Дорогое лето Vegetable Кому-то восемнадцать лет кажется порой юности. Для Са Юль это лето, вернувшееся как обычно, было просто ещё одним звеном в унылой цепочке сезонов. — Сонбэ ведь не плохой человек. — Ты судишь о людях только по их лицам? Так продолжалось до того мига, когда он ворвался в её жизнь с глухим стуком, будто мяч для бейсбола, летящий по дуге. — Сонбэ, вы так ласковы с каждой девушкой? — Подобной нежности удостаиваешься только ты. Белая форма, отдающая мылом, и чёрные, как уголь, глаза, сверкающие точно стёкла. Хён Си Джун, которому девятнадцать, пробирается в каждое мгновение Са Юль, словно затяжной дождь, пропитывает её насквозь и исчезает, будто ничего и не было. Девять лет спустя этот мужчина снова невероятным образом возникает перед ней. — Не можешь отделять личное от работы? Соблюдай дистанцию. Тот, кто когда-то был нежен лишь с ней, теперь единственный, кто держится с ней холодно. Но Са Юль, как и тем летом, по-прежнему будоражит его сердце. — Тебе уже не восемнадцать. Одним поцелуем не отделаться. — Я знаю. На сплетённых языках остался привкус сладкого лета. Пора, что была самой невинной, стоило переступить порог совершеннолетия, забурлила обжигающей страстью. ==================== Пролог В то лето наша юность, словно что-то недозревшее, была сладкой при первом укусе, а под конец оставляла терпкое и горьковатое послевкусие. Она казалась кислотой, от которой так просто не избавишься даже спустя долгое время. *** В воздухе витал слабый запах металла. В это время года, когда холод окутывает всё тело, куда бы ты ни пошел, к запахам людей всегда примешивался этот леденящий, металлический душок. Было в нем что-то неуловимое — и не запах ветра, и не просто аромат остывшего воздуха. Казалось, еще вчера сквозь сочную зелень пробивались солнечные лучи, разбрасывая повсюду влажный зной, но осень подкралась внезапно и бесшумно, подобно этому самому воздуху. — Ха-а… Глубоко вздохнув, Са Юль пересекла лобби отеля. Она устало откинула назад свои шелковистые волосы, и стоило ей сделать шаг, как на неё тут же устремились взгляды окружающих. Твидовая юбка от люксового бренда, выгодно подчеркивающая стройные ноги, подобранный в тон жакет, перекинутое через руку пальто, а также туфли и сумка, в которых с первого взгляда угадывалась дороговизна. Конечно, дело было в ее стиле и ауре, позволявшим ей носить всё это так естественно, словно это была ее вторая кожа. Но главной причиной, приковывавшей к ней внимание, оставались таинственные светло-карие глаза и безупречные, словно вылепленные скульптором, черты лица, красоту которых не могла скрыть даже глубокая усталость. Несмотря на откровенно пялящихся людей, у самой Са Юль не было ни сил, ни желания обращать на них внимание. Куда важнее чужих взглядов, полных восхищения, зависти или любопытства, было то, как ей теперь выдержать дедушкин гнев и нотации, которые обрушатся на нее с минуты на минуту. «А вы мне нравитесь, Са Юль. С самого первого взгляда». От стресса шея так затекла, что боль отдавалась в висках. Са Юль поморщилась и потерла затылок. Она думала, что собеседника притащили сюда так же силком, как и ее саму, но кто же знал, что он проявит к ней такой интерес… Из-за этой непредвиденной ситуации она едва не застряла там намертво. «Это важные смотрины. Депутат Со очень высокого о тебе мнения». «В этом и заключается польза девчонки». Польза. Са Юль невольно усмехнулась. Она только что вдребезги разбила эту свою единственную «пользу» и ушла. Ей даже было любопытно, какое лицо сделает ее высокочтимый дед, когда узнает об этом. Он так тщательно заботился о своем имидже, что вряд ли стал бы метать громы и молнии на людях, но взглядом точно испепелил бы. А это, в свою очередь, принесло бы ей немалое удовлетворение. «Я пока не планирую ни с кем встречаться. Прошу прощения». С каким лицом сидел тот мужчина, когда она бросила ему эти слова, пряча за ними абсолютное отсутствие всякого сожаления? Даже это уже давно стерлось из её памяти. Она изначально не придавала значения этим смотринам, на которые пошла, не зная ни лица, ни имени жениха. Что раньше, что сейчас ее роль заключалась лишь в красивой картинке — и только. «В этом отеле просто потрясающий клубничный шорткейк… Сахар упал, надо купить один и ехать домой». Только Са Юль безучастно подумала об этом и собралась развернуться в сторону пекарни, как вдруг… — …А? Проходя мимо лифтов, она мельком взглянула на до блеска натертые двери и увидела в них свое отражение, как в зеркале. Но вместо того, чтобы удовлетвориться своим видом, она нахмурилась: за то короткое время, что она здесь провела, колготки, видимо, за что-то зацепились, и теперь по ним ползла длинная стрелка. С губ сорвался бессильный вздох. *** Как и положено пудренице в роскошном отеле, внутри было безупречно чисто. Поставив сумку рядом с собой, Са Юль опустилась на табурет в центре комнаты и скинула туфли на высоких каблуках, которые всё это время нещадно мучили ее миниатюрные ступни. Она проносила их совсем недолго, но свод стопы и область под большим пальцем пульсировали болью, словно там расплывался синяк. Са Юль была довольно высокой, да и в принципе не любила неудобную обувь, поэтому, сколько бы она ни носила каблуки, привыкнуть к ним так и не смогла. Разве могло обойтись без последствий, если она насильно втискивала себя в то, что ей совершенно не подходило? Вся эта сегодняшняя встреча была сродни сухому куску хлеба, который она с трудом протолкнула в горло, даже не запив водой. И значила она не больше. — Ху-у… Стрелка была довольно заметной. День выдался промозглым, и Са Юль подумывала оставить всё как есть, но в итоге решила, что лучше уж идти с голыми ногами, чем тащить на себе испорченную вещь. Проведя рукой по стрелке, она слегка приподнялась и потянула колготки вниз. Са Юль наклонилась, снимая плотно облегающий капрон со своих гладких ног, как вдруг послышались шаги, и прямо перед ней замерли чьи-то незнакомые туфли. — … Мужские ботинки? Услышав чье-то присутствие, Са Юль инстинктивно вскинула голову, замерев в той же позе — со спущенными до середины одной ноги колготками. Медленно подняв взгляд, она наконец смогла разглядеть того, кто стоял перед ней. Это был мужчина в безупречном, сидящем как влитом костюме-тройке, поверх которого было накинуто длинное пальто из дорогой ткани. Его аура была настолько притягательной, что Са Юль не могла отвести от него глаз. Солнцезащитные очки скрывали половину его лица, не давая рассмотреть черты, но даже по выглядывающему точеному носу и линии губ можно было с уверенностью сказать: без очков он выглядит еще более ошеломляюще. Скрыв замешательство, Са Юль молча изучала мужчину. Из-за очков лица было не разглядеть, да и понять, какое у него сейчас выражение, было невозможно, но чем дольше она на него смотрела, тем сильнее становилось странное чувство — он не казался ей чужим. «…Почему он… Кажется, я его где-то видела». Пока Са Юль пристально смотрела на него снизу вверх, мужчина так же безмолвно смотрел на нее сверху вниз. Его взгляд, лишенный каких-либо читаемых эмоций, не отрывался от неё. Пока они вот так смотрели друг на друга, обмениваясь лишь звуками дыхания, кончики ее пальцев задрожали от странного напряжения. Не отводя от него глаз, Са Юль осторожно сдвинула наполовину оголенные ноги, плотно сжав их вместе. — … «Почему он так пялится?..» Когда между бровями Са Юль уже готова была залечь недовольная складка, мужчина, к счастью, отвернулся первым. — Прошу прощения. Кровь, казалось, на мгновение застыла в венах, а затем снова побежала по телу. Только освободившись от его взгляда, Са Юль поняла, что всё это время почти не дышала. — Ха… Она непроизвольно сглотнула пересохшим горлом. Са Юль проводила взглядом спину выходящего мужчины и только-только снова всунула ногу в туфлю, как вдруг… Осознание того, что именно за чувство дежавю преследовало ее с самого момента их встречи, поразило ее, словно молния. Она замерла. Подождите. В одно мгновение ее лицо побледнело. Са Юль в панике попыталась вскочить, но ноги подкосились, и она снова рухнула на сиденье, зажав рот рукой. Ей казалось, что она задыхается. Не может быть. Неужели. Этот мужчина… Низкий, глубокий голос. Широкие плечи и спина. Белая школьная рубашка, пахнущая мылом, и угольно-черные глаза, блестящие, как стеклышки. Девятнадцатилетний парень, которому так шли слепящие глаза зеленые пейзажи, словно они были созданы специально для него. Тот, кто быстрее затяжного летнего дождя пропитал собой ее восемнадцать лет, а затем исчез, словно всё это было ложью… Как она могла не узнать его сразу? Тяжело дыша, Са Юль поспешно втиснула ноги в туфли и вылетела за дверь. Люди снаружи в испуге шарахнулись в стороны, провожая ее изумленными взглядами. Почему? Он же видел ее лицо, слышал ее голос. И если уж Са Юль узнала его, даже когда половина его лица была скрыта очками, то не могло быть и речи о том, чтобы он не узнал ее. Ей на мгновение показалось, что старый шрам на ладони, который уже никак не мог болеть, снова заныл. Сжав побелевшие пальцы в кулаки, Са Юль изо всех сил сдерживала подступающие слезы. Боялась, что из-за затуманенного зрения упустит его из виду. Пожалуйста. Пожалуйста. С отчаянием в сердце она снова начала искать его силуэт. Судорожно всматриваясь в проходящих мимо людей, она чувствовала себя потерявшимся ребенком, брошенным в месте, где ее никто не знает. Она жадно, словно собирая пазл, вглядывалась в каждого человека, попадавшего в поле ее зрения. Не замечая, как ее понемногу оттесняет непрерывающийся поток людей, Са Юль долгое время искала его следы, словно человек, безвольно барахтающийся в волнах. Ей казалось, что откуда-то он наблюдает за ней — за той, кто всё еще не может его забыть и бьется в припадках жалкой тоски. Но, словно насмехаясь над ее отчаянием, его нигде не было. Какого черта… В груди всё сжалось от боли, будто кто-то скреб ее изнутри. Са Юль до крови закусила губу. — Клиент, вам нужна помощь? — … Сотрудник ресепшена с обеспокоенным лицом обратился к ней, но слова пролетели мимо ушей. Она не могла смириться с тем, что он снова ее бросил. Она чувствовала себя воздушным шариком, который лопнул, как только его начали надувать. Сев в припаркованную машину, Са Юль уронила голову на руль. «Ублюдок». «Как ты мог снова меня так бросить?» Она отчетливо помнила каждый раз, когда пыталась его забыть. С каждым вдохом и выдохом воспоминания всплывали в голове и заговаривали с ней. И даже в те моменты, когда она хотела забыть, нахлынувшие образы было некуда девать, поэтому она просто заталкивала их в дальний угол своего сердца. Каждый раз, когда наступало лето, она барахталась в ловушке этих воспоминаний, а осень и зима пролетали мимо, словно забытые руины, не имея никакого значения. Хён Си Джун. Человек, чья улыбка была подобна лучам солнца в начале лета. Даже сейчас, спустя почти десять лет после их расставания, «лето» в понимании Са Юль — это всегда был он. ✨P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав к прочтению! ➡️boosty.to/fableweaver ---------- Восемнадцать лет, лето Это было чертовски долгое лето. — Эй. Хан Са Юль и в этот раз первая? — Еще бы. Кто ее обойдет? Классный снова аж до ушей улыбался. — Да вы издеваетесь, кто ее обойдет. Эй. Вы бы тоже брали охуенно дорогих репетиторов. Если и с ними такие оценки не получать, то ты либо дебил, либо просто машина по выкачиванию денег. Чо Су Хён снова начала изрыгать упреки. — А? Хан Са Юль берет дорогущих репетиторов? Разве это не незаконно? — Она же настоящая принцесса. Да и вообще, если в этой их бандитской семейке отвалят кучу бабок и пригрозят, все тут же заткнутся. Кого это волнует? «Принцесса, как же. Видел бы кто, как эту принцессу ни во что не ставят». Равнодушный взгляд Са Юль был устремлен в окно на утопающий в зелени школьный двор, оставляя злобные пересуды где-то позади. Снаружи так оглушительно стрекотали цикады, что закладывало уши, а под безоблачным ясным небом нежился в бледных лучах солнца недавно постеленный на спортивной площадке газон. Говорили, что это частная школа, куда ходят сплошь дети из богатеньких семей, и, видимо, денег тут было куры не клюют — школьные объекты обновлялись чуть ли не каждый день. Откуда-то с угла поля доносились приглушенные звуки тренировки бейсбольной команды. Если смотреть со стороны, этот классический летний пейзаж всегда выглядел таким безмятежным и ясным. Хотя на деле там, под палящим солнцем, наверняка можно было сгореть заживо. Слухи о семье Са Юль не утихали с незапамятных времен. Поговаривали, что они сколотили свое состояние на ростовщичестве, безжалостно эксплуатируя людей незаконными методами, а порой даже пуская в ход кулаки. Сама же Са Юль, будучи главной мишенью этих сплетен, придерживалась одной-единственной тактики: «Да-да, чешите языками дальше», пропуская всё мимо ушей. В конце концов, если просто игнорировать, людям станет скучно, и они сами заткнутся. Но если остальные ограничивались тем, что просто шептались за спиной: «А говорят, ее семейка…» и так далее, то была одна девчонка, которая откровенно недолюбливала Са Юль и всегда выступала заводилой в травле. Чо Су Хён. Из тех, кого называют «ботаниками-хулиганами» или вроде того. Очевидно, всё дело было в ее вечном втором месте в рейтинге школы, сколько бы она ни рвала на себе волосы. Как бы Чо Су Хён ни из кожи вон лезла, она еще ни разу не смогла обойти Са Юль. Бросив мимолетный взгляд на настенные часы, Са Юль поднялась с места. До начала урока оставалось еще немного времени. Уж лучше убить его в туалете, чем слушать этот бред. Есть ли что-то более тошнотворное, чем ощущать всем телом чужой комплекс неполноценности, направленный на тебя? Словно пытаешься потрогать пальцем занозу, которая и так мозолит глаза. С этими мыслями она только собиралась сделать шаг, как заметила ногу, демонстративно выставленную в проход между партами. — … «А. Прямым текстом предлагает споткнуться». Са Юль невольно усмехнулась. К несчастью для них, Са Юль с детства научилась читать чужие намерения так же хорошо, как и есть поданную еду, поэтому ей было даже жаль, что всё читалось настолько легко. Раз уж человек всем своим существом кричит о том, как сильно ее ненавидит, то было бы обидно не подыграть столь искренней злобе хотя бы разок. Сделав вид, что ничего не заметила, Са Юль прошла мимо и, почти намеренно пнув ногу Чо Су Хён, рухнула на пол. — Ах! — Вау. Главный вокалист и правда поднимает дух фанатам своими песня… Ох! Эй! Ты в порядке?! Девчонки, рядком сидевшие на шкафчиках и смотревшие видео с камбэком айдолов, вздрогнули и ахнули. — Ах… Са Юль нарочито театрально схватилась за колено и застонала. Со всех сторон тут же сбежались одноклассники, зашептав: «Эй, что случилось? Кошмар». Чо Су Хён в растерянности вскочила с места. — Эй, ты больная?! Эй! Какого хера ты пинаешь ногу человека, который просто сидел и… — Са Юль! Ты как? Голос Чо Су Хён потонул в обеспокоенном галдеже подбежавших парней. Са Юль уткнулась лицом в руки, изо всех сил подавляя рвущийся наружу смех. Стоило ей, сжимая колено, сделать вид, что она не может подняться, как парни засуетились еще больше, чуть ли не притопывая от волнения. — Что делать-то? Она встать не может! — Чо Су Хён. Какого черта ты выставляешь ноги в проход? — Эй. Вы о чем вообще? Она сама пнула меня и теперь устраивает тут цирк… — Са Юль. Сможешь встать? — Хочешь опереться на меня? Взявшись за предложенную руку, Са Юль поднялась, притворно прихрамывая. — Всё хорошо. Просто так испугалась, что не смогла сразу встать… Услышав этот слабый голосок, Чо Су Хён уставилась на нее в полном ошеломлении. — Да пошла ты. Хан Са Юль, ты что за представление устроила? — Это ты так извиняешься, да? Я в порядке. — Да что за… — А тебе не больно? С тобой всё хорошо? Оборвав ее на полуслове и одарив Чо Су Хён благосклонной улыбкой, словно понимала ее как никто другой, Са Юль добилась того, что та уставилась на нее круглыми глазами, не веря происходящему. Са Юль, разумеется, выдержала этот взгляд, даже не моргнув. «Извини, но, пока я росла, мне приходилось отбиваться и от куда большей злобы». Про себя она лишь насмехалась. — Эй. Что за лицемерие? Скажи прямо. Ты сама пнула меня и упала. — Кажется, ты что-то путаешь. Я даже не видела твою ногу. На этот спокойный ответ Чо Су Хён только беззвучно открывала и закрывала рот — видимо, сказать было нечего. Выглядело это довольно комично. — Эй. Чо Су Хён. Ты специально, что ли? Когда окружающие начали в один голос заступаться за Са Юль, Чо Су Хён злобно зыркнула на нее. На губах Са Юль заиграла кривая усмешка. Опираясь на одноклассников, она не забыла элегантно прошептать одними губами, встретившись взглядом с Чо Су Хён: «Идиотка». — Ах ты ж сука сумасшедшая! В этот момент прозвенел звонок на урок, и, как по волшебству, в класс зашел классный руководитель. — Так, так, так. Ну-ка, поглядим. Это кто тут матерится на весь класс? Сопляки малолетние, совсем страх потеряли. — … — Са Юль, а ты чего там стоишь? Болит что-то? Брови учителя мгновенно сложились домиком, выражая искреннее беспокойство. — Нет, всё в порядке. Просто случайно споткнулась. Чо Су Хён плотно сжала губы, пряча так и не выплеснутое раздражение под опущенными ресницами. Такое случалось нечасто, но эти поразительно одинаковые паттерны поведения лишь утомляли и казались жалкими. Она постоянно вела себя мерзко, не в силах сдержать бурлящий внутри комплекс неполноценности, но стоило запахнуть жареным и замаячить угрозе того, что об этом узнает учитель и дело примет серьезный оборот, как она тут же поджимала хвост. Потому что семья Са Юль была богаче и влиятельнее. В капиталистическом обществе это означало негласную разницу в силе. В старших классах, когда до вступления во взрослую жизнь оставалось всего пара шагов, дети сами превращали школу в миниатюрную модель общества. Подражая взрослым, они негласно выстраивали иерархию, примыкали к тем, с кем было выгоднее, и оттесняли тех, кто не вписывался. Однако для Са Юль, которая с самых ранних лет жила под невыносимым давлением, подыгрывать в этой возне глупых подростков было сущим пустяком. Как только она с остывшим интересом повернулась вперед, сидевший перед ней парень осторожно оглянулся и спросил: — Ты в порядке? — А? — Ну, она в последнее время как-то уж слишком к тебе цепляется. — Всё нормально. Спасибо, что волнуешься. — О, да. Ага. Хорошо, что всё нормально. От этих простых слов он явно смутился. Равнодушно скользнув взглядом по засуетившемуся парню, Са Юль подперла подбородок рукой и отвернулась. — Вы, наверное, и в новостях уже видели, но щас много шуму из-за этих хакерских атак. Как домой пойдете, пароли в интернете поменяйте на что посложнее. И если в компьютерный клуб пойдете, обязательно выходите из аккаунтов. В последнее время тема безопасности действительно не сходила с языков. Предупреждения о защите личных данных звучали в новостях не реже, чем предупреждения об аномальной жаре. Об этом он и говорил. Хотя хакерские атаки и прочие сетевые угрозы были делом привычным, но после того, как недавно взломали пару довольно известных компаний, все, кажется, стали поднимать из-за этого еще больше паники. После долгих наставлений о безопасности классный руководитель переключился на нотации по поводу результатов июньских пробных экзаменов. Са Юль пропускала его слова мимо ушей, снова тупо уставившись в окно. В череде до скуки однообразных дней этот пейзаж, словно вставленный в рамку, был единственным, что всегда пестрило красками. Разные оттенки зелени, от которых резало глаза. Старое, как сама школа, дерево раскинуло свои густые ветви на фоне синего неба. Говорили, что этим летом стоит беспрецедентная жара, но, по иронии судьбы, именно этот освежающий пейзаж заставлял острее всего почувствовать это время года. Это было удивительно. И то, что оно всегда сияет этой зеленью, которая кажется вечной, хотя на самом деле — лишь часть сменяющихся сезонов. Солнце, стоявшее в зените, понемногу клонилось к закату. В конце концов, это лето тоже пройдет. И когда наступит двадцатое по счету лето, Са Юль наконец станет совершеннолетней. Именно этого она желала больше всего на свете в эти монотонные восемнадцать лет. *** — Са Юль сонбэ! До свидания! — Сонбэ, до свидания! — Пока. Она уже сбилась со счета, сколько раз с ней поздоровались по пути к школьным воротам. Незнакомые младшеклассники, здоровающиеся по дороге в школу и обратно, пристальные взгляды толпы — ко всему этому она давно привыкла. Иногда ей было любопытно, откуда дети, которых она ни разу в жизни не видела, знают ее имя, но, поскольку у нее не было друзей, с которыми можно было бы поболтать, спрашивать было не у кого. В итоге ей стало абсолютно плевать. Несколько раз дежурно кивнув в ответ, Са Юль вдруг нахмурилась и остановилась. Прямо перед воротами был припаркован роскошный черный седан, бросающийся в глаза. «А-а. Я же просила не заезжать за мной…» Она терпеть не могла привлекать к себе внимание, а уж садиться в эту машину ей хотелось меньше, чем умереть. Раздраженно вздохнув, Са Юль быстро скользнула на боковую тропинку у ворот, чтобы водитель ее не заметил. Это была узкая тропа, пролегающая между школьным забором и подпорной стеной у подножия невысокой горы рядом со школой. Густые ветви, перевешивающиеся через забор, сплетались с деревьями, склонившимися с горы, образуя зеленый тоннель, от яркости которого рябило в глазах. Ученики редко сюда заходили, считая это место жутким, поэтому здесь бродили в основном только бездомные кошки, но для Са Юль эта тропа была своего рода убежищем. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, напоминали рассыпанную стеклянную пыль. Когда Са Юль становилось душно, она вбирала этот пейзаж в себя, успокаивая тоскливое сердце по дороге домой. Хотя главной причиной, конечно, было желание избежать встречи с этой чертовой машиной. Несмотря на то что она перешла в следующий класс и ни разу не садилась в этот черный автомобиль, он неизменно ждал её. В самом строгом школьном округе, у школы с репутацией заведения для богатеньких деток, ожидающие элитные машины были обычным делом, но даже среди них этот черный седан стоимостью в несколько сотен миллионов вон был всеобщим объектом интереса. Кого же ждет эта машина? Са Юль знала, что вся школа — от старших до младших — судачит об этом. В последнее время Председатель Хан активно работал над своим имиджем в прессе: он занялся спонсорством трудных подростков. Видимо, хотел выжать максимум из своей репутации любящего дедушки, который лелеет внучку-ровесницу этих самых подростков, словно принцессу. «Глядя на этих детей, я всегда вспоминаю своих внуков». Всего пару дней назад он давал интервью с лицом, полным величайшей скорби и сострадания. Наверное, стоит Са Юль сесть в эту машину, как её фото разлетится по всем газетам с кучей тошнотворных заголовков. Она ни за что на свете не стала бы ему в этом подыгрывать. День выдался душным и жарким; даже если махать рукой как веером, ветерок был лишь теплым. Выйдя из переулка и отряхивая пальцы, Са Юль как раз проходила мимо аркады с игровыми автоматами. — О? Эй. Первая в рейтинге! Шаги Са Юль замерли. ---------- Том 1 Глава 2 Обернувшись на голос, Са Юль увидела девчонку с пучком на голове и желтым чупа-чупсом в руке, которая как раз поднималась из-за игрового автомата с нарисованным динозавром и мигающей надписью «Game Over». На ней была форма старшей школы Домён, такая же, как у Са Юль. — Ты смотри, поняла, что ее зовут, и сразу обернулась. Приветик? Она вела себя так непринужденно, будто они были знакомы сто лет, но Са Юль могла поклясться, что видит ее впервые. Заметив, что Са Юль напряглась, словно насторожившаяся кошка, девчонка шагнула к ней. Са Юль в растерянности отступила на шаг и посмотрела на бейдж на ее груди. И Хи Су. Желтый бейдж. Значит, второгодка, как и Са Юль. — …Ты меня знаешь? В ответ на колючий вопрос Хи Су вынула леденец изо рта и состроила пораженное лицо. — А кто не знает первую ученицу в школе? К тому же, ты и без этого знаменита. Са Юль слегка нахмурилась. Она догадывалась о причине, даже не спрашивая. «Денег-то у ее семьи куры не клюют, но про них ходят… странные слухи». «Говорят, они связаны с бандитами». Голоса, звучавшие в голове словно слуховые галлюцинации, заставили Са Юль крепко сжать подол юбки и резко отвернуться. — Раз так, то должна понимать, что нет смысла строить из себя мою подружку. Впредь не здоровайся со мной. Хи Су сдвинула брови и решительно схватила Са Юль за руку. — Эй. О чем ты вообще? И куда ты прешь, когда с тобой разговаривают? Говорили, что ты та еще сучка, и это правда. Несмотря на слова, тон ее голоса был не слишком-то резким. Пожав плечами и окинув Са Юль взглядом, Хи Су бросила на пол палочку с остатками чупа-чупса, который уже превратился в крошечную горошину, и сказала: — Ты знаменита потому, что красивая. — Что? — Только не говори, что ты не знала. Иначе это бесит. — Откуда мне… «Откуда мне знать, если у меня нет друзей, которые могли бы мне об этом сказать?» Пока Са Юль серьезно обдумывала это про себя, Хи Су пристально смотрела на нее. — Слушай, а ты и правда красотка. Вблизи у тебя глаза еще больше кажутся. — … Са Юль не привыкла к комплиментам, брошенным прямо в лицо. Ее светло-карие глаза нервно забегали из стороны в сторону. — И кожа охренеть какая белая. Каким тональником пользуешься? — Я не крашусь. — Вау. Какое чувство неполноценности. Реально ни капли? Хотя во взгляде, упорно изучавшем каждый миллиметр ее лица, читалось лишь любопытство, Са Юль уже давно отвыкла от того, что к ней подходят с добрыми намерениями, и каждый раз инстинктивно сжималась. Для человека, полностью лишенного социальных навыков, такое пристальное внимание казалось скорее злым умыслом. Смущенная Са Юль сделала полшага назад и уже собиралась что-то сказать, как вдруг… — Блин! Тут в туалете так грязно. Я лучше домой пойду… О? Из зала игровых автоматов с брезгливым видом вышла еще одна девчонка. Заметив Са Юль, она вопросительно посмотрела на Хи Су. — А, мы тут только что встретились. Знакомились. — Вы что, знакомы? Похоже, эта девчонка тоже знала Са Юль. — Нет. Вот, собираюсь узнать. — И Хи Су. Опять, небось, клеилась к ней и несла всякую чушь? Словно упрекая Хи Су в ее манерах, девушка бросила на нее косой взгляд, а затем неловко поздоровалась с Са Юль. — Привет. Извини. Ты, наверное, испугалась. Если она наговорила лишнего, можешь просто не обращать внимания. — Эй. Я тебе что, человек, на которого можно просто забить? Кан Ха Гён. Так звали вторую девчонку. В последний раз Са Юль нормально общалась с ровесницами еще на втором году средней школы. Глядя, как они непринужденно перешучиваются с улыбками на лицах, Са Юль почувствовала себя настолько неловко, что непроизвольно начала переминаться с ноги на ногу. — Эй, эй. Подожди. — Внезапно всполошившись, Хи Су порылась в карманах и вложила в руку Са Юль чупа-чупс со вкусом клубники. — Давай здороваться. Я люблю красивых девчонок. — Вечно ты на лица ведешься. — Тц, да что ты понимаешь. Если тусоваться с красивыми, всегда что-нибудь да перепадет. — Сумасшедшая. Ты друзей по внешности выбираешь? — Ага. По внешности. Но для тебя я сделала охрененное исключение и посмотрела на душу. — Вечно ты нарываешься. Хоть слова и звучали грубовато, их веселая перепалка казалась очень теплой. Са Юль, машинально принявшая леденец, замялась. Хи Су широко улыбнулась и похлопала ее по плечу. — Ешь. Это новый вкус. Клубника со сливками. И эй, не зацикливайся так на учебе, иногда нужно и стресс снимать. — А… — Если порубиться здесь в файтинги, стресс уходит на ура. А, ну, конечно, если проиграешь — он снова накопится. Са Юль, опустив взгляд и теребя леденец в руках, тихо прошептала: — Эм… — А? — Спасибо. Я съем. Услышав это, Хи Су расплылась в широкой улыбке, от которой ее губы растянулись до ушей. Это была просто искренняя, приятная улыбка без капли фальши. Ее слегка выпирающий клык выглядел мило. — Ага. У меня в шкафчике таких целая банка. Захочешь еще — приходи во второй класс! Бывай! Стоявшая рядом с ней Ха Гён тоже помахала Са Юль рукой и пошла вслед за Хи Су. Са Юль смотрела на леденец в своей руке, а затем перевела взгляд на удаляющихся по переулку девчонок, которые продолжали шутливо толкать друг друга. Стоя посреди какофонии звуковых эффектов и назойливого пищания игровых автоматов, Са Юль еще долго перебирала в пальцах клубничный чупа-чупс. Шорох обертки был приятным. *** Когда Са Юль уже направлялась домой, в кармане школьной юбки завибрировал телефон. Достав его, она увидела несколько сообщений от парней, чьих имен даже не знала, и одно от отца. [Привет, Са Юль. Я Кон Джи Хун из четвертого класса…] [Са Юль. Извини, что пишу так внезапно. Мне было интересно узнать твой номер…] — … Много же накопилось. Не читая, Са Юль удалила длинные признания и приторные фразы, словно скопированные из драм и романов, и сразу открыла сообщение от отца. [Юль-а. У нас сегодня гости, так что посиди пока в библиотеке или в кафе.] [Деньги на еду я перевел.] Опять гости… Тихо вздохнув, Са Юль немного подумала и отправила короткий ответ: «Угу. Поняла». Активность хакера, наводящего шорох в интернете, вызвала цепную реакцию. Среди пострадавших компаний оказалось немало тех, кто был вовлечен в странные слухи, из-за чего падали их акции. Поэтому многие, ломая голову над своими проблемами, стали приходить к её отцу или пытались незаметно добраться до дедушки, прося о помощи. Семья Са Юль обладала таким влиянием. «Хвагван Констракшн» — одна из ведущих строительных компаний страны, борющаяся за первенство с «Сонвон Констракшн». Как и следовало из названия, означавшего «Сияющий свет», «Хвагван» славилась своей богатой историей и традициями. В отличие от «Сонвон», делающей ставку на инновации и современный дизайн, это была единственная крупная отечественная компания, придерживающаяся старых методов строительства. В то время как «Сонвон Констракшн» создавала образ компании, способной быстро возвести каркас здания и завершить строительство в кратчайшие сроки, «Хвагван» заявляла, что пусть времени уйдет больше, зато всё будет построено на совесть, с надежным оборудованием и без единого изъяна. Имея за плечами долгую историю и впечатляющий список проектов, «Хвагван» обладала колоссальным влиянием даже среди строительных гигантов первого эшелона. Недавно в руки «Хвагван» перешел проект редевелопмента зоны Кёнхва, считающейся «золотой жилой», а также проект застройки в районе Донбин-дон. Кроме того, компания отличалась высокой степенью доверия благодаря стабильным проектам в сфере недвижимости (PF), которые редко сопровождались скандалами. Самый дорогой в стране хай-энд бренд элитного жилья «Филиер», пользовавшийся огромной популярностью среди знаменитостей и высокопоставленных лиц, тоже принадлежал «Хвагван». И генеральным директором этой самой «Хвагван Констракшн» был Хан Сок Хо — дедушка Са Юль. Во время тяжелейшего экономического кризиса 90-х годов эта «добрая компания» поддерживала и ободряла множество мелких предприятий, предоставляла временную работу молодежи, потерявшей свои места. Хан Сок Хо, стоявший во главе всего этого, считался чуть ли не святым. Щедрый благотворитель с непоколебимым достоинством. Средства массовой информации превозносили его, не скупясь на хвалебные эпитеты. «Добрая компания». Когда Са Юль впервые увидела новости под таким заголовком, она могла лишь презрительно фыркнуть. Добрые? Это кто там добрый? Конечно, для публики они создали кристально чистый и благородный имидж, а ее дед, Хан Сок Хо, купался в лучах славы как человек с безупречной репутацией. Но, по крайней мере, для самой Са Юль и ее матери он никогда не был хорошим человеком. В конце концов, именно из-за дедушки ее мама ушла из дома, когда Са Юль было десять лет. Поскольку мать не была дочерью из влиятельной семьи, способной принести пользу деду и отцу, а являлась лишь никому не известной красивой актрисой, дедушка постоянно сравнивал ее с женой младшего сына — младшей дочерью владельца иностранной торговой компании — и относился к ней совершенно иначе. Жену младшего сына он называл «Ага» (невестка), а маму Са Юль… «Эй» или «Слышишь». Вся тяжесть жизни в доме мужа легла на плечи матери. Только потому, что она не обладала связями, которые могли бы помочь семье, ей приходилось выполнять даже работу прислуги. Иногда, кормя белую амадину, жившую в кабинете дедушки, или чистя ее клетку, мама открывала дверцу. Но птица, привыкшая к рукам, лишь кружила поблизости. Посадив ее на колени, мама отстраненно бормотала: «Ты ведь даже убежать не можешь». За обеденным столом мама, не принадлежавшая к высшему обществу, часто заводила разговоры на темы, которых никто не понимал. А дедушка мог прямо на глазах у мамы, выполнявшей почти всю работу по дому, демонстративно протянуть невестке пухлый белый конверт с карманными деньгами. В какой-то момент на мамином туалетном столике баночек из-под снотворного, антидепрессантов и успокоительных стало больше, чем косметики. Иногда она еще обнимала Са Юль, читала ей сказки и пела колыбельные, но со временем сил у нее не осталось даже на это. И в тот год, когда Са Юль исполнилось десять, мама ушла из дома. Вместе с белой амадиной из дедушкиного кабинета. Дверца клетки была распахнута настежь, а белая птица исчезла без следа. Дедушка, рвавший и метавший в поисках птицы, подаренной ему председателем какой-то корпорации, казалось, даже не поинтересовался, жива ли его невестка. Са Юль, одиноко стоявшая перед кабинетом, где еще кружились белые перья, осматривала дом, из которого начисто стерли все следы ее мамы, и не плакала. Она просто думала: «Птичка… улетела. Значит, она всё-таки могла улететь далеко». Чем старше становилась Са Юль, тем жестче дед относился к ней, словно она была заменой матери. Са Юль была намного умнее и способнее мальчишек-ровесников в семье, но дедушка чаще всего говорил ей: «Даже если у девчонки есть мозги, она только подавляет мужской дух». В основном это было что-то в таком духе. Получала ли она сто баллов за диктант, брала ли главный приз на конкурсе ораторского искусства или занимала первое место на олимпиаде по математике — он всегда безжалостно обесценивал ее достижения словами: «Даже если относиться к ней по-человечески, она всё равно вырастет и ударит в спину, как ее мать». Словно он хотел, чтобы Са Юль просто всё бросила. Когда она пошла в среднюю школу, отец, взбешенный такой дискриминацией дочери, в итоге забрал Са Юль и ушел из родительского дома. Он боялся, что, потеряв жену, в конце концов потеряет так же и дочь. Выходя из дома деда, держа отца за руку, Са Юль приняла лишь одно решение: «Я ни на йоту не хочу получать признание в этом доме. Я должна стать независимой и успешной, чтобы самой доказать свою ценность». И то, что окончательно заставило Са Юль возненавидеть Председателя Хана и осознать, что он лицемер до мозга костей, было… Блуждая в старых воспоминаниях, она шла всё дальше и дальше, пока в кармане ее школьной юбки не раздался звон. Это была мелочь, оставшаяся после покупки булочки в школьном буфете. «Не зацикливайся так на учебе, иногда нужно и стресс снимать». «Если порубиться здесь в файтинги, стресс уходит на ура». Услышав промелькнувшие в памяти слова, Са Юль задумчиво посмотрела на монеты на своей ладони. Она ведь собиралась в библиотеку… Звон монет в руке казался таким веселым. Может, один раз — ничего страшного? Ей захотелось впервые в жизни совершить хоть какой-то бунтарский поступок и пойти сегодня другим путем. Ее белоснежные кроссовки зашагали куда легче, чем раньше. Впервые переступая порог зала игровых автоматов, Са Юль чувствовала себя так, словно совершает какое-то страшное преступление, и на душе у нее было странно. У входа в небольшое помещение стояли две