то упустила, или кто-то очень хорошо спрятан за кулисами. Шестая юная барышня придумала ловушку и думала, что ей удалось спастись, а на самом деле спасся в целостности кто-то другой.

Богомол ловит цикаду, но иволг больше, чем одна.

В тот день люди за кулисами поставили слугу во дворе и увидели, что никто не спешит выходить, так что же они изначально хотели сделать?

Чу Цзинь Яо вздрогнула при одной мысли об этом.

(Какие у вас есть предположения, кто же это?)

Уездная принцесса проиграла очередную партию в шахматы и, раздосадованная, столкнула фигуры вниз, с раздражением говоря:

— Это неинтересно, я больше не играю.

Остальные бросились к ней, чтобы сказать добрые слова, но на этот раз уездную принцессу было не так легко уговорить. Увидев, что Чу Цзинь Яо сидит одна у окна, она просто подбежала и села напротив Чу Цзинь Яо, говоря:

— Что ты делаешь здесь одна?

— Я не умею играть в шахматы, поэтому не хочу идти туда и портить веселье, потому я здесь, чтобы наблюдать за игрой, – сказала Чу Цзинь Яо, изо всех сил стараясь безупречно улыбаться.

— Не интересно смотреть, я научу тебя, если ты не умеешь!

Чу Цзинь Яо поспешила оправдаться, даже если она не понимала, она все равно могла видеть, что уездная принцесса очень плохо играет. Чу Цзинь Яо не посмела бы позволить уездной принцессе учить ее.

Уездная принцесса сидела, поджав ноги и говоря:

— Уже февраль! Как раз вовремя, через несколько дней наступит время готовиться к 60-летию моей бабушки. Тогда будет очень оживленно!

Чу Цзинь Яо также слышала о шестидесятилетии старой ванфэй. Это было важное событие для всего Тайюаня, а тем более для всей Шаньси. Чу Цзинь Яо могла представить себе сцену, которая должна была быть заполнена гостями и знаменитостями.

Но… занятия сегодня еще не начались, а уездная принцесса уже думает о дне рождения старой ванфэй, неужели они здесь, чтобы сопровождать уездная принцессу в ее учебе?

Беспокойство Чу Цзинь Яо было правильным, будуарная школа резиденции принца не посещалась уже несколько дней, вся резиденция принца Хуэй Лин спешила подготовиться к большому дню рождения – служанки и подчиненные спешили, люди приходили и уходили в резиденции, было много шума. В такое время, как можно было ожидать, что уездная принцесса даст возможность учиться?

Поскольку день рождения старой ванфэй был чрезвычайно важным событием, вся резиденция в течение месяца была занята этим делом, и весь дом был занят строительством зданий и сараев.

В это время светло-сиреневая жакаранда за двором Чу Цзинь Яо уже распустилась синими и пурпурными цветами, словно ясный сон, а пруд с лотосами уже давно оттаял, разливаясь мягкими весенними волнами.

Это время уже подходило близко к 60-летию старой ванфэй. На пятый день четвертого месяца гостевые комнаты резиденции принца Хуэй Лин были уже полностью заняты, люди приходили и уходили каждый день.

Старая ванфэй также была в приподнятом настроении, она не переставала улыбаться, видя множество людей на ежедневном призыве. Сегодня три дня до официального дня рождения, но все гости уже прибыли. Те, кто живет слишком далеко или не может выбраться, попросили своих слуг прислать подарки ко дню рождения, а те, кто находится рядом, также послали людей, чтобы те заранее переехали.

Старая ванфэй и цзюньванфэй были очень рады, что здесь собралось так много людей, и старая ванфэй приняла решение приготовить десять банкетов для гостей, приехавших сегодня издалека, чтобы они тоже могли хорошо провести время заранее. На кухне уже был приготовлен банкет для празднования дня рождения.

Все фужэн собрались у старой ванфэй, чтобы весело провести время, пили вино и смеялись, было очень шумно. Не обошли вниманием и молодых девушек как Чу Цзинь Яо: они сидели на чердаке вместе с другими дамами семьи, составляя еще три стола.

Когда людей стало больше, уездная принцесса по глупости попыталась устроить беспорядок. Сидя за столом, она подала идею:

— Сидеть здесь скучно, давайте покатаемся на лодках по озеру, все равно они здесь еще долго не закончат.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена, как она посмела! Хорошая старшая сестра — Ян Цися сразу же посоветовала:

— Нет, идти к озеру слишком опасно, почему бы нам просто не посидеть здесь, послушать старейшин и узнать больше о том, как управлять делами. Вот что должна делать целомудренная и тихая женщина.

Уездная принцесса тут же напустила на себя обиженный вид:

— Ты единственная, кто любит слушать наставления, раз уж тебе нравится слушать их шутки после выпивки, можешь оставаться, – уездная принцесса встала и вышла, не обращая внимания: — Уйди с дороги, я хочу покататься на лодке, можешь не ходить, если хочешь.

Суматоха здесь вскоре дошла до цзюньванфэй, которая была очень расстроена:

— Присматривайте за ней, не дайте ей обгореть! Кроме того, возьмите еще несколько женщин, знающих воду, и хорошего рулевого для каждой лодки, не позволяйте, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Подчиненные отвечали по очереди, а уездная принцесса, как и желала, вышла в сад и отправилась на озеро кататься на лодке. Лодку в озере только что вытащили, и под ней запуталось множество водных растений, поэтому некоторое время ее нельзя было вести.

— Почему так трудно грести на лодке? Я не могу сделать это, и не могу сделать то, и теперь для меня даже не готова лодка!

Чу Цзинь Яо в глубине души чувствовала, что уездная принцесса поступает неразумно, лодка не использовалась всю зиму, как она могла осмелиться войти в воду, не почистив ее? Ян Цися снова давала ей советы, говорила о том, как должны вести себя женщины, и уездная принцесса устала ее слушать. Чу Цзинь Яо осторожно потянула уездную принцессу за рукав и указала на небольшое здание у озера, говоря:

— Уездная принцесса, посмотрите вон на то небольшое здание, раз уж Вам не терпится подождать, почему бы не пойти и не посидеть немного на чердаке. Вы сможете подышать свежим воздухом, а также посмотреть на вид сада.

Как только уездная принцесса услышала это, она тут же радостно согласилась, потянула Чу Цзинь Яо и побежала к чердаку. Ян Цися погналась за ней, зовя, втайне думая – почему ей не пришла в голову эта идея, пригласить уездную принцессу на чердак для небольшой посиделки? В этот раз Чу Цзинь Яо украла лидерство, в следующий раз она обязательно его вернет!

Когда Чу Цзинь Яо и уездная принцесса со своей группой поднялись наверх, уездная принцесса сразу же закричала и подбежала к окну. Служанка бежала за ней и кричала:

— Уездная принцесса, бегите медленнее, осторожно, подскользнетесь!

Лин Лун также напомнила Чу Цзинь Яо низким голосом:

— Барышня, смотрите под ноги, это второй этаж, в конце концов, всегда нужно быть осторожным.

Чу Цзинь Яо осторожно кивнула головой, показывая, что поняла. Хотя место не было высоко над землей, это – двухэтажный павильон, было бы тяжело, если кто-то толкнет ее сзади.

Чу Цзинь Яо стояла недалеко от окна, потому что у нее на уме был этот вопрос. Уездная принцесса в растерянности прислонилась к ограде, указывая на улицу.

Все барышни, пришедшие к ней в гости, собрались вокруг уездной принцессы, стараясь угодить ей. Внезапно возле здания раздались тяжелые шаги, и к нему подбежала запыхавшаяся женщина и громким голосом спросила, не удержавшись на ногах:

— Уездная принцесса здесь?

Чу Цзинь Яо стояла снаружи и, услышав вопрос, поспешно ответила:

—Да. МаМа, что Вы хотите от уездной принцессы?

Услышав, что кто-то зовет ее, уездная принцесса недовольно буркнула:

— Что еще может быть, должно быть, меня зовут обратно.

— Боже мой, предки мои, а! — Мама шлепнула себя по бедрам и громко крикнула:

— Поспешите назад! Старейшина и цзюньванфэй только что получили сообщение от Его Высочества принца (2 ранга), в котором говорится, что Его Высочество Наследный Принц прибыл в резиденцию и уже в пути!

— Наследный принц?

Все были ошеломлены, а несколько девушек даже встали в откровенном шоке. Даже уездная принцесса больше не смела быть беспечной, она поспешно отстранилась и побежала к Мама, даже немного ерзая и дергая ее за юбку:

— Ты серьезно? Это тот самый наследный принц?

— Боже мой, уездная принцесса, ах, кем еще может быть императорский наследный принц? У этого наследного принца как-то внезапно возникло желание приехать в резиденцию принца, чтобы сделать подарок на день рождения старейшине, а принц (2 ранга) и Шицзы только что получили эту новость. Вы должны вернуться с этой служанкой и переодеться, пока есть возможность, как раз к тому времени, когда наследный принц войдет в резиденцию.

Уездная принцесса действительно была в панике, и она на мгновение застыла на месте, прежде чем очнулась, как ото сна, и поспешила ответить.

Не только уездная принцесса, но и остальные были неспокойны. Приезжал сам Его Высочество наследный принц, и в такой ответственный момент у кого хватит духу кататься на лодке? Все девушки были немного растеряны, их глаза блуждали, но не было сомнений, что никто из них не хотел оставаться здесь дольше, и все хотели поскорее вернуться и собрать вещи.

Лин Лун тихонько потянула Чу Цзинь Яо за рукав:

— Барышня, давайте вернемся, Вам нужно переодеться в то цветочное платье и уложить волосы в новый пучок.

Услышав это, Чу Цзинь Яо хотела сказать Лин Лун, что между ними и наследным принцем огромная пропасть, и что они не смогут показать свое лицо в таких случаях, и что переодевание и наряжание будет пустой тратой времени. Однако, когда Чу Цзинь Яо осмотрелась вокруг, она обнаружила, что многие люди были так же взволнованы, как и Лин Лун, и не могли удержаться от того, чтобы не пойти первым.

Чу Цзинь Мяо была особенно заметна – она часто смотрела в сторону лестницы, крутя в пальцах носовой платок.

Девочки препирались на чердаке и понятия не имели, чего ожидать, когда вереница людей, сопровождаемая их свитой, постепенно приближалась издалека. Поскольку уездная принцесса хотела вернуться и переодеться, другие девушки не хотели оставаться, чтобы насладиться лотосом, а служанки резиденции уже начали убираться на чердаке. Служанка в желтой тунике высунула руку, чтобы убраться у окна. Чу Цзинь Яо наблюдала за ее покачиванием, вилообразный шест в ее руке дрожал, поэтому она не могла не подойти и не сказать:

— Ты так далеко высовываешь свое тело, будь осторожна, упадешь.

Служанка все еще была немного расстроена, когда услышала:

— Я держусь за ограду.

— Даже если держишься за ограду, с тобой все будет в порядке, но как насчет людей снаружи? Что если ты не удержишь его, уронишь что-нибудь вниз и заденешь прохожего?

Не успела она договорить, как рука служанки соскользнула, и Чу Цзинь Яо, испугавшись, поспешила поймать вилообразный шест в ее руке. Чу Цзинь Яо держалась за ограду и обернулась к служанке:

— Смотри, только что он чуть не упал, если бы кто-то случайно проходил мимо, это было бы большим потрясением - попасть под такой удар?

Однако глаза служанки внезапно расширились, одна рука прикрыла рот, а другая недоверчиво указала вперед. Любопытная и неподготовленная, Чу Цзинь Яо повернула голову назад.

— Шицзы?

Чу Цзинь Яо задавалась вопросом, почему Линь Си Юань пришел сюда? Сразу же после этого она поняла, что что-то не так. Линь Си Юань был наследником резиденции принца. Мужчине рядом с ним было около сорока лет, тот был величественным и благородным. Он должен быть его отцом, принцем Хуэй Лин. Принц Хуэй Лин имеет высокий статус в Шаньси, даже в сопровождений губернатора он не должен стоять в стороне. Какой личностью должен обладать человек, ведущий этих двоих?

Прохожие также услышали их болтовню здесь, и принц Хуэй Лин поднял голову, его глаза были полны давления, а человек, следовавший за ним, замахал им рукой еще сильнее. Прежде чем Чу Цзинь Яо смогла понять, в чем дело, люди в группе почувствовали, что что-то не так. Человек, шедший посреди комнаты, поднял голову на звук и медленно посмотрел в сторону небольшого здания. Апрельское солнце заливало его, и он был одет в длинный наряд цвета индиго с узкими рукавами, с изящной осанкой и ясными глазами.

Чу Цзинь Яо была застигнута врасплох, когда она столкнулась с линией зрения другой стороны, ее сердце заколотилось, и сила в ее руке неосознанно ослабла.

Цинь И поднял бровь и тут же сделал полшага назад, деревянная рама ударилась о подол Цинь И, подняв облако пыли.

Лицо принца Хуэй Лин стало совершенно неразборчивым, а евнух рядом с Цинь И был ошеломлен, поэтому он поспешно шагнул вперед и закричал резким голосом:

— Как ты смеешь!

Сопровождавшие его чиновники также были шокированы и разгневаны:

— Как ты смеешь грубить Его Высочеству наследному принцу!

Чу Цзинь Яо полностью потеряла дар речи:

— Я... он... это...

Люди из резиденции принца Хуэй Лин несколько мгновений гневно смотрели на Чу Цзинь Яо, а затем поспешно собрались вокруг Цинь И, чтобы сказать ему добрые слова:

— Ваше Высочество наследный принц, это спутница по учебе уездной принцессы нашей резиденции. Она не знает наследного принца и поэтому по ошибке оскорбила Ваше Высочество.

— Верно, наследный принц не должен винить...

Цинь И с полуулыбкой посмотрел наверх. Он не видел ее несколько месяцев, но та действительно стала дерзкой, она осмелилась бросить в него что-то, хотя ясно видела его.

Цинь И действительно увидел Чу Цзинь Яо издалека. Она стояла на чердаке, подошла к служанке и что-то сказала, за спиной у нее был шаткая ограда. Сразу же после этого она повернула голову назад и окинула его очень тусклым взглядом, прежде чем с силой бросить предмет в руке.

Этот момент был действительно неожиданным, и Цинь И смутно чувствовал, что этого следовало и ожидать.

Люди вокруг них все еще болтали и молили о пощаде, боясь, что Цинь И рассердится на резиденцию принца за это. Однако на самом деле, как Цинь И мог злиться на Чу Цзинь Яо? Цинь И спокойно сказал:

— Ничего страшного, ошибка рук и не больше.

Евнух рядом с Цинь И был очень зол, но когда он услышал слова своего хозяина, в его гнев как будто вставили затычку, и он не мог сразу встать и опуститься. Даже принц Хуэй Лин был удивлен, и он неуверенно спросил:

— Ваше Высочество, Вы действительно не собираетесь принимать это близко к сердцу?

Цинь И холодно взглянул на принца Хуэй Лин и сам сделал первый шаг.

Евнух замер на мгновение и поспешно последовал за ним мелкими шажками. Пока бежал, он был озадачен: когда это нрав их наследного принца стал таким хорошим?

Принц Хуэй Лин также поспешил и последовал за Цинь И вперед. Когда они прошли мимо чердака, принц Хуэй Лин обернулся и предупредил девушек свирепым взглядом.

Когда наследный принц и принц второго ранга проходили мимо, девушки в павильоне слышали их, но у них не хватало смелости выйти, поэтому они пали ниц и наблюдали с деревянной стены. Теперь, когда люди ушли, они быстро выбежали и коснулись Чу Цзинь Яо, спрашивая:

— Это действительно наследный принц?

Чу Цзинь Яо, с другой стороны, имела недоуменное выражение лица и не отвечала на вопросы подошедших. Находясь так близко друг к другу, она была уверена, что это Ци Цзэ. Или, возможно, кто-то похожи на Ци Цзэ.

И этот человек, они называли его наследным принцем?

Наследный Принц?

Словно гром из синевы, поразивший небесный дух Чу Цзинь Яо, отчего все ее тело оцепенело. Когда другие девушки увидели, что Чу Цзинь Яо игнорирует их, они не могли не спросить снова:

— О чем ты думаешь? Ты действительно чуть не сбила наследного принца недавно?

Чу Цзинь Яо наконец-то пришла в себя и с трудом улыбнулась:

— Я думаю,.. да.

— Ах!

Девушки в унисон закрыли рты, восклицая: — Как ты можешь быть такой безрассудной? Как можешь грубить Его Высочеству наследному принцу?

Хотя они говорили это, на самом деле они задавались вопросом, почему это не они сейчас были снаружи.

Уездная принцесса недовольно покосилась на Чу Цзинь Яо, та вытянула шею, чтобы оглядеться, и поспешно пошла стягивать одежду своей личной служанки:

— Что мне делать, Его Высочество уже уходит далеко, а я не успела переодеться.

Чу Цзинь Мяо также нервно сжимала углы своей накидки, скомкав лацканы. Она действительно не ожидала, что императорский наследный принц династии будет так молод и так… красив. С ним путешествовало так много людей, все они были высокопоставленными чиновниками и вельможами, но, стоя рядом с наследным принцем, они были на заднем плане, как будто все остальные вне наследного принца потеряли свой цвет и превратились в серо-белый аккомпанемент.

Уездная принцесса поспешила вернуться, чтобы переодеться в яркую одежду, остальные девушки тоже нашли свои способы привести в порядок свой внешний вид, кроме Чу Цзинь Яо, которая шла в конце в состоянии дезориентации. Она держалась за стену и медленно поднималась по чердачной лестнице, а в голове у нее все еще была мысль, что загадочный человек, которого она видела в резиденции принца при растущей луне, действительно он!* Неожиданно оказалось, что этот человек был наследным принцем династии.

(Когда она искала кошелек)

Если подумать, то наследный принц тогда незаметно появился в резиденции принца, а теперь он приехал, чтобы присутствовать на 60-летии старой ванфэй, это вполне логично. Однако Чу Цзинь Яо не волновало, что хочет сделать наследный принц, она просто задавалась вопросом — почему Ци Цзэ выглядит точно так же, как наследный принц.

_______

Автору есть что сказать: постановочка:

О намеке

Когда группа приближалась.

Люди внизу: безумное подмигивание

Чу Цзинь Яо наверху: А ????

Об умышленном убийстве

Чу Цзинь Яо: Ты возьми этот вилообразный шест и будь осторожна, не урони на людей внизу, забудь о нем, отдай мне, я сама его уроню.

Обновление, светло-сиреневая жакаранда родом из Америки и была введена в домашний декоративный обиход только в последние годы. Время, место происхождения и условия выращивания в тексте не соответствуют действительности... Однако это настолько красиво, что я не мог контролировать свои руки, поэтому я втиснул это в текст.

______

Переводчику есть что сказать:

На самом деле я не знаю какого пола автор, не интересовалась＼(^^)／

На этот раз 23 страницы, думаю, в те дни у автора было много свободного времени (@_@)

Что вдруг наследный принц делал в резиденции принца Хуэй Лин?

После того, как Чу Цзинь Яо нагрубила наследному принцу, у нее не было времени долго думать, пока ее не отвели в парадный зал запаниковавшие служанки. Совсем недавно старая ванфэй еще пировала здесь, но теперь все следы трапезы и вина были стерты, а в зале стояли новые благовония, которые подавляли атмосферу праздника. Старая ванфэй надела защитную повязку на лоб и переоделась. Вместе со своими двумя невестками и многочисленными гостями она почтительно и несколько настороженно поклонилась Цинь И:

— Привествую Его Высочество наследного принца.

Когда старая ванфэй пошевелилась, остальные женщины последовали ее примеру и припали к земле в знак поклонения. Чу Цзинь Яо и еще несколько девушек только что вернулись из сада и, увидев эту сцену, поспешили поклониться вместе с ними.

Толпа пожелала тысячи лет и один за другим упала на колени, и со стороны можно было увидеть лишь черную массу голов, среди которых были даже старцы, достаточно старые, чтобы быть бабушкой Цинь И. Он спокойно стоял перед коленопреклоненной толпой, его глаза были спокойны, а осанка напоминала бамбук.

Старая ванфэй и цзюньванфэй переоделись в свои официальные одеяния для приветствия, принц второго ранга и Шицзы, стоявшие позади них, также были одеты в одежды соответствующего звания, а Цинь И был один в своей обычной одежде. Несмотря на это, аура Цинь И не была нисколько слабой, скорее, из-за его беспечной позы, он излучал отстраненный и ясный взгляд начальника.

Казалось, он был рожден, чтобы стоять в этой позе.

Цинь И мягко кивнул головой и сказал:

— Нет необходимости быть вежливой для старой ванфэй, пожалуйста, поднимайтесь быстрее.

Как только слова Цинь И упали, молодой евнух за его спиной немедленно шагнул вперед и с большой проницательностью помог старой ванфэй встать на ноги, а за ней цзюньванфэй и остальные медленно встали прямо с помощью своих служанок.

После того, как все встали, старая ванфэй сказала:

— Ваше Высочество, за какие заслуги наша убогая резиденция удостоилась чести принимать Вашего Высочества? Почему Вы не предупредили нас заранее о прибытии Вашего Высочества, чтобы мы могли выйти поприветствовать Вас? Сегодня мы действительно пренебрегаем Вашем Высочеством.

Цинь И сказал:

— Старая ванфэй вежлива, я слышал о дне рождения старой ванфэй, поэтому пришел поздравить старую ванфэй. Грех – если я помешаю подготовке старой ванфэй и принца к банкету по случаю дня рождения из-за этого.

Естественно, старая ванфэй была очень скромной и смиренной. Честно говоря, внезапный визит Цинь И застал ее врасплох. Кто бы мог подумать, что императорский наследный принц будет забавляться тайно путешествуя и выезжая в инспекционную поездку? Только когда они вошли в район Тайюань, они послали кого-то сообщить им, что принц Хуэй Лин был напуган до полусмерти, когда услышал эту новость. Когда ему удалось догнать наследного принца, он отказался сделать публичное объявление, сказав, что не будет беспокоить народ, и спокойно вошел в город.

Резиденция принца Хуэй Лин находится недалеко от Тайюаня. Цинь И оправдался и сказал, что он пришел отпраздновать день рождения и не хотел тревожить больше людей, поэтому он не поехал в Тайюань, чтобы встретиться с губернатором, а сразу направился в резиденцию принца. Что мог сделать принц Хуэй Лин? Ему не пришлось бить кнутом или звать евнухов, и вошел в резиденцию почти бесшумно.

Если бы наследный принц в этой поездке был одет в форму наследного принца, его в любом случае встретили бы с большой вежливостью у главных ворот резиденции. Однако, поскольку Цинь И путешествовал в легкой одежде, ему не нужно было быть таким формальным, поэтому он вошел прямо через боковую дверь, прошел через сад и достиг главного зала в передней части. По дороге принц Хуэй Лин все еще успокаивал себя тем, что из сада открывается прекрасный вид, а людей немного, поэтому он не будет грубым и импульсивным. Однако он и представить себе не мог, что они встретят барышню, которая осматривала сад, и чуть не ранила наследного принца!

Принц Хуэй Лин не знал, злиться ему или бояться!

Хорошо, что наследный принц, похоже, не воспринимал это слишком серьезно. После смирения перед наследным принцем, принц Хуэй Лин и старая ванфэй почтительно пригласили наследного принца на главное место, где принц Хуэй Лин и старая ванфэй сидели с ним по бокам, а сопровождающие его чиновники сидели внизу. Шицзы Линь Си Юань стоял позади принца Хуэй Лин, цзюньванфэй стояла позади старой ванфэй, а остальные молча следовали за ними, взяв себя в руки и слегка склонив головы.

В таких случаях даже Шицзы и уездная принцесса не имели права садиться, не говоря уже о незамужней девушке вроде Чу Цзинь Яо. Они стояли в конце, перед ними было много барышень и фужэн, и поднимая глаза, они видели только разноцветные платья. Чу Цзинь Яо слегка склонила голову, позволяя женщинам, стоящим перед ней, решительно преградить ей путь, а затем уверенно пошла дальше.

Хотя и говорят о великом запрете мужчин и женщин*, и как незамужней девушке, Чу Цзинь Яо не подобает встречаться с мужчиной без ее отца и брата, очевидно, что небесный аристократ уровня наследного принца не может быть связан правилами этикета. Чудовищное преступление — не встречать всей семьей пришедшего к ним Наследного Принца.

*[男女大防 — «Великий запрет мужчин и женщин» означает, что мужчины и женщины не связаны друг с другом. В древние времена мужчины и женщины могли свободно общаться, но когда возникло патриархальное общество, женщины постепенно были низведены до подчиненного положения по отношению к мужчинам.]

Цинь И сидел в верхней части стола, слушая, как старая ванфэй осторожно произносит какие-то приятные слова. Он слегка отвлекся, он только что смутно видел Чу Цзинь Яо, где она сейчас стоит? Почему она исчезла в мгновение ока.

В это время Чу Цзинь Яо наклонила свое тело и взглянула на Цинь И через щель между женщинами. Сквозь тяжелую одежду никто не заметил ее взгляда.

Чу Цзинь Яо несколько раз внимательно смотрела на него, но в душе она задавалась вопросом, почему в мире существуют люди, которые так похожи друг на друга.

Смелая мысль внезапно пришла ей в голову: может ли быть так, что Ци Цзэ и наследный принц были одним и тем же человеком?

Чу Цзинь Яо была ошеломлена собственными мыслями, и ее лицо неудержимо побелело. Она поспешно огляделась и обнаружила, что все взгляды сфокусировались на наследном принце перед ней, и никто не заметил ее, что было небольшим облегчением.

После того, как она успокоилась, Чу Цзинь Яо была в настроении обдумать истинность или ложность этого предположения.

Она долго ломала над этим голову и все равно сочла это маловероятным. Наследный Принц был драконьего происхождения, благословленный драконьей энергией, как мог такой великий живой человек бесшумно появиться в Тайюане, за тысячи миль, и действительно отправиться в резиденцию маркиза Чан Син?

Ци Цзэ появился в конце первого месяца и в начале февраля. В то время наследный принц все еще сражался с врагом на границе, так много людей видели его, а наследный принц не владел искусством разделения, как он мог появиться в двух местах одновременно?

Более того, когда Чу Цзинь Яо посмотрела на этих двоих с точки зрения стороннего наблюдателя, она также почувствовала, что Ци Цзэ и наследный принц не имеют схожих характеров. Наследный принц был выдающимся и благородным, прекрасным, отстраненным и достойным, прирожденным сыном и внуком дракона, совсем не похожим на болтливого и раздражающего Ци Цзэ.

Самое главное, что наследный принц — человек, и он все еще красиво сидит перед толпой, так как же он может быть утонченным духом?

Чу Цзинь Яо думала об этом некоторое время, и чем больше она думала об этом, тем больше ей казалось, что она хорошо догадалась, что дело обстоит именно так. Что касается того, что Ци Цзэ и императорский наследный принц династии похожи друг на друга.., вероятно, наследный принц был сыном дракона и родился с благословения богов, поэтому Ци Цзэ, дух нефритовой подвески, был рожден по подобию наследного принца.

Эта мысль мгновенно покорила Чу Цзинь Яо, и все ее лицо почувствовало облегчение, настроение быстро улучшилось. Чу Цзинь Яо втайне смеялась над собой, ей ничего не оставалось делать, как думать, что ее дух нефритовой подвески станет наследным принцем, она действительно дура, толкующая сны*.

*[痴人说梦 chīrénshuōmèng — обр. в знач.: нести чушь, рассказывать небылицы]

Чу Цзинь Яо отпустила свою ношу, и только теперь она была в настроении наблюдать за окружающими ее людьми. Цзюньванфэй вывела на передний план уездную принцессу, а все девушки стояли позади, плотно заслонив собой всех. Только уездная принцесса имела возможность показаться перед наследным принцем, а несколько девушек из других семей не могли сдержать взглядов зависти и ревности. А Чу Цзинь Мяо не могла перестать напрягать шею, чтобы посмотреть вперед, задаваясь вопросом, что же она действительно хотела увидеть.

Наследный принц посидел некоторое время со старой ванфэй и принцем Хуэй Лин, и вскоре сопровождавшие его чиновники предложили наследному принцу отдохнуть пораньше, так как он устал от поездки на лодке. Старая ванфэй согласилась и любезно пригласила наследного принца остановиться в резиденции принца, что он и сделал после нескольких отговорок.

Когда жители резиденции принца услышали эту новость, все они проявили нескрываемую радость, а уездная принцесса была особенно довольна, и не могла скрыть самодовольства в уголках своих глаз.

Принц Хуэй Лин и Шицзы проводили наследного принца до задней части дома, где он договорился остановиться, а старая ванфэй хотела пойти с ним, но наследный принц и остальные уговорили ее остановиться.

После того, как наследный принц и его партия ушли, старая ванфэй вытерла пот, и ее служанка помогла ей сесть на кровать Луохань, неконтролируемо пыхтя. Видя, что старая ванфэй находится в таком состоянии, у всех остальных барышень и фужэн хватило здравого смысла удалиться. Внезапное появление наследного принца нарушило ритм жизни многих людей, и девушкам нужно было спешить к себе, чтобы подготовиться.

Когда в комнате осталась только ее собственная семья, старая ванфэй спросила цзюньванфэй:

— Действительно ли тот двор в порядке? Не позволяй пренебрегать Его Высочеством.

— Не волнуйся, матушка, как получила новости – послала кого-то, чтобы навести порядок во дворе Хуачжан. Мы построили этот двор для наследного принца, и хотя наследный принц позже прислал письмо о том, что не приедет, я не стала откладывать ремонт двора Хуачжан, и теперь, в конце концов, это не было напрасной тратой сил.

Старая ванфэй кивнула:

— Ты хорошо поработала. Если бы ты не подготовилась заранее, мы бы сегодня были грубыми.

Цзюньванфэй красиво улыбнулась, она была так предана двору Хуачжан в первую очередь, но не для того, чтобы ее дочь могла стать наследной принцессой, а потому что она была так предана всему, что касается наследного принца. Согласно прошлогодним слухам, было маловероятно, что наследный принц приедет в Тайюань на временное пребывание, но, к ее удивлению, наследный принц действительно приехал в резиденцию принца и останется здесь на несколько дней.

Это действительно была большая работа, и хотя цзюньванфэй стояла здесь, ее мысли уже улетели вперед. Она не могла перестать думать о том, что ей придется сделать, чтобы привлечь внимание наследного принца. Слишком светлый — позор, слишком пестрый — нарочито, теперь даже цзюньванфэй оказалась в затруднительном положении.

Пока Старая ванфэй и цзюньванфэй говорили, несколько девушек с Чу Цзинь Яо стояли за перегородкой и слушали. Старая ванфэй и цзюньванфэй некоторое время оживленно обсуждали происходящее, и чем больше они говорили, тем больше чувствовали, что нельзя терять времени. Цзюньванфэй встала и вышла, чтобы затащить уездную принцессу внутрь. Цзюньванфэй взяла уездную принцессу за руку и вежливо улыбнулась, увидев нескольких девушек:

— Вы все еще стоите, вы были заняты весь день сегодня, также устали. Возвращайтесь и отдохните.

Чу Цзинь Яо этого и желала, она сразу же сжала руки, произнесла тысячу благословений и вышла со служанкой. Чу Цзинь Мяо, напротив, была недовольна и колебалась в своих шагах, отказываясь уходить.

Она не собиралась уходить! Цзюньванфэй всегда задерживала их днем, заставляла их весь день находиться рядом с уездной принцессой, а теперь, когда собиралась обсудить серьезные вопросы, она их прогоняла? Чу Цзинь Мяо так не хотела, что несколько минут медлила, но в конце концов не решилась открыто ослушаться Цзюньванфэй, поэтому надулась и последовала за группой к выходу.

Цзюньванфэй продолжала улыбаться, наблюдая за их уходом. Сколько еще лет прожила цзюньванфэй, как она могла не понять маленькие мысли Чу Цзинь Мяо? Ей просто было лень указывать на это. Старая ванфэй изначально не соглашалась пустить Чу Цзинь Мяо в качестве спутницы, но только благодаря настойчивости цзюньванфэй и поручительству Чу Чжу ей это удалось. Она знала, что Чу Цзинь Мяо не отличалась правильным мышлением и имела много коварных идей, ну и что с того? Рядом была цзюньванфэй, как могла такая молодая девушка, как Чу Цзинь Мяо, переломить ситуацию? Вместо этого было бы правильным использовать такой камень, положив его рядом с уездной принцессой для заточки когтей.

Цзюньванфэй слегка усмехнулась, смотря на спину Чу Цзинь Мяо, и неизбежно взгляд ее пронесся над Чу Цзинь Яо.

Улыбка цзюньванфэй слегка застыла, в отличие от мыслей свекрови, цзюньванфэй благоволила Чу Цзинь Мяо, но никогда не хотела держать эту пятую барышню рядом со своей дочерью. Прошло совсем немного времени с тех пор, как она одновременно вошла в резиденцию, и Бао Чжу предпочитала находиться рядом с Чу Цзинь Яо, и даже подчиненные в доме были хорошего мнения о Чу Цзинь Яо. Такая тактика, в сочетании с лицом Чу Цзинь Яо, не могла заставить цзюньванфэй не принимать это близко к сердцу.

— Матушка, на что ты смотришь? – спросила уездная принцесса, смущенно дергая за рукав цзюньванфэй.

Цзюньванфэй пришла в себя и улыбнулась своей единственной дочери:

— Неважно, матушка о многом задумалась. Тебе не нужно об этом беспокоиться, матушка все устроит за тебя.

Услышав это, уездная принцесса действительно опустила голову и с широкой улыбкой подумала о дальнейших играх. Цзюньванфэй посмотрела на свою беззаботную дочь и подумала «Все в порядке, Чжу’эр еще молода, пусть веселится пока, еще не поздно научить ее позже».

Вернувшись в свой двор, Чу Цзинь Яо спокойно попросила Цзе Гэн заменить горячий чай и подняться. Сегодня она долго стояла, и у нее болела спина.

Цзе Гэн заменила горячий чай, и Лин Лун протянула новый чай Чу Цзинь Яо. Наблюдая, как Чу Цзинь Яо выпила половину, она не удержалась и спросила,

— Барышня, у Вас нет никаких мыслей о сегодняшнем происшествии?

Чу Цзинь Яо посмотрела на Лин Лун:

— Что я должна думать?

Лин Лун на мгновение потеряла дар речи:

—Рабыня не имеет в виду это.., но сегодня мы встретили наследного принца!

— Ну и что? — Чу Цзинь Яо сказала в своем сердце – «Я даже чуть не ранила наследного принца и чуть не швырнула в него что-то».

Естественно, Чу Цзинь Яо не стала проявлять инициативу и упоминать этот вопрос. Сегодня у старой ванфэй было много дел, и она на некоторое время забыла об этом. Если она сама снова заговорит об этом, не получит ли она несколько выговоров?

— Барышня, наследный принц здесь, давайте…

— Лин Лун, – Чу Цзинь Яо слегка подчеркнула, и смотрели на Лин Лун глубоким взглядом.

— Хорошо иметь амбиции. Это шутка – если у тебя есть только амбиции, но нет средств и статуса, чтобы соответствовать им.

Чу Цзинь Яо отложила чай и обратилась к Лин Лун, а также к Гун Мама и Цзе Гэн в комнате:

— Вы должны лучше меня знать, каков наш статус и что бабушка попросила нас сделать. Старая ванфэй и цзюньванфэй хорошо относятся к нам, возможно, из-за моего статуса спутницы уездной принцессы, но если мы переступим эту черту, как вы думаете, что сделает цзюньванфэй?

Лин Лун поняла, она опустилась на колени, поклонилась один раз и сказала:

— Рабыня понимает, это рабыня была в таком заблуждении, что чуть не сбилась с пути. Спасибо, барышня, что напомнили мне.

— Хорошо, что ты понимаешь, – Чу Цзинь Яо не собиралась строго наказывать Лин Лун, и, увидев, что она все поняла, позволила Лин Лун встать. Для ее людей было очень важно работать вместе, не говоря уже о том, что два кулака не могут победить четыре, и Чу Цзинь Яо должна была полагаться на Лин Лун, поэтому она не стала бы давить на своих людей в такой ситуации.

После того, как Чу Цзинь Яо поправила Лин Лун, она перестала упоминать об этом, а шум внешнего мира в последние несколько дней заставил Чу Цзинь Яо не думать о таком незначительном инциденте. Для Старой ванфэй Хуэй Лин и так было большим событием – день рождения, а теперь еще и наследного принца принимали, и в результате весь Тайюань кипел от радости. Начиная со второго дня приезда наследного принца, количество людей, пришедших поздравить старую ванфэй, поднялось на уровень выше. Бросив поздравительные подарки и сказав несколько слов поздравления старой ванфэй, дажэн всегда сворачивали дорогу ко двору принца, чтобы выразить свое почтение.

Пришли даже знакомые Чу Цзинь Яо, а глава Дома ткачества и вышивки «Юнь», господин Вэй, лично посетил вместе с сыном.

Зная, что Чу Цзинь Яо также находится в резиденции принца Хуэй Лин, господин Вэй взял с собой свою долю дивидендов за этот месяц. И его сопровождал совершенно неожиданный человек.

Когда Чу Цзинь Яо получила доклад от своего подчиненного, она почти подумала, что ослышалась. Она не могла не переспросить:

— Что ты сказала?

— Отвечаю Пятой юной барышне, Старший господин Вэй сказал, что ему нужно кое-что передать барышне, но из-за нехватки времени он не может прийти к ней лично, поэтому он попросил прийти барышню по фамилии Су из магазина.

Чу Цзинь Яо поднялась на ноги, ее голос дрожал от волнения:

— Где она?

— Уже вошла через западную дверь и, вероятно, сейчас в пути.

Чу Цзинь Яо была вне себя от радости и поспешно сказала:

— Лин Лун, приготовь для этой сестры немного серебра и пригласи ее поесть дыни и фруктов, – сама она даже не успела задержаться и что-то сказать по этому поводу, как выбежала на улицу, держа подол юбки руками.

Чу Цзинь Яо бежала во весь опор и действительно встретила Су Хуэя на полпути. Увидев знакомую фигуру, глаза Чу Цзинь Яо сразу же увлажнились.

— Старшая сестра!

Су Хуэй также увидела Чу Цзинь Яо, она сделала два быстрых шага и притянула Чу Цзинь Яо, чтобы та посмотрела на нее, а затем отругала ее:

— Почему ты бежала? Приходящих и уходящих здесь много, а ты не знаешь дороги — не боишься, что тебя похитят.

— Как я могу! – Чу Цзинь Яо знала, что Су Хуэй всегда остра на язык и добра сердцем, поэтому она не рассердилась и потянула Су Хуэя за собой, улыбаясь: — Я слышала, что ты пришла с лавочником Вэй, поэтому не могла ждать, и сама вышла тебя искать. Хорошо, что я нашла тебя.

Су Хуэй улыбнулась:

— Раз уж я проделала такой путь, то обязательно увижу тебя перед отъездом. Ладно, возвращайтесь первыми, другим придется идти пешком, давайте не будем стоять.

Чу Цзинь Яо радостно шла к маленькому дворику с Су Хуэй под руку, перешептываясь и обмениваясь с ней ситуациями по пути. Прошлой зимой Чу Цзинь Яо попросила лавочника Вэй найти Су Хуэй, позже муж Су Хуэй однажды приехал с Вэй Лян, чтобы убедиться в правдивости новостей, и семья Су Хуэй переехала из сельской местности в Тайюань. Чу Цзинь Яо давно знала о приезде Су Хуэй, но она находилась в резиденции маркиза Чан Син, поэтому ей было невыгодно выходить или впускать Су Хуэй, а потом ее отправили в резиденцию принца Хуэй Лин в качестве спутницы по учебе, поэтому видеться было еще более затруднительно.

Она не ожидала, что на этот раз господин Вэй будет настолько предусмотрителен, что приведет Су Хуэй с собой. Прошло больше года с тех пор, как маркиз Чан Син забрал Чу Цзинь Яо, и это была первая встреча сестер.

Чу Цзинь Яо иногда вздыхала, что, хотя судьба ее родителей была слабой, две сестры, которых она встретила, были добры к ней. Ее родная сестра Чу Цзинь Сянь была мягкой и достойной, и помогла ей закрепиться в резиденции маркиза Чан Син, а ее приемная сестра Су Хуэй была вспыльчивой и неумолимой, но была жестким и мягкосердечным человеком. Чу Цзинь Яо действительно доверяет и любит обеих своих сестер.

Чу Цзинь Яо и Су Хуэй встретившись после долгого времени, чувствовали себя счастливыми. Тем больше они разговаривали и смеялись по дороге, и тем больше у них было радостное настроение. Они только что достигли входа во двор, как вдруг увидели человека, идущего им навстречу.

Увидев идущего, улыбка Чу Цзинь Яо сразу же померкла. Су Хуэя в замешательстве спросила:

— Что случилось? Кто эта барышня, разве ты не собираешься с ней поздороваться?

Позади Чу Цзинь Яо Цзе Гэн поприветствовала:

— Приветствуем Четвертую юную барышню.

Четвертая юная барышня? Су Хуэй была немного удивлена, почему выражение лица Чу Цзинь Яо вдруг стало уродливым, ведь она была сестрой в одном доме, как она могла так бросить свое лицо? Она уже вернулась в свою родную семью, для нее было правильным ужиться с ней, как она могла обижать людей просто так?

Су Хуэй уже собиралась тихонько ущипнуть Чу Цзинь Яо, как вдруг до Су Хуэя дошло, что Чу Цзинь Яо была пятой барышней.

Четвертая барышня, пятая барышня.

Су Хуэй не могла не повернуть голову к лицу Чу Цзинь Мяо в этот момент, и ее разум внезапно прояснился.

Эта девушка, которую семья Су тайно подменила. Ее кровная родная младшая сестра.

Теперь Су Хуэй была крайне смущена и не знала, что сказать. После того, как Чу Цзинь Мяо увидела этих двоих, ее лицо стало презрительным и холодным, и она ушла, даже не поприветствовав их. Уходя, Чу Цзинь Мяо спросила:

— Кто этот человек в одежде слуги? Как получилось, что даже такого человека пустили на задний двор?

Чу Цзинь Мяо не понижала голос, когда говорила, очевидно, обращаясь к ним. Служанка прошептала что-то на ухо Чу Цзинь Мяо, и Чу Цзинь Яо и Су Хуэй услышали, как Чу Цзинь Мяо усмехнулась и ушла, не оглядываясь.

Сердце Су Хуэй заколотилось, и Чу Цзинь Яо, боясь, что Су Хуэй будет смущена, быстро сказала:

— Старшая сестра, не приставай к ней.

Су Хуэй сжала руку Чу Цзинь Яо и сказала:

— Пойдем внутрь и поговорим, здесь не место для разговоров.

Когда она вошла внутрь и села, Чу Цзинь Яо посмотрела на Су Хуэй и сказала с раздумьем:

— Старшая сестра, Чу Цзинь Мяо просто такая, всегда говорит с шипами, она не чувствует себя комфортно, если не говорит в тени, не обращай на нее внимания.

— Знаю, – Су Хуэй посмотрела на Чу Цзинь Яо и, казалось, вздохнула: — Кстати говоря, кроме ее рождения, семья Су не сделала ни единой работы, столько лет ее кормила и одевала другая семья. На самом деле я предсказала это давно, что она отречётся от меня.

Просто не ожидала, что Чу Цзинь Мяо так отвергнет свою биологическую семью.

Чу Цзинь Яо не знала, что сказать, ее положение было деликатным в этом вопросе, было неуместно говорить что-либо, поэтому она просто ничего не сказала и молча крепко держала руку Су Хуэя. Су Хуэй на некоторое время расстроилась, но быстро взяла себя в руки:

— Забудь о ней, она не хочет встречаться с нами, простолюдинами, и считает нас позором для себя, поэтому я просто сделаю вид, что у меня нет сестры. Все равно мы никогда не ладили, так какой смысл принуждать к любви?

Открытость Су Хуэя удивила Чу Цзинь Яо, но если подумать, то это была первая встреча Су Хуэя и Чу Цзинь Мяо сегодня, и Чу Цзинь Мяо сказала такие вещи в присутствии Су Хуэя. Все же Чу Цзинь Мяо – совершенно лишенная чувств чужачка, и если Чу Цзинь Мяо не хочет признать это, то Су Хуэй может и не захотеть, так как можно ожидать, что Су Хуэй будет как госпожа Чжао, безоговорочно терпеть выходки Чу Цзинь Мяо?

Таким образом, Чу Цзинь Мяо собственными руками разорвала связь с родной сестрой. Возможно, сама Чу Цзинь Мяо даже хотела это.

Чу Цзинь Яо больше не обращала внимания на таких людей, которые без причины влияли на ее настроение. Они с Су Хуэй болтали о том, что произошло с тех пор, как они расстались, о Доме ткачества и вышивки «Юнь» и о том, получится ли продавать готовую одежду. Им двоим было о чем поговорить, так почему они должны позволять этому белоглазому волку, Чу Цзинь Мяо, портить им настроение?

Позже, когда разговор стал более интересным, Чу Цзинь Яо достала все платья, которые она сшила в свободное время, и показала их Су Хуэй одно за другим.

Су Хуэй внимательно рассмотрела стежки и направление и наконец сказала:

— Твой метод пришивания лент и бахром к складкам нов. У меня есть примерное представление о том, как это сделать, поэтому я вернусь и попробую это сделать с тканью изделий, и если у меня получится, то они будут хорошо продаваться.

Они обе привыкли страдать в детстве и особенно охотно говорили о зарабатывании денег.

Чу Цзинь Яо спросила небрежно:

— Сестра, как ты проживаешь в последнее время? У тебя достаточно денег?

Выражение лица Су Хуэй было невидимо ошеломленным, и ее губы пробормотали несколько раз. Су Хуэй спокойно посмотрела на сторону лица Чу Цзинь Яо и обнаружила, что ее кожа была белой, а глаза ясными, и на первый взгляд у нее все было очень гладко. Сердце Су Хуэй успокоилось, Чу Цзинь Яо легко вернулась в семью и теперь прекрасно справляется сама, так что не стоит рассказывать ей об этих неприятностях.

Су Хуэй наконец покачала головой и сказала:

— Ничего страшного, все в порядке. Что за цветочный стежок, о котором ты говорила?

Чу Цзинь Яо собиралась спросить об этом осторожно, но услышав, как Су Хуэй спрашивает о бизнесе, она не посмела быть небрежной и тут же снова продемонстрировала осторожность. И так тема беседы естественным образом поменялась.

Чу Цзинь Яо и Су Хуэй долгое время увлеченно обсуждали этот вопрос, пока наконец не стало поздно. Су Хуэй не смогла бы вернуться в город, если бы не уехала, поэтому она неохотно попрощалась.

Чу Цзинь Яо сопровождала Су Хуэя и ждала в проходе, ожидая, пока люди Старшего лавочника Вэй подойдут и вместе отправят карету обратно в город. Постояв некоторое время, Чу Цзинь Яо не удержалась и спросила:

— Сестра, почему на этот раз пришел Старший лавочник Вэй? Честно говоря, каждый раз для доставки вещей приходит Младший лавочник Вэй Лян, старшего я еще не видела.

— Дабы отпраздновать день рождения ванфэй, разве не обязательно, чтобы приехал Старший господин? – Су Хуэй не совсем поняла, она ответила: – Вообще-то я мало видела Старшего лавочника Вэй. Слышала, что у него много недвижимости, и каждый день его не видно. Я каждый день обхожу только вышивальную ферму, если бы не сегодняшняя встреча с тобой, боюсь, я бы не увидела Старшего лавочника Вэй.

Чу Цзинь Яо кивнула, чувствуя, что этот человек становится все более загадочным:

— Лавочник Вэй действительно странный. Но чтобы иметь возможность делать такой большой бизнес, неудивительно, что он ведет себя странно.

Су Хуэй кивнула, она только помогала в магазине и выходила развлекать гостей, когда были покупательницы, но даже так она могла почувствовать весь ужас состояния семьи Вэй. Чу Цзинь Яо, съедавшая свои ежемесячные дивиденды, тоже чувствовала ужас перед богатством семьи Вэй.

Су Хуэй не знала об отношениях между Чу Цзинь Яо и лавочником Вэй, она думала, что речь идет о доле маркиза Чан Син, которая в итоге была разделена на имя Чу Цзинь Яо, поэтому не находила это странным. Ожидая и беседуя, они долго стояли, но никого не было видно. Слуги, за которыми несколько раз посылали, говорили, что они заняты и не могут его видеть.

— Чем он занимался? Не могу поверить, что я никого не вижу?

Су Хуэй сказала:

— Подожди еще немного, если тебе надоело стоять, возвращайся первой, а я подожду одна.

— Как я могу это сделать, – Чу Цзинь Яо настояла на том, чтобы сопровождать Су Хуэя, она тайно бормотала в своем сердце «Лавочник Вэй и резиденция принца Хуэй Лин не имеют никаких дел, что лавочник Вэй делает в резиденции принца на этот раз? Оставаясь на такой долгий срок».

К счастью, лавочник Вэй тоже понял, что уже поздно, и вскоре после этого поспешно пришел, забрав с собой Су Хуэй и остальных. Только после того, как Чу Цзинь Яо проводила их до вторых ворот, она неохотно пошла обратно.

На следующий день был официальный день рождения старой ванфэй, и в резиденции было очень оживленно, был устроен трехдневный банкет, слуги у передних и задних ворот осыпали пешеходов конфетами и серебряными монетами. У входа стоял слуга, певший имена и читавший список подарков, и его громкий и протяжный голос редко отдыхал в течение дня.

Было очень много людей, как гостей, так и хозяев, которые были настолько ослеплены, что не обращали внимания на присутствующих. В это время наследный принц принимал множество людей пользуясь празднованием дня рождения.

В последний день банкета, во второй половине дня, в заднем саду был устроен театр, и старая ванфэй повела группу гостей смотреть спектакль на сцене. В центре была установлена сцена, а вокруг нее – павильоны. Принц второго ранга, Шицзы и другие гости мужского пола сидели на одной стороне, а Старая ванфэй и женщины – на другой.

Чу Цзинь Яо не испытывала особого энтузиазма по поводу всего этого, она сидела на своем месте и коротала время ничего не делая, как вдруг ее за локоть кто-то схватил.

— Почему ты сидишь без дела! – уездная принцесса недовольно уставилась на Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо пришла в себя, чувствуя недоумение:

— Что случилось?

Губы уездной принцессы зашевелились, но в итоге она ничего не сказала, а сразу схватила Чу Цзинь Яо за руку и потянула ее на улицу:

— Я хочу выйти подышать воздухом, ты меня будешь сопровождать.

— Если Вы хотите пойти куда-нибудь, пусть старшая сестра Янь сопровождает Вас, мне лень ходить.

— Нет, ты должна идти, когда я скажу, что ты можешь.

Чу Цзинь Яо наморщила лоб, ей не нравилось такое отношение уездной принцессы. Из трех спутниц Чу Цзинь Яо не знала, как ей удалось завоевать расположение уездной принцессы, и той нравилось тянуть ее за собой. Чу Цзинь Мяо и Янь Цися отнеслись к этому цинично, а сама Чу Цзинь Яо чувствовала себя неловко. Пожалуй, большая часть причины, по которой уездная принцесса сделала это, была связана с ее рождением, верно? Барышни бывали всякие, но те, кто по ошибке рождалась в крестьянских семьях, были редкостью, и уездная принцесса большую часть времени обращалась с ней как с редкой игрушкой.

Но эта уездная принцесса – сокровище цзюньванфэй, так кому захочется говорить хоть слово против уездной принцессы? Чу Цзинь Яо смогла встать только силой уездной принцессы и сказала:

— Ладно, не тяните, я просто пойду с Вами.

Чу Цзинь Мяо обращала внимание на Чу Цзинь Яо, краем глаза она видела, как Чу Цзинь Яо встала, внешне легкомысленная, и как только Чу Цзинь Яо вышла, она тут же подошла спросить Ян Цися:

— Что уездная принцесса и Чу Цзинь Яо делают на улице?

Янь Цися бросила взгляд и небрежно ответила:

— Не знаю. Кажется, я видела, как наследный принц только что вышел, так что уездной принцессе и девушкам, вероятно, было слишком скучно, и они вышли подышать воздухом.

Чу Цзинь Мяо сказала «О», но в душе она подумала - «Итак, они последовали за наследным принцем».

Чу Цзинь Мяо терпеливо сидела некоторое время, затем также тихо встала и спустилась вниз.

Когда Чу Цзинь Мяо отошла, Ян Цися бросила ничего не выражающий взгляд на спину Чу Цзинь Мяо.

Чу Цзинь Яо тащилась за уездной принцессой, чем дальше она шла, тем больше чувствовала, что что-то не так. Затем она просто остановилась и настороженно посмотрела на уездную принцессу:

— Уездная принцесса, что Вы делаете?

— Я выхожу подышать свежим воздухом и отдохнуть от ветра.

— Сад такой большой, куда не иди, везде можно подышать свежим воздухом. Почему Вы все время идете в этом направлении?

Глаза Чу Цзинь Яо были строгими, уездная принцесса испугалась ее взгляда и слабо сказала:

— Я только что видела, как наследный принц тоже вышел, разве ты не хочешь посмотреть, что за человек наследный принц? Давай проберемся следом и посмотрим, одного взгляда достаточно!

— Сумасшедшая! – Чу Цзинь Яо воскликнула: – Ты знаешь, какое это будет преступление, если кто-то узнает?

Уездная принцесса беспечно улыбнулась:

— Вряд ли кто-то узнает, я просто посмотрю, что в этом плохого?

Чу Цзинь Яо была в ярости, она схватила уездную принцессу за запястье и собиралась оттащить ее назад:

— Я не могу рассуждать с тобой, в таком случае, пусть этим займется цзюньванфэй.

Уездная принцесса была в ярости и закричала тонким голосом:

— Как ты смеешь!

— Посмотрим, осмелюсь ли я.

Уездная принцесса вскочила в гневе, она поднялась на ноги и отказалась уходить, и обернулась, чтобы отругать сопровождавших ее служанок:

— Вы, что, слепые? Разве вы не видите, что она так оскорбляет вышестоящую? Я расскажу маме, пусть она продаст вас всех в публичный дом!

Услышав это, Чу Цзинь Яо была в еще большей ярости. Публичный дом? Разве это то, что должна говорить незамужняя девушка? Служанка, вроде старшая, стоявшая позади уездной принцессы, сказала:

— Уездная принцесса, пятая барышня Чу права, Вам нельзя встречаться с посторонними, сначала вернитесь назад.

— Как ты смеешь! – уездная принцесса задрожала от гнева: — Что вы все делаете, как вы смеете читать мне нотации? – с этими словами она холодно опустила голову и открыла рот, чтобы укусить руку Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо была застигнута врасплох, ее запястье пронзила боль, сила в руке сразу ослабла, уездная принцесса воспользовалась возможностью выбежать, с ненавистью рявкнула на Чу Цзинь Яо, затем развернулась и побежала вперед.

Все служанки уездной принцессы были поражены, а та убежала далеко, как они могли заботиться о смерти и жизни Чу Цзинь Яо. Они все побежали за своим хозяином.

Чу Цзинь Яо была зла и взбешена, Лин Лун действительно не ожидала, что титулованная уездная принцесса может так поступить. Она крепко сжала руку Чу Цзинь Яо, на белом и нежном запястье Чу Цзинь Яо отпечатались два ряда следов зубов, некоторые края все еще сочились кровью. Лин Лун была так зла, что просто хотела гневно обругать Линь Бао Чжу:

— Что за человек, сколько тебе лет, как ты смеешь еще кусаться?

— Лин Лун, прекрати, – Чу Цзинь Яо нахмурилась, терпя боль в запястье, и покачала головой: – Если кто-то услышит нас, то страдать будем мы, не говори таких слов.

Лин Лун не могла понять таких рассуждений, но она была так зла, видя, как ее собственная барышня уговаривает другую, а затем была укушена той надутой и безмозглой уездной принцессой резиденции принца.

Лин Лун сказала:

— Вы пока потерпите, барышня, служанка вернется за лекарствами, а потом вместе с Вами отправится на поиски старой ванфэй. Старая ванфэй все еще разумна и не будет сидеть сложа руки.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и покачала головой – даже если старая ванфэй была разумной, могла ли она помочь постороннему человеку? Какой позор для женщины кусать кого-то, неужели старая ванфэй примет решение в ее пользу? Пожалуй, первым, кто подавит новость и положит конец этому делу, будет Старая ванфэй.

Чу Цзинь Яо не ответила на это, а просто сказала:

— Сначала отправляйся в театр, а о деле уездной принцессы доложи цзюньванфэй или старой ванфэй. Оскорбление наследного принца — не пустяки. Уездная принцесса, она готова искать смерти, мы не можем сопровождать ее на смерть.

Лин Лун колебалась:

— Но, барышня, Ваша рана…

— Ничего страшного, просто поверхностная рана, – Чу Цзинь Яо сказал: – Ты сначала иди к старой ванфэй или цзюньванфэй, кто бы это ни был, главное, чтобы сначала остановили уездную принцессу.

Лин Лун все еще колебалась, но в конце концов решилась и сказала:

— Барышня, сначала сядьте здесь, не двигайтесь, потерпите пока. Тут недалеко от нашего двора, я поспешу обратно, чтобы сообщить Цзе Гэн, чтобы она пришла и дала Вам лекарство. А я пойду в театр с сообщением старой ванфэй.

Это единственный способ, Чу Цзинь Яо кивнула и сказала:

— Хорошо, позаботься о себе по дороге.

Лин Лун помогла Чу Цзинь Яо сесть в беседку, а затем побежала.

Чу Цзинь Мяо тайно следовала позади, уже давно отправив своих служанок устроить засаду на месте нахождения Чу Цзинь Яо.

Маленькая девочка зарылась в траву и высунула голову, чтобы полуобернуться. Прежде чем она смогла угадать начало или конец, она увидела подбегающую Лин Лун. Маленькая служанка была поражена и поспешно отступила.

Когда маленькая служанка прибежала обратно, Чу Цзинь Мяо поспешно спросила:

— Ну как? Что случилось впереди?

Маленькая служанка запыхалась и сказала:

— Я не видела уездную принцессу, видела только пятую барышню, сидящую в беседке, и ее рука, кажется, была ранена. После того, как ее служанка усадила пятую барышню, она убежала сама.

Чу Цзинь Мяо пошевелила мозгами и уже догадалась, что Лин Лун, вероятно, побежала за медицинской помощью. Чу Цзинь Мяо усмехнулась и сказала:

— Какая верная служанка, ее хозяйка была ранена, и она сбежала сама. Пойдем, пойдем и избавимся от этой служанки, которая не знает, что для Пятой сестры небо высоко.

Лин Лун вспомнила о Чу Цзинь Яо, которая была совсем одна, и хотела поспешить назад, чтобы позвать Цзе Гэн выйти, но, к сожалению, чем больше она волновалась, тем меньше у нее получалось, и когда она была еще на некотором расстоянии от двора, Лин Лун остановила Чу Цзинь Мяо.

— Эй, ты ведь Лин Лун рядом с пятой сестрой? – Чу Цзинь Мяо улыбнулась и сказала: — Почему ты здесь? Где пятая сестра?

Лин Лун было не намного лучше, когда она увидела Чу Цзинь Мяо, но она все же склонила голову и вежливо сказала:

— Пятая барышня немного устала и отдыхает, я вернулась, чтобы принести кое-что для барышни.

Лин Лун не осмелилась сказать, что рука Чу Цзинь Яо была ранена, опасаясь, что Чу Цзинь Мяо, услышав это, будет иметь плохие намерения. Однако Лин Лун не знала, что Чу Цзинь Мяо уже была в курсе.

Чу Цзинь Мяо улыбнулась и сказала:

— Думала, что это что-то большое, но оказалось, ты возвращаешься за чем-то. Кстати, цзюньванфэй послала за уездной принцессой, так что ты можешь отвести меня к уездной принцессе.

Лин Лун сразу подняла голову и с ненавистью прикусила нижнюю губу:

— Боюсь, что рабыня не может подчиняться приказам, пятая барышня все еще ждет, когда рабыня вернется и исполнит ее приказы.

— Ой, ты больше не прислушиваешься к моим словам? – Чу Цзинь Мяо сказала, не уступая ни на шаг: — Ты не смеешь ослушаться приказа цзюньванфэй?

Лин Лун была в ярости, она не могла перестать смотреть во двор, но ничего не могла сделать с такого маленького расстояния. В конце концов, Лин Лун могла только сказать с тайной ненавистью:

— Не смею.

В это время Чу Цзинь Яо не знала, что Лин Лун была насильно уведена. Она сидела в беседке, и вскоре после этого небо потемнело, и сквозь пасмурные тучи пробилась молния, за которой последовал приглушенный гром.

Чу Цзинь Яо посмотрела на небо и пробормотала:

— Будет дождь.

Она вздохнула:

— Интересно, куда делась Лин Лун, пусть ее не останавливает дождь. Считая время, когда она уже прибыла во двор, я думаю, Цзе Гэн скоро будет здесь.

Чу Цзинь Яо могла только сидеть в беседке и настойчиво дожидаться. Обещанный весенний дождь пришел, подул прохладный ветерок с водяным паром, и вскоре полил дождь.

Чу Цзинь Яо постепенно становилось немного холоднее, она не могла не встать и не посмотреть на занавеску из дождя:

— Почему Цзе Гэн еще не пришла? Может быть, по дороге произошел какой-то несчастный случай?

Она уже начала волноваться, как вдруг услышала голос из-за завесы дождя:

— Господин, здесь есть беседка, Вы можете укрыться здесь на некоторое время.

Дождь стучал по шиферной плитке, и звуки снаружи стали глуше из-за завесы дождя и приглушенного грома.

— Господин, здесь есть беседка, Вы можете укрыться здесь на некоторое время.

Чу Цзинь Яо была поражена в самое сердце и немедленно отступила на два шага назад, а поскольку она шла слишком быстро, случайно потянула свою рану.

Она не могла удержаться от шипения, ее неповрежденная рука зажала рану, не зная, что делать на мгновение.

Чу Цзинь Яо замешкалась на миг, желая поспешить выйти, пока дождь не стал слишком сильным, но прежде чем она успела это сделать, в беседку вошла другая сторона.

Резкий дождь, казалось, нарушил темп движения многих людей. Волосы мужчины были слегка мокрыми, несколько прядей растрепанных волос прилипли ко лбу, капля воды скользнула по щеке к подбородку, прежде чем окончательно исчезнуть в тяжелом воротнике его накидки.

Слуга в зеленой одежде позади него был еще более промокшим, подол его пальто стекал вниз.

Слуга в зеленом закатал полумокрый рукав и поспешно вытер воду с подбородка, он дважды потер его, и его глаза расширились от удивления.

— Барышня Чу?

Чу Цзинь Яо стояла в углу. Она также узнала этого слугу, который показал ей дорогу в прошлый раз. Но теперь выяснилось, что это был вовсе не слуга из резиденции принца, а евнух со стороны наследного принца.

Услышав голос Сяо Линьцзы, Цинь И тоже повернулся, чтобы посмотреть в ту сторону, и его взгляд прямо упал на Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо больше не могла притворяться невидимой, поэтому она могла только выйти вперед, сложа руку в приветствии:

— Приветствую, Ваше Высочество Наследный Принц, приветствую евнух Линь.

— Барышня Чу, это и вправду Вы, – Сяо Линьцзы рассмеялся: – Что здесь делает барышня?

В то время брови Цинь И нахмурились, и вдруг он спросил,

— Что случилось с твоей рукой?

Только тогда Сяо Линьцзы понял, что Чу Цзинь Яо держала одну руку, и на ее запястье были слабые следы крови.

Сяо Линьцзы тоже насторожился:

— Ой, что с Вашей рукой?

У Чу Цзинь Яо действительно хватило духу прыгнуть в реку*. Ей и так было неловко из-за укуса уездной принцессы, и что она застряла в беседке из-за дождя, а теперь она еще и столкнулась с Его Высочеством наследным принцем! Она тихо молилась, чтобы наследный принц не обращал на нее внимания, но все пошло не так, как она хотела, и наследный принц действительно спросил о ране на ее руке.

*[кхм, вид самоубийства]

Чу Цзинь Яо была так смущена, что нерешительно сказала:

— Это я… случайно поцарапалась.

Цинь И слегка рассмеялся и холодно спросил:

— Где ты так поцарапалась, что остались следы зубов?

Как только подняла голову, она обнаружила, что Цинь И смотрит на нее с добрым взглядом, его глаза, казалось, говорили: «Ты продолжай точить лясы, продолжай».

Но слова уже были сказаны здесь, ей было бы слишком неловко менять свое мнение, поэтому Чу Цзинь Яо могла только продолжать нестись сломя голову:

– Может быть,.. этот камень выглядит именно так. Поднебесная огромна, каких чудес только нет.

Цинь И был очень зол и смеялся, Чу Цзинь Яо была просто талантом – каждый раз шутила всё лучше. Цинь И обернулся и приказал Сяо Линьцзы:

— Иди и принеси нефритовую мазь от шрамов.

Сяо Линьцзы на мгновение замер, а Чу Цзинь Яо, сильно удивившись, поспешно сказала:

— Не надо, это нехорошо?

Сяо Линьцзы повернул голову и посмотрел на Чу Цзинь Яо, затем поднял глаза на наследного принца их семьи, и в душе был просто сильно удивлен. Сяо Линьцзы сдержал шок в своем сердце, чтобы посмотреть на Цинь И, и обнаружил, что Цинь И смахнул с очень нетерпеливым взглядом в глазах. Хотя Цинь И не издал ни звука, Сяо Линьцзы знал, что наследный принц говорил: «Ты еще не идешь?».

Сяо Линьцзы знал, что Цинь И никогда не любил повторять что-то второй раз, поэтому в этот момент он поднял глаза и сказал, опустив брови:

— Да, этот слуга просит разрешения покинуть.

Чу Цзинь Яо поспешно сделала два шага за ним и сказала с тяжелым выражением лица:

— Ах, это... не слишком хорошо, не так ли?

— Почему это плохо, – Сяо Линьцзы уже вышел, оставив Цинь И и Чу Цзинь Яо одних в беседке. Цинь И холодно ответил:

— О ком ты беспокоишься, говоря так?

Чу Цзинь Яо придержала язык на полсекунды и задушенно сказала:

— Эта дочь беспокоится о Его Высочестве Наследном Принце.

Цинь И опустил голову, и не смог удержаться от легкой улыбки, а когда он снова поднял, его глаза слабо искрились от смеха.

Чу Цзинь Яо не видела выражения лица Цинь И, она слегка опустила голову и тихо и настороженно стояла в углу.

Цинь И был немного любопытен в своих мыслях. Он намеренно не скрывал свою личность, когда не вернулся, и теперь, когда Чу Цзинь Яо увидела его лично, было бы разумно сразу же выяснить начало и конец всего. Она защищалась на таком расстоянии, может ли быть, что у нее есть какие-то угрызения совести?

Цинь И чувствовал, что это было совершенно излишне, хотя он и вернулся к своей личности, он был тем же человеком во времена нефритовой подвески и сейчас. Так почему граница должна быть такой четкой? Возможно, это было неизбежно: Чу Цзинь Яо только что узнала, что он наследный принц, и была напугана и слегка зарделась.

Учитывая это, Цинь И просто взял инициативу в свои руки и подошел к Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо испугалась и сделала резкий шаг назад, ее сердце ослабло, и она чуть не упала со ступенек.

Цинь И быстро сообразил и тут же схватил ее за запястье, оттаскивая назад силой одной руки. Он посмотрел в глаза Чу Цзинь Яо и недовольно нахмурился:

— Почему ты так боишься меня?

Чу Цзинь Яо слегка повернула запястье, пытаясь вытащить его, но хватка Цинь И была настолько крепкой, что она даже не смогла вытащить его. Чу Цзинь Яо могла только ответить на вопрос Цинь И низким голосом:

— Нет…

— И это называется «нет»?

Чу Цзинь Яо осторожно пошевелила запястьем, но все еще не могла ничего сделать, она немного задержала дыхание и подняла голову, чтобы посмотреть на Цинь И. Снаружи доносился шум дождя, завеса дождя закрывала все звуки внешнего мира, как будто этот маленький мир был единственным, что осталось. Глядя на Цинь И с этого ракурса, Чу Цзинь Яо могла видеть, что его глаза, черные как смоль, видящие насквозь, теперь в некотором недоумении пристально смотрели на нее.

Сердце Чу Цзинь Яо внезапно пропустило половину удара — слишком похожи, и вправду слишком похожи. Глядя на это, Чу Цзинь Яо почти не могла различить наследного принца и Ци Цзэ. Чу Цзинь Яо повернула голову и посмотрела на руки Цинь И, его руки были очень красивыми, пальцы были длинными и сильными, почти не было видно выступающих суставов, от одного взгляда на эти руки она чувствовала полноту их сил.

Оглядываясь назад, Чу Цзинь Яо подумала, что эти руки действительно были полны силы, и что великая победа над татарами прошлой зимой была одержана под руководством владельца этих рук. Можно даже сказать, что эти руки, похожие на белый нефрит, были обагрены кровью и побеждали могущественных врагов собственноручно.

Наполовину вздыхая, наполовину забавляясь, Цинь И сказал:

— Ты действительно уникальна, из всех людей, которых я встречал, ты единственная, кто осмелился уклониться, когда я задал вопрос.

Чу Цзинь Яо пришла в себя и только тогда сообразила, что она рассеяна перед Его Высочеством наследным принцем. Она немного смутилась, но, к счастью, после этой паузы Цинь И больше не стал добиваться ответа, а плавно опустил ее руку.

Чу Цзинь Яо поспешно убрала руки и спокойно повернула запястье под незаметным углом. Впервые она стояла так близко к мужчине, и она также глубоко оценила разницу в силе между мужчинами и женщинами – после минутного сопротивления у нее немного болело запястье.

Цинь И отпустил Чу Цзинь Яо и перестал давить. Он думал, что Чу Цзинь Яо все еще не привыкла к этому, и поэтому ей нужно время для размышления. Цинь И уже давно привык к тому, что с ним обращаются как с наслелным принцем, и привык к такому уважительному и отстраненному отношению. Но теперь, когда тех людей заменила Чу Цзинь Яо, ему было немного не по себе.

Цинь И решил дать Чу Цзинь Яо время, ведь Чу Цзинь Яо спасла ему жизнь. Он не был узколобым человеком, и, учитывая прошлые отношения, к чему бы Чу Цзинь Яо не стремилась в будущем, если это не что-то чрезмерное, он не будет призывать ее к ответу. Но теперь кажется, что Чу Цзинь Яо не совсем понимает, что представляет собой эта доброта. По выражению ее лица Цинь И понял, что она просто хотела избежать его издалека.

Цинь И холодно взглянул на озадаченную Чу Цзинь Яо – она еще ничего не сказала, что не так с этим наследным принцем?

Чу Цзинь Яо чувствовала, что не сможет сильно бороться с человеком ранга наследного принца, поэтому она осторожно сказала:

— Ваше Высочество, это моя вина, что я потревожила Вас сегодня из-за дождя. Я уйду, прошу простить меня, наследный принц.

Увидев, что наследный принц не возражает, Чу Цзинь Яо с облегчением вышла. Но когда она только повернулась и собиралась сделать следующий шаг под дождь, она услышала холодные слова наследного принца:

— Попробуй сделать еще один шаг.

Нога Чу Цзинь Яо, поднятая в воздух, замерла, не сделав ни шага.

Нрав этого наследного принца был действительно раздражающим, Чу Цзинь Яо была в трансе, и возникло чувство знакомости.

После минутного горя и гнева Чу Цзинь Яо не осмелилась оспаривать слова наследного принца династии, и снова сделала еще один шаг покаместь. Ей пришлось, как ни в чем не бывало, проделать обратный путь и маленькими шажками вернуться на середину беседки.

Цинь И небрежно указал на каменную скамью в беседке и сказал:

— Садись.

Это действие было настолько привычным, что Чу Цзинь Яо села почти естественно, и только после того, как она села, поняла, что теперь она сидит напротив наследного принца. Виесте спокойно с наследным принцем встала и вместе села?

Чу Цзинь Яо встала с места, Цинь И был поражен ее внезапным движением и посмотрел на нее без всякого благодушия:

— Что ты опять делаешь?

— Ваше Высочество, мне не подобает садиться...

— Тогда ты хочешь, чтобы я попросил во второй раз?

— ...Я ведь не это имела в виду?

Цинь И тайком сказал, что это полная чушь, и поднял глаза, чтобы посмотреть на нее:

— Садись.

— .... Ох.

Когда Чу Цзинь Яо села, Цинь И спросил:

— Как твоя рука?

Только тогда Чу Цзинь Яо вспомнила об этом, она посмотрела на свое запястье. Несколько следов от зубов, которыми укусила уездная принцесса, покраснели, и рана больше не кровоточила. Если бы ей не напомнил наследный принц, она бы забыла об этом.

Чу Цзинь Яо никогда бы не стала плохо отзываться о девушке из будуара в присутствии наследного принца, не говоря уже о том, что эта особа также была уездной принцессы резиденции принца Хуэй Лин. Чу Цзинь Яо осторожно потрясла запястьем и рукавом прикрыла рану, затем легкомысленно сказала:

— Ничего страшного.

Цинь И был совершенно уверен, что это были следы зубов человека. Он был зол в своем сердце, но также находил это невероятным – какая женщина была настолько смелой, чтобы укусить Чу Цзинь Яо? Что касается возможности того, что это был укус мужчины, Цинь И исключил ее, даже не задумываясь об этом. Если бы действительно нашелся мужчина, у которого хватило бы мужества… хех.

Видя, как Чу Цзинь Яо молчит, в душе Цинь И понимал ее угрызения совести. Цинь И не стал продолжать этот вопрос. В любом случае, если он захочет узнать, он всегда узнает. Цинь И тайно записал это, а затем спросил:

— Где твои служанки? Почему они оставили тебя здесь одну?

Говоря об этом, Чу Цзинь Яо снова хотела вздохнуть:

— Я не знаю, Лин Лун ясно сказала, что вернется и найдет Цзе Гэн, и пришлет ее, но в итоге их еще нет. Не должно возникнуть никакой неожиданной ситуации в пути, верно?

— Вернуться и найти кое-кого, чтобы прислать… – Цинь И повторил слова Чу Цзинь Яо и вдруг спросил риторически: — Зачем ей выходить и искать кого-то? Куда она сама отправилась?

Чу Цзинь Яо была в ужасе и потеряла дар речи:

— Ваше Высочество наследный принц...

Цинь И рассмеялся и сказал:

— Забудь об этом, если не хочешь говорить.

Он, пожалуй, уже догадался об этом.

Лин Лун, вероятно, была старшей служанкой рядом с Чу Цзинь Яо. И возможно, что единственное, что могло заставить старшую служанку оставить Чу Цзинь Яо, чтобы выйти, было что-то, имевшее такой вес, связанный с резиденцией принца Хуэй Лин…

В сочетании со следами зубов на запястье Чу Цзинь Яо, которые выглядели по-детски, а не как у взрослого человека, оставалась только одна возможность. Догадавшись о виновнике, Цинь И уже не спешил делать все остальное. Вместо этого ему было интересно, почему Чу Цзинь Яо поменяла людей подле себя. Почему эта Лин Лун звучала еще более ненадежно, чем две прежние старшие служанки?

Чу Цзинь Яо внимательно посмотрела на лицо Цинь И и обнаружила, что тот выглядит безучастным и не увидела никаких подсказок. Чу Цзинь Яо встревожилась: неужели наследный принц догадался об этом? Она внимательно смотрела еще некоторое время и вдруг заметила, что бровь Цинь И дернулась.

Чу Цзинь Яо успокоила себя, наследный принц не был божеством, всего несколько слов, как много он может угадать, даже если он был столь проницательным? Чу Цзинь Яо успокоилась, потому она просто смотрела на завесу дождя за пределами павильона вместе с наследным принцем.

Наступила тишина, и сквозь дождь донесся звук бега. Глаза Цинь И мгновенно сфокусировались и слегка повернулись в сторону, откуда доносился звук, а Чу Цзинь Яо тут же встала и отошла назад, не глядя.

Цинь И уловил движения Чу Цзинь Яо в своих глазах, он поджал губы и ничего не сказал.

Сяо Линьцзы вбежал в беседку под дождем. Войдя в беседку, повернулся назад и убрал свой зонтик, и сказал.

— Достопочтенный наследный принц, вещь, о которой Вы просили, найдена рабом.

Сяо Линьцзы хотел передать его непосредственно Чу Цзинь Яо. Он еще не устал жить — позволив наследному принцу заниматься этим. Но Сяо Линьцзы только успел сделать два шага, как его остановил Цинь И:

— Ты весь мокрый, дай мне лекарство, а сам иди и обсохни в сторонке.

Сяо Линьцзы застыл, его рот мог вмещать половину яйца. Повезло, придворные императорского дворца обладают абсолютно первоклассной скоростью реакции. Сяо Линьцзы тут же поклонился и отдал нефритовую мазь от шрамов, а затем проворно ушел в угол беседки.

Цинь И взял фарфоровую бутылку с каменного стола и стоял, вертя ее на кончиках пальцев, как бы взвешивая вес, прежде чем протянуть руку, чтобы передать ее Чу Цзинь Яо.

Чу Цзинь Яо тоже была ошеломлена, она заикалась и подняла голову, недоверчиво глядя на Цинь И.

Цинь И странно поднял брови:

— Что случилось?

Чу Цзинь Яо хотела сказать, что это неприлично, но когда она подумала, что наследный принц предложил ей что-то, она испугалась, что это будет еще более неприличным, если она не возьмёт. Чу Цзинь Яо могла только прошептать «Спасибо, Ваше Высочество», а затем пошла вперед и взяла бутылочку обеими руками.

Сяо Линьцзы сделал свою работу правильно: сам он был в основном мокрый, а бутылочка с лекарством совсем не испачкалась водой, и в руке чувствовалось слабое тепло. Чу Цзинь Яо взяла фарфоровую бутылку и поклонилась Цинь И, сложив руку:

— Эта дочь благодарит Ваше Высочество.

Цинь И наблюдал за движениями Чу Цзинь Яо, и в его глазах мелькнула улыбка. Он сам научил ее приветствовать, и, конечно, смотреть на это было гораздо удобнее. Только тогда Цинь И вдруг понял, что сегодняшнее платье Чу Цзинь Яо, похоже, было тем самым, которое она сшила сама.

Цинь И вспомнил, что в то время он несколько дней не просыпался в нефритовой подвеске, прятался и отказывался сообщить о своем местонахождении. Однако, когда Чу Цзинь Яо стала мишенью для своих сестер за кусок облачной парчи и вернулась, чтобы проливать слезы, Цинь И был очень напуган этим плачем и был вынужден заговорить, чтобы утешить ее.

Платье на ней было из той же облачной парчи, что и в тот раз.

Цинь И наблюдал, как Чу Цзинь Яо вдевает нитку в иголку и кроит из простой ткани одежду. Это был первый раз, когда Цинь И видел женщину, занимающуюся рукоделием. Сначала занятие показалось ему скучным, но после длительного наблюдения он нашел это прекрасным и медитативным. В то время он был ограничен нефритовой подвеской и неизбежно должен был смотреть на Чу Цзинь Яо с возвышенного угла, что затрудняло визуальное восприятие того, как она выглядела в макияже. По отражению сторонних наблюдателей он мог только сказать, что Чу Цзинь Яо должна больше следить за своей одеждой.

Теперь, когда он внезапно вернулся к себе, взглянув под этим углом, он неожиданно обнаружил, что Чу Цзинь Яо уже давно перестала быть той смуглой и тощей девочкой, которой она была тогда, и стала, едва ли не красавицей.

Цинь И был удивлен, он не видел ее полгода, что Чу Цзинь Яо сделала, почему она так изменилась?

Теперь, когда Чу Цзинь Яо получила лекарство от наследного принца, больше не было причин оставаться здесь. Она испытала тайное облегчение, и, поблагодарив его, продолжила:

— Ваше Высочество, дождь стал слабее, поэтому эта дочь не смеет беспокоить Ваше Высочество. Дабы избежать дождя, уйду первой.

На этот раз Цинь И не стал ее останавливать, а встал вместе с ней:

— Правильно, тебе вредно долго находиться на улице. Сяо Линьцзы.

Сяо Линьцзы, сделавшийся невидимым, тут же появился:

— Ах, слуга здесь.

— Где зонтик?

Сяо Линьцзы достал из своих рук новый зонтик и почтительно протянул его Цинь И.

Он знал, что наследный принц не любит, когда вокруг него слишком много людей, и особенно не любит, когда люди держат для него зонтики. Потому, хотя он вернулся за лекарством под дождем, он не позвал другого придворного, а взял с собой совершенно новый зонтик.

Видите, теперь он пригодился. Сяо Линьцзы все еще умеет понимать желания своего хозяина.

Цинь И взял зонт, он держал его одной рукой, а другой рукой манил Чу Цзинь Яо, подтекст не мог быть более очевидным.

Чу Цзинь Яо почувствовала черноту перед глазами, давать лекарства было вполне нормально, попросить наследного принца подержать для нее зонтик?

Вероятно, она действительно думает, что ее ждет долгая жизнь.

Чу Цзинь Яо несколько раз покачала головой и отступила назад, чтобы встать под дождь:

— Нет необходимости, дождь не слишком сильный, я могу просто идти сама.

Прежде чем слова покинули ее рот, растрепанные волосы на висках Чу Цзинь Яо уже лежали на ее лице, а дождь стекал по ее щекам, капая вниз. Чу Цзинь Яо моргнула глазами и изо всех сил постаралась сохранить неизменное выражение лица, как будто дождь действительно был не слишком сильным.