кабинки для фотографий и касса. За стойкой, нацепив на нос огромные очки для чтения, клевал носом мужчина — видимо, хозяин заведения. На стене позади него висел отрывной календарь с огромными цифрами. «Человек никогда не забудет того, кто расширил границы его мира». — … Ее взгляд почему-то задержался на этой фразе под календарем, которая, судя по всему, менялась каждый день. Крепко вцепившись в лямки рюкзака, Са Юль огляделась и вошла внутрь. К счастью, все присутствующие — школьники, малыши и взрослые — были настолько поглощены тем, что происходило на экранах, что, казалось, даже не заметили ее появления. Она говорила про файтинги. Вытянув шею и озираясь по сторонам, Са Юль, наконец, заметила то, что искала, и направилась туда. Найдя автомат с наклейкой, на которой были изображены персонажи, свирепо сверлящие друг друга взглядами, она робко подошла ближе. На экране превью персонажи двигались с невероятной ловкостью. Три или четыре автомата в этом ряду, по всей видимости, предлагали одну и ту же игру, и места за ними уже заняли несколько мальчишек, похожих на учеников начальной школы. Звук яростно нажимаемых ими кнопок бил по ушам. Маленькие ручки на удивление ловко управляли персонажами. Понаблюдав за игрой из-за их плеч, Са Юль, словно приняв важное решение, как раз собралась сесть на свободный стул, как вдруг… — Эй, там. ---------- Том 1 Глава 3 Голос прозвучал не очень громко. Но даже одного этого низкого, короткого звука оказалось достаточно, чтобы привлечь ее внимание. Голос, проникающий так глубоко, словно щекочущий слух. Стоило ей обернуться на этот звук, как ее обдало ароматом — не то запахом мыла, не то кондиционера для белья. Перв ым, что бросилось в глаза, была безупречно чистая белая футболка. Словно оставляя за собой шлейф, ее обладатель как-то слишком медленно попадал в поле зрения — всё потому, что он был невероятно высоким. Парень, на которого приходилось смотреть сильно снизу вверх, глядел на Са Юль слегка опущенными глазами. Как у парня может быть такое лицо… Начиная с формы головы и овала лица, вылепленных столь тщательно, что не было ни единого изъяна, и заканчивая изящно вырезанными поверх глазами, носом и губами. Не нужно было никаких длинных описаний — это было самое утонченное и прекрасное лицо из всех, что Са Юль видела за всю свою жизнь. Она так засмотрелась, что даже забыла о том, что пялиться так откровенно — невежливо. «Но странно, кажется, я где-то его видела». «Цок». Парень издал звук, словно подзывал щенка. Са Юль вздрогнула и наконец пришла в себя. И тут же встретилась с ним взглядом: он смотрел на нее сверху вниз, слегка склонив голову, словно ему что-то не нравилось. — Вы сейчас… меня позвали? Застигнутая врасплох, Са Юль ответила с подозрением, на что он слегка кивнул. — Угу. — Зачем? — Ты влезла без очереди. В отличие от его цветочной внешности, голос у него был приятным, низким баритоном. — Что? — Это мое место, там. — Я пришла первой. А вы — потом. Когда она с возмущением возразила, он лишь дернул идеальной бровью. — Впервые в зале игровых автоматов? — Что? Вместо ответа парень постучал пальцем по панели автомата. Прищурившись, Са Юль наконец заметила маленькую стопку монет, лежащую с краю. Вытянув шею, она недовольно спросила: — И что это значит? — То, что здесь есть очередь? Его мягкий ответ прозвучал слегка насмешливо. Почему-то казалось, что каждое его движение создано для того, чтобы очаровывать. — Что за… Она хотела было возмутиться, но двое мальчишек, которые до этого остервенело долбили по кнопкам соседнего автомата, оглянулись и поставили точку: — Так и занимают места. Этот хён пришел первым. — Ага. Это персональное место этого хёна. Да кто вообще придумал эти негласные правила?! Ей хотелось возмутиться, но, похоже, это было правило, о котором знали все, кроме нее. — Ну, вот так. Он пожал плечами и усмехнулся. Изгиб его губ, плавно растянувшихся в улыбке, был таким идеальным, будто он всю жизнь только и делал, что тренировался улыбаться. — Да, ну… С недовольным лицом Са Юль встала, а он привычным движением опустился на стул. Как только он бросил монету, экран с превью сменился заставкой под громкую фоновую музыку. Удобно устроившись, парень вытянул руки вперед, словно разминаясь. Пальцы у него были такими же длинными, как и руки. «Надо же, такая бурная разминка ради какой-то игрушки…» Са Юль непроизвольно надула губы. Но уже в следующее мгновение, как только он начал двигать руками, ее светло-карие глаза расширились так, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Быстро и привычно выбрав персонажа — видимо, своего любимого, — парень, как только начался матч, принялся выдавать комбо с такой ослепительной скоростью, что это казалось нереальным. Словно машина. Мальчишки-младшеклассники, столпившись вокруг него, как гроздья винограда, завороженно смотрели на его персонажа на экране. Са Юль, начавшая наблюдать без особого интереса, тоже была внутренне потрясена. С кем бы он ни играл, он выигрывал один бой за другим, а его шкала здоровья почти не убывала. Парень завершил игру без единого поражения за всё отведенное время. Стоявшая рядом Са Юль так увлеклась, что почти не дышала, и лишь с трудом оторвалась от зрелища. Как бы это сказать… Глядя на то, как он без заминок выигрывает всё подряд, она почувствовала, что это выглядит круто и… прежде всего, свободно. «…Если так играть, то любой стресс точно как рукой снимет». — Вау. Ну ты даешь, хён! Это просто отвал башки! — Глаза маленьких мальчишек сияли от восторга. — Еще бы. Ваш хён вообще крут. Ответив им так, чтобы быть на одном уровне, он потрепал по голове мальчика в круглых очках, словно щенка. Тут же все остальные детишки вокруг загалдели: «Хён, и меня! И меня!», подставляя свои макушки. — Всё, хватит. А то у хёна отпечатки пальцев сотрутся. — Э-э-э? Отпечатки стираются? — Как они могут стереться?! — Да, стираются. Идите домой и спросите у мамы. То, как он общался с детьми, широко улыбаясь, так что на щеках появлялись ямочки, выглядело очень умело. «…Какой он ласковый». Склонив голову набок и потирая шею, парень, видимо, почувствовал на себе пристальный взгляд и внезапно обернулся к Са Юль. — Что такое? Ты не ушла. — Да… Вы неплохо играете. Он слегка наклонил голову и небрежно бросил: — Для той, кто пялилась, раскрыв рот, оценка скуповата. А говорил так, будто еще минуту назад даже не замечал ее присутствия. Оказывается, всё он знал. Лицо Са Юль вдруг залилось краской. — И кто это тут пялился… Она смутилась и хотела было всё отрицать, но парень, поднявшись со стула, подошел к ней. Са Юль от неожиданности слегка втянула голову в плечи, и он прищурился. Когда она решила, что он подошел слишком близко, парень вдруг протянул руку к мягкой коже под ее подбородком. — Ах. В это мгновение Са Юль осознала, что из всех частей тела на лице именно эта — самая чувствительная к чужим прикосновениям. Стоило неожиданно горячим пальцам мягко коснуться ее кожи, как по спине пробежали мурашки. Пульс в ушах забился так, что, казалось, барабанные перепонки сейчас лопнут. С абсолютно серьезным лицом он издал тихое «Хм…» и большим пальцем нажал на ее подбородок, из-за чего ее губы непроизвольно приоткрылись. Что он сейчас… Ей показалось, что взгляд, которым он смотрел на ее приоткрытые губы, на мгновение затуманился. Пока Са Юль застыла в шоке от первого в своей жизни прикосновения постороннего мужчины, он, серьезно изучив ее губы, убрал руку. — Кажется, вот настолько. Ты рот открыла. — Что… Запаниковав, Са Юль прикрыла рот рукой и, густо покраснев, отступила назад. — Какого черта вы трогаете чужое лицо без спроса?! — А, извини. Мы ведь впервые видимся. Его извинение с абсолютно не раскаивающимся лицом прозвучало бесстыдно, а улыбка была слишком уж свежей. — Вот. Это тебе. Словно в знак величайшего извинения, на ладонь Са Юль со звоном упали несколько монет. Пока она стояла, лишившись дара речи от такого невиданного хамства, он медленно прошел мимо нее и прошептал: — Первая ученица школы, оказывается, тоже играет в игры. Что? Тихий голос определенно прошептал именно это. Тем тоном, будто он прекрасно ее знал. Испуганная Са Юль резко обернулась, но он уже широкими шагами покидал зал игровых автоматов. «…Да что это с ним…» Ей казалось, что под подбородком до сих пор витает тонкий запах мыла, исходивший от кончиков его пальцев. *** «Первая ученица школы, оказывается, тоже играет в игры». Этот тихий шепот, к ее досаде, то и дело всплывал в памяти. И кончики пальцев, которые так осторожно, словно касаясь сахарной ваты, дотронулись до ее подбородка и исчезли. И это лицо, улыбающееся так, что сводило с ума. Зал игровых автоматов, куда она зашла, спасаясь от душного воздуха. Это было единственное свежее воспоминание в том месте, пропахшем старыми вещами. И зачем он такой красивый? Чувствуя себя странно, Са Юль сделала вид, что вытирает пот, и тайком потерла то место, которого коснулась его рука. В душе творился какой-то сумбур, но Са Юль изо всех сил старалась сосредоточиться на голосе учителя, который с энтузиазмом объяснял материал урока, используя даже проектор. К счастью, прежде чем ее мысли снова свернули не туда, прозвенел звонок, возвещающий об окончании урока. Потеребив в кармане фруктовую жвачку и немного посомневавшись, Са Юль вышла из класса. Она говорила, что из второго класса. И Хи Су. Са Юль ненавидела просто брать что-то и уходить, это казалось ей своего рода долгом. Пусть это был всего лишь леденец за несколько сотен вон. Не создавать таких долгов и не позволять другим делать себя обязанной — это была своего рода навязчивая идея, появившаяся у нее из-за Председателя Хана. — О? Это же Хан Са Юль. — Чего? Реально? У нас в классе? Несколько учеников, тихо перешептываясь, выглянули из окон класса, чтобы посмотреть на Са Юль. Она так давно ни к кому не ходила в другие классы, что от волнения у нее пересохло во рту. — У нас есть кто-то, кто с ней дружит? — У нее же вроде нет друзей. Я ни разу не видел(а), чтобы она с кем-то тусовалась. Обычно Са Юль было абсолютно плевать, кто и что там о ней говорит, но сегодня сплетни за спиной почему-то резали слух особенно четко. Фух. Глубоко вздохнув, Са Юль поймала самого безобидного на вид парня и спросила: — Привет, скажи… — А, а? — И Хи Су ведь здесь учится? — И Хи Су? Видимо, удивившись такому неожиданному имени, парень слегка покраснел, обменялся взглядами с ребятами вокруг и громко крикнул: — Эй! И Хи Су! К тебе пришли! Хи Су, сидя на подоконнике в окружении нескольких ребят, смеялась так, что было видно гланды. Видимо, обсуждали что-то очень веселое. Услышав свое имя, она с недоумением обернулась, но, заметив Са Юль, тут же просияла и помахала рукой. ---------- Том 1 Глава 4 — Это же Хан Са Юль! Приветик? — Привет. Хи Су, тут же подскочившая к Са Юль, словно мячик, склонила голову набок и, оглядев ее, спросила: — Ко мне пришла? — Да. Хотела тебе кое-что отдать. Са Юль с безразличным видом сунула Хи Су в руку фруктовую жвачку. Видимо, посчитав это неожиданной комбинацией — первая ученица школы и Хи Су, которая была душой компании в своем классе, — остальные дети начали переглядываться и обмениваться безмолвными сообщениями. «Что такое? Откуда они знакомы?» Наверное, они говорили что-то в этом духе. — Эй. Это что? Я тебе леденец дала, а ты мне за это жвачку? — Да. Неудобно было просто так брать. — Да ладно тебе. Это же просто конфета. Я не для того тебе ее дала, чтобы ты мне что-то взамен приносила. Са Юль слегка растерялась, подумав, что, возможно, сделала ошибку, но Хи Су, словно призывая ее не пойми всё превратно, со смехом замахала руками. — Раз уж даешь, то я возьму, но в следующий раз можешь просто брать и всё. — А? — Я тебе его дала, потому что хотела с тобой подружиться. — … Светло-карие глаза Са Юль удивленно забегали по сторонам. — Со мной? — Я же говорила в зале игровых автоматов. На самом деле между ними не было никаких точек соприкосновения. И всё же она хочет подружиться. Почему? Столкнувшись с такой неожиданной симпатией, Са Юль на мгновение замялась, подбирая слова для ответа. Но Хи Су, словно прочитав ее мысли, с улыбкой заговорила первой: — Ты ведь слышала тогда. Я всегда сама пристаю к тем, с кем хочу дружить. — А… Угу. — Сегодня после уроков зайду к тебе в класс! Пойдем домой вместе. Поскольку Са Юль не могла так просто согласиться и лишь мялась на месте, Хи Су, внимательно посмотрев на нее, лучезарно улыбнулась и помахала жвачкой в воздухе. — И за это спасибо. А то на японском вечно в сон клонит. Хоть жвачку пожую. Едва Хи Су договорила, как прозвенел звонок, возвещающий об окончании перемены. Са Юль с легким чувством сожаления посмотрела вслед Хи Су, которая помахала ей рукой и вприпрыжку скрылась в классе, а затем сама побрела обратно. «Давай дружить…» — прокручивая в голове эти слова, она чувствовала, как сердце одновременно и радостно, и тревожно бьется в груди. *** Способ пустить рябь по спокойной глади воды очень прост. Достаточно бросить камень или просто подуть ветру. Так что, если подумать, тем самым камнем, брошенным в спокойные будни Са Юль, был ее дед. Когда-то Са Юль ничем не отличалась от других детей: часто улыбалась, как и положено в ее возрасте, без проблем сходилась со сверстниками, а после того как они с отцом уехали из родительского дома, и вовсе жила спокойно, без стрессов и мрачных мыслей. Трещина в мире Са Юль, который, как ей казалось, всегда будет безоблачным, появилась на втором году средней школы. И именно тогда зародилась ее глубокая ненависть к Председателю Хану. Ее лучшая подруга Юн Ён, с которой они учились в одном классе и жили по соседству, с которой она делилась всеми своими переживаниями без всякого стеснения, однажды призналась ей, что ее отец неудачно вложился в бизнес, набрал огромных долгов, и теперь их день и ночь терроризируют кредиторы. Для пятнадцатилетней девочки ситуация в семье была слишком мрачной; рассказывая о том, как родители каждый день ругаются и кричат друг на друга, Юн Ён часто плакала. В один из таких дней, когда Са Юль искренне утешала подругу, уверяя, что всё наладится и белая полоса обязательно наступит, Юн Ён сказала: — Са Юль-а. Мама много о тебе слышала и просила привести тебя в гости, раз уж ты такая хорошая подруга. В тот день, когда она, получив приглашение, пришла к Юн Ён домой… — А-а-а-а-к! — …М-мама?! Пронзительный крик, полный ужаса, донесся даже до парадной двери, смешавшись со звуками бьющейся посуды и ломающейся мебели. Одних лишь этих глухих ударов и истошных воплей было достаточно, чтобы вселить страх, даже не видя, что происходит. Бледная как полотно Юн Ён бросилась в дом. Са Юль, застывшая на месте в полной растерянности, не зная, что ей делать, заметила в щель приоткрытой двери очень знакомое лицо. «…Секретарь Чхве?» Он был тенью Председателя Хана, человеком, которого тот всегда держал при себе. С искаженным от злобы лицом он заставил родителей ее подруги встать на колени, швырял вещи и грубо им угрожал. Кончики пальцев Са Юль, сжимавших лямки рюкзака, побелели. Как… почему… От того добродушного человека, который время от времени приносил Са Юль игрушки и осыпал ее комплиментами, не осталось и следа. Сбежав из дома подруги белее мела, Са Юль вцепилась в отца и, дрожа, начала сбивчиво рассказывать: — П-папа. Послушай. Я ходила к Юн Ён, а там секретарь Чхве… — … Она хотела услышать хоть какой-то вразумительный ответ. «Тебе показалось. Не может быть, чтобы он так поступил». Заранее придумав в голове ответ, который хотела услышать, она тормошила отца, но после долгого молчания из его уст вырвались слова, от которых кровь застыла в жилах. — Юль-а. Дело в том, что один из бизнесов дедушки… Как она должна была понять и принять то, что последовало за этими словами? Даже это она с трудом помнила. Начиная с того, что Председатель Хан, который для всех был святым, в молодости водился с бандитами и управлял компанией-ширмой для организованной преступности, что и стало фундаментом нынешней «Хвагван Констракшн». И заканчивая тем, что даже после развала группировки он не закрыл одну из фирм, через которую отмывал грязные деньги, и продолжал заниматься тем же рэкетом, что и в прошлом. В итоге Са Юль поняла лишь одно: дедушка, в которого она верила, думая, что он жесток только с ней, а в душе не такой уж плохой человек, нажил свое состояние на самой бесчеловечной эксплуатации и насилии. — Дедушка сказал, что занимается этим в последний раз. Поэтому… По словам отца, с расширением бизнеса Председатель Хан начал постепенно подчищать свои прошлые грешки. И для этого ему нужно было как можно быстрее вернуть вложенные средства. Однако Са Юль не обязана была понимать эти обстоятельства, да и не хотела этого делать. — Разве сейчас это важно? Какое это имеет значение? А как же моя подруга? Что теперь будет с Юн Ён? — Ну, отец твоей подруги одолжил довольно крупную сумму… «Пи-и-и». В ушах словно зазвенело. «Папа как-то вляпался и занял деньги в одном месте, а там, похоже, накрутили проценты так, что вовек не расплатишься. И вот теперь…» В итоге они воспользовались отчаянием людей, загнали их в угол, требовали немыслимые суммы, которые невозможно отдать в одночасье, и день за днем вытягивали из них все соки, шантажируя и угрожая. Как бы красиво ты ни упаковывал гнилую сердцевину, она останется гнилой. Отношения с лучшей подругой, которой она доверяла все свои секреты, в один день стали натянутыми. К тому же семья Юн Ён, не сумевшая вовремя расплатиться с долгами, оказалась в прямом смысле на улице. По району поползли слухи. Говорили, что ее отец набрал долгов для бизнеса и прогорел, что к ним в дом постоянно врывались люди в черных костюмах и требовали деньги. Са Юль до сих пор помнила грузовик с вещами, который ранним дождливым утром уезжал из их района. Подругу буквально вышвырнули на улицу, и виноват в этом был не кто иной, как ее дед. После отъезда Юн Ён поползли новые сплетни. Как говорится, у длинного хвоста всегда есть шанс быть придавленным — несмотря на всю секретность, люди начали замечать темные делишки дедушки и перешептываться. «На самом деле они переехали, потому что из «Хвагван»…» «А тот бандит, что к ним приходил, так похож на шестерку Председателя Хана…» «Какой ужас. Значит, слухи о том, что «Хвагван» заработала свои деньги грязно, — правда…» «Говорят, кто-то видел своими глазами, но точно ничего не известно». «Всё равно как-то не по себе. Вдруг наши дети спутаются с девочкой из такой семейки и наберутся от нее всякого?» Эти слухи, распространявшиеся со скоростью света, воздвигли вокруг Са Юль невидимую стену отчуждения. Никто не хотел приближаться к этой стене, а Са Юль и не пыталась из-за нее выбраться. «Говорят, ее семья — бандиты. Слышала, что кто-то с ней сдружился, а потом его семью до нитки обобрали?» Слухи обрастали подобными выдумками, и у Са Юль не было ни малейшего желания защищать деда. Говорили, что у любой корпорации есть свои скелеты в шкафу, но когда ты сам становишься главным героем таких сплетен — это совсем другое дело. Са Юль просто молчала и занималась своими делами. Стоило ей оступиться хоть раз, как все бы сказали: «Ну я же говорил! Посмотрите на нее, значит, слухи — чистая правда». Поэтому она никогда не сбивалась с пути и училась как проклятая, словно призрак, прикованный к парте, доказывая свою ценность отличными оценками. В итоге у Са Юль остались лишь блестящая успеваемость, которую приходилось признавать всем, репутация образцовой ученицы и лицемерная лесть в адрес богатой отличницы. Только эта пустая, бессмысленная мишура. Естественно, друзей у нее не осталось. В те моменты, когда одиночество становилось невыносимым, она постоянно внушала себе: «Единственный способ поскорее сбежать из этой мерзкой семейки — это учеба, поэтому мне нужно только это. Друзья ведь не оплатят мне колледж и не помогут съехать от отца». Эти оправдания копились одно за другим, и всё, что осталось у восемнадцатилетней Са Юль, — это цинизм и недоверие к окружающим. Вынырнув из воспоминаний, она снова почувствовала звон в ушах. От внезапного головокружения Са Юль зажмурилась, а когда снова открыла глаза, ее слух, казалось, вынырнул из воды, и она снова начала воспринимать звуки вокруг. — О? Эй! Обалдеть! Да ладно! Это же Си Джун-сонбэ! В классе поднялся шум, и ученики гурьбой бросились к окну, прилипая к стеклу. Причина была очевидна. Каждую среду они собирались, чтобы поглазеть на бейсбольную команду, которая только что закончила утреннюю тренировку. Даже такая равнодушная ко всему Са Юль не могла не знать об этом — все вокруг прожужжали ей все уши. Это было своего рода регулярное школьное событие, которого девчонки ждали больше всего. Парень, сидевший перед Са Юль, бросил косой взгляд в сторону окна, облепленного девчонками, словно роем пчел, и недовольно пробурчал: — Не кажется, что этот Хён Си Джун-сонбэ — это уже перебор? Если ты красавчик, отличник и у тебя классный характер, то хотя бы в спорте будь лохом. — И не говори. Он же со средней школы так круто играл в бейсбол, что ему предложили место в команде еще до поступления. — Говорят, сейчас у него то ли плечо болит, то ли еще что, поэтому он не участвует в матчах. Только тренируется со всеми. — И в играх этот сонбэ тоже просто зверь. Ходят слухи, что он в топ-рейтинге. В этом возрасте стать кумиром для парней было очень просто. Нужно было либо круто играть в игры, либо быть звездой спорта. Но если ты совмещал в себе и то, и другое, да еще и прибавлял к этому идеальную внешность и отличные оценки, то превращался в нечто сверхъестественное, выходящее за рамки простого кумира. Са Юль, достававшая учебники к следующему уроку, в этот раз вдруг замерла и прислушалась к их разговору, потому что одно-единственное слово вонзилось ей в уши: «игры». — Даже чувства неполноценности не возникает… — Извини. Когда Са Юль осторожно обратилась к ним, парень, сидевший спереди, вздрогнул и торопливо извинился: — О, п-прости. Мы сильно шумели? — Что это за сонбэ из бейсбольной команды, который еще и в игры хорошо играет? — А? Чхве Хён Ук. Бросив взгляд на его бейдж, она задала вопрос, и Хён Ук уставился на нее с явным замешательством на лице. И его можно было понять. За весь день из уст Са Юль можно было услышать разве что «да», «нет» или «спасибо». Большинство ее фраз редко превышало пару-тройку слов. Почесав висок, Хён Ук заикаясь ответил: — Э-э, да… Это сонбэ Хён Си Джун… Не дослушав его ответ до конца, Са Юль, словно под гипнозом, встала и подошла к окну. Ей почему-то казалось, что она должна увидеть его хотя бы раз. «Первая ученица школы, оказывается, тоже играет в игры». У нее появилось какое-то предчувствие, что между тем парнем, который так тихо прошептал ей эти слова, и тем, о ком болтали одноклассники, есть нечто общее. — Ничего себе. Первый раз вижу, чтобы она сама с кем-то заговорила, — тихо прошептал друг, сидевший рядом с Хён Уком, явно искренне удивленный. — И не говори… Глядя на спину Са Юль, Хён Ук почему-то немного погрустнел. Бейсболисты как раз заходили через главный вход на первом этаже. Под безоблачным небом палило яркое летнее солнце. Басистые голоса парней, только прошедших через ломку голоса, перешучивающихся друг с другом, смешивались с гулом взбудораженных школьников. Хён Си Джун. Имя, аккуратно и четко вышитое на белоснежной бейсбольной форме, мгновенно бросилось в глаза. Его высокий рост — на голову выше остальных — широкие плечи и стройная спина показались ей очень знакомыми. И когда спустя пару мгновений он, стоя спиной к зданию и болтая с другом, обернулся, его фигура полностью заполнила поле зрения Са Юль. ---------- Том 1 Глава 5 Привычка снимать темно-синюю бейсболку и игриво встряхивать растрепавшимися на лбу волосами. Линия губ, широко растягивающихся в улыбке и образующих по краям маленькие ямочки-пещерки, и прищуренные смеющиеся глаза — казалось, всё это сияет под летним солнцем. Это лицо, широко улыбающееся посреди густой зелени школьного двора… «А». Только теперь она поняла, почему в зале игровых автоматов он вдруг показался ей знакомым. Воспоминания, когда-то отодвинутые на задний план, внезапно снова всплыли в памяти. С самого первого дня Са Юль в этой школе он всегда ходил в окружении ребят, висевших на нем, как украшения. Точнее, он был подобен цветку, к которому сами слетались пчелы и бабочки. Куда бы ни пошли его ровесники, они вечно шумели, галдели, сыпали грубыми ругательствами или поднимали суету из-за дурацких споров на пустяки. Си Джун выделялся среди этих парней с их одинаковой энергетикой не только благодаря своей утонченной, приковывающей взгляд красоте или тому, что люди липли к нему, как к магниту. Са Юль видела его в основном издалека, но некоторые детали врезались в память намертво. Его школьная форма всегда была безупречно чистой и выглаженной, осанка — прямой и ровной, без малейшей сутулости. И то, как он всегда оставался спокойным и вежливым даже с теми, кто назойливо к нему лип. Человек, подобный чистому белому листу бумаги, словно он всю жизнь проживет, не зная, что такое сбиться с пути. Тогда она думала именно так. «Как я могла не узнать его сразу? Он ведь сияет так, будто на него одного направлен отражатель». Пока она отрешенно размышляла об этом, кто-то под трибунами крикнул и бросил бейсбольный мяч по длинной параболе. Взгляд Са Юль невольно проследил за траекторией белого мяча. Мяч разрезал синее небо, долго летел по воздуху, и в тот момент, когда он оказался в руке Си Джуна, девчонки снова разразились восторженными криками. И в это мгновение она стала свидетельницей какого-то невероятного сияния. Солнечный свет, отразившийся от белой формы, ослеплял. Красивые глаза Си Джуна, который что-то кричал другу и смеялся, изогнулись полумесяцами, и Са Юль сама не заметила, как не могла оторвать от него глаз. Ей показалось, что где-то в уголке ее сердца что-то было поймано вместе с тем мячом, который сжал Си Джун. Издав тихий звук: «Тук». Тук, тук, тук. Тихий звук, который, как ей казалось, прозвучит лишь однажды, начал размеренно стучать в ушах. Только тогда Са Юль поняла, что это стучит ее собственное сердце. В растерянности она непроизвольно прижала руку к груди, и как раз в этот момент повернувший голову Си Джун встретился с ней взглядом. Словно по волшебству. — … Какое-то время их взгляды, находящиеся на разном уровне, были прикованы друг к другу. Его взгляд, пронзивший Са Юль сквозь толпу остальных ребят, был предельно ясным. Словно только для нее была настроена особая резкость. — Эй, вы, оболтусы, звонок на урок не слышали? Чего застыли?! Момент, похожий на застывший кадр из фильма, разлетелся вдребезги от этого громоподобного голоса. Под этот суровый окрик дети, хихикая, поспешно разбежались по местам. Са Юль, на мгновение встретившаяся с ним взглядом, тоже отскочила, словно ошпаренная, и поспешила сесть. Тук, тук, тук. «…Что такое. Почему оно не успокаивается?» Под левой грудью что-то бешено колотилось, сердце стучало так, будто жило своей жизнью. Лицо, смеющееся под солнечными лучами, всё еще стояло перед глазами, как остаточное изображение. Она никогда раньше не чувствовала себя такой беспомощной, не способной отвести взгляд от чего-либо, и это ее пугало. Не понимая, почему сердце продолжает бешено колотиться, она время от времени постукивала себя по груди. Это случилось в самом начале лета. *** После долгих раздумий Са Юль всё же решила не ждать Хи Су и быстро выскользнула за школьные ворота. Раз Хи Су вот так к ней подошла, возможно, она просто еще не слышала о ней слухов. А значит, вполне закономерно, что в какой-то момент она, как и все остальные, отдалится от нее. Если познаешь чувство наполненности, пустота потом будет ощущаться вдвое больнее. Она не хотела заводить связи, о которых потом придется жалеть. С полусмиренным вздохом Са Юль вышла за ворота, но уже в следующее мгновение пожалела о своей потере бдительности. То ли ему влетело за то, что он раз за разом возвращался с пустой машиной, то ли он решил сменить тактику — но водитель, который обычно ждал ее в машине, теперь стоял снаружи и внимательно всматривался в каждого выходящего ученика. Некоторые школьники, проходя мимо, косились на подозрительно дорогую машину и мужчину в солидном костюме. Раздраженно вздохнув, Са Юль остановилась и с обидой уставилась на водителя. Водитель заметил ее издалека, их взгляды встретились, и Са Юль кивком головы позвала его за собой на боковую тропинку. Нервно озираясь на проходящих учеников, Са Юль, как только водитель шагнул на тропинку, резко потянула его за рукав и приглушенным голосом выплеснула свое раздражение: — Водитель. — Да. — Кажется, в прошлый раз я уже просила вас не приезжать. — …Прошу прощения, агасси. Таково распоряжение. Молча выслушав этот заученный ответ, Са Юль тяжело вздохнула. В дедушке была эта садистская жилка: наверняка он понял, что она специально избегает его машины, и теперь делал это намеренно, чтобы подействовать ей на нервы. К тому же он постоянно намекал отцу на возвращение в семью, так что, возможно, он использовал Са Юль, чтобы показать отцу, как сильно он заботится о своей внучке. Раздраженно зачесав волосы назад, она пробормотала уставшим голосом: — Ладно. Вы-то здесь при чем. — … — Но в следующий раз, пожалуйста, не приезжайте. — Это… — Я говорю вам это в последний раз. Передайте ему: если он продолжит присылать вас сюда против моей воли, я просто брошусь под колеса. От этих спокойных, но радикальных слов водитель побледнел. — Агасси. Как вы можете… — В любом случае! — Сочувственный тон водителя был мгновенно оборван резким голосом Са Юль. — Для дедушки я просто украшение. Вы ведь и сами это прекрасно знаете. — … — Нет никого, кто заботился бы о показухе больше, чем он. Всё это делается исключительно ради поддержания имиджа, а меня просто используют. — … — Наши с дедушкой отношения именно таковы, так что больше никаких бесполезных… — слова, которые она произносила, едва сдерживая дрожь в голосе, оборвались на полуслове. Хруст. Тихий звук, похожий на треск сломанной ветки, разрезал напряженный, как лезвие ножа, воздух. Са Юль вздрогнула и обернулась: у входа на тропинку стоял высокий парень. «Ах, почему именно…» Встретившись взглядом с Са Юль, Си Джун медленно потер шею и заговорил: — А. Я не собирался подслушивать. — … Его невозмутимое лицо заставляло ее сгорать от стыда еще сильнее. Са Юль захотелось расплакаться. С какого момента он слушал? Что он успел увидеть? Ее дыхание задрожало. Почувствовав, как вспыхнули уши, Са Юль резко отвернулась и, промчавшись мимо водителя, быстро зашагала прочь. — Ты куда? Си Джун, слегка нахмурившись на столь откровенный игнор, широкими шагами пошел вслед за ней. «Всё нормально. Буду избавляться от этого понемногу, прямо здесь». Бывают моменты, когда осадок эмоций, который капля за каплей скапливается в стеклянном стакане, вдруг выходит из берегов. И, видимо, сегодня был именно такой день: к горлу внезапно подкатил комок, а на глазах выступили слезы. Эта тропинка и так всегда казалась ей длинной, но сегодня она чувствовалась особенно бесконечной и одинокой. Са Юль изо всех сил сжала кулаки, сдерживая слезы. — Куда ты идешь, говорю. — … — Эй, первая в рейтинге. — … — Хан Са Юль. «…И откуда он знает мое имя?» Са Юль на секунду запнулась, с дрожью выдохнула: «Фу-у-ух», — и, сделав вид, что ничего не слышит, пошла дальше. «Пожалуйста, просто уходи, почему ты продолжаешь меня звать?!» Са Юль плотно сжала губы и ни разу не оглянулась. — Игнорируешь на все сто. — … — Ты ведь меня знаешь. Шаги Са Юль начали замедляться, и шаги Си Джуна, который шел за ней на небольшом расстоянии, тоже замедлились в такт. В конце концов из ее глаз выкатилась крупная слезинка. — Почему вы продолжаете за мной идти? — Что? — Говорю, почему вы продолжаете за мной идти? Не выдержав, Са Юль резко обернулась и выпалила это дрожащим от плача и раздражения голосом. — С чего бы мне… Выражение лица Си Джуна, стоявшего с видом «да что с тобой такое», едва заметно изменилось, как только он увидел ее заплаканное лицо. Са Юль небрежно вытерла глаза и подняла покрасневший взгляд на Си Джуна, стоявшего от нее на расстоянии вытянутой тени. Стрекотание цикад доносилось со всех сторон, они кричали так отчаянно, будто этот день был для них последним. Си Джун, стоявший под сводом деревьев, сквозь которые сеткой пробивались солнечные лучи, некоторое время молчал. Поверх аккуратно застегнутой на все пуговицы летней школьной рубашки была небрежно накинута утренняя бейсбольная форма. Края белоснежной ткани слегка развевались на теплом ветру, а мягкие черные пряди волос спадали на глаза. Он просто смотрел на нее, но его глубокие темные глаза, казалось, видели ее насквозь. Пристально изучающий Са Юль взгляд внезапно потеплел и хитро прищурился. — Значит, сейчас. — … — Я за тобой шел. — … — У тебя, случайно, не синдром принцессы? — Ну, просто… — Это дорога к моему дому. — А… — Кажется, в этой ситуации обижаться должен я. Только теперь Са Юль поняла, что ему просто было по пути. Осознание этого факта заставило ее замолчать от смущения. По привычке вцепившись в лямки рюкзака, она тихо пробормотала: — Вы постоянно звали меня, вот я и подумала. Могли бы просто пройти мимо. — Еще и ответственность перекладываешь, наша хубэ. — … Ответив с легкой ленцой в голосе, он с прищуром посмотрел на нее. Са Юль непроизвольно опустила глаза. Наверное, из-за слез она сейчас выглядела ужасно, поэтому она съежилась и опустила голову еще ниже. Ей почему-то было стыдно показываться Си Джуну в таком виде. Но, к ее сожалению, в следующий момент Си Джун шагнул вперед, наступив прямо на тень Са Юль. Увидев прямо перед собой носки его белоснежных кроссовок, Са Юль вздрогнула и подняла голову. Ясные, как темное стекло, глаза поймали ее взгляд с невероятно близкого расстояния. — Я. — … От растерянности Са Юль даже задержала дыхание. Он же, ласково сощурив глаза, прошептал: — Я хорошо в это играю. — Что? От этих многозначительных слов Са Юль отступила на шаг, и Си Джун приподнял бровь. — Ты о чем подумала? — … — Я в игру эту хорошо играю. В которую ты в прошлый раз хотела поиграть. — …А. — А ты что подумала? Слегка склонив голову набок, он плавно растянул губы в улыбке, отчего на щеках появились ямочки. Он улыбнулся так красиво, что на мгновение ей показалось, будто она услышала мягкое, тающее шуршание. Глядя на хлопающую глазами Са Юль, взгляд Си Джуна приобрел странное выражение. — Какая испорченная. — Что? Ничего такого я не подумала. — Так я же говорю: что именно… Вскоре он протянул руку и слегка потянул ее за лямку рюкзака. — Пошли. — А? Куда? — В зал игровых автоматов. Не успела она опомниться от того, как Си Джун умело, словно играючи, повел ее за собой, как они уже зашагали вперед. Их тени мгновенно смешались с густыми тенями деревьев. ---------- Том 1 Глава 6 Женский персонаж в белом костюме, похожем на добок для боевых искусств, неуклюже и прерывисто двигалась по экрану. — Ты должна использовать комбо. Не отпускай кнопку «вперед» в этот момент. — Ком… что? Нет, ну как я могу нажать и это, и то одновременно? — Очень стараться и хорошо играть? В его ленивом голосе слышались веселые нотки. Са Юль бросила быстрый взгляд на Си Джуна, но тут же снова отвлеклась на экран и от растерянности ударила по кнопкам наугад. — Нет, ну как это сделать… А-а, подождите! Он же ко мне бежит! — Ставь блок. Я же только что показывал. Вот так. В отличие от Са Юль, которая паниковала с самого начала, Си Джун был пугающе спокоен. Обычно молчаливая, с каждой новой игрой Са Юль всё больше входила в азарт и начинала тараторить без умолку. — О! А дальше что? — Пригнись, и… ага. Вот так. То ли потому, что он пару раз ей всё объяснил, то ли еще почему, но навыки Са Юль заметно улучшились. Проиграв предыдущий матч со счетом 2:1, она воспылала боевым духом и заявила, что