Цинь И окинул ее очень неприязненным взглядом и сказал:

— Иди сюда, у тебя все волосы мокрые.

Чу Цзинь Яо решительно покачала головой, категорично отказалась подойти, развернулась и ушла. Чу Цзинь Яо думала, что все обойдется, быть промокшей лучше, чем быть обезглавленной, но только она сделала несколько шагов, как услышала сзади себя неторопливый звук шагов.

Чу Цзинь Яо неуверенно обернулась и неожиданно обнаружила, что Цинь И вышел вслед за ней.

У него не было зонтика, и, подойдя длинными ногами, он легко встал рядом с ней:

— Тебе обязательно нужно промокнуть?

— Ваше Высочество! — Чу Цзинь Яо не могла не воскликнуть: — Как можете промокнуть под дождем?

— Я попросил тебя подержать зонтик, а ты отказалась, – холодно сказал Цинь И.

— А? – Чу Цзинь Яо нахмурилась, не обращая внимания на дождь на лице, и поспешно сказала: — Что это значит? О, я имею в виду, мне не нужно держать зонтик, Вы можете держать его сами, Ваше Высочество.

Цинь И фыркнул:

— Даже если этот наследный принц уже не блещет умом, он не настолько плох, чтобы позволить слабой женщине промокнуть под дождем, держа при этом зонтик.

— Тогда... - смутилась Чу Цзинь Яо, - Тогда дайте мне зонтик, и позвольте евнуху Линь защищать Вас от дождя?

Сяо Линьцзы также осторожно следовал за ними, не решаясь подойти слишком близко или быть слишком далеко.

Если наследный принц не держит зонтик, осмелится ли он это сделать? Естественно, он не осмелится.

Цинь И оглянулся назад, повернулся к Чу Цзинь Яо и равнодушно сказал:

— Всегда ненавидел – когда меня ограничивали, а держать зонтик под дождем едва ли считается этим пунктиком.

— Тогда... эта скромная девушка подержит для Вас зонтик?

Вдалеке Сяо Линьцзы задрал голову, он с восхищением посмотрел на барышню Чу и поспешно склонил голову.

Цинь И негромко рассмеялся, но все могли видеть, что его смех означает нечто большее:

— Тогда позволь мне добавить еще одно: я ненавижу преклоняться больше, чем ограничения.

Чу Цзинь Яо беспомощно прикусила губу, почти сломавшись:

— Тогда чего именно Вы хотите?

Цинь И, казалось, тоже исчерпал свой запас терпения, он жестом раскрыл зонтик и сказал:

— Иди сюда, идет сильный дождь.

Чу Цзинь Яо сделала яростный шаг назад, почти подпрыгнув:

— Как это возможно? Ваше Высочество Наследный Принц...

Цинь И действительно давно не испытывал такого ненавистного желания задушить ее. Он поднял свои холодные пальцы и беспомощно ущипнул бровь.

—Всё, тогда пойдем так. Где ты остановилась?

Чу Цзинь Яо просто с тревогой рядом с наследным принцем шла к своему двору под дождем. Позади них Сяо Линьцзы также шел под дождем, изо всех сил вытирая дождь с лица и причитая в душе: «Что здесь делает наследный принц? У него есть зонтик, почему он им не воспользовался? У всех троих, очевидно, есть зонтики, так почему бы их не использовать!».

Сяо Линьцзы со всхлипом подумал, что он ошибся, что не угадал намерения своего хозяина, и что в следующий раз, когда он выйдет на улицу, ему следует взять с собой еще два зонтика.

Пройдя некоторое время, Цинь И слегка наклонил голову и посмотрел в сторону Чу Цзинь Яо. Дождь действительно значительно ослаб, но, несмотря на это, ее одежда все еще была мокрой, и дождь стекал по ее щекам, что соответствовало стихотворению: «Лотос произрастает в чистой воде – естественно, без прикрас».

Цинь И фыркнул и потер подбородок. О чем он опять думал? Может быть, как и у Чу Цзинь Яо, его мозг был поврежден дождем?

Цинь И посмотрел на Чу Цзинь Яо, похожая на курицу в бульоне, и не удержался:

— Тебе лучше подойти ближе, ты промокла, как обезьяна.

Чу Цзинь Яо сразу почувствовала, что ее мозг запутался, и на мгновение она даже не смогла придумать, как ответить. Она тайком прикусила губу и посмотрела на наследного принца, который по-прежнему сиял и был элегантен, несмотря на то, что вымок.

Чу Цзинь Яо подумала: «Наследный принц видел так много красавиц, если он так говорит, не означает ли это, что она действительно уродлива сейчас?».

Цинь И забавлялся знойным взглядом Чу Цзинь Яо, а когда Чу Цзинь Яо увидела улыбку наследного принца, она почувствовала, что жизнь безрадостна. Ее уже назвали уродливой. Уродливой, похожая на обезьяну, так что какое ей было дело до того, нарушает она правила или нет. Чу Цзинь Яо в отчаянии повесила голову и встала под зонт, позволив наследному принцу держать зонт и плечом к плечу сопроводить ее обратно к ней.

Шел дождь, быстро темнело, поэтому Цзе Гэн долго ждала, но барышня все не возвращалась. От барышни и Лин Лун не было никаких вестей, поэтому Цзе Гэн начинала беспокоиться, но Гун Мама успокаивала ее:

— Не паникуй, на улице идет сильный дождь, у барышни и Лин Лун нет зонтов, так что они, вероятно, где-то остались. Если они не вернутся, когда стемнеет, мы пойдем и попросим старую ванфэй отправить кого-нибудь на поиски.

— Хорошо, – обеспокоенно ответила Цзе Гэн.

Через некоторое время Цзе Гэн вдруг услышала стук в дверь, она с остервенением вскочила, вытянула ноги и выбежала, чуть не споткнувшись о свои ноги, так как бежала так быстро. Когда она открыла дверь, то увидела барышню, стоящую снаружи и держащую в руках семикостяной дворцовый зонт из белого нефрита.

Цзе Гэн была удивлена и обрадована:

— Барышня? Почему Вы одна, где Лин Лун?

Чу Цзинь Яо убрала зонт и вошла во двор, услышав это, она не могла не нахмуриться:

— Лин Лун не вернулась?

Цзе Гэн покачала головой, и выражение лица Чу Цзинь Яо тут же стало серьезным:

—Кто-то строит козни?

Цзе Гэн была ошеломлена, когда она неуверенно спросила:

— Барышня, Вы имеете в виду…

Чу Цзинь Яо опустила лицо и покачала головой:

— Здесь не место для разговоров, давай сначала поговорим внутри.

—Ой, хорошо, – сказала Цзе Гэн, проворно взяла зонт из рук Чу Цзинь Яо и встала у стены задом наперед. Увидев зонт, она не могла не вскрикнуть:

— Барышня, раз Лин Лун не последовала за Вами, тогда кто послал Вас обратно? Этот зонт, он не похож на те, что продаются на рынке…

Глаза Чу Цзинь Яо на мгновение дрогнули, и она прикусила губу. После того, как наследный принц отправил ее к входу во двор, Чу Цзинь Яо решительно отказалась позволить наследному принцу войти внутрь. К счастью, наследный принц не собирался заходить, разве что, после ее слов глаза наследного принца сделались странными, вот и все.

Наследный принц оставил свой зонт Чу Цзинь Яо. Но последняя наотрез отказалась. Будь она проклята, если бы это сработало. Только когда у Сяо Линьцзы хватило ума подойти и передать свой зонтик наследному принцу, вопрос был удовлетворительно решен.

Чу Цзинь Яо стояла перед своим двором, как лунатик, держа в руках зонт, которым пользовался Его Королевское Высочество наследный принц. К счастью, шум дождя заглушал другие звуки, поэтому Чу Цзинь Яо тихо стояла у двери, и никто ничего не заметил. Только когда она убедилась, что наследного принца и остальных больше не видно, она протянула руку и постучала по двери.

После неожиданного вопроса Цзе Гэн, Чу Цзинь Яо еще не придумала, что ответить, поэтому она туманно сказала:

— Я встретила кое-кого по дороге и вернулась.

— Вот Вы и встретили добросердечного слугу, он действительно нечто, отправил барышню обратно во двор и даже позволил ей промокнуть от дождя, — Цзе Гэн небрежно пожаловалась.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена и поспешно сказала:

— Нет, это не слуга! Не говори ерунды!

Цзе Гэн широко открыла рот в недоумении:

— А?

Чу Цзинь Яо глубоко чувствовала, что этот вопрос нужно закопать в землю, как бы она его не говорила, та не могла всё понять, поэтому она попросту уклонилась:

— В любом случае, такие слова сейчас нельзя произносить снова. Нет, запрещено не только повторять подобные слова, в будущем этот зонт и его владелец не могут даже упоминаться!

Цзе Гэн была озадачена, но, видя серьезность лица Чу Цзинь Яо, ей пришлось поспешно ответить:

— Ах, да.

Гун Мама тоже услышала звук и вышла, она прислушалась и в замешательстве спросила:

— Вы о чем, от чего барышня такая серьезная?

Чу Цзинь Яо уже подошла с Цзе Гэн к передней части двора, а Гун Мама подошла и подняла занавеску, чтобы впустить Чу Цзинь Яо в дом. Чу Цзинь Яо вошла через дверь с короткой стойкой, поспешно умылась, а затем позволила Цзе Гэн открыть дверь, чтобы переодеться.

Пока Чу Цзинь Яо помогала раздевать Цзе Гэн, она обратилась к Гун Мама:

— Мама, сегодня есть несколько серьезных дел.

Услышав это, Гун Мама также восприняла это серьезно:

— Что случилось?

Чу Цзинь Яо рассказала Гун Мама о том, что было важно сегодня: уездная принцесса кого-то укусила, а Лин Лун ушла кого-то вызывать, но так и не вернулась.

Что касается вопроса о том, что она была отправлена обратно наследным принцем, то Чу Цзинь Яо, естественно, отнеслась к нему как к несущественному и вынужденно пропустила его.

— Удивительно, – Гун Мама сказала с мрачным лицом: — Как может уездная принцесса делать такие вещи, как бесчувственна и высокомерна. Изначально я думала, что ее нрав своевольный, но не плоха по своей природе, но теперь кажется, что она была полностью испорчена старой ванфэй и цзюньванфэй!

Гун Мама осмелилась сказать им это, только когда в комнате никого не было. Гун Мама и Чу Цзинь Яо смотрели друг на друга, обе чувствовали себя беспомощными. Даже если уездная принцесса не интересуется человеческими взаимоотношениями, что они могли сделать? Могли ли они ожидать, что старая ванфэй и цзюньванфэй внезапно проснутся и строго дисциплинируют уездную принцессу? Очевидно, нет. В таком случае этот вопрос, скорее всего, лучше держать в себе*, с неудовлетворением проглотить самим.

*[哑巴吃黄连 yǎba chī huánglián – держать горе в себе, трудно говорить о своих страданиях]

Хуже всего то, что Чу Цзинь Яо должна остаться в резиденции принца, а семья даже планирует сделать ее супругой Шицзы. Гун Мама испытывала невыразимую печаль. Она смотрела на Чу Цзинь Яо, чья кожа казалась позолоченной на свету, и в душе словно выпила два цзинь горького*. Девушка, которая была бы вполовину так хороша, как эта фарфоровая барышня, с хорошим характером и внешностью, разве можно было бы оставить ее здесь, чтобы она стала невесткой безмозглой уездной принцессы и снохой цзюньванфэй с завязанными глазами? Гун Мама, привыкшая видеть соперничество внутреннего двора, была опечалена этим.

*[黄连 huánglián горькое; ещё горше (мучительнее), чем горечавка (напр. о жизни бедняка)]

В этот момент у Гун Мама возник порыв попросить Старую фужэн Чу дать пятой барышне новый дом (мужа). В любом случае, еще не поздно поговорить об этом. Но потом Гун Мама отбросила эту идею. По правде говоря, разве в Шаньси есть более порядочный родственник, чем резиденция принца Хуэй Лин? Нет, не было. Шицзы резиденции принца Хуэй Лин с его непревзойденным характером, семейным происхождением и внешностью уже стал тем зятем, которого хотят все в городе. Но трудно найти зятя, который был бы таким же успешным, как и Шицзы.

Гун Мама оставалось только с еще большим разочарованием признать, что намерение семьи сделать пятую барышню супругой Шицзы было наилучшим вариантом. Упустив эту семью, в будущем варианты будут только ухудшаться. Гун Мама могла только сказать против своей воли:

— Потерпите немного, барышня, не устраивайте сцен. Когда потом старая ванфэй увидит рану на вашей руке, она, конечно, пожалеет Вас за Вашу кротость и понимание. Если Вы получите благословение старой ванфэй, то дальнейший путь будет лучше.

Чу Цзинь Яо поняла, на что намекала Гун Мама, многие годы терпевшая свою свекровь невестка? Это 60-й день рождения старой ванфэй, и вся резиденция маркиза Чан Син пришла выразить свое почтение, поэтому она подумала, что Старая фужэн Чу уже тайно упомянула об этом старой ванфэй.

Возможно, завтра она сможет понять отношение резиденции принца. Чу Цзинь Яо сидела под лампой, на удивление не зная, какого результата она ожидает от завтрашнего дня.

Хватит, одно и то же. Чу Цзинь Яо не хотела обсуждать эту тему и легкомысленно сказала:

— До этого еще далеко, давайте сначала найдем местонахождение Лин Лун.

Гун Мама мудро изменила свою точку зрения:

— То, что сказала барышня, правда. Барышня, как Вы думаете, кто задержал Лин Лун?

— Кто это может быть, – Чу Цзинь Яо не могла не закатить глаза: – Мама, пожалуйста, уходи и иди к Чу Цзинь Мяо. Вы – бабушкин человек, она не настолько смела, чтобы даже отмахнуться от лица бабушки.

— Для меня это не проблема, – Гун Мама спросила: — Барышня, откуда Вы знаете, что она находится у четвертой барышни? Если Вы ошиблись местонахождением…

— Это точно она, – Чу Цзинь Яо с презрением сказала: – Из всех людей в резиденции, только она может делать такие раздражающие и бесстыдные вещи. Кто из немногих оставшихся людей не является хитроумным? Боюсь, что Чу Цзинь Мяо стала чьим-то древесным складом* и до сих пор не знает об этом.

*[木仓; происхождение: 清官仓名. В министерстве работ было по одному маньчжурскому и китайскому надсмотрщику, который назначался членом министерства и заменялся раз в два года.]

Слова Чу Цзинь Яо были полны личного подтекста, и Гун Мама сочла их неопровержимыми. Она дала Чу Цзинь Яо десять тысяч благословений и вышла с зонтиком.

Через некоторое время Гун Мама все-таки вернула Лин Лун. В конце концов, Лин Лун была отдана ей Старой фужэн Чу, и Чу Цзинь Мяо была в затруднительном положении с тех пор, как задержала ее, поэтому как у нее хватило смелости наказать Лин Лун самостоятельно?

Увидев Чу Цзинь Яо, Лин Лун не стала вытирать воду с головы и поспешно подошла к Чу Цзинь Яо:

— Барышня, Вы в порядке? Как Вы… вернулись? Вас не обидели?

— Нет, – Чу Цзинь Яо знала, что Лин Лун беспокоилась, что после ее задержки кто-то настроится против Чу Цзинь Яо. Не говоря уже о том, что у Чу Цзинь Мяо нет такой способности. К тому же, позже она осталась под дождем, а сразу после этого встретилась с наследным принцем. Если они действительно хотели что-то сделать, то наследный принц был лучшим сдерживающим фактором.

Даже если бы у них хватило смелости, они не посмели бы связываться с наследным принцем.

Только тогда Лин Лун опустила свое сердце, она вдруг подумала о ране Чу Цзинь Яо и огрызнулась:

— Так, как Ваша рана, барышня?

Чу Цзинь Яо протянула руку:

— Я уже попросила Цзе Гэн применить лекарство.

Лин Лун успокоила свое сердце, а Чу Цзинь Яо убрала руку, как ни в чем не бывало, подавляя неуверенность.

Только что, когда Гун Мама не было внутри, Чу Цзинь Яо попросила Цзе Гэн дать ей лекарство. Чу Цзинь Яо не сказала, что это за лекарство, простодушной Цзе Гэн тоже было все равно. Ее заботило, что мазь хорошо пахнет. Вот так, вопрос о нефритовой мази от шрамов и наследном принце был неоднозначно решен Чу Цзинь Яо.

На следующий день, как обычно, Чу Цзинь Яо рано утром отправилась засвидетельствовать свое почтение старой ванфэй.

Трехдневный праздник уже прошел, и многие люди прощались друг с другом со вчерашнего дня. Сегодня во всей резиденции принца ощущалась какая-то послепраздничная усталость, и даже именинница, старая ванфэй, была недовольна.

Чу Цзинь Яо пришла засвидетельствовать свое почтение старой ванфэй и, как обычно, старая ванфэй равнодушно кивнула и отпустила ее, но на этот раз старая ванфэй проводила ее долгим взглядом.

Сердце Чу Цзинь Яо неосознанно сжалось.

Старая ванфэй вспомнила, что Старая фужэн Чу сказала ей вчера. В это время в павильоне для обогрева никого не было, и Старая фужэн Чу в непринужденном тоне в шутку упомянула о браке среди посетителей, сказав, дополнительное родство* лучше, не более. Старая наложница в это время смеялась и слушала, но в глубине души она тайно сделала заметку об этом.

*[親上加亲{qīn shàng jiā qīn}; идиома – «Родственник, связанный узами брака». Из книги Ба Цзинь – «Человек, ставший старшим братом».

Вчера Старая фужэн Чу намеренно похвалила редкий талант Линь Си Юань, а после этого нечаянно заговорила о браке между родственниками, хотя и притворилась, что это чужой брак, но неужели старая ванфэй не могла понять? На этот раз Старая фужэн Чу уже все разъяснила.

В то время старая ванфэй не заняла никакой позиции, но, подумав об этом ночью, она решила, что если барышня семьи Чу напористая, то обмен положения супруги Шицзы на полную поддержку маркизата Чан Син будет хорошей сделкой. Линь Си Юань рано или поздно придется жениться, а на выбор есть всего несколько семей, и резиденция маркиза Чан Син входит в их число. Так как резиденция маркиза Чан Син первой заняла позицию и предоставила козырей, неплохо было бы оказать услугу Старой фужэн Чу.

Чем больше она смотрела на нее, тем больше ей казалось, что она может взять на себя важную роль. Нет необходимости прятать ее, поэтому она должна дать свое разрешение непосредственно Старой фужэн Чу, так как если ее аппетит разжигать слишком долго, ей может надоесть.

Учитывая это, старая ванфэй одарила Чу Цзинь Яо доброй и нежной улыбкой, и ее слова также были намного ближе:

— Ты приходишь рано каждый день, ты такой милый ребенок. Вчера пол ночи шел дождь, капало очень назойливо, ты хорошо спала?

Чу Цзинь Яо была польщена, почему старая ванфэй задала такой интимный вопрос? Она сказала с чувством меры:

— Все в порядке, спасибо за заботу, старейшина.

Старая ванфэй притянула к себе Чу Цзинь Яо и посадила рядом с ней, держа ее за руку и говоря какие-то задумчивые слова. Вскоре после этого вошла Лань Цзэ, и она слушала старую ванфэй, пока меняла чай. Когда подали новый чай, Лань Цзэ налила чашку для старой ванфэй и вручила Чу Цзинь Яо чайную чашку, сказав с улыбкой на лице:

— Барышне Чу так повезло, что она завоевала расположение нашего старейшины. Мы, глупые, служим старейшине уже почти десять лет, но мы не так полезны, как Вы, находившаяся здесь три-четыре дня!

Услышав это, Чу Цзинь Яо собиралась встать и опровергнуть, но старая ванфэй взяла ее за руку и сказала:

— Наша семья и маркизат Чан Син привыкли к знакомству, тебе не нужно быть всегда такой формальной и вежливой. Относись к этому месту как к собственному дому.

Последнее предложение старой ванфэй было двусмысленным, и Чу Цзинь Яо поняла это почти сразу. Она испытывала смешанные чувства и только чувствовала, что камень в ее сердце разбился о землю и сделал большую дыру в земле, не зная, радоваться ей или печалиться. Чу Цзинь Яо быстро собралась с духом и почтительно и кротко поблагодарила старую ванфэй:

— Благодарю старейшину за заботу обо мне. Хорошо, что Вы не возражаете против моей назойливости.

При этих словах улыбка Лань Цзэ не изменилась, она поставила чайник и, еще раз окинув взглядом комнату, тихо вышла.

Идея старой ванфэй ясна — понаблюдать еще несколько дней и упомянуть об этом цзюньванфэй и принцу второго ранга. Если они тоже не будут против, тогда они могут отправить кого-нибудь в резиденцию маркиза Чан Син. Если они упустят эту возможность, то впоследствии пожалеют об этом. Если дело между Линь Си Юань и Чу Цзинь Яо будет улажено на ранней стадии, маркиз Чан Син сможет без всяких опасений помогать семье Линь бороться за богатство и процветание.

Поскольку все больше и больше людей постепенно пришли с благословениями, Чу Цзинь Яо тихо отошла от старой ванфэй и незаметно встала с одной стороны. Старая ванфэй держала ее за руку, невозможно было не заметить следы зубов на ее запястье, но Старая ванфэй ничего не спросила и не сказала, это уже является сообщением своей позиции.

Правда, Чу Цзинь Мяо тайно задержала служанку Чу Цзинь Яо, что было подло, но в деталях это было личное дело семьи Чу. Как могла старая ванфэй протянуть руки, чтобы управлять чужой внучкой? Что касается дисциплинирования уездой принцессы и заступничества за Чу Цзинь Яо, то это было еще более маловероятно. Старая ванфэй хотела бы пресечь все слухи, так как же она могла проявить инициативу и упомянуть об этом? Старая ванфэй знала обо всех глупостях, которые уездная принцесса совершила вчера. Ну и что с того, она собиралась стать женой наследного принца. Разве старая ванфэй допустит, чтобы репутация уездной принцессы была хоть в малейшей степени испорчена?

Чу Цзинь Яо уже поняла, что во внутреннем дворе, где прибыль была превыше всего, не было справедливости, только выгода. Чу Цзинь Яо была укушена и попала под дождь по чьему-то замыслу, и все же некуда было пожаловаться. Объяснений никто не дал, поэтому все хотели слагать с себя обязанности и покончить с этим делом.

Чу Цзинь Яо ясно почувствовала, что привыкла к лицам этих так называемых высокопоставленных, но по сей день она все еще чувствовала разочарование.

Это та среда, в которой она будет жить до конца своих дней? Нет справедливости, власть и выгода могут перевесить все и исказить правду. Даже если она не выйдет замуж в резиденцию принца Хуэй Лин, в других семьях, пожалуй, все равно будет так!

Чу Цзинь Мяо пришла сегодня отдать дань уважения с трепетом, опасаясь, что старая ванфэй затронет вчерашний инцидент, но, прождав некоторое время, она обнаружила, что старая ванфэй выглядит забывчивой, а уездная принцесса не проронила ни слова.

Чу Цзинь Мяо родившаяся и выросшая во влиятельной семье, сразу поняла, что вчера никто не занимался этим вопросом, а это означало, что никто не хотел заботиться о Чу Цзинь Яо, кроме как признать ее собственное невезение.

В углу, где никто не мог ее видеть, Чу Цзинь Мяо насмехалась и хмурилась на Чу Цзинь Яо, но та отвернула лицо, не желая даже видеть эту бесстыдницу.

Дом был полон радости, женщины смеялись и разговаривали по душам, как вдруг услышали объявление снаружи:

— Его Высочество наследный принц прибыл.

Все перестали шутить и встали, чтобы поприветствовать наследного принца. Наследный принц был всего на год старше Линь Си Юань и по правде годился во внуки старой ванфэй. Поэтому он должен приходить каждый день на утренние и вечерние визиты*. Старая ванфэй никогда бы не осмелилась так поступить, но наследный принц был наследным принцем, в конце концов, он не стал бы пренебрегать надлежащим этикетом.

*[晨昏定省 chénhūndìngxǐng – навещать [родителей] утром и вечером, желать [родителям] доброго утра и спокойной ночи]

Когда Цинь И вошел, он подсознательно осмотрел толпу — быстро нашел Чу Цзинь Яо, которая стояла одна на углу, ее лицо выглядело не очень жизнерадостным. Он тайно подметил ее настроение, что происходит?

Снова взглянув на старую ванфэй и уездную принцессу семьи Линь, он обнаружил, что обе они раскрасневшиеся и полные улыбок, и вовсе не выглядели так, будто собирались расследовать и призвать кого-то к ответу. Цинь И вроде как понял, вероятно, они пытались притвориться смущенными и обелить ситуацию?

Цинь И почти рассмеялся. Если они хотят притворно изобразить полное благоденствие*, они должны посмотреть, даст ли он им этого благоденствия.

*[粉饰太平 fěnshìtàipíng — делать вид, будто всё идет гладко; инсценировать полное благоденствие]

____________________

Осмелились обидеть Цзинь Яо в присутствии Цинь И ƪ(˘⌣˘)ʃ

____________________В этом месяце очень занята экзаменами, я не забросила проект.(*´∀｀*) Перевожу каждый день понемногу.

Поскольку в последние несколько дней наследный принц приходил выразить свое почтение, число людей, стоявших во дворе старой ванфэй, с каждым утром становилось все больше и больше. Даже некоторые девушки начинали приходить в определенное время, а те, кто приходили во двор поздно, естественно, стояли снаружи, чтобы наследный принц мог их видеть. Будет еще лучше, если в результате они смогут сказать пару слов наследному принцу.

Чу Цзинь Мяо все тщательно рассчитала задолго до сегодняшнего выхода из своего двора, даже поза, в которой она будет стоять при приветствии, была неоднократно просчитана, и она ждала прибытия наследного принца с радостным предвкушением. Сегодня она тщательно оделась, ее одежда была широкой, а цвета - мрачными, неся на себе какой-то тоскливый, унылый и одинокий взгляд. Чу Цзинь Мяо была уверена, разве не говорили, что наследному принцу нравится чистый и таинственный стиль. Она была одета сегодня так, наследному принцу это должно понравиться.

После прибытия Чу Цзинь Мяо, она некоторое время стояла с опаской, постепенно понимая, что никто из старой ванфэй или цзюньванфэй не собирается заступаться за Чу Цзинь Яо. Она насмешливо смотрела на Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо могла полагаться только на эту старую ядовитую женщину, Старую фужэн Чу.

Все женщины в комнате смеялись и шутили, выглядели более мягкими и добрыми, чем одна другая, но на самом деле они были немного рассеянны, пока не услышали «Его Высочество наследный принц прибыл», и тогда они все оживились.

Глаза Чу Цзинь Мяо загорелись, и она повернулась, чтобы подождать, отчаянно молясь, чтобы наследный принц заметил ее.

Когда наследный принц вошел в комнату, он только вначале осмотрел ее, а затем не отрываясь смотрел по сторонам. Чу Цзинь Мяо была немного разочарована. Но потом она успокоила себя тем, что наследный принц не косился по сторонам, потому он не должен быть мужчиной, предпочитающим красоту, и действительно, именно такой мужчина достоин жизни женщины. Учитывая это, Чу Цзинь Мяо все больше и больше хотела забраться в Восточный дворец.

Она не претендует на положение главной супруги императора, пока она следует за правильным человеком, а наследный принц будет коронован, какая разница жена она или наложница? Пока ей благоволят, с разницей в статусе как-нибудь справится.

После того, как наследный принц поприветствовал старую ванфэй, он замолчал, и женщины во дворе без причины почувствовали, что наследный принц не в хорошем настроении. Старая ванфэй на мгновение замешкалась и с улыбкой спросила Цинь И:

— Ваше Высочество, вчерашний дождь не потревожил Вас, не так ли?

Старая ванфэй подумала, что наследный принц был в плохом настроении из-за вчерашнего дождя. Она была стара и плохо спала по ночам, а больше всего ненавидела ночной дождь. Ставя себя на его место, старая ванфэй подсознательно угадала причину настроения Цинь И таким образом.

Наследный принц в плохом настроении, и это отличная возможность сорвать куш!

Острые глаза цзюньванфэй молча оглядели других девушек в комнате, ее первый взгляд остановился на Чу Цзинь Яо, и она обнаружила, что та честно стояла, спокойно опустив руки и слегка склонив голову. Она не смогла выделить ни одного недостатка из правил. Цзюньванфэй холодно фыркнула и сказала про себя: «Похоже, ты знаешь, как себя вести».

Цзюньванфэй посмотрела на оставшихся людей: Линь Бао Хуа, Линь Бао Хуань, Ян Цися, и когда ее взгляд упал на Чу Цзинь Мяо, цзюньванфэй холодно улыбнулась в своем сердце.

Она выглядела такой мягкой и нежной, а ее лицо выглядело так, будто на ней нет пудры, но на самом деле все было рассчитано. Цзюньванфэй тайно записала Чу Цзинь Мяо в своем сердце. Воспользовавшись Чу Цзинь Мяо, в качестве заточки когти для Бао Чжу, она полностью избавится от нее. Такую интриганку цзюньванфэй не хотела бы видеть рядом со своей драгоценной дочерью.

Чу Цзинь Мяо приложила немало усилий, чтобы показать себя перед наследным принцем, но в глазах цзюньванфэй ее уловки были шуткой. Цзюньванфэй нужно было только мягко притянуть уездную принцессу к себе, чтобы легко разрушить попытки Чу Цзинь Мяо, и цзюньванфэй сказала с улыбкой:

— Я хотела бы попросить Ваше Высочество быть более внимательным к бедному гостеприимству скромной резиденций. Если будет что-то неучтивое, или если эта обезьяна семьи будет мешать наследному принцу, пусть наследный принц немедленно поговорить со мной, не стоит беспокоиться.

Уездная принцесса покраснела, попятилась и в конце концов воскликнула:

— Матушка!

Такая игривая девочка, выкладывающая все начистоту, понравилась бы даже старой ванфэй, не говоря уже о наследном принце, молодом человеке. С улыбкой на лице старая ванфэй сидела высоко, как улыбающийся Будда, намереваясь в зависимости от обстоятельств выйти на свет, чтобы все исправить. В этот момент сердце старой ванфэй быстро вспомнило глупость, которую вчера совершила уездная принцесса. Она была втайне шокирована, но позже успокоилась. Кроме того, уездная принцесса лишь пыталась последовать за ним, но в итоге ей это не удалось.

Этот ребенок еще дерзок, она осмелилась подкрасться к наследному принцу! Хорошо, что она отстала, уездная принцесса никого не нашла, побродила еще немного, увидела дождь и поспешила обратно. Старая ванфэй получила вчерашние новости и поспешила стукнуть уездную принцессу, велев ей больше не делать таких вещей. Она слышала, что в то время Чу Цзинь Яо даже на время остановила уездную принцессу. Старая ванфэй была довольна в своем сердце, вот что значит быть невесткой, просто она не остановила ее в итоге, действовала слабо.

События вчерашнего дня были мягко прикрыты невысказанными намерениями старой ванфэй и цзюньванфэй. Нехорошо было говорить такие вещи, поэтому лучше было просто подавить их, для всеобщего блага, а что касается Чу Цзинь Яо, то достаточно будет дать некоторую компенсацию позже. Даже старая ванфэй считала, что поднимать шум по этому поводу неуместно, и что Чу Цзинь Яо действительно следует вести себя прилично.

Теперь же увидев, как цзюньванфэй потянула уездную принцессу говорить перед наследным принцем и насильно представила ту наследному принцу, старая ванфэй даже закрыла глаза, прищурившись, задремала.

Цинь И посмотрел на старую ванфэй, затем на цзюньванфэй и эту уездную принцессу семьи Линь. Они не выглядели так, словно осознавали свою неправоту и намеревались справедливо наказать виновника. Неужели они думали вот так просто спустить на тормозах дело Чу Цзинь Яо?

Это было смешно.

Сердце Цинь И дрогнуло, а его глаза постепенно стали суровыми. Слова цзюньванфэй были лишь предлогом, однако Цинь И взял инициативу на себя:

— Я не могу сказать, что я небрежен, просто у меня есть некоторые вещи, которых я не знаю и хотел бы спросить у цзюньванфэй.

Цзюньванфэй никак не ожидала получить такой ответ, и она сделала паузу на несколько мгновений, прежде чем ответить в ужасе:

— А?

— Я возвращался вчера поздно, и тогда я случайно увидел, что Пятая юная барышня семьи Чу сидит в беседке, похоже, застигнутая дождем. Мне не следовало бы задавать слишком много вопросов о женских делах, но титулованная резиденция принца не настолько велика, чтобы позволить страдать юной девушке, а в то время у нее даже не было никого рядом, что происходит?

Услышав это, старая ванфэй сразу же открыла глаза и больше не закрывала их, чтобы отдохнуть. Старая ванфэй не могла понять, почему наследный принц упомянул об этом? Всего лишь небольшая проблема. Однако цзюньванфэй мрачно нахмурилась и неуверенно спросила:

— Откуда Ваше Высочество знает, что это Пятая юная барышня семьи Чу? – сказав это, она даже взглянула на Чу Цзинь Яо.

Сердце Чу Цзинь Яо заколотилось, она думала, что на этом все закончится, но она не ожидала, что наследный принц вступится за нее. И судя по тому, что сказала цзюньванфэй, она завидовала тому, что наследный принц вспомнил о ней?

Цинь И сдержал свой гнев и сказал:

— Неужели цзюньванфэй думает, что Гу* обознался? Или ты думаешь, что Гу может помнить только тех людей, которых ванфэй хочет, чтобы Гу помнил?

*[孤 gū 1) сирота 2) одиночка 3) мы (-я) принц о себе.]

Вес этих слов был настолько тяжелым, что цзюньванфэй немедленно встала, склонила голову и повторила, что она не смеет. Даже старая ванфэй села прямее, попросила свою служанку помочь ей встать на землю и трепетно сказала:

— Ваше Высочество, не сердитесь, моя старшая невестка прямолинейна, в ее словах нет намерения, она не противоречит Вашему Высочеству.

Слова наследного принца звучали чуть тяжелее, и зал был полон людьми, которые стояли со склоненными головами, не смея дышать. Цинь И видел, что старая ванфэй знает, что поставлено на карту, и не хотел, чтобы старуха так потеряла лицо, поэтому он сказал:

— Хорошо, старая ванфэй, садитесь.

Старая ванфэй задрожала и поблагодарила людей за помощь, после чего ей помогли сесть. Лицо цзюньванфэй побелело от страха, и она замолчала, не смея ничего сказать.

Но хотя цзюньванфэй хотела меньше говорить и меньше ошибаться, Цинь И не собирался ее щадить. Когда она села, Цинь И кивнул сначала цзюньванфэй:

— Хуэй Лин ванфэй, где твой ответ на сказанное тобой?

Цзюньванфэй на мгновение растерялась, а затем быстро обдумала вопрос Цинь И. Подумав об этом, она заикалась:

— Вчера эта жена принимала гостей, и не было возможности позаботиться обо всех. Пятая барышня семьи Чу, почему ты осталась в беседке?

Глаза цзюньванфэй смотрели на Чу Цзинь Яо, ее взгляд был полон предупреждения. Все остальные последовали ее примеру и повернули головы, на мгновение сделав Чу Цзинь Яо центром внимания.

Перед лицом множества предупреждающих, добродушных или взглядов с умыслом, Чу Цзинь Яо не запаниковала, а засомневалась.

Она также хочет добиться справедливости, но можно ли доверять наследному принцу? Ей не следует подтверждать, но наследный принц не отступится, в этом и проблема.

Она колебалась несколько мгновений и не могла не поднять глаза, чтобы посмотреть на Цинь И. Цинь И спокойно сидел на своем месте, и, казалось, почувствовал ее взгляд и мгновенно посмотрел в ту сторону. Его глаза были ясными и уверенными, в них было доверие, которому трудно сопротивляться.

Словно по принуждению, Чу Цзинь Яо внезапно и дерзко решила воспользоваться большой лодкой наследного принца, чтобы восстановить справедливость. Но перед этим Чу Цзинь Яо должна была прояснить одну вещь.

Чу Цзинь Яо дала старой ванфэй и цзюньванфэй десять тысяч благословений, а затем сказала:

— Отвечаю старейшине и цзюньванфэй, не буду врать, я не понимаю, что сейчас происходит. Вчера я отправила свою старшую служанку за кое-чем, а сама стояла на том же месте и ждала ее. Я не ожидала, что она уйдет надолго, а в это время шел дождь, и я застряла под дождем. Я немного посидела в беседке, а потом моя служанка вышла меня поискать, и я пошла с ней. Я не знала, что наследный принц проходил мимо вчера.

Слова Чу Цзинь Яо были разъяснением первоначальной причины и прояснением отношений.

Чу Цзинь Яо не хотела признаваться, что вчера она последовала за наследным принцем, чтобы избежать дождя. Неужели она думала, что может умереть недостаточно быстро?

Глаза Цинь И искрились улыбкой: говорят, что переходя реку, сносят мост*, эта еще не перешла реку сама, но думает сначала преградить ему путь. Цинь И знал, о чем беспокоится Чу Цзинь Яо, поэтому не стал с ней спорить и спокойно сказал:

— Я вчера проходил мимо сада и видел, как она сидела там одна. Шел сильный дождь, и она меня не заметила.

*[过河拆桥 guòhé chāiqiáo – обр. в знач.: оказаться неблагодарным, бросить человека в беде, использовав его до конца]

После того, как Чу Цзинь Яо закончила говорить, она даже не осмелилась снова посмотреть на наследного принца, но, к ее удивлению, наследный принц не стал ее терзать, а наоборот помог ей. Сердце Чу Цзинь Яо медленно вернулось обратно в желудок, и ее сердце также забурлило от эмоций, наследный принц действительно был хорошим человеком.

Цзюньванфэй также испытала огромное облегчение от того, что он просто прошел мимо, что напугало ее до смерти. Она также с недоумением подумала, что наследный принц беспокоится о Чу Цзинь Яо, но как такое может быть? Наследный принц как раз прошел мимо и с любопытством спросил.

В этом случае все было гораздо более управляемым, и цзюньванфэй спросила:

— Так оно и было?

В будущем Чу Цзинь Яо снова придется жить в резиденции цзюньванфэй, она не смела обижать цзюньванфэй слишком сильно. Она могла только направить копье на Чу Цзинь Мяо, ну, по крайней мере, наказать одного из двух виновников.

Чу Цзинь Яо покачала головой и сказала:

— Я не уверена, пожалуйста, прошу цзюньванфэй разобраться с этим беспристрастно и выяснить, что произошло.

Цзюньванфэй и старая ванфэй посмотрели друг на друга и в унисон передумали. Чу Цзинь Яо все еще была достаточно благоразумна, чтобы ничего не говорить об уездной принцессе, иначе она бы хорошо повеселилась. Поскольку Чу Цзинь Яо хотела откусить кусочек от Чу Цзинь Мяо, это была неплохая идея.

Приняв решение, цзюньванфэй быстро опустила лицо:

— Удивительно, но такое существует, не волнуйся, я обязательно изучу это и проясню для тебя.

Выражение Чу Цзинь Мяо сразу же изменилось, она быстро повернула голову и посмотрела на Чу Цзинь Яо, говоря:

— Пятая барышня, тебя память подвела? Мы все сестры в одном доме, если у тебя есть претензии, достаточно найти меня, твою сестру, чтобы пожаловаться, как ты можешь беспокоить цзюньванфэй вмешаться?

Чу Цзинь Яо показалось смешным, что Чу Цзинь Мяо теперь хочет намекнуть, что скандал в ее семье не должен быть раскрыт? В тот момент, когда палка ударила ее, ее позиция стала праведной, как смешно. Выражение Чу Цзинь Яо не изменилось, и она также притворилась невинной, как и Чу Цзинь Мяо:

— Ах, почему мы не можем позволить цзюньванфэй вершить правосудие? Не похоже, что цзюньванфэй будет несправедливо обвинять кого-либо. Неужели четвертая сестра говорит это, потому что не доверяет цзюньванфэй?

Чу Цзинь Мяо стиснула зубы и с ненавистью посмотрела на Чу Цзинь Яо:

— Нет. Ты слишком много думаешь.

Чу Цзинь Яо улыбнулась и посмотрела на Чу Цзинь Мяо, внезапно почувствовав себя посвежевшей. Старая ванфэй и цзюньванфэй думали, что на этом дело закончилось, даже Чу Цзинь Яо так считала.

Цинь И видел, как Чу Цзинь Яо обернулась и посмотрела на эту фальшивую дочь, затем внезапно дождь рассеялся, и появилась улыбка. Цинь И хмыкнул в своем сердце: «Глядите-ка, думаете, всё кончилось?».

Цинь И мог только сам заговорить:

— Как цзюньванфэй собирается решать этот вопрос?

Цзюньванфэй на мгновение замерла при этих словах:

— Как еще можно это сделать, узнать, куда пошла эта служанка, а затем сурово наказать ее?

Значит, в этом вопросе не будет проблем с тем, что эта кусачая уездная принцесса их семьи шлялась где попало? Выражение лица Цинь И осталось неизменным, но в его глазах появился намек на суровость, его не сильно волновало, что Чу Цзинь Яо оказалась в ловушке в беседке, ведь он был там. На что он действительно злился, так это на то, что Чу Цзинь Яо была укушена.

Кто дал ей смелость укусить Чу Цзинь Яо? Она всего лишь уездная принцесса крохотной королевской семьи с другой фамилией, неужели она думает, что она беззаконна?

Подумав об этом, Цинь И не потрудился сохранить лицо для семьи Линь. Изначально он хотел упомянуть о ране на запястье Чу Цзинь Яо, но, подумав, решил, что это плохо отразится на репутации Чу Цзинь Яо, поэтому затронул другой вопрос.

— Цзюньванфэй, есть еще одна вещь, которую Гу хотел бы у тебя спросить.

Как только она услышала, что наследный принц назвал ее Цзюньванфэй, ей захотелось встать на колени, и она с трепетом ответила:

— Ваше Высочество, что еще Вам нужно?

— Вчера меня остановил дождь, и я вернулся поздно. Но слышал, как те придворные говорили, что, кажется, видели уездную принцессу, бродящую возле моего двора, – глаза Цинь И медленно повернулись к цзюньванфэй. Его глаза были темными и спокойными, как чернильное озеро неизвестной глубины, один только взгляд на них заставлял людей чувствовать себя так, будто они попали в холодный погреб:

— Цзюньванфэй, что ваша резиденция подразумевает под этим?

Кровь в теле цзюньванфэй на мгновение застыла, а когда она поняла смысл слов наследного принца, она (кровь) сразу же бросилась в голову, поднявшись к раскрасневшемуся лицу. Цзюньванфэй понимала, что никто не знал, что уездная принцесса вчера тайно следила за наследным принцем; напротив, это дело вызвало недовольство наследного принца.

Чу Цзинь Яо на мгновение замерла, услышав слова Цинь И, а когда отреагировала, то сразу же плотно закрыла руки рукавами. Наследный принц настолько обидчив, страшно до ужаса. Вчера она даже позволила наследному принцу так долго мокнуть, так что наследный принц не собирался сводить с ней счеты после всего, не так ли?

Чу Цзинь Яо молча опустила голову, безмолвно сокращая свое присутствие. Цзюньванфэй была уже в полном замешательстве, и старач ванфэй тоже засуетилась, она поспешно сказала:

— Ваше Высочество, простите это старое тело за грубость, в этом деле может быть некоторое недопонимание. У маленькой девочки тонкая кожа, поэтому я прошу Ваше Высочество дать мне немного лица и давайте обсудим этот вопрос наедине. Если правда, что Бао Чжу обидела Ваше Величество, я не прощу ее легкомысленно.

Цинь И не очень заботило то, что сказала старая ванфэй. Она думала, что он опозорил уездную принцессу, подняв этот вопрос на публике, так почему же они не подумали о своих лицах, когда издевались над Чу Цзинь Яо раньше? Он встал и спокойно сказал:

— Старая ванфэй может сама заняться расследованием, у Гу есть дела, поэтому не будет сопровождать ее.

Ошеломленная толпа поспешно встала и почтительно выпроводила наследного принца. Когда Цинь И достиг двери, он внезапно остановился на пороге и холодно и непринужденно сказал:

— Хотел бы посоветовать старой ванфэй правильно воспитывать своих детей и внуков. В следующий раз не отделаетесь несколькими словами.

Все в комнате думали, что это «в следующий раз» относится к преследованию, но Цинь И точно знал, о чем он предупреждает.

Когда он закончил, Сяо Линьцзы задернул занавеску для наследного принца, а Цинь И ушел, не оглядываясь.

Только когда Цинь И ушел, старая ванфэй опустилась на кресло, как будто из нее вынули все силы. Цзюньванфэй тоже побледнела и не переставала вытирать холодный пот рукавом.

За всю свою жизнь с уездной принцессой никогда не разговаривала серьезно, а теперь ее отчитал наследный принц при стольких людях. Она уже умирала от стыда, ее лицо покраснело, и как только наследный принц ушел, она издала громкий крик и выбежала вон.

— Бао Чжу, Бао Чжу!

Цзюньванфэй безрезультатно кричала ей вслед, она тяжело вздохнула, ее глаза мгновенно наполнились слезами.

Это ее халатность, она думала, что если зашьет рты тем, кто участвовал в инциденте, то вопрос будет улажен. Если бы она вчера послала кого-нибудь извиниться перед наследным принцем и сказала что-нибудь приятное, чтобы он не сердился, как могла бы ситуация развиться в то, что происходит сейчас?

Уездная принцесса выбежала вся в слезах, цзюньванфэй тоже подавила слезы, а старая ванфэй протяжно вздохнула. Чу Цзинь Яо не могла спокойно оставаться дольше и поспешила попрощаться.

Когда она отошла на приличное расстояние, Лин Лун заметив, что вокруг никого нет, разразилась смехом.

Чу Цзинь Яо недобро посмотрела на Лин Лун:

— Как ты смеешь смеяться!

Лин Лун подавила смех и сказала:

— Я рада за барышню. Вчера Вы были так добры, что уговаривали ее, но она даже укусила Вас, столько лет этикету и правилам действительно пришлось очутиться в животе у собаки! Теперь же она была публично опозорена наследным принцем, хотя это и не касается дела барышни, но этого все равно достаточно, чтобы сделать людей счастливыми!

— Хорошо, – Чу Цзинь Яо бросила взгляд на Лин Лун и сказала: — Сказано один раз и забыто, не упоминай об этом снова!

— Эта служанка понимает, – Лин Лун все еще чувствовала боль. В своем сердце она кричала: «Она заслужила это, уездная принцесса! Это показывает бездумной цзюньванфэй и старой ванфэй, которые были пристрастны к фаворитизму – если они не дисциплинируют своих собственных дочерей, есть много людей, которые сделают это за них».

Хотя Чу Цзинь Яо сдерживала Лин Лун, в душе она чувствовала облегчение. Давно пора было кому-то выйти и вправить мозги уездной принцессе, она была настолько дикой, что не имела границ, теперь же она ударилась ногой о железную плиту*, верно?

*[踢到铁板 tī dào tiě bǎn – метафора отвержения или порицания вместо достижения своей цели]

Но они все находятся под одной крышей, и хотя Чу Цзинь Яо рада сегодняшним событиям, если она покажет свое злорадство, то поспешит даст им повод. Поэтому Чу Цзинь Яо всю дорогу держала под контролем свое выражение лица, настолько торжественное, насколько это было возможно.

Но ее глаза не могли никого обмануть, ее глаза были кристально чистыми и яркими, уголки ее глаз были изогнуты, словно усеяны звездным светом.

Хотя Чу Цзинь Яо не понимала, почему наследный принц хотел наказать уездную принцессу, но она не могла участвовать в мире больших шишек, все же можно следовать за весельем украдкой. Благодаря тому, что сделал сегодня наследный принц, чувства Чу Цзинь Яо по отношению к наследному принцу были настолько хороши, что даже хоть наследный принц и сказал, что она похожа на обезьяну, ее больше это не волновало.

Чу Цзинь Яо возвращалась к своему двору так с лукавой улыбкой. Но когда она проходила мимо беседки, где вчера укрылась от дождя, то неожиданно обнаружила там мужчину, стоявшего с руками за спиной.

Шаги Чу Цзинь Яо на мгновение приостановились, и Лин Лун нерешительно позвала:

— Барышня?

Почему наследный принц стоит здесь?

__________________Переводчику есть что сказать:

Как думаете, оставить подобные обращения как у Цинь И в будущем на китайском или переводить их как «Мы»?

Чу Цзинь Яо на мгновение замешкалась, обернулась к Лин Лун и сказала:

— Подожди меня здесь минутку.

Лин Лун удивилась:

— Барышня!

— Мы заметили его, нехорошо закрывать на это глаза.

Чу Цзинь Яо направилась к беседке, а Лин Лун осталась снаружи, стоя в таком положении, что могла видеть, но не слышать.

— Ваше Высочество, наследный принц, – Чу Цзинь Яо повернулась к спине Цинь И и отдала честь.

Цинь И обернулся и обнаружил, что Чу Цзинь Яо все еще стоит далеко. Он почувствовал себя немного странно:

— Что ты делаешь, стоя так далеко?

Чу Цзинь Яо сделала небольшую паузу и покачала головой:

— Эта дочь здесь, дабы поблагодарить Ваше Высочество наследного принца.

— О?

Чу Цзинь Яо все еще была такой отстраненной. Цинь И сопровождал ее в беседе:

— За что ты меня благодаришь?

Чу Цзинь Яо не могла благодарить наследного принца за то, что он заступился за нее. Наследный принц только говорил, что уездная принцесса должна быть наказана. Ей было бы слишком неловко принимать это на свой счет, поэтому она вежливо сказала:

— Благодарю наследного принца за то, что он дал мне вчера лекарство и отправил меня обратно во двор.

— Разве ты не говорила, что вчера не видела меня? – Цинь И сказал: — С чего бы?

Чу Цзинь Яо становилась все более и более смущенной, она знала, что ее слова сегодня обидели этого господина. Но обстановка заботила больше, чем люди, Чу Цзинь Яо могла только сказать:

— Ситуация была особенной, эта дочь была вынуждена бездействовать. Наследный принц должен войти в мое положение.

— Я не могу войти.

Чу Цзинь Яо стиснула зубы и с трудом произнесла:

— Можете?

Цинь И разразился смехом. Каждый раз, когда он был в плохом настроении, он должен просто найти Чу Цзинь Яо. Она — просто живое сокровище, они не виделись несколько месяцев, а она всё более и более становилась глупой.

Наследный принц необъяснимо рассмеялся, Чу Цзинь Яо не знала почему, и могла только неловко ждать, пока Цинь И вдоволь насмеется. К счастью, как Цинь И закончил смеяться, он также прекратил намеренно дразнить Чу Цзинь Яо и милостиво сказал:

— Хорошо, никто не будет упоминать об этом деле, ты можешь быть уверена.

Чу Цзинь Яо с облегчением вздохнула и поспешно поклонилась Цинь И:

— Слова Вашего Высочества наследного принца имеют большой вес. Вы ведь не отступите от своего слова, верно?

Цинь И весело посмотрел на нее:

— Ты все еще смеешь спрашивать меня?

— Нет, – Чу Цзинь Яо решительно отрицала это, ее отношение было настолько хорошим, насколько это вообще возможно. Услышав нужные слова, она, наконец, почувствовала себя непринужденно, поэтому выступила с инициативой уйти:

— Эта дочь не смеет беспокоить Ваше Высочество, поэтому я уйду первой.

— Подожди, – Но Цинь И остановил ее, его глаза были странными в этот момент: — Ты же не можешь быть серьезной?

— А? - Чу Цзинь Яо была озадачена, что значит быть серьёзной или притворяться? Конечно, она была серьезной, но могла ли притворяться?

— Хорошо, я понял.

Сердце Цинь И было в смятении. Вчера он думал, что Чу Цзинь Яо отстранилась от его нынешнего воплощения, но теперь он понял, что эта глупая гусыня действительно не поняла, кто он. Цинь И хотел вскрыть мозг Чу Цзинь Яо, чтобы увидеть, что растет внутри. Это же настолько очевидно. Любой человек с глазами мог всё понять, а она его не узнала?

Цинь И был очень зол до такой степени, что не хотел говорить. Он просто притворился, что тоже хочет посмотреть, когда этот тупица поймет, что к чему.

Цинь И решил больше не напоминать Чу Цзинь Яо, и его поза намеренно стала отстраненной. Цинь И сказал:

— Я понял, ты можешь идти.

Чу Цзинь Яо была озадачена, ответив, она действительно развернулась и ушла.

Цинь И остался на том же месте, постепенно сужая глаза.

И здесь старая ванфэй погрузилась в уныние и тоску с тех пор, как отослала наследного принца.

Уездная принцесса все еще плакала, а цзюньванфэй сидела в стороне и плакала вместе с ней. Старая ванфэй просто растерялась, наблюдая за происходящим, поэтому ей пришлось попросить свою служанку помочь ей.

Лань Цзе помогла старой ванфэй добраться до кровати и задумчиво подложила ей за спину подушку, спросив:

— Старейшина, что Вы собираетесь делать?

— Что я могу сделать? – старая ванфэй была очень недовольна: — Она была испорчена таким нравом. У нее есть мать, которая защитит ее при любых обстоятельствах, что я могу сказать?

Лань Цзе было нелегко ответить на этот вопрос, она сделала паузу на мгновение и сказала:

— Тогда сегодняшний инцидент... вызвал недовольство наследного принца, этот вопрос должен быть решен в конце концов. Старейшина, вся резиденция ждет от Вас решения, как Вы думаете, что мы должны делать?

Старая ванфэй не знала этого, как бы она ни была зла, все всегда должно было разрешиться. Откинувшись на подушку, она немного подумала, а затем сказала низким голосом:

— Позови Шицзы.

Глаза Лань Цзе вспыхнули, и она отступила вслед за словами.

Линь Си Юань в эти несколько дней следовал за принцем Хуэй Лин и редко имел свободное время. Но услышав, что старая ванфэй зовет его, он все же нашел время, чтобы прийти.

— Бабушка, меня искали?

Старая ванфэй распустила толпу, оставив снаружи только Лань Цзе и Ся Бо охранять дверь. Старая ванфэй оглядела Линь Си Юань с ног до головы, улыбнулась и кивнула:

— Юань'эр вырос.

Тело Линь Си Юань задрожало от отношения старой ванфэй, он нахмурился и неловко сказал:

— Бабушка, о чем Вы хотели поговорить со мной?

— В этом году тебе уже семнадцать, не так ли? – старая ванфэй не дождавшись ответа, вздохнула: — За мгновение ты так вырос.

Линь Си Юань спокойно ждал, пока старая ванфэй продолжит, и, конечно, после некоторого сетования старая ванфэй подняла глаза, посмотрела на него с улыбкой и спросила:

— Юань’эр, ты тоже достиг того возраста, когда пора заводить семью. Ты так думаешь?

Услышав это, Линь Си Юань подумал, что это абсурд. Он нахмурился и отказался:

— Бабушка, мне всего семнадцать, и я еще даже не назначен в правительство, так почему я должен рано жениться?

— Что рано? – старая ванфэй выругалась: – Тебе уже семнадцать, кто из сыновей богатых семей не обручается в пятнадцать–шестнадцать лет и не женится в семнадцать?

Линь Си Юань потерял дар речи, затем ответил:

— Бабушка, наследному принцу всего восемнадцать лет, и я не вижу, чтобы он взял жену и завел детей!

Старая ванфэй ударила Линь Си Юань рукой:

— Как ты смеешь сравнивать себя с наследным принцем! Он – наследный принц, и это совсем другая история. Кроме того, возможно, приближается свадьба наследного принца.

Линь Си Юань поднял бровь и вздохнул:

— Бабушка, вы с матерью... все еще не можете отпустить этот вопрос?

Интуиция Линь Си Юань, будучи ровесником, была намного острее, чем у старших, его отец, мать и бабушка прилагали все усилия и мечтали о наследной принцессе, а Линь Си Юань чувствовал, что... наследный принц был не из тех, кто позволит кому-то контролировать его.

Независимо от того, насколько хорошо обстоят дела в резиденции принца Хуэй Лин, если наследный принц не захочет, то это подобно ношению воду в бамбуковой корзине*, а вода же внутри мираж.

*[竹篮打水 zhú lán dǎ shuǐ – бесполезная затея, без толку, ничего из этого не выйдет]

Старой ванфэй не понравились такие слова Линь Си Юань, она слегка понизила свой тон и сказала:

— Юань’эр, твоя мать и твоя сестра все еще внутри, не надо больше таких слов неудачи.

Линь Си Юань слегка рассмеялся и предпочел промолчать.

Возможно, старая ванфэй почувствовала, что ее тон был слишком резким, поэтому она смягчила свое поведение и продолжила.

— Юань'эр, как бы то ни было с наследным принцем, ты уже достиг возраста, когда можно жениться. Если ты не привык к этому, то сначала остепенись и подожди до следующего года, прежде чем вернемся к этой теме.

— Нет! – Линь Си Юань сказал:

— Бабушка, совсем не нужно спешить, почему Вы вынуждаете меня?

— Сейчас ты думаешь, что эта старушка принуждает тебя, и когда супруга пройдет через дверь, ты узнаешь и сможешь понять мои кропотливые усилия.

Старая ванфэй упрямо сказала:

— Хоть и говорят, родители решили, а сваха познакомила. Но насильно мил не будешь. Твоя жена – та, которая будет жить с тобой всю твою жизнь. Ты узнаешь, кто это, заранее, это лучше, чем быть в неведении, когда придет время. Что ты думаешь о пятой барышне, которая временно живет в нашей резиденции?

Пять юная барышня? Сердце Линь Си Юань внезапно подскочило, и он спросил:

— Какая пятая барышня?

— Кто еще может быть, она единственная в резиденции, кто занимает пятое место, – старая ванфэй могла только пояснить: – Пятая юная барышня семьи Чу, ее зовут Цзинь Яо. Ее бабушка заинтересована в породнении с нашей семьей.

Это Чу Цзинь Яо. Разум Линь Си Юань был ошеломлен, мгновенно почувствовав, что брак больше не является вопросом сопротивления. Он заикался и неопределенно сказал:

— Юань’эр не смеет ослушаться бабушку, бабушка все устроит.

Только что он был таким стойким, а теперь вдруг «бабушка устроит»? Она бросила на Линь Си Юань недовольный взгляд, но не хотела осуждать своего старшего внука.

Старая ванфэй сказала:

— Поскольку ты тоже не против, я скажу об этом твоим отцу и матери сегодня вечером, и все будет решено. Ты же не можешь оставить свою сестру одну, когда твои собственные дела идут в гору?

Линь Си Юань был действительно убежден и поспешно сказал:

— Бабушка, что именно Вы хотите, чтобы я сделал, Вы можете сказать мне сразу!

Старая ввнфэй ответила:

— Ничего особенного, я просто использую твое имя, чтобы пригласить наследного принца на банкет. Там не будет никаких правил, и мы пригласим других детей нашей семьи присоединиться к нам. Вы, молодые люди, близки по возрасту, поэтому вам должно быть о чем поговорить, когда соберетесь вместе. Воспользуйся этой возможностью и поговори с наследным принцем о случившемся вчера с Бао Чжу.

Линь Си Юань понял, что речь шла о том, чтобы устроить банкет от его имени и пригласить наследного принца, а с ним, как со старшим братом, могли присутствовать уездная принцесса и другие. А старая ванфэй имела в виду, что лучше всего воспользоваться этой возможностью, чтобы заставить наследного принца изменить свое мнение о Линь Бао Чжу.

Говоря простым языком, старая ванфэй все еще хочет сделать Линь Бао Чжу наследной принцессой.

Линь Си Юань вздохнул, но у него были другие заботы, и он не хотел отказываться, поэтому послушно ответил:

— Хорошо, я попробую, но я не могу гарантировать, ответит ли наследный принц на приглашение или нет.

Старая ванфэй, естественно, согласилась сразу же:

— Это не проблема, просто оставь все как есть.

Линь Си Юань перекинулся парой слов со старой ванфэй о ее недавних делах, а затем удалился. Когда он открыл дверь, снаружи на него кто-то упал.

Линь Си Юань был крайне удивлен и поспешно протянул руку, чтобы поддержать этого человека. Когда он смог ясно видеть, Линь Си Юань рассмеялся и сказал:

— Так это сестра Лань Цзе, смотри под ноги.

Лань Цзе застенчиво улыбнулась и подождала некоторое время, прежде чем встать совершенно прямо. Она опустила голову и пробормотала:

— Спасибо за заботу, Шицзы.

Линь Си Юань снова улыбнулся, не принимая это близко к сердцу, и вышел на улицу.

Вечером, когда цзюньванфэй услышала об этом, она была злобно потрясена:

— Матушка, что Вы говорите?

Старая ванфэй доброжелательно улыбнулась:

— Я просто говорю, сработает это или нет, вам двоим придется обсудить это вместе, как паре.

Принц Хуэй Лин считал, что это не имеет большого значения. Он даже не знал, кто из них пятая барышня семьи Чу, и раз его мать так сказала, значит, все хорошо. Принц Хуэй Лин сказал:

— Раз матушка согласна, то давайте уладим это дело.

Цзюньванфэй посмотрела на принца Хуэй Лин со стороны, только глядите на готовность старой ванфэй. Почему бы не спросить ее, согласна ли она? Она была родной матерью Юань’эр, а брак – это родительское распоряжение, как могла бабушка переступить через свою сноху, обручив старшего внука? Эта рука слишком длинная.

Цзюньванфэй сказала неуверенно:

— Матушка, это хорошо, что пятая барышня семьи Чу тебе нравится, но брак - это не тот вопрос, к которому стоит относиться легкомысленно. И жена Юань’эр будет отвечать за всю резиденцию принца, поэтому не стоит принимать столь поспешное решение, не так ли?

Не успела старая ванфэй выступить против, как принц Хуэй Лин разгневался. Его глаза расширились, когда он выругался:

— Из сотни добродетелей самая важная — сыновнее почтение, как ты смеешь возмущаться решением матушки, когда она уже дала слово?

Отруганная за бесстыдство, цзюньванфэй поспешно сказала:

— Я не недовольна, я просто... советуюсь с матушкой.

Принц Хуэй Лин холодно хмыкнул и отвернулся от цзюньванфэй. Цзюньванфэй была так смущена, что не осмелилась больше упоминать об этом.

Вернувшись во двор, цзюньванфэй не удержалась и отругала сопровождающую ее служанку:

— Юань’эр – мой сын, хочешь невестку – выбор за мной, как за свекровью. Как она может вмешиваться, какое имеет право всё самостоятельно решать? И принц тоже дурак! В его глазах он видит только собственную мать, а я не имею никакого веса как его жена. Он даже не думает о том, кто родила и воспитывает его детей и ведет его хозяйство!

Цзюньванфэй начала лить слезы, служанка рядом последовала за ней. Как привели себя они в порядок, тут же услышали слова слуги:

— Ванфэй, пришла двоюродная барышня Ян.

Чу Цзинь Яо как раз закончила убирать засохшие лепестки цветов во дворе, когда увидела вошедшую служанку из двора старой ванфэй. Сразу же войдя, служанка начала лить хвалебные речи:

— Ах, пятая барышня занимается лепестками цветов? Пятая барышня очень нетороплива, поистине элегантная особа.

— Не смею, – Чу Цзинь Яо сказала с улыбкой: – Я просто смотрю на эти лепестки, падающие на землю, к сожалению, я никогда не видела такого красивого сине-пурпурного цвета! Хватит об этом, что сестра делает здесь со мной?

Служанка, сообщившая новость, улыбнулась и сказала:

— Старейшина послала меня сообщить барышням, что послезавтра Шицзы будет хозяином и пригласит всех барышень насладиться цветами и выпить вина.

Чу Цзинь Яо почувствовала, что это немного надуманно, и вежливо отказалась:

— Шицзы устраивает банкет, поэтому уездная принцесса и ее двоюродные родня могут пойти, а ходить мне туда неуместно.

— Почему это неуместно? – служанка сказала: – Пятая барышня так же близка к барышням нашей семьи. Шицзы попросил Пятую юную барышню обязательно прийти тогда на банкет. Отказавшись барышня идти, только она не будет относиться к уездной принцессе и Шицзы как к своим близким.

Чу Цзинь Яо в душе говорила, что она не одна из них, но поскольку другая сторона уже сказала это, она будет неблагодарной, если откажется. Поэтому Чу Цзинь Яо могла только кивнуть головой и сказать:

— Я знаю, спасибо, что пришла передать сообщение. Цзе Гэн, отправь сестру.

Когда наступил день, Чу Цзинь Яо оделась по-обычному, надев белую однотонную рубашку и юбку Мамянь лилового цвета с узорами цветов бао-сян*, стараясь держаться на уровне – не слишком суетливом и не слишком грубом, а затем взяла с собой Лин Лун.

*[宝相花 bǎoxiànghuā – иск. цветы бао-сян (растительный орнамент в буддийском изобразительном искусстве, заимствованный из представлений о флоре Индии и центральной Азии)]

[Цзинь Яо выглядит примерно так]

[[image:/storage/reader-images/d06083ce1ac62171d4b01c39ce1d828b5932b4f0.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/1eeec7fb4785e36bbdc51c0ec978ddc0296c8469.jpg]]

Линь Си Юань устроился в саду - небольшом полуоткрытом дворике, внутри могли отдыхать и играть, с прудом с лотосами прямо позади и двумя плакучими бегониями, посаженными в углу. По месту, где проходил банкет, было видно, что хозяин очень постарался.

Оказавшись внутри, Чу Цзинь Яо сразу поняла, почему Линь Си Юань проявил такую заботу, он даже пригласил наследного принца.

Когда Чу Цзинь Яо вошла во двор, первое, что она увидела, была Ян Цися, стоящая посреди двора. Увидев ее, Ян Цися поприветствовала ее с улыбкой.

— Пятая младшая сестра прибыла! Пятая младшая сестра очень красива в этом наряде. Ты – самоцвет, боюсь, мы, дряхлые, не сможем даже взглянуть на тебя. Имя самой красивой женщины в резиденции принца принадлежит Пятой младшей сестре!

В резиденции принца находились уездная принцесса и Линь Бао Ин, Линь Бао Хуань, как могла Чу Цзинь Яо осмелиться позволить Ян Цися дать ей такое красивое имя. Чу Цзинь Яо улыбнулась и отказалась:

— Старшая сестра Ян действительно шутит, я даже не десятая часть старшей сестры. Кроме того, кто в резиденции принца может сравниться с благородством и красотой уездной принцессы. Не так ли, старшая сестра Ян?

Когда Чу Цзинь Яо произнесла эти слова, Ян Цися не смогла воспринять их спокойно, поджала губы и улыбнулась.

— Пятая младшая сестра действительно красноречива, – затем она не стала продолжать эту тему.

Дав отпор Ян Цися, Чу Цзинь Яо втайне задалась вопросом, что не так с Ян Цися? В прошлом, даже если они не ладили, Ян Цися всегда тайно вбивала в нее гвозди, но это первый раз, когда она душила ее такими словами.

Ян Цися и Чу Цзинь Яо стояли, разговаривая, и вскоре предупредили людей внутри. Вышла служанка и с улыбкой сказала.

— Двоюродная барышня Ян, Пятая юная барышня, вы здесь, почему не заходите внутрь?

Чу Цзинь Яо улыбнулась и ответила:

— Уже иду.

Затем она снова посмотрела на Ян Цися:

— Старшая сестра Ян, ты идешь?

— Пойдем, – Ян Цися улыбнулась и взяла инициативу в свои руки, чтобы выйти вперед и взять Чу Цзинь Яо за руку. Ян Цися подошла и нарочито небрежно показала Чу Цзинь Яо ажурную золотую заколку в своих волосах:

— Пятая младшая сестра, смотри, это мне дала тетя ванфэй, я слышала, что это приданое, оставленное тете бабушкой, мол, это семейная реликвия, дабы тетя передала ее невестке в будущем. Тетушка очень щедра, раз подарила мне такую вещь. Кстати, Пятая младшая сестра, вы со Второй фужэн также тетя и племянница, почему в последние несколько дней не видно, чтобы ты ходила в дом Второй фужэн?

Чу Цзинь Яо посмотрела на золотую заколку в волосах Ян Цися, которая действительно была тщательно сделана и была старинной. Значит, Ян Цися специально нацелилась на нее сегодня из-за этого?

Как и ожидалось, между старой ванфэй и цзюньванфэй возникли разногласия. Для старой ванфэй племянницы двух невесток – родные внучки. Но для цзюньванфэй что значит – отдать место супруги Шицзы племяннице Чу Чжу? Неужели она собирается сидеть сложа руки и смотреть, как ее сноха вступает в сговор со вторым домом, чтобы причинить ей неудобства?

Как могла цзюньванфэй терпеть такое, когда Ян Цися случайно вошла в тот момент? Семья Ян всегда посылает Ян Цися погостить в резиденции цзюньванфэй, а цзюньванфэй никогда ничего об этом не говорит, так что, вероятно, обе стороны уже давно это задумали.

Ян Цися пришла продемонстрировать перед ней, и Чу Цзинь Яо ясно видела это, но не стала вмешиваться. Брак был связующим между двумя семьями, поэтому она позволила старейшинам своей семьи дергать за ниточки, а сама просто ждала конечного результата.

Поняв о чем думает Ян Цися, Чу Цзинь Яо не стала обращать на нее внимания и нашла себе место, чтобы посидеть, как только вошла внутрь. Когда немного позже прибыла уездная принцесса, все собрались на улице, крича, что, похоже, хотят сочинить поэму. Чу Цзинь Яо стало скучно, и она пошла посидеть одна в другой комнате.

Эта комната находилась в самом внутреннем помещении и была очень тихой. У окна стояла шахматная партия, которая, казалось, была наполовину сыграна.

Чу Цзинь Яо была достаточно любопытна, чтобы подойти к ней. В детстве у нее не было возможности заниматься цинь, шахматами, каллиграфией и живописью, но даже в этом случае она не могла остановить свое любопытство по отношению к ним.

Чу Цзинь Яо села на сторону белых фигур и с радостью решилась попробовать свои силы на шахматной доске. Но она действительно не умела играть в шахматы, поэтому поставила на доску много фигур для собственного удовольствия, и черные фигуры на доске были немедленно завалены белыми.

Чу Цзинь Яо была рада играть, пока сзади не раздался холодный голос:

— Что ты делаешь?

Чу Цзинь Яо была поражена и уже собиралась встать, но наступила на угол юбки и чуть не упала. Цинь И протянул руку, чтобы поддержать ее маленькую руку. Сила падения Чу Цзинь Яо вниз была не слабой, а рука Цинь И была твердой, даже не покачнулась.

Цинь И вздохнул, уже привыкнув к Чу Цзинь Яо. С Цинь И, поддерживающим ее, Чу Цзинь Яо вскоре устояла. Она чуть не выпрыгнула из окна, решительно встав:

— Ваше Высочество наследный принц?

— Удивлен.

Цинь И опустил голову, чтобы посмотреть на свою незаконченную шахматную партию, и когда он увидел шедевр Чу Цзинь Яо, он удивленно поднял брови.

Лицо Чу Цзинь Яо покраснело:

— Ваше Высочество наследный принц, может быть, это Ваши шахматы?

— Иначе? – Цинь И не знал плакать ему или смеяться: – Ты не знаешь, как играть в шахматы?

Вскоре он получил ответ: Чу Цзинь Яо училась писать у него, как он мог говорить об игре в шахматы.

Лицо Чу Цзинь Яо покраснело от смущения, когда ее глупость была замечена владельцем. Она сказала низким голосом:

— Поскольку наследный принц хочет играть в шахматы, то я не буду мешать элегантному удовольствию Его Высочества, я выйду первой.

— Ты так тщательно всё перемашала на доске, а теперь уходишь?

— Тогда... что же делать?

Цинь И сел за стол и кивнул Чу Цзинь Яо:

— Садись.

Чу Цзинь Яо послушно села, думая, что наследный принц собирается читать ей лекцию, но к ее удивлению, Цинь И сказал:

— Возьми белые фигуры, я научу тебя играть в шахматы.

_______________________

Автору есть что сказать:

Цинь И, подозреваемый в наличии ОКР, просим называть его полным именем: Цинь-неудобно-обучать-всему-это-основы-И.

Услышав слова этого наследного принца напротив нее, Чу Цзинь Яо сначала замерла на полсекунды, а затем вскочила на ноги:

— Нет, я не хочу учиться...

Цинь И опустил лицо и сказал:

— Садись.

Чу Цзинь Яо было трудно сесть, Цинь И кивнул ей и сказал:

— Держи кость*, посмотри, как я иду.

*[子 zi - фигурка в китайских шахматах]

У Чу Цзинь Яо возникло желание напомнить этому господину, что она действительно просто встала ни с того ни с сего и не собиралась портить его шахматную партию, поэтому она действительно не смела беспокоить Его Высочество, чтобы он научил ее играть в шахматы. Однако этот наследный принц отнесся к этому серьезно и фактически учил Чу Цзинь Яо играть в шахматы по одной фигуре за раз.

Чу Цзинь Яо осторожно спросила:

— Ваше Высочество...

— Что случилось?

— Разве Вы не заняты?

Другими словами, тебе нечем заняться?

— Верно, мое время очень ценно. Итак, если ты не можешь выучить… – Цинь И посмотрел на шахматную доску и поднял глаза на Чу Цзинь Яо, не продолжая говорить дальше.

Чу Цзинь Яо почувствовала сильное убийственное намерение в глазах наследного принца, она повесила голову и не могла не испустить долгий вздох.

Она просто хорошенько забавлялась, но наследный принц должен был научить ее, и даже угрожал ей, если она не сумеет? Что это за бандитская логика?

Люди снаружи сочиняли поэму, и все они ломали голову, чтобы придумать лучшие строки, поэтому никто не заметил исчезновения Чу Цзинь Яо и наследного принца. Они вдвоем на редкость тихо играли в шахматы кость за костью, и все, что можно было услышать в комнате в течение некоторого времени, это чистый звук теплых нефритовых шахматных костей, падающих на доску.

Чу Цзинь Яо напряженно хмурилась, кончики ее пальцев держали белые кости, она смотрела на игру с горьким выражением лица. Через некоторое время она неуверенно потянулась к месту.

— Куда ее поставить?

Чу Цзинь Яо немедленно изменила направление и с неизменным лицом положила ее на другую сторону. Когда шахматная кость должна была упасть, Чу Цзинь Яо тайком посмотрела на лицо Цинь И и обнаружила, что он выглядит безразличным, поэтому она почувствовала облегчение. Казалось, что это подходящее место.

Цинь И, человек, обучающий ее шахматам, также чувствовал усталость в сердце, и он был уверен, что может быть измучен Чу Цзинь Яо, если промолчит, поэтому сказал небрежно:

— Даже мои несколько младших братьев и сестер никогда не удостоились чести быть моими учениками. Последний раз я учил кого-то своими руками…

Цинь И внезапно остановился, Чу Цзинь Яо не поняла, что тот не договорил, поэтому она подсознательно вмешалась:

— Кто это был в прошлый раз?

Только когда она закончила говорить, Чу Цзинь Яо осознала, что она сделала. Она действительно прервала слова наследного принца?

Чу Цзинь Яо подняла голову и исправила ситуацию, говоря:

— Ваше Высочество, я не это имела в виду, я не...

Чу Цзинь Яо не знала, что сказать, она некоторое время бессвязно лепетала, а наследный принц смотрел на нее странным взглядом.

Чу Цзинь Яо была напугана этим взглядом, и она тихо спросила,

— Ваше Высочество, что случилось?

Цинь И положил шахматные кости и сел прямо с видом зрителя хорошего шоу, спрашивая:

— Как тебя зовут?

Чу Цзинь Яо втайне насторожилась, ее имя нельзя было говорить постороннему мужчине, поэтому она настороженно ответила:

— Фамилия этой дочери - Чу, пятая по старшинству.

Улыбка в глазах Цинь И почти расплылась, Чу Цзинь Яо удавалось каждый раз освежать его восприятие. Когда он рос, когда бы он ни спрашивал имя – какой человек не называл его с удивлением и радостью, иногда ломая голову, чтобы сказать другую информацию о себе, независимо от пола. Только Чу Цзинь Яо была единственной, кто осмелился быть двусмысленным, даже используя старшинство в семье, чтобы обмануть его.

Цинь И было лень возиться с ней и он продолжил спрашивать:

— Тогда знаешь ли ты, как меня зовут?

Чу Цзинь Яо действительно спросили о таком. Наследный принц есть наследный принц. Его всегда называют почетными титулами, такими как Его Высочество. Как зовут наследного принца.., она действительно не знает.

Чу Цзинь Яо честно покачала головой, Цинь И кивнул и сказал:

— Тогда хорошо, я расскажу тебе. У меня односложное имя* — иероглиф И.

*[записываемое одним иероглифом)]

Оказалось, что наследного принца звали Цинь И, Чу Цзинь Яо вдруг поняла, кивнула головой и похвалила:

— Хорошее имя.

Теперь даже Чу Цзинь Яо могла видеть улыбку в глазах наследного принца. Чу Цзинь Яо смотрела на наследного принца несколько недоуменно и ждала, пока другая сторона достаточно повеселится, прежде чем она услышала, что другая сторона продолжает говорить:

— Моя мать — императрица Вэнь Сяо, из семьи маркиза Чжэнь Бэй по фамилии Ци.

Чу Цзинь Яо кивнула, она знала, что родной матерью наследного принца была императрица Вэнь Сяо, первая императрица и нынешняя императрица были родными сестрами, известными в народе как Старшая и Младшая императрицы Ци. Эти сестры были очень известны, конечно, Чу Цзинь Яо знала о них, ей было любопытно, для чего наследный принц это сказал?

Когда Цинь И увидел, что Чу Цзинь Яо все еще моргает смотря на него, он не знал веселиться ему или злиться. Казалось, что она все еще не понимает. Цинь И отказался продолжать разговор, и вместо этого взял шахматные кости и постучал по шахматной доске:

— Забудь об этом. Опусти голову и сосредоточься на шахмате.

Чу Цзинь Яо сразу же почувствовала, что этот человек просто неразумен! Это он взял на себя инициативу поговорить о делах императорской семьи, а завершив разговор, он даже обвинил ее в том, что она не сосредоточена?

Однако, когда Чу Цзинь Яо подумала о личности этого человека напротив нее, она тут же сказала себе, что он наследный принц, а его отец – император. Не злись, не злись.

Все, что можно было услышать в комнате – звук шахматных стуков. Спустя столько времени те несколько человек, которые сочиняли поэму, уже давно поняли, что что-то не так. Когда Линь Си Юань нашел эту внутреннюю комнату, он увидел Чу Цзинь Яо и наследного принца, сидящих друг напротив друга и играющих в шахматы. Его зрачки слегка сузились.

Он постоял мгновение, глядя на улицу, затем улыбнулся и осторожно постучал в дверь.

Цинь И уже давно заметил, что Линь Си Юань прибыл. Но Чу Цзинь Яо, наоборот, повернула голову и увидела, что кто-то пришел, сразу же обнажив тронутый и заплаканный вид.

Шахматный путь был слишком сложен для новичка, особенно когда противоположной стороной был наследный принц, и Чу Цзинь Яо даже не осмеливалась рискнуть.

Линь Си Юань был немного удивлен выражением лица Чу Цзинь Яо и взглянул на наследного принца. А глаза наследного принца были равнодушными, не показывая никаких подсказок.

Линь Си Юань примерно догадался, вошел в комнату и улыбнулся:

— Почему Ваше Высочество здесь? Мы были небрежны и пренебрегли Вашим Высочеством, пожалуйста, простите нас.

Когда Линь Си Юань произнес эти слова, в окно внезапно ворвался влажный ветерок, нежно обдувая юбку Чу Цзинь Яо. Чу Цзинь Яо прижала свои развевающиеся волосы и оглянулась на небо, пробормотав:

— Будет дождь.

Цинь И последовал ее примеру и обернулся, кивнув:

— Действительно.

Линь Си Юань подошел к Чу Цзинь Яо и протянул руку, чтобы закрыть окно, и волосы Чу Цзинь Яо наконец-то улеглись. Он нахмурился и сказал:

— Нехорошо, второй младший брат и остальные пошли гулять у озера. Кто-нибудь, подойдите!

Линь Си Юань повысил голос и приказал слугам снаружи:

— Сейчас пойдет дождь, идите и позовите второго молодого господина и уездную принцессу обратно.

Через несколько мгновений посыпались капли дождя размером с фасолину, Линь Си Нин, уездная принцесса и другие прикрыли головы и быстро побежали в дом. Служанки тут же появились с сухими полотенцами, а уездная принцесса пожаловалась низким голосом:

— Мы же договорились прогуляться у озера, почему опять идет дождь? Реально разочаровывает.

Чу Цзинь Яо также последовала за ней в дом, став свидетелем этой сцены сказала:

— Уездная принцесса, Вы должны сначала вытереть волосы, весенний дождь идет быстро. Вы должны быть осторожны, чтобы холод не проник в Ваше тело и не подхватить ветряную простуду.

Чу Цзинь Мяо также была вытащена Линь Си Нин, и теперь волосы Чу Цзинь Мяо были слегка мокрыми, а углы ее одежды также были испачканы водой. Чу Цзинь Мяо подняла руку и позволила служанке позаботиться о ней, ее взгляд окинул Чу Цзинь Яо, которая была прилично одета, а затем упал на наследного принца, который стоял позади Чу Цзинь Яо. Контраст был настолько очевиден, что Чу Цзинь Мяо втайне выругалась, а затем спросила:

— Пятая сестра, мы долго искали тебя, но тебя нигде не было видно, куда ты делась?