на этот раз обязательно победит. В жажде победы она была уверена, что не уступит никому. Долгое время Са Юль была сосредоточена так, словно собиралась прожечь экран взглядом, и лишь на третьем раунде ей удалось полностью нокаутировать персонажа противника. Казалось бы, ну и что такого, но, глядя на то, как ее виртуальный персонаж радостно избивает и валит оппонента на лопатки, она почувствовала, как с души спадает тяжелый груз. WIN Сообщение о победе, вспыхнувшее на экране автомата, принесло невероятный кайф. — Вау! Вы видели? Видели?! Си Джун, не сводивший глаз с Са Юль, вдруг нахмурил свои идеальные брови и, с серьезным лицом посмотрев на экран, издал многозначительный звук: «С-с-с…» — Что… такое? Что-то не так? — Ага. — Что? — Чувствую угрозу. За свое место. — …Блин. Вы сейчас издеваетесь надо мной. — Нет, я серьезно. Си Джун сидел рядом, подперев подбородок рукой, и смотрел на Са Юль с откровенным любопытством. — Ты только что сделала игрока с довольно высоким рейтингом. Показав на экран, он тихо пробормотал, словно обращаясь к самому себе: «Она умная, поэтому так быстро схватывает?» При этом он вел себя так, будто они дружили еще со вчерашнего дня. То, как он общался с людьми, и то, как занимался с ними чем-то вместе… Ни разу не запнувшись, он вел ситуацию в нужном ему направлении, но при этом нисколько не заставлял собеседника чувствовать себя неловко. Пока он учил ее игре и пока они играли, ей не нужно было ни о чем думать — это было просто весело. «…Он поразительно искусен во всем. Наверное, поэтому он так популярен». Спокойно глядя на Си Джуна, Са Юль вспомнила момент, когда они только пришли в зал игровых автоматов. Не задавая лишних вопросов, Си Джун привел Са Юль в зал, привычным движением разменял купюру на горсть монет, придвинул стул к одному из автоматов и сел. — Чего стоишь. — А? — Иди сюда. Он кивнул на место рядом с собой. Судя по тому, как непринужденно он себя вел, он явно не из тех, кто стесняется незнакомцев. — Что это за внезапный поход в зал игровых автоматов? — Для «внезапного похода» ты слишком уж послушно за мной пошла. — Ну, это да. Когда Са Юль так легко с этим согласилась, Си Джун тихо усмехнулся, слегка тряхнул волосами и перевел взгляд на экран. Это у него привычка такая? Каждый раз, когда его глаза превращались в полумесяцы, а мягкие черные волосы слегка колыхались, сердце Са Юль начинало тревожно биться. — Нет ничего лучше этого, чтобы прочистить мозги. — … Хоть он ни о чем не спрашивал, его тон говорил: «Я знаю, что у тебя всё сложно». Устроившись поудобнее, он, словно о чем-то вспомнив, посмотрел на Са Юль. — Но, слушай. — Да. — Тебе всё-таки стоит быть осторожнее. — С чем? — Как думаешь, с чем? Взгляд блестящих глаз Си Джуна был прикован к Са Юль. Только сейчас осознав смысл его слов, она склонила голову набок. — С чего бы мне осторожничать, вы же просто позвали меня в зал автоматов… Ха. С губ Си Джуна сорвался короткий вздох, похожий на усмешку. — То ли наивная, то ли просто равнодушная. — … — Ага. Видимо, и то, и другое. Он сам задавал вопросы и сам же на них отвечал, так что понять ход его мыслей было решительно невозможно. — Что? — А если бы мы не в зал автоматов пошли? Его пристальный взгляд немного смутил ее. Са Юль даже не рассматривала вариант, что он мог ей соврать или замышлять что-то недоброе, поэтому просто не знала, что ответить. — Парни в этом возрасте сплошь и рядом испорченные. «Эм, вообще-то, вы тоже парень в этом возрасте». Пока Са Юль, подумав об этом, просто смотрела на него, он слегка прищурился, задержал на ней взгляд и отвернулся. — Проехали. О чем это я вообще. — Сонбэ ведь не плохой человек. Так что не так? — Ты видишь меня второй раз в жизни. — Я знаю. — Но уже так уверена, что я не плохой человек. — Ну, это ведь… — Ты что, веришь людям только по их лицу? Са Юль запнулась, не найдя, что ответить на этот вопрос. Си Джун прищурился и небрежно бросил: — Теперь понятно, почему сектанты отправляют красивых девчонок зазывать прохожих. — Что? — Остерегайся всяких там чудо-матрасов. — … — А если кто-то спросит, нет ли в твоей семье проблем, сразу отводи взгляд. Лицо парня, который, подперев подбородок рукой, дразняще постукивал указательным пальцем по своей щеке, было очень озорным. Только тогда Са Юль поняла, что он над ней подшучивает, и резко нахмурилась. — Блин, вот же… — Я не «Блин», а «Хён». — …Ах, хватит издеваться. Когда я вас проигнорировала — вы возмущались, пошла за вами — снова возмущаетесь. Под какую дудку ей вообще плясать? Услышав ее ворчание, Си Джун усмехнулся и, придвинув свой стул вплотную к ней, сел рядом. И снова этот тонкий запах мыла. «Каким парфюмом он пользуется? Или это кондиционер для белья?..» Это совершенно не походило на удушливые запахи одеколона, которым хулиганы заливают себя, чтобы скрыть запах сигарет, или на тяжелые мужские парфюмы тех, кто пытается казаться старше. Это был мягкий, уютный аромат солнца, такой же светлый, как и его улыбка. Каждый раз, когда Са Юль незаметно вдыхала этот запах, ее сердце замирало. Какими бы ни были чувства Са Юль, Си Джун сидел рядом и очень медленно, шаг за шагом, объяснял ей всё: начиная с выбора персонажа, подходящего для новичка, и заканчивая самыми мелкими деталями. И если Са Юль чего-то не понимала — он объяснял, пока до нее не доходило. Ей так нравилось слушать его низкий голос, что она специально задавала всё больше вопросов. Она смотрела, как двигается его кадык, смотрела, как играют тени на красивых, рельефных мышцах его предплечья при каждом движении руки, и то и дело нервно сглатывала. Но стоило Са Юль от волнения напрячься и нажать не ту кнопку, как она тут же чувствовала на себе его пристальный взгляд. Ей почему-то казалось, что смотреть в его сторону нельзя, поэтому она упорно не отрывала глаз от экрана. Управлять джойстиком в таком зажатом состоянии было непросто. Она двигала стик так неуклюже, словно он заржавел, и Си Джун, видимо, не выдержав этого зрелища, тихо вздохнул. — Да нет же, не в ту сторону… Не в силах больше на это смотреть, Си Джун слегка приподнялся, и Са Юль почувствовала тепло за своей спиной. Тонкий аромат мгновенно стал осязаемо близким. Са Юль непроизвольно задержала дыхание. Словно заключая ее в объятия, Си Джун протянул руку вперед, мягко накрыл своей ладонью ее руку, лежавшую на джойстике, и сделал несколько движений, словно помогая ей запомнить направление. Несмотря на то что это было лишь легкое прикосновение, его рука показалась ей обжигающе горячей. Сердце забилось с безумной скоростью. Са Юль, оцепенев, смотрела на линию его челюсти, оказавшуюся прямо перед ней. Си Джун, сосредоточенно двигавший джойстик с нахмуренными бровями — видимо, это была его привычка во время концентрации, — вдруг почувствовал ее взгляд и слегка повернул голову. — … Его взгляд на мгновение скользнул по губам Са Юль, которые она приоткрыла от неожиданности. Губы почему-то защекотало, будто к ним что-то прикоснулось. Посмотрев на ее лицо с многозначительным выражением, Си Джун выпрямился. — Хан Са Юль. Низкий, спокойный голос… Она была напряжена как струна, полностью осознавая его присутствие, и, когда он позвал ее, испуганно отдернула голову. Си Джун, словно человек, совершивший ошибку, провел рукой по своему лицу и посмотрел на нее. Казалось, он хотел что-то сказать, но затем снова закрыл рот и, после небольшой паузы, произнес: — Давай еще одну партию, и пойдем. *** Прокручивая в голове всё произошедшее, Са Юль осторожно спросила: — Послушайте, сонбэ. Си Джун, доставший из кармана летней формы чупа-чупс и засунувший его в рот со слегка сложным выражением лица, посмотрел на Са Юль. Ей всегда казалось, что он выглядит взрослее своих сверстников, но сейчас, с леденцом во рту, он наконец-то был похож на парня своего возраста. — Почему вы не спрашиваете? — О чем? — Ну, обычно, если видят что-то подобное, то спрашивают. Почему я плакала и всё такое. Си Джун невозмутимо ответил, собирая сумку и вещи, которые он положил на автомат: — Ты ведь сама ничего не сказала. Это был такой простой ответ, словно это закрывало всю тему. Настолько, что Са Юль, задавшая вопрос, потеряла дар речи. — И поэтому вы не спросили? — Хочешь, чтобы спросил? Посмотрев на Са Юль так, будто она делает из мухи слона, Си Джун сел на соседний свободный автомат и подставил лицо под поток воздуха от вентилятора. Тонкие бумажные ленточки, привязанные к решетке старого вентилятора, с треском развевались на ветру, словно волосы. — Скорее. — Если тебе тяжело, ты сама расскажешь. Одна его щека, за которой прятался леденец, слегка оттопырилась. Встряхнув волосами, растрепавшимися от ветра и падающими на глаза, Си Джун пожал плечами и посмотрел на Са Юль взглядом, говорившим: «Разве не так?». Почувствовав, что он попал прямо в точку, Са Юль тихонько вздохнула. — Да. На самом деле мне просто тяжело. Хоть вы уже всё и видели… Са Юль замялась, подбирая слова. До этого момента она никому не рассказывала о том, что произошло в средней школе, и о своей нынешней ситуации. Но, видимо, копя всё это внутри, она в конце концов не выдержала тяжести, и ее прорвало. — У меня… нет друзей. — Ага. Вообще не удивлен. На этот ответ, совершенно не вязавшийся с его беззаботным выражением лица, Са Юль нахмурилась. Но Си Джун лишь слегка махнул рукой, призывая ее продолжать. — …В общем. Была одна девочка, которая сама подошла ко мне, чтобы подружиться, но сегодня я испугалась и просто сбежала от нее. Си Джун, откинувшись назад и опираясь на руки, просто молча слушал. Глядя на его равнодушное лицо, Са Юль решила: будь что будет, и продолжила: — Мой дедушка… совершил много плохих поступков. — … — Поэтому о нас ходят не очень хорошие слухи. Никто не хочет ко мне подходить, да и я особо не стремлюсь… Сама не подхожу. — Насколько плохие поступки? — А разве у плохих поступков есть какие-то критерии? — Ну, вел себя как бандит, избивал кого-то, вытягивал все соки. Если только это не уровень уголовщины… — …Да, что-то вроде того. — … Си Джун, слегка опешив, ткнул языком в щеку изнутри и закрыл рот. — Из-за этого я потеряла свою лучшую подругу в средней школе. После этого спокойного признания взгляд Си Джуна обратился к Са Юль. Она неловко улыбнулась и снова отвела глаза. — Извините, просто мне было так тяжело. Мне нужно было кому-нибудь выговориться… Словно показывая, что его это ничуть не напрягает, Си Джун, сидевший вполоборота, выпрямился. — И что. — Что? — Ты-то тут при чем? — Я? За этим последовал короткий, совершенно непонятный вопрос. Си Джун посмотрел прямо на Са Юль и спросил снова: — В чем именно твоя вина? «Тр-р-р». Вместе со звуком перекатывающегося во рту леденца до Са Юль донесся сладкий аромат ванили. Услышав этот неожиданный вопрос, Са Юль ошарашенно уставилась на Си Джуна. До этого момента никто и никогда не задавал ей таких вопросов. Си Джун легко спрыгнул с автомата и посмотрел на Са Юль. — Разве каяться не должен кто-то другой? — … — Чувствовать вину нужно тогда, когда ты сама совершила ошибку. Извиняться — тоже. — … — Твой дед — это твой дед. — … — Живи своей жизнью. Хочешь заводить друзей — заводи. Она впервые слышала такие слова и совершенно не знала, что на них ответить. «Говорят же, гены пальцем не раздавишь. Дети из таких семей в итоге становятся такими же». «Да кто знает. И милому личику доверять нельзя. Кто знает, что скрывается за этой мордашкой. Посмотрите на Председателя Хана. С таким добрым лицом… Уф-ф. Меня аж в дрожь бросает, когда я об этом думаю». «А ведь деньги, на которые она учится и всё такое, — это всё добыто чужой кровью и страданиями, разве нет?» Всё, что Са Юль слышала до сих пор, сводилось лишь к этому. Люди, которые за глаза обсуждали Са Юль, всегда выделявшуюся на фоне остальных с самого детства, были в основном не их ровесниками-подростками, а их родителями. И они без малейшего зазрения совести вонзали словесные ножи в Са Юль, оказавшуюся на разделочной доске благодаря удобному поводу. Они верили, что если хоть немного очернить Са Юль, то для их собственных детей освободится местечко повыше. И поскольку эта злоба передавалась по наследству как нечто само собой разумеющееся, Са Юль осуждали все — от мала до велика, приравнивая ее к деду, словно она была осью зла. Никто не мог проверить, правдивы ли слухи о связи ее дедушки с криминалом, но, учитывая его безупречно созданный публичный имидж, это, естественно, стало отличной приманкой для завистников. Правда это или нет — казалось, им было совершенно неважно. Они просто наслаждались тем, что у них появилась возможность хоть как-то задеть и полить грязью эту маленькую девочку. Естественно, это стало травмой для Са Юль. И с тех пор, стоило кому-то лишь бросить на нее взгляд и зашептаться, ей казалось, что они обсуждают всё ту же тему. Поэтому она никак не ожидала услышать подобные слова… — Начни хотя бы с этого. — В смысле? — Ты же хорошо учишься. — Ну да… — Надо сначала усвоить один урок, чтобы перейти к следующему. Его тон, балансирующий на грани между понятным и не очень, был таким же ровным, словно он объяснял ей самый простой, базовый этап. — Если ты будешь сжиматься от страха, когда ни в чем не виновата, они будут сплетничать еще радостнее. — … — Не давай им повода. В его словах не было ни капли мягкости, лишь непреклонность. Откуда берется эта решительность? Как будто он сам прошел через нечто подобное. Си Джун спокойно посмотрел в глаза Са Юль, в которых читался водоворот мыслей. — За взрослые проблемы должны отвечать взрослые. А ты просто… — … — Получай защиту от взрослых и наслаждайся тем, чем положено наслаждаться в твоем возрасте. Са Юль непроизвольно приоткрыла рот, глядя на Си Джуна. Разница в возрасте — всего год, но Си Джун, обладавший зрелостью, которой не было у нее самой, почему-то казался ей совсем взрослым. — В этом же и заключается привилегия несовершеннолетних. И для тебя, и для меня. Посмотрев на удивленное лицо Са Юль, Си Джун вдруг сменил серьезный тон на легкий и шутливый, словно и не говорил ничего важного минуту назад. И это лицо впустило освежающую прохладу в ее сдавленную грудь. — Да. Словно он только и ждал этого ответа, Си Джун, услышав голос Са Юль, кивнул и поправил лямку рюкзака. — А. И еще. Будто что-то вспомнив, он поднял небрежно перекинутый через плечо рюкзак, достал из маленького кармашка целую горсть конфет и вложил в руку Са Юль. Когда она посмотрела на него непонимающим взглядом, Си Джун тихо прошептал: — Не плачь больше. Тонкий запах мыла и сладкий аромат ванильного чупа-чупса. Ладонь, которой слегка коснулись его пальцы, почему-то начало приятно печь. ---------- Том 1 Глава 7 — Что это? — Конфеты. — Я вижу, что конфеты. Но зачем вы носите с собой так много? — Это подарки. — …Вам подарили так много? Она перевела взгляд с полной горсти конфет в своих руках на Си Джуна, и он снова широко улыбнулся, так что на щеках показались ямочки. — Ну да. Уж таким я родился. Его улыбка была такой обезоруживающе красивой, что и возразить было нечего. Но, поняв, что это наверняка подарки от других девчонок, Са Юль надулась и резко выпалила: — Заберите это обратно. — Я не особо люблю конфеты. Ем только ванильные. — И куда мне всё это девать… Вы просто скинули их на меня? — Нет. — Тогда зачем… — В больницах ведь всегда держат много конфет. Чтобы малыши после уколов не плакали. Его глаза снова игриво прищурились. — …Что… И какое отношение это имеет ко мне? — Ешь каждый раз, когда захочется плакать. — Я вам ребенок, что ли? — Но и не взрослая ведь? «А сам-то кто?» Са Юль, потеряв дар речи от того, как он пожимал плечами, неся такую чушь, издала смешок. — Сонбэ, между нами всего год разницы, если что. — Угу. Я тоже еще малыш. И моя мама тоже так думает. — …Только не говорите, что вы маменькин сынок или вроде того? Она сказала это от абсурдности ситуации, но на мгновение ей показалось, что улыбка Си Джуна стала какой-то горькой. «…Что это сейчас было. Показалось?» Только лицо Са Юль начало становиться серьезным, как он снова лучезарно улыбнулся. — Я бы и хотел им быть, да не могу. — … От этих слов сердце почему-то екнуло. — Послушайте, сонбэ, если я случайно сказала лишнего… Когда лицо Са Юль мгновенно вытянулось, он тихо усмехнулся: — Ничего такого, так что не делай такое серьезное лицо. Осторожно изучив Си Джуна, Са Юль с облегчением слабо улыбнулась и произнесла: — И всё равно спасибо, сонбэ. — За что? — У меня не было никого. Никого, кто сказал бы мне такие слова. — … — Мне бы стало легче, даже если бы меня просто выслушали. Но благодаря вам у меня поднялось настроение. Молча смотревший на Са Юль Си Джун, изогнув красивую линию губ, спросил: — То, что настроение поднялось, — это, конечно, хорошо. — Что? — Но почему ты мне всё это рассказываешь? На чем основана эта уверенность? — Уверенность?.. — Вдруг я пойду и растреплю об этом на каждом углу? Посмотрев в пустоту, словно задумавшись на мгновение, Са Юль безразлично пожала плечами. — Да все и так в общих чертах знают и просто перешептываются. Даже если поползут новые слухи, друзей, которые могли бы от меня отвернуться, у меня всё равно нет. В ее спокойном голосе не было ни капли жалости к себе. Просто констатация фактов. — А если вы кому-то расскажете, то просто станете для меня куском мусора. Услышав этот невозмутимый ответ, Си Джун рассмеялся. Са Юль тоже слегка улыбнулась и добавила: — Но мне кажется, вы так не поступите. — А ты с самого начала говоришь так, будто всё обо мне знаешь. — Я? Откуда мне знать? — Сама же сказала, что тебе так кажется. — Ну не знаю. Просто предчувствие. — Странная какая-то вера. В его тихом, приятном голосе слышалась улыбка. И правда. Почему? После того как ей постоянно действовали на нервы раздражающие частоты, сейчас она чувствовала покой, словно наконец-то поймала стабильную радиоволну. Это была всего лишь их вторая встреча. А первая и вовсе — мимолетное столкновение, ничего более. Она и подумать не могла, что выложит человеку, с которым почти не общалась, то, о чем не рассказывала ни одной живой душе. — Кстати, сонбэ, вы сюда приходите каждый раз, когда вам плохо? Бывают ли такие моменты и у этого парня, который всегда выглядит безупречным и лишенным забот? Глядя на Са Юль, Си Джун медленно заговорил: — Когда на душе тяжело… Его многозначительный шепот на мгновение прервался. — Когда вижу, как проходятся уровни один за другим, внутри всё как-то отпускает. Почему-то ей казалось, что она понимает, о чем он. То чувство облегчения, когда словно спадает удушье. Наверное, неплохо было бы время от времени испытывать это чувство. И если приходить в зал игровых автоматов… Она посмотрела на профиль Си Джуна, который снова собирал свои вещи, и почему-то почувствовала, как к щекам приливает жар. — Пошли. — …А. Из-за того, что Си Джун резко поднял голову, Са Юль, тайком разглядывавшая его, смутилась и быстро отвернулась. И снова это чувство. Сердце забилось в каком-то странном, сбитом ритме. Нервно откашлявшись, Са Юль первой развернулась и пошла к выходу. Ей казалось, что прошло совсем немного времени, но, судя по всему, они засиделись: солнце уже садилось. Надо же, она так увлеклась, что даже не заметила, как пролетело время. — … На плечи идущего впереди Си Джуна опускался нежно-розовый свет. Засмотревшись на то, как его волосы, отливающие на закате золотом, развеваются на ветру, она не сразу поняла, что он обернулся. — Не идешь? Смотря на Са Юль, Си Джун шел спиной вперед. Его глаза слегка сузились от смеха, а в уголках губ показались ямочки. — …Иду. Глядя на заходящее солнце, окрашивающее кожу в нежный оранжевый цвет, Са Юль вдруг подумала: какое счастье. Потому что ее лицо сейчас, наверное, залито точно таким же цветом. *** На лице Са Юль, которая, прислонившись к колонне у ворот школы, вглядывалась в идущих вдалеке учеников, вдруг промелькнула радость. Хи Су, шедшая к Са Юль в компании двух подруг, тоже, видимо, ее заметила. Ее лицо просияло, и она радостно замахала рукой, словно того случая, когда Са Юль холодно сбежала от нее, никогда и не было. От чувства вины у Са Юль кольнуло в груди. — Приветик, Хан Са Юль! — Привет… — О… привет, — шедшая рядом Ха Гён тоже неловко поздоровалась с Са Юль. — Кого-то ждешь? — А. Я… «Хочешь заводить друзей — заводи». «Не давай им повода». Сквозь секундную нерешительность в голове словно эхом прозвучал этот тихий голос. Са Юль коротко выдохнула и четко произнесла: — Тебя ждала. — О, я польщена. А то я зашла к тебе в класс, а тебя нет, подумала, что ты уже ушла. Несмотря на сорванное вчера обещание, она, видимо, снова заходила за ней. Са Юль совершенно не знала, как вести себя с человеком, который вот так просто, без всяких барьеров, тянется к ней. Поскольку Са Юль лишь молчала, чувствуя себя еще более виноватой, Хи Су издала непонятное «Хм», а затем отправила подруг вперед. Похлопав Са Юль по плечу, Хи Су пошла рядом и заговорила первой: — Пошли. Я звала девчонок поесть токпокки. Ты любишь токпокки? — … «Чувствовать вину нужно тогда, когда ты сама совершила ошибку. Извиняться — тоже». Крепко закусив губу и теребя лямку рюкзака, Са Юль вдруг выпалила: — И Хи Су! — А? — Прости. — За что? Са Юль встретилась взглядом с Хи Су, которая обернулась в недоумении. В ее глазах не было ни капли обиды, лишь искреннее непонимание. — Вчера. Ты предложила пойти вместе, а я просто сбежала… — А. Хи Су, словно говоря: «А, ты об этом», — потерла нос и смущенно рассмеялась. — Да ладно. Я просто подумала, что у тебя дела. — …Всё равно. Извини. Хи Су, так открыто проявлявшая дружелюбие, была похожа на человека, который стоит перед наглухо запертой дверью, не зная, когда она откроется, но оптимистично верит: «Когда-нибудь да откроют». В итоге Са Юль, запершаяся изнутри, сама не выдержала любопытства и решила приоткрыть эту дверь, не так ли? — Забей. Мы же подруги, из-за такой мелочи… Подруги… Как же давно она не слышала этого слова в свой адрес. К горлу почему-то подкатил ком. Пока Са Юль пыталась справиться с эмоциями, прижав руку к груди, Хи Су непринужденно закинула руку ей на плечи и рассмеялась. — Но если тебе уж так сильно стыдно, тогда угощаешь ты. Ваша семья же охренеть какая богатая. Она говорила о семье Са Юль так просто, словно все эти слухи ее совершенно не волновали. И эта легкость разрушила последнюю, едва заметную стену между ними. На лице Са Юль расцвела застенчивая улыбка. — Ага. Я тоже люблю токпокки. Они со смехом зашагали вперед, как вдруг знакомый запах мыла коснулся носа Са Юль. От кого-то, кто как раз проходил мимо. — О? Си Джун-сонбэ! Услышав жизнерадостное приветствие Хи Су, знакомая фигура, за которой следом семенила стайка девчонок, обернулась. Си Джун, бросив беглый взгляд на Хи Су и Са Юль, потеребил брелок на своем небрежно перекинутом через плечо рюкзаке и снова повернулся к девчонкам, которые смотрели на него снизу вверх, как птенцы на маму-птицу. — Этот брелок? — Да-а. Сонбэ, вы же так им дорожите. Рюкзаки меняете, а брелок всегда один и тот же. — Это да, но мы в прошлом году заказали их всей командой в честь победы, так что я не знаю, где их делали. Взгляд Са Юль невольно упал на брелок. Маленький бейсбольный мяч, бита и акриловая фигурка в виде формы команды старшей школы Домён. — А. Правда? Просто этот брелок такой милый, что… — Но я могу поспрашивать у ребят, может, кто-то знает. Хи Су, наблюдавшая за этой сценой, тихо пробормотала: — О господи. Очередной предлог, чтобы заговорить — это брелок? Этот репертуар вообще когда-нибудь меняется? — … Первокурсницы, видимо, так и не найдя больше повода для разговора, с явным разочарованием на лицах поклонились и заспешили прочь. Си Джун, словно их и не было, тут же повернулся в сторону Са Юль. — Си Джун-сонбэ. — И Хи Су. — Вы поразительны, сонбэ. Не надоело каждый раз отвечать одно и то же? Судя по тону, они были знакомы. Посмотрев на Хи Су, Си Джун перевел взгляд на Са Юль и заговорил: — Привет. Это было просто одно короткое слово приветствия. Но, услышав его низкий, спокойный голос, Са Юль почувствовала, как сердце снова екнуло. Глядя на него, словно в трансе, она тоже тихо ответила: — Здравствуйте. — Что за дела? Откуда вы знакомы? — А сама-то. На что ты в этот раз клюнула? Опять на внешность? — Эй. Что значит «клюнула»? Так звучит, будто за моими чистыми намерениями кроется какой-то корыстный умысел. — Ты же заводишь друзей по очень меркантильным критериям. — Офигеть. Как можно так открыто ранить человека? — Какая там рана, ты даже глазом не моргнула. Их перепалка выглядела очень по-дружески. Са Юль смотрела на них с легкой завистью, как вдруг взгляд Си Джуна снова остановился на ней. — Дружите. Не ссорьтесь. В тот момент, когда его мягкий голос коснулся ее слуха, теплый ветер уходящего лета прошелся по ее волосам. Ей на секунду показалось, что сквозь развевающиеся пряди его темные глаза улыбнулись ей. — Ха. Что это было, сонбэ? Даже первоклашкам такие напутствия не дают. — Я пошел. И передай Ли Хи Вону, чтобы вернул мою спортивную форму. — Ага, ага. — Опять отвечаешь на отвали. И скажи, чтобы постирал хорошенько перед тем, как отдать. — Да-а-а, конечно-о-о… В тот момент, когда Си Джун отвернулся, их взгляды снова встретились. Ей показалось, что в глазах, смотревших на нее, мелькнула слабая улыбка. Запах, принесенный ветром, был таким же уютным, как и всегда. Пока его высокая фигура удалялась, еще несколько человек прошли мимо, поздоровались с ним или заговорили. Са Юль почему-то долго смотрела ему вслед. *** Долгое время она притворялась, что ей всё равно, но, видимо, где-то в глубине души она всегда жаждала и друзей, и человеческого тепла. Смеясь и болтая с Хи Су и ее подругами, как когда-то давно, она чувствовала, что словно что-то сломанное встало на место, и от того, что у нее снова появились друзья, ее сердце не переставало трепетать. Сыграв в «камень-ножницы-бумагу», чтобы решить, кому достанется последний кусочек токпокки, победившая Хи Су с довольным лицом наколола его на вилку, а затем, словно о чем-то вспомнив, заговорила: — А. Точно. — М? — Хан Са Юль. А откуда ты знаешь Си Джун-сонбэ? За столом все любопытные взгляды разом устремились на Са Юль. ---------- Том 1 Глава 8 Почувствовав на себе внезапно прикованные взгляды, Са Юль растерялась, и ее глаза забегали по сторонам. — …А. Да так, случайно вышло. — Случайно? Самая красивая девчонка в школе и самый красивый сонбэ. Не самая обычная комбинация. Услышав слова Ха Гён, которая смотрела на нее прищуренным взглядом заправского детектива, Са Юль замялась, не зная, как это объяснить. Чтобы рассказать всё от и до, пришлось бы упомянуть разговор об их семейной ситуации, а этого делать не хотелось… К счастью, пока она колебалась, Хи Су внезапно встряла: — Ну, мужчины по природе своей снисходительны к красивым женщинам. Воспользовавшись моментом, заинтригованная Са Юль осторожно задала вопрос, который крутился у нее в голове: — А ты откуда знаешь этого сонбэ? — А? А. Эй, подожди, дай я это доем. Вместо Хи Су, которая пыталась ответить с набитым ртом, что-то невнятно мыча, ответила Ха Гён: — Хи Вон-сонбэ и Си Джун-сонбэ — близкие друзья. — А? Са Юль, совершенно ничего не поняв, слегка нахмурилась и переспросила. Ха Гён покачала головой. — Блин. Ты реально только и делала, что училась. Вообще ничего не знаешь. — Чего не знаю? — Ли Хи Вон-сонбэ — это же старший брат Хи Су. А раз Хи Вон-сонбэ и Си Джун-сонбэ дружат, то логично, что Хи Су его знает. Ли Хи Вон. Только тогда Са Юль вспомнила еще одно имя, которое постоянно всплывало в разговорах о красивых парнях из бейсбольной команды. — Вау. Вы только посмотрите на нее. Ты хоть знаешь, как выглядит Хи Вон-сонбэ? — Нет, не особо. После ответа Са Юль над столом повисла минутная тишина. — Не, ну как можно не знать Хи Вон-сонбэ. Это ж просто унижение для него. На них двоих даже девчонки из других школ прибегают поглазеть. — Я и Хён Си Джун-сонбэ только по имени знала, а как он выглядит, разглядела только недавно. — Чего-о-о? Серьезно?! Увидев их шокированные лица, Са Юль, не зная, что еще сказать, лишь неловко улыбнулась. «Эй, эй. Запоминай хотя бы сейчас!» — засуетившись, словно это была формула, незнание которой грозит провалом на экзамене, девчонки открыли на телефоне фотографию Ли Хи Вон-сонбэ и сунули ей под нос. Са Юль, всё еще не понимая, зачем ей это, безучастно посмотрела на красивое лицо с экрана и кивнула. Про себя она подумала: «Даже если увижу его потом, не факт, что вспомню». — Ой, вы только посмотрите на нее, жесть. Какая милашка. Пялится так, словно пытается вызубрить билет за 10 минут до экзамена. Пока она внимательно изучала фото, ее вдруг погладили по макушке со словами «милая». От такого неожиданного и давно забытого дружеского жеста у Са Юль моментально вспыхнули уши, что вызвало еще один взрыв смеха и умиления у девчонок. Последующие разговоры были из тех, за которыми Са Юль, вечно сидевшая за учебниками, совершенно не поспевала. Начав с серьезного обсуждения того, сколько раз менялись девушки у Хи Вона за последнее время — тут к ним присоединилась и Хи Су, — они переключились на модных айдолов, дорамы и популярные мемы… Время от времени Са Юль лишь неловко поддакивала и смеялась над забавными историями. Встретившись с ней взглядом, Ха Гён, видимо, спохватившись, почесала щеку. — Извини. Мы, наверное, говорим о том, что понятно только нам. — А? Нет-нет. Я просто не интересовалась этим, вот и не в теме. Са Юль, и так давно отставшая от тем, которые обычно обсуждают подростки, не видела в этом ничего удивительного. Наоборот, ей просто нравилось быть частью этой компании, и она не чувствовала себя лишней, даже если не могла поддержать беседу. — И всё равно извини. Когда Са Юль с улыбкой покачала головой, Хи Су вдруг пристально посмотрела на нее и с довольно серьезным лицом спросила: — Слушай, мне вот что интересно. — М? — Ты линзы носишь? — Линзы? А… Она часто слышала этот вопрос с самого детства. Из-за ее необычно светлых карих глаз и белой кожи некоторые спрашивали, не полукровка ли она. А когда она подросла и ее внешность немного изменилась, в средней школе каждая новая знакомая считала своим долгом спросить, не носит ли она цветные линзы. — Нет, не ношу. — А двойное веко? — Двойное веко? — Ты же его не делала? Никаких операций или нитей? Когда Са Юль покачала головой, Хи Су хлопнула в ладоши и повысила голос: — Я же говорила! Не делала она! Блин. Вечно всякие идиотки, которые ничего не знают, несут чушь. — Чушь? — Ага, были тут всякие, которые распускали слухи, что ты сделала пластику сразу после окончания средней школы, что ты жить не можешь без цветных линз. Ты что, не знала? Если хорошенько подумать, кажется, она и правда слышала, как кто-то болтал о чем-то подобном. — Да я как-то не обращала внимания. Поскольку она уже привыкла к куда более серьезным слухам, чем сплетни о ее внешности, Са Юль ответила совершенно равнодушно. В ответ Хи Су вытаращила глаза, словно говоря: «Ты что такое несешь?». — Эй. Если оставлять без внимания тех, кто выдает этот бред за правду, они начнут распускать и другие слухи. Знаешь, сколько всякого дерьма про тебя болтают? — Да? На самом деле Са Юль было всё равно. У нее не было ни интереса к окружающим, чтобы следить за всеми сплетнями, ни желания реагировать на них, ведь слухи, которые до нее доходили, были лишь жалкими фантазиями, раздутыми из детских комплексов. У нее с ранних лет была четкая цель в жизни, и ей едва хватало времени на то, чтобы идти к ней. — В общем, бесят они меня. Те, кто не может сказать в лицо, а за спиной несет всякую грязь. Хоть Са Юль и было всё равно, но иметь человека, который впервые так открыто и надежно встал на ее сторону, оказалось довольно приятно. — Но вообще, Си Джун-сонбэ — он и есть мужчина. Ни разу не удостоил взглядом девчонок, которые сами на него вешались, а с Хан Са Юль вон как быстро сошелся. Ха Гён игриво ткнула пальцем в белую руку Са Юль, видневшуюся из-под короткого рукава летней формы. Са Юль в панике замахала руками: — Нет, мы не то чтобы прям близко общаемся. Реально просто случайно столкнулись в зале игровых автоматов. — В зале автоматов? Сонбэ ходит в зал автоматов? — Э-э… — Вау, офигеть. Блин. Значит, ты видела, как сонбэ играет?! Стоило ей услышать этот вопрос, как, к ее удивлению, воспоминания о том дне пронеслись в голове, словно кинопленка с лучшими моментами. Тепло его тела за спиной, его большая рука, накрывшая ее руку и оставившая долгое ощущение прикосновения, рельефные мышцы его руки, напрягавшиеся при каждом движении… И этот тонкий аромат ванили и мыла, который ощущался так близко. При этих воспоминаниях у нее невольно перехватило дыхание. — Ага. Он суперски играет. Когда она с трудом выдавила из себя ответ, лицо Ха Гён исказилось от искренней зависти. — Жесть. Ты, наверное, единственная девчонка в школе, которая видела, как он играет. — Значит, он и правда крут. Ли Хи Вон вечно ему проигрывает и потом платит за еду. Похоже, он вообще во всем, что касается техники, шарит. Не зря шутили, что он будущая звезда Калтеха. — Будущая звезда Калтеха? Когда Са Юль спросила с явным любопытством, Хи Су, немного подумав, кивнула. — Ага. По ощущениям, он уже какой-то гений инженерии. Говорят, нет такой программы или механизма, с которыми бы он не разобрался. Хоть сейчас бери его программистом в любую компанию. — Даже препод по информатике говорил, что ему нечему его учить. А как-то раз сонбэ даже решил проблему, с которой сам препод не справился, препод тогда чуть со стыда не сгорел. — Реально, у этого сонбэ есть всё. Кроме девушки. Са Юль было очень интересно узнавать о Си Джуне то, чего она не знала, и она внимательно слушала, но после слов Ха Гён ее пальцы лишь крепче сжали палочки для еды. Девушка. Она никогда об этом не задумывалась, но, услышав это, первым делом испытала удивление. Она была уверена, что у него кто-то есть… Са Юль, опустив глаза и бессмысленно ковыряясь палочками, осторожно спросила: — У него… нет девушки? — …Эм… — … — … Девчонки, которые только что щебетали без умолку, мгновенно замолчали. Когда Са Юль, удивленная внезапной тишиной, подняла голову, все три девочки уже смотрели на нее прищуренными, многозначительными взглядами. — Есть. — Точно есть. — И не говори. Услышав их синхронные, короткие реплики, Са Юль непонимающе оглядела их и спросила: — Что есть? Вместо ответа Хи Су, не сводя с Са Юль хитрого взгляда, ткнула локтем сидящую рядом Га Ён. — Интерес. Кажется, тут охренеть какой интерес. — Ага. Сто пудов. Шесть глаз, сузившись в щелочки, пронзали Са Юль насквозь. — Надо же, Хан Са Юль. Глаза загорелись так, словно ты собачка, увидевшая, как хозяин прячет вкусняшку за спиной. Ха Гён даже закивала, всем своим видом показывая: «Я вижу тебя насквозь». Почувствовав, как лицо заливается краской от смущения, Са Юль растерялась и жалобно свела брови домиком. — А, нет, вы всё не так… — Э-э-эй. Я вон даже конфеты в качестве взятки таскала, а ты одним лицом его зацепила, этого Хён Си Джуна. — Да нет же, послушайте меня… — Как только мы сказали, что у него нет девушки, у Хан Са Юль аж глаза засияли. Было очевидно, что они не собираются слушать никаких оправданий. Тяжело вздохнув и покачав головой, Са Юль просто слушала их шутливую перепалку. В таких ситуациях лучше всего просто молчать — так будешь выглядеть хотя бы чуть менее подозрительно. Но чего она не могла отрицать, так это того, что уже и сама осознала: в спокойном течении дней ее мысли то и дело возвращались к Си Джуну. Моменты, которые глубоко врезались в память и оставили долгий след в ее сердце. Его лицо, свежее и улыбающееся, когда он приподнял бейсболку на фоне летней зелени; то, как он шагнул в ее тень на тропинке под сводом деревьев; то, как его большая рука на мгновение накрыла ее руку в зале автоматов; или то, как он тихо смотрел на нее, пока теплый летний ветер доносил до нее мягкий, уютный запах мыла… «Наслаждайся