— Я видела, как вы все работали над своими стихами, мне стало скучно, поэтому я вернулась одна.

Чу Цзинь Мяо хотела спросить снова: «Когда ты вернулась? Почему там был и наследный принц?». Но Чу Цзинь Мяо бросила взгляд на наследного принца и, желая сохранить самообладание, удержалась от вопроса.

После того, как Чу Цзинь Яо в прошлый раз рассказала о Лин Лун, цзюньванфэй быстро узнала о делах Чу Цзинь Мяо. Хотя цзюньванфэй упомянула об этом только устами и не наказала Чу Цзинь Мяо, этого все равно было достаточно, чтобы Чу Цзинь Мяо умерла от стыда и гнева. Из-за этого Чу Цзинь Мяо несколько дней не решалась выйти на улицу и даже не могла поднять голову в присутствии цзюньванфэй. Чу Цзинь Мяо действительно ненавидел Чу Цзинь Яо.

Старая ненависть и новая ненависть выросли до такой степени – я не твой удел.

Чу Цзинь Мяо сегодня нарядилась, на ней была бледно-зеленая рубашка с большими рукавами и длинная синяя юбка под ней, все ее тело было одето как в Вэй Цзинь*, что было шикарно. Тем более что сама она была худенькой, чем больше она переодевалась в этот удивительно широкий комплект одежды, тем больше она выглядела как человек мягкий и нуждающийся в защите, как будто порыв ветра мог сдуть ее. Чу Цзинь Мяо четко помнила, что наследный принц любит туманные и загадочные слова, поэтому ему не должны нравиться броские и яркие женщины, поэтому в одежде Чу Цзинь Мяо все было направлено на легкость и слабость. Теперь, когда кончики ее волос были испачканы водой, эта аура становилась все более очевидной.

*[魏晋 - ист. период Вэй-Цзинь (220-420 гг. н. э.)]

Это была идея Линь Си Нин прогуляться у озера, но теперь, когда он затащил своих сестер под дождь, он уже винил себя, и когда он увидел слабый вид Чу Цзинь Мяо, его сердце дрогнуло. Он искренне сказал:

— Четвертая младшая сестра, ты слишком слаба, чтобы промокнуть, почему бы тебе не пойти во внутреннюю комнату и не переодеться?

Конечно, Чу Цзинь Мяо отказалась, после того, как ее вымочили под дождем, она была как раз в нужной степени слабости, так почему она должна переодеваться? Чу Цзинь Мяо покачала головой и сказала:

— Не нужно, я в порядке, просто потерплю, не нужно беспокоить всех из-за меня.

Услышав это, Ян Цися тоже подошла к ней с радостью, и как только она взяла ее за руку, она издала изумленный возглас:

— Четвертая младшая сестра, почему у тебя такие холодные руки? Быстро разожгите ручную печь и подойдите, чтобы согреть тело Четвертой младшей сестры.

После такого переполоха все внимание людей было приковано к Чу Цзинь Мяо. Чу Цзинь Мяо была очень довольна собой, думая, что таким образом наследный принц обязательно обратит на нее внимание. Позже она сделает что-то, чтобы вызвать расположение наследного принца, а дальше все пойдет как по маслу.

Чу Цзинь Яо видела, как эти девушки ворочаются, и сказала:

— Вы, ребята, идите в дом первыми, посидите и отдохните немного, подождите служанок, пусть они сначала разожгут ручную печь.

Все вместе они прошли в комнату, где остановились Чу Цзинь Яо и Цинь И, и после того, как каждый из них нашел себе место, чтобы сесть, Линь Си Нин посмотрел на доску с шахматами у окна и удивился:

— Вы только что играли в шахматы?

Лицо Чу Цзинь Яо сразу покраснело, она подмигнула Линь Си Нин:

—Неважно, старший двоюродный брат, не спрашивай.

К сожалению, Линь Си Нин не понял намека Чу Цзинь Яо, он с любопытством встал и подошел к окну, чтобы посмотреть на шахматную партию, но после одного такого взгляда Линь Си Нин замолчал.

Через минуту он неуверенно спросил:

— Чьи это шахматы?

Цинь И сидел спокойно, не отвечая, и вместо этого спросил,

— Что ты думаешь об этой игре?

После слов наследного принца, даже такой дурак, как Линь Си Нин, мог понять, что это была прерванная шахматная партия Его Высочества.

Линь Си Нин помолчал и решительно кивнул головой:

— Хорошая игра!

— Старший двоюродный брат! – Чу Цзинь Яо не могла даже поднять лицо, она стиснула зубы и сказала:

— Я наобум играла, не смейся надо мной.

Глаза Линь Си Нин расширились от удивления:

— Так это твое?

Цинь И молча взял горячий чай, но в уголках его глаз появилась улыбка, и Линь Си Юань, прочитав ее, беспомощно покачал головой, не в силах перестать смеяться.

Чу Цзинь Яо была действительно смущена, она не осмелилась взглянуть на праведного господина, поэтому ей пришлось перенести свой гнев на Линь Си Нин. Она посмотрела на Линь Си Нин и сказала:

— Изначально это были остатки шахмат Его Высочества. Войдя, я была невежественна и небрежна играла костями.

— Боже мой, пятая двоюродная младшая сестра, ты не просто небрежно играла, ты заполнила шахматные линии белыми костями слева направо! Это огромное пространство полностью белых костей – аккуратное и внушительное, двоюродная младшая сестра – истинный мастер своего дела и образцовая.

Чу Цзинь Яо сделала вид, словно собиралась ударить его, и Линь Си Нин стал сотрудничать, прося пощады:

— Я дразнил свою двоюродную младшую сестру, не принимай это близко к сердцу, пятая двоюродная младшая сестра.

Толпа смотрела и смеялась, и после этого перерыва атмосфера в зале стала намного лучше.

Как ни странно, было ясно, что Линь Си Юань тоже обладал мягким и элегантным нравом, но сестры просто предпочитали находиться рядом с Линь Си Нин, а Линь Си Нин мог общаться с любой сестрой. Вот так, несколько девушек осмелились пошутить и поддразнить Линь Си Нин, но если бы это был Линь Си Юань, они бы никогда не осмелились. Что касается Цинь И, то о нем не нужно было ничего говорить.

После некоторого времени согревания с ручной печью, а затем после такой игривости, натура уездной принцессы полностью раскрылась. Она и так была беззаконной и живой, а теперь, когда появился наследный принц, тихая девушка стала еще тише, а живая - еще живее, и уездная принцесса желала показать себя, готовясь учинить беспорядки. Она встала и сказала:

— Пятая барышня, я тоже не умею играть в шахматы, как насчет того, чтобы сыграть с тобой партию?

Конечно, Чу Цзинь Яо отказалась:

— Не надо, я действительно не могу играть хорошо, зачем заставлять меня снова терять лицо?

Услышав это, уездная принцесса стала все настойчивее и настойчивее уговаривать Чу Цзинь Яо сыграть в шахматы.

Линь Си Юань, как мужчина, не мог ее переубедить, поэтому он посмотрел в сторону двух других девушек, надеясь, что они вмешаются, чтобы переубедить буйную уездную принцессу.

Однако Чу Цзинь Мяо молча склонила голову, а Ян Цися тоже повернула голову и сделала вид, что смотрит на дождь, но никто не ответил на взгляд Линь Си Юань.

В этот момент мысли Чу Цзинь Мяо и Ян Цися были удивительно едины, они хотели выставить Чу Цзинь Яо дурой, так как они могли остановить это?

Чу Цзинь Яо была немного смущена из-за уездной принцессы, пока Цинь И вдруг не заговорил:

— Она сегодня новичок, это неплохая идея поиграть в игру. Если ты в чем-то не уверена, просто спроси меня.

Слова наследного принца поразили всех в комнате, наследный принц действительно учил Чу Цзинь Яо играть в шахматы, а теперь он даже взял на себя инициативу и сказал, что будет вести ее в игре? Выражение лица уездной принцессы застыло, и как только Линь Си Юань увидел, что это нехорошо, он поспешно сказал:

— Бао Чжу тоже не очень хорошо играет в шахматы, тогда я, как старший брат, нахально дам несколько советов.

Цинь И кивнул головой, видимо, отвечая. Взгляд Линь Си Нин переместился с этих нескольких людей, открыв многозначительный взгляд.

Ян Цися взглянула на сцену и, наблюдая за весельем, просто рассмеялась:

— Игра в шахматы слишком тяжела, и я не очень понимаю ее, так почему бы не сыграть в нарды, они более интересные.

Цинь И не думал, что это имеет значение, и кивнул головой в знак согласия, но Чу Цзинь Яо становилась все более беспокойной:

— Старшая сестра Ян, я совсем не умею играть в нарды.

Ян Цися рассмеялась:

— Что тут сложного, никто не родился умеющим играть, ты все узнаешь, если попробуешь сама.

Это правда, но кто позволит новичку впервые сыграть в нарды на глазах у всех? Чу Цзинь Яо была недовольна плохим поступком Ян Цися, дабы разозлить ее.

Цинь И увидел дилемму Чу Цзинь Яо и сказал:

— Все в порядке, просто иди и не волнуйся.

Только тогда Чу Цзинь Яо вспомнила, что наследный принц сказал, что поможет ей. Сердце Чу Цзинь Яо медленно стабилизировалось, наследный принц, казалось, знал все, и с таким человеком в качестве поддержки, Чу Цзинь Яо неожиданно успокоилась.

После того как принесли доску для нарды, Ян Цися вызвалась посчитать для них фишки.

Чу Цзинь Яо и уездная принцесса сидели друг напротив друга, Цинь И стоял за Чу Цзинь Яо, а Линь Си Юань – за уездной принцессой. Линь Си Нин обошел вокруг кровати Луохань и наконец встал рядом с Чу Цзинь Мяо.

Ян Цися бросила свои фишки, и игра началась. Правда, уездная принцесса не очень хороша в нардах, но даже если так, она все равно лучше, чем Чу Цзинь Яо, полный новичок.

Чу Цзинь Яо начала игру с серии поражений. Хотя в нардах была большая доля удачи, в шахматах всегда есть стратегия, и после того, как Чу Цзинь Яо сыграла несколько фигур, стало очевидно, что на нее давят, ставя в невыгодное положение.

И снова настала очередь Чу Цзинь Яо сделать свой ход, и прежде чем она поставила свою фигуру, она вдруг почувствовала неописуемое чувство, как будто наследный принц не одобрил ее размещение в этом месте… Она тайком взглянула на Цинь И и обнаружила, что взгляд Цинь И упал на точку. Чу Цзинь Яо неуверенно опустила кость, и действительно услышала, как Цинь И тихонько засмеялся.

Чу Цзинь Яо, полагаясь на Цинь И, схитрила и на лету восстановила свой недостаток. Позже она постепенно освоила правила игры в нарды и смогла сразиться с уездной принцессой.

Чу Цзинь Яо была вне себя от радости, обнаружив, что она может самостоятельно передвигаться и смогла прижать уездную принцессу. К сожалению, с этого момента ее удача, казалось, внезапно иссякла, и выпавшие очки фишек всегда были необычайно неблагоприятны.

Игра в нарды была перевернута, и постепенно уездная принцесса выигрывала.

Прежде чем все закончилось, уездная принцесса продемонстрировала триумфальное выражение лица и гордо подняла подбородок на Чу Цзинь Яо. Цинь И, казалось, что-то почувствовал и оглянулся на Ян Цися.

Ян Цися держала свой кувшин с фишками, улыбаясь мягко и щедро.

Хотя игра кажется равной, фигуры уездной принцессы очень близки к концу, и любой с проницательными глазами может увидеть, кто победитель.

Чу Цзинь Яо нахмурилась, ломая голову, что делать дальше. Хотя битва была неблагоприятной, она все равно хотела попробовать свои силы.

Чу Цзинь Яо вытянула руку вверх и уже собиралась приземлить кость, и тут ее руку остановил Цинь И.

Чу Цзинь Яо удивленно обернулась:

— Ваше Высочество…

Тон Цинь И был невозмутимым, и он сказал без обиняков:

— Я сказал, что буду направлять тебя в твоих действиях, даже если это три последние ходы.

Чу Цзинь Яо была ошеломлена на мгновение и собиралась отказаться, но Линь Си Юань через стол улыбнулся и сказал:

— Хорошо. Тогда я осмелюсь оскорбить и сделать эти три последних хода для Бао Чжу.

Сцена внезапно сменилась с Чу Цзинь Яо и уездной принцессы, играющих друг против друга, на Цинь И и Линь Си Юань. Линь Си Нин сразу же захлопал в ладоши и с улыбкой сказала Ян Цися.

— Младшая двоюродная сестра Ян, как насчет того, чтобы предоставить мне честь бросать фишки наследному принцу и старшему брату?

Ян Цися неохотно улыбнулась и сказала:

— Конечно.

Битва внезапно стала сложной для понимания: Чу Цзинь Яо держала кости в руке, наклонила голову, чтобы послушать Цинь И, затем переместила кость в руку Цинь И, и то же самое произошло на другой стороне. Чу Цзинь Яо изначально думала, что нарды – это большой вопрос удачи, и что кто бы ни пришел, все будет примерно одинаково, но когда ее заменил Цинь И, ситуация сразу же изменилась, и то, что считалось несомненным поражением, казалось, ожило.

Стратегия Цинь И была очень умной, и Линь Си Юань не хотел уступать. В конце концов, они оба одновременно убрали свои последние фигуры.

Линь Си Нин похвалил его:

— Отлично. Я думал, что нарды – это просто оживленная игра, но сегодня я понял, за горами есть другие горы*, и это расширяет кругозор!

*[山外有山 shānwài yǒushān – обр. всегда есть что-то лучше]

Чу Цзинь Яо кивнула с тем же чувством, хотя казалось, что это была ничья, Цинь И сменил недостаток, и Чу Цзинь Яо чувствовала в своем сердце, что наследный принц победил.

Линь Си Юань также признал, великодушно подняв руку:

— Наследный принц искусен в тактике! Мне стыдно за себя.

Зрители не стеснялись в своих похвалах, а Цинь И выглядел непринужденно, как будто он сделал что-то очень обычное своими руками. Фактически все было действительно обычное дело. Цинь И сказал Линь Си Юань:

— Не нужно быть слишком скромным, твои навыки неплохи.

Линь Си Юань покачал головой и замолчал. После этой игры остальные тоже захотели сыграть в нарды, и Чу Цзинь Яо встала и уступила свое место следующему человеку.

Чу Цзинь Мяо немедленно заняла место Чу Цзинь Яо. Изначально она думала, что Чу Цзинь Яо не захочет отказаться от такого важного места, но она не ожидала, что Чу Цзинь Яо так легко сдастся. Чу Цзинь Мяо была так счастлива, что была полна решимости продемонстрировать свои навыки и показать себя перед наследным принцем и Шицзы.

После того, как Чу Цзинь Яо уступила, ее намеренно вытолкнули наружу, но Чу Цзинь Яо не стала бороться, а просто села в сторонке отдохнуть.

Странно, но Цинь И только недавно наблюдал за всем сражением и даже предложил несколько советов, однако он ушел еще до начала второй игры.

Чу Цзинь Мяо не могла скрыть потерю в своем сердце, она думала, что наследный принц заметит ее.

На шахматной доске царила суматоха, а Чу Цзинь Яо сидела вдалеке и слушала их препирательства. Именно в этот момент Чу Цзинь Яо вдруг что-то заметила.

Кроме нее, в комнате сейчас семь человек, и Линь Си Нин все время придвигается ближе к Чу Цзинь Мяо. Уездная принцесса, которая всегда была немного задиристой, также робела перед наследным принцем; а Ян Цися, двоюродная младшая сестра, всегда разговаривала с Шицзы под различными предлогами.

Линь Си Нин и Чу Цзинь Мяо, уездная принцесса и наследный принц, Ян Цися и Шицзы… Чу Цзинь Яо вдруг почувствовала себя лишней.

Цинь И обнаружил, что совершил ошибку, и Чу Цзинь Яо снова исчезла. Оглянувшись, он увидел, что она действительно спряталась в конце комнаты, ее глаза уставились на толпу в комнате, снующих туда-сюда, заставляя гадать, что еще у нее на уме.

Цинь И не хотел оставаться внутри и смотреть, как они играют в шахматы, от шума у него разболелась голова. Цинь И подошел к внешней комнате, но на этот раз он обнаружил, что Чу Цзинь Яо совсем не встревожилась, когда увидела его приближение, вместо этого она улыбнулась, словно что-то имея в виду.

Почему улыбается? Цинь И мрачно нахмурился и сразу же спросил:

— Что ты делаешь?

Чу Цзинь Яо улыбнулась и покачала головой, ничего не сказав. Услышав, что шум дождя за домом утихает, она мгновенно встала, наклонилась и толкнула открытое окно. Как только окно было открыто, в лицо сразу же хлынул ароматный воздух снаружи дома, который принадлежал исключительно последствиям дождя. Чу Цзинь Яо уперлась в край окна и не могла не протянуть руку, чтобы поймать капли дождя, стекающие с карниза.

— Дождь прекратился!

Капля воды попала на ладонь Чу Цзинь Яо, и она удивленно рассмеялась, протягивая руку, чтобы сообщить новость всем в комнате. Ее глаза слегка сузились в улыбке, а в глазах Чу Цзинь Яо появился водянистый блеск. Обычно они сияли светом, а когда улыбалась, она все больше походила на звезду. Цинь И был потрясен этим светом, что его глаза потемнели. Дом с закрытыми окнами был неизбежно тусклым. Чу Цзинь Яо стояла перед окном, все еще держа в руке каплю воды, и светло улыбалась всем. Позади нее были блестящие деревья бегонии, омытые дождем, а перед ней – тускло освещенная комната, словно только она одна светилась под небом.

В какой-то момент подошел Линь Си Юань, он слегка вздохнул, достал из рукава платок и протянул его Чу Цзинь Яо.

— Хорошо, что дождь прекратился, но дождевая вода естественно холодна, и ты простудишься, если будешь ловить капли руками.

Цинь И необъяснимо почувствовал себя неуютно, он посмотрел на платок в руке Линь Си Юань и не мог не высказаться:

— Мужчины и женщины, передавая что-либо друг другу ― да не соприкасаются, что вы делаете?

Чу Цзинь Яо потянулась за платком, но, услышав эти слова, резко отдернула руку. Она боялась, что Линь Си Юань смутится, поэтому она улыбнулась ему и сказала:

— Шицзы, все в порядке. Спасибо за заботу.

Линь Си Юань сначала был недоволен тем, что его прервали, но когда он услышал последующие слова Чу Цзинь Яо, выражение его лица изменилось с пасмурного на ясное, и улыбка на его лице стала искренней:

— Это хорошо, что ты не замерзла.

Лин Лун вытерла руки Чу Цзинь Яо, и после того, как Чу Цзинь Яо привела себя в порядок, она подошла попрощаться с Лин Си Юань и уездной принцессой:

— Шицзы, уездная принцесса, наследный принц, дождь прекратился, поэтому я уйду первой.

Линь Си Нин и остальные все еще играли, и уездная принцесса тоже веселилась. Услышав слова Чу Цзинь Яо, Линь Си Юань сразу же вышел и сказал:

— Ты уходишь? Я попрошу кого-нибудь отправить тебя обратно.

Чу Цзинь Яо отказалась, но Линь Си Юань был настойчив. Он вызвал своего личного слугу и приказал:

— Обязательно отправь пятую барышню обратно во двор.

Слуга служил руки и повиновался.

Цинь И стоял в стороне и молча наблюдал за всем этим.

Он вдруг вспомнил, что давным-давно спрашивал Чу Цзинь Яо, за какого мужа она хочет выйти замуж в будущем.

Что тогда сказала Чу Цзинь Яо? Нежный и обходительный, внимательный к ней, но с золотым сердцем.

В то время Чу Цзинь Яо впервые встретила Линь Си Юань.

Цинь И почувствовал что-то в своем сердце и намеревался остановиться в конце. Он также хотел знать, что Линь Си Юань хотел сказать ему, когда намеренно пригласил его на встречу. Конечно, после того, как все ушли, Линь Си Юань все прибрал, а затем пригласил его сесть за главный стол.

Линь Си Юань сказал:

— Ваше Высочество, сегодня я хотел бы поговорить с вами о двух вещах. Первое – это извиниться перед Вами от имени моей младшей сестры, а второе – я хотел бы попросить у Вас милости, чтобы Вы даровали мне брак.

Глаза Цинь И сузились, когда он услышал это:

— Даровать брак?

Он полностью проигнорировал предыдущее предложение Линь Си Юань.

— Верно, – Линь Си Юань посмотрел прямо на Цинь И и спокойно сказал: – Старая фужэн семьи Чу уже поговорила с моей бабушкой, и спустя несколько дней, она приведет наши дела в движение.

Цинь И уже видел ответ в глазах Линь Си Юань, и его голос бессознательно стал очень холодным:

— Кто это?

— Младшая двоюродная сестра Цзинь Яо.

Цинь И вдруг охватило неописуемое раздражение, он хотел сказать Линь Си Юань, что два иероглифа Цзинь Яо - это не то, что он может называть. Но Цинь И долго сдерживался и с возмущением понял, что у него нет причин упиваться этим вопросом.

Брак мужчины и женщины – это естественный порядок вещей, так кто он такой, чтобы останавливать Линь Си Юань?

Цинь И снова вспомнил, что в прошлом году он спросил Чу Цзинь Яо, за какого мужа она хотела бы выйти замуж в будущем. В то время у него было смутное ощущение, что идеальный тип мужа Чу Цзинь Яо был похож на Линь Си Юань.

Если Чу Цзинь Яо тоже согласится, то это будет поистине ниспосланный небом счастливым браком, не так ли?

Цинь И сделал долгую паузу, не в силах ничего сказать, а Линь Си Юань просто молча ждал. Цинь И, вероятно, знал, почему Линь Си Юань должен был сказать это при нем: брак был предлогом, тайное напоминание было истинным. Если бы он действительно хотел заключить брак, он бы написал заявление на получение печати.

Линь Си Юань заметил, что он слишком близко подошел к Чу Цзинь Яо, поэтому он специально пришел напомнить ему об этом. Цинь И как будто ударили по голове, теперь он ясно осознал, что Чу Цзинь Яо уже четырнадцать лет, в возрасте расцвета, и она скоро будет обсуждать брак с другим мужчиной, обручаться, и даже брать чужую фамилию и рожать от него детей. И вот этот человек осмелился подбежать к нему и предупредить, чтобы он не подходил слишком близко к Чу Цзинь Яо.

Цинь И был похож на льва, на чью территорию вторглись. Он был явно зол, но не знал, из-за чего.

Взяв себя в руки, первым делом он сказал:

— Твои родители знают об этом?

Линь Си Юань знал, что старая ванфэй лично поговорит с цзюньванфэй и принцем второго ранга по этому вопросу. Он чувствовал, что его родители не смогут возражать, поэтому сказал с особой твердостью:

— Конечно.

Цинь И вдруг почувствовал, что больше ничего не может сказать, что все решено, и все, что у него есть, это его благословение. Хотя он не воспринимал семью Линь как королевскую, справедливости ради, по сравнению с Шаньси, резиденции принца Хуэй Лин уже была хорошим домом, и по сравнению с теми влиятельными сыновьями в столице, Линь Си Юань добился немалых успехов. Его происхождение семьи и характер полностью удовлетворяют, и Цинь И был не в том положении, чтобы убедить себя в том, что этот брак не был удачным.

Самое главное, чтобы это нравилось Чу Цзинь Яо.

Она должна быть счастлива, что ее мечта сбылась и ей удалось выйти замуж за своего возлюбленного.

Рука в рукаве Цинь И несколько раз сжималась, а затем жестко разгладилась. На его лице больше не было никакого лишнего выражения, и он необычно прямо и безразлично сказал Линь Си Юань.

— Дом маркиза Чан Син также считается выдающейся семьей, хорошо, что ваши две семьи могут породниться через брак.

Линь Си Юань обнажил легкую улыбку:

— Тогда я заранее благодарю Ваше Высочество. Когда придет время большой свадьбы, я хотел бы пригласить Ваше Высочество присутствовать на ней.

Цинь И равнодушно сказал «не нужно» и хотел встать, чтобы уйти, но Линь Си Юань поспешно окликнул его:

— Ваше Высочество, пожалуйста, останьтесь.

— Что еще?

— Несколько дней назад моя сестра по ошибке зашла на территорию Вашего Высочества, она была молода и невежественна и не хотела Вас обидеть. Я надеюсь, что Ваше Высочество не осудит ее из-за ее юного возраста.

Так вот в чем дело. Цинь И изначально не принимал близко к сердцу эту уездную принцессу их семьи, и в последний раз, когда он вмешался, прикрытием послужило то, что она посмела укусить Чу Цзинь Яо. Если бы Чу Цзинь Яо и Линь Си Юань действительно будут помолвлены, то уездная принцесса стала бы золовкой Чу Цзинь Яо. Даже если Цинь И был человеком, который не интересовался делами внутреннего двора, он знал, что золовка не может быть обижена. С такой щепетильностью Цинь И не мог усложнять жизнь Линь Бао Чжу, чтобы семья не усложнила жизнь Чу Цзинь Яо.

Цинь И небрежно кивнул:

— Я знаю. Я просто сделал случайное замечание в тот день, и так как она еще юна, то забудем об этом.

Линь Си Юань поклонился и сказал:

— Спасибо, Ваше Высочество.

Закончив, он сказал, казалось бы, непреднамеренно:

— Моя сестра наивна и молода, и она больше всех почитает Ваше Высочество.

Цинь И и так был не в духе, а услышав слова Линь Си Юань, он необъяснимо почувствовал, что что-то не так. Цинь И нахмурился, и его глаза устремились прямо на Линь Си Юань:

— Что ты имеешь в виду?

Линь Си Юань изначально проверял, но увидев настороженность наследного принца, он сразу же отступил. Линь Си Юань мягко улыбнулся:

— Я просто сделал случайное замечание, Ваше Высочество не должен обращать внимания.

Цинь И бросил на Линь Си Юань очень холодный взгляд, а затем отвел глаза, не желая больше смотреть на него. По какой-то причине Цинь И сейчас смотрел на Линь Си Юань необычайно неприязненно.

Цинь И вышел, а Линь Си Юань последовал за ним, чтобы проводить его. Они только вошли во двор, как вдруг услышали звук шагов, доносившийся снаружи.

Чу Цзинь Яо, одетая в ту же одежду, что и раньше, прибежала запыхавшись.

Цинь И сразу же нахмурился:

— Что случилось?

Подбежавшая Чу Цзинь Яо совсем не ожидала, что наследный принц и Шицзы еще не ушли.

Не заботясь о своих словах, она сказала в панике:

— Ваше Высочество, Шицзы, вы не видели нефритовую подвеску?

— Какую нефритовую подвеску? – Линь Си Юань спросил вслед за ней. Что это за вещь, что могло заставить Чу Цзинь Яо так волноваться?

Цинь И не нужны были объяснения Чу Цзинь Яо, он и так догадался. Он посмотрел на угол юбки Чу Цзинь Яо и обнаружил, что нефритовая подвеска там действительно исчезла.

Удивительно, но она потеряла эту нефритовую подвеску, Цинь И бросил беспомощный взгляд на Чу Цзинь Яо и повернул голову, чтобы проинструктировать Сяо Линьцзы.

— Мобилизуй своих людей и отправляйся на поиски нефритовой подвески размером с твою ладонь, внутри которой есть красные пятна.

Чу Цзинь Яо изо всех сил старалась выровнять дыхание, желая дождаться, пока она переведет дух, прежде чем рассказать все наследному принцу и Шицзы, но прежде чем она смогла заговорить, наследный принц неожиданно подал голос.

Сердце Чу Цзинь Яо сжалось от ужаса.

Видя выражение лица Чу Цзинь Яо, Линь Си Юань становилось не по себе:

— Ваше Высочество наследный принц, как Вы узнали о нефритовой подвеске пятой младшей двоюродной сестры?

Цинь И сказал в своем сердце, что когда он впервые увидел эту нефритовую подвеску, тот (Си Юань) еще не знал Чу Цзинь Яо. Но Цинь И никогда не утруждал себя словами, а его статус позволял ему быть высокомерным, поэтому Цинь И не стал объяснять, а лишь равнодушно сказал:

— Я только недавно видел.

Взгляд Линь Си Юань становился все более и более настороженным. Чу Цзинь Яо подавила раздражение и страх в своем сердце и приказала себе в первую очередь искать нефритовую подвеску. Она сказала:

— Отвечаю Вашему Высочеству наследному принцу, Шицзы. Слова Вашего Высочества верны. Моя нефритовая подвеска действительно размером с Вашу ладонь, нефрит прозрачный, и в нем есть около десяти красных пятен. Кстати, нефритовая подвеска также имеет золотую шелковую нить.

— Золотую шелковую... Цинь И чувствовал отвращение – прекрасный нефрит, как безвкусно выглядит он с шелковой нитью, разве он давал свое согласие?

— А? – Чу Цзинь Яо удивленно посмотрела на Цинь И.

— Все в порядке, просто у тебя очень специфический вкус.

Чу Цзинь Яо неловко улыбнулась:

— Оставляет желать лучшего.

Улыбка Линь Си Юань осталась прежней, но защита сердца поднялась еще на один уровень. Наследный принц никогда не объяснялся с людьми, он в основном приказывал, нет нужды знать причину, просто делай, что он сказал. Пожалуй, сам наследный принц не заметил, что он всегда подсознательно объяснял Чу Цзинь Яо первоначальную причину.

Почему?

Линь Си Юань всем сердцем погрузившись в свои думы, принял окончательное решение поторопить свою бабушку поскорее обменяться карточками брачащегося* с резиденцией маркиза Чан Син. Наследный принц… определенно не имеет добрых намерений.

*[庚帖 gēngtiě – с указанием возраста и имени вступающего в брак, заполнялась при заключении брачного контракта]

Цинь И велел Сяо Линьцзы запомнить, а затем сказал Чу Цзинь Яо:

— Не волнуйся, я уже попросил кого-нибудь проверить это. Как только я найду, сразу же отправлю его тебе.

Только тогда сердце Чу Цзинь Яо, которое долгое время было в тревоге, вернулось на свое место, и она испустила долгий вздох облегчения и поклонилась в знак благодарности:

— Спасибо, Ваше Высочество.

Линь Си Юань, который также был очень обеспокоен этим вопросом, не мог видеть, что Цинь И упреждает его, поэтому он раскрыл рот:

— Я пошлю кого-нибудь поискать вещи пятого младшей двоюродной сестры, это семейное дело нашей резиденции принца, так что не смеем беспокоить Ваше Высочество.

Цинь И был поражен фразой «семейное дело». Он холодно посмотрел на Линь Си Юань и сказал:

— Гу никогда не нуждался в инструкциях.

Цинь И уже использовал в своих словах обращение «Гу», поэтому Линь Си Юань не осмелился больше ничего сказать и склонил голову в знак уступки. Чу Цзинь Яо была потрясена, как за короткое время отношения между наследным принцем и Шицзы могли стать настолько плохими? Тот даже использовали обращение «Гу» для обозначения себя.

Чу Цзинь Яо все еще не успокоилась и рыскала по маленькому дворику. Она что-то искала здесь, а Цинь И и Линь Си Юань сопровождали ее неподалеку, поэтому Чу Цзинь Яо была немного удивлена этим и сказала ровным тоном:

— Ваше Высочество наследный принц, Шицзы, вам следует сначала вернуться, если у вас есть дела. А мы с Лин Лун можем просто осмотреть здесь.

Линь Си Юань покачал головой, а Цинь И сказал:

— Ищи спокойно.

В итоге Чу Цзинь Яо так ничего и не нашла и ушла с сожалением. Сегодня она больше никуда не ходила, так где же она могла ее обронить?

Сяо Линьцзы последовал за Цинь И в сторону двора, сначала Сяо Линьцзы шел быстрым шагом, но потом ему пришлось почти бежать трусцой, чтобы не отстать. Когда Цинь И вернулся во двор, первым делом позвал всех рядовых и приказал им пойти в сад на поиски нефритовой подвески.

Сяо Линьцзы внимательно следил за лицом Цинь И. С тех пор, как наследный принц вернулся, он был в плохом настроении, и сердце Сяо Линьцзы сильно колотилось, по правде трепетал в предчувствии беды.

Сяо Линьцзы неуверенно спросил:

— Наследный принц, что с Вами сегодня не так?

Цинь И ничего не сказал, промежуток между его бровями были ледяным, а Сяо Линьцзы склонил шею, не смея больше упоминать об этом вопросе.

Через некоторое время кто-то снаружи объявил:

— Ваше Высочество, цзюньванфэй и уездная принцесса прислали коробку с едой, сказав, что это дар в качестве компенсации для Вашего Высочества. Не желает ли Ваше Высочество взглянуть на нее?

Цинь И даже не потрудился ничего сказать, Сяо Линьцзы поспешно толкнул дверь и отмахнулся:

— Нет необходимости вносить его внутрь, пусть кто-нибудь позаботится об этом.

Люди снаружи отозвались, и когда шаги удалились, Сяо Линьцзы цокнул и вздохнул:

— Цзюньванфэй действительно хорошо продумана в своем гостеприимстве, и на этот раз она даже послала подарок от имени уездной принцессы, сердца их семьи, ах…

Рука Цинь И, которая яростно писала, дрогнула, он поднял голову и спросил:

— Что ты сказал?

Пораженный Сяо Линьцзы поспешно извинился:

— Наследный принц, простите, перегнул палку и позволил себе обсуждать дела моего хозяина...

— Я только что спросил тебя, что ты имел в виду под этим заявлением.

— А? – Сяо Линьцзы замер и почесал голову: – Они устраивают банкет и посылают подарки, разве не очевидно, что они хотят угодить Его Высочеству.

Цинь И проснулся как ото сна, и только тогда он наконец понял, что означали слова Линь Си Юань.

— Может, они планируют подсунуть мне эту уездную принцессу?

Сяо Линьцзы молчал, но его выражение лица говорило «разве это не очевидно».

Цинь И посчитал это невероятным:

— Почему они думают, что я соглашусь, эта их уездная принцесса глупа, в придачу еще и избалованная дикарка, попросту... большая шутка Поднебесной*.

*[滑天下之大稽 – пословица, подчеркивающая, что вещи очень комичны и смешны, с чувством иронии]

Сяо Линьцзы не мог не кивнуть, а когда понял, что делает, поспешно остановился. Сяо Линьцзы сказал:

— Ваше Высочество, я не говорил Вам раньше, но на самом деле другая четвертая барышня семьи Чу также послала Вам кое-что.

— Она? – Цинь И не испытывал никаких полусерьезных чувств к этой злобной женщине, которая отобрала все у Чу Цзинь Яо и неоднократно подставляла ее. Уже то, что он не преследовал Чу Цзинь Мяо, было большим благословением, но эта женщина даже посмела прийти и провоцировать его?

— Выбрось их всех, – Цинь И сказал с холодным лицом: – Если она сделает это снова, брось его перед ней.

Сяо Линьцзы внимательно ответил. Затем он в шутку вспомнил кое-что:

— Генерал и остальные изначально предполагали, что наследный принц предпочтет этот тип благородной и талантливой женщины, но я не ожидал…

Цинь И постучал пальцами по столу, и его взгляд тут же метнулся к Сяо Линьцзы.

Сяо Линьцзы по характеру смышлёный и на которого полагался наследный принц, неосознанно немного поторопился. Он вдруг понял, что сказал, и, потеряв всю кровь с лица, бросился на колени.

— Ты становишься все смелее и смелее, ты даже смеешь обсуждать мои дела.

Сяо Линьцзы поклонился:

— Ваше Высочество, пощадите мою жизнь.

Он даже не осмелился защищаться и просто попросил Цинь И смягчить наказание.

Цинь И устало махнул рукой и сказал:

— Иди и получи свое наказание. Все уходите, я не хочу вас видеть.

— Да.

Те, кто служил, не осмеливались провоцировать Цинь И и все отступали мелкими шажками.

После того как все ушли, Цинь И стоял перед своим столом с кистью в руке, но долгое время не двигался.

Перед ним лежал лист рисовой бумаги. Первоначально он занимался каллиграфией, чтобы заставить себя медитировать, но бумага превратилась в беспорядок. Он все еще чувствовал раздражение.

Как могли этот генерал и пройдохи* рассуждать о его предпочтениях и думать, что ему нравятся благородные женщины?

Какая шутка.

*[兵油子 bīngyóuzi – лодырь-сачок, о плохом солдате]

Семья Линь хотела, чтобы их собственная капризная и безмозглая уездная принцесса стала наследной принцессой. Цинь И насмехался, эта уездная принцесса была похожа на ребенка, который еще не вырос, как она могла ему понравиться? Что касается Чу Цзинь Мяо, то это было еще более несбыточной мечтой.

Цинь И много насмехался, но его сердце становилось все холоднее и холоднее. Большинство женщин ему не нравились, так как же должна выглядеть его воображаемая наследная принцесса?

Из-за этого вопроса Цинь И погрузился в долгое молчание.

После долгого молчания, голос Тан Синь И раздался снаружи комнаты:

— Ваше Высочество, нужный вам предмет найден.

Цинь И пришел в себя и сказал:

— Принесите его.

Тан Синь И подчинился и вошел в комнату, но обнаружил, что в комнате его никто не ждет. Он был удивлен, но не осмелился задавать больше вопросов, поэтому положил вещь и удалился.

В комнате снова воцарилась тишина. Цинь И нашел стул и сел, медленно разворачивая нефритовую подвеску.

Эту вещь Чу Цзинь Яо несла с собой с детства, а год назад он культивировал здесь свою душу.

Он помнил, что перед тем, как он потерял сознание, красное пятно в этой нефритовой подвеске исчезло, но он не ожидал, что спустя столько времени, в ней снова медленно появятся красные пятна.

Мир – удивительное, а иногда и по-настоящему жестокое место для судьбы.

Чу Цзинь Яо потеряла нефритовую подвеску и беспокойно спала всю ночь. На следующий день, когда она пошла выразить свое почтение старой ванфэй, та выглядела все еще не отдохнувшей.

— Что случилось с Пятой юной барышней, вид неодухотворённый?

Чу Цзинь Яо мгновенно проснулась, когда назвали ее имя, и только тогда поняла, что старая ванфэй смотрит на нее. Чу Цзинь Яо улыбнулась:

— Ничего, я вчера плохо спала, поэтому сегодня немного не могу собраться с мыслями.

— Аа, ты плохо спала, – старая ванфэй и люди рядом с ней рассмеялись: – В конце концов, ты еще ребенок, ты скучаешь после долгого отсутствия дома. Твоя бабушка прислала письмо, так почему бы вам двоим не поехать домой на несколько дней и не поговорить с ней? Она скучает по двум своим добрым внучкам, и ей будет их очень не хватать.

Говоря это, старая ванфэй явно не дала Чу Цзинь Яо возможности отказаться. Это было хорошо, ведь Чу Цзинь Яо хотела поехать домой, потому она улыбнулась и поднялась, чтобы ответить:

— Спасибо, старейшина, за Ваше сострадание.

Чу Цзинь Мяо очень не хотела, да и зачем? Здесь все еще находился наследный принц, кто хотел вернуться в резиденцию маркиза Чан Син! Чу Цзинь Мяо отнекивалась и отказывалась соглашаться, но в конце концов рука не может вывернуть бедро*. Чу Цзинь Яо уже согласилась, поэтому никакие манипуляции со стороны Чу Цзинь Мяо не могли изменить результат.

*[胳膊拧不过大腿 gē bo nǐng bú guodà tuǐ – означает, что слабый не сравнится с сильным. Из книги «Моя жизнь» Лао Шэ. Часто используется в качестве предлога]

Сегодня наследный принц особенно задержался, чтобы засвидетельствовать свое почтение, поэтому другим девушкам, естественно, пришлось ждать до конца, а Чу Цзинь Яо хотела поспешить назад, чтобы найти свою нефритовую подвеску, поэтому она извинилась заранее.

— Старейшина, у меня сильно кружится голова, и я не могу сопровождать Вас.

— Ладно, быстро возвращайся назад и вздремни немного.

Чу Цзинь Яо отдала честь и вывела служанку. У входа во двор Чу Цзинь Яо случайно встретила наследного принца, который пришел засвидетельствовать свое почтение.

Увидев наследного принца, Чу Цзинь Яо остановилась и попятилась назад. Она поклонилась наследному принцу издалека:

— Приветствую наследного принца.

Когда Цинь И медленно приблизился, он увидел Чу Цзинь Яо, стоящую под деревом бегонии в серебристо-красном платье. Она стала намного белее, чем раньше, и немного подросла. Теперь у нее темные волосы и снежная кожа, черты лица сильные и красивые, губы алые, а зубы белые. Она спокойно стояла под деревом бегонии, как на картине, написанной тушью с надлежащим подходом, расцветкой и белым пространством.