тем, чем положено наслаждаться в твоем возрасте. В этом же и заключается привилегия несовершеннолетних». «Не плачь больше». И эти утешения, прозвучавшие так небрежно, но так тепло. Все эти воспоминания, прокручивающиеся в голове, были подобны освежающим пузырькам газировки в душном летнем воздухе. Чем больше она о них думала, тем больше ее сердце наполнялось свежестью. Разговор о Си Джуне уже плавно перетек к обсуждению того, в чем же кроется секрет его популярности. Ха Гён, прихлебывая острый бульон из стаканчика из-под омука, склонила голову набок и заговорила: — Но, знаете, есть в нем кое-что. Си Джун-сонбэ, конечно, идеальный и крутой, но к нему как-то сложно подступиться. — Ага. Чувствуется какая-то дистанция. — Вроде бы он со всеми нормально общается, но при этом кажется, что вокруг него выстроена высоченная стена. «…Правда? А я не заметила». Вспоминая его лицо с расслабленной улыбкой и запахом мыла, Са Юль подумала, что слово «дистанция» подходит ему меньше всего на свете. В тот день в зале автоматов он сократил между ними расстояние так быстро, словно они были знакомы сто лет. Он в одно мгновение разрушил ее бдительность и естественно взял ситуацию в свои руки. Именно таким Са Юль представляла себе Си Джуна. Человеком, который скорее разрушит любую стену. Но, о чем бы ни думала Са Юль, Хи Су снова разнесла все рассуждения в пух и прах одной четкой фразой: — Да какая вообще разница! С таким лицом и такой фигурой остальное уже неважно. — И Хи Су. Ты просто пиздец какая меркантильная в плане внешности. — А что, внешность не важна? Если взять двух парней с одинаково хреновым характером, то красавчику это простят за его личико, а урод будет просто бесить. — Ужас. Реально меркантильная. — Вау… Эй! А если тебе предложат выбрать между страшным и красивым парнем при прочих равных условиях! Ты же тоже выберешь красивого! — Блин, это же другое! На подкол Ха Гён Хи Су вспылила: «Эй! Какое еще другое, всё то же самое!», и все снова покатились со смеху. Слушая их болтовню, Са Юль между делом узнала о Си Джуне немало нового. Он поступил в школу с лучшими результатами, до сих пор его оценки одни из самых высоких в стране, и, хотя он это скрывает, ходят слухи, что он из весьма состоятельной семьи. «У него просто читерские характеристики». Пока Са Юль с интересом слушала всё это, Га Ён, сидевшая рядом с Хи Су, прищурилась, толкнула подругу локтем и громко, специально чтобы Са Юль услышала, сказала: — Посмотри на Хан Са Юль. Она так внимательно слушает, будто на онлайн-лекции сидит. — Эй, я думала, ты только об учебе и думаешь, а ты, оказывается, и парнями интересуешься! Совсем взрослая стала! — Хи Су тоже громко расхохоталась на всю закусочную. В итоге все снова рассмеялись. Са Юль засмеялась вместе с ними, оглядывая девчонок. Как давно она вот так просто, без всяких задних мыслей, смеялась и болтала со сверстницами? Словно они только и ждали, когда она откроет свое сердце, они относились к ней без всяких предубеждений и барьеров, ни о чем не спрашивая о ее прошлом. Ей казалось, что тяжелый узел, который так долго давил на нее, наконец-то распутался. В то же время, вспоминая слова Си Джуна, который так ненавязчиво поддержал ее и посоветовал завести друзей, она почувствовала, как сердце снова затрепетало. На самом деле она могла бы в любой момент открыть этот засов на своем сердце, который так долго держала запертым. Просто он казался ей слишком тяжелым, чтобы справиться в одиночку. И тем, кто придал ей сил, определенно был Си Джун. Естественно, вместе с этим росло и желание узнать его получше. «Человек никогда не забудет того, кто расширил границы его мира». Она не знала, почему вдруг вспомнила эту фразу. Обычно она не верила в предчувствия и прочую ерунду, но тот день вообще был необычным: начиная с того момента, как она переступила порог зала автоматов, ее внимание привлекла фраза, на которую она в обычной жизни даже не взглянула бы. А уж после того, как она столкнулась с Си Джуном, что-то в ее повседневной жизни определенно изменилось. Поворотный момент. Точка отсчета. Обычно такие моменты называют именно так. И, возможно, ее поворотным моментом стала та самая встреча с Си Джуном в зале игровых автоматов. Словно она — героиня фильма, чья жизнь навсегда изменилась после того, как она случайно забрела в волшебную лавку. Са Юль машинально опустила руку в карман юбки и коснулась звенящих там монет. Ей казалось, что на них всё еще осталось тепло Си Джуна, который вложил их ей в руку в тот день и исчез. ---------- Том 1 Глава 9 Как только Са Юль переступила порог, в нос ударил аппетитный, пряный запах. В прихожей стояли папины туфли. Всю неделю он был занят, но сегодня, видимо, по какой-то причине вернулся домой пораньше. — Я дома. Бросив равнодушное приветствие, она уже собиралась пойти в свою комнату, как вдруг из кухни выглянул отец. — О, дочка! Что-то ты припозднилась? Она думала, что это приходящая домработница приготовила еду, но ошиблась. В нелепом розовом фартуке с оборками, небрежно накинутом на шею, стоял ее отец. — Папа? После того как они в знак негласного протеста ушли из дома дедушки, отец, ранее упорно отказывавшийся от бесчисленных предложений, временно вернулся на должность профессора. Люди, которые и в страшном сне не могли представить, что между ним и Председателем Ханом возник конфликт из-за Са Юль, постоянно приходили к ним домой, надеясь завести нужные связи. Если у отца не было работы, он обычно был занят тем, что либо принимал этих незваных гостей дома, либо сам ездил на встречи с ними. Поэтому видеть его дома в такое раннее время было непривычно. Светло-карие глаза, так похожие на глаза Са Юль, слегка сузились, превратившись в полумесяцы. — Папа сегодня никуда не выходил. Вот и подумал, что мы поужинаем вместе. — Нет, ну… А это зачем… — с кислой миной Са Юль указала на фартук на его шее. — А, это. Эй, папа, между прочим, отлично готовит. Было слишком очевидно, как сильно он старается завязать разговор, поэтому Са Юль, не зная, что ответить, лишь нервно теребила лямку рюкзака. Повисло неловкое молчание. Облизнув пересохшие губы, Са Юль осторожно произнесла: — Я уже поела на улице. — А… В глазах отца мелькнуло разочарование. Почувствовав вину, Са Юль нервно сжала пальцы и добавила: — …С друзьями. — А? Светло-карие глаза отца мгновенно расширились. Он наверняка догадывался, что со времен средней школы Са Юль, по каким-то причинам, ни с кем не общалась. Их отношения стали натянутыми, поэтому они редко делились друг с другом мелочами, а если разговор и заходил о школе, то дальше оценок дело не шло. — С друзьями? Ты поела с друзьями? Где? — Просто… В общем, я уже поела. — О-о. Да-да! Конечно, раз уж поела, ничего не поделаешь. Увидев, как редкостно расцвело лицо отца, Са Юль от смущения резко развернулась и семенящим шагом направилась в свою комнату. Отец, просто сияя от радости, крикнул в спину дочери: — Эй! Значит, наша дочка отлично ладит с друзьями. Как здорово! Да? «Что тут здорового…» Почему-то засмущавшись, она с силой захлопнула дверь в свою комнату. «Наверное, я ответила слишком холодно». Из-за чувства вины Са Юль тихонько приложила ухо к двери и прислушалась: снаружи отец что-то напевал себе под нос. «Что это с ним». Едва сдерживая смех, Са Юль еще какое-то время с щемящим чувством в груди прислушивалась к звукам за дверью. С тех пор как мама рано ушла из дома, никому не сообщив, где она, Са Юль росла только с отцом, Ён Хваном. За всё время ее взросления он ни разу не повысил на нее голос и не поднял руку, а лишь лелеял и растил свою дочь как самое драгоценное сокровище. «Са Юль, доченька, мне ничего не нужно, только расти здоровой. Можешь даже учиться плохо, главное — заводи побольше друзей». Отец очень дорожил своей единственной дочерью, и Са Юль не могла этого не знать. Но в конце концов дедушка был отцом ее папы, и из-за череды событий их отношения оставались натянутыми. Стоило им заговорить, как разговор неизбежно заходил о дедушке или родительском доме. Отец боялся задеть Са Юль, а самой Са Юль было противно об этом слышать. Вот они и выбрали молчание. Но были вещи, которые можно было почувствовать просто в воздухе. Эта неловкость между ней и отцом — в конечном итоге вопрос заключался лишь в том, кто сделает первый шаг. Глубоко вздохнув и тупо уставившись в белый потолок, Са Юль посмотрела на телефон, который разрывался от вибрации. Это был групповой чат с ее новыми в жизни подругами. Глядя на экран, где сыпались сообщения о том, что все добрались до дома, перемежающиеся шутками и стикерами, она с непривычным чувством написала короткое сообщение: [Я тоже нормально дошла.] Отправив его, она подумала, что звучит слишком сухо. Немного посомневавшись, Са Юль порылась в списке эмодзи и отправила стикер с милым улыбающимся котиком. Так стало немного лучше. Кан Ха Гён: [Папа, как только увидел меня, опять начал читать нотации.] [Говорит, раз ты так гуляешь, то иди шляйся по всей стране, чего вообще домой приперлась ㅡㅡ] И Хи Су: [ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ] [Это твоя карма.] Кан Ха Гён: [ㅗ (иди в задницу)] Улыбнувшись экрану, Са Юль вдруг вспомнила об отце. О том, как он, нацепив нелепый фартук, ждал ужина с дочерью. Ей захотелось рассказать отцу о том, что произошло сегодня. «Папа, у меня снова появились те, кого я могу назвать друзьями. Из айдолов сейчас самые популярные «Кадан» и «Эшид», они типа соперники». Обо всем этом. «Надо сначала усвоить один урок, чтобы перейти к следующему». Внезапно в ушах снова прозвучал его голос. Неужели сонбэ… предвидел даже это, когда говорил те слова? Она словно нашла конец нити в клубке, который так долго не могла распутать. «Вот здесь запуталось. Начни отсюда». И тем, кто вложил этот узел в ее руки, несомненно, был Си Джун. Поколебавшись, пока экран телефона снова не погас, Са Юль резко встала с кровати и вышла из комнаты. Отец, который как раз снял фартук и вешал его на место, заметил Са Юль и широко улыбнулся. — Дочка. Что такое? Нужно что-то? — Э-э… — Что? — Я тут подумала… Кажется, я не так уж много и съела. — А? — Буду ужинать. Неуверенно сев за обеденный стол, Са Юль принялась теребить винтажный центральный элемент декора. Отец, улыбаясь до ушей, положил на стол подставку под горячее. — Конечно. Поедим вместе. Папа специально приготовил то, что любит наша Са Юль. — А? В тот момент, когда отец с гордостью поднял крышку большой глубокой сковороды, Са Юль невольно прыснула от смеха. — Это же токпокки. — Наша дочка же любит токпокки. Э-э… Разве нет? Отец с тревогой вглядывался в лицо Са Юль. С трудом подавив смех, она покачала головой и взяла палочки. — Нет. Я правда их люблю. — Правда? Это был тот самый вкус, который отец часто готовил в детстве. Острые токпокки с густым соусом и почти без бульона. Подцепив один кусочек, Са Юль встретилась взглядом с отцом и улыбнулась. Мягкий, тающий во рту рисовый пирожок и вкус соуса. Она так давно не ела папины токпокки, но вкус остался неизменным. Кажется, когда она была совсем малышкой с нежным пушком на висках, она довольно часто ела то, что он готовил. С первым же кусочком в памяти словно ожили очень давние воспоминания. — Вкусно. Увидев драгоценную улыбку дочери, которую он так давно не видел, отец просиял. — Какое облегчение, Юль-а. Тогда, может, пока ешь, расскажешь, что вы сегодня делали с друзьями? — Тебе такое интересно? Это же скучно. — Всё равно. Папе интересно. — М-м… Послушай. Папа, ты знаешь группу «Кадан»? — Ты про айдолов? — Чего-о-о? Откуда ты знаешь про «Кадан»? — Эй, козявка. Твой папа, чтобы ты знала, профессор, который очень близок со студентами. — Короче. Мы сегодня с девчонками обсуждали «Кадан», и вот они… За столом, освещенным мягким светом, еще долго звучал стук палочек и лились рассказы обо всяких пустяках. *** — Смирно. Поклон учителю. — До завтра! Как только прозвенел звонок с последнего урока, Са Юль пулей вылетела из класса через заднюю дверь. Сегодня было занятие в учебной группе, созданной профессором Хваном — одним из знакомых ее отца. Сын профессора Хвана, выпускник школы Домён, который на протяжении всей учебы не уступал первого места, сейчас учился за границей, но, приехав на время в Корею, согласился стать репетитором для группы Са Юль. Это была редчайшая возможность, поэтому, чтобы занять место в первом ряду, где было бы удобнее с ним взаимодействовать, нужно было бежать со всех ног. Юность. Слово, которым те, кто уже прошел этот период, наделяют свои прекрасные воспоминания о прошлом. И в то же время — самое идеализированное слово. Но для тех, кто проживает его прямо сейчас, это время — лишь череда жестокой конкуренции и изматывающей самоцензуры. А для таких, как Са Юль, поставивших всё на учебу, это было верно вдвойне. Зная, что каждую среду у Са Юль занятия, одноклассники, вытянув шеи, смотрели вслед девушке, пулей вылетающей из класса, а затем лишь качали головами. — Блин, жесть. Никогда не думал, что своими глазами увижу человека, который бежит домой, чтобы учиться. — У этой Хан Са Юль просто дикая хватка. У нее же есть всё, о чем только можно мечтать, зачем ей так рвать жилы… Причина, по которой Са Юль должна была так отчаянно бороться, была лишь одна. В этой проклятой семье, где ее место было определено заранее как «красивое украшение», сколько бы она ни лезла из кожи вон, ничего бы не изменилось, даже если бы небо упало на землю. Но с оценками всё было иначе. Усилия приносили результат, а результат позволял ей занять неоспоримо превосходящую позицию. Эта награда и чувство выполненного долга заставляли на время забыть даже о собственном происхождении, которое всегда заставляло ее чувствовать себя так, словно ее силой ставят на колени. Чтобы достичь своей главной цели — стать независимой от семьи, — ей были жизненно необходимы отличные оценки. Она уже составила четкий план: получить баллы, с которыми можно поступить в любой университет, выжать максимум из имени этого университета и полностью посвятить себя учебе. Получив там диплом и выйдя в общество, Са Юль планировала начать свою настоящую жизнь. Так что оценки были лишь краеугольным камнем для того, чтобы шаг за шагом строить свое будущее собственными руками. И, словно не слыша, что о ней судачат за спиной, Са Юль бежала без оглядки, не давая себе ни минуты передышки. ---------- Том 1 Глава 10 — …Итак, если посмотреть на подлежащее здесь: Multicultural Society. Мультикультурное общество. Это означает, что перед нами центральная тема данного текста. Поскольку подлежащее четко обозначено с самого начала, в таких случаях очень полезно найти его в тексте, а затем сразу же прочитать вопросы. В светлом, просторном помещении для занятий за длинным столом сидели шестеро учеников. Преподаватель, продолжая объяснять, как решать задания, обратился с вопросом к Са Юль: — То есть ты решала не читая сразу следующее предложение? — Да. Если сначала понять, кто или что является подлежащим, а затем посмотреть, что именно требуется найти в вопросе, то можно отмечать ответы прямо по ходу чтения текста. — Верно. Ты хорошо понимаешь, как быстро решать такие задания. То есть, Са Юль, ты сравнила те части, которые сейчас подчеркнула, с вариантами от первого до пятого и выбрала один неверный. Я правильно понял? — Да. Сегодняшнее занятие было посвящено интенсивному решению задач по английскому и математике. Преподаватель с довольным видом кивнул, наблюдая за тем, как Са Юль решает задания, и снова спросил: — Тогда что от нас требуется в вопросе? — Найти то, что не упоминалось в тексте. Тут есть одна уловка: второй вариант — nationalism (национализм), а четвертый — nationality (национальность). Эти два варианта написаны так, чтобы запутать, поэтому, если перевести неправильно и пойти дальше, высока вероятность выбрать неверный ответ. Правильный ответ — номер два. — Верно. Когда решаешь в спешке, можно проглядеть такие вещи. Но ведь здесь, в нашей группе, нет людей, которые стали бы совершать такие глупые ошибки. Верно? — … После его вопроса Са Юль заметила, как Хан Кён Хун, старший сын ее младшего дяди, сидевший рядом, незаметно прикрыл свой лист с заданиями рукой. Са Юль пристально посмотрела на него, и в уголках ее глаз промелькнула легкая насмешка. — Да. — Что ж. Это было последнее задание, так что на сегодня закончим. Если у кого-то есть ошибки, обязательно занесите их в тетрадь для работы над ошибками. На следующем занятии я наугад выберу одного человека и попрошу показать тетрадь, так что не халтурьте. «Да-а-а-а», — хором протянули ученики. Как только преподаватель вышел из кабинета, ребята, всё это время сидевшие смирно, со стонами «А-а-а-а» начали сладко потягиваться или вообще повалились на столы. — А-а-а. Чуть не помер от скуки. Эй, Хан Кён Хун. Сегодня в рейтинг? Завершим то, что в прошлый раз не доиграли. — А Ким Сон У? — Ты видел, что у них сейчас в семье творится? Он, небось, из-за обстановки дома и носа высунуть не сможет. Молча опустив глаза и собирая сумку, Са Юль поневоле слушала их разговор. Почти весь последний месяц по всей стране только и говорили, что о новостях: какой-то неизвестный хакер сливал внутреннюю информацию и вскрывал коррупционные схемы нескольких крупных корпораций. Естественно, среди учеников школы, где училась Са Юль, было немало выходцев из высшего общества, семьи которых оказались в числе пострадавших. По правде говоря, если копнуть «Хвагван» — будь то внутренняя информация или их теневые дела, — там вылезла бы целая вереница преступлений. Иногда, глядя на то, как дедушка смехотворно пытается строить из себя святого, Са Юль даже хотелось, чтобы кто-нибудь вывернул всю грязь «Хвагван» наизнанку. Конечно, тогда ее жизнь стала бы раз в десять сложнее. Са Юль спрятала свои циничные мысли за маской полного равнодушия. — А. Оки-оки. Ну так что. В этот раз тоже на двести тысяч играем? — Принимаю, и еще двести сверху. — По рукам. Именно в этот момент взгляды Хан Кён Хуна, который небрежно запихивал вещи в рюкзак, и Са Юль, поднявшей голову, встретились. — … В целом эта учебная группа была идеальной для повышения успеваемости, но была одна вещь, которая бесила ее до зубовного скрежета: необходимость делить одно пространство с Хан Кён Хуном — сыном младшего дяди, которого она ненавидела всем сердцем. Даже его появление здесь было вынужденным. Младший дядя, которого бесило, что оценки Са Юль растут день ото дня, напел что-то отцу Са Юль, и тот силой впихнул Кён Хуна в эту группу. Разумеется, Са Юль это совершенно не радовало. «Какой жалкий». Какой толк запихивать его в лучшую учебную группу? Недавно его оценки не то что не улучшились, а даже упали. И, несмотря на то что ему прожужжали все уши нотациями, он всё равно собирается идти играть. А вот тот самый Мун До Джун, с которым он постоянно таскается, хоть и выглядит как бездельник, но еще ни разу не выпадал из десятки лучших учеников школы. — Эй. Хан Са Юль. Даже услышав, что ее зовут, Са Юль, словно оглохнув, опустила глаза и продолжила собирать вещи. — Эй, блядь. Тебя зовут. «Хвать». Когда Хан Кён Хун, свирепо сверкнув глазами, схватил Са Юль за руку, Мун До Джун, сидевший, подперев подбородок рукой и лениво постукивая пальцами по столу, подошел и остановил его. — Эй. Эй. Как бы тебя ни крыло, материться на красивых девчонок не стоит. — Эта сука меня игнорирует! Мы же только что встретились взглядами! — Хан Са Юль. То, что ты красивая, не дает тебе права игнорировать людей. Посмотрев на нагло ухмыляющуюся физиономию До Джуна, Са Юль, не желая больше ввязываться в словесные перепалки, нехотя ответила: — Чего тебе? — Держи рот на замке про то, что я пошел в интернет-кафе. Следи за языком. «Что за бред…» Посмотрев на Хан Кён Хуна взглядом, полным глубочайшего презрения к чему-то ничтожному, Са Юль закинула рюкзак на плечо и легко вырвала свою руку. — Послушай, Хан Кён Хун. Са Юль, со слабой улыбкой на губах, сделала шаг к нему. Насколько она приблизилась, настолько же Кён Хун отступил назад. — Не понимаю, с чего ты вообще об этом волнуешься. — Что? — Ты мне настолько неинтересен, что я даже не собираюсь тратить время на то, чтобы докладывать о твоих похождениях. Над бровью Кён Хуна вздулась вена. Видимо, взбесился. Стоявший рядом Мун До Джун сделал вид, что потирает рот, но было видно, что он еле сдерживает смех. — Так что и ты перестань обращать на меня внимание. Желательно вообще делай вид, что мы не знакомы. — … — Мы ведь не близки. Она смотрела, как он стоит с ошарашенным видом, не зная, что ответить, и думала, что даже тратить время на мысли о его ничтожности — непозволительная роскошь. — Ну, удачи. Са Юль, изобразив дружелюбную улыбку, мгновенно стерла ее с лица, как только прошла мимо него. За спиной она услышала отборный мат Кён Хуна и громкий смех Мун До Джуна. *** «Юль-а. Ты по-прежнему полна решимости стать полностью независимой от дедушки?» Не так давно отец, который обычно избегал подобных тем, осторожно спросил Са Юль за ужином. Са Юль замерла, рука с палочками зависла в воздухе. Плотно сжав губы, она опустила палочки на стол и посмотрела отцу прямо в глаза. «Да». На лице отца на мгновение промелькнула горечь. «Дедушка — человек очень старой закалки. Изменить убеждения и ценности, с которыми он прожил всю жизнь, будет непросто. Но он прекрасно понимает, какая ты умная девочка…» «Папа, нет. Если ты хочешь сказать, что убедишь дедушку и потом выбьешь для меня какое-то место, — даже не начинай. Я этого не хочу». Попав прямо в точку, Са Юль заставила отца замолчать; он с тяжелым сердцем поджал губы. «Ну и что? Что мне дадут его подачки? Папа, ты же сам прекрасно знаешь, что это за человек. В его доме девочка — это просто вещь, которая хуже игрушки, валяющейся под ногами». «…» «Что дедушка говорил каждый раз, когда открывал рот? «Мордашкой вышла, значит, удачно выйдет замуж. Поскорее выскочить замуж, хорошо вести хозяйство и иногда светить личиком в прессе — вот и вся помощь будущему мужу». На слова Са Юль отцу нечего было возразить. Виноват был дед, но Са Юль ненавидела видеть на лице отца это виноватое выражение, поэтому в каждое слово она вкладывала все свои эмоции. «Разве такие вещи говорят восемнадцатилетней внучке? Папа, ты считаешь это нормальным?» «Конечно, нет…» «Вот именно. Даже ты видишь, что это ненормально, так? Как ни крути, оценки у меня отличные, и результаты всегда выдаю я. Но для дедушки на первом месте всегда Хан Кён Хун». «…» «Я не собираюсь жить, позволяя обращаться с собой как с украшением». «Юль-а, послушай…» «И потом. А младший дядя? Какая от него вообще польза компании или дедушке? Недавно он опять прогорел на акциях, чуть скандал не разгорелся, но дедушка отвалил кучу денег, чтобы заткнуть журналистам рты. А ты потом всё это разгребал. И всё равно, только потому что у младшей тети хорошая родословная, дядя у него в приоритете». «…Юль-а, папа просто хочет, чтобы тебе было хоть немного легче…» «Нет. Если ты продолжишь, я реально разозлюсь. Быть связанной с ними таким образом — это не значит, что мне станет легче. Папа, ты ведь тоже…» Са Юль замялась, закусила губу, а затем добавила: «Ты ведь тоже знаешь, почему мама ушла». Больше они об этом не говорили. Она даже не помнила, с каким лицом остался отец, когда она отвернулась. *** Вспоминая тот разговор, Са Юль сильнее сжала лямку рюкзака и ускорила шаг. Внутри всё словно скрутило. У нее не было ни малейшего желания зависеть от грязного состояния, сколоченного ее дедом. Но видеть, как Кён Хун, не обладающий ни талантом, ни усердием, всегда ценится выше нее только из-за пола и происхождения его матери, в то время как ее, несмотря на все ее выдающиеся достижения, дедушка ни во что не ставил, заставляло ее скрипеть зубами от злости совсем по другой причине. «Чтобы я, и какому-то ничтожному, тупому ублюдку вроде него…» — …Ха-а-а. Казалось, как только она вышла из кабинета, вся ее «ядовитость» испарилась. Побочным эффектом того, что она всё это время держала себя в напряжении, стараясь казаться идеальной, обычно была пульсирующая головная боль или спазмы в шее. А в дни занятий, вероятно из-за присутствия Хан Кён Хуна, становилось еще хуже. «Я во всем лучше тебя. Пусть в вашей семье меня и ни во что не ставят, я всё равно превосхожу тебя». Вот что она хотела ему доказать. Пусть это был комплекс неполноценности, ей было плевать. Только так она могла почувствовать хоть какое-то облегчение. Она терпеть не могла, когда подобные вещи выводили ее из равновесия. Ей нужен был способ выплеснуть это раздражение. «Когда вижу, как проходятся уровни один за другим, внутри всё как-то отпускает». Внезапно в голове прозвучал его низкий голос. Са Юль, медленно бредущая по улице и теребящая лямку рюкзака, закусила губу и проверила время на телефоне. *** Дорогу в переулок, по которому она ходила так часто, было легко найти даже в сгущающихся сумерках. Но, завернув за угол к залу игровых автоматов, Са Юль удивленно замерла. Др-р-р-р. Свет внутри погас, и старая железная роллета с грохотом опустилась вниз. Лязг, лязг. Хозяин зала, проверив, надежно ли закрыт замок, отряхнул руки, повернулся и тут же заметил Са Юль. — А? Кто там… Он прищурился, узнал ее и приветливо заговорил: — Ой-ой. Поиграть хотела прийти? — Да, здравствуйте. Са Юль неловко поздоровалась, и хозяин сочувственно скривил брови. — Вот незадача. Мы только что закрылись. И вообще странно. После семи вечера те ученики почти никогда сюда не заходят. Сегодня день, что ли, такой особенный. — Что? — Ну, этот… Постоянный клиент, школьник, который иногда с тобой приходил. Ну, тот, что на актера похож. Са Юль сразу поняла, о ком речь. Хозяин внимательно посмотрел на нее и со смехом добавил: — Хо-хо. Думал, в Домёне только ботаны учатся, а нынче, видать, все отличники еще и красавцы как на подбор… — Извините, а что с тем учеником? — А? А-а-а. Да. Он тоже тут только что сидел, играл и вот только-только ушел. — О… правда? Услышав это, Са Юль широко раскрыла глаза, а хозяин кивнул и подбородком указал в конец переулка. — Ага. Реально пару минут назад. Если пойдешь за ним, наверняка догонишь. — Да. Спасибо! Са Юль поклонилась и быстро развернулась. Шаги стали еще быстрее. Мимолетное разочарование от закрытой двери моментально сменилось радостью и волнением от того, что она может встретить Си Джуна. «Что он здесь делал в такое время? У него тоже что-то случилось?..» Когда Са Юль, почти бегом, свернула на развилке, в темном переулке впереди показался высокий, знакомый силуэт. Из-за сумерек она прищурилась, не будучи до конца уверенной. Дзынь. В этот момент с парой электрических щелчков вспыхнул уличный фонарь. — О? Под светом, который пару раз мигнул, прежде чем разогнать темноту, Са Юль узнала знакомую фигуру, и ее лицо просияло. — Сонбэ? Прямая спина вздрогнула и замерла. Прохладный ветер, дувший в переулке под посиневшим вечерним небом, слегка растрепал черные, мягкие волосы Си Джуна. Когда он обернулся, их взгляды встретились в воздухе. — … Улыбка медленно сползла с лица Са Юль. На долю секунды на лице Си Джуна промелькнуло выражение полнейшей апатии ко всему на свете. Этот уставший взгляд… словно у человека, который готов прямо сейчас отпустить всё в этой жизни… Он казался человеком, который в самый разгар лета в одиночестве вдыхает запах осени. И сердце Са Юль заледенело, став таким же холодным, как ветер, коснувшийся ее плеч. ---------- Том 1 Глава 11 — Привет. — Здравствуйте, сонбэ... «...Показалось?» Обернувшийся Си Джун уже стер с лица то пустое выражение, от которого у нее екнуло сердце, и снова выглядел безупречно, как и всегда. Его взгляд, устремленный на Са Юль, пока он держал рюкзак на плече, был ясным, как обычно. — Что вы здесь делаете в такое время? Си Джун проверил время на экране блокировки телефона и спросил в ответ: — А ты? — Я... так вышло. — Ну, тогда и я. Так вышло. Его тон был элегантным и ровным, как всегда, но что-то было не так. Са Юль решительно шагнула к Си Джуну и принялась разглядывать его лицо, словно пытаясь прочитать его. — ... От внезапно сократившегося расстояния глаза Си Джуна слегка расширились, но затем он плавно отстранился и посмотрел на нее. — Когда вот так внезапно вторгаются в мое личное пространство, это немного сбивает с толку. Она смотрела на него снизу вверх, не моргая, и Си Джун тоже не отвел взгляда. — Сонбэ. — М? — У вас что-то случилось? — Похоже на то? — Да. — С чего ты взяла. — Ну, трудно объяснить, но... — Угу. — Минуту назад вы выглядели очень уставшим. — Уставшим? — Да. Немного. Как у офисного работника, ожидающего автобус после работы? С губ Си Джуна сорвался смешок, похожий на звук сдувающегося шарика. — К тому же, вряд ли бы вы пришли в зал игровых автоматов в такое время без причины. «Странно, может, потому что я уже однажды открыла ему душу, перед этим сонбэ слова льются сами собой». Слегка прикусив губу, Са Юль добавила: — Я вот пришла, потому что у меня настроение было не очень. — ... — Но я пришла, а зал автоматов закрылся прямо перед носом. Сегодня так себе день. Си Джун, молча смотревший на Са Юль, спокойно ответил: — Видимо, сегодня такой день. «Значит, у него и правда что-то случилось». Пристально посмотрев на Си Джуна, Са Юль сделала короткий вдох, похожий на вздох, и обогнала его. — Эм... Послушайте. Помявшись немного, Са Юль набралась смелости и сказала: — Тогда не хотите пойти и сделать этот день не таким уж «так себе»? — И как же? Са Юль повернула голову, посмотрела на Си Джуна и кивнула куда-то в сторону. — В прошлый раз вы подняли мне настроение, так что теперь я хочу отплатить вам тем же. *** Супермаркет «Донхва» Место, куда Си Джун пришел вслед за Са Юль, оказалось маленьким супермаркетом, расположенным в глубине переулка. В отличие от сверкающих новизной гипермаркетов на перекрестках, он был немного обшарпанным и тесным, прямо как зал игровых автоматов. Однако прямо перед магазином, словно страж, стояло старое дерево, возраст которого трудно было даже представить, а под его сенью стоял топчан — этот пейзаж был куда колоритнее любого гипермаркета. Словно картина из самой середины лета. — Об этом месте почти никто не знает. Я случайно его нашла. Си Джун, пристально смотревший на Са Юль, которая с весьма торжествующим видом кивнула на вывеску, медленно моргнул и снова посмотрел наверх. — И что тут есть? — То, от чего летом настроение сразу поднимается. В этом районе это теперь продают только здесь. Идемте. Са Юль ухватилась за край школьной рубашки Си Джуна и потянула его за собой. — ... Теплый летний вечерний ветер проскользнул между ними, и кончики длинных волос Са Юль пощекотали запястье Си Джуна. Когда легкий аромат шампуня, смешанный с густым запахом травы, коснулся его обоняния, выражение лица Си Джуна на мгновение стало странным. Привычным шагом войдя в магазин, Са Юль подошла к аппарату для слаша и вытащила из стопки бумажный стаканчик. — Сонбэ. У вас случайно нет двух тысяч вон? Когда Си Джун посмотрел на нее с вопросом во взгляде, Са Юль указала на клочок бумаги на стене, где маркером было коряво написано: — Слаши — самообслуживание: кладешь деньги и наливаешь сам. «Слаш — самообслуживание» Си Джун вдруг усмехнулся. — А-а. Затащила в глухое место, чтобы в открытую вымогать деньги. — ... — С такими хубэ аж в школу ходить страшно. Покачав головой, Си Джун достал из бумажника купюру и вложил ее в руку Са Юль. — Я вам верну вообще-то. Укоризненно зыркнув на Си Джуна, Са Юль опустила купюру в картонную коробку с небольшой прорезью и налила в стакан наполовину оранжевого слаша, наполовину фиолетового. Наблюдая за ней из-за плеча, Си Джун нахмурился, слегка поджал губы и с недовольством произнес: — ...Это неправильно. — Что? — Зачем ты это смешиваешь? — Вы ничего не понимаете. Апельсин и виноград. Если их смешать, получается безумно вкусно. — Если апельсин — так апельсин, виноград — так виноград. Зачем смешивать? Ни то, ни сё. «А. Опять нотации». Проворчав это про себя, Са Юль, хмурясь, развернулась и села на топчан перед магазином. Затем она протянула стаканчик со слашем Си Джуну, который, как ни в чем не бывало, сел рядом с ней. — Сначала попробуйте, а потом говорите. И не будьте таким привередой. — Привередой? — Да. Привередой. — Как ты с сонбэ разговариваешь, мелкая нахалка. Взяв протянутый Са Юль стаканчик, он поковырял желтой пластиковой трубочкой мелкий, как снег, лед и наконец втянул один глоток. — ... Сёрб. Вкус, растаявший во рту, был своеобразным. Расщелкивая изредка попадающиеся льдинки, Си Джун перекатывал жидкость на языке. — Вкусно ведь? Са Юль посмотрела на Си Джуна с лицом, полным ожидания оценки. Глядя на это лицо, Си Джун едва сдержал улыбку, отчего на его щеке мелькнула и пропала ямочка. — ...Просто. — ... — На вкус как кола. Он сказал это с нарочито безразличным лицом, словно бросил. «Что еще за кола». Надув губы, Са Юль забрала у него стаканчик и зачерпнула слаш маленькой ложечкой. — ...А по-моему, вкусно. Сладкий, ледяной вкус лета, тающий во рту. Хруст-хруст. Мелко наколотый лед смешался со сладостью, и, казалось, даже душный летний воздух стал немного прохладнее. Небо, еще недавно отливавшее нежно-сиреневым, уже окрасилось в темно-синий цвет. Какое-то время между ними царило молчание. Где-то неподалеку тихонько стрекотали кузнечики вперемешку с пением цикад, возвещая о завершении дня. Са Юль, глядя на старое дерево, мягко освещенное фонарем, откинулась назад, оперевшись руками о топчан. Бросив взгляд на Си Джуна, она осторожно спросила: — Сонбэ, а почему у вас сегодня было плохое настроение? Си Джун, смотревший на покачивающиеся на вечернем ветру ветви, повернул голову к Са Юль. Его губы дрогнули, и тихий шепот, сорвавшийся с них, оказался неожиданным. — Жизнь... утомила. — ... Невозмутимое лицо, равнодушный тон. Сухой взгляд. Было совершенно непонятно, шутит он или говорит серьезно, и Са Юль растерялась. Си Джун легонько коснулся ее руки кончиками пальцев: «Тук». — Ах. — Какая ты серьезная. Я же пошутил. Хоть это было мимолетное прикосновение, ощущение от него осталось надолго. Наблюдая за тем, как Са Юль машинально потирает тыльную сторону ладони, Си Джун, сидя вполоборота и откинувшись назад, прошептал: — В последнее время мне даже весело. Черные, шелковистые волосы мягко рассыпались по лбу Си Джуна. Ночной ветер донес его аромат, и сердце Са Юль снова затрепетало. «...Почему весело?» Этот вопрос, который она хотела задать, так и застрял в горле. Холодная капля конденсата со стаканчика капнула ей на колено. Только тогда Са Юль, завороженно смотревшая на Си Джуна, моргнула и отвела взгляд. — А ты? — А? — У тебя почему настроение было не очень? — Эм... «Как бы это объяснить». Боясь пуститься в долгие, нудные излияния, Са Юль тщательно подбирала слова. — Просто... каждый раз, когда я понимаю, что есть вещи, которые я не могу изменить, сколько бы ни старалась... — ... — Мне кажется, что я бесконечно поднимаюсь по лестнице, у которой нет выхода. Жизнь, в которой ты, родившись под одной крышей, в одних и тех же условиях, с самого рождения оказываешься на вторых ролях. И как бы ты ни рвал жилы, чтобы это преодолеть, ощущение такое, будто плывешь к поверхности воды, которая так и не приближается. Она чувствовала это всё то время, пока жила в доме Председателя Хана, да и после того, как ушла оттуда, это чувство иногда наваливалось на нее тяжелым грузом. Взгляд Си Джуна, который, казалось, заглядывал ей в самую душу, немного потемнел. — Сонбэ, вы же сами говорили: когда кажется, что ты застрял, стоит увидеть, как быстро проходятся уровни в игре, и становится легче. — ... — Сегодня мне было нужно именно это. Откровенно признавшись в этом, Са Юль тихо вздохнула. — Но странно. Я уже второй раз рассказываю вам такие вещи... С улыбкой повернув голову, Са Юль встретилась с Си Джуном взглядом и невольно осеклась. Глаза, похожие на черные озера. Безмятежные, без единого волнения или бурного шторма. Но почему-то просто смотреть в них было странно утешительно... Недолгую тишину прервал Си Джун: — Я знаю это чувство. «...Знает?» Обдумывая его ответ, Са Юль слегка прикусила внутреннюю сторону губы. «Откуда ему знать. Человек, выросший таким безупречным и идеальным, как этот сонбэ, ни за что не сможет понять меня на все сто процентов». Подавив желание сорваться на ни в чем не повинного Си Джуна, Са Юль тихо вздохнула и указала куда-то ему за спину. — Давайте сделаем вон то. Приподняв бровь, Си Джун обернулся и увидел стоящий перед супермаркетом маленький автомат с капсулами. «Лаки! Вытяни удачу! Узнай, какое послание на удачу ждет тебя сегодня» Читая надпись, напечатанную пестрым шрифтом, Са Юль слегка приоткрыла рот, словно о чем-то вспомнив. — А! Точно. Порывшись в боковом кармане рюкзака, она достала пару звенящих монет. «Вот. Это тебе». Монеты, которые Си Джун уронил ей в руку в тот день, когда они впервые встретились в зале автоматов. Глядя на них с легкой улыбкой, Са Юль показала их Си Джуну. — Мне редко нужны монеты, поэтому я их берегла. Видимо, как раз для такого случая. — Что? — Это те монеты, которые вы мне дали. Давайте используем их. Си Джун медленно поднял голову и посмотрел туда, куда указывала Са Юль. — Вон то? Автомат с игрушками? — Да. Раньше я приходила сюда каждый раз, когда мне было грустно, и тянула по одной капсуле. — ... — Говорят же, что удачу можно купить за триста вон. Широко улыбнувшись, Са Юль снова протянула Си Джуну ладонь с монетами. Стрекот цикад, прорезающий ночной воздух, казалось, зазвучал еще громче. Взгляд Си Джуна, ненадолго задержавшийся на монетах на ладони Са Юль, перешел на ее сияющее, улыбающееся лицо и задержался там чуть дольше. Слаш, стоявший на топчане, тем временем стал еще более жидким. Клик, клик. Она вставила монеты в плоскую прорезь и повернула ручку. Из маленького отверстия выкатились две круглые капсулы. Са Юль подобрала их и протянула одну Си Джуну. — Держите. — Думал, в такое только младшеклассники играют. Когда Си Джун насмешливо прошептал это своим мягким голосом, Са Юль слегка прищурилась и попыталась забрать капсулу обратно. — Блин. Раз так, отдавайте. — Ну что за дела — дал, взял. Высоко подняв руку, Си Джун увернулся от Са Юль и уже собирался открыть капсулу. В этот момент Са Юль схватила его за руку, останавливая. — А, подождите. — ... Си Джун замер, глядя на белую руку Са Юль, лежащую поверх его собственной руки, и остановился. Са Юль тоже на мгновение застыла, а затем поспешно убрала руку. — Эм... Эту капсулу пока не открывайте, просто сохраните. — Почему? Са Юль кивнула в сторону автомата. — В них не попадается плохих слов. Ни разу. — ... — Там в любом случае написано что-то хорошее, так что просто носите ее с собой, а потом... — А потом? — Когда вам будет очень тяжело, откроете, и вам станет немного лучше. Са Юль неуклюже, но искренне выразила свои чувства. Тропинка, по которой она всегда ходила, убегая от удушливой реальности. Живя в постоянном напряжении, она чувствовала, как ей становится легче дышать, стоило лишь ступить туда — словно она шла в другой мир. Там, в месте, которое она считала своим тайным убежищем, она снова встретила Си Джуна, а в зале автоматов, куда он ее привел, на время забыла о стрессе и нашла утешение... Это было похоже на обнаруженный запасной выход. Поэтому Са Юль и привела Си Джуна туда, где когда-то могла перевести дух сама. С надеждой на то, что если когда-нибудь Си Джуну станет по-настоящему тяжело, он вспомнит этот момент, прочтет маленькое утешение в этой капсуле и найдет в нем поддержку — так же, как когда-то она. — Даже интересно, что там такого великого написано. Шутливо прошептав это, Си Джун сунул нераспечатанную капсулу в рюкзак. — Тогда я открою эту. — Ага. С тихим щелчком капсула открылась. Зашуршав туго свернутой длинной бумажкой, Са Юль начала ее разворачивать, и на ней постепенно проступил текст. — «Прямо... сейчас, в этот... момент, ваш...» Буквы слишком мелкие. Понаблюдав за Са Юль, которая, щурясь, пыталась прочитать предложение, Си Джун легко забрал бумажку из ее рук. С шуршанием длинный листочек развернулся полностью. — И что там написано, сонбэ? Стоя рядом с ним, Са Юль поднялась на цыпочки и спросила. Си Джун, медленно скользя взглядом по строчке, какое-то время молчал. — ... Глядя на надпись, он наконец разомкнул губы: — «Прямо сейчас, в этот момент». — В этот момент? — «Человек, находящийся рядом с вами, — ваш талисман на удачу». — ... — «Не упустите его, держите крепче». Казалось бы, всего лишь одна фраза, но от этого голоса, произнесшего ее тихо, как стихи, в груди всё затрепетало. Си Джун чуть склонил голову и посмотрел на Са Юль, его глаза смеялись. — Вот так тут написано. «Ах, опять он это делает. Улыбается одними глазами». Стоило ей увидеть его лицо, как сердце екнуло, прямо как тогда, когда она впервые увидела его, ловящего бейсбольный мяч на стадионе. «Ах. Снова...» Попятившись, Са Юль увеличила дистанцию между ними, растерянно забегала глазами и начала неловко проверять время на ни в чем не повинном телефоне. — Эм, сонбэ. Уже так поздно. Мне, наверное, пора идти. — Так внезапно? Ты что, Золушка? — Бумажку заберите и храните ее как зеницу ока. А я пойду. — ... Са Юль поспешно зашагала прочь, но на секунду остановилась и, со смущенным лицом оглянувшись на него, бросила на прощание: — Увидимся в зале автоматов! — Хан Са... Вжух. Не дав ему вставить и слова, Са Юль с такой скоростью развернулась, что аж свистнул ветер, и удалилась так быстро, что оставалось только удивляться, как вообще можно так быстро ходить. Лицо Си Джуна, который с растерянным видом смотрел ей вслед, постепенно смягчилось. «Прямо сейчас, в этот момент, человек, находящийся рядом с вами, — ваш талисман на удачу. Не упустите его, держите крепче». Его взгляд, который задумчиво изучал написанную на длинном листке фразу, переместился на топчан, где стоял слаш, растаявший до состояния сока. Си Джун долго смотрел на него, и на его губах заиграла красивая улыбка. Взяв размякший от конденсата бумажный стаканчик, Си Джун сделал глоток растаявшего слаша через трубочку и медленно растворился в улице летней ночи. Подумав о том, что сладкий вкус, напоминающий выдохшуюся колу, не так уж и плох. ---------- Том 1 Глава 12 Финальные экзамены закончились. «ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН! При обнаружении аннулирование результатов». Пугающе категоричные таблички с предупреждениями исчезли с дверей учительской, и в классе, как это всегда бывает, воцарилась атмосфера, где смешались радость и горе, а лица учеников выражали весь спектр эмоций. — А, блин, жесть. Ответ на последний вопрос по математике — второй? — Ага. А ты какой выбрал? — Я третий… — Если y равно 3, то x должно быть 2. Ты, походу, в решении запутался. — Бля-я, жесть. У меня пять ошибок. Мне пиздец… — Сука. Я на аудировании по английскому так в туалет захотел, что вообще сосредоточиться не смог и всё прослушал. Оставив позади плачущие лица, Са Юль спокойно стояла у доски перед классом и сверяла свои ответы с висевшим там правильным бланком. Взгляды, косившиеся на ее экзаменационный лист, на котором без единой запинки появлялись сплошные кружочки правильных ответов, были полны восхищения и зависти. Математика тоже сто баллов. Результат был неплохим. Если не считать одной ошибки в обществознании. В любом случае, это был вопрос с маленьким весом, так что на общую оценку он особо не повлияет. Когда она возвращалась на свое место, их взгляды с Чо Су Хён пересеклись, и лицо той моментально исказилось от злости. Судя по тому, что после математики у нее было лицо как на похоронах, результаты ее не порадовали. Но какая разница. Глядя на то, как она выпускает шипы по каждому поводу, Са Юль думала лишь об одном: не устает ли она так жить? Ненавидеть кого-то отнимает куда больше энергии, чем кажется. Как только закончился последний классный час, Са Юль быстрым шагом покинула класс. В последнее время, даже в те дни, когда не было занятий в учебной группе, она всегда торопилась, словно опаздывала на встречу. Ведь теперь ей было куда идти. — Ху-у… Приложив к щеке баночку с лимонадом, купленную в автомате, Са Юль побрела к школьным воротам. День был таким душным, что холодная банка почти мгновенно стала теплой. Она мелко семенила ногами, но вдруг остановилась. Это была аллея платанов, отбрасывающих тень по обеим сторонам дороги. Зеленые кроны, тянущиеся к небу, казалось, готовы были обрушиться вниз, заполняя собой всё пространство. — Си Джун-сонбэ, до свидания! — Сонбэ, до завтра! Одинокая длинная тень, внезапно возвышающаяся среди галдящей толпы детей. Теперь она узнавала Си Джуна издалека, даже бросив на него лишь мимолетный взгляд. На его точеном, белом лице ярко и ослепительно искрились солнечные лучи. Неважно, когда и где ты на него смотрел, он всегда был безупречно опрятен. Единственным чужеродным элементом были наушники, висевшие на шее, но даже они, находясь на теле Хён Си Джуна, казались отличным украшением. — Сонбэ, а какую музыку вы слушаете? Какой певец вам нравится? — Это же от BMO, да? Вау. Они такие дорогие, я в магазине только послушал и всё. Щебет-щебет. Несмотря на то что за ним по пятам следовала целая свита девчонок, он ни разу не показал раздражения и отвечал всем, словно знаменитость, устраивающая первоклассный фансервис. Если бы за Са Юль так увязались, она бы сразу скривила лицо. — Извините, сонбэ! Это я купила в автомате… Одна из девочек с застенчивой улыбкой протянула Си Джуну напиток. …О. Са Юль непроизвольно посмотрела на банку в своей руке. Девочка протягивала точно такой же лимонад, как тот, что купила Са Юль. Пристально посмотрев на банку, которую ему предлагали, Си Джун смущенно улыбнулся. — Спасибо, конечно, но я не пью ничего с лимоном. — …Ой, правда? Извините… — Прости. «Он не пьет ничего с лимоном». Хоть она и не собиралась ему его отдавать, рука Са Юль, сжимавшая лимонад, неловко свернулась в кулак. На плечи идущего впереди Си Джуна то падал солнечный свет, то ложилась тень от деревьев… На его белоснежной школьной рубашке поочередно появлялись разные узоры. Она медленно шла за ним, завороженно наблюдая за этой картиной, как вдруг почувствовала, что взгляд Си Джуна обратился в ее сторону, и Са Юль быстро отвернулась. Причины, по которым Са Юль и Си Джун привлекали внимание в школе, были отчасти схожи, но Си Джун был популярным парнем, с которым каждый хотел хотя бы поздороваться, а Са Юль — аутсайдером, которая изо всех сил старалась не выделяться. Она не хотела лишних проблем и сплетен из-за того, что их увидят вместе. Почему-то всё то время, пока она шла отвернувшись, ей казалось, что чужой взгляд сверлит ей затылок. *** — Вперед. У тебя же заполнилась шкала спецприема. Используй его. — Спецприем? Это желтая полоска внизу? — Ага. Быстрее. У него мало жизней, надо добивать. — О, о! О-о! Персонажи, стоявшие друг напротив друга, сошлись в напряженной схватке. С предельно сосредоточенным лицом Са Юль нажала кнопку спецприема, как учил Си Джун. Шкала здоровья противника стремительно уменьшилась, и вскоре на экране появилась огромная надпись: WIN — Вау! Сонбэ! Я опять выиграла! Это просто супер! Непроизвольно вскочив с поднятой рукой, чтобы дать «пять», она вдруг столкнулась нос к носу с Си Джуном. — … Испугавшись слишком близкого расстояния, Са Юль неловко прикусила губу и машинально отступила на шаг. Пристально глядя на нее, Си Джун непринужденно бросил: — Ага. Понимаю. Когда красивый человек так пристально на тебя смотрит, это смущает. — Что вы несете. Я вообще ничего не сказала. — Не обязательно говорить, чтобы я понял. — Бесите. — Я недавно приобрел себе новый талисман, так что мне теперь дико везет. Талисман на удачу. Из-за того, что он так небрежно упомянул об этом своим ленивым тоном, Са Юль немного смутилась и плотно сжала губы. После того как она однажды купила за триста вон «удачу» в старом супермаркете, зал игровых автоматов почему-то стал для Си Джуна и Са Юль их тайным местом встречи. Са Юль после школы всегда заглядывала туда перед тем, как пойти в читальный зал, а Си Джун всегда сидел на одном и том же месте, играл с ней, а затем они расходились. Сегодня отведенное на игру время тоже подошло к концу, и пора было расходиться по домам. Са Юль, которой не хотелось уходить, так и не встала после окончания игры и просто крутила в руках банку лимонада. В этот момент Си Джун посмотрел на нее. — Это. — А? — Еще осталось? Си Джун кивнул на лимонад в руке Са Юль. — А. Немного осталось. — Я выпью. — Да. А, но вы же сонб… Не успела она договорить, как банка уже перекочевала в руку Си Джуна. Не задумываясь ни на секунду, он приложился губами к тому же месту, откуда пила Са Юль, и залпом выпил остатки лимонада. — Спасибо. Слегка встряхнув пустую банку, Си Джун просто поблагодарил ее. — А. Да… «…Он же вроде говорил, что не пьет ничего с лимоном…» Почему-то стук сердца в ушах стал громче. Пока она оцепенело смотрела на то, как Си Джун сминает пустую банку и бросает ее в урну, он слегка наклонил голову и «щелк» — щелкнул пальцами прямо перед ее носом. — Чем занята? — А? — Разве тебе не нужно на автобус? Са Юль на секунду нахмурилась и спросила: — Сонбэ, а вы разве ездите на автобусе? Собирая рюкзак, Си Джун посмотрел на Са Юль и ответил: — Мне нужно кое-куда заехать по делам. — А-а. «Вот оно что». Сделав вид, что ей всё равно, Са Юль кивнула. Но как только она отвернулась, чтобы взять рюкзак, уголки ее губ сами поползли вверх, и ей пришлось изо всех сил прикусить губу, чтобы сдержать улыбку. Закинув рюкзак на плечо, Са Юль обернулась и с напускным безразличием кивнула: — Идем. *** Как только Са Юль, приложив проездной, вошла в автобус, она встретилась взглядом с одним из парней, сидевших в ряд на заднем сиденье. Его взгляд, скользнувший от ее лица до ног в школьной юбке, был липким и мерзким. — … Ушитая школьная форма, запах сигарет, который чувствовался даже с такого расстояния, и броский пирсинг в ушах — всё это давало понять, что за компания там собралась. Внутри всё скрутило. Даже когда она встала боком, держась за поручень, она всё равно чувствовала на себе этот прилипчивый взгляд. Когда они начали хихикать и что-то тихо обсуждать, Са Юль недовольно поморщилась. И в этот момент… — Хан Са Юль. Вошедший следом Си Джун непринужденно взялся за поручень, встав так, чтобы закрыть Са Юль с правой стороны. Как только он, с его широченными плечами, встал рядом, он, словно живая ширма, закрыл парням на заднем сиденье обзор на Са Юль. Она непроизвольно округлила глаза и посмотрела на него снизу вверх. Си Джун, слегка склонив голову, встретился с ней взглядом и спросил: — Тебе где выходить? — А. Мне на остановке «Парк Соволь». Посмотрев на схему маршрута над задней дверью, Си Джун тихо повторил: «Парк Соволь» — и кивнул. — Значит, выйдем вместе. Коротко ответив, Си Джун надел наушники, которые до этого висели у него на шее. Пока Са Юль краем глаза наблюдала за тем, как он выбирает музыку на телефоне, она почувствовала, что пассажиры автобуса тоже нет-нет да и поглядывают в их сторону. То, что просто присутствие Си Джуна рядом придавало ей такое чувство защищенности, было немного странным и в то же время щекочущим нервы, поэтому Са Юль тихонько улыбнулась. Время от времени она украдкой поглядывала на его профиль, а потом снова отворачивалась к окну. Казалось, она могла бы ехать так до самой конечной, наслаждаясь моментом. — …говорю тебе. Эй. Фигурку заценил? Ваще отпад… Если бы не этот низкопробный треп компании на заднем сиденье. Слышать их мерзкое хихиканье и похабные шутки было настолько противно, что Са Юль слегка прикусила губу. Она не слышала всего, но даже тех обрывков грязных фраз было достаточно, чтобы почувствовать омерзение. «…Надо было тоже взять наушники». Решив, что в таких ситуациях лучше всего отвлечься на что-то другое, Са Юль как раз собралась достать из рюкзака словарь, как вдруг… ♪♬ Неожиданно на ее голову опустилось что-то мягкое, и уши заполнил громкий звук музыки. — …Ох. Это были наушники Си Джуна. Испуганно подняв голову, она увидела, как он слегка наклонился к ней и прошептал одними губами: Ты слушай. — … У меня уши болят. В это мгновение яркое полуденное солнце осветило профиль Си Джуна. Его мягкие волосы слегка развевались под потоком воздуха из кондиционера. Приятный аромат, который всегда щекотал ей нос… Всё это, словно лопающиеся пузырьки газировки, покалывая, проникло в какой-то потаенный уголок ее сердца. Грязный треп на фоне и кратковременное чувство отвращения мгновенно исчезли. Спасибо. Са Юль тоже ответила одними губами. Си Джун игриво приподнял бровь и отвернулся к окну. Са Юль какое-то время смотрела на него снизу вверх, и ее сердце радостно затрепетало. You are the moonlight of my life every night……1) Под нежную мелодию, льющуюся в уши, она смотрела на быстро проносящиеся за окном летние пейзажи. Ты — лунный свет моей жизни каждую ночь. (песня: Green Day, «21st Century Breakdown», 2009) Это была лишь случайно услышанная строчка из песни, но она казалась сахарной пудрой, осыпающейся прямо в душу. Вместо раздражающего шума ее уши заполнил сладкий голос вокалиста иностранной группы, поющего о любви. Пальцы Са Юль, крепче сжавшие поручень, слегка дрогнули. Ей захотелось, чтобы автобус ехал хоть чуточку медленнее. *** — Следующая остановка — Парк Соволь. Парк Соволь. Вскоре Са Юль, вышедшая на своей остановке, с легким чувством сожаления замялась, прежде чем попрощаться с Си Джуном. — Мне тут немного пройтись. Я пойду. — … Си Джун, с каким-то косым взглядом наблюдавший за ней, вдруг бросил: — В таких ситуациях ты здороваешься исправно. — Что? — А вот в школе от меня шарахаешься. А… Значит, он заметил. Немного помявшись, Са Юль тихонько вздохнула. — Сонбэ, вы же сами знаете, какой вы популярный. — И? — Не хочу лишних проблем. Видимо, этот ответ ему не понравился, потому что между бровей Си Джуна залегла легкая складка. — Здоровайся. Каждый раз. — Вы меня вообще слушали? Это же утомительно… — Ты же мой талисман. Склонив голову набок, он улыбнулся, и в уголках его смеющихся глаз заискрился свет. Нет, ну почему он опять так смотрит, улыбаясь одними глазами… Са Юль, не в силах выдержать этот взгляд, резко отвернулась. — Я в последнее время как-то ослаб, мне нужен оберег от злых духов. То, что должно было звучать как шутка, он произнес с совершенно серьезным лицом, и Са Юль усмехнулась: — Что за бред… А-ах. Идеально ровные брови Си Джуна, который всё это время смотрел на нее, на секунду сошлись на переносице, а затем он наклонился и протянул руку к щеке Са Юль. Почувствовав на своей коже гладкие кончики пальцев, Са Юль побелела и крепко зажмурилась. Шурх, шурх. Рука, несколько раз легонько потеревшая ее щеку, медленно опустилась. Когда ей показалось, что ровное дыхание Си Джуна слегка сбилось, он прошептал низким голосом: — Ресничка прилипла. Когда она, дрожа веками, снова открыла глаза, Си Джун смотрел на нее очень странным взглядом. — Я пойду. — …А. Да. Его голос почему-то звучал намного ниже, чем обычно. Бросив лишь эту фразу, Си Джун быстро отдалился от Са Юль. Его пальцы были такими осторожными, словно он прикасался к чему-то очень хрупкому. Медленное, невесомое касание под нижним веком и вдоль щеки. Ощущение было настолько ярким, что Са Юль казалось, будто его рука всё еще лежит на ее лице. Место, которого он коснулся, пульсировало и горело. Тук, тук, тук. Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Она стояла и смотрела вслед удаляющемуся Си Джуну, как вдруг почувствовала, что на шее что-то висит. Са Юль тихо ахнула: «Ах, наушники». — Сонбэ! Она позвала его с опозданием, но Си Джун, уже успевший отойти довольно далеко, не оборачиваясь, завернул за угол здания. Са Юль бросилась бежать, чтобы догнать его. Не обращая внимания на липкий, душный воздух, прилипающий к лицу, она быстро перебирала ногами и уже почти завернула за угол, когда… У стены, густо поросшей плющом, рядом с черным седаном стоял Си Джун и разговаривал с незнакомым мужчиной. Мужчина был одет в черный костюм с ног до головы и носил темные очки. Они обменялись парой слов в какой-то тяжелой атмосфере, затем Си Джун передал что-то мужчине, развернулся и снова пошел прочь. — … Расстояние было достаточным, чтобы он услышал, если бы она позвала его по имени, но Са Юль так и не смогла этого сделать. Его профиль, когда он отвернулся, казался таким холодным, словно от него повеяло ледяным ветром. Немного растерянная, Са Юль просто стояла и смотрела вслед удаляющемуся Си Джуну. И стрекот цикад, надрывающихся изо всех сил, почему-то звучал в ее ушах особенно пронзительно и резко. ---------- Том 1 Глава 13 Был такой же душный и жаркий полдень, как и всегда. Посреди школьного двора ученики, закончив разминку, сидели на трибунах, обмахивались руками и слушали объяснения физрука. — Так, поскольку в вашем классе нечетное количество человек, тот, кто последний по списку, встает в центр. Если мяч улетает — бежит за ним. — Есть! — Нечетные номера идут налево, четные — направо. Так, минут десять отдыхаем и сразу переходим на позиции. — Да-а-а-а… Со всех сторон послышались вялые, растянутые ответы. «Жарища невыносимая, какие еще вышибалы». Дети начали недовольно перешептываться. Са Юль, сидевшая на трибуне, обхватив колени руками и подставив лицо легкому ветерку, вдруг почувствовала, как на нее легла тень. — Эй. Бросив на нее мимолетный взгляд, Са Юль промолчала. Чо Су Хён, стоявшая с двумя подружками по бокам, смотрела на нее сверху вниз. Словно показывая, что отвечать нет смысла, Са Юль тут же отвернулась и снова уставилась прямо перед собой. Чо Су Хён мгновенно скривилась. — Эй. Уши заложило? Тебя зовут вообще-то. — Чтобы я ответила, нужно звать по делу. — Эй. А когда ты за Си Джун-сонбэ по пятам таскаешься, у тебя к нему тоже какое-то дело есть? Услышав имя Си Джуна, слетевшее с губ Чо Су Хён в тот момент, когда Са Юль ослабила бдительность, выражение лица последней едва уловимо изменилось. Заметив это, Чо Су Хён подло усмехнулась и продолжила: — Что. Прямо в точку? Говорят, ты в последнее время вешаешься на Си Джун-сонбэ. «А, вот оно что. Как же напрягает». Вроде бы она была так осторожна, как они узнали? Слепое поклонение кому-либо всегда сопровождается неким безумием и попытками втиснуть всё в свои рамки. В школе Хён Си Джун был кем-то вроде общественного достояния, а значит, любая девчонка, трущаяся рядом с ним, расценивалась как акт вандализма. «А. Значит, я вроде как загрязняю окружающую среду?» Внезапно ей стало так смешно, что Са Юль усмехнулась. — Эй. Чего лыбишься. Смешно? — Ага. — …Что? — Смешно, говорю. — И что же тут смешного? — Просто ты так говоришь, будто я кручу роман с чьим-то парнем и меня на этом поймали. Услышав этот насмешливый ответ, Чо Су Хён, не желая сдавать позиции, шагнула вперед с упрямым видом. — Эй. Да все так говорят. Что такая, как ты, не знает своего места и лезет к… «Кто все-то? Эй, меня одну это бесит? Я одна считаю это странным?» Обычно Чо Су Хён использовала именно этот паттерн, чтобы заставить других согласиться с ней и создать видимость поддержки. Видимо, она решила, что если они вынужденно поддакивают, то все на ее стороне. Са Юль снова хмыкнула. — Такая, как я? Обычно Са Юль просто игнорировала подобные нападки, но сейчас, в кои-то веки, решила ответить. Видеть, как Чо Су Хён, решившая просто уколоть ее, теряется от неожиданного отпора, было довольно забавно. Тут вмешалась одна из девчонок, стоявших рядом как свита. — Что ты дурочку строишь. Ваша семейка — это сборище бандитов. Кто об этом не знает? — А, вы об этом. — Засунь свое «об этом» куда подальше. Эй. Вы с Си Джун-сонбэ вообще из разных миров. Хватит к нему липнуть, только имидж ему портишь. Когда Са Юль снова усмехнулась, Чо Су Хён свирепо сверкнула глазами и выругалась: — Эй. Какого хера ты постоянно лыбишься? — Наверное, сонбэ был бы счастлив. — Что? Са Юль поднялась с места и сделала шаг вперед, отчего Чо Су Хён, наоборот, отступила на шаг назад. — Узнать, что у него есть такие заботливые хубэ, которые так пекутся о его имидже. — О чем ты. Говори по-человечески. — Может, мне передать ему? Насколько ты предана ему. На лице Чо Су Хён проступила явная паника. — Что. Не хочешь? — Это… — Зачем делать то, за что потом будет стыдно? Видимо, она рассчитывала, что если они наедут на нее толпой, то Са Юль хотя бы из-за численного преимущества подожмет хвост. Было почти слышно, как скрипят шестеренки в голове Чо Су Хён, судорожно соображающей, как выпутаться из этой неожиданной ситуации. Она была настолько читаема, что Са Юль даже стало скучно ждать, и она добавила: — И еще. — … — Будь я на твоем месте, я бы не стала злить человека, про которого ходят слухи, что ее семья связана с мафией. Чо Су Хён издала резкий смешок и ответила так же резко: — Не стала бы злить? А что, мне теперь еще и кланяться тебе? — Ты же сама только что сказала, что моя семья — бандиты. — Все об этом болтают. Говорят, про тебя еще со средней школы ходят странные слухи. Ты же и сама об этом прекрасно знаешь. К чему сейчас… — Вот именно. А если это окажется правдой, что будешь делать? Думаешь, бандитов просто так бандитами называют? Если их разозлить, они на всё способны. На то они и бандиты. Са Юль, которой уже начала надоедать эта бессмысленная перепалка, посмотрела на Чо Су Хён с видом крайней усталости. — Поэтому я бы не стала так разбрасываться словами. — Блин, какая же она смешная. Эй. И что с того. Ты мне угрожаешь? Ну давай, попробуй. — Я не говорила, что собираюсь что-то делать… Но раз ты так просишь, я даже задумалась: может, и правда стоит. Лицо Чо Су Хён заметно напряглось. Надо же, наговорить кучу всего, а потом трястись от страха, что слухи могут оказаться правдой. И всё равно продолжать стоять на своем, пыхтя от злости и пытаясь задеть, — в этом было какое-то своеобразное упорство. — Эй. Вполне естественно, что все считают вас странными. Если бы у вас была нормальная семья, твоя мама бы оттуда не сбежала, разве нет? «А, я всё ждала, когда же всплывет эта тема». К сожалению для нее, она думала, что это сильно заденет Са Юль. Но для Са Юль, чьи раны, полученные еще до долгого отсутствия матери, уже давно затянулись мозолями, это было просто смешно. Нам почти по двадцать лет, а ты всё еще втягиваешь маму в школьные разборки. Поскольку Са Юль лишь молча смотрела на нее без всякой реакции, Чо Су Хён, видимо, решив, что ей нечего ответить, начала распыляться еще сильнее. — Вообще, чему ты могла научиться у матери, которая при малейших трудностях бросает и мужа, и ребенка? В каждом ее слове сквозил кристально чистый комплекс неполноценности. У подростковой злости нет тормозов. Они просто выплескивают всё, пока не выдохнутся, и останавливаются лишь тогда, когда больше нечего сказать. В этом возрасте, когда разум и способность к суждению еще не сформировались до конца, эмоции всегда брали верх. Но когда ты постоянно находишься под давлением и набираешься опыта, твой разум и рассудительность развиваются гораздо быстрее, чем у сверстников. И, естественно, в любой ссоре рациональная сторона всегда имеет преимущество над эмоциональной. Прямо как сейчас. Са Юль коротко вздохнула и равнодушно пробормотала: — Не понимаю, зачем ты постоянно повторяешь то, что все и так знают. У меня мамы нет не со вчерашнего дня. — Что? — Хватит нести эту банальщину. Если следовать твоей логике, то почему ты, живя в полной семье с обоими родителями, ведешь себя как дешевка? — Эй. Да как ты смеешь вообще заикаться о моем уровне. Пропуская мимо ушей возмущенные вопли Чо Су Хён, Са Юль нахмурилась с таким видом, будто и правда не понимала. — Я просто возвращаю тебе твою же логику. Ты выросла в нормальной семье, получила нормальное воспитание, так почему ты, будучи несовершеннолетней, куришь, пьешь, таскаешься по клубам, клеишь парней и ведешь себя как оторва? — Эй. Хан Са Юль. Строила из себя пай-девочку, а рот у тебя, оказывается, пиздец какой грязный? Какая еще оторва? — Какова вообще причина твоих наездов? Только то, что я близко общаюсь с этим сонбэ? — А для того, чтобы кто-то бесил, нужна причина? Мне просто… — Сомневаюсь. Са Юль продолжила говорить с дружелюбной улыбкой, совершенно не подходившей к ситуации: — А. Я поняла. — Что… — Это из-за оценок. — При чем тут вообще оценки, что за бред ты несешь. И вообще, если вбухивать столько бабок, как ты, любой бы… — Так попроси, чтобы тебе тоже наняли этих дорогущих репетиторов, о которых ты так кричишь. Оборвав Чо Су Хён на полуслове, словно отмахиваясь от назойливой мухи, Са Юль продолжила: — Твоя семья тоже не бедствует. Хочешь меня обойти — вбухивай бабки. От этих безразличных слов Чо Су Хён прикусила губу, словно потеряв дар речи. — Но ты же этого не делаешь. Точнее, ты не можешь этого сделать. — …Что? — Ты и сама прекрасно понимаешь. Все эти россказни про дорогущих репетиторов, которые ты распускаешь, — это просто выдумки, в которых нет ни капли правды. — Выдумки? Эй, не смеши меня. Ты же башляешь топовым репетиторам из Дэчи-дона, чтобы они приезжали к тебе домой и занимались с тобой индивидуально… — Какая академия в Дэчи-доне? Как зовут репетитора? — Ну это… — Не можешь ответить. Потому что таких людей просто не существует. Чо Су Хён смотрела на Са Юль так, словно готова была разорвать ее на куски. — Если хочешь распускать слухи о том, что у меня дорогие репетиторы, сначала выясни точный источник. Какая академия, какой преподаватель — постарайся узнать всё в деталях. — … — Чтобы девчонки поддакивали тебе не из вежливости, а по-настоящему. Подружки, которые обычно выслушивали пропитанные комплексом неполноценности речи Чо Су Хён как нечто само собой разумеющееся и выдавали лишь бездушные реакции, вдруг вздрогнули. — И еще, Чо Су Хён. Са Юль сделала шаг вперед и слегка улыбнулась. — Пока ты со своими подружками подделывала удостоверения личности, чтобы покупать сигареты в каждом круглосуточном, пила, шлялась по улицам в поисках парней и прожигала время на выходных, зависая в караоке-будках… — Откуда ты это… — Мне было жаль даже этого времени, поэтому я сидела за столом и училась как проклятая. Как она могла не знать? Сколько раз, по пути в читальный зал — неважно, в будни или выходные — она видела ее, разодетую в пух и прах и ведущую себя вызывающе шумно прямо посреди города. Ареал обитания таких, как Чо Су Хён, в этом районе был предсказуем. — Ты, наверное, думаешь, что разница между нами незначительна. Но если посмотреть на пропасть, которую создало это накопленное время, у тебя даже нет права завидовать мне. — … — Если бы так возмущался тот, кто старается хотя бы вполовину от моего, я бы еще поняла, но в твоем случае я даже не вижу смысла пытаться тебя понять. От спокойных слов Са Юль губы Чо Су Хён задрожали. Са Юль опустила на нее насмешливый взгляд и добавила: — Если тебе так хочется верить, что у меня есть дорогие репетиторы — пожалуйста, верь. Только так ты сможешь хоть как-то оправдать себя и не сойти с ума от зависти. — Ах ты…! Свист! В этот момент раздался свисток, и физрук замахал руками с другого конца поля, призывая учеников спускаться. Са Юль, задев плечо Чо Су Хён своим, прошла мимо нее и на секунду остановилась. — Ты мне совершенно неинтересна, так что хватит уже сгорать от духа соперничества в одиночку. Чем больше ты это делаешь, тем более жалкой кажешься. Тихо прошептав это, она окончательно прошла мимо Чо Су Хён. — Сука, реально. Эй! — Ой-ой, эй. Эй. Успокойся. Физрук же вообще поехавший. Если мы тут подеремся, он опять устроит разнос. Подруги схватили Чо Су Хён, которая вспылила и готова была наброситься на Са Юль. Раньше Са Юль просто не хотела тратить на нее энергию, рассудив, что в третьем классе их всё равно раскидают по разным кабинетам, и нужно просто потерпеть до тех пор… Но, как ни крути, оставлять без ответа эти дешевые провокации и неполноценность было не лучшим выходом, поэтому сегодня Са Юль тоже не стала сдерживаться. Высказав всё, что накопилось на душе, она, наоборот, почувствовала облегчение. Но последствия того, что она задела комплекс неполноценности Чо Су Хён, вернулись к ней совсем другим, куда более ощутимым образом. ---------- Том 1 Глава 14 — Эй! Давай мяч! Вжух! Мяч просвистел у самого лица, издав грозный звук рассекаемого воздуха. Это уже даже не «бей одного». Под градом беспрерывных атак Са Юль начала задыхаться. Надо же было им играть именно в вышибалы, да еще и Чо Су Хён, как назло, оказалась в другой команде. Са Юль уже подумывала поскорее подставиться под мяч и пойти отдыхать, но, к сожалению, ее дух соперничества разгорелся, и вместо того, чтобы сдаться, она упрямо держалась из чистого принципа. Ситуация превратилась чуть ли не в личную дуэль между ними двумя, и все остальные с напряжением следили лишь за тем, кто выйдет победителем. И вот, когда Са Юль оступилась, подвернув ногу, и упустила момент для уклонения, девчонка из команды Чо Су Хён, стоявшая во внешнем поле, поймала мяч и безжалостно запустила его прямо в лицо Са Юль. Это была та самая подружка, которая поддакивала Чо Су Хён на трибунах. — Эй, в лицо-то за…! Вместе с чьим-то испуганным вскриком Са Юль рефлекторно вскинула руки, защищая лицо. С глухим звуком мяч с силой ударил по ребру ладони. Потеряв равновесие, Са Юль упала, прочесав икру по жесткому искусственному газону. Фью-ю-ить! — Победа нечетных! Физрук торопливо свистнул, а дети зашептались, глядя на упавшую Са Юль. Словно по расписанию прозвенел звонок на перемену, и побледневший физрук подбежал к Са Юль, чтобы проверить, как она. — Ой-ой-ой, ну что ж это. Са Юль, ты как? — А, да. Я в порядке. Она чувствовала сильное жжение на икре, и, как и ожидалось, там красовалась ссадина, словно кожу счесали наждачкой. До того момента она не особо обращала на это внимание, но, как только увидела рану своими глазами, боль словно усилилась. Однако хуже ссадины был мизинец, который слегка вывернуло, когда она блокировала мяч. Почувствовав пульсирующую боль, как от сильного ушиба, Са Юль осторожно пошевелила пальцем и поморщилась. Физрук с досадой посмотрел на девчонку, бросившую мяч, и недовольно цокнул языком. — Ты бы, блин, поаккуратнее была. Кто ж так в открытую в лицо кидает? Пока девчонка с обиженным лицом отворачивалась, стоявшая рядом с ней Чо Су Хён смотрела на Са Юль со странной, кривой усмешкой. Са Юль ответила ей таким же пристальным взглядом. Тем временем физрук, чрезмерно суетясь, помог Са Юль подняться и махнул рукой в сторону ребят. — Надо бы в медпункт. Кто-нибудь, отведите ее в медпункт. — Нет, я могу сама дойт… Но не успела она, нахмурившись, остановить учителя, как кто-то вышел вперед. — Я отведу. — Давай, Чхве Хён Ук. Отведи ее. Идите скорее. — Да. Идем. — О-о-о. Чхве Хён Ук! Решил заработать очки?! Парни и девчонки в один голос подняли шум, Хён Ук смущенно рассмеялся и протянул Са Юль руку. Са Юль со вздохом посмотрела на его руку, но нехотя всё же взялась за нее. Кончики его пальцев слегка дрожали и были довольно горячими. Даже если ты спокойно относишься к ранам, нервы всё равно передают сигнал о боли — это совсем другое дело. При каждом шаге содранная на икре кожа натягивалась, заставляя Са Юль непроизвольно морщиться. Хён Ук, всё это время украдкой поглядывавший на Са Юль, осторожно заговорил: — Эм… Наверное, больно. И чего они на тебя так взъелись? — Ну, это не первый день происходит. — … Уши Хён Ука покраснели так сильно, что было бы нелепо списывать это на жару. Как ни посмотри, такое поведение можно было объяснить лишь симпатией. Осознание этого сделало опору на Хён Ука вдвое более некомфортной. Бросив взгляд назад и убедившись, что они отошли от одноклассников на достаточное расстояние, Са Юль тут же отпустила его руку. — Теперь всё нормально. Дальше я сама дойду. — А? Нет, тебе же