Казалось, она так хорошо вписалась в резиденцию, да и сама она привыкла ко всему. Возможно, именно такая обстановка была ей по душе.

Цинь И не остановился, как он обычно делал, он просто слегка кивнул и обошел Чу Цзинь Яо с другой стороны. По какой-то причине сердце Чу Цзинь Яо почувствовало пустоту.

На самом деле, она все еще хотела кое-что спросить у Его Высочества наследного принца…

Она решила забыть и подождать подходящего случая позже. Здесь люди приходят и уходят, она не может вот так просто позвать наследного принца.

После того, как Чу Цзинь Яо вернулась в свой двор, она воспользовалась возможностью собрать свои вещи и снова обыскала дом снаружи и внутри, но так и не смогла найти свою нефритовую подвеску. Она не могла сказать, почему нефритовая подвеска так важна, но знала, что ее нельзя потерять, несмотря ни на что.

После слов в тот день старой ванфэй, Чу Цзинь Яо несколько дней после этого не выходила на улицу, оставаясь во дворе и готовясь к возвращению домой. За день до того, как она должна была уехать, в дверь двора Чу Цзинь Яо постучал одетый в зеленое придворный и ушел, не сказав ни слова, передав нефритовую подвеску Цзе Гэн.

Только когда Чу Цзинь Яо взяла в руки эту особую нефритовую подвеску, она почувствовала, что ее сердце вернулось на свое место. Хоть она и была благодарна, все же была немного удивлена, таким совпадением – наследный принц случайно нашел ее нефритовую подвеску за день до ее отъезда домой?

Чу Цзинь Яо подумала, что завтра она должна поблагодарить наследного принца. Возможно, наследного принца это горсть, но для Чу Цзинь Яо эта доброта была огромной.

Однако Чу Цзинь Яо не получила желаемого: на следующий день перед возвращением Ян Цися, уездная принцесса и другие вышли проводить их, и даже Шицзы подошел и мягко сказал Чу Цзинь Яо, чтобы она была осторожна в пути. Чу Цзинь Яо была тронута, ее взгляд метался туда-сюда но она все еще не видела нужного человека.

Забудьте об этом, усмехнулась про себя Чу Цзинь Яо, что за человек этот наследный принц, как он может помнить о таком пустяке, как ее сегодняшний отъезд? В любом случае, она ехала домой лишь ненадолго, поэтому, когда вернется, она поблагодарит наследного принца лично.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо одна за другой сели в карету. Лошадь тяжело фыркнула и ударила копытами, после чего отпустила все четыре копыта и вытащила повозку из вторых ворот.

Когда старая фужэн Чу получила известие о приезде Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо домой погостить, она на мгновение удивилась, а затем собралась с мыслями. Старая фужэн Чу расспросила об их делах в резиденции принца Хуэй Лин и отпустила отдыхать.

С тех пор, как старая фужэн Чу чуть не отправила Чу Цзинь Мяо в женский монастырь, отношения Чу Цзинь Мяо и старой фужэн Чу ухудшились невооруженным глазом. Об этом знают все в маркизате, но просто молчаливо воздерживаются от упоминания.

Старая фужэн Чу тайно спросила Чу Цзинь Яо:

— Что Чу Цзинь Мяо регулярно делает в резиденции принца?

Чу Цзинь Мяо и старая фужэн Чу почти разорвали отношения. Чу Цзинь Мяо прыгала, показывая старой фужэн хороший вид, а старая фужэн, естественно, подавила Чу Цзинь Мяо без следа, чтобы сохранить свое лицо.

Подумав об этом, Чу Цзинь Яо рассказала старой фужэн Чу правду о замысле Чу Цзинь Мяо задержать Лин Лун и о двусмысленном отношении Линь Си Нин.

Услышав это, лицо старой фужэн сразу же осунулось:

— Я знала, что она не будет спокойной, и даже госпожа Чжао была готова довериться ей! Я не знаю, назвать ее доброй или глупой.

Старая фужэн могла сказать что-то плохое о госпоже Чжао, но Чу Цзинь Яо не могла. Чу Цзинь Яо молчала и ничего не говорила. Старая фужэн быстро поняла, что нехорошо говорить об этом в присутствии младших, поэтому она сменила тему с легким выражением лица:

— Что произошло между ней и Нин'эр, серьезно?

— Бабушка могла бы спросить у тети.

Старая фужэн размышляла, если Чу Цзинь Мяо действительно была барышней семьи Чу, то не плохо было бы дать свое согласие. Но вот проблема, Чу Цзинь Мяо не имела ничего общего с семьей Чу, и даже сейчас затаила обиду на семью Чу.

Старая фужэн Чу совсем не хотела, чтобы Чу Цзинь Мяо выходила замуж удачно, не говоря уже о том, чтобы Чу Цзинь Мяо вышла замуж за ее драгоценного внука. Поскольку это была скрытая угроза, не было смысла испытывать, и лучше пресечь ее в зародыше.

Старая фужэн перебрала множество мыслей, и наконец сказала Чу Цзинь Яо:

— Я знаю, сначала тебе нужно вернуться и отдохнуть.

Старая фужэн Чу пристально следила за Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Мяо не приняла мер предосторожности против старой фужэн.

Она долго посылала людей наводить справки и наконец узнала о странном магазине Чу Цзинь Яо.

Сунь Мама была всего лишь гвоздем, Чу Цзинь Мяо давно знала, что Чу Цзинь Яо что-то хранит у себя, но, к сожалению, Сунь Мама ушла рано, и многое из этого не удалось выпытать.

Но оставленная информация была одна: Чу Цзинь Мяо заметила, что каждый месяц кто-то приходил в дом и сообщал о происходящем Чу Цзинь Яо, Чу Цзинь Мяо послала людей следить за ним в течение долгого времени и, наконец, определила адрес этой группы людей.

Спозаранку Чу Цзинь Мяо взяла свою карету и поручила кучеру ехать к этому месту. Она хотела посмотреть, что затеяла Чу Цзинь Яо.

Когда она подъехала к магазину, Чу Цзинь Мяо попросила кучера притормозить и направила карету в небольшой переулок, затем сама Чу Цзинь Мяо подняла занавеску и выглянула на другую сторону улицы, чтобы посмотреть, что там происходит.

Увидев противоположную улицу, Чу Цзинь Мяо была поражена, не ожидая, что у Чу Цзинь Яо будет такая внушительный и грандиозный магазин. Но еще более странно, почему владелец такого большого магазина потащил Чу Цзинь Яо с собой?

Было ли у него какое-то намерение?

Она не смела представить, сколько прибыли приносил бы такой магазин каждый месяц. Чу Цзинь Мяо была возмущена, почему Чу Цзинь Яо должна иметь такую выгодную сделку? Она была подавлена, когда вдруг увидела группу людей, крадущихся к магазину вышивки.

Посетителями были двое мужчин и женщина, неряшливо одетые, с темной, потрескавшейся кожей, похожие на супружескую пару с сыном. Похоже, они приехали из сельской местности и были новичками в городе. С молодым парнем все было в порядке, а вот сгорбленная женщина средних лет нахмурилась и едва осмелилась поднять голову.

Втроем, держась друг за друга, они медленно шли к входу в Дом ткачества и вышивки «Юнь». Женщина, увидев такой огромный магазин, не решалась войти, а мужчина средних лет рядом с ней, казалось, выругался. Они втроем тянулись друг к другу, как вдруг из магазина вышла нарядно одетая молодая женщина. Молодая женщина, похоже, вышла за чем-то, и как только она перевела взгляд, то увидела трех человек у подножия ступеней, и ее лицо стало крайне уродливым.

Трое человек, словно мухи на запах, тут же набросились на руки женщины и не хотели отпускать. Женщина средних лет особенно преувеличивала, сжимая руку женщины и плача.

— Су Хуэй, эта мать вырастила тебя, и даже нашла тебе хорошую пару. Однако разбогатев, вот как ты обращаешься с собственной матерью и отцом?

Чу Цзинь Мяо наблюдала за ними несколько секунд и молча опустила занавеску.

Она узнала женщину, которую оттащили с дороги. Она видела ее раньше в резиденции принца, когда служанка, стоявшая рядом с Чу Цзинь Мяо, сказала, что это была когда-то приемная сестра Чу Цзинь Яо.

Если прислушаться к разговору, эту женщину звали Су Хуэй.

Раз так, то личность оставшихся трех человек можно угадать: пара средних лет — это отец и мать Су, а оставшийся, возможно, младший брат Су Хуэя.

Чу Цзинь Мяо ясно помнила, что семья Су не жила в Тайюане. Так что же они хотели сделать, на сей раз проделав путь в тысячу ли?

Подумав немного, Чу Цзинь Мяо приказала своей служанке низким голосом:

— Выйди и следуй за той группой людей. Узнай куда они направляются.

Служанка ответила и спрыгнула с кареты.

Су Хуэй действительно не ожидала, что отец и мать Су смогут найти этот вышивальный дом! Она уже слышала от своих односельчан, что отец и мать Су интересовались ее передвижениями. Хотя Су Хуэй устала от этого, она думала, что им нужны только деньги. Но как она могла представить, что мать и отец Су даже придут за ней?

Су Хуэй была так смущена и зла. Однако они ее собственные родители. Раз так, что же она могла сделать? Су Хуэй пришлось виновато отстраниться от продавца, а затем насильно оттащить этих трех поганцев домой.

Служанка Чу Цзинь Мяо пряталась за углом и наблюдала, ожидая, когда четыре члена семьи Су дойдут до дома. Она издалека наблюдала и следовала за ними, пока те не повернули к двери дома Су Хуэй.

Служанка шептала на ухо Чу Цзинь Мяо, подробно рассказывая ей о том, что она видела и слышала. Чу Цзинь Мяо задумчиво кивнула:

— Значит, речь все же идет о деньгах… Поскольку это родные родители Су Хуэя, разве это не приемные родители Чу Цзинь Яо? Кстати, эта пара тринадцать лет же опекала Чу Цзинь Яо.

Когда Чу Цзинь Мяо подумала об этом, ей стало немного не по себе. Значит, эти двое — ее настоящие родители… Чу Цзинь Мяо быстро подавила эту мысль, она — четвертая юная барышня резиденции маркиза Чан Син, она — Ди-дочь маркизы Чжао. Группа деревенщин, которых она никогда не встречала, какое отношение имеют к ней?

Чу Цзинь Мяо велела извозчику ехать в сторону дома Су Хуэя и остановиться через дорогу. После того как Су Хуэй поселила родителей и брата, она поспешила в вышивальный дом, чтобы начать работу. Су Хуэй не решилась медлить и вернулась к работе.

После того как Су Хуэй покинула дом, отец и мать Су посмотрели на обстановку в доме Су Хуэя, и в их глазах вспыхнули зависть и недовольство. Су Хуэй не было дома, а ее муж занимался продажей мяса, поэтому дом был во власти отца и матери Су. Мать Су встала и стала рыться в туалетном столике Су Хуэй, цокнула языком восхищаясь:

— Откуда у нее деньги, чтобы купить столько коробок крема и пудры. Боже мой, эта заколка настоящая?

Мать Су уже собиралась засунуть золотую заколку в рот, тут же отец Су сделал ей замечание:

— Контролируй свои руки, если ты расстроишь Су Хуэй, она вернется и поднимет шум. Тогда это ни к чему хорошему не приведет.

Мать Су вспомнила, что в этот раз они пришли просить у Су Хуэя денег, и действительно не посмела обидеть перца*, в доме Су Хуэй есть свирепый, которого не стоит раздражать.

[*辣子 làzi — перен. перец (о дерзком человеке)]

Мать Су неохотно положила золотую заколку и отказалась от мысли спрятать ее тайком. Она увидела деревянный ящик, стоящий в углу, и вскрикнула, желая подойти и посмотреть. К сожалению, ящик был заперт, и мать Су безрезультатно переворачивала его, затем смущенно кинула предмет. Но хоть и не нашла ключ, однако порывшись в шкафу, она нашла комплект ручных работ и защитный налобник.

— А, чьи это вещи? Такая хорошая ткань, накидка вполне приличная. А ее разрезали и шили вручную?

Мать Су переворачивала ее снова и снова, и чем больше она смотрела на нее, тем больше краснели ее глаза. Она засунула руку и воскликнула:

— Шерсть внутри такая мягкая и теплая, боюсь, что те, которыми пользуются вельможи во дворце, не лучше этого! Су Хуэй — молодая особа, ей не нужны такие дорогие вещи. Хорошие вещи должны быть в почете у старших.

Мать Су пробормотала себе под нос, намереваясь попросить деньги у Су Хуэй, а потом взять комплект в придачу. Она с любовью рассматривала вручную сделанные стежки, как вдруг услышала стук в дверь во дворе.

Мать Су была ошеломлена и чуть не бросила вещи в руках. Она поспешила взглянуть на отца Су и обнаружила, что он тоже выглядит потрясенным.

— Су Хуэй только что вышла и вернется не скоро. Не может же быть, чтобы тот разбойник ее семьи вернулся?

Трое членов семьи Су, буйствовавших по дому, тут же попятились, и в конце концов только мать Су поспешила открыть дверь после того, как отец Су окликнул ее.

Мать Су осторожно приоткрыла дверь и увидела, что вместо мясника Чжан с перекошенным лицом за дверью стоит маленькая изящная девочка. Служанка с трудом перенесла отвращение увидев мать Су, она заставила себя сказать ей:

— Вы старая госпожа семьи Су, мать Су Хуэй?

Мама Су никогда раньше не видела такого человека с приятной внешностью, поэтому не знала, куда деть руки. Она вытерла руки о юбку и смущенно сказала:

— Это я. Кого ты ищешь, барышня?

Служанка нахмурилась и с отвращением сказала:

— Наша барышня сказала, что заказала отдельную комнату в чайном доме напротив, так что вам следует поспешить туда.

Мать Су удивленно посмотрела на нее, выражение ее лица было нерешительным:

— Твоя барышня? Мы только сегодня приехали в город, мы не знаем ни одной барышни из города…

Служанка раздраженно сказала:

— Пойдемте со мной, разве я буду вас обманывать?

Мать Су смущенно кивнула и сказала с улыбкой:

— Подожди минутку, я зайду и позову членов нашей семьи, я иду, иду!

Мать Су зашла в дом и рассказала отцу Су о том, что только что произошло. Отец Су удивился:

— Мы не знаем никого в городе, кроме старшей дочери, как кто-то мог пригласить нас в чайный дом?

— Какая разница, кто-то пригласил нас на чай, а ты все еще не рад этому? – мать Су сказала: — В любом случае от нас не требуют денег, мы крайне бедны, чего тут бояться, что она сделает нам?

— В этом есть смысл, — отец Су кивнул: — Тогда пойдем и посмотрим, в чем тут фокус.

Мать Су ответила, и перед тем, как выйти за дверь, она увидела ручные работы и брошенный на пол защитный налобник, ее сердце сжалось от жадности, и она тайком сунула их себе в рукава.

Они втроем вышли вслед за служанкой за дверь, струсили и пошли наверх. И только когда они подошли к двери, служанка неприязненно воскликнула и сказала:

— Вот и все, можете заходить.

Отец и мать Су толкнули дверь и с первого взгляда увидели яркую, светлую барышню, окутанную узорчатым шелком, головными украшениями на голове, словно увидели богиню на картине. Напротив, глаза Су Шэна расширились, и он не мог перестать смотреть на Чу Цзинь Мяо.

Когда Чу Цзинь Мяо увидела внешний вид Су Шэна, ей стало все более и более противно. Если бы не большое событие, Чу Цзинь Мяо не захотела бы оставаться в одном месте с этой группой деревенщинами ни на минуту. Она сдержала свое недовольство и сказала:

— Я позвала вас сюда сегодня, так как сочувствую вашим страданиям и хочу вам рассказать одно дело.

Услышав это, мать Су с отцом Су удивленно посмотрели друг на друга и не могли не спросить:

— Эта барышня, мы не преднамеренно придираемся: мы даже еще не знаем, кто ты такая.

Чу Цзинь Мяо слабо улыбнулась:

— Я — четвертая барышня резиденции маркиза Чан Син.

Выражение лица отца и матери Су сразу же изменилось. Хотя они ничего не знали об этих дворянских и благородных семьях, с одной семьей они знакомы очень хорошо. Маркиз Чан Син, имя, которое они не посмели бы забыть даже в самых смелых снах.

Подумав, что Чу Цзинь Мяо была послана семьей маркиза, чтобы угрожать им, лицо отца Су резко изменилось, и он бессознательно протянул руку, прикрывая Су Шэна сзади.

— Четвертая барышня, мы приехали в город только сегодня, чтобы поговорить с дочерью и зятем. Мы не смеем искать неприятностей у почтенного господина маркиза, мы попросим деньги и уедем. Мы никогда не тронем того, кого не следует, не встретимся с тем, кого не должны видеть. Не волнуйтесь, благородная резиденции маркиза, мы скоро уедем, и уж точно не посмеем провоцировать чиновников.

Услышав слова отца Су, сердце Чу Цзинь Мяо становилось все более и более презрительным. Он только осмеливался изображать героя перед дочерью и зятем, но когда дело доходило до серьезного случая, он не смел и слова сказать. Чу Цзинь Мяо сказала:

— Вы неправильно поняли, сегодня я здесь не для того, чтобы передать послание от имени маркиза, я здесь для того, чтобы показать вам способ разбогатеть.

— Разбогатеть? — мать Су с подозрением посмотрела на Чу Цзинь Мяо: — Если бы существовал способ разбогатеть, ты бы захотела рассказать нам?

Чу Цзинь Мяо закатила глаза и презрительно улыбнулась, а отец Су быстро отпихнул мать Су и наорал:

— Заткнись, придержись правил приличия, дай благородной закончить первой, — затем он снова повернулся к Чу Цзинь Мяо и сказал со смущенной улыбкой:

— Продолжайте, барышня.

Чу Цзинь Мяо не стала обращать внимания на этих деревенских и холодно сказала:

— У вас есть дочь по имени Су Яо, верно?

Мать Су была шокирована и спросила:

— Откуда ты знаешь?

Чу Цзинь Мяо смущенно улыбнулась и проигнорировала слова матери Су, но продолжила:

— О, теперь она не ваша дочь, она взобралась на ветку золотого дерева и уже взлетела фениксом, и не имеет к вам ни малейшего отношения.

Отец и мать Су молчали, и через мгновение отец Су сказал:

— Юная барышня пришли сюда сегодня только для того, чтобы насмехаться над нами? Мы всего лишь простолюдины, почему Вы сердитесь на нас?

Чу Цзинь Мяо не знала, почему она злится, возможно, потому что она впервые увидела семью Су и поняла, какими добродетелями обладали ее родные родители, отчего злилась все больше и больше. Чу Цзинь Мяо глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, а затем сказала отцу и матери Су.

— Вы действительно довольны такой жизнью? Вы все еще живете жалкой жизнью, в то время как дочь, над воспитанием которой вы так тяжело трудились, преуспевает в жизни. Однако она отказывается повернуться и подтянуть вас всех за собой.

Отец и мать Су молчали, а Чу Цзинь Мяо продолжала:

— Вы знаете, какую жизнь она ведет в резиденции маркиза? У нее есть сундуки и ящики с новыми тканями, Каждый день она носит новую одежду, никак их закончить не может. Потому она отдавала служанкам целые новые ткани. Видите ли, она сама живет в такой роскоши, но отказывается оставить немного для вас. Получили ли вы хоть одну копейку сыновней почтительности в этом году?

И отец, и мать Су потеряли дар речи, просто слушая описание Чу Цзинь Мяо — о мире, который был совершенно непостижим для их понимания. Если все действительно было так, как говорила Чу Цзинь Мяо, то Чу Цзинь Яо не могла сама наслаждаться бесконечным дарами гор и моря*. Но она скорее отдаст ее своим подчиненным, чем приемным родителям. Это слишком бессердечно.

*[山珍海味 shān zhēn hǎi wèi — обр. в знач.: изысканные яства, роскошные блюда, деликатесы]

Невольная мысль всплыла на мгновение, и вскоре отец Су вспомнил, как маркиз Чан Син предупредил их, когда забирал Чу Цзинь Яо. Испугавшись, отец Су пробормотал:

— В конце концов, она не дочь нашей семьи, кроме того, маркиз предупредил нас в прошлый раз, что нам не разрешается встречаться с Су Яо…

Су Шэн, которого защищали родители, нахмурился и сказал:

— Что тут скрывать. Она белоглазая волчица. Наша семья так долго растила ее, но в итоге став богатой, даже не вернулась, притворившись, что не знает нас. Если то, что сказала эта особа, правда, и она скорее отдаст все своим подчиненным, чем нам, тогда она действительно волк с черной совестью.

Услышав эти слова, Чу Цзинь Мяо язвительно улыбнулась, отец Су немного смутился и уже собирался что-то сказать, чтобы скрыть это, как вдруг мать Су закричала:

— Ты, Мяо’эр?

Лицо Чу Цзинь Мяо внезапно резко изменилось, отец Су был поражен словами матери Су, он собирался выругаться, но когда заметил изменения в Чу Цзинь Мяо, его сердце тоже забилось. Он поспешил внимательно посмотреть на лицо Чу Цзинь Мяо, и, конечно, оно было очень похоже на лицо матери Су и Су Хуэй.

Как только мать Су увидела реакцию Чу Цзинь Мяо, она сразу поняла, что угадала правильно. Она заплакала и завыла, и раскрыла руки, чтобы наброситься на Чу Цзинь Мяо:

— Мяо’эр!

— Отвали! – Чу Цзинь Мяо отправила всех служанок на улицу для удобства разговора, поэтому мать Су закричала так сильно, что Чу Цзинь Мяо не смогла увернуться и была почти обнята, что вызвало отвращение у Чу Цзинь Мяо.

Мать Су увидела, как Чу Цзинь Мяо отпрянула, вся она застыла на месте. Чу Цзинь Мяо, видя это выражение ее лица, все больше и больше холодно улыбалась.

— Вам лучше открыть свои глаза и смотреть ясно. Я Чу Цзинь Мяо, четвертая юная барышня резиденции маркиза Чан Син. Вы с малых лет никогда не кормили меня рисом, а теперь все еще хотите приблизиться ко мне?

Услышав эти слова, мать Су действительно была одновременно разбита и чувствовала вину, она не осмелилась принудить Чу Цзинь Мяо. Она могла только сдерживать свою агрессию и вытирать слезы:

— Хорошо, мы не будем принуждать тебя, не сердись.

Чу Цзинь Мяо почувствовала тошноту при мысли о том, как ее мать называет ее «Мяо’эр». Она холодно посмотрела на растерявшихся родителей Су, и сказала:

— Никогда больше не называйте меня по имени. Кстати, мое имя, откуда вы его знаете?

Мать Су сказала:

— Мы расспросили об этом твою сестру.

Чу Цзинь Мяо была ошеломлена, услышав это. Как могла Чу Цзинь Сянь говорить с этими людьми о ее будуарном* имени? Чу Цзинь Мяо понял, что сестра, о которой говорила мать Су, была Су Хуэй.

Чу Цзинь Мяо была в ярости:

— Как ты смеешь! Моя сестра — старшая Ди-дочь маркиза Чан Син, а теперь молодая фужэн семьи Чжао. Кто дал вам разрешение самовольно втягивать меня?

Мать Су больше не могла сдерживаться и плакала в голос

На лице отца Су также появилось смущенное выражение:

— Мы поступили с тобой ужасно. Неважно, если ты не хочешь признавать нас. Достаточно, пока у тебя всё хорошо.

Слушая, как мать Су тараторит и плачет, у нее разболелась голова, и Чу Цзинь Мяо сердито крикнула:

— Замолчи, перестань плакать!

Мать Су не осмелилась провоцировать Чу Цзинь Мяо и сразу же прикрыла рот, не смея позволить Чу Цзинь Мяо услышать расстроенный звук.

Чу Цзинь Мяо сказала:

— То, ради чего вы здесь в этот раз, — это деньги, но Су Хуэй — помощница для других, сколько денег у нее может быть в целом. Вы до сих пор не знаете, что магазин, в котором Су Хуэй работает, на самом деле принадлежит Чу Цзинь Яо.

Отец Су и мать Су были немного смущены, когда их родная дочь сказала, что они замышляют заговор с целью приобретения собственности. Но услышав следующее предложение, они не смогли удержаться и удивленно воскликнули:

— Что ты сказала?

На самом деле, просто Чу Цзинь Мяо догадывалась, когда говорила это. Но дальше она могла придумать только полуправду и полуложь, как сейчас.

— Да, вы не знаете, верно? Чу Цзинь Яо имеет тысячи таэлей личного состояния в своих руках, иначе почему вы думаете, что Су Хуэй может работать в мастерской ткачества и вышивки «Юнь»? Она тайно привезла Су Хуэй, но держала ее в секрете от вас двоих. Вы так долго воспитывали ее, но на самом деле в ее сердце вы не лучше служанок рядом с ней.

Мать Су втянула в себя холодный воздух:

— Тысяча таэлей... серебра у нее действительно есть? Это все ее?

На самом деле, Чу Цзинь Мяо все это выдумала. Однако Чу Цзинь Мяо, не моргнув глазом, сказала:

— Конечно, это правда.

Мать Су полностью села:

— Резиденция маркиза — это действительно что-то, Су Яо... О нет, Чу Цзинь Яо действительно сама накопила столько серебра. В конце концов, я растила ее тринадцать лет, и я не прошу ее заботиться обо мне*. Не слишком ли много, если она даст мне 10 или 200 таэлей из своей руки?

*[养老 yǎnglǎo — заботиться (поддерживать) стариков (родителей); уйти на покой (по старости), быть на покое]

Отец Су тоже был тронут. Но вспомнив предостережения Чу Цзин перед отъездом, он немного засомневался:

— Но маркиз ясно сказал, что нам не разрешается подходить к ней снова…

Чу Цзинь Мяо фыркнула:

— Вы просто говорите, но никогда не действуете. Посмотри на Су Хуэй, она не только перешла под контроль Чу Цзинь Яо, она даже хорошо устроилась, маркиз что-нибудь сказал?

Эти слова придали матери Су уверенности, в то время как отец Су все еще не решался. Хотя он был свиреп со своей женой и детьми, вне дома он был очень ничтожен и мал. Он был простым крестьянином и боялся чиновников.

Чу Цзинь Мяо с презрением посмотрела на отца Су, и просто дала ему еще одну дозу лекарства.

— Ты боишься только власти маркиза Чан Син. Но знаете ли вы, что есть большая вероятность того, что я стану няннян* наследного принца.

*[娘娘 niángniang — устар. матушка-государыня, государыня-императрица. Почетный титул для женщин. Обычно используемый для обращения к императорским и знатным женщинам, таким как королевы, наложницы и принцессы]

— Что? – Мать Су была ошеломлена: — Мяо’эр, ты сказала, что хочешь стать няннян наследного принца? Главной женой?

Это «главная жена» сильно уязвило Чу Цзинь Мяо, и лицо Чу Цзинь Мяо опустилось, и она несчастно сказала.

— Вам не нужно беспокоиться об этом, вы только должны знать, что в будущем я буду гораздо более благородной, чем Чу Цзинь Яо. Если вы обладаете проницательностью, то делайте то, что я скажу. Если не думаете об этом и планируете жить такой жалкой жизнью как сейчас, то просто забудьте о моих словах.

— Как это может быть! – Мать Су сказала с радостью: — Наша Мяо’эр собирается стать няннян, и когда наследный принц взойдет на трон в будущем, разве это не сделает ее матерью-императрицей? Боже мой, мой Будда, я знала, когда поменяла тебя с Су Яо, что ты станешь большим успехом.

Отец и мать Су были вне себя от радости, а Су Шэн, который до сих пор ни в одном деле не преуспел, даже мечтал стать шурином императора,

Чу Цзинь Мяо был отвратителен их нетактичность и прервала их:

— Хорошо, эти слова конфиденциальны, вам не разрешается говорить об этом снаружи, вы понимаете?

— Естественно, как скажешь, – отец и мать Су сказали с улыбкой.

— Тогда вы, ребята, подойдите ближе, и я вам кое-что объясню.

Отец и мать Су поспешили к ней, и закончив слушать, они засомневались:

— Как это может быть? Если все закончится плохо, Су Яо не сможет выйти замуж. Мы помогаем тебе, но мы не можем быть такими бессердечными.

Чу Цзинь Мяо холодно рассмеялась, услышав это:

— Подумайте хорошенько, я повышу вас в будущем, когда стану няннян Восточного дворца, но как насчет Чу Цзинь Яо? Она поможет вам? Только одна из нас может занять высокое положение, поэтому хорошо подумайте, кому вы собираетесь помочь.

Отец и мать Су неловко посмотрели друг на друга, вероятно, понимая происходящее. Хотя они не знали, что происходит внутри резиденции маркиза, отец и мать Су, по крайней мере, слышали, что Чу Цзинь Мяо и Чу Цзинь Яо сейчас соперничают, и эти двое борются за хороший брак.

Отец и мать Су действительно понимали, что им жаль Чу Цзинь Яо, которая была той самой дочерью, подмененной ими. Но в конце концов, Чу Цзинь Мяо была их родной дочерью, между родной дочерью и их приемной дочерью, конечно, они должны были помочь своей родной дочери.

С тех пор, как Чу Цзинь Яо вернулась домой, она редко возвращалась в привычную обстановку, и проводила свои дни за писанием и разглядыванием за цветами, бездельничая.

После возвращения домой Чу Цзинь Яо и Старая фужэн Чу упомянули об этом деле. Старая фужэн Чу на мгновение была ошеломлена. Чу Цзинь Яо поняла, что Старая фужэн Чу не проявляла инициативу, дабы написать старой ванфэй и что это было намерение старой ванфэй, вернуть их домой.

Чу Цзинь Яо не утруждала себя размышлениями о причинах этого, но, в конце концов, дело было только в силе. Первоначальной целью поиска спутницы по учебе было составить компанию для уездной принцессы. Но теперь, возможно в уездной принцессе разочарованы, какой смысл было держать этих спутниц? Лучше было бы вообще не сравнивать.

Полмесяца спустя, служанка вышла из зала Жун Нин и побежала во двор Чао Юнь, громко крича еще до того, как вошла:

— Пятая юная барышня здесь?

Другая служанка поспешно вытерла руки и быстро выбежала:

— Барышня здесь, что с сестрой?

Служанка была окружена толпой и вошла в дом. Увидев Чу Цзинь Яо, она засмеялась и сказала:

— Я только говорила, почему я не вижу барышню снаружи. Оказалось, что юная барышня здесь играет в шахматы!

Чу Цзинь Яо убрала шахматные фигуры и встала с низкого табурета:

— Я просто небрежно расставляла для развлечения.

Служанка подошла взглянуть и с любопытством спросила:

— Почему юной барышне в голову пришла идея играть в шахматы?

— Мне нечего было делать, я просто убивала время в одиночестве.

Чу Цзинь Яо не хотела больше ничего говорить и просто промолчала. Она не знала, почему позволила служанке разложить шахматную доску. Возможно, она считала, что шахматы не так-то просто выучить. А просто бросить начатое было бы проявлением неуважения к человеку, который ее обучал.

Чу Цзинь Яо попросила кого-то показать место служанке, пришла сообщить новость, а затем спросила:

— Ты так спешила, у бабушки есть что-то для меня?

— Именно, – служанка сказала: — Цзюньванфэй приезжает в нашу резиденцию маркиза с несколькими юными барышнями. И только что Гутайтай прислала письмо, в котором говорилось, что она скоро приедет. Старая фужэн вызывает пятую юную барышню в зал Жун Нин ждать гостей.

— Значит важная гостья придет, – Чу Цзинь Яо встала и лично выпроводила служанку: — Я переоденусь и приду.

Отослав служанку, Чу Цзинь Яо попросила Лин Лун и остальных распустить ее волосы, снова собрала их в пучок и переоделась в просторное платье для встречи гостей.

Старая фужэн Чу сидела в центре зала рано утром, и увидев платье Чу Цзинь Яо, она внимательно посмотрела на нее и одобрила в своем сердце.

Чу Цзинь Яо была одета в двубортную рубашку цвета алойного дерева, под ней была ярко-розовая юбка Байдэ*, а на ее высоко взбитых локонах были заколки, сделанные в виде зимородки. Старая фужэн Чу была весьма удовлетворена. Она притянула к себе Чу Цзинь Яо и сказала:

— Несколько дней назад я слышала от Гун Мама, что ты беспокойна по ночам.

[*百迭裙 Bǎi dié qún - юбка в сто складку]

[[image:/storage/reader-images/7c1d877c7ceb3aa5c0797177483fc363bfc11b97.jpg]]

— Меня беспокоила бессонница, и мне требовалось много времени, чтобы заснуть, но теперь мне гораздо лучше.

Старая фужэн Чу кивнула головой и сказала:

— Хорошо, что тебе лучше. Цзюньванфэй и твоя Гутайтай скоро будут здесь, так что сиди рядом со мной и жди их.

Утешая и согревая ее*, позволив Чу Цзинь Яо сесть рядом с ними, другие сестры смотрели на Чу Цзинь Яо с очень глубоким значением. Вот так поворот событий, раньше Чу Цзинь Мяо могла вести себя прилично перед людьми, а теперь Чу Цзинь Мяо была даже хуже служанки перед старой фужэн Чу. Недавно вернувшаяся, за всю жизнь шелка не видевшая, Чу Цзинь Яо, теперь была завалена золотом и нефритом, была она очень богата.

*[嘘寒问暖 xūhánwènnuǎn — согревать вниманием, заботиться]

Когда старая фужэн Чу попросила Чу Цзинь Яо сесть рядом с ней, у нее, естественно, был план. Резиденция принца внезапно отправила Чу Цзинь Яо обратно, а теперь у ее дверей появилась и сама цзюньванфэй, причины этого старая фужэн Чу уже знала.

Вскоре снаружи дома послышались смеющиеся голоса служанок:

— Цзюньванфэй и Гутайтай здесь!

Войдя внутрь, цзюньванфэй издалека улыбнулась старой фужэн Чу и сказала:

— Старая фужэн в добром здравии, ах, Ваше тело еще крепкое.

Старая фужэн Чу засмеялась:

— Благодаря тебе я все еще могу жить и ходить на этой земле.

Цзюньванфэй улыбнулась, подойдя к старой фужэн Чу, и лично помогла ей сесть на кровать Луохань:

— Старая фужэн, я давно хотела навестить вас, но, к сожалению, резиденцию принца трудно оставить без присмотра, а я всегда занята. Наш старейшина всегда говорит, что хочет прийти в резиденцию маркиза, дабы поболтать с вами о семейных делах.

Старая фужэн Чу и цзюньванфэй говорили вежливые слова друг за другом, а Чу Цзинь Яо стояла рядом со старой фужэн Чу и молча слушала. Цзюньванфэй говорила долгое время, прежде чем перевела взгляд на Чу Цзинь Яо:

— Я не видела тебя несколько дней, пятая юная барышня становится все более и более блестящей.

Чу Цзинь Яо вернула десять тысяч благословений:

— Спасибо, Ванфэй.

Старая фужэн Чу рассмеялась:

— Она привыкла быть ленивой. Как она может сравниться с цзюньванфэй, энергичной и симпатичной.

Цзюньванфэй привыкла быть в центре внимания, куда бы она ни пришла в качестве гостьи. Она улыбнулась старой фужэн Чу, но ее взгляд был немного рассеянным.

Цзюньванфэй поняла, что на уме у уездной принцессы, и улыбнулась:

— В эти несколько дней четвертая юная барышня и пятая юная барышня уехали, а Бао Чжу все время думала о вас. Теперь, увидевшись, вы, младшие сестры, должны поговорить сами.

Цзюньванфэй отослала младших. А уездная принцесса, Линь Бао Хуань и несколько барышень из семьи Чу уселись снаружи, чтобы поговорить, оставив место внутри для взрослых.

Янь Цися также последовала за уездной принцессой и заглянула во внутреннюю комнату, в ее глазах мелькнул огонек нежелания.

На каком основании? Неужели все так и должно быть?

Пока Чу Цзинь Мяо наблюдала за этим, она опустила голову, не двигаясь, и молча считала минуты.

Считая время, два члена семьи Су должны были уже прибыть.

*[空穴来风 kōngxuéláifēng — букв. из пустой пещеры дует ветер]

Цзюньванфэй не знала, что сказать старой фужэн Чу, и сразу же выгнала младших.

Все девушки пошли в пристройку позади зала, чтобы посидеть. Уездная принцесса освободилась и, как только села, она потянула Чу Цзинь Яо, для разговора:

— Почему не послали мне письмо после возвращения домой? Мне до смерти надоело жить дома одной.

Слушая это, Линь Бао Ин рассмеялась и сказала:

— Третья младшая сестра, мы больше не люди, раз ты так говоришь?

Линь Бао Чжу сказала:

— Верно, в глазах третей младшей сестры есть только сестра Ян и две ее двоюродные сестры. Наши родные сестры ей надоели, это не считается.

Уездная принцесса говорила всё, что хотела. Но Чу Цзинь Яо не могла быть такой высокомерной. Она улыбнулась и сказала:

— Слова уездной принцессы прозвучали поспешно, но две двоюродных сестер уловили суть разговора. Мы — гости. Любой человек почувствовал бы себя неуютно после нескольких дней болтовни в резиденции принца. Напротив, две двоюродные сестры, вы и уездная принцесса — кровные родственники, словно левая и правая руки. Безусловно, вы не чувствуете пустоты, раз живете вместе.

Линь Бао Ин рассмеялась и сказала:

— Пятая младшая двоюродная сестра — просто хорошая собеседница, неудивительно, что бабушка всегда говорит о тебе.

— Старшая двоюродная сестра похвалила. Хорошо, что старейшина не возражает против моих капризов, – Чу Цзинь Яо улыбнулась и сделала вежливый жест.

— Как так? – Линь Бао Ин подмигнула и подавала знаки глазами, глядя на Чу Цзинь Яо: — Старейшина не возражала бы против твоих капризов, возможно, старейшина даже скучает по тебе и хочет, чтобы ты продолжала жить в резиденции принца, дабы оживила атмосферу!

Линь Бао Ин могла что-то услышать, поэтому она и шутила на эту тему. Однако, после таких слов Чу Цзинь Яо слегка смутилась, а лица других девушек изменились.

Выражение лица Ян Цися было особенно жестким. Она была племянницей цзюньванфэй и выросла, слушая о делах своего старшего двоюродного брата, она хотела выйти замуж за своего двоюродного брата с самого детства, даже ее тетя, цзюньванфэй, имела такое же намерение. Все шло хорошо, но вдруг появилась Чу Цзинь Яо, как Ян Цися могла быть готова к этому?

Она и Шицзы — зелёные сливы и бамбуковые лошадки*, и оба дажэна давно договорились. Она явно опережает Чу Цзинь Яо, так почему она должна быть ограблена этой недостойной барышней резиденции маркиза? В конце концов, Чу Цзинь Яо была всего лишь самозваной дочерью, выросшей в крестьянской семье, какое право она имела соперничать с ней, Ди-дочерью семьи Ян?

*[青梅竹马 qīng méi zhú mǎ — зелёные сливы и бамбуковые лошадки — обр. о детской непосредственности и чистоте, о дружбе с детства; о влюбленных, которые дружили с детства]

Из-за отношений с цзюньванфэй Ян Цися часто приезжала погостить в резиденцию Хуэй Лин. Она часто представляла себя супругой Шицзы, поэтому ей стоило большого труда наладить хорошие отношения со слугами резиденции принца. Служанка старой ванфэй Лань Цзэ тоже тайно любила Шицзы, и старая ванфэй пообещала в будущем отдать Лань Цзэ Шицзы, но не в качестве цэфэй*, а в качестве инян. Узнав же об этом, Ян Цися всегда была вежлива с Лань Цзэ, которая понимала смысл ее действии и уважала ее как хозяйку дома.

*[侧妃 Cè fēi — букв. боковая наложница — наложница резиденции принца, находящаяся на один уровень ниже ванфэй.

Они обе думали об этом в приятном ключе, просто ждали, пока цзюньванфэй и Шицзы все обсудят и сначала устроят брак с Ян Цися, а потом Ян Цися приняла бы Лань Цзэ как инян. Благодаря этой дружбе, в будущем жена и наложница будут подобно сестрам. Поэтому между Ян Цися и Лань Цзэ был заключен негласный договор: Ян Цися давала лицо Лань Цзэ, а Лань Цзэ прислуживала перед старой ванфэй, вручала Ян Цися и давала ей тайные советы.

Однако в день, когда пришло сообщение о войне с татарами, Лань Цзэ была застигнута врасплох, услышав от старой ванфэй, что она намерена оставить Чу Цзинь Яо для брака Шицзы. Лань Цзэ немедленно сообщила об этом Ян Цися. Услышав такую новость, та же почувствовала, что словно небо падает,

Ян Цися с возмущением подумала, цзюньванфэй на самом деле всегда была на ее стороне! Но старая ванфэй была настолько великой и обладала такой властью, что даже если ей это не нравилось, она все равно должна была слушаться старую ванфэй. Сегодня она приехала в резиденцию маркиза Чан Син, дабы сначала испытать воду, и когда старейшины семьи Чу выразят свое одобрение, они смогут пригласить поручителя к себе домой.