явно больно идти. — У меня не перелом, просто царапина. Всё нормально, так что… — Хан Са Юль? Услышав неожиданный оклик, они одновременно повернули головы. Хён Ук, узнав позвавшего, слегка поклонился. Си Джун стоял у фонтанчика для питья, рядом с лестницей, ведущей от спортивного поля к вымощенной дорожке. Видимо, у него было время дополнительных занятий или кружков: он был в белой бейсбольной форме, а волосы слегка влажные. Скорее всего, он пытался освежиться после того, как макушка напеклась под палящим солнцем. Подойдя к ним и вытирая волосы белым полотенцем, Си Джун поочередно посмотрел на Хён Ука и Са Юль, а затем медленно опустил взгляд на покрасневшую, опухшую икру Са Юль. Почувствовав себя так, словно ее поймали за чем-то постыдным, Са Юль незаметно попыталась спрятать раненую ногу за здоровую. «Бац». Выбросив пустую синюю банку из-под спортивного напитка в мусорку, Си Джун бросил: — В медпункте никого нет. Учительница вышла. — А? Правда? И что же делать… Услышав растерянное бормотание Хён Ука, Са Юль тихо вздохнула. — Даже если учительницы нет, дверь открыта. Я сама со всем справлюсь. — Я хотя бы мазью тебе помажу. — Я же говорю, всё нормально. Руки у меня целы. — И всё равно, как ты сама… — Хён Ук-а. Си Джун, мельком взглянув на бейдж Хён Ука, тихо произнес его имя. Тот слегка растерянно посмотрел на Си Джуна. — Она же сказала, что сама справится. Его тон был элегантным и ровным, как всегда, но почему-то в этих словах чувствовалась странная тяжесть. Настолько, что Са Юль непроизвольно начала следить за реакцией Си Джуна. Хён Ук тоже это почувствовал: он стоял, не зная, что делать, лишь переводя взгляд с одного на другого. — Иди. Кивнув Хён Уку, Си Джун естественным движением взял Са Юль за запястье. — А… Си Джун поддержал растерянную Са Юль под руку, словно помогая идти. Когда их тела оказались так близко, его прикосновение показалось Са Юль таким горячим, что она испуганно вздрогнула, и хватка Си Джуна мягко ослабла. Смущенная своим бешено колотящимся сердцем, Са Юль отвернулась. — Я сказал учителю, что отведу ее. Хён Ук, сжав кулаки, заговорил с явным недовольством на лице. — … Си Джун, спокойно наблюдавший за Хён Уком, к ее удивлению, лениво улыбнулся, словно увидел что-то забавное. — Так учительницы всё равно нет. — … — И что ты сделаешь, если приведешь ее туда? Показалось? Вроде бы простой вопрос, но каждое слово почему-то… Са Юль стало неловко, и она просто отвела взгляд. — Ну, я мог бы оказать первую помощь… — Какую еще первую помощь. — Пластырь наклеить или типа того… — Если на такую рану неправильно наклеить пластырь, можно занести заразу. Пока Хён Ук, не находя слов, замялся, Си Джун добавил: — Если толком не умеешь, лучше вообще не трогать. — … — Уж лучше пойти с тем, кто в этом разбирается. Наблюдая за Хён Уком, который слегка нахмурился, пытаясь понять скрытый смысл его слов, Си Джун на мгновение сверкнул ледяным взглядом. — Всякие там ссадины и переломы — это по моей части. Услышав эту жутковатую фразу, Са Юль вздрогнула и посмотрела на него, но лицо Си Джуна, произнесшего эти слова, оставалось абсолютно спокойным. — Так что можешь идти. Пристально глядя на растерянного Хён Ука, Си Джун развернулся и повел Са Юль за собой. — …А. Си Джун встал вплотную к ней и поддерживал ее, и Са Юль просто не могла ему воспротивиться. Она была так напряжена, что, казалось, волоски на затылке встали дыбом, — всё из-за страха, что Си Джун может услышать стук ее бешено бьющегося сердца. Пока они шли к медпункту на втором этаже, Са Юль чувствовала на себе пристальные взгляды учеников в коридоре и слышала их перешептывания. Са Юль зажмурилась и подумала про себя: «М-да, о спокойной школьной жизни без лишнего внимания можно забыть…» Как и говорил Си Джун, медпункт оказался пуст. Как только они открыли дверь, в нос ударил специфический душный, спертый запах закрытого в разгар лета помещения. Си Джун, как будто уже привыкший к этому месту, вошел первым и сразу же открыл окно. Белые занавески затрепетали вокруг окна, в котором, словно в рамке, зеленел пейзаж, а снаружи приглушенно доносились стрекот цикад и шум со спортивной площадки. Усадив Са Юль на белую кушетку с железным каркасом, Си Джун включил настенный вентилятор, который закрутился с тарахтящим звуком. — Придется потерпеть жару. — А, да. Всё нормально. Пододвинув стул и сев напротив Са Юль, Си Джун слегка нахмурил брови, глядя на ее счесанную икру. — Да уж, ногу ты просто стерла. — … От того, что он так близко разглядывал ее голую ногу, Са Юль почему-то стало неловко, а рана, казалось, заныла еще сильнее. Она рефлекторно поджала пальцы на ногах. Капли пота, скопившиеся на затылке, скатились вниз, под спортивную форму. Тело было липким, а вот во рту, наоборот, пересохло. — Решила поработать наждачкой, используя икру? Когда Са Юль тихонько фыркнула от этой небрежно брошенной шутки, Си Джун, внимательно на нее посмотревший, нашел на подносе дезинфицирующее средство и вату, а затем придвинулся ближе. — Смешно? — … Атмосфера почему-то не располагала к смеху, поэтому Са Юль снова тихонько поджала губы. — Как тебя так угораздило? Когда Си Джун слегка наклонился над ее раной, его густые ресницы оказались совсем близко. Хоть он и казался немного загорелым, его светлая кожа была идеально гладкой, без единого следа от прыщей, которые так часто встречаются у парней в его возрасте. Дыхание, срывающееся с его бледных, чуть розоватых губ, казалось каким-то сладким. Завороженно глядя на ровную, по-мужски красивую переносицу, Са Юль почувствовала, как сердце снова забилось быстрее, но вместе с тем внезапно вспыхнуло раздражение. «И зачем он такой популярный, бесит». — Из-за вас, сонбэ. — А? В ответ на ее недовольное бурчание он одарил ее недоуменным взглядом и вопросом. Си Джун, смачивающий вату антисептиком, зажатую в пинцете, посмотрел на Са Юль с выражением «о чем ты вообще». — На меня наехали за то, что я тусовалась с вами в зале автоматов. — …Кто? Хоть его лицо и казалось бесстрастным, Са Юль почему-то подумала, что его взгляд стал ледяным. ---------- Том 1 Глава 15 «Может, рассказать ему?» Подумав об этом, она всё же плотно сжала губы. Как бы ее ни раздражала Чо Су Хён, ей не хотелось жалко ябедничать о своих девчачьих проблемах. Как только в это вмешивается кто-то третий, это перестает быть лишь их личным делом. С жалкими проявлениями злобы Чо Су Хён она вполне может справиться сама. Поскольку Са Юль больше ничего не сказала, Си Джун тоже не стал задавать вопросов. — Немного щиплет. Когда Си Джун, взяв пинцетом смоченную в антисептике ватку, приложил ее к ране, Са Юль непроизвольно поморщилась от жгучей боли. И затем… Как только с ее губ сорвался тихий стон, Си Джун наклонился прямо над раной. — А, п-подождите. Сонб… Фу-ух. Почувствовав его дыхание на своей икре, Са Юль испуганно вздрогнула и прикусила губу. Ощущение оказалось куда более горячим и влажным, чем она ожидала, и мурашки пробежали у нее от кончиков пальцев ног до самой макушки. Си Джун посмотрел на руки Са Юль, крепко сжимавшие белую простыню кушетки. — … Си Джун, глядя на густо покрасневшее лицо Са Юль, словно потеряв дар речи, тяжело сглотнул, отчего его кадык заметно дернулся. — Потерпи. Его низкий голос показался ей немного более хриплым, чем обычно. Са Юль кивнула и, боясь, что ее выражение лица выдаст ее с головой, осторожно прикрыла рот рукой. Но мурашки уже покрыли всю ее шею. Теперь держась чуть дальше, каждый раз, когда Са Юль вздрагивала от жжения, Си Джун дул на рану: «Фу-ух, фу-ух». Внезапно он спросил: — И что. — Что? — А ты. Так и терпела? Ватная палочка с мазью коснулась ее белой икры. Са Юль вздрогнула, и Си Джун, мельком взглянув на нее, снова опустил глаза и продолжил наносить мазь. — Конечно нет. — Врезала? — Нет. — А что тогда? — Ну, у меня царапины физические. А у нее, наверное, психологический урон? Си Джун понимающе приподнял бровь. — Сонбэ, что это за лицо? — Какое лицо? — Лицо типа «Кто б сомневался». — Похоже на то. — Что вы сказали? — Ты ведь у нас та еще заноза. Подшучивая над Са Юль, Си Джун аккуратно наносил мазь ватной палочкой. Его движения были настолько осторожными, словно он боялся причинить ей лишнюю боль, что сердце Са Юль почему-то растаяло, и она даже не нашла, что возразить. Наложив поверх марли пластырь, Си Джун убрал руки. Только тогда Са Юль посмотрела на свою ногу и удивленно расширила глаза. — Ой, когда вы успели так… Спасибо. — Естественно, я должен был это сделать. — Что? — Говорят, если на талисмане появится царапина, весь год будет не везти. Это меньшее, что я мог сделать. Опять он про этот автомат с предсказаниями… Смутившись, Са Юль отвела взгляд и, разглядывая безупречно обработанную рану, вдруг вспомнила незнакомца, с которым Си Джун разговаривал несколько дней назад. — А, точно. Сонбэ, тот… Как только Си Джун вопросительно посмотрел на нее, слова почему-то застряли у нее в горле. Внезапно ей пришло в голову, что если человек с таким всегда спокойным лицом показал тогда настолько явное недовольство, то это вряд ли какая-то мелочь. Немного помявшись, Са Юль сменила тему: — Кстати, почему вы так ловко всё это делаете? Раны обрабатываете. Черные, как стеклышки, глаза пристально посмотрели на нее. — Я же говорил. Переломы и травмы — это моя специальность. Как можно отпускать такие шутки с абсолютно серьезным лицом… Са Юль посмотрела на него с выражением «ну и дела», как вдруг Си Джун протянул руку. — Лапу. От неожиданности Са Юль послушно вложила свою ушибленную руку в ладонь Си Джуна. Посмотрев на нее, он прошептал: — Ты похожа на Мисуги. — Мисуги? Кто это? Имя явно было женским, и Са Юль невольно нахмурилась. Услышав ее резкий тон, Си Джун, казалось, еле сдерживая смех, коротко ответил: — Собака соседей. — … — Щенок мальтийской болонки. — … — Очень милая. Хочешь фотку покажу? Повисла недолгая пауза, которую заполнял лишь оглушительный стрекот цикад. То, что он сравнил ее с собакой, волновало ее куда меньше, чем то, что она начала ревновать к какой-то незнакомой девушке. Сгорая от стыда за собственные мысли, Са Юль раздраженно воскликнула: — А, блин! Сонбэ! — Извини, но вкусняшек сейчас нет. Си Джун тихо рассмеялся. Когда его большая рука машинально, совсем как щенку, ласково погладила ее по макушке, Са Юль инстинктивно сжалась. — …А. Увидев ее явную панику, Си Джун тоже смутился и убрал руку. Она смотрела, как он неловко потирает шею сзади, и ее сердце снова пустилось вскачь. Прижав руку к груди, Са Юль, поддавшись импульсу, выпалила: — Сонбэ, вы со всеми девчонками так себя ведете? — Со всеми девчонками? Одна бровь Си Джуна медленно поползла вверх. Са Юль плотно сжала губы, а затем снова заговорила: — Я про вашу привычку быть таким ласковым. Учите играть, утешаете, даете конфеты. — … — Гладить по голове, вот так обрабатывать раны. — Хан Са Юль. — Если вы так популярны, потому что так хорошо относитесь ко всем подряд… — … — Я бы хотела, чтобы со мной вы так не поступали. — Ты… То, что начиналось как четкая фраза, под конец превратилось в неразборчивое бормотание, но Си Джун услышал всё до последнего слова. Ее белоснежное лицо залилось розовым румянцем, и она низко опустила голову, словно хотела спрятаться. Глядя на ее покрасневшие нежные уши, Си Джун глубоко вздохнул и на мгновение запрокинул голову, глядя в потолок. — Подними голову. — А, подождите. Я сейчас немного… — Всё нормально. — … — Посмотри на меня. Как только низкий голос коснулся ее ушей, рука Си Джуна, как и в тот раз, мягко коснулась ее нежного подбородка. Он приподнял ее лицо, и их взгляды встретились. Увидев черные глаза, смотрящие на нее в упор, Са Юль почувствовала, как у нее ухнуло сердце. За спиной Си Джуна хаотично трепетали белые занавески медпункта. Казалось, они колышутся так же бурно, как и ее чувства, отчего на душе стало еще более неспокойно. Какое-то время в медпункте стояла тишина. Только надрывающийся стрекот цикад под палящим солнцем снаружи, тарахтение вентилятора да изредка доносящиеся со спортивного поля крики школьников и свистки заполняли паузу между ними. Капля пота, выступившая на белой, ровной шее Си Джуна, скатилась вниз. Са Юль сглотнула. — Сонбэ, я… Тук-тук. В тот самый момент, когда Са Юль уже была готова высказать всё, что держала в себе, кто-то постучал в дверь медпункта. Этот тихий звук показался ей громче грома. Натянутое до предела напряжение между ними мгновенно лопнуло. — Хан Са Юль. Ты там? Это был голос Хён Ука. — А, да! Что такое? — У нас классный час, учитель велел проверить, как ты, и если всё нормально, привести тебя. — А… — … Си Джун, опустив глаза и держа Са Юль за запястье, нанес жгучую мазь на ее мизинец, ловко наложил шину и обмотал небольшим пластырем. Каждый раз, когда он касался ее кожи, ей казалось, что это место начинает покалывать. Испытывая глубокое чувство сожаления о прерванном моменте, Са Юль пристально посмотрела на Си Джуна. Он встретил ее взгляд и сказал: — Иди. — А, да. Спасибо. Сонбэ. — Хан Са Юль. Голос, произнесший ее имя, был очень тихим. — Да? — Я не из тех парней, которые помешаны на девчонках. — … — И вести себя так со всеми подряд я бы не смог. Са Юль уже собиралась что-то ответить, когда… — Эй. Долго еще? Голос Хён Ука, снова позвавшего ее снаружи, прозвучал как-то нервно. В ответ на слова Си Джуна Са Юль посмотрела на него чуть надменно, надула губы и бросила: — Я пошла. Увидимся в зале автоматов. Резко развернувшись, Са Юль невольно слегка улыбнулась. В момент, когда дверь медпункта открылась, взгляды Хён Ука, стоявшего снаружи, и Си Джуна на мгновение пересеклись. — …Хан Са Юль. Хён Ук, сверля Си Джуна каким-то вызывающим взглядом, не отрывая от него глаз, осторожно взял Са Юль за руку. И только дождавшись, пока бровь Си Джуна медленно поползет вверх, Хён Ук закрыл дверь медпункта. — Как ты? Идти можешь? — Да говорю же, всё нормально. Ничего же не сломано. Слушая голоса, доносящиеся снаружи, Си Джун непроизвольно стиснул челюсти. Жест, которым он выбросил в мусорку ватку со спиртом, которой обрабатывал рану Са Юль, был каким-то нервным. С губ Си Джуна сорвался тихий смешок. — Мне это не нравится… Ему казалось, что запах спирта, который смешивался с его дыханием каждый раз, когда он дул на рану, всё еще стоит в воздухе. Вспомнив, как она низко опустила голову, а ее уши залились румянцем, Си Джун поднял руку и провел ладонью по лицу, словно стирая наваждение. *** «Не то чтобы не делаю этого со всеми, а не смог бы». Ей хотелось прямо сейчас вернуться к Си Джуну и спросить, что это значит. К тому же, чем больше она вспоминала ту странную атмосферу, тем сильнее бросало в жар. Са Юль крепко прикусила губу. «Какое, наверное, у меня было глупое лицо. А если я была красная, как помидор…» Несмотря на то что она обычно легко переносила жару, сейчас ей казалось, что у нее горит всё тело. Са Юль шла молча, плотно сжав губы. Она чувствовала на себе взгляд Хён Ука, но сейчас ей было не до него. После долгой прогулки в тишине по коридору Хён Ук заговорил первым: — Я не сказал. Учителю и ребятам. — А? — О том, что тебя увел тот сонбэ. Ведь то, что произошло, тоже из-за него, да? — А. Видимо, он всё слышал. Если подумать, этот парень всегда будто бы приглядывал за ней и за тем, что происходило вокруг. Раз уж он так открыто это демонстрировал, то даже Са Юль, обычно не обращавшая внимания на окружающих, не могла этого не заметить. — Спасибо, что волнуешься. В любом случае, многие уже видели их по пути в медпункт, так что слухи поползут — это лишь вопрос времени. В ответ повисла тишина, слышались лишь их шаги. Уроки уже начались, поэтому в коридорах было тихо. Хён Ук, казалось, долго о чем-то думал, а затем спросил: — Ты… близка с этим сонбэ? — А? — Вы кажетесь близкими. — Близки ли мы… Кожа там, где к ней осторожно прикасался Си Джун, всё еще зудела, и Са Юль машинально потерла забинтованный мизинец. — Тогда… он тебе нравится? — …Что? Едва скрыв панику, Са Юль посмотрела на Хён Ука. Он шел с застывшим лицом, глядя только вперед. — Или, может, ты нравишься этому сонбэ. В ответ Са Юль нервно рассмеялась и покачала головой. — Да ну. Нет, конечно. Са Юль попыталась перевести всё в шутку, но лицо Хён Ука оставалось предельно серьезным. — А ты? Са Юль резко остановилась. Она чувствовала себя так, словно ее застали врасплох. — Знаешь, Хан Са Юль. — … — Другие, может, и не знают, но я знаю. — … — Если с тобой происходит что-то необычное, я замечаю это быстрее всех. — В каком смысле? — Потому что я… Хён Ук сделал короткий вдох и ответил: — Потому что ты мне уже довольно давно нравишься. — … В тихом коридоре это признание прозвучало как крик. На полу коридора, где стояли двое, лежали пятнистые тени от деревьев. Глядя на них, Са Юль вспомнила нечеткие тени от деревьев, которые виднелись сквозь занавески медпункта. Даже получая признание в любви, в ее мыслях неизбежно всплывал Си Джун. Тот момент, когда при каждом прикосновении рук и дыхания она дрожала, как осиновый лист. Запах мыла Си Джуна, смешанный с запахом антисептика. Его осторожные руки, даже когда он ворчал, боясь сделать ей больно. Перебирая в памяти каждый из этих моментов, Са Юль посмотрела на Хён Ука. — Эм… — Для тебя это, наверное, слишком внезапно, но я… — Слушай. — …А? — Извини. — … — Но я не чувствую к тебе того же. — … Хён Ук, молча смотревший на Са Юль, коротко вздохнул и усмехнулся. — Да ничего. Я ожидал, что ты откажешь. Глядя на его горькую улыбку, Са Юль добавила: — И… насчет моих чувств к сонбэ, я тоже не могу тебе ответить. Когда она произнесла это твердым и ясным голосом, стоя перед задней дверью класса, лицо Хён Ука приобрело неописуемое выражение. — Что бы это ни было, об этом я должна сказать самому сонбэ. Это было чувство, в котором она еще не была до конца уверена. Впервые в жизни она испытывала эти щекочущие, странные эмоции. Они были такими хрупкими, что она сама пока прятала их от себя, не желая делать поспешных выводов и выставлять их напоказ. Но в какой бы форме она ни решила выразить эти чувства, первым человеком, который должен был о них узнать, был сам Хён Си Джун. — Извини, что не смогла дать ответ, который ты хотел услышать. Даже после того, как Са Юль спокойно произнесла это и вошла в класс, Хён Ук еще долго не мог последовать за ней. ---------- Том 1 Глава 16 Похоже, травля на уроке физкультуры была единственным мелочным, но более-менее рациональным способом, которым Чо Су Хён могла достать Са Юль. К счастью, после этого она больше не предпринимала никаких раздражающих действий. Са Юль и раньше не обращала на нее особого внимания, но постоянное ковыряние нервов изрядно утомляло. Возможно, решение не терпеть и высказать всё в лицо оказалось весьма мудрым. Прозвенел звонок на обед. Столкнувшись с Са Юль у шкафчиков в конце класса, Чо Су Хён смерила ее ледяным взглядом и молча прошла мимо. Надув губы и пожав плечами, Са Юль тоже вышла из кабинета. — О, Хан Са Юль! Кушать идешь? Окликнул ее классный руководитель, когда она направлялась в столовую. «Да. Приятного аппетита», — Са Юль поклонилась и уже собиралась пройти мимо, когда он снова ее остановил. — Э-э, погодь. Ты ж сейчас в столовую идешь, да? — Да. — Сделай-ка одно одолжение. *** Классный руководитель всучил ей пакет с измельченной бумагой. Мусоросжигательная печь как раз находилась по дороге в столовую, так что поручение было не из сложных. Как только Са Юль подошла к мусорке с пакетом в руках… — …говорю, блядь. А-ах, реально бесит. — И не говори. Обычно, что ей ни скажи, рот на замке держит, а тут я в первый раз увидела, чтобы эта Хан Са Юль так языком чесала. — Ага. Чо Су Хён просто словесно размазали. — Да че вы несете, ебанутые. Я просто от такой наглости дар речи потеряла, кто меня размазал? Сами по морде захотели? «Ах. И почему именно сейчас и именно они». Тихо вздохнув, Са Юль спряталась за большим грузовиком, припаркованным у мусоросжигателя, и прислушалась к голосам. Она, конечно, знала, что проблемные ученики частенько тайком курят в этом мрачном, безлюдном месте, но то, что среди них оказалась Чо Су Хён, радости не прибавляло. Коротко ответив на сообщение Хи Су с вопросом «Ты где?» — «Иди в столовую, я скоро», — Са Юль со скучающим видом прислонилась к дереву рядом с грузовиком. — Всё равно она жуткая стерва. Но когда я увидела, как она ногу разодрала, аж на душе полегчало. — Эй. А как думаете, почему ее мамаша реально свалила из дома? Быть невесткой в такой семье — это ж вообще малина, живи и в ус не дуй, разве нет? — Откуда мне знать. Блин. Я ей, конечно, тогда так сказала, но если подумать, разве ребенок, выросший в такой семейке, может быть нормальным? Согласны? «Ой, да кто бы сомневался». С губ Са Юль сорвался насмешливый смешок. «Фу-ух». Она пропускала мимо ушей резкий голос Чо Су Хён, доносящийся сквозь звуки выдыхаемого сигаретного дыма, когда вдруг услышала: — Надо было прямо в ту рожу мячом зарядить. Ах, как жаль… — Ой, сонбэ. Здравствуйте! — С-сонбэним! Здравствуйте! Услышав явную панику в их голосах, Са Юль слегка нахмурилась в недоумении и осторожно выглянула из укрытия. К ее удивлению, там оказался тот, кого она никак не ожидала увидеть. «…Си Джун-сонбэ?» То, чем они занимались, конечно, было нарушением школьных правил, но девчонки засуетились и начали затаптывать сигареты так поспешно, словно их застукали на месте преступления. А Си Джун просто спокойно наблюдал за ними. Видимо, его тоже отправили с поручением — под мышкой он держал несколько сложенных картонных коробок. — … Хлоп. Закинув коробки в кучу мусора, приготовленного к сжиганию, Си Джун медленно, по очереди окинул взглядом девчонок, застывших по стойке смирно, словно новобранцы. На его лице не было ни единой эмоции, и он казался настолько чужим человеком, что Са Юль сама непроизвольно затаила дыхание и продолжила наблюдать. — Привет. И вдруг его губы плавно растянулись в улыбке, словно этого холодного выражения лица никогда и не было. Как всегда, он поздоровался с той самой ослепительной улыбкой, по которой сходили с ума все девчонки в школе, — это был тот самый Хён Си Джун, которого знали все. — Это же мусорка. Его мягкий голос на секунду прервался, отчего слова прозвучали еще более странно и многозначительно. — Чего вы тут собрались? Лица девчонок, которые еще минуту назад без малейшего чувства вины хвастались проступками, непозволительными для несовершеннолетних, словно это были какие-то медали, теперь окаменели. Естественно, ведь внешне Хён Си Джун был объектом их восхищения — идеальным учеником, ни разу не нарушившим правила. Видеть, как рты, только что изрыгавшие грязные ругательства, захлопнулись, словно раковины моллюсков, было даже забавно. Особенно растерянное лицо Чо Су Хён. «…Но погодите». — Чо Су Хён? Хлоп. Си Джун, который, казалось, собирался просто пройти мимо, остановился прямо перед стоявшей с краю Чо Су Хён. Когда он, пристально глядя на имя на ее бейдже, позвал ее, плечи девчонки заметно вздрогнули. — Д-да, да! Видимо, она сильно перепугалась. Подойдя на шаг ближе к заикающейся Чо Су Хён, Си Джун слегка нахмурился и наклонился к ней. В этот момент сердце Са Юль тоже почему-то забилось быстрее. Чо Су Хён, разумеется, замерла, вытянувшись по струнке, не в силах пошевелиться. На нее было жалко смотреть. — От тебя. — … — Сильно воняет сигаретами. Низкий, тихий шепот. С того места, где стояла Са Юль, профиль Си Джуна был виден как на ладони. Трудно представить себе лицо, выражающее большее отвращение — он смотрел на Чо Су Хён сверху вниз ледяным взглядом. Это было то же самое выражение лица, что и несколько дней назад. Ни капли эмоций, взгляд, от которого бросает в холодный пот. Получив столь внезапное замечание, Чо Су Хён прикусила губу и пропищала тонким, как комариный писк, голосом: «Ах, извините». Выпрямившись, Си Джун снова, как по волшебству, нацепил на губы безупречную улыбку. — Извините? — … — За что? Его спокойный тон звучал так, словно он отчитывал ее. Остальные девчонки тоже стояли, плотно сжав губы и уставившись в землю, будто забыв, как разговаривать. Си Джун заговорил всё тем же ровным голосом: — Передо мной-то вам извиняться не за что. Фраза была совершенно обычной, но прозвучала так, словно он говорил: «Кем ты себя возомнила». — … — Но запах всё равно лучше бы выветрить. Улыбнувшись так, словно он действительно беспокоится о них, Си Джун добавил: — Будет плохо, если вас поймают. Как ни крути, вы же плохим делом занимались. «Плохим делом». Как только эти слова слетели с губ Си Джуна, лицо и уши Чо Су Хён вспыхнули красным. В его словах не было ни капли откровенной злобы, лишь кажущаяся забота, но для Чо Су Хён замечание от человека, которым она восхищалась, ударило прямо по самому больному. — Хотя, курить или нет — дело ваше. Бросив напоследок эту мягкую фразу, Си Джун развернулся. И Са Юль снова смогла четко это увидеть. Как в тот момент, когда он отвернулся, его красивое лицо вновь, как по волшебству, стало абсолютно бесстрастным. *** — Хан Са Юль! Хи Су, подбежавшая, издалека махая рукой, по привычке прищурилась и, заметив пластырь на икре Са Юль, остановилась. — О, так ты реально с кем-то сцепилась? Вчера Хи Су не смогла пойти домой вместе с Са Юль, поэтому, видимо, узнала о случившемся с опозданием. Причина была банальной: Хи Су поймал учитель математики за тем, что она тайком читала фанфики про айдолов на уроке, и заставил остаться после занятий на уборку в качестве наказания. Са Юль ответила со смешком, похожим на вздох: — Ага. Это было скорее похоже на массовую драку, а не на вышибалы. — Блин, эй. Это всё неважно. Так вы выиграли? — Ну, в итоге да? — Вот! Это самое главное. Она не спрашивала ни о причине ссоры, ни о том, что за этим стояло. Легко похлопав ее по плечу и бросив: «Эй, раз выиграли, то и отлично», — Хи Су заставила и Са Юль почувствовать облегчение. — А остальные где? — Сказали, что на диете сидят. Я просто в шоке с них. — А. Для старшеклассниц диета — это как вдох и выдох, так что Са Юль не придала этому значения. Поддакивая фразочкам Хи Су и посмеиваясь, она вошла в столовую, но взгляды, устремленные на нее со всех сторон, были какими-то необычными. Хи Су, видимо, тоже это почувствовала и тихо шепнула Са Юль на ухо: — Эй. Если мне не кажется, то смотрят на тебя прям очень пристально. Ты что-то натворила? — Нет. Са Юль, чувствуя себя крайне некомфортно под этими колючими взглядами, стояла в очереди, как вдруг к ней нерешительно подошли две незнакомые второкурсницы. — Эй. — М? — Хотим кое-что спросить. Встретившись взглядом с вопросительно смотрящей Хи Су, Са Юль пожала плечами и с недоуменным видом переспросила: — Что такое? — Ты случайно… — Да. — Ты встречаешься с Хён Си Джун-сонбэ? — Чего-о-о? Услышав этот неожиданный вопрос, Хи Су подпрыгнула от удивления даже больше, чем сама Са Юль. Видимо, всех остальных в столовой интересовало то же самое, потому что лица, обращенные в их сторону, так и светились любопытством. Только тогда Са Юль поняла причину этих шепотков, и ее лицо помрачнело от досады. «Вот поэтому я и говорила, что не хочу показывать, что мы знакомы. Как так вышло…» Вздохнув, Са Юль ответила: — Нет. Мы не встречаемся. — Н-но ведь… Вы вчера вместе в медпункт заходили… И говорят, вас постоянно видят вместе в зале игровых автоматов. — Это… Глядя на уставшее лицо Са Юль, сообразительная Хи Су быстро вмешалась: — А-а, это всё потому, что Са Юль в последнее время тусуется со мной. — А? — А, ну да. В последнее время вы вдвоем постоянно вместе. Когда Са Юль непонимающе заморгала, глядя на Хи Су, та незаметно ткнула ее в бок, словно приказывая: «Просто стой и молчи». — Ага. Мой брат и Си Джун-сонбэ близко общаются. Вот и познакомились через него. — Значит, вы просто общаетесь как сонбэ и хубэ? Глядя на их лица, полные надежды, Са Юль почему-то не испытала особой радости. Нахмурившись, она нехотя кивнула. Лица девчонок тут же просияли, и они, бросая раздражающие фразочки вроде «Вот видишь, я же говорила!» и «Ох, слава богу», поспешили прочь. Проводив их взглядом, Хи Су быстро спросила пониженным голосом: — Эй. Что за дела? Ты так растерялась, что я попыталась выкрутиться, но что вообще происходит? — Ну, пластырь мне и правда Си Джун-сонбэ наклеил, но… — Чего-о-о…! Вздох. Нет, реально?! Хи Су, чей голос чуть не сорвался на крик, едва успела зажать рот рукой. Са Юль на мгновение показалось, что глаза Хи Су заискрились. — В смысле? С чего бы сонбэ о тебе заботиться? Между вами что-то было? — …Я и сама не знаю. — Если нет — так нет, а что значит «не знаю»? А-а-а. Чувствую, моя жизнь снова становится охренеть какой интересной. Не в силах вынести уговоров подруги, требующей выложить все подробности, Са Юль нехотя пересказала вчерашние события, и Хи Су запрыгала от восторга. — Эй. Эй. Я так и знала. Чо Су Хён же признавалась Си Джун-сонбэ, и он ее отшил. — Теперь понятно. «То-то она так бессмысленно на меня наезжала». Этот факт Са Юль нисколько не удивил. — Раз ей не досталось, значит, и никому нельзя — вот ее логика. Жалкая какая. Слова Хи Су вызвали у Са Юль смешок. — А у сонбэ планка высокая, да? Таких девчонок, наверное, пруд пруди было. Внимательно слушая Хи Су, Са Юль осторожно спросила: — Слушай, насчет Си Джун-сонбэ. — А? — Он такой популярный, потому что со всеми хорошо общается, поэтому? — Э-э-э? Кто сказал? С чего это сонбэ со всеми хорошо общается? Словно услышав полнейший бред, Хи Су с выражением крайнего отвращения на лице замахала руками: «Эй, вообще нет». — Не со всеми? — Сонбэ популярен, потому что у него все данные идеальные. Если ты думаешь, что он такой добренький, раз отвечает всем, кто к нему подходит, — то всё ограничивается только этим. — А? — Этим и ограничивается. Это его предел. Он принимает приветствия, отвечает на вопросы. И всё. Тех, с кем Си Джун-сонбэ реально близко общается, можно по пальцам пересчитать. Когда Са Юль растерялась от такого неожиданного ответа, Хи Су добавила: — И, похоже, ты раньше им вообще не интересовалась, раз не знаешь, но многие девчонки чувствуют между ним и собой стену. — Стену? — Из Иде-аль-нос-ти. — … «Ну да, конечно». Са Юль скептически посмотрела на нее, и Хи Су, откинув голову назад и рассмеявшись, деловито прожевала кусок тонкацу и добавила: — Это просто шутка. Как бы это объяснить. Хоть он и друг моего брата, мне иногда с ним как-то не по себе. — Не по себе? — Ага. Хоть я и сблизилась с ним благодаря Хи Вону. Вот вроде он шутит, веселится, а потом раз — и словно отрезает: «Хватит, на этом всё». Меня это так выбивает из колеи, а он ведет себя как ни в чем не бывало. Он в этом просто мастер. — А… — Сонбэ, с таким-то красивым личиком и приветливой улыбкой, на самом деле очень категоричный. Из тех, кто улыбается и бьет ножом. Говорит прямо, если что-то не так. Слышала, что если кто-то из девчонок начинает проявлять к нему лишний интерес или только намекает на признание — он отсекает это на корню. — … — Типа, он ни за что не позволяет переступать черту, которую сам провел. Слова Хи Су рисовали образ Хён Си Джуна, совершенно отличный от того, которого знала Са Юль. Ее мысли плавно перетекли к тому, что она видела у мусоросжигателя. Человек с правильным и вежливым лицом, от которого вдруг веяло холодом и какой-то пугающей аурой… Она думала, как атмосфера вокруг человека может измениться за долю секунды. Значит, он обычно так себя и ведет? — …Юль! Эй! — А? А-а. Са Юль, погруженная в свои мысли, пришла в себя только тогда, когда Хи Су с недоуменным видом похлопала ее по плечу. — Если ты не будешь свой тонкацу, можно я его съем? Ты к нему даже не притронулась. — А, да, ешь. Я его не особо люблю. Переложив весь тонкацу со своего подноса на поднос Хи Су, Са Юль услышала, как подруга покачала головой и с восхищением произнесла: — Вау. Не любить пищу богов для корейских старшеклассников — тонкацу. Первая ученица в школе определенно из другого теста. — Чего там другого-то. — А. К слову пришлось. Насчет Си Джун-сонбэ. — М? — Кажется, у него есть какие-то заскоки. Как-то раз, когда я заходила в класс к брату, слышала разговор старшаков. Сонбэ даже переодеваться в клубной комнате при других парнях не любит. — Правда? — Ну, он же выглядит как сыночек из богатой семьи, которого растили в тепличных условиях. Наверное, брезгливый или типа того. Бывает. Вот поэтому, наверное, и ползут всякие странные слухи. — Неужели… Когда Са Юль с серьезным лицом нахмурилась, Хи Су покачала головой. — Как по мне, это вряд ли. Иначе всем девушкам мира стало бы слишком грустно. Едва сдерживая смех, Са Юль молча слушала, а Хи Су, посмотрев на нее с довольно серьезным видом, сказала: — Да и судя по тому, как он к тебе относится, точно не из этих. Раз он даже пластырь тебе наклеил, значит, ты ему явно не безразлична. — Ко мне? Эй, что за глупости. — Ой, да ладно. Ты думаешь, сонбэ у нас Флоренс Найтингейл? Вон в третьем классе есть Мин Хе-сонбэ, она нереальная красотка. Так вот, когда она специально грохнулась прямо перед Си Джун-сонбэ, чтобы подкатить, он просто бросил «в порядке?» и пошел дальше. Она тогда так опозорилась. — Было такое? — Ага. С тех пор никто особо не пытается привлекать к себе лишнее внимание сонбэ. Короче! Хи Су поковырялась в горе тонкацу, подцепила палочками маленькую крошку от панировки и положила ее в пустую секцию на подносе Са Юль. — Вот, например, эта крошка — это все те девчонки, с которыми сонбэ общался раньше. Затем Хи Су с серьезным лицом снова поковырялась в мясе и вытащила самый большой кусок, положив его рядом. — А вот ты — это вот это. Вы же еще и в игры вместе играли. — Ну это да. — Ну вот и всё. Сходится. Остальные — это просто крошки от панировки, а ты — огромная отбивная. …Могла бы найти сравнение получше, чем тонкацу. Усмехнувшись, Са Юль помотала головой, отгоняя лишние мысли, и начала перебрасываться с Хи Су шутками. Она убедила себя, что тот мимолетный диссонанс и холодок, которые она почувствовала по отношению к Си Джуну, — это просто ее обостренные чувства из-за того, что она слишком долго ни с кем близко не общалась. ---------- Том 1 Глава 17 02. Боли роста Неожиданно заглянуть в чью-то бездну — всё равно что прыгнуть в воду без разминки и тут же свести мышцы судорогой. Это сбивает с толку, пугает и, возможно, даже причиняет боль. Са Юль впервые обнаружила эти пугающие следы, когда, как обычно, шла домой с подругами и по привычке заглянула в зал игровых автоматов. Си Джуна, который всегда приходил первым и уже сидел на месте, там не оказалось — на стуле сиротливо лежал лишь его рюкзак. — Что такое. Вечно же раньше меня приходил… Вытянув шею и озираясь по сторонам, Са Юль осторожно достала из своего рюкзака наушники Си Джуна. «Спасибо за прошлый раз, сонбэ». Глядя на наушники с прилепленным желтым стикером, она вспомнила, как Си Джун надел их на нее в автобусе, и на губах появилась застенчивая улыбка. Она как раз приоткрыла его незастегнутый рюкзак, чтобы положить их туда, как вдруг… «…А?» Заметив в сумке Си Джуна предмет, похожий на маленькую баночку из-под фотопленки, Са Юль нахмурилась. В памяти всплыло одно воспоминание. Незадолго до того, как уйти из дома, мама страдала от тяжелой неврастении и бессонницы. Каждый раз она доставала из шкафчика снотворное, выпивала его и засыпала. Баночка с лекарством в маминых руках была настолько знакомой картиной, что Са Юль никак не могла ее забыть. Хоть эта баночка и была намного меньше — видимо, дорожный вариант, — ее форма была точно такой же, так что она не могла ее не узнать. «Что это тут делает…» Пока она, склонив голову, разглядывала баночку, откуда-то послышался шорох. Она инстинктивно повернула голову в сторону будки для фотостикеров, стоящей прямо у входа. И увидела знакомые кроссовки, выглядывающие из-под шторки, скрывавшей всё, кроме ног. «Си Джун-сонбэ». Симпатия — странная штука: если бы ей было всё равно, это были бы просто обычные белые кроссовки, но сейчас они приковали ее внимание. Ей достаточно было мимолетного взгляда, чтобы сразу понять: «Это его кроссовки». Прямо как сейчас. Вещь, навеявшая дурные воспоминания, тут же вылетела из головы. «Если я подойду и резко открою, он испугается, да?» Загоревшись желанием подшутить и уже нарисовав в голове эту сцену, Са Юль на цыпочках, стараясь не шуметь, подкралась к будке. И, оказавшись вплотную, резко отдернула шторку. — Си Джун-со…! И… Вопреки ее желанию напугать его, Са Юль сама испугалась того, что увидела, и почти проглотила конец слова. — …нбэ… Си Джун как раз переодевался из школьной формы в удобную футболку. Он стоял спиной к ней, просунув руки в рукава и одергивая задравшуюся ткань. Слегка повернув голову и заметив Са Юль, Си Джун без особой спешки поправил одежду. Но в глаза Са Юль с болезненной резкостью бросились вовсе не крепкие и привлекательные мышцы спины, которых никак не ожидаешь увидеть у девятнадцатилетнего старшеклассника, а покрывающие эту спину огромные, иссиня-черные синяки. Застарелые, уже желтеющие пятна вперемешку со свежими, сине-багровыми кровоподтеками. Она застыла, не в силах даже моргнуть. Ей не верилось в то, что только что промелькнуло перед глазами. Даже для Са Юль, чьи единственные воспоминания о синяках сводились к ударам о край парты, было абсолютно ясно, что это за следы. Это невозможно было назвать ничем иным, кроме как следами жестоких побоев… И как назло, в голове тут же всплыли обрывки фраз, которые она слышала от других учеников. «Сонбэ даже переодеваться в клубной комнате при других парнях не любит». «Говорят, сейчас у него то ли плечо болит, то ли еще что, поэтому он не участвует в матчах». «Неужели… из-за этого…» — Сонбэ… Несмотря на застывшую от шока Са Юль, Си Джун оставался совершенно спокоен. — С-сонбэ. Подождите. Эти синяк… — Упал. Резкий, ледяной ответ, сопровождаемый таким же холодным взглядом, оборвал слова Са Юль. Это было то же самое выражение лица, что и у мусоросжигателя. Словно другой человек, мгновенно стеревший с лица привычную теплую ауру. — Что? — С лестницы. Это был ответ, в который невозможно было поверить и который ничего не объяснял. Но если Са Юль правильно считала этот сигнал, то это было предупреждение. Требование больше не спрашивать и не лезть не в свое дело. Глаза, на мгновение ставшие ледяными, как ни в чем не бывало снова наполнились улыбкой, глядя на Са Юль. Она смотрела на Си Джуна дрожащим от смятения взглядом, и он легонько потрепал ее по макушке. А затем, словно ничего не произошло, вышел из будки и прошел мимо Са Юль. — … «Что… что сейчас вообще произошло?» Са Юль изо всех сил старалась мыслить здраво. Она крепко сжала дрожащие от увиденного шокирующего зрелища руки. Девятнадцатилетний парень-старшеклассник. Вполне возможно, что он сильно подрался с другом, и, ну правда… это, конечно, звучит как полный бред, но он и правда мог упасть с лестницы… Дойдя до этой мысли, Са Юль невольно издала смешок. «Нет, ну это же абсурд». Ей стало смешно от собственных попыток втиснуть свои мысли в рамки нелепого оправдания Си Джуна. И тем не менее, она просто не могла пойти против его ледяного взгляда, запрещающего переступать черту. Кажется, самообладание потеряла только Са Юль, потому что Си Джун вел себя как обычно. Непринужденно заговаривал с ней, иногда шутил, а когда Са Юль начинала тупить в игре — терпеливо всё объяснял, как и всегда… Но в голове Са Юль творился полный хаос. Эти бесчисленные синяки, мелькнувшие перед глазами. Как он может сидеть с таким безупречным, спокойным лицом, нося на себе следы боли, которую даже страшно представить? Са Юль крепко сжала лежащий на коленях рюкзак. Она никак не могла сосредоточиться, ей хотелось просто вскочить и убежать. Как и следовало ожидать, на экране загорелась надпись LOSE, но в ней не вспыхнуло былого желания отыграться. — Ху-у… Кажется, она непроизвольно тяжело вздохнула. Испугавшись того, насколько громко это прозвучало, она плотно сжала губы и тут же почувствовала на своей щеке пронзительный взгляд. Покосившись вбок, она увидела, что Си Джун, подперев подбородок рукой, не отрываясь смотрит на нее. Как там нужно дышать, чтобы это выглядело естественно? Стоило об этом задуматься, как дыхание тут же сбилось. Пристально глядя на Са Юль, Си Джун тихо заговорил: — Хан Са Юль. — Да? — Ты на меня ни разу не посмотрела. Разве? Она так старалась вести себя естественно, потому что почему-то не могла смотреть ему в глаза, но, видимо, это было слишком очевидно. — А, просто… Я немного сосредоточилась… — А можешь на секунду сосредоточиться на мне? Его голос был низким. Он сорвался медленно, словно вздох. Услышав этот немного усталый тон, Са Юль инстинктивно повернула голову. Си Джун, положив голову на руку прямо на автомате, тихо смотрел на нее. Лицо, наполовину спрятанное в изгибе руки. Изящно очерченные глаза слегка прищурились в улыбке. — … Почему-то этот вид вызвал в ней злость. Как он может улыбаться так светло, словно в его жизни нет ни тени, нося на спине такие жуткие следы? Но в тот момент, когда она подумала о том, что злится на Си Джуна, Са Юль возненавидела саму себя. В ту секунду, когда он провел черту своим ледяным взглядом, словно запрещая спрашивать дальше, у нее мелькнула мысль: «А вдруг, если я пойду против его воли, он меня возненавидит?». В ситуации, когда она должна была в первую очередь волноваться за него, она проявила трусость, эгоистично подумав о том, чтобы сделать вид, что ничего не видела. — Я… я пойду. Несвойственными ей суетливыми движениями Са Юль схватила рюкзак и резко развернулась, нахмурившись. Делая вид, что не слышит, как он зовет ее вслед, она быстрым шагом выбежала из зала автоматов. Она просто не могла вести себя как ни в чем не бывало. — Хан Са Юль. Где-то у входа в переулок, проходящий мимо детской площадки, чья-то грубая рука резко развернула Са Юль. Си Джун, даже не запыхавшись, уже стоял прямо перед ней. Подняв на него ясный взгляд, Са Юль плотно сжала губы, заметив, как лицо Си Джуна едва уловимо скривилось — видимо, от внезапной пробежки у него заныли раны. — Куда ты сорвалась. — Зачем вы за мной идете? Несмотря на ее пронзительный взгляд, он ни разу не отвел глаз. Наоборот, с его фирменным ленивым и расслабленным выражением лица он слегка прищурился, глядя на нее так, словно наблюдал за капризным ребенком. Это бесило еще больше. — Опять скажете, что у меня синдром принцессы и я всё выдумываю? — … Спокойно глядя на Са Юль, Си Джун тихо ответил: — Нет. Я действительно шел за тобой. Коротко вздохнув, Са Юль перевела взгляд на детей, бегающих на площадке, и сказала: — Просто… мне больше не хотелось там оставаться. — Почему? — … — Из-за меня? — Да. Она не стала тянуть с ответом. Признание вырвалось сразу и честно. Под заходящим оранжевым солнцем тени уже успели сменить направление. — Почему? Слегка склоненная голова, всё те же прекрасные, глубокие черные глаза, всегда спокойный голос. Глядя на то, как ветер слегка треплет волосы Си Джуна, ее доселе запутанные чувства, как это ни парадоксально, в этот момент стали кристально ясными. А, я ведь… влюблена в сонбэ… Волосы Са Юль тоже колыхались на ветру, щекоча шею. С другого конца переулка выехал велосипед, звеня звонком: «Дзынь-дзынь». Пока этот звонкий звук приближался и наконец пронесся мимо них, Си Джун и Са Юль долгое время стояли молча, просто глядя друг на друга. Губы Са Юль медленно разомкнулись. — Вы ведь не с лестницы упали. Тихий ветер, пробравшийся между ними, снова коснулся ее ушей. Сквозь развевающиеся пряди Си Джуна пробивался свет уходящего заката. — Но вы, наверное, всё равно будете всё отрицать. — Ага. Честный, без прикрас ответ прозвучал тихо. — А я буду постоянно об этом думать. — … — И постоянно хотеть спросить. Когда ей показалось, что безупречная линия губ Си Джуна, который всё это время молча слушал ее со спокойным лицом, вдруг дрогнула, он наконец заговорил: — И ты никак не сможешь сделать вид, что ничего не видела? — …Как я могу? Са Юль издала короткий смешок и, посмотрев на Си Джуна, спросила: — А если бы вы были на моем месте и увидели меня в таком состоянии. Вы бы смогли сделать вид, что ничего не знаете? Его глубокие, нечитаемые глаза на мгновение опустились, словно он о чем-то задумался, а затем снова поднялись на Са Юль. И ответ, сорвавшийся с губ Си Джуна секундой позже, заставил Са Юль лишиться дара речи. — Да. — …Что? От этого сухого ответа мышцы на ее лице словно окаменели. — Если бы ты попросила сделать вид, что я ничего не знаю, я бы так и поступил. — Сонбэ… Улыбка на его утонченном лице сейчас больше походила на маску. — Вы это серьезно? — … — То есть, даже если бы я была вся покрыта ужасными синяками, вы бы просто сделали вид, что ничего не заметили? Си Джун ничего не ответил. Почувствовав, как кровь стынет в жилах, Са Юль замерла с приоткрытым ртом. — …Тогда мне больше нечего сказать. — … Она никогда не была плаксой, но сейчас почему-то казалось, что слезы вот-вот хлынут из глаз. Смерив Си Джуна ледяным взглядом, Са Юль отвернулась. — Вы и правда… ужасный человек, сонбэ. И благодаря этому вы меня сейчас даже немного разочаровали. Его ответ, лишенный хоть капли извинения или чувства вины, словно выпустил шипы у того трепетного чувства, которое щекотало ей сердце каждый раз, когда она видела Си Джуна, и ранил ее. Занывшее от боли сердце заставило ее произнести эти резкие слова. Посмотрев на Си Джуна, который стоял неподвижно и не сводил с нее глаз, Са Юль холодно развернулась. «Упал. С лестницы». Это ледяное, жесткое выражение лица человека, который проводит черту. Все говорили, что чувствуют между ним и собой некую невидимую стену, но ей он всегда показывал только мягкое, расслабленное лицо. Она втайне надеялась, что их отношения — особенные. Она думала, что они чем-то похожи, и поэтому их дистанция так быстро сократилась, но теперь казалось, что они снова бесконечно далеки. Словно магниты одинаковой полярности, которые в конце концов отталкивают друг друга. Ей казалось, что она начала его понимать, но еще никогда Си Джун не казался ей таким сложным, как сейчас. Необъяснимая обида накатила волной, и на глаза снова навернулись слезы. Упрямо закусив губу, Са Юль шла вперед, ни разу не оглянувшись. Ей было страшно увидеть, с каким лицом Си Джун смотрит ей вслед. ---------- Том 1 Глава 18 Хрясь. Не прошло и пары минут с тех пор, как она силой заставила себя сосредоточиться, как грифель карандаша, которым она усердно выписывала английские слова для зубрежки, сломался. Вслед за сломанным грифелем на бумаге осталась пунктирная царапина. — Да что такое. Щелк, щелк. Видимо, стержни закончились, потому что больше ничего не вылезало. Са Юль с надеждой потрясла карандаш, но внутри не раздалось ни звука. Как назло, открыв пенал, она обнаружила там лишь пустую коробочку из-под грифелей. — А-а, бесит… Из-за такой мелочи на нее накатило раздражение. Отодвинув тетрадь, Са Юль со стуком уронила голову на стол. Пролежав так неподвижно довольно долго, она повернула голову, на лбу которой остался красный круглый след, и посмотрела на настольные часы. Было чуть больше одиннадцати вечера. Взгляд Са Юль упал на бумагу. Complicated. Как назло, из всех слов в учебнике в глаза бросилось именно то, что было выделено текстовыделителем. Сложный, запутанный. И мысли естественным образом переключились на виновника того, кто сейчас запутал ее больше всего на свете. «А если бы вы были на моем месте и увидели меня в таком состоянии. Вы бы смогли сделать вид, что ничего не знаете?» Эти черные глаза, смотревшие на нее без малейшего колебания. «Если бы ты попросила сделать вид, что я ничего не знаю, я бы так и поступил». Как он мог так спокойно дать такой бессердечный ответ? Вспомнив эти жуткие, расплывшиеся по всей спине синяки, она снова почувствовала удушье в груди. Как человек, носящий на себе такие раны, может так беззаботно улыбаться… Как только она начала об этом задумываться, баночка с лекарствами в его рюкзаке тоже не давала покоя. А вдруг он пьет эти таблетки каждую ночь, потому что не может уснуть из-за пережитого насилия? Отрешенно думая о Си Джуне, Са Юль вдруг с новой силой осознала, как мало она о нем знает. Даже его номера телефона у нее нет. Немного помявшись, Са Юль начала набирать сообщение Хи Су. Хи Су, у тебя случайно нет номера Си Джун-сонб — … Пальцы, быстро набиравшие текст, замерли, и в итоге она стерла всё сообщение. — Ха-а-а… Вряд ли бы ему понравилось, что кто-то выпытывает его номер за спиной. Лучше спросить лично у него… На самом деле Са Юль уже немного жалела о том, что тогда так развернулась и ушла. Она сама была в таком шоке, что даже не попыталась понять, в какой ситуации оказался Си Джун, а просто эгоистично требовала от него откровенности. Ведь, по сути, у него не было ни причин, ни обязанности быть с ней откровенным. «Вы и правда… ужасный человек, сонбэ. И благодаря этому вы меня сейчас даже немного разочаровали». Иногда слова, сказанные, чтобы ранить другого, возвращаются, словно отразившись от зеркала, и бьют по сердцу не собеседника, а того, кто их произнес. «Не стоило так говорить». Безучастно лежащая на столе Са Юль перевела взгляд на свой палец, обмотанный белым пластырем. Она распрямила пальцы, которые до этого держала слегка согнутыми. Благодаря тому, что Си Джун всё правильно зафиксировал, опухоль на выбитом пальце спала, и он вернулся в норму. Медленно сев, она опустила потемневший взгляд на белоснежный пластырь, прилепленный к икре. «Ой, а это ты где так? Как умудрилась?» «На физкультуре, когда в вышибалы играли… Ничего страшного. Я уже в медпункт сходила». «Как бы шрам не остался. Хотя первую помощь тебе оказали очень даже аккуратно…» Са Юль вспомнила разговор с отцом, когда тот разглядывал ее рану. А ведь правда, его руки при осмотре и обработке раны были такими же ловкими, как у школьной медсестры. «Я же говорил. Переломы и травмы — это моя специальность». Неужели он научился этому только потому, что ему самому приходилось получать травмы бесчисленное количество раз? От этих тяжелых мыслей Са Юль закусила нижнюю губу. И почему, когда кто-то нравится, становишься такой эмоциональной и глупой? Но и спросить совета о своих первых, незрелых восемнадцатилетних чувствах было не у кого. Чувствуя себя так, словно создала постыдный момент, о котором еще долго будет жалеть, Са Юль со странным звуком «Фу-у-ух» выдохнула и глубоко спрятала лицо в скрещенных на столе руках. Если увижу его завтра, обязательно извинюсь. *** Но вопреки надеждам Са Юль, на следующий день Си Джун не появился в зале игровых автоматов. И на следующий день, и на следующий. В школе они тоже сталкивались лишь издали: он либо был окружен толпой учеников, либо шел с друзьями, так что найти возможность заговорить с ним было нереально. А если их взгляды случайно пересекались издалека, Си Джун смотрел на нее каким-то нечитаемым взглядом и естественно отводил глаза, отдаляясь. В итоге, так ничего и не добившись, наступило время обеда. Даже сидя в кругу своих обычных подруг, все мысли Са Юль были заняты только Си Джуном. Издалека доносились звонкие голоса парней, увлеченно играющих в футбол, словно им было нипочем палящее солнце. Девчонки сидели в самом центре тенистого дерева, сквозь листву которого пробивались редкие лучи солнца. Га Ён, с подозрением наблюдавшая за Са Юль, которая уже давно сидела с пустой палочкой от мороженого в руке, внезапно обняла ее со спины. — Юль! — Ах! От неожиданности Са Юль выронила палочку. Га Ён удивленно заморгала. — Ничего себе. Ты реально зависла. Чего такая серьезная? — А, извини. Задумалась просто. — О том и речь. О чем таком можно думать с таким серьезным лицом? — Понятно о чем. Хи Су, которая лежала на скамейке, положив голову на колени Ха Гён, и обдувала себя мини-вентилятором, резко подскочила. — А! Эй! И Хи Су! Охренеть как напугала. Чуть зубы мне не выбила. — Сорри. Сложив руки в извиняющемся жесте перед недовольной Ха Гён, Хи Су бросила косой взгляд на Са Юль. — О чем ей еще переживать в такое время? Либо оценки, либо парни. Услышав слова Хи Су, попавшие прямо в точку, Са Юль, потеряв дар речи, крепко сжала губы. Ха Гён, которая до этого красила губы тинтом, глядя в карманное зеркальце, округлила глаза и тут же проявила любопытство. — Что? Что такое? Судя по лицу, она угадала? Что, с Си Джун-сонбэ не клеится? Да и не было ничего, чтобы «не клеилось». Между ними изначально ничего такого и не было, просто пару раз встретились в зале автоматов, поболтали. Вот и всё. Са Юль тихонько вздохнула и ответила: — …Тут такое дело. — Угу, угу. Какое? Любопытные взгляды девчонок разом устремились на Са Юль. — Кажется, я немного облажалась перед сонбэ. — Облажалась? Именно сейчас? — Трудно объяснить всё в деталях, но мне нужно перед ним извиниться… — Ого-о. Так сходила бы к нему в класс. — Там же и другие старшеклассники, как-то неловко. — Реально, Юль. С виду ты такая независимая и идешь своей дорогой, а на деле оказываешься жутко стеснительной. Га Ён повисла на шее Са Юль и мило рассмеялась. Хм. Задумчиво хмыкнув, Хи Су кивнула в сторону школьных ворот. — Тогда можете просто пойти вместе домой. — А? — Си Джун-сонбэ всегда уходит домой один. Еще один факт, о котором она слышала впервые. Когда у Хи Су появлялась какая-то интересная тема для обсуждения, у нее всегда особенно блестели глаза, прямо как сейчас. — Точно. Поэтому про него и ходят всякие сплетни. Ха Гён, с шумом допивавшая растаявший почти в воду шоколадный фруктовый лед из тюбика, кивнула в знак согласия. Са Юль тоже навострила уши. — Ну да. В средней школе как-то раз за ним приехал мужик на иномарке за 400 миллионов, назвался дядей. С тех пор все уверены, что он из богатенькой семьи. История показалась Са Юль до боли знакомой. Она невольно вспомнила ту пафосную машину, которая постоянно приезжала за ней. «Значит, у сонбэ тоже так было». — А еще, вы же знаете тот огромный жилой комплекс, если выйти на проспект? Тот, что с виду охренеть какой дорогой. — Акривер Парк? — Ага. Си Джун-сонбэ там живет. Один. — А, точно. Кажется, слышала такое. Вроде бы он только Хи Вон-сонбэ к себе приглашал, да? — Ага. Да и то И Хи Вон просто на минутку заскочил, так что ждал внизу и внутрь не заходил. — Да ладно? Так вот откуда эти странные слухи… Когда Ха Гён с серьезным видом нахмурилась, Са Юль, молча слушавшая их разговор, осторожно спросила: — Какие еще странные слухи? Вместо Ха Гён первой ответила Хи Су: — А. Это просто бредовые сплетни, но когда мы только поступили в школу, они недолго ходили. — Какие? — Ну, одно дело, когда семья строгая и не разрешает приводить друзей, но он живет один, и при этом никто ни разу у него не был, так что… — Угу. — Поползли слухи, что он живет там с какой-то богатой любовницей постарше… ---------- Том 1 Глава 19 — Что? Бред какой-то. Когда они поступили в старшую школу, ему было всего семнадцать — как вообще можно было приклеить ему такой ярлык? Когда Са Юль, вспомнив недавние события, посмотрела на нее с отвращением, Хи Су кивнула. — И не говори. Слух был настолько бредовый, что быстро утих. Но посуди сама: вокруг него вечно вьется куча девчонок, а он ни с кем не встречается, домой к себе никого не водит. Все знают, что родители за границей, но он всегда выглядит так безупречно, словно за ним кто-то тщательно ухаживает. — А еще у него иногда замечали следы, похожие на женские ногти. На руках, например. Так что понятно, почему люди могли неправильно понять. — … — Ну, ты же знаешь, как это бывает. Те, у кого мозгов нет, болтают что попало. Поскольку сонбэ всегда вел себя безукоризненно, слухи быстро сошли на нет, но, в общем, болтали всякое. Быть в центре всеобщего внимания всегда означало притягивать к себе неприятности и бесконечные сплетни. И кому, как не Са Юль, пережившей подобное на собственной шкуре, было об этом знать. Сплетни детей, которые болтают просто из любопытства, без особого злого умысла, ранят не меньше, чем пересуды взрослых, которые благодаря своему опыту точно знают, куда ударить побольнее. Большая часть слов, которые дети бросают бездумно, даже не понимая их истинного смысла и последствий, — это просто попытка вызвать шок. Грязное, жестокое развлечение, которому они научились у взрослых. И независимо от возраста, что взрослые, что дети — никто из тех, кто распускает слухи за спиной, никогда не несет за это ответственности. — Короче, не знаю, что там у него за обстоятельства, но домой он всегда ходит один. Вот тогда и поговорите. — Думаешь?.. — Коне-е-ечно. Сегодня мы так уж и быть, уступим тебе этого сонбэ. Идите, миритесь. Хи Су с самодовольным видом, словно делая огромное одолжение, похлопала Са Юль по плечу. Са Юль невольно улыбнулась ее привычной жизнерадостности. Однако, с другой стороны, мысль о том, что Си Джуна тоже преследовали подобные грязные, ничем не подкрепленные слухи, не давала ей покоя. Ему, наверное, было очень тяжело. *** Но возникла непредвиденная проблема — Си Джун так и не появился. Отправив подруг домой, Са Юль долго стояла у школьных ворот, но Си Джуна нигде не было видно. Прошло уже много времени, а он так и не показался, из-за чего Са Юль начала нервничать. Да почему он не выходит? В этот момент она заметила Хи Вона, брата Хи Су. — А! Сонбэним! — А? В обычной ситуации она бы в жизни не решилась подойти к незнакомому человеку из-за своей стеснительности, но, увидев Хи Вона, ноги сами понесли ее к нему. — Здравствуйте, сонбэним. — А, это ты… та, что сейчас тусуется с Хи Су. Он производил впечатление, совершенно противоположное Си Джуну. В отличие от Си Джуна, который всегда был одет безупречно, Хи Вон расстегнул летнюю рубашку нараспашку, чтобы было видно белую футболку под ней, а на ногах у него были школьные тапочки, хотя он уже шел домой. Тем не менее, глядя на них вместе, становилось понятно, почему они привлекают столько внимания. Рост, почти такой же, как у Си Джуна, крепкое спортивное телосложение и грубоватые, мужественные черты лица. — Да, я подруга Хи Су… Меня зовут Хан Са Юль. Назвать себя ее подругой было немного неловко, но, видя, как Хи Вон воспринял это как должное, Са Юль почувствовала себя как-то странно. Друзья Хи Вона, шедшие позади него, с интересом прищурились: «О-о, что тут у нас?» — Блин, да не то, о чем вы подумали, придурки. Идите вперед. Нахмурившись, Хи Вон спровадил друзей, почесал щеку и посмотрел на Са Юль. Она поклонилась и осторожно спросила: — Я слышала, вы близко общаетесь с Си Джун-сонбэ. — С Хён Си Джуном? А. Так это ты, та самая, с которой он типа мутит. — Что? — Все так говорят. Разве нет? На Са Юль устремился полный любопытства взгляд. Вопреки его хулиганской внешности и колючему характеру, вел он себя довольно осторожно. — Нет, ничего такого. Мы просто случайно познакомились. — Да? Но, прикинь, он сегодня после обеда свалил с уроков. — Что? Почему? Услышав неожиданный ответ, Са Юль растерянно заморгала. Чтобы третьеклассник прогулял школу, должна была произойти либо серьезная проблема в семье, либо он должен был очень сильно заболеть. — Я и сам подробностей не знаю. — А… Извините, тогда… Можно мне узнать его номер? — Ты не знаешь его номер? — Да, пока нет. Внимательно посмотрев на Са Юль, Хи Вон протянул руку. — Телефон. Взяв у нее телефон, Хи Вон вбил номер Си Джуна и вернул аппарат обратно. — Слушай. У Хён Си Джуна в последнее время что-то случилось? — Что? — Просто он как-то странно себя ведет. Бейсбол вот бросил. Услышав это, Са Юль удивленно приоткрыла рот. Естественно, в голове тут же всплыли те самые синяки. Но, судя по всему, Хи Вон тоже ничего о них не знал. …Значит, он ничего не рассказал даже своему лучшему другу. В груди почему-то стало тесно. — …Честно говоря, я тоже не в курсе. — Он ничего не говорил? — Откуда мне знать то, чего не знаете вы, сонбэним. Услышав это, Хи Вон посмотрел на нее с явным интересом. — Ну, в этом есть логика. Смутившись под его пристальным взглядом, Са Юль отвела глаза и добавила: — В любом случае, спасибо вам. За всё. Поклонившись, Са Юль развернулась. Она чувствовала себя так, словно из нее выкачали все силы. Тропинка, по которой она медленно брела в одиночестве, казалась бесконечной. Пройдя сквозь нескончаемый зеленый тоннель и выйдя к главному проспекту, Са Юль без сил опустилась на скамейку на автобусной остановке под сенью огромного дерева. — Ха-а-а-а… Откинув голову и вздохнув, она закрыла глаза, слушая оглушительный стрекот цикад. Что мне сказать? Как извиниться? Но для начала надо хотя бы встретиться. И почему он не пришел в школу… Размышляя обо всем этом, она открыла глаза и… — … Через дорогу возвышались два идентичных небоскреба с белоснежными роскошными фасадами, которые она иногда видела по пути домой. Место, где живет Си Джун. Долго глядя на них, Са Юль резко встала со скамейки. *** Этот премиальный жилой комплекс с видом на реку и собственным парком был настолько известен, что даже люди, не интересующиеся недвижимостью, понимали: для старшеклассника, живущего одному, это место запредельно дорогое. И зачем я только сюда приперлась. Стоя с зажатыми в руках лямками рюкзака и задрав голову к зданию, Са Юль чувствовала лишь нарастающую тревогу. Она всё крутила в руках телефон, раздумывая, позвонить ли по номеру, который дал Хи Вон, но в итоге просто пинала землю носком кроссовка и наворачивала круги вокруг комплекса. Изящно склонившиеся ивы у реки и пышная зелень вокруг создавали идеальный летний пейзаж, но на душе у нее скребли кошки. Прогуливаясь по безупречно чистой дорожке и пиная мелкий камушек, Са Юль в какой-то момент подняла голову и… — А? Она узнала его с первого взгляда. Даже несмотря на то, что он сидел согнувшись, его длинные руки и ноги, широкие плечи и спина, выделяющиеся даже в простой белой футболке, были ни с чем не спутать. И эти густые, черные волосы. Безупречный профиль, заметный даже издалека. Си Джун сидел, наклонившись вперед, перед скамейкой у входа в парк на территории комплекса. Взгляд Са Юль естественно переместился на человека, сидевшего напротив него. На скамейке сидела какая-то незнакомая женщина. Свернувшись калачиком, словно эмбрион, она сверлила Си Джуна испепеляющим взглядом. Даже увидев того, о ком она всё это время думала, Са Юль не смогла подойти ближе. И дело было не только в чувстве вины перед Си Джуном. — Ах ты ж ублюдок. Ты просто конченый, мерзкий ублюдок. Пропитанные ядом оскорбления, которые женщина процеживала сквозь стиснутые зубы, были направлены прямо на Си Джуна, сидевшего перед ней на корточках. Атмосфера была такой напряженной, словно они стояли на тонком льду, и Са Юль замерла как вкопанная. Си Джун, молча выслушивавший ее слова, держал в руках женскую туфлю — видимо, ее. — Да, я понял. А теперь давай обуемся. Слова, которыми Са Юль собиралась его окликнуть, застряли в горле. Са Юль побледнела и застыла, не веря своим ушам, но на безупречном лице Си Джуна не дрогнул ни один мускул, пока он смотрел на женщину. — Я для тебя тоже посмешище? Ты тоже считаешь меня идиоткой? А?! — Нет, кто тебе такое сказал. — Кто сказал?! Кто сказал?! Ты еще смеешь спрашивать! Ты! Ты такой же омерзительный ублюдок, как и он! — Я понял, поэтому… — Не смей ко мне прикасаться-а-а! Когда Си Джун попытался взять ее за лодыжку, чтобы надеть туфлю, женщина забилась в истерике, словно в припадке. БАЦ. — Ах… Са Юль в шоке закрыла рот рукой. Раздался глухой удар, и голова Си Джуна, получившего сильный удар ногой, откинулась в сторону. А туфля, которую он собирался надеть на женщину, отлетела и упала прямо перед Са Юль. ---------- Том 1 Глава 20 Не издав ни звука, Си Джун снова посмотрел на женщину снизу вверх. Видимо, когда она ударила его по лицу, то зацепила ногтями — на его щеке проступила тонкая красная царапина. Са Юль была настолько ошарашена, что забыла, как дышать. И всё же она не могла оторвать глаз от Си Джуна. Сердце колотилось как сумасшедшее. Проведя языком по внутренней стороне щеки, Си Джун усмехнулся. — А сил-то у тебя полно. — Только попробуй еще раз до меня дотронуться. Я тебя реально убью! Ублюдок. — Да-да, я знаю. Я у тебя красавчик. — … Она ничего не понимала. Ни Си Джуна, который с тихим вздохом смотрел на женщину, словно на капризного ребенка, ни саму женщину, которая закатывала истерику и сыпала грязными ругательствами. Не успела она оправиться от одного шока, как за ним последовал другой, и казалось, мозг просто забыл, как на всё это реагировать. В этот момент Си Джун медленно повернул голову в сторону Са Юль. В тот миг, когда их взгляды встретились, Си Джун, смотревший на застывшую как статуя Са Юль, улыбнулся так, словно ничего не произошло. Это была его обычная, красивая и теплая улыбка, но Са Юль просто не могла улыбнуться в ответ. Потому что его лицо казалось стеклом, по которому пошли трещины и которое вот-вот рассыплется на осколки. — Сонбэ… Ее зов прозвучал как пустой, едва слышный шепот. С лицом, спокойным, как водная гладь, Си Джун произнес: — Не могла бы вы подать мне это? — А? Д-да… Сбитая с толку его внезапным переходом на «вы», Са Юль в спешке подняла лежащую перед ней туфлю. На дрожащих ногах она подошла к Си Джуну и дрожащими же руками протянула ему обувь. Взгляд Си Джуна, молча смотревшего на ее руки, потемнел. И в этот момент Са Юль встретилась взглядом с женщиной, которая, сидя на скамейке, с явной тревогой остервенело грызла ногти. Сердце Са Юль ушло в пятки. Это были глаза, в которых не осталось ни капли жизни. В них не было ни блеска, ни даже фокуса — казалось, она смотрела сквозь Са Юль, совершенно пустая. Этот неясный взгляд надолго приковал к себе Са Юль. На лице, которое наверняка было бы красивым, если бы в нем теплилась жизнь, беспорядочно спутались черные волосы. А на руках, выглядывающих из-под платья, виднелись старые шрамы. Словно следы селфхарма… От этого шокирующего зрелища у Са Юль закружилась голова. Женщина, нервно грызшая ногти, вдруг резко опустила руку, и Са Юль, инстинктивно вздрогнув, спряталась за спину Си Джуна. И тут женщина снова начала истерично кричать: — Посмотри на это. И ты туда же! Откуда ты притащил эту девку? Грязный ублюдок! — Это не то, что ты думаешь. Не выдумывай. Голос Си Джуна, пытавшегося успокоить женщину, был непоколебимо спокоен. — Вы только посмотрите. Прилипла к нему, малолетние твари, никакого стыда… От внезапного потока оскорблений Са Юль в панике машинально вцепилась в край футболки Си Джуна. Его длинные пальцы дрогнули, а затем она увидела, как он крепко сжал кулаки. — С-Си Джун-сон… Но она так и не смогла договорить. Потому что Си Джун безжалостно, с резким звуком, отбросил руку Са Юль, сжимавшую его футболку. Оцепенев от шока, Са Юль посмотрела на профиль Си Джуна, который слегка повернул голову в ее сторону, и ей показалось, что кто-то просунул руку ей в грудь и с силой сжал сердце. Его лицо было как у человека, застрявшего посреди океана на буйке, без единой надежды на спасение… — Я ее не знаю. — Сонбэ… Са Юль беззвучно, одними губами позвала его, но он даже не обернулся. Так, словно она действительно была для него чужим человеком. Взяв туфлю из рук Са Юль, Си Джун подошел к женщине и снова терпеливо опустился на корточки. Как только Си Джун отвернулся от Са Юль с таким ледяным безразличием, гнев женщины тоже немного поутих. — Если бы… если бы ты не вел себя как шлюха со всеми подряд девками, такие бы к тебе не липли… Шок Са Юль от грязных ругательств женщины длился лишь мгновение. — Мама. Слово, сорвавшееся с губ Си Джуна, ударило ее по затылку. Что он сейчас сказал? Мама… Мама? — Прости меня. — Не смеши. Стоит тебе открыть рот — и оттуда льется ложь. Такой же ублюдок, как и твой папаша… Си Джун, который всегда и везде сиял, сейчас безжалостно растаптывался на ее глазах. — Я больше не буду вести себя как шлюха. Такие слова ни за что не должны были звучать с его светлой улыбкой. Он спокойно сносил оскорбления женщины, которая, как ни посмотри, была явно не в себе, но в этом спокойствии слишком ясно читалась покорность, выработанная долгими годами. Глядя на это, глаза Са Юль покраснели. Взяв женщину за исхудавшую лодыжку — теперь она казалась более спокойной, — Си Джун молча надел туфлю на ее почерневшую от грязи босую ногу. Затем он достал из лежащего на скамейке пакета большой пакет леденцов с разными вкусами и вложил его в руки женщины, которую назвал мамой. — Я буду слушаться, так что и ты тоже. Сегодня только три штуки. — …Не хочу-у… Съем пять. Буду делать, что захочу, паршивец. — Ладно, ладно. Только зубы потом почисти хорошенько. Слушая его тихий, успокаивающий голос, женщина не ответила, лишь снова уставилась пустым взглядом на клумбу в парке. Си Джун медленно поднялся и кому-то позвонил. — Госпожа. Это я. — … — Да. Нашел. Да. Мы сейчас у входа в парк, так что подходите сюда. Спокойным голосом объясняя кому-то ситуацию, Си Джун откинул назад волосы со слегка вспотевшего лба. К этому времени на его руках уже виднелись царапины — видимо, от ногтей. Са Юль, всё еще застывшая от шока, не моргая смотрела на эту сцену. Принять в одночасье чей-то разрушенный мир было непросто. Ей казалось, что она слышит, как со скрежетом останавливаются все образы Си Джуна, которые до этого жили в ее сознании. — Ох ты ж боже мой. И правда. Да в который раз уже. Из-за спины Са Юль выбежала какая-то женщина, подбежала к матери Си Джуна и села рядом с ней. — Госпожа. Ну как же… Как вы опять умудрились выйти на улицу за эту пару минут. — Я буду есть конфеты. Домой. Мать Си Джуна суетливо схватила пакет с конфетами и послушно пошла за женщиной, которая пришла за ней. Си Джун кивнул ей и сказал: — Спасибо за труд. Это я забыл закрыть защелку. Буду осторожнее. — Да за что же молодому господину извиняться. Ох. И что за напасть. — Отведите ее наверх, пожалуйста. — А эти царапины на руках… — Я сам справлюсь. Женщина сочувственно посмотрела на Си Джуна. Казалось, она хотела что-то сказать, но со сложным выражением лица лишь покачала головой и отвернулась, чтобы помочь матери Си Джуна идти. Си Джун стоял спиной к Са Юль, и только когда обе женщины полностью скрылись в дверях здания, он медленно повернулся к ней. Душный ветер прошелся между ними. Белый шум, сотканный из звуков лета, довольно долго заполнял молчание между ними, пока Си Джун тяжело не опустился на скамейку. — Фу-у-у… Это был долгий, полный усталости вздох. Откинув голову назад, он закрыл глаза, и его веки мелко задрожали. У Са Юль, которая всё это время стояла как вкопанная, перед глазами всё расплылось. Си Джун так и сидел, не открывая глаз. В этот момент его хрупкая, едва держащаяся мягкость больно резанула Са Юль по сердцу. Сама того не осознавая, она медленно, шаг за шагом, подошла к Си Джуну. Несмотря на робкие шаги по асфальту, Си Джун продолжал сидеть с закрытыми глазами, пытаясь выровнять дыхание. Подойдя к скамейке, Са Юль осторожно села рядом с ним. Его неровное дыхание то прерывалось, то снова вырывалось наружу, то дрожало… Это звучало так, словно он плакал. — Сонбэ… Повернувшись к Си Джуну, Са Юль позвала его. Длинные ресницы дрогнули, и глубокие черные глаза, скрывавшиеся под веками, медленно посмотрели на нее. Каждый раз, когда она видела эти темные, красивые как стеклышки глаза, ей казалось, что она не может прочесть, что в них кроется. Но теперь, сев так близко и заглянув в них, Са Юль поняла почему. В этих чистых, черных зрачках до краев была налита лишь застарелая печаль. Си Джун пристально смотрел в глаза Са Юль, в которых стояли слезы. Он сам даже не мог заплакать, словно человек, который давным-давно забыл, как это делается… Сердце Са Юль разрывалось от боли, и она крепко закусила губу. Си Джун бессильно усмехнулся и произнес: — Извини. Она впервые узнала, что извинение может так жестоко бить по сердцу. Несмотря на то что они сидели так близко, в этот момент она совершенно не могла измерить расстояние между ними. Сонбэ, где вы сейчас? Ей хотелось спросить об этом, но в итоге она так и не смогла произнести ни слова. Слезы всё-таки брызнули из покрасневших глаз Са Юль. ---------- Том 1 Глава 21 — Почему вы извиняетесь, сонбэ? — Как ты сама видела, ее психологическое состояние оставляет желать… — С чего бы вам извиняться? Услышав дрожащий, но ясный голос Са Юль, Си Джун посмотрел на нее слегка округлившимися глазами. — Вы же сами говорили, что чувствовать вину нужно только тогда, когда сам совершил ошибку. И извиняться — тоже. — … — Вы ни в чем не виноваты. Си Джун, смотревший на нее с легким удивлением, опустил глаза и тихо прошептал: — Наверное, это всё из-за отличной учебы. Умеешь применять знания на практике. — Вам сейчас до шуток? Си Джун молча смотрел на Са Юль. Когда она наконец поняла, что скрывалось в глубине этих нечитаемых глаз, ее охватило непередаваемо сложное чувство. Сделав глубокий вдох и сдержав слезы, которые почему-то так и норовили вырваться наружу, она заговорила: — Я пришла, чтобы извиниться. — Извиниться? — Кажется, я совершила ошибку по отношению к вам. — Какую еще ошибку. — Я наговорила лишнего. Вела себя эгоистично… — … — Извините. За то, что так сказала. Я же не знала, что всё вот так. С губ Си Джуна сорвался тихий вздох. — …Тебе не за что извиняться. Это я ничего не рассказал. — И всё равно, эта ситуация… — Это всё. Что ты хотела сказать? Са Юль проследила взглядом за Си Джуном, который медленно поднимался со скамейки. — А, я… — Иди. Равнодушный тон, ледяной взгляд. Словно прямо перед ее ногами мгновенно провели черту с табличкой «Вход воспрещен». То, как Си Джун оборвал ее — не слишком грубо, но и без капли мягкости, — почему-то пробудило в ней упрямство. — Я скоро вернусь. Подождите здесь ровно 10 минут. — Я же сказал, ид… — Правда, ровно 10 минут. Честно! Боясь, что он начнет возражать, Са Юль резко развернулась и со всех ног бросилась бежать к аптеке, которую мельком видела по дороге сюда. Пока она бежала, в груди предательски кололо. Она знала: ничто так не выматывает морально, как необходимость быть добрым. Быть холодным можно и с пустой головой, но чтобы проявлять заботу, нужно вкладывать в это все свои силы. Как же сильно эта фальшивая маска теплоты, которую носил Си Джун, разрушала его всё это время? Еле сдерживая подступающие слезы, Са Юль влетела в аптеку. — Ха… здравствуйте. Фу-ух. — О-ой… Д-да, здравствуйте! — Дайте мазь для быстрого заживления царапин, водонепроницаемые пластыри и средство от синяков. Пожалуйста. Видимо, она выглядела слишком уж обезумевшей, потому что аптекарь тоже засуетился, начал что-то искать и наконец выложил на прилавок то, что она просила. — Вот эта мазь отлично помогает от царапин и не оставляет шрамов, а это… — Мне нужно срочно бежать! Сколько с меня? — А, да, девятнадцать тысяч… — Вот, держите! Схватив сдачу из рук ошарашенного аптекаря, она тут же выскочила обратно. Словно участник игры на выживание, где за опоздание грозит вылет, она бежала, пока не начала задыхаться, и, когда наконец добралась до места, Си Джун всё так же ждал ее там. Опершись руками о колени и немного отдышавшись, Са Юль, еле волоча ноги, подошла к нему. Не дав Си Джуну и рта раскрыть, она тут же потянула его за руку. Безжалостно стирая ту самую черту, которую он провел перед ней. — Сядьте на секунду. Усадив его на скамейку, Са Юль выложила между ними купленные в аптеке мази и пластыри. Идеальные брови Си Джуна сошлись на переносице, и он посмотрел ей в глаза. — Ты… — Я ни о чем не буду спрашивать. — … — Просто намажу мазью и уйду. Чувствуя, как к горлу подкатывает комок, Са Юль слегка прикусила губу. — Если вы скажете мне сделать вид, что я ничего не видела, и уйти… Мне будет слишком тяжело, сонбэ. — … — Уступите мне хотя бы в этот раз. Вы же всегда у меня выигрывали… Когда они играли в зале автоматов, Си Джун ни разу ей не поддался. Каждый раз она пыхтела от злости, пытаясь его обыграть, но он лишь насмешливо улыбался и отвечал: «Ты должна закаляться в трудностях». К счастью, Си Джун не стал вырывать руку, которую тянула Са Юль. Царапины, разбросанные тут и там, явно были оставлены ногтями: большинство из них были короткими, но довольно глубокими, и местами из них сочилась кровь. Нахмурившись, Са Юль выдавила мазь и осторожно нанесла ее на раны. Ей казалось, что это ей больно, а не ему. Она смотрела на Си Джуна со сжавшимся сердцем, но он лишь молча, со спокойным лицом наблюдал за ней. Его взгляд был таким глубоким, что Са Юль изо всех сил старалась не смотреть ему в глаза, сосредоточившись только на ранах. Смотреть на эти царапины тоже было тяжело. Казалось, бесчисленные раны, скрытые в его душе, прорвались наружу. Если убрать эту гладкую, здоровую на вид кожу — сколько еще шрамов скрывается под ней? Мелкие царапины можно было заклеить пластырем, но с длинными ничего нельзя было поделать. Она подумала наклеить два пластыря подряд, но решила, что так будет только неудобнее, поэтому просто нанесла на них мазь. В этот момент рука Си Джуна слегка дрогнула. — А, извините. Щиплет, да? — С чего это ты извиняешься. — А? — Тебе вообще-то хвастаться надо. И снова этот привычный, насмешливый тон. В носу предательски защипало, и Са Юль заставила себя слегка улыбнуться. — Да? Ну тогда, может, мне похвастаться? Как только Са Юль подняла голову с неловкой улыбкой на губах, она встретилась взглядом с Си Джуном. В это мгновение его вторая рука, лежавшая на ее колене, слегка сжалась. Даже сквозь ткань юбки она отчетливо почувствовала, как его большая ладонь обхватила ее хрупкое колено. Са Юль испуганно замерла. Он сжал ее колено, но ей показалось, что он схватил ее прямо за сердце. Пока Са Юль сидела неподвижно, не в силах даже пошевелиться, Си Джун медленно наклонился к ней. — С-сон… Слегка склоненное лицо оказалось прямо перед ней. Дыхание Си Джуна пахло сладостями. Из-за бешено колотящегося сердца ей казалось, что оно вот-вот выпрыгнет изо рта. — Хан Са Юль. Низкий, чуть хриплый голос произнес ее имя. В этой короткой паузе стрекот полуденных цикад показался приглушенным, словно звучал из-под воды. Душный летний зной, окутывавший всё вокруг, на мгновение перестал существовать. Голос Си Джуна снова коснулся ее слуха: — Я хочу тебя поцеловать. В его глазах, смотрящих на нее в упор, отражалась только она. Глоть. Са Юль сглотнула, и в тот же миг капля пота, скопившаяся на виске, щекотно скатилась по ее белой щеке. — Позволь мне. — … Словно эти слова были заклинанием, веки Са Юль дрогнули и опустились. Пальцы Са Юль, сжимавшие руку Си Джуна, напряглись, а его ладонь на ее колене сжалась еще сильнее. Под коленками приятно защекотало. В тот момент, когда к ее губам прикоснулось что-то мягкое, горячее и нежное… — Э-э-э! Они целуются! Они целуются! Испуганно распахнув глаза, Са Юль резко повернула голову. Какой-то малыш, проезжавший мимо скамейки на трехколесном велосипеде, смотрел на них и радостно улыбался. Са Юль мгновенно пришла в себя. С ума сойти, я что, сумасшедшая. Что я вообще собиралась сделать вот так, прямо на улице… Она мельком взглянула на Си Джуна, и их взгляды встретились. Подскочив как ошпаренная, Са Юль резко встала. — Я пойду. Я же сказала, что только раны обработаю… — …Ха-а. Это был странно раздраженный вздох. Глядя на то, как он нервным движением зачесывает волосы назад, она понимала: пульс в ее ушах бьется совершенно ненормально. Наверное, всё ее лицо сейчас красное как помидор, даже в зеркало смотреть не надо. Сунув мазь в руку Си Джуна, Са Юль пробормотала себе под нос: — Обязательно мажьте раны. — … Пальцы Си Джуна, сжимавшие тюбик, напряглись. — Увидимся в школе. И в зале автоматов. — …Ага. Услышав его ответ после недолгого молчания, Са Юль развернулась и крепко зажмурилась. Если бы она обернулась еще раз, то точно сошла бы с ума и натворила глупостей. Даже когда она быстрым шагом покидала территорию комплекса, ей казалось, что за спиной всё еще звучит дразнящий голос того малыша. Это был ее первый в жизни поцелуй. *** Са Юль лежала, бессмысленно пялясь в потолок. Время близилось к часу ночи, но сон всё не шел, и она продолжала ворочаться. Причиной этой небывалой бессонницы стала череда больших и маленьких событий, произошедших днем. Шокирующие сцены, которые просто невозможно было выкинуть из головы. Безжалостный поток оскорблений и насилия, обрушившийся на Си Джуна. И то, как спокойно он всё это принимал, не выказывая ни малейшего волнения. И этот голос, называвший ту женщину «мамой»… Теперь всё то, что она слышала раньше, словно сложилось в единый пазл. Очевидно, что он никому не хотел показывать эти следы побоев, природу которых поняла бы даже такая далекая от насилия Са Юль… А то, что он никого не приглашал домой, — наверное, потому, что жил с матерью, чье психическое состояние было нестабильно. Тот, кто всегда сиял, пряча под этой маской израненную душу. Он был похож на зеркало с микроскопической трещиной. Снаружи не видно никаких повреждений, но стоит лишь немного надавить — и всё рассыплется на куски. Неужели он нес это бремя в одиночку всё это время? От этой мысли в груди снова стало тяжело. И потом… Са Юль машинально поднесла руку к губам и коснулась их. «Хан Са Юль». Этот голос, звавший ее так сладко и горячо. И тепло, которое на мгновение задержалось на ее губах и исчезло. Сладкое дыхание, смешавшееся с ее собственным в ту короткую секунду. И это незнакомое лицо, которое она увидела прямо перед тем, как закрыть глаза, — лицо, в котором хаотично смешались смятение и нежность. — А-а… блин… Она так торопливо бросила «увидимся» и сбежала, но теперь Са Юль совершенно не представляла, как будет смотреть ему в глаза. Перевернувшись на живот, Са Юль с головой накрылась одеялом. Подумав о том, что уснуть пораньше сегодня точно не удастся. ---------- Том 1 Глава 22 Во второй половине дня разразился запоздалый ливень. Дождь, пропитанный липким, влажным воздухом, хлынул внезапно, без всякого предупреждения, и лил так безудержно, словно в небе пробили дыру. Са Юль, сидя под навесом в углу школьного двора и глядя на неистовый ливень, невольно вздохнула. Трава на поле ушла под воду, и наружу торчали лишь самые кончики травинок. Пейзаж, насквозь промокший и потерявший свои краски, она не видела уже очень давно. — Блин, жесть. Мы попали. Зонтов-то нет. — Давай стянем картонку у мусоросжигателя и побежим под ней. — Видимо, придется. Ли Хи Вон тоже, небось, зонт не взял? Хи Су, которая только что подожгла зажигалкой снек «ччондыги» и теперь с удовольствием его жевала, вдруг заметила вдали проходящего учителя, испуганно ойкнула и проворно спрятала зажигалку в карман юбки. — А, точно. Хан Са Юль. Ты же вчера ходила к Си Джун-сонбэ? — А? — Сейчас вся школа на ушах стоит. Говорят, мол, как ни посмотри, это явно следы драки с бабой, ну и всё в таком духе. Она-то думала, почему в школе царит такое оживление, совершенно не подходящее к мрачной погоде, а оказалось, что главной темой для сплетен снова стал Си Джун. А точнее, его царапины. Следы, которые явно выглядели как царапины от ногтей, породили кучу слухов: у него есть девушка, он подрался с бабой, значит, слухи о том, что у него дома живет женщина, — правда… Слушая, какой бред несут люди, Са Юль почувствовала, как внутри всё сжимается. Ситуация, в которой она даже не могла оправдать его, жутко давила на нее, но она сделала вид, что ничего не знает, и просто покачала головой. — Эм… Я не смогла с ним встретиться. Попробую позже зайти в зал автоматов еще раз. — Хм-м… Да? — Ага. Из-за лжи совесть предательски кольнула, но, к счастью, Хи Су больше ни о чем не спрашивала. Вездесущая зелень намокла, источая непривычно густой запах травы, а отовсюду пахло сырой землей. То ли из-за того, что воздух стал тяжелым от влаги, то ли потому, что тело само по себе обмякло от такой погоды, но к пятому уроку в этой сонной атмосфере большинство учеников просто легли на парты и уснули. Са Юль же, наоборот, изо всех сил старалась ни о чем не думать и полностью сосредоточилась на учебе. Она сдерживала свою привычку постоянно трогать губы, выкладывалась на уроке на все сто и тщательно всё конспектировала. Забивая голову учебой, она чувствовала, как смятение внутри понемногу утихает. Мрачное, затянутое тучами небо, из которого хлестал дождь, делало класс темным и неуютным даже при включенном свете. Учитель математики, глядя на класс, напоминающий спальню, где все лежали макушками кверху, время от времени читал нотации и громко стучал по кафедре, пытаясь разрядить обстановку. Жаркая и влажная погода — это худшее, что может быть для ран. Механически крутя карандаш в руке, Са Юль думала о Си Джуне. Почувствовав запах сырости, она невольно снова вернулась к мыслям о нем. Выглядело очень больно. Он хоть мазь нормально нанес? Ладно еще царапины, но вот синяки… наверное, адски болят, если дотронуться… В итоге все ее попытки сосредоточиться на учебе пошли прахом: до самого звонка с урока мысли Са Юль были заняты только этим. Выйдя на улицу с рюкзаком, она обнаружила, что дождь льет еще сильнее, чем раньше. Стоя перед главным входом, Са Юль со вздохом посмотрела на небо, из которого низвергались потоки воды. А-а. Зонта нет, а мокнуть хочется меньше всего на свете. Вот бы откуда-нибудь свалился зонтик. Пока она с недовольным лицом размышляла об этом, кто-то внезапно протянул ей зонт из-за спины. — Нет зонта? Обернувшись, она увидела Хён Ука, который стоял, даже не решаясь встретиться с ней взглядом. После того случая в коридоре между ними возникла неловкость, поэтому Са Юль, удивленная тем, что он заговорил первым, замялась и не спешила брать зонт. — Бери. Я не из тех, кто обижается и мелочится из-за того, что его отшили. Открыто признав свой отказ, он вложил зонт в руку Са Юль. Движение было неуклюжим, но без капли злости. — Я недавно забыл один в школе, так что у меня их два. — О… спасибо. — Да не за что. До завтра. — Я попользуюсь и обязательно верну. — Ага. Хён Ук, улыбнувшись с каким-то довольным видом, немного попятился назад, глядя на Са Юль, а затем с громким хлопком раскрыл свой зонт. Повернувшись спиной, он смешался с толпой под проливным дождем. — Блин, аж неудобно как-то… Са Юль со вздохом смотрела вслед удаляющемуся синему зонту. Но даже если ей неудобно, что она могла сделать? Она не собиралась отвечать на его чувства, а давать пустые надежды, когда не можешь ничего предложить взамен, — это худшее, что можно сделать для обоих. Какое-то время она смотрела на удаляющуюся фигуру, превращающуюся в маленькую точку, а затем покачала головой. Она как раз раскрыла зонт и сделала шаг под дождь, когда… Кто-то потянул ее назад. И в то же мгновение над ее головой раскрылся другой зонт. Испуганно обернувшись, она увидела Си Джуна, который, словно промокший под дождем большой пес, слегка отряхивал влажные волосы и смотрел на нее сверху вниз. Она почувствовала на себе округлившиеся от удивления взгляды проходящих мимо учеников. Са Юль не знала, как реагировать, и лишь хлопала расширившимися глазами, в то время как Си Джун был единственным, кто оставался абсолютно спокоен в этой напряженной атмосфере. — Сонбэ… Только спустя долгое время Са Юль смогла разомкнуть застывшие губы. — Вы меня напугали. — Почему? Потому что я слишком красивый? — П-просто вы так внезапно появились из-за спины. — Хан Са Юль. Пойдем под моим… Взгляд, опустившийся на зонт в руке Са Юль, стал едва уловимо холодным. — А этот выбрось. Прошептал его низкий голос. Из-за того, что их плечи соприкасались, ей на мгновение показалось, что от него исходит жар, и она попыталась немного отодвинуться. Но Си Джун, бросив на нее быстрый взгляд, просто обнял ее за плечи и притянул вплотную к себе. — Будешь отстраняться — промокнешь. — … Яростный стук дождя отдавался в ушах, словно биение сердца. Ей казалось, что Си Джун тоже должен был чувствовать, как бешено колотится ее сердце, но он, к ее удивлению, промолчал. Си Джун снова посмотрел на зонт в ее руке и нахмурился. — Выбрось, говорю. — Зачем выбрасывать хороший зонт? К тому же он не мой. — Вот именно. — Что? Си Джун, слегка прищурившись, посмотрел на Са Юль, а затем с недовольным лицом снова перевел взгляд вперед. Ей казалось, что все вокруг смотрят только на них. — Ну всё, приехали. Наверное, с завтрашнего дня все только об этом и будут говорить… Си Джун мельком огляделся и спокойно произнес: — Пусть говорят. — … — А что, нельзя? Са Юль, вспыхнув от такого беспечного отношения, подняла голову и, максимально понизив голос, зашипела: — Вы же сами говорили, что не любите привлекать к себе лишнее внимание! В прошлый раз из-за медпункта тоже долго болтали! Си Джун тихо рассмеялся. Его губы, растянувшиеся в широкой улыбке, выглядели так красиво, что Са Юль смутилась и попыталась отвернуться, но слова Си Джуна оказались быстрее. — Что может быть для ученика более утомительным, чем учеба. А ты этим и так привлекаешь к себе максимум внимания. Первая ученица в школе. — Нет, это другое… — А мне всё равно. Пусть говорят. — Что… — Даже лучше, если будут говорить. Капля воды, сорвавшаяся со слегка влажных волос Си Джуна, скатилась по его щеке. Са Юль, не отрывая от него глаз, изо всех сил попыталась успокоить бешено колотящееся сердце и спросила: — В каком смысле? — В прямом. Его глаза, красиво сузившиеся в улыбке, были прекрасны, но, глядя на его безупречный профиль, Са Юль просто не могла улыбнуться в ответ. В голове всё еще роилась куча сложных мыслей. Тот мимолетный поцелуй, который произошел между ними. И раны Си Джуна, которые она случайно обнаружила. Она не знала, с каким выражением лица сейчас смотрит на него, поэтому постоянно отводила взгляд. Каждый раз, когда они шли рядом и их плечи соприкасались, у нее по коже бежали мурашки. И отодвинуться неловко, и прижаться вплотную — слишком смущающе. Пока они шли под шум дождя, ей постоянно казалось, что где-то в теле появляется зуд. Украдкой взглянув на Си Джуна, она заметила, что он тоже смотрит только вперед, но его пальцы, сжимавшие ручку зонта, постоянно подрагивали, а сам он то и дело облизывал нижнюю губу. Поэтому она смутно догадывалась, что он чувствует примерно то же самое, что и она. Подавляя это щекочущее чувство, они дошли до знакомого места, когда… — О? Сонбэ. А тут закрыто. Как ни странно, зал игровых автоматов был закрыт. Прямо посреди опущенной роллеты висело большое объявление, написанное маркером: «Летний отпуск (Вернусь через 3 дня)» — Не вышло. — Да уж… В ее голосе прозвучало легкое разочарование, и, испугавшись, что это было слишком заметно, Са Юль непроизвольно покосилась на Си Джуна. — Вы ведь… сразу домой пойдете? — Угу. — А… С ее губ сорвался разочарованный вздох. Глядя на Са Юль, которая не скрывала своей досады, Си Джун едва заметно улыбнулся. — Расстроилась? — Да. Немного. Услышав этот честный, прямой ответ, Си Джун тихо рассмеялся. — А ты неплоха. Даже кокетничать умеешь. — Да что я такого сделала… — Расстроилась из-за меня. От его расслабленной улыбки ей почему-то стало неловко. Са Юль смущенно улыбнулась и уже собиралась что-то сказать, когда Си Джун, заметив что-то краем глаза, резко притянул Са Юль к себе за плечо. — Ой, ах! Позади них с диким ревом пронесся мотоцикл. ВЖУХ! Вода из лужи с силой окатила их обоих. Са Юль, которую Си Джун буквально впечатал в свою упругую грудь, промокла до нитки. Грязная вода полностью испортила ее белоснежную летнюю блузку. Си Джун же, стоявший с внешней стороны тротуара, наоборот, был почти сухим, не считая пары капель, так как Са Юль закрыла его собой. — Совсем из ума выжил, гонять так по переулкам… Из уст Си Джуна, который никогда не ругался, вырвалась редкая для него грубость. Свирепо сверля взглядом удаляющийся мотоцикл, Си Джун наклонился к Са Юль и спросил: — Ты в порядке? Его низкий голос гулким эхом отдался в груди. Тонкий аромат, который всегда исходил от него, вскружил ей голову до головокружения. — Да, эм. Я-то в порядке. Сонбэ, а вот это… — А. Услышав голос Са Юль, приглушенно звучавший из его объятий, Си Джун наконец ослабил хватку. — Ты… Выбравшись из объятий Си Джуна, Са Юль в панике попыталась отвернуться, но Си Джун, тихо ругнувшись себе под нос, снова развернул ее к себе. — И как ты в таком виде пойдешь. — А? Что… А. Я вся промокла… Только сейчас осмотрев себя, Са Юль обреченно пробормотала. Школьная блузка, юбка, руки и даже волосы были испачканы грязной водой, а с волос ручьями стекала вода. Си Джун, вытерев ладонью слегка забрызганное водой лицо, снял с себя школьную рубашку и накинул ее Са Юль на плечи. — Послушайте. Сонбэ, ваша рубашка ведь тоже промокнет. — Лучше уж так, чем ты пойдешь в таком виде. В его голосе почему-то слышалось легкое раздражение. — Подержишь зонт? Са Юль взяла зонт, а Си Джун застегнул пуговицы своей рубашки, накинутой ей на плечи, чтобы она не спала. Глядя на Си Джуна, который остался в одной лишь белой футболке, надетой под школьную форму, Са Юль почувствовала, как у нее под ложечкой защекотало. — … Каждый раз, когда кончики пальцев Си Джуна случайно касались ее кожи, ей казалось, что она вот-вот начнет икать. Она была так напряжена, что даже дышала через раз. Застегнув все пуговицы, Си Джун вдруг небрежно бросил: — Идем. — А? Куда? — Ко мне домой. Са Юль, смотревшая на него снизу вверх, удивленно приоткрыла рот. — К вам домой? — Отсюда пешком ровно пять минут. Си Джун пристально посмотрел на Са Юль глазами, в которых плясали смешинки. — …Но ведь… — Если хочешь выставить себя напоказ в таком промокшем виде — иди так. Он говорил это, но его взгляд был полон отчаяния. Скажи, что пойдешь со мной. Словно в этом взгляде читалась немая мольба. Было ли это плодом ее воображения или истинным желанием Си Джуна — она не знала. Но сейчас ей хотелось верить во второе. Почувствовав, как от кончиков пальцев по телу разливается приятное тепло, Са Юль ответила: — К вам домой… Я пойду. Потому что ей не хотелось расставаться с ним прямо сейчас. ---------- Том 1 Глава 23 Когда Си Джун приложил карточку к считывателю, раздался электронный сигнал, и кнопка 20-го этажа загорелась сама собой. — Двери закрываются. Двери лифта сомкнулись, и как только они остались вдвоем в замкнутом пространстве, повисла неловкая тишина. И как мы до этого дошли. Са Юль, крепко прижимая к груди свой насквозь промокший рюкзак, украдкой посмотрела на Си Джуна снизу вверх. По его слегка напряженному лицу было совершенно невозможно понять, о чем он думает. Лишь кадык время от времени дергался, когда он сглатывал. Дзинь. С легким мелодичным звуком лифт остановился. Выходя вслед за Си Джуном, Са Юль вдруг спросила: — Сонбэ. А сейчас дома… — Та женщина. Словно сразу разгадав, о чем она хочет спросить, Си Джун мягко перебил ее. «Та женщина»… Ту, которую он раньше называл мамой, теперь он назвал так, будто она была для него абсолютно чужим человеком. — Здесь не живет. — А. Понятно… У Са Юль накопилась тысяча вопросов, но она подавила их в себе. Ей казалось, что сейчас нужно соблюдать это негласное обещание. Квартира, в которую она вошла за Си Джуном, с первого взгляда поражала своими размерами и двухуровневой планировкой. Потолки были настолько высокими, что до них было не достать, а только на первом этаже виднелось целых три комнаты. Тонкий аромат, который она почувствовала, едва переступив порог, заставил ее сердце затрепетать. — Подожди здесь немного. Пока Си Джун ненадолго зашел в одну из комнат, Са Юль, присев на диван в гостиной, окинула взглядом квартиру. Пространство было безупречно чистым, ни одной разбросанной вещи. Она впервые оказалась дома у парня своего возраста, да еще и живущего одного, но могла поклясться, что чище места просто не существует. Из комнаты, куда зашел Си Джун, слабо доносился шум льющейся воды. Видимо, он пошел в душ. Отрешенно прислушиваясь к этому звуку, Са Юль погрузилась в свои мысли. «Та женщина здесь не живет». «Та женщина». Как же отстраненно и чуждо звучало это обращение. Внезапно перед глазами снова предстала картина того дня. Хрупкая женщина, ощетинившаяся агрессией ко всему вокруг, словно загнанный в угол дикий зверь. Без тени сожаления изрыгающая проклятия и оскорбления в адрес собственного сына. И Си Джун, который с полным безразличием принимал эти побои и ругань, словно давно к ним привык. К тому же… Оказалось, что у него нет семьи, с которой он мог бы жить, и он живет совершенно один. Было чертовски любопытно, как старшеклассник может позволить себе жить в таком роскошном комплексе, если только он не сказочно богат. Неужели он и правда наследник какого-то чеболя? Или… «Поползли слухи, что он живет там с какой-то богатой любовницей постарше…» Дойдя до этой мысли, Са Юль испуганно вздрогнула и похлопала себя обеими руками по щекам. Приди в себя. Если я буду вестись на такие мысли, то чем я лучше тех, кто верит в эти сплетни. Са Юль, которая сама с собой разыгрывала драму, строя невообразимые теории, пришла в себя только тогда, когда услышала звук открывающейся двери. Вышедший из комнаты Си Джун был одет в удобную черную футболку и хлопковые штаны. Еще когда они впервые встретились в зале автоматов, она заметила, что без школьной формы Си Джун совсем не похож на старшеклассника — из-за его почти дверного роста и широких плеч. Он казался взрослее, мужественнее… Подойдя ближе, Си Джун бросил ей на колени белую футболку и шорты. — Это самое маленькое, что у меня есть. — Спасибо. — В той комнате есть ванная, иди ополоснись и переоденься. Си Джун кивнул в сторону комнаты, из которой только что вышел. Са Юль кивнула в ответ и встала. Снаружи было слышно, как дождь яростно барабанит по окнам, а капли с шумом собираются в лужи. Почувствовав неловкость, Са Юль быстрым шагом прошла мимо Си Джуна, но он, словно о чем-то вспомнив, добавил: — Ах, да. Са Юль замерла, и Си Джун кивнул ей: — Дверь закрой хорошенько. — А? Что, в каком смысл… Са Юль растерянно запнулась, а Си Джун, приподняв бровь, добавил: — …Замок там немного барахлит. Сначала потяни дверь на себя, а потом нажми на кнопку. Слегка встряхнув влажными волосами, Си Джун озорно усмехнулся. Ямочки, появившиеся у него на щеках, почему-то жутко бесили. …Мог бы сразу нормально сказать. А то заставляет людей думать невесть что. — Да-да. Можете не волноваться, я десять, нет, двадцать раз проверю. С пылающими ушами Са Юль юркнула в комнату. Глядя ей вслед, Си Джун с улыбкой зажмурился, изо всех сил стараясь сдержать смех от того, какой милой она ему показалась. Кое-как смыв теплой водой грязную воду с рук, икр и других участков тела, Са Юль вышла из ванной. В комнате густо пахло тем же тонким ароматом, который она почувствовала, едва переступив порог квартиры. Если подумать, то и гель для душа пах так же… Са Юль принюхалась к своей коже. Теперь от нее тоже исходил тот самый легкий запах мыла, который всегда окружал Си Джуна. Пахнуть так же, как он, находясь с ним в одном пространстве. Ощущение было странным. В животе почему-то постоянно щекотало от волнения. Положив мягкую белую футболку Си Джуна на колени, Са Юль долго смотрела на нее, а затем надела на голое тело вместе с его шортами. Разница в габаритах была очевидной: ей пришлось затянуть шнурок на поясе до самого конца, чтобы шорты не спадали. Ощущение гладкой ткани на коже было приятным. Хоть он и сказал, что это самая маленькая футболка, она была настолько большой, что почти закрывала бедра Са Юль. «Как вкусно пахнет…» Уткнувшись носом в футболку, она почувствовала тот самый запах, который всегда исходил от Си Джуна. Обычно, вдыхая специфический запах пота или дезодоранта от других парней, она не придавала этому значения, но сейчас поняла, что от Си Джуна всегда пахло только чистотой и свежестью. Почувствовав смущение, она подняла голову и увидела в зеркале напротив свое раскрасневшееся лицо. Как ни посмотри, оно явно пылало от смущения. «Боже мой…» Это было лицо человека, влюбившегося по уши. Неужели она всё это время смотрела на сонбэ именно так? Как девчонка, у которой на лбу написаны ее чувства… Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, Са Юль медленно оглядела комнату. Говорили, что он хорош в компьютерах, и действительно: большинство книг, плотно заставивших полки, были по программированию и разработке, а между ними аккуратно, под идеальным углом, стояли книги на английском и учебные пособия. Глядя на монитор, на котором не было ни пылинки, Са Юль тихонько усмехнулась. «Он явно не из тех, кто разбрасывает вещи». Пробормотав это про себя, Са Юль вдруг заметила на столе сборник стихов и тетрадь. Сборник стихов? Даже я не читаю стихи… С удивленным лицом подойдя ближе, Са Юль осторожно провела пальцами по обложке. «Любовь под толщей воды» Название, аккуратно напечатанное поверх рисунка с синими бликами на воде, было лиричным и глубоким. Хён Си Джун читает стихи о любви. Это было совершенно неожиданно, но, вспомнив его всегда безупречный, опрятный вид и спокойствие, несвойственное его сверстникам, она подумала, что трудно найти человека, который бы так же гармонично сочетался с литературой. Шурх. Пальцы наткнулись на синий стикер-закладку. Видимо, он отметил страницу, чтобы не забыть. Немного поколебавшись, Са Юль, словно околдованная, открыла книгу на заложенной странице. И начала читать ровные строки, напечатанные на белой бумаге. Белые ступни под толщей воды И нежные волосы на висках, трепещущие на ветру Свет проникает сквозь изящную линию губ Я просто опустил взгляд в этот ручей Если бы только я мог уронить туда и свое тяжелое сердце, с которым не в силах справиться Вода, что тихо колыхалась у лодыжек Подчиняясь легкому бризу, Вскоре поднялась к икрам И внезапно подступила к самому подбородку Что же делать Даже если мне суждено утонуть, мне некуда отвести взгляд Тогда я просто спрячусь под воду с головой. — … Стоя перед столом, Са Юль долго смотрела на это стихотворение. Тук. Тук-тук. Пока капли дождя изредка барабанили по стеклу, она бегала глазами по строкам, перечитывая их снова и снова. Любовь, которая медленно просачивается, а затем грозит поглотить даже твое дыхание, заставляя полностью отдаться ей… Казалось, эти строки таяли по кусочкам и, как говорил лирический герой, постепенно заполняли ее изнутри. Стихи, которые никто не читал ей вслух, вдруг обрели голос и защекотали слух. Шурх. Шурх. Белые пальцы Са Юль теребили синий стикер. И кончики пальцев, и сердце так щекотало, что было просто невыносимо. Почему сонбэ приклеил стикер именно на это стихотворение? О чем он думал, когда читал его? Есть ли человек, о котором он вспоминал? А думал ли он обо мне, хоть чуточку… Простояв так довольно долго в раздумьях, она аккуратно закрыла сборник. Казалось, даже губы, которые когда-то соприкасались с губами Си Джуна, сейчас покалывало. Было чувство, словно она заглянула в чужой личный дневник. *** Выйдя в гостиную со своими вещами в охапку, Са Юль непроизвольно затаила дыхание. Не слишком ли долго она копалась? В тихой гостиной был слышен лишь глухой шум дождя. — Сонбэ? Ответа не последовало. Склонив голову и вытянув шею, чтобы осмотреться, она наконец заметила Си Джуна. Он сидел спиной к ней под навесом на балконе, накинув кардиган. — Сон… Она хотела сделать шаг к нему, но в этот момент Си Джун повернул голову и посмотрел на нее. Са Юль замерла. Это длилось лишь мгновение, но в его взгляде читалось пронзительное, почти невыносимое одиночество… То же самое выражение лица, которое она однажды видела в переулке у зала автоматов. — … Плотно сжав губы, Са Юль ускорила шаг. Как только она открыла дверь на балкон и вышла, Си Джун встретился с ней взглядом. — Чего вышла? — Вы же здесь сидите, сонбэ. — Я вообще-то собирался зайти. Ничего не ответив, Са Юль плюхнулась рядом с ним и обхватила колени руками. Хоть на дворе и было лето, но из-за проливного дождя воздух стал прохладным, и ее руки покрылись мурашками. Хлоп. На плечи опустилось что-то теплое и уютное. Это был кардиган Си Джуна. — Прохладно. Еще простудишься. — А, да мне нормально. — Не нормально. — … — Вон, вся мурашками покрылась. Она думала, что холод вполне терпимый, но ее тело, видимо, считало иначе. Слегка натянув кардиган и запахнув его спереди, Са Юль смущенно уткнулась в него лицом. Кардиган хранил не только тепло Си Джуна, но и его едва уловимый аромат. Сидеть рядом с Си Джуном на расстоянии вытянутой руки было странно. Это совершенно отличалось от тех моментов, когда они сидели близко в открытом, людном месте вроде зала игровых автоматов. Шу-у-у-ух. Шум дождя, который обрушивался с серого неба, словно царапая слух, был на удивление приятным. Когда Са Юль украдкой бросила на него взгляд, Си Джун, с непроницаемым лицом, медленно моргал, глядя в небо. И поверх этого лица ей снова почудилось то щемящее сердце выражение, которое она видела минуту назад. Говорят, в выражении лица человека можно прочесть прожитую им жизнь. Какую жизнь нужно прожить к девятнадцати годам, чтобы твое лицо казалось таким абсолютно опустошенным? — Сонбэ. Взгляд Си Джуна медленно переместился на Са Юль. Глядя на его губы, раны на которых еще не до конца зажили, она почувствовала, как защипало в носу. Она и сама не могла сказать, что выросла в любви, да и дарить эту любовь другим совершенно не умела… И всё же, ей хотелось обнять его израненную душу. Хотелось увидеть, как он искренне счастлив. Хотелось стать счастливой вместе с ним. Эти чувства поднимались в ней, словно влажный воздух после дождя. Вода, что тихо колыхалась у лодыжек Вскоре поднялась к икрам И внезапно подступила к самому подбородку Вместе с тем щекочущим предчувствием любви, которое она прочла в стихах на его столе. — … — … Свежий, влажный шум дождя смывал тишину между ними. Са Юль, словно околдованная, скользившая взглядом по идеальным чертам лица Си Джуна, разомкнула губы. — Я… Что же делать Даже если мне суждено утонуть, мне некуда отвести взгляд Заметив не свойственную ей нерешительность, Си Джун слегка прищурился. Ах. Будь что будет. Са Юль крепко зажмурилась. — …Кажется, вы мне нравитесь, сонбэ. Тогда я просто спрячусь под воду с головой. ---------- Том 1 Глава 24 Слова, которые застряли в горле, как сладкий леденец, вдруг неожиданно сорвались с губ. Сладко и тягуче. Она думала, что эти слова мгновенно испарятся, стоит им только слететь с языка, но они растворились в воздухе, окутав всё вокруг теплым, сладким предвкушением. Стук сердца в ушах стал громче яростного шума дождя. — … И та, кто внезапно выпалила признание, и тот, кто его услышал, молчали. Са Юль в напряжении смотрела на Си Джуна. Он долго смотрел на нее в ответ, а затем, слегка склонив голову, прикрыл рот рукой. «Пфф». Что это сейчас было. Он что, засмеялся? Растерянно хлопая глазами, она увидела, как Си Джун, пытаясь сдержать смех, крепко зажмурился и вообще закрыл глаза рукой. «Пха-ха». Но смех всё равно прорвался наружу, и лицо Са Юль, вспыхнувшее румянцем, мгновенно исказилось от возмущения. — Что, нет, почему вы смеетесь? — А, ты просто… — Ну почему! Человек, вообще-то, набрался смелости и признался! Когда она, красная как рак, возмущенно закричала, Си Джун сквозь смех ответил: — Я правда этого не ожидал. В отличие от крепко зажмуренных глаз, его губы растянулись в широкой, красивой улыбке. Еле подавив смех, Си Джун пристально посмотрел на Са Юль. — Хан Са Юль. — Что? Чувствуя себя так, словно над ее признанием посмеялись, расстроенная Са Юль ответила довольно резко. Си Джун, улыбаясь так, что любой бы растаял, произнес: — Если нравится — значит, нравится. А что за «кажется»? — … — Что это за неуверенное признание? — Ну… Ее лицо горело так сильно, что она сама чувствовала этот жар, но, не имея под рукой зеркала, не могла знать, как сейчас выглядит. Крепко прикусив нижнюю губу, Са Юль с обидой посмотрела на Си Джуна и резко встала. — Я тут признаюсь, а вы только издеваетесь. Она уже собралась сбежать от стыда и смущения, но Си Джун схватил ее за запястье. — Куда собралась? — …А. — Сонбэ, который тебе нравится, вообще-то