Ян Цися задумалась, ее кулаки постепенно сжимались до крови. Уездная принцесса позвала дважды: заметив, что Ян Цися не отвечает, она спросила с любопытством:

— Сестра Ян, что с тобой?

Ян Цися резко пришла в себя, подняла руку и провела ею по волосам, чтобы спрятать их:

— Я не расслышала, что сказала уездная принцесса?

— Я звала тебя несколько раз, но ты даже не отозвалась.

Уездная принцесса надула губы и пожаловалась:

— Мы просто хотели сказать — когда мы устроим банкет через несколько дней, можем хорошо провести время.

Чу Цзинь Яо выслушав, спросила:

— Уездная принцесса, Вам не обязательно посещать занятия в школе?

— В этом нет необходимости, – взмахнув рукой, уездная принцесса сказала: — Его Высочество наследный принц уже уехал, а моя матушка сказала, что я много работала последние несколько дней, поэтому мне следует отдохнуть и найти Мама, которая будет обучать меня позже, когда все уляжется.

Услышав ее слова, Чу Цзинь Яо поняла, что наследный принц уже уехал, поэтому никто не собирался следить, не задерживается ли учеба уездной принцессы, потому цзюньванфэй приняла решение отменить уроки уездной принцессы. Наверное в следующий раз придет указ о наследной принцессе, и те попросят Мама из дворца обучить уездную принцессу правилам дворца.

Чу Цзинь Яо была немного в трансе, услышав эти слова: наследный принц ушел так быстро? Она еще не поблагодарила наследного принца, и есть несколько вещей, о которых она хотела спросить его лично.

Например, она никогда не доставала свою нефритовую подвеску на глазах у людей, откуда Его Высочеству наследному принцу знать, как выглядит ее нефритовая подвеска? Кроме того, почему наследный принц будто был знаком с ней, и, более того, стал бы он заботиться о ней без задней мысли?

Конечно, возможно, только она так корыстна. Но вот насчет нефритовой подвески — очень странно.

А на днях наследный принц сказал, что его мать – императрица Вэнь Сяо и что фамилия его матери – Ци, что это значит?

От этих сомнений она готова была взорваться, и Чу Цзинь Яо уже думала пойти в резиденцию принца Хуэй Лин, чтобы спросить лично в следующий раз, но неожиданно наследный принц уже ушел.

Чу Цзинь Яо не могла не спросить:

— Почему наследный принц уехал так скоро?

Уездная принцесса пожала плечами и покачала головой:

— Я не знаю. По договоренности он должен был остаться больше чем на месяц, и как-то неожиданно наследный принц решил уехать, а мы даже не были готовы.

Никто не осмелился сказать ни слова против слов наследного принца. Даже если они и рассуждали втайне, невозможно предугадать мысли этого достопочтенного.

Чу Цзинь Яо задумалась на некоторое время и беспомощно покачала головой:

— Я тоже не могу догадаться, возможно, на фронте Его Высочество ждет что-то важное.

Говоря о наследном принце, барышни были взволнованы и болтали о нем:

— Странно, наследный принц приехал в Тайюань незамеченным и пробыл всего несколько дней, а на этот раз уехал. Я слышала, что губернатор собирался устроить банкет для наследного принца, но прежде чем кто-то успел подготовиться, Его Высочество вернулся, не сказав ни слова.

Третья юная барышня чувствовала то же самое;

— Я даже слышала, как на днях отец сказал, что планирует пригласить Его Высочество приехать и остаться в Тайюане на несколько дней после окончания банкета в резиденции принца. Несколько других дажэн тоже так думали, и все они считали, что Его Высочество легко отступил от границы, так что на этот раз он может остаться на полтора года. Наследный принц приехал в Шаньси первый раз с пребывании в городе!

— Да, никто не ожидал, что Его Высочество уедет так поспешно.

Чиновники Тайюаня считали, что прошло совсем немного времени после дня рождения именинницы резиденции принца, и господа выказывая уважение резиденции принца, не спешили пригласить наследного принца; наследный принц все равно позже поселится в другой резиденции, и они уступали друг другу, и никто из них не сделал ничего необдуманного, чтобы перехватить его.

Однако, к их удивлению, ворота не дождались его следующего шага.

Линь Бао Хуань гордилась этим.

— Поездка Его Высочества была направлена на празднование дня рождения бабушки; после праздничного пира Его Высочество, естественно, уехал.

Девушки из семьи Чу смеялись и поддерживали разговор:

— Двоюродная сестра права, в городе нет никого более уважаемого, чем резиденция принца, даже Его Высочество наследный принц дает лицо ей.

Три присутствующие девушки из семьи Линь не ответили, но все выразили свое одобрение. Третья юная барышня намеревалась польстить и спросила с улыбкой:

— Мы не благословлены так, и Его Высочество уехал, прежде чем у нас появился шанс встретиться с Небесным Лицом наследного принца. В отличие от нас, уездная принцесса и две ее сестры не только познакомились с наследным принцем, но и смогли время от времени выражать ему свое почтение. Пожалуйста, сжальтесь над нами и расскажите, как разговаривают и ходят наследный принц и благородные люди во дворце?

Линь Бао Хуань рассмеялась и сказала.

— Что еще можно сказать, разве они не такие же, как мы, с двумя глазами и двумя ногами?

Шестая юная барышня поджала губы и рассмеялась:

— Старшая двоюродная сестра, перестань нас интересовать и расскажи нам об этом. Кстати, я никогда не встречала никого из дворца.

Линь Бао Хуань была счастлива, что ее так превозносят, и после продолжила:

— Вообще-то, я тоже не часто видела Его Высочество, я лишь несколько раз выражала ему свое почтение.

Барышни резиденции маркиза с завистливым выражением лица поспешили следом:

— Ты даже выразила свое почтение наследному принцу, как завистно. Расскажи мне скорее, каков наследный принц?

Линь Бао Хуань сказала несколько робко:

— Откуда мне знать? Но наследный принц действительно молодой, величественный и внушительный, самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

— Правда?

Девочки из семьи Чу не совсем поверили в это, они выросли в резиденции маркиза и видели многих своих братьев и двоюродных братьев, многие из которых были особенно ухоженными. Услышав такие слова Линь Бао Хуань, многие из них засомневались.

Линь Бао Хуань сказала:

— Правда! Если вы мне не верите, спросите своих четвертую и пятую сестер, они тоже это видели.

Эта тема неожиданно затронула Чу Цзинь Яо, она не хотела ввязываться во все это. Что это за разговор — обсуждать мужскую ухоженность?

Но на глазах у всех Чу Цзинь Яо не могла с чистой совестью отрицать это, поэтому она просто незаметно кивнула головой.

— Действительно. Его Высочество наследный принц в самом деле очень молод и талантлив.

Хотя она считала Ци Цзэ самым выдающимся мужчиной, которого она когда-либо видела, наследный принц и Ци Цзэ выглядели одинаково, так что это не было ложью. Услышав слова Чу Цзинь Яо, все остальные девушки заволновались и облегченно выдохнули.

— Почему наследный принц так быстро уехал, мы его даже не видели.

Линь Бао Ин посмотрела на уездную принцессу и сказала:

— Что в этом такого, у тебя есть масса возможностей наладить хорошие отношения с третьей сестрой в будущем.

Те, кто не был в резиденции принца, не поняли смысла, но Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо поняли. Лицо уездной принцессы покраснело, и она протянула руку, собираюсь ударить Линь Бао Ин.

— Что ты болтаешь! Я тебя игнорирую.

Линь Бао Ин поспешно взмолилась о пощаде и, поклонившись, осчастливила уездную принцессу. Хотя уездная принцесса сказала, что она рассержена, ее глаза сияли.

Чу Цзинь Яо слегка улыбнулась, по какой-то причине ее сердце упало: дело между уездной принцессой и наследным принцем уже было решено. Изначально она думала спросить Его Высочество наследного принца наедине. Однако наследный принц уже уехал, даже если бы тот все еще был там, ей было бы неудобно это делать. Казалось, что ее вопросы неизбежно останутся без ответа.

Чу Цзинь Мяо холодно наблюдала за этими людьми, шутя, она не считала этих людей из семьи Чу необразованными, но гордилась тем, что сидела в одной комнате с наследным принцем.

Увидев безбрежнее море, уже невозможно довольствоваться прудом. Чем больше она встречалась с наследным принцем, чем больше видела, как ведут себя люди во дворце, тем больше ей хотелось прыгнуть как рыба во врата Дракона и с помощью своей силы взлететь в небо.

Когда ее вознесут в Восточный дворец, все эти люди из семьи Чу могут на нее обижаться? Она заставит этих людей встать на колени и умолять ее о прощении.

Уши Чу Цзинь Мяо дернулись, когда она услышала, как Линь Бао Ин сказала «уездная принцесса». Мысли Чу Цзинь Мчо ушли в сторону, теперь, когда ее подавляла старая фужэн Чу, ей будет трудно самостоятельно подняться до наследного принца. Но с уездной принцессой все было иначе: у нее была вся семья, которая проложить путь, и для нее было вполне возможно занять место рядом с наследным принцем. Если Чу Цзинь Мяо сядет на лодку уездной принцессы и будет сопровождать ее, выходя замуж в Восточный дворец, разве она не сэкономит время и силы.

Чу Цзинь Мяо размышляла о уездной принцессе, а Ян Цися ерзала на сиденье, потому что думала о цзюньванфэй, болтающей со старой фужэн Чу в зале. Молодые барышни имели ограниченное представление о происходящем снаружи. После болтовни полдня, говорить больше было не о чем. Вместе они разговаривали из-за наследного принца, в противном случае, они бы не стали такими оживленными. После окончания разговора, они потеряли интерес к теме и сели по двое и по трое, занимаясь шитьем и обсуждая одежду, украшения и другие семейные дела.

Видя, что никто не обращает на нее внимания, уездная принцесса тайком потянула Чу Цзинь Яо за рукав и сказала ей:

— Скажу кое-что на ухо.

Чу Цзинь Яо сотрудничала и подошла, а уездная принцесса сказала Чу Цзинь Яо:

— Знаешь, моя матушка намерена разрешить мне выйти замуж за наследного принца, возможно, я смогу стать наследной принцессой!

Это дело Чу Цзинь Яо знала давно, но сейчас она сделала вид, будто только узнала, и решила поздравить ее:

— Оказывается есть такое дело? Искренне поздравляю, наследный принц придал резиденции принца достоинство, думаю, определенно все получится.

Уездная принцесса была полна самодовольства.

— Да, моя матушка специально сказала мне, что я богата и удачлива, в этой жизни родилась, дабы наслаждаться счастьем. Если ты будешь хорошо следовать за мной, когда я стану наследной принцессой, я хорошо вознагражу тебя.

Очень плохо, Чу Цзинь Яо была недовольна в своем сердце и ничего не сказала в ответ на ее слов, лишь сказала:

— Спасибо, уездная принцесса, мои благословения ограничены, нет необходимости беспокоить уездную принцессу.

Уездная принцесса не обратила внимания на слова Чу Цзинь Яо, сейчас она была полна радости от того, что станет наследной принцессой. Она посмотрела на Чу Цзинь Яо, с высоко взбитыми локонами на висках и заколкой в виде феникса, брови и глаза будто нарисованы — она действительно принесет счастье в дом мужа. Уездная принцесса вспомнила слова старой ванфэй, когда она читала ей наставления:

— Посмотри на пятую барышню семьи Чу, она хороша собой, а ее нрав послушный и понимающий. Она так много страдала в детстве, но после того, как ее нашли, не стала высокомерной или нетерпеливой. Логично, что люди, внезапно разбогатевшие, скорее всего, станут высокомерными и неуправляемыми. Но посмотри на нее, она по-прежнему относится к людям с добротой и улыбкой, и она также очень добродушия со своими слугами, а ты, напротив, любишь браниться. Ты та, кто станет великим человеком в будущем, учись у Чу Цзинь Яо, именно такой должна быть придворная.

Старая ванфэй использовала Чу Цзинь Яо, чтобы дать наставления уездной принцессе, на что уездная принцесса была очень недовольна, что даже испытывала недовольство по отношению к Чу Цзинь Яо. Но теперь, взглянув на красивую и утонченную Чу Цзинь Яо, уездная принцесса вдруг перестала ее жалеть. Какой бы красивой и понимающей ни была Чу Цзинь Яо, в жизни она будет лишь женой обычного чиновника. С другой стороны, она собиралась стать женой наследного принца. Сейчас она станет наследной принцессой, а позже Матерью Нации.

Как феникс не обращает внимания на жаворонка, так и уездная принцесса не обращала внимания на Чу Цзинь Яо. Она притянула к себе Чу Цзинь Яо и долго разговаривала, и то, что она говорила, было ничем иным, как ее безудержными мыслями о будущем.

Во внутренней комнате старая фужэн Чу и госпожа Чжао сидели вместе с цзюньванфэй. Наблюдая за бесконечной болтовней цзюньванфэй, но сопротивлением перейти к делу, старая фужэн Чу не могла не почувствовать легкое беспокойство.

И цзюньванфэй теперь воевала с небесами. Она не слишком любила Чу Цзинь Яо, но предпочла бы, чтобы ее племянница стала ее невесткой. Но ее свекровь приказала ей сделать это, и цзюньван Хуэй Лин также согласился, поэтому цзюньванфэй оказалась в трудном положении.

Слова цзюньванфэй продолжались еще долго, и каждый раз, когда старая фужэн Чу поднимала тему обручения, цзюньванфэй отпрыгивала в сторону, шутя. После нескольких раз, старая фужэн Чу стала немного раздраженной. Что именно имела в виду цзюньванфэй? Дело было бы решено, если только цзюньванфэй разорвала бы бумагу на окне и заявила, что ей нравится Чу Цзинь Яо, а затем старая фужэн Чу ответила бы несколькими словами. Тогда цзюньванфэй могла выбрать подходящий день и попросить сватов прийти и сделать предложение руки и сердца. Но сейчас отношение цзюньванфэй не представляла из себя ни отказ, ни инициативу, и старой фужэн Чу это было крайне странно.

Чу Цзинь Мяо посидела немного в в заднем дворе, посмотрела на небо, встала и сказала:

— Я пойду переоденусь, чтобы уездная принцесса и две двоюродных сестер могли присесть.

У женщин было принято называть удобство* переодеванием, и уездная принцесса кивнула без особого беспокойства, поэтому Чу Цзинь Мяо, видя, что никто не обращает внимания, вышла первой. Выйдя из зала Жун Нин, она оглянулась и поспешно направилась к угловой двери.

*[方便 fāngbiàn — разг. пойти в туалет]

В западной угловой двери сидели две служанки, обе болтали щелкая семечки дыни. Чу Цзинь Мяо спряталась за подножием дома, посмотрела и обернулась, чтобы проинструктировать свою кормилицу Лю.

— Возьми эти пять серебряных монет и пошли этих двух женщин прочь. Остальное сама должна понимать, верно?

Лю Мама:

— Старая рабыня понимает.

Затем она взяла серебряные монеты из рук Чу Цзинь Мяо и как кошка направилась к угловой двери.

Дойдя до двери, Лю Мама намеренно дважды кашлянула. Когда две служанки, наблюдавшие за дверью, увидели Лю Мама, они быстро встали и поприветствовали ее, говоря:

— Ой, куда Вас занесло порывом ветра? Лю Мама, как поживают фужэн и четвертая юная барышня сегодня?

Лю Мама сказала:

— Естественно, хорошо, — она подошла, положила в руку служанки кусок сломанного серебра и сказала: — Я пришла выбрать головные украшения для барышни, а это вам для вина.

Служанка взвесила серебро в руке и сказала с улыбкой:

— Как можно брать вещи четвертой юной барышни?

— Барышня наградила вас вином, примите.

Обе служанки настолько широко улыбались, что их глаз видно не было, они взяли серебро и в этот момент не могли не встать. Одна из служанок спросила:

— Лю Мама, ты здесь?

— О, я пришла купить головной убор для юной барышни. Барышня надела все свои украшения, и не хочет никого беспокоить, визитом в ювелирный павильон. К счастью, торговцы, которые часто ходят по нашей улице, тоже продают украшения. Хотя они простые, но новые и полезные. Ими можно пользоваться.

— Ах, если бы я покупала у семьи Хуо, мне пришлось бы ждать некоторое время. Обычно он не приходит в это время.

— Все в порядке, я просто постою здесь и подожду. Раз вы собираетесь выпить вина, то я все равно подожду здесь и смогу присмотреть вместо вас некоторое время.

Обе служанки рассмеялись:

— Даже не знаю…

— Давайте! Идите.

Служанки пошли дальше.

— Я благодарна Лю Мама, раз решила присмотреть за дверью некоторое время вместо нас. Мы выпьем пару чашек и вернемся. Вам неудобно выходить через вторую дверь, так почему бы Вам не попросить умного мальчика присмотреть за ней для Вас, и как только придет торговец, попросите его позвать его. Вы сможете встать у второй двери и не спеша выбрать его.

Лю Мама ответила согласием, и, увидев, что две женщины ушли, сразу же побежала рассказать об этом Чу Цзинь Мяо.

— Барышня, все люди уже ушли.

Чу Цзинь Мяо хмыкнула и сказала.

— Как и планировалось, пусть те люди из семьи Су следуют за торговцем через дверь. Позаботься о мальчиках, которые следят за дверью, чтобы они не помешали отцу Су.

— Поняла.

Через некоторое время один из мальчиков снаружи подвел торговца ко второй двери и сказал Лю Мама выбрать украшения.

Лю Мама выбирала товары и специально спросила отца и мать Су, следовавшим за торговцем.

— Это твой брат? Почему вы совместно занимается делом?

Торговец взяв деньги, промолчал, а отец Су сказал:

— Нет, мы из Дома облачного ткачества и вышивки и ищем пятую юную барышню.

— Итак, вы здесь ищете пятую юную барышню. Последуйте за мной, не можем ходить по нашей резиденции, я поведу вас.

Отец и мать Су любезно согласились. Они вошли во вторые ворота, как велела Чу Цзинь Мяо. В то время Чу Цзинь Мяо сказала только подождать до вторых ворот, там их кто-нибудь встретит, но одного этого путешествия было достаточно, чтобы у отца Су и матери Су закружилась голова. Цветы и растения, которые они видели, были такими, каких они никогда не видели и не представляли, и им казалось, что они ступают по облакам, и все их тела кружились.

Лю Мама дала мальчику несколько копеек серебром и отослала того и торговца, после чего провела отца и мать Су в дом. Пройдя некоторое время, Чу Цзинь Мяо вышла из-за угла и угрожающе понизив голос, сказала

— Запомните, что бы ни случилось потом, вы должны упорно твердить, что пришли искать Чу Цзинь Яо. Вообще не говорите, что видели меня, понятно?

— Поняли, поняли.

Отец и мать Су кивнули Чу Цзинь Мяо, а их глаза продолжали смотреть на убранство резиденции маркиза. Чу Цзинь Мяо не могла видеть такого их отношения, и, проинструктировав их один раз, она взяла служанок и ушла сама.

Девочки все еще разговаривали в пристройке двора. Увидев ошедшую Чу Цзинь Мчо и шестая юная барышня с любопытством спросила:

— Четвертая старшая сестра, почему ты так долго отсутствовала?

Чу Цзинь Мяо улыбнулась:

— Я немного устала от сидения, поэтому, вышла на улицу подышать воздухом.

Услышав это, Чу Цзинь Яо не могла не взглянуть на Чу Цзинь Мяо, Чу Цзинь Мяо не похожа человека, который хотел бы выйти на улицу и прогуляться, что очень странно для нее. Чу Цзинь Яо посмотрела на Чу Цзинь Мяо, внезапно ее глаза уставились, как получилось, что уголок юбки Чу Цзинь Мяо был покрыт пылью? Казалось, что она пряталась за стеной и коснулась ею стеной. Разве Чу Цзинь Мяо не ходила переодеваться, почему она покрыта пылью?

Чу Цзинь Яо держала ненормальность в сердце, но не показывала ее на лице. Через некоторое время во дворе внезапно поднялся шум.

— Что происходит?

Все девушки встали, и служанка выбежала, а через некоторое время вернулась и сказала.

— Похоже, звук доносился со двора пятой юной барышни?

Толпа посмотрела на Чу Цзинь Яо, которая в свою очередь покачала головой:

— Я не знаю, что случилось.

Гу Мама также была встревожена, с тревожным лицом она подняла занавеску и вышла, ругаясь низким голосом.

— Старая фужэн и цзюньванфэй все еще внутри, что вы делаете?

— Гу Мама, мы тоже не знаем, кажется, кто-то ищет Пятую юную барышню.

Гу Мама нахмурилась.

— По вашему, барышня — та, с кем может встречаться кто захочет? Как смеют безобразничать в нашей резиденции, скорее прогоните!

Служанка снаружи ответила утвердительно. А Чу Цзинь Мяо услышав, что что-то не так, поспешно вышла и задержала Гу Мама и служанку, задавая вопросы.

Гу Мама втайне волновалась, но Чу Цзинь Мяо не отставала вопросами.

На этот раз шум дошел до старой фужэн Чу и цзюньванфэй. Цзюньванфэй вышла и спросила.

— Что здесь происходит?

Гу Мама поспешно поднялась и сказала.

— Ничего важного, это несколько подчиненных, не справившиеся со своей работой, теперь воют.

Услышав это, цзюньванфэй не стала беспокоиться о семейных делах других людей. Ян Цися подошла к цзюньванфэй и холодно сказала:

— Тетя, мне показалось, что я слышала, как кто-то снаружи кричал, зовя пятую юную барышню. Только я не знаю, что случилось.

— О? – услышав это, цзюньванфэй насторожилась и сказала: — уж коли та так громко кричит, значит, наверняка имеет неотложное дело. Лучше вызвать к себе.

После слов цзюньванфэй, у Гу Мама не было другого выбора, кроме как позвать шумных людей.

Когда отца и мать Су привели в зал Жун Нин, они были почти ослеплены обстановкой. Мать Су вспомнила слова Чу Цзинь Мяо и заплакала, увидев людей. Мать Су не стала разбираться, кто эти люди, а сразу же закричала, повысив голос.

— Моя бедная Яоэр, почему ты такая бессердечная?

Увидев же посетителей, лицо Чу Цзинь Яо сразу же изменилось. Она одним глазком посмотрела в сторону Чу Цзинь Мяо, теперь же поняла, куда только что ушла Чу Цзинь Мяо. Чу Цзинь Яо не ожидала, что Чу Цзинь Мяо сможет связаться с отцом и матерью Су.

Не ожидая, что сюда войдет такая пара грубых крестьян, цзюньванфэй нахмурилась и недоброжелательно сказала:

— Откуда они?

Мать Су выхватила ответ:

— Ванфэй, я здесь ищу свою приемную дочь, Су Яо. Хотя она не моя родная дочь, я, по крайней мере, растила ее тринадцать лет, и в своем сердце люблю ее как родную дочь. Теперь, когда она сбилась с пути, я, как взрослый человек, действительно не могу смириться с ее ошибкой.

Все служанки и женщины вдохнули холодный воздух и повернули головы в унисон, чтобы посмотреть на Чу Цзинь Яо. Эта женщина говорила все очень четко, естественно, все поняли, что речь идет о Чу Цзинь Яо.

Старая фужэн Чу тоже вышла, поддерживаемая кем-то, и смотрела на эту сцену с уродливым лицом. Чу Цзинь Яо спокойно стояла, сложив руки и отойдя в сторону. Она хотела посмотреть, что собирается делать Чу Цзинь Мяо.

Гладя на спокойную Чу Цзинь Яо, сердце старой фужэн Чу медленно успокоилось. Пока Чу Цзинь Яо сама не устраивала сцен, она не боялась. Однако в этот момент эти... старая фужэн Чу окинули Чу Цзинь Мяо печальным взглядом.

Гу Мама поняла намек старой фужэн Чу и холодно спросила мать Су:

— Наша старая фужэн сочувствует пожилым и жалеет слабых, покамест не будет возражать против вашей грубости. Скажи мне, чего ты хочешь, внезапно посещая нашу резиденцию маркиза?

Мать Су села на землю и закричала:

— Я не хотела приходить и снова беспокоить пятую юную барышню, но я просто не могла спокойно смотреть. Каждый месяц она получает много денег, а источник ее богатства крайне подозрителен.

_____________________________

В этой главе так много воды:( я заскучала пока переводила. Я была очень занята выставлением в академии. Даже в какой-то день спала всего два часа, и проснувшись прямиком отправилась в академию, потому новые главы не выходили.

*[китайская идиома: Небольшая помощь в трудную минуту вызывает благородность. Но если вы оказываете кому-то слишком много помощи и делаете его зависимым от вас, то когда перестанете ему помогать, он начинает испытывать к вам ненависть.]

— Неизвестный источник? – Гу Мама посмотрела на старую фужэн Чу, та не собиралась ее останавливать, поэтому она продолжила спрашивать:

— Как получилось, что не с неизвестного источника?

Мать Су сказала с нетерпением:

— Есть магазин под именем пятой юной барышни, который называется «Дом ткачества и вышивки Юнь», не так ли?

У Чу Цзинь Яо был магазин под ее именем? Девушки во дворе мгновенно посмотрели на старую фужэн Чу. Когда же это произошло, почему они не знали?

Мать Су украдкой посмотрела на всех людей, стоящих во дворе, словно статуэтки. На верхней ступеньке стояла пожилая фужэн, предположительно старейшина маркизата, а рядом с ней стояло множество молодых и замужних женщин, возможнее младшее поколение резиденции: с укладкой для замужних женщин – жены и наложницы, остальные – внучки, юные барышни. С другой стороны стояла знатная женщина, чьи одежды были еще более шикарными, чем у старой фужэн Чу. Мать Су догадалась, что это должна быть цзюньванфэй резиденции Принца, как и говорила Чу Цзинь Мяо.

Мать Су по настоящему была шокирована, глядя на Чу Цзинь Яо — как та могла так выглядеть? Если бы ее не предупредили заранее, она бы не узнала ее, случайно встретившись на улице. Чу Цзинь Яо стояла в конце коридоре: ее черные волосы были подобны облакам, губы красными, а зубы белыми, ее аура была холодной и неприкосновенной, к тому же была еще более привлекательной, чем другие юные барышни резиденции маркиза. Мать Су изумились, но в то же время чувствовала себя восхитительно. При виде других знатных людей, даже если они были богатыми и влиятельными, мать Су не смела и думать о другом. Но завидев, как Чу Цзинь Яо, которая росла под улюлюканье и крики, тоже оказалась такой, трудно было с этим смириться.

Мать Су осмотрела круг и обнаружила, что кроме нескольких девушек с удивленными лицами, самая главная из них, цзюньванфэй, выглядела совсем не так, как другие. В конце концов, она была ванфэй резиденции принца, чего не видела раньше? Простой дом для вышивания, возможно, цзюньванфэй до сих пор считает необъяснимым.

Мать Су сказала с большим усилием:

— Нет ничего удивительного в том, что у барышни есть магазин под ее именем. Но знаете ли вы от кого этот магазин?

— От кого? – третья юная барышня стоявшая в толпе, не удержалась и спросила:

— От кого же еще может быть, как не от бабушки и отца?

Мать Су, с острым слухом услышав это, преувеличенно покачала головой, говоря:

— Не совсем. Этот магазин не является собственностью главы маркизата, настоящий владелец дома вышивки носит фамилию Вэй, и не имеет никаких отношений с маркизом. Владелец лавки Вэй просто передавал ежемесячные дивиденды пятой юной барышне.

Старая фужэн Чу слушала долгое время, но не услышав ничего кроме чепухи, усмехнулась и сказала:

— Я думала, что это что-то большое, а оказалось только это. Не буду врать, я давно все это знаю, так же знаю, что владелец магазина Вэй дает пятой барышне ежемесячные дивиденды.

— О? – цзюньванфэй было любопытно, — Дивиденды не похожи на другие вещи, их не могут давать тем, кому не доверяют. Почему владелец маганиза Вэй просто так делится дивидендами с пятой юной барышей?

— Это долгая история, – старая фужэн Чу подумала, что это все, что могут сказать эти люди, и объяснила цзюньванфэй с презрением и без особого беспокойства, — В прошлом году пятая барышня спасла ребенка на улице, и все эти вещи были присланы в качестве благодарности.

Старая фужэн Чу имела корыстные намерения и хотела скрыть тот факт, что наследный принц подружился с ее семьей, поэтому она обошла этот вопрос одним предложением. Слушая их, у цзюньванфэй возникло много вопросов.

Она тоже вела дела с управляющими магазинов, какой владелец магазина будет использовать дивиденды в качестве благодарственного подарка? Это не слишком ли дорогостояще даже для спасительной благодати. Цзюньванфэй слушала с недоверием и все больше и больше чувствовала, что маркиз Чан Син замышляет недоброе.

Отец Су стоял, пошатываясь, он был не очень красноречив, а сейчас был еще больше напуган, не зная куда деть руки и ноги. Мать Су не могла вынести такого вида отца Су, поэтому она оттолкнула его и села на землю, плача и устраивая представление:

— Изначально я думала, что это благодарность за спасение жизни, и даже тайком сказала отцу, мол пятой юной барышне наконец улыбнулось счастье*, мы не зря ее кормили. Однако, когда мы в эти дни приехали навестить наших родственников в городе, мы услышали, как маленький помощник говорил, что их хозяин Вэй следует примеру богатых господ, тратя огромные деньги, дабы получить улыбку красавицы. Очевидно, у владельца магазина другие намерения!

*[苦尽甘来 kǔjìngānlái — вслед за горем приходит радость]

Веки старой фужэн Чу дернулись, она тотчас же громко наорала на мать Су.

— Ты, грязная старуха, что за чушь ты несешь?

Мать Су била рукой по земле и притворно плакала:

— Вам не стоит усомниться в моих словах, уважаемые госпожа, основательно обсудите доводы, верно? Иначе, к тому же кто бы стал резать плоть собственной семьи?

Маленькая служанка, прятавшаяся за колонной, потеряв самообладание, уже протиснулась вперед и шепталась со своей спутницей. Сердце цзюньванфэй заколотилось: недавние слова старой фужэн Чу были неразборчивыми и туманными, ныне прислушиваясь словам этой сумасшедшей бабки, казалось, всё начало проясняться.

Старая фужэн была в ярости, речь шла о репутации женщины, как она могла говорить такие глупости? Она тут же приказала выгнать этих двух безумцев из дома, но безрассудная мать Су легла на землю и закричала:

— Мое несчастное дитя!

Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, Чу Цзинь Яо взяла инициативу в свои руки и сказала:

— Бабушка, пожалуйста, пусть другие отправятся первыми, я поговорю с ней.

Старая фужэн Чу сдержала свой гнев и попросила Гу Мама пока подождать со своими людьми.

Чу Цзинь Яо посмотрела на мать Су, лежавшей на земле и говорящей глупости. Ее приемная мать, растившая ее тринадцать лет. Два года назад она все называла их своими отцом и матерью. Голос Чу Цзинь Мяо был на удивление спокойным:

— Вы не можете только на словах произвольно обвинять людей. Можете портить мою репутацию без доказательств? Говорите, что слышали это от маленького помощника из магазина, но сплетни о владельце магазина Вэй – разве это то, о чем может знать обычный маленький помощник? Вы не можете выдумать все, что хотите, одним ртом. а теперь чините беспорядки перед лицом уважаемых гостей.

Мать Су остолбенела, после била в грудь и униженно закричала:

— Я растила тебя тринадцать лет, и я воспитала тебя с трудом, претерпевая лишения, в итоге ты так издеваешься надо мной. Я столько лет страдала, предпочитая самой жить впроголодь, чем дать страдать тебе. В конце концов ты валишь с больной головы на здоровую. Ты говоришь, что я ложно обвиняю тебя, но таково намерение владельца магазина Вэй, раз сама этого не знаешь, как можешь утверждать обратное?

Чу Цзинь Яо словно говорила со стеной и сердито сказала:

— Тебе не нужно клеветать здесь на владельца магазина семьи Вэй, вместо этого должна предъявить доказательства!

— Какое доказательство может предоставить эта простолюдинка? Ты небрежно осуждаешь этого человека, семья Вэй относится к тебе великодушно, разве это считается намерением? Нужно ли еще искать доказательства!

Попросту беспочвенные рассуждения. Не имея никаких доказательств или свидетельств, можно выдумать такую чушь, типа «я считаю так, и так». Но ужасная мать Су, несмотря на свою вульгарность, все же задела мягкое место репутации женщины. В это время обычаи настолько строги, что мир очень критично относится к репутации женщины. Если она увлечется кем-то и это случайно выйдет наружу, мир не скажет ничего плохого о мужчине, а только обвинит женщину в неуважении к себе, когда очевидно, что женщина ничего не сделала. Теперь мать Су нагнетала обстановку, она не могла привести никаких доказательств или доводов, но по мнению других, именно Чу Цзинь Яо была неправа.

Слишком легко испортить репутацию женщины, даже если это «погоня за ветром и тенью*», и из пустой пещеры дует ветер**. Даже если дом мужа верят в сторону невесты, они откажутся от участия в браке ради сохранения лица и во избежание подозрений.

*抓风捕影 - китайская идиома, используется для описания нереальных или необоснованных домыслов.

**[空穴来风 kōngxuéláifēng — обр. в знач.: нет дыма без огня]

Вот о чем сейчас думает цзюньванфэй.

Хотя цзюньванфэй считает, что сегодняшний инцидент странный, но ее семья — резиденция принца, так высокочтимая знатная семья. Есть много невинных женщин на выбор, почему она должна искать невестку с двусмысленным поведением? Возможно, эта баба все выдумывает и поливает грязью Чу Цзинь Яо, но... что если?

Если бы человек, который пришел сегодня, был старой ванфэй, то в этом вопросе еще оставалось бы место для маневра, но цзюньванфэй и так не любила Чу Цзинь Яо, а теперь, услышав это, она сразу же передумала и решила, что этот вопрос нужно обсудить еще раз.

Одного взгляда на лицо цзюньванфэй хватило, чтобы сердце старой фужэн Чу замерло. Она поспешно жестом указала на Гу Мама:

— Полная ерунда. Быстро вытаскивайте их!

Мать Су лежала на земле, катаясь по ней:

— Ай-яй, вымогают показания, величественная и важная резиденция маркиза не осмеливается признаться в содеянном.

Чу Цзинь Яо не могла больше сдерживаться и холодно повысила голос:

— С самого начала ложное дело, как долго ты еще собираешься ставить спектакль? Неужели ты думаешь, что я не знаю, что у вас на уме?

— Какие у меня могут быть мысли, я делаю это для твоего же блага!

Чу Цзинь Яо холодно рассмеялась:

— Как ты смеешь так говорить, боюсь, вы делаете это ради родной дочери, так?

Чу Цзинь Мяо стояла, удовлетворенно наблюдая за драмой, неожиданно Чу Цзинь Яо втянула ее в этот кавардак.

Пораженная Чу Цзинь Мяо быстро сказала:

— Раз не можешь отмыться от грязи, не тащи меня в воду. Ты сама только что сказала, что тебе нужны доказательства, раз обвиняешь, где доказательства?

— Ты, закрой рот, – Чу Цзинь Яо бесстрастно посмотрела на Чу Цзинь Мяо и сказала: — Настенная пыль на твоей собственной юбке еще не стерта.

Как только девушки, наблюдавшие за происходящим, услышали это, они тут же повернули головы, чтобы посмотреть на юбку Чу Цзинь Мяо.

Третья юная барышня тихонько стукнула шестую юную барышню по руке и прошептала:

— Посмотри на этот угол, кажется, он действительно пыльный.

Шестая юная барышня покачала головой и жестом показала третьей барышне, чтобы та молчала. Чу Цзинь Мяо запаниковала, она хотела посмотреть на подол своей юбки, но неуклюже сдержалась, боясь дать предлог для нападок. Она вызывающе ответила:

— Я не знаю, когда я протерла пыль на своей юбке, но что это тебе говорит? Я их даже не знаю, так что какое это имеет отношение ко мне.

— Если это не имеет значения, почему ты так спешишь это прояснить? – Чу Цзинь Яо сказала: – никто не говорил, что ты имеешь к ним какое-то отношение, это ты бросилась выяснять.

Видя, что ситуация выходит из-под контроля, старая фужэн Чу вмешалась:

— Хорошо, давайте не будем об этом говорить. Я попрошу кого-нибудь разобраться в этом деле и дать честный отчет, когда придет время.

Третья юная барышня фыркнула, явно не впечатленная этим. Учитывая, как сильно старая фужэн Чу ценила Чу Цзинь Яо, она, естественно, будет всячески скрывать это дело. А результаты расследования, можно ли им доверять?

Старая фужэн Чу сказала цзюньванфэй:

— Ванфэй, уездная принцесса, пройдите и присядьте внутри, а немного позже старое тело* расскажет цзюньванфэй начало и конец этого дела.

*[老身 lǎoshēn — я (пожилые о себе)]

Цзюньванфэй нерешительно кивнула, она также была ответственной за домашнее хозяйство и не очень верила в так называемые результаты старой фужэн Чу. Однако, поскольку она находилась в резиденции маркиза, цзюньванфэй должна была дать старой фужэн Чу лицо, и после того, как она кивнула, она позволила кому-то помочь ей и вернулась в дом.

Старая фужэн Чу вздохнула с облегчением, зачинщика этого беспорядка покамест игнорировала, теперь самое главное было уговорить цзюньванфэй и заставить ее согласиться оставить все как есть.

Старая фужэн Чу заботится только о прибыли, а не о правде.

Перед тем как войти внутрь, Ян Цися случайно сказала:

— Пятой юной барышне так повезло, что у нее есть бабушка, которая так ее защищает.

После таких слов, лицо цзюньванфэй становилось все светлее и светлее.

И отец и мать Су начали орать, как только поняли, что люди маркизата собираются выгнать их. Отец Су, с ртом похожий на тыкву, не смог удержаться от крика во всё горло:

— Мы пришли с добрыми намерениями, чтобы сообщить вам, а вы неблагодарные, теперь вымогаете ложные показания?

Мать Су каталась по двору, крича во всю силу своих легких:

— Вы собираетесь расправиться с добропорядочным гражданином? Остался ли хоть один закон?

Руки Чу Цзинь Яо тряслись от гнева, она знала, что если она действительно позволит кому-то опустить отца и мать Су сегодня, неважно, чем это закончится, она не сможет ничего сказать. Если результат будет плохим, люди скажут, что она это заслужила, а если хорошим, те же люди зловеще скажут, мол это она подкупила болтливого рта.

Какая незаслуженная катастрофа, Чу Цзинь Яо спокойно наблюдала за неуклюжим и скандальным выступлением матери Су, она закрыла глаза и вдруг обратилась к Гу Мама:.

— Мама, пожалуйста, прекратите, у меня чистая совесть, если есть что сказать, нужно говорить ясно перед всеми.

Гу Мама посоветовала:

— Барышня, они просто кучка вульгарных крестьян, почему Вы должны снисходить до разговора с ними?

— Даже если они крестьяне, они, по крайней мере, воспитали меня. В прошлом мне приходилось называть их отцом и матерью.

Гу Мама напряглась при этих словах:

— Барышня...

— Мама не нужно расстраиваться, это правда, ничего плохого сказать нельзя, – Чу Цзинь Яо сказала: — Сначала отойдите в сторону, я поговорю с ними.

Гу Мама была так смущена, что сделала полшага назад и подняла глаза, чтобы увидеть указания старой фужэн Чу.

А Чу Цзинь Яо уже стояла перед матерью Су, которая пришла, чтобы лечь на землю и устраивать сцены. Мать Су лежала, а Чу Цзинь Яо стояла, так что даже если бы у матери Су была толстая кожа, она не смогла вынести такого, расправила плечи и со смущением встала с земли.

Чу Цзинь Яо встретилась взглядом с матерью Су и сказала:

— Когда-то давно я обращалась к тебе как к матери, поэтому, что бы ты ни делала со мной, я терпела, а когда позже вернулась в резиденцию Маркиза, я никому ничего не сказала ради доброты твоего воспитания. Однако я уважала вас всех как старших, но вы всей душой желаете мне смерти.

После ее слов, мать Су собиралась закричать, но Чу Цзинь Яо не дала ей шанса и продолжила:

— Ты все еще помнишь, как ты обращалась со мной, когда я была ребенком, верно? Когда ты послала меня к реке постирать одежду посреди зимы, моя сестра тайком принесла мне горячей воды, но увидев же меня, на глазах у всех пнула меня и наказала голоданием на целый день. Ты заставляла меня ходить в горы до рассвета за дровами, а когда я возвращалась, ты пинала их и ругала меня весь день, в то время как Су Шэн весь день спал в постели, а ты была слепа по отношению к нему, словно не видишь.

У Чу Цзинь Яо немного перехватило дыхание, пока говорила, она сделала глубокий вдох, чтобы сдержаться от слез, и насмешливо посмотрела на мать Су:

— Кстати, почему Су Шэн не пришел сегодня, когда вы пришли на такое большое мероприятие? Вы, наверное, думаете, что Су Шэн — человек, который должен сдавать экзамены и не может показываться на глаза, не может приходить в чужие дома, чтобы совершать эти негодяйские поступки. Вы с самого детства относились ко мне предвзято, били и ругали меня, но я это принимала, потому что я девочка. Но теперь я понимаю, что вы были жестоки не ко всем девочкам, а только ко мне! Ты с самого начала знала, что я не твоя дочь, поэтому считала добротой давать мне еду небрежно, и считая это благодеянием, что вообще не замучали меня до смерти. Но когда вы так мучили меня, какой жизнью жила ваша родная дочь в резиденции маркиза? Она была хорошо одета, хорошо накормлена, у нее было много слуг, и мои родители действительно относились к ней как к родной дочери!

Лир Лун с трудом слушала и со слезами на глазах позвала:

— Барышня…

Старая фужэн Чу сбоку была в ярости, слушая всё:

— Как они посмели так поступить с тобой?

Чу Цзинь Яо наконец сказала все то, что она сдерживала в своем сердце в течение многих лет, она проигнорировала посторонних и продолжила говорить:

— В первую очередь, это вы намеренно променяли меня, пытаясь устроить хорошую жизнь для своей дочери, и впоследствии, если бы мой отец не принял решение, вы бы всю жизнь держали меня в неведении. Теперь, когда мой отец вернул меня, этот человек смотрит вперед, а я не намерена обсуждать дела прошлого. Однако теперь, когда ваша родная дочь прожила богатую жизнь и стала четвертой юной барышней резиденции маркиза Чан Син, чего вы еще хотите? Почему вы должны влезать и портить мне жизнь, я что еще должна вам?

Людям во дворе было невыносимо слушать дальше, и они отворачивали головы, чтобы не слушать, даже лица членов семьи цзюньванфэй были непрощающими. Для этих благородных дам, чьи ноги не могли ступать по земле, разве могли они представить, до какой степени может быть ужасающей злоба на дне. Люди рядом с ними почувствовали, что их сердца сжались, когда они слушали, в то время как Чу Цзинь Яо, человек, о котором шла речь, была спокойна. Ее обиды и недовольство давно прошли. Отец Су и мать Су столкнулись с Чу Цзинь Я лично, и их попросили отступить, не давая сказать ни слова. Что толку сводить старые счеты, эти страдания уже прошли, а вот что Чу Цзинь Яо действительно хотела свести с ними, так это нынешние счеты.

Чу Цзинь Яо подавила свои бушующие эмоции и продолжила:

— Из-за вас я тринадцать лет жила несчастной жизнью на улице, и даже не могла избавиться от обморожения рук всю зиму. Из-за вас мы с моей собственной матерью не были близки и по сей день та испытывает неприязнь ко мне. И теперь вы снова собираетесь причинить мне вред ради Чу Цзинь Мяо? Почему вы решили войти в дом именно сегодня? Почему вы не говорили ни о чем другом, кроме как о вышивальном доме под моим именем? Вы, двое неместных, даже не знаете город, как вы нашли дорогу сюда? Ваши намерения очевидны, вы боитесь, что я встану на пути вашей собственной дочери, и все же вы говорите, что это для моего блага?

Услышав слова Чу Цзинь Яо о том, какую жизнь она вела в семье Су, все тело госпожи Чжао замерло от удивления и неожиданности. Она всю жизнь прожила в богатой семье, не пользуясь четырьмя конечностями, не делясь пятью зернами*, и думала, что хотя семья Су находится в сельской местности, она беднее только в плане еды и одежды, а в остальном мало чем отличается от дома маркиза. Теперь, услышав слова Чу Цзинь Яо, она поняла, как ошибалась.

*[四体不勤五谷不分 sìtǐbùqínwǔgǔbùfēn — обр. быть невеждой в практических вопросах; быть оторванным от действительности]

Губы госпожи Чжао скривились, она хотела что-то сказать, но не успела. Она не знала, что Чу Цзинь Яо жила такой жизнью раньше, и если бы знала, то не стала бы пренебрегать Чу Цзинь Яо. Когда госпожа Чжао услышала, как Чу Цзинь Яо сказала, что ее настоящая мать не была близка с ней, сердце госпожи Чжао будто пронзили ножом, и она не могла не повернуть голову и не заплакать.

А мать Су уже была немного взволнована цепочкой вопросов Чу Цзинь Яо. Она не могла ответить на ни одного из этих вопросов, она сделала все согласно договоренности с Чу Цзинь Мяо. Мать Су не осмелилась втягивать Чу Цзинь Мяо в это, и не выдержала даже взгляда на Чу Цзинь Мяо:

— Твои претензии к нам – это наше личное дело, не втягивай других, какое отношение это имеет к четвертой юной барышне?

Чу Цзинь Яо насмешливо рассмеялась:

— Вы все бьете или браните меня, а защищаете незнакомую женщину, с которой встречались всего несколько раз. Конечно, родная дочь все же совсем другое.

Чу Цзинь Мяо стояла далеко от этого вопроса, и, услышав эти слова, она ответила:

— Чу Цзинь Яо следи за своими словами, я их не знаю, не связывай этих двух деревенщин со мной.

Чу Цзинь Яо усмехнулась над отцом и матерью Су:

— Вы слышали это? Вы все рисковали своими жизнями ради нее, оскорбляя богатых и влиятельных людей, а она все еще считает вас вульгарными. Вы смогли дойти сюда благодаря тому, что Чу Цзинь Мяо вела вас по дороге, верно? Иначе откуда бы у нее на юбке взялась настенная пыль.

— Заткнись! – Чу Цзинь Мяо на мгновение запаниковала и сердито выругалась: — Какие у тебя есть доказательства, смеешь обливать грязью? Я их совсем не знаю, а пыль же на моей юбке из-за прогулки.

— Ты смеешь утверждать, что никогда не была у вторых ворот и не видела трех членов семьи Су раньше?

Чу Цзинь Мяо стиснула зубы и сказала:

— Осмелюсь.

Чу Цзинь Яо и Чу Цзинь Мяо не уступали друг другу, и после долгого наблюдения за ними, цзюньванфэй мягко сказала старой фужэн Чу:

— Старая фужэн, ваши две юные барышни весьма красноречивы.

Старая фужэн Чу была смущена, самое главное для женщины — быть уступчивой, а красноречивость не является преимуществом.

В зале Жун Нин царила суматоха, когда со стороны двора внезапно вбежал человек, а увидев отца и мать Су, то посинел от гнева:

— Зачем вы пришли сюда?

Су Хуэй была так зла, что у нее болели зубы, она грубо взяла маму Су за руку и собралась уходить:

— Я просто удивилась, почему вы, в последнее время такие добрые. А пришли поиздеваться над Яо Яо. Она живет хорошей жизнью, разве не можете просто отпустить ее?

Старая фужэн Чу нахмурилась:

— Кто это еще? Как вы вообще заходите через заднюю дверь?

Снаружи раздались голоса Линь Си Юань и Линь Си Нин в сопровождении второго молодого господина.

— Мы привели ее, – второй молодой господин сказал: — Я слышал, что на заднем дворе был переполох, поэтому я пришел туда с Шицзы. Мы проходили мимо как раз вовремя, заметили эту женщину с горькой мольбой у ворот. Я спросил ее о некоторых вещах вокруг пятой сестры, и она смогла рассказать мне о них все. Шицзы сказал, что поскольку ей действительно есть что сообщить, лучше привести ее с собой.

Увидев своего сына, выражение лица цзюньванфэй значительно смягчилось, и она спросила мягким голосом:

— Юань'эр, что привело тебя сюда?

Линь Си Юань не говорил, он смотрел на этот беспорядок во дворе:

— Что здесь происходит?

Су Хуэй с силой оттащила мать Су:

— Держи свое мнение при себе, ты с детства относилась к Яояо плохо. Теперь она вернулась домой, зачем ты крутишься вокруг нее? Достаточно опозорилась, возвращайся со мной! – схватив руку матери Су Хуэй, она сказала старой фужэн Чу и цзюньванфэй: — Эта дочь Су Хуэй когда-то была приемной сестрой пятой юной барышни. У моих отца и матери проблемы с головой, они постоянно говорят о всякой ерунде.

Оказалось, что это была дочь пары, и нескольких присутствующих женщин осенило. Поскольку их дочь вышла и сказала это, похоже, что у пары не все в порядке с головой. На лице старой фужэн Чу появилось облегчение:

— Такие неприятности, оказалось, сумасшедшие вышли, дабы говорить безумные вещи, да еще и выдумали это о нашей пятой барышне, какая незаслуженная катастрофа.

Выражение лица цзюньванфэй также изменилось, в самом деле безумцы?

Поняв, что все идет не по плану, Чу Цзинь Мяо мгновенно возненавидела Су Хуэя так сильно, что поспешно притворилась, будто говорит невзначай:

— Значит, это болезнь мозга? Но я не вижу, чтобы они говорили и вели себя как больные люди. Как ребенок, ты не можешь говорить такие проклинающие слова своим родителям, очевидно, я только что видела, как они логично разговаривали.

Мать Су, наблюдая за действиями Су Хуэй, не осмелилась возразить. Но после слов Чу Цзинь Мяо мать Су сразу вспомнила, для чего они сегодня пришли. Если сегодняшнее событие пройдет успешно, то Чу Цзинь Мяо сможет претендовать на место няннян наследного принца, что было большой удачей для старой семьи Су!

Чтобы сделать свою дочь няннян, мать Су бросилась и кричала во все горло:

— Я не сумасшедшая, ах ты, непочтительная дочь, как ты смеешь проклинать мать и отца!

Мать Су яростно оттолкнула Су Хуэя и сказала Чу Цзинь Яо:

— Хотя мы плохо обращались с тобой в прошлом, преданный сын появляется под палкой*. Я сделала это для твоего же блага, но ты в итоге затаила обиду. Ты не знаешь сердца хорошего человека, но мы все равно хотим остановить тебя, мы совершенно не можем позволить тебе сбиться с пути. Сейчас по то-твоему прекрасно имееть много серебра каждый месяц, но знаешь ли ты, какие мысли у другой стороны? Ты так молода, тебя легко ослепить, завидев перед собой преимущества. И ты винишь своих родителей за то, что они напомнили тебе о них. Но мы, как взрослые, должны показать тебе верный путь, даже если нас обидят!

[*棍棒底下出孝子 gùnbàng dǐxià chū xiàozǐ — значение: если бить ребенка, то из него выйдет толк]

Мать Су внезапно проснулась и поняла, что сегодня она пришла помочь Чу Цзинь Мяо, а тянуть с ранним счетом с Чу Цзинь Яо было просто бегством от нее. Она лишь должна говорить о деньгах Чу Цзинь Яо с неизвестного источника, ну теперь, когда она разрушила брак Чу Цзинь Яо, она передаст это дело Чу Цзинь Мяо. А когда Чу Цзинь Мяо станет няннян наследного принца, мать Су просто придет, чтобы прояснить это для Чу Цзинь Яо. В любом случае, Чу Цзинь Яо — настоящая дочь маркиза, если один брак не удался, всегда есть другой, о котором можно поговорить.

Линь Си Юань сразу же нахмурился после ее слов. Он лишь слышал, что женщины внутри устроили сцену, полагал, что те изображают куриный пух и чесночную шелуху*, что подняли шум из-за пустяка. Он не ожидал, что эта деревенская женщина откроет рот с такими словами. Сегодня он пришел поговорить с семьей Чу о помолвке, поэтому он не мог позволить этой деревенской женщине все выдумать. Линь Си Юань отошел в сторону и собирался поручить своим старшим помощникам помочь Су Хуэю оттащить людей, но прежде чем Линь Си Юань успел сдвинуться с места, подошла цзюньванфэй и сжала руку Линь Си Юаня:

— Это не наше дело, ты не должен вмешиваться.

*[鸡毛蒜皮 jīmáosuànpí — выеденного яйца не стоит (обр. о нестоящем человеке, дрянной вещи, мелком деле)]

Линь Си Юань не мог поверить тому, что слышал:

— Как ты можешь называть это не нашим делом, когда это касается пятой двоюродной сестры.

Услышав, какие слова он произносит, цзюньванфэй уставилась на Линь Си Юань и пригрозила:

— Не вмешивайся.

Линь Си Юань был так зол, что едва мог стоять на ногах, но перед всеми он не мог ударить матери по достоинству. Линь Си Юань заставил себя сдержать свои мысли и немедленно отправился к Чу Цзинь Яо.

Вокруг было шумно, но Чу Цзинь Яо спокойно стояла одна, как будто все происходящее не имело к ней никакого отношения. Сердце Линь Си Юань болело от упрямого и безразличного выражения Чу Цзинь Яо, но он не мог ничего сделать в присутствии цзюньванфэй.

Чу Цзинь Яо почти громко рассмеялась, она знала мать Су столько лет, но впервые видела мать Су такой находчивой. Жаль, что с такой находчивостью ей пришлось противостоять ей. Чу Цзинь Яо действительно отчаялась в холодности человеческих чувств в этом мире: госпожа Чжао воспитывала Чу Цзинь Мяо более десяти лет, даже после того, как правда вышла наружу, она все еще балует Чу Цзинь Мяо, как обычно, и ее приемная семья Су также действует ради своей родной дочери. Так кто же она на самом деле?

Чу Цзинь Яо безучастно посмотрела на мать Су и несколько пришла в отчаяние. Она ответила почти механически:

— Если следовать вашей логике, то в мире нет необходимости заниматься каким-либо бизнесом. Если владельцы вовремя присылают свои дивиденды, значит, у них плохие намерения, тогда что говорить об этих фужэн и тайтай?

Мать Су запаниковала и сказала:

— Я этого не говорила, я говорила только о тебе. Если у семьи Вэй не было других намерений, то почему, как ты думаешь, он впустил тебя просто так и каждый месяц вовремя присылал тебе дивиденды?

Чу Цзинь Яо знала, что богатство и деньги движут сердцами людей, поэтому в последние дни она скрывалась и не показывала свое богатство. Однако она не ожидала, что завистливая жадность человеческого сердца настолько ужасна. Только потому, что у нее была готовая доля серебра, которую она должна была брать каждый месяц, Чу Цзинь Мяо поручила отцу и матери Су сказать об этом?

В этот момент даже те, кто стоял неподалеку и наблюдал за весельем, негромко пробормотали:

— Да, почему так? Может быть, действительно есть что-то, о чем мы не знаем.

Госпожа Янь, невестка второго дома, подумала о больших сундуках Чу Цзинь Яо и сказала:

— Я помню, у пятой юной барышни осталось пять или шесть сундуков из красного дерева, верно? Мать была предвзята и отдала их прямо пятой юной барышне, мы даже не знаем, что внутри.

Чу Цзинь Яо испустила долгий вздох, хоть простолюдин и не виновен, но хранение нефритового кольца становится преступлением*, она окончательно решила разъяснить:

— Это просто благодарность за спасение и возмещение ущерба, мне нечего скрывать, если вы мне не верите, идите и найдите свидетелей. Это все, что я могу сказать, остальное я не хочу говорить, Хотите верьте, хотите нет.

*[Человек, хранивший нефрит, обязательно станет жертвой воров. Позже его стали использовать для описания человека, обладающего талантом, но циничного]

Госпожа Янь вздрогнула от этих слов, подумав, что это прикрытие, и что даже Старая фужэн Чу помогает Чу Цзинь Яо скрыть это. Но госпожа Янь не собиралась просить показать свидетелей.

Старая фужэн Чу была в ярости, когда услышала слова госпожи Янь:

— Гости все еще здесь, закрой свой рот! – отругала госпожу Янь, она повернулась к цзюньванфэй и сказала: — Цзюньванфэй, давайте пройдем внутрь и сядем, не нужно беспокоиться об этой ерунде.

Старая фужэн Чу все еще хотела продолжить разговор о браке.

Цзюньванфэй долгое время равнодушно смотрела на нее, затем засунула руки в рукава. Независимо от того, какой была правда, Чу Цзинь Яо была упрямой и непокорной. Не похожа на послушную и почтительную невестку. Чу Цзинь Яо осмелилась возразить своей приемной матери на глазах у всех. Даже если ее приемная мать поступила неправильно, она должна слушать старших, и не подводить их. Но посмотрите на Чу Цзинь Яо, она не делала ничего подобного. Как могла цзюньванфэй осмелиться взять такого человека в качестве своей невестки?

Цзюньванфэй сказала старой фужэн Чу:

— Старая фужэн, уже поздно, мы не будем оставаться, сегодняшнее дело — это дело вашего дома, нам не следовало его слушать, но дело настолько важное, что я даже не смею принимать решение, лучше вернуться и дать старой ванфэй самой принять решение.

Старая фужэн Чу была необъяснимо шокирована. Что имела в виду цзюньванфэй? Дело успешно завершено или провалилось? Она хотела попросить цзюньванфэй рассказать ей больше, но та твердо решила уйти.

Линь Си Юаня тоже неохотно вытащили за дверь. Перед тем как выйти за дверь, он хотел что-то сказать, но посмотрел в сторону Чу Цзинь Яо, которая с деревянным лицом слушала служанку и не замечала его. Линь Си Юань глубоко вздохнул и вышел вместе с цзюньванфэй.

Линь Си Нин сопровождал своего старшего брата, чтобы помочь, и даже не издал ни звука.

Собравшись уходить, Линь Си Нин внезапно остановился и обернулся, уставился на Чу Цзинь Мяо:

— Четвертая младшая двоюродная сестра.

— Хм?

— Ты действительно не знаешь этих двух человек и никогда их не видела?

Чу Цзинь Мяо сердечно улыбнулась Линь Си Нин:

— Конечно. Двоюродный брат, ты знаешь меня столько лет, и ты действительно сомневаешься во мне?

Линь Си Нин дернул уголками губ со странным выражением:

— Да, как я мог сомневаться в тебе. Даже если я слепой, я не могу не доверять тебе.

Прежде чем Чу Цзинь Мяо успела подумать, что Линь Си Нин имел в виду, она увидела, как Линь Си Нин удаляется. Чу Цзинь Мяо несколько раз окликнул его, но тот, как назло, не обернулся.

Чу Цзинь Мяо не приняла это близко к сердцу.

Старая фужэн Чу ничего не оставалось, как отослать цзюньванфэй, а когда она вернулась, то долго и тяжело вздыхала:

— Прекрасно, как же всё осложнилось? – Вспомнив о вредителе, она скрежетя зубами, спросила: — Где эти сумасшедшие?

— Находятся под стражей, та женщина и ее муж звонили во все колокола, говоря, мол наша резиденция маркиза угнетает добрых граждан, а дочь бранит мирных жителей, и не осмелились больше ничего говорить.

Старая фужэн Чу холодно рассмеялась:

— Кто знает, не разыгрывает ли эта семья, устраивая большое представление о наряженных в черной и красной*? Забудь о них пока, займись серьезными делами.

*[Метафора, означающая, что один выступает в роли сурового или неприятного персонажа, а другой - в роли дружелюбного или симпатичного персонажа при разрешении конфликта]

Гу Мама выпустила «ах», а затем сказала:

— Старейшина, они — крестьянская семья, но не низшего ранга. Хорошо, если бы мы могли быстро избавиться от них, но у старейшины есть другие дела, поэтому я боюсь, что не будет времени заниматься ими некоторое время. Было бы нецелесообразно держать их надолго.

Подумав немного, Старая фужэн Чу сказала:

— Давайте сначала отпустим их домой. Пошлем кого-нибудь с острыми глазами присмотреть за ними, чтобы они не улизнули.

Гу Мама отозвалась и повинуясь приказу, спустилась вниз. Мозг старой фужэн Чу болел от беспокойства о делах резиденции принца Хуэй Лин. Отношение цзюньванфэй сегодня было действительно тонким, она ничего внятного не сказала. Но только известила, что она вернется и позволит старой ванфэй принять решение, что заставило старую фужэн Чу сомневаться, какое же решение примет семья принца.

Старая фужэн Чу сидела на почетном месте, нервируясь, а остальные невестки и барышни стояли в ожидании внизу. Подумав некоторое время, неуверенная старая фужэн Чу решила сама отправиться в резиденцию принца. Приняв решение, величественный взгляд старой фужэн Чу медленно прошелся по людям в зале, и те, на кого падал взгляд, один за другим склонили головы.

Старая фужэн Чу сказала:

— Последние несколько дней буду занята, не могу выделить времени, дабы проучить вас. Однако у себя в голове я записала все, что вы говорили и делали. Вот когда я освобожусь, рассчитаюсь со всеми вами по очереди.

Старая фужэн Чу бросила на Чу Цзинь Мяо особенно недобрый взгляд:

— Ты не должна быть счастлива, думая, что можешь рассчитывать на меня. Скажу вам честно, я играю в эту игру с тех пор, как была девочкой уже сорок лет, и за эти годы я видела много коварных слуг, недовольных своей судьбой инян и служанок с сердцами выше неба. Много чего повидала. Глубоко ошибаетесь, раз думаете, что сможете скрыться от меня. Я хорошенько запомню сегодняшнее событие, и через несколько дней смогу выяснить, кто в этом замешан или кто скрытно способствовал!

Все девушки склонили головы в знак почтения, не смея дышать, а госпожа Янь, вертевшая языком, еще больше помрачнела лицом.

Старая фужэн Чу выглядела чрезвычайно усталой и махнула рукой, говоря им:

— Спускайтесь, оставьте меня одну на некоторое время.

Чу Цзинь Яо повиновалась и вышла вместе со своими сестрами. Несмотря на бледнее лицо, ее поведение было спокойным. Третья юная барышня изначально злорадствовала и хотела притвориться, чтобы утешить Чу Цзинь Яо несколькими словами, но когда увидела выражение лица Чу Цзинь Яо, оказалось, что она не может произнести ни слова.

Чу Цзинь Яо отстранилась ото всех подчиненных и сестер, у которых были свои мысли, и сама вывела Лин Лун и Цзе Гэн наружу.

Увидев Чу Цзинь Яо, госпожа Чжао хотела что-то сказать, но остановилась:

— Цзинь Яо…

Чу Цзинь Яо замерла и спокойно спросила:

— Матушка, зачем ты меня позвала?

Госпожа Чжао заикалась долгое время, но, к удивлению, так ничего и не смогла сказать. Только сегодня она поняла, что семья Су не была хорошей, и, оглядываясь назад, она почувствовала душевную боль за Чу Цзинь Яо. Но перед лицом холодной и безразличной Чу Цзинь Яо, как госпожа Чжао могла сказать что-нибудь для примирения?

Госпожа Чжао долго бормотала, но так ничего и не смогла сказать. Чу Цзинь Мяо увидев ее издалека, сразу же позвала госпожу Чжао:

— Матушка, где ты?

С невысказанными словами госпожа Чжао замерла, а Чу Цзинь Яо мягко улыбнулась и сказала:

— Матушка, раз уж ты хочешь пойти туда, забудь об этом. Если тебе есть что сказать, давай поговорим об этом позже.

Сказав это, она даже не дождалась реакции госпожи Чжао, повернула голову и ушла.

Чжан Мама последовала за госпожой Чжао и испустила долгий вздох при этом.

Сердца людей состоят из плоти и крови, не говоря уже о пятой юной барышне, даже она, толстокожая старуха, почувствует разочарование после одного-двух раз. В будущем она больше не будет советовать что-либо.

Попрощавшись с госпожой Чжао, Чу Цзинь Яо быстро пошла в сторону двора Чао Юнь, а Лин Лун и Цзе Гэн молча последовали за ней. Как только она вошла в собственный двор, на безучастном лице Чу Цзинь Яо сразу же появилась трещина. Всегда она перед всеми показывалась сильной и равнодушной, но как ей может быть все равно?

Чу Цзинь Яо закрыла лицо рукой и сказала Лин Лун и остальным:

— Я устала, вы мне здесь не нужны, можете идти гулять.

Глаза Чу Цзинь Яо были закрыты пальцами, и глаза окрасились красным цветом, делая невозможным для нее видеть происходящее снаружи. После слов Чу Цзинь Яо в комнате воцарилась тишина, и долгое время не было слышно звуков ходьбы людей.

Через некоторое время из промежутка между пальцами вытекли прозрачные слезы. Чу Цзинь Яо глубоко вздохнула и сказала:

— Думала, даже если я им не нравлюсь, но несмотря на прожитые вместе тринадцать лет, они испытывают чувства к маленькой кошке или щенку, но не ко мне.

— Отец и мать Су стояли на стороне родной дочери, матушка не могла отпустить дочь, которую она растила тринадцать лет. Все они на стороне Чу Цзинь Мяо. Тогда кто же на моей?

Когда она это сказала, голос Чу Цзинь Яо был спокоен, и если бы не слезы, стекающие по ее лицу, кто бы мог понять, что она плачет.

Лин Лун, как старшая, не могла не заплакать. Слушая ее, забеспокоилась:

— Барышня, не плачьте, это не стоит этих людей, береги свои глаза.

Как Чу Цзинь Яо не знала об этом? Она давно знала, что ей неловко в обеих семьях, и говорила себе, что не надо себя заставлять. Пока у нее нет ожиданий, она не будет разочарована. Но не ожидала, что ее вес будет настолько мал.

Сердце Лин Лун болело, наблюдая за происходящим. Она была одной из людей старой фужэн Чу и была послана на сторону пятой юной барышни, отчасти для помощи, а отчасти как доносчик. Но после долгого следования за Чу Цзинь Яо, Лин Лун постепенно начала чувствовать близость, к тому же она была старше Чу Цзинь Яо, и в сердце Лин Лун Чу Цзинь Яо была для нее как младшая сестра. Чу Цзинь Яо всегда всем мило улыбалась. Она никому не мешала, насколько это возможно, и все делала сама. Как никто не может любить такую заботливую и милую девушку?

Опечаленная и встревоженная, Лин Лун уже собиралась снова дать совет, и тут в дверь двора постучали.

Лин Лун знала, кто-то иза других дворов, поэтому ей пришлось проглотить свои слова и велеть Цзе Гэн открыть дверь и выйти.

Через некоторое время Лин Лун толкнула дверь и вернулась:

— Пятая юная барышня, только что старая фужэн прислала кого-то сообщить, что через три дня Вы будете гостьей в резиденции принца Хуэй Лин, потому следует начать подготовку заранее.

Слезы Чу Цзинь Яо уже собрались, только глаза были красными. Она кивнула головой, как послушная кукла-марионетка:

— Поняла.

С другой стороны, вернувшаяся домой с родителями Су Хуэй, закрыла дверь во двор. Лицо ее полностью помрачнело:

— Я вас в последнее время находила удивительно спокойными. С самого начала вы замышляли ужасное против кое-кого. Если бы я не вернулась сегодня, чтобы забрать свои вещи, я бы не знала, как долго вы будете держать меня в неведении и разыгрывать меня! Скажите мне, вас кто-то подстрекал, когда сегодня ходили к Яо Яо?

Лицо матери Су было неприглядным. Когда ее ругала собственная дочь, указывая на ее нос, она начала орать:

— Ты уже замужняя дочь, почему тебя волнуют эти дела материнской семьи?

Су Шэн тоже вклинился:

— Правильно, это не дело твоей семьи, просто займись своими делами.

Су Хуэй взяла веник из угла и бросила его в Су Шэна:

— Ты ешь мою еду и живешь в моем доме, а теперь смеешь говорить такие вещи? Я забью вас до смерти, вы, кучка бессовестных ублюдков! Неужели вашу совесть съели собаки?

В конце концов, Су Хуэй — младшее поколение, но права не имеет, ударить отца и мать Су, поэтому она выместила свой гнев на Су Шэне и обругала всех троих людей.

Отец Су слушал со смущением, а мать Су, завидев Су Хуэй, осмелившую ударить ее любимого ребенка, набросилась на волосы Су Хуэй. Увидев всю эту сцену, муж Су Хуэй, мясник Чжан оттолкнул мать Су с черным лицом.

— Попробуй еще раз?

Мать Су почти повалили на землю, ее сердце замерло, и она не осмелилась подойти и снова оттащить Су Хуэя, а только стояла в стороне и гневно ругалась.

Умерив свой гнев, Су Хуэй скрестила руки и спросила мать Су:

— Ты только недавно приехала в город, ты даже боишься чиновников, так как же у тебя хватает смелости идти в резиденцию маркиза искать неприятности? Позвольте спросить, вы послушали кого-то, кто подстрекал вас, и поэтому у вас хватило смелости пойти и усложнить жизнь Яо Яо?

Мать Су отрицала:

— Нет…

— Неужели Чу Цзинь Мяо тайно искал вас?

Лицо матери Су резко изменилось, после сказанных правдивых слов Су Хуэя.

Су Хуэй взглянула и сразу поняла, что угадала правильно. Она была просто в ярости:

— Познакомившись Чу Цзинь Мяо, как вы можете помогать ей вредить Яо Яо? Послушайте, что вы выдумали, в конце концов, она тринадцать лет росла у вас на глазах, как вы можете быть такими бессердечными?

Отец Су отнесся к этому пренебрежительно: — Она не из нашей семьи, мы были достаточно добры, кормя ее. Но Мяо’эр из нашей семьи Су, как это можно сравнивать?

— Так и знала, что идея принадлежит Чу Цзинь Мяо, гадюке. Это она велела вам говорить все это?

Мать Су была очень недовольна, слушая ее:

— Она твоя родная сестра, как ты можешь так говорить о своей сестре?

— У меня нет такой сестры, как она.

Су Хуэй нахумурилась, посмотрела на небо и сказала себе:

— Дом вышивки еще не должен быть закрыт, я быстро найду младшего владельца Вэй.

Услышав это, мать Су забеспокоилась:

— Ты собираешься причинить вред одному из своих ради чужака? – Мать Су попыталась потянуть Су Хуэй, но ее удержал мясник Чжан, и Су Хуэй воспользовалась этой возможностью, чтобы поспешить уйти.

Дом вышивки был уже заперт, Вэй Лян проверил двери и окна и уже собирался идти домой, когда его окликнул Су Хуэй с большого расстояния. Задыхаясь, Су Хуэй подбежала к Вэй Ляну и, не успев поздороваться, поспешно сказала:

— Младший владелец Вэй, я хочу Вам кое-что сказать.

Вэй Лян с любопытством спросил:

— Что ты должна сказать сейчас? Можно завтра.

— Нет, завтра будет уже поздно.

Су Хуэй рассказала Вэй Ляну всю историю о том, что произошло сегодня в резиденции маркиза. Не заботясь, что сказанное может обидеть Вэй Ляна, она умоляла:

— Младший владелец Вэй, мою сестру, пятую юную барышню семьи Чу, действительно обидели. Я надеюсь, Вы сможете поговорить со старшим владельцем Вэй, чтобы он заступился за мою сестру и развеял слухи.

Выражение глаз Вэй Ляна изменилось, когда он услышал о пятой юной барышне семьи Чу. Он поспешил домой, поэтому просто повернул направление и сказал:

— Старшая госпожа Су, раз уж ты просишь меня, я скажу за тебя пару слов. Получится или нет, зависит от желания моего отца.

Су Хуэй тут же горячо поблагодарила его. Им повезло, что Вэй У действительно был сегодня в доме. Он обычно уезжал в командировки или осматривал недвижимость в других местах, так что даже Вэй Лян мог видеть его не чаще раза в месяц.

Вэй У, казалось, был занят чем-то важным. Подняв голову и увидев Вэй Лян, он спросил легким тоном:

— Что случилось?

Но Вэй Лян знал, что если он не скажет ничего серьезного, его будут ругать. Вэй Лян склонил голову и почтительно сказал:

— Отец, речь идет о пятой юной барышне Чу.

Лицо Вэй У сильно осунулось, и он махнул рукой, чтобы Вэй Лян отвалил. Вэй Лян не посмел ослушаться и уже собирался выйти с опущенной головой, но, не успел он сделать два шага, его окликнул Вэй У:

— Пятая юная барышня Чу, о которой ты упомянул, это пятая юная барышня из резиденции маркиза Чан Син?

— Именно.

Вэй У отложил ручку, его лицо стало странным. Вэй Лян неуверенно спросил:

— Отец, высшее руководство несколько раз давало нам конкретные указания, как ты думаешь, мы должны сообщить об этом высшему руководству?

Вэй У вспомнил побои, которые получил Тан Синь И, и то, как Сяо Линьцзы с нахмуренными бровями давал указания, и наконец Вэй У сказал:

— Я вижу, что наследный принц по необычному относится к этой женщине. Если мы не сообщим об этом, в случае, если мы ошибаемся, то достаточно настрадаемся, если эта барышня раздует из мухи слона в будущем. На всякий случай лучше быть осторожным. Ты расскажешь мне всю правду о произошедшем сегодня, во всех подробностях, и я поговорю с хозяином по своему усмотрению.

— Ах, да.

Мало кто знал, что Вэй У был членом штаба наследного принца, так же как мало кто знал, что Вэй У, извесьный в деловом мире, называемый «Мастер Вэй», на самом деле был евнухом.

Вэй Лян, по сути, был его приемным сыном.

Сам Вэй У отправился к границе, а карета из резиденции маркиза Чан Син также направилась к резиденции принца.

В этом году резиденция маркиза Чан Син и резиденция принца поддерживали тесную связь, и кареты двух семей время от времени путешествовали, но ни разу старая фужэн Чу не была в таком состоянии.

Старая ванфэй уже дала согласие на этот брак, и о том, что следует знать, а что нет, все догадываются. На таком этапе возможно, что ничего не изменится.

Когда свита старой фужэн Чу прибыла в резиденцию принца, с ними обращались, как и прежде. Старая фужэн Чу нахмурилась и отвела своих многочисленных внучек к старой ванфэй.

Старая ванфэй завидев их, улыбнулась. Старая фужэн Чу не сдвинулась с места и сказала нескольким младшим сестрам Чу Цзинь Яо:

— Вы, младшие, хорошо проводите время, мы не будем вас задерживать, выходите и пообщайтесь между собой.

Чу Цзинь Яо, уездная принцесса и остальные сидели во внешней комнате. Когда все разошлись, старая фужэн Чу спросила старую ванфэй:

— Старая ванфэй, что Вы теперь скажете по поводу вопроса, о котором говорили мне ранее?

Старая ванфэй проклинала старую лисицу, о браке между двумя домами сначала упомянула старая ванфэй Чу. А теперь же об этом первой заговорила старая ванфэй?

Старая ванфэй рассмеялась, не обращая внимания на ловушку старой фужэн Чу, и сказала окольным путем:

— У детей и внуков есть свои собственные благословения, мы, старшие, не можем беспокоиться слишком много. Единственное, о чем мы просим — невестка должна быть послушной и спокойной, дабы она смогла создавать спокойствие в семье.

Старая фужэн Чу неосознанно нахмурилась, старая ванфэй скрыто смеялась над их пятой юной барышней за то, что она не была достаточно послушной и не была спокойной в резиденции семьи? Старая фужэн Чу равнодушно улыбнулась:

— Все старейшины в любой семье ожидают, что их дети будут послушными, а девочек даже учат этому с самого детства. Однако быть сыном легко.. Многие девушки и невестки вырастают такими, но жаль, что мы, старшие, можем учить их лишь временно, но не всю жизнь. Рано или поздно нам придется идти впереди них. Хорошо, когда мы рядом, а когда нас не будет рядом, а они столкнутся с семьей, полной родственников, что будет? Кто любит, планирует их долгую жизнь, женят и наставляют, учат их стоять на ногах.

Она говорила, что хотя Чу Цзинь Яо не была достаточно послушной, у нее было преимущество — она была сильной от природы. Она также хотела научить таким образом свою дочь, но если бы это была ее внучка, ей бы не понравилась такая женщина с большими идеями. Старая ванфэй была полна уверенности в том, что ее семья — резиденция принца никогда не придет в упадок в этой жизни, поэтому ее невестке совсем не нужно было иметь собственные идеи, просто должна слушаться старших.

Ей нравилась Чу Цзинь Яо, так как та была приятной на внешность, красноречива и была добра к своим подчиненным, и по этой причине старая ванфэй даже использовала Чу Цзинь Яо в качестве примера для подражания для уездной принцессы. Однако на днях она услышала от цзюньванфэй, что эта пятая барышня была очень напористой в своем доме и даже осмелилась при всех расспрашивать своих приемных отца и мать. Резиденция принца была не тем местом, где можно слушать клевкту, и в то, что сказала мать Су, старая ванфэй не совсем поверила, но те слова, которые Чу Цзинь Яо задала отцу и матери Су, заставили старую ванфэй засомневаться.

Как можно осмеливаться обвинять своих приемных родителей в том, что они несправедливы к вам? Как смеет молодое поколение ругать старших?

Старая ванфэй фыркнув, немного посмеялась. Однако они — дом жениха, ниже на полголовы. Пусть даже не было письменного соглашения и еще ничего твердо не сказано. Но не следует говорить по-иному.

Ради репутации резиденции принца и Линь Си Юань, старая ванфэй уступила:

— Пятая юная барышня мне очень нравится, мы уже говорили об этом раньше, и нехорошо сейчас притворяться, что этого не было. По-моему, почему бы нам не оставить пятую юную барышню, согласно предписаниям обычаи взять ее в качестве цэфэй.

.

*[ 正妃 Zhèng fēi — она же Ванфэй. Что бы вы понимали: чжэнфэй и цэфэй – обе законные жены, только цэфэй вторая по рангу, и их может быть две]

Старая фужэн Чу надолго замерла, услышав слова старой ванфэй:

— Что Вы сказали?

За пределами цветочного зала Чу Цзинь Яо позвала Ян Цися:

— Пятая барышня, останься.

— Что такое?

Ян Цися посмотрела на Чу Цзинь Яо и странно улыбнулась. Из-за радостного настроения ее глаза были чрезвычайно яркими, а улыбка в глазах заставляла чувствовать человека неловко:

— Старую фужэн Чу редко можно увидеть вне ее резиденции, и в последний раз она приходила, чтобы засвидетельствовать свое почтение старой ванфэй. Пятая барышня, на этот раз старая фужэн Чу лично привела тебя в резиденцию принца, какова причина этого?

Услышав же это, Чу Цзинь Яо кое-что поняла. Ян Цися боялась, что она что-то услышала, и теперь пришла, бахвалиться своими перьями. Чу Цзинь Яо не хотела обращать на нее внимания, развернулась и ушла, а Ян Цися не хотела отпускать Чу Цзинь Яо, специально подошла к ней сзади и сказала:

— Пятая барышня, ты еще не ответила. Почему ты уходишь? О да, как поживают твои приемные отец и мать, любовь и дружба вашей семьи очень трогательны.

Если бы это было направлено только на нее, Чу Цзинь Яо не стала бы обращать на это внимание, но Ян Цися зашла слишком далеко, даже втянув в это отца и мать Су, и используя такой насмешливый тон. Чу Цзинь Яо остановилась и оглянулась на нее с пронизывающим взглядом:

— Барышня Ян, не будь безжалостна, оставь хоть один путь для отступления. В будущем встретимся еще. Ты не сдержанна в речи, позже не попади в отчаянное положение.

Как будто услышав что-то смешное, Ян Цися захихикала, все ее тело дрожало от смеха:

— Как ты смеешь угрожать мне после всего этого? Как смешно. Чу Цзинь Яо, ты все еще считаешь себя соответсвующей внучатой невесткой в глазах старой ванфэй? Я могла бы сразу сказать тебе, что все твои прекрасные мечты, включая мелочные мысли вашей семьи, потерпели крах. Ты пытались украсть чужие вещи, но в конце концов тебе все равно приходится возвращать их первоначальному владельцу. Есть вещи, которые принадлежат истинному хозяину, и некоторые люди не могут их отнять, как бы они ни старались!

Чу Цзинь Яо весело рассмеялась и не могла не сказать:

— Барышня Ян, ты относишься к этому браку как к делу всей своей жизни, но другие могут этого не делать. Со всем этим умением — хвастаться своей силой, ты могла бы с таким же успехом читать больше книг и научиться чему-то стоящему.

— Ах ты! – Ян Цися была разгневана словами Чу Цзинь Яо, в душе она была раздражена и все больше и больше старалась, заставить Чу Цзинь Яо потерять лицо. Ян Цися усмехнулась и сказала: – Ты сейчас такая выоскомерная, в конце концов, когда позже, ты должна подавать мне чай*. Разве этого не достаточно, чтобы быть высокомерной сейчас.

*[Есть такая чайная церемония, когда наложница приподносит чай главной жене, дабы та официально приняла ее как наложницу мужа]

Чу Цзинь Яо нахмурилась при этих словах:

— Что ты сказала?

Ян Цися подняла подбородок и нарочито растянула тон:

— О, разве пятая барышня не знает, что Старая ванфэй считает тебя недостойной быть главной в семье, но она не отказалась взять тебя в невестки, поэтому планирует сделать тебя цэфэй Шицзы.

Словно гром раздался в ушах Чу Цзинь Яо, она была так потрясена, что едва держалась на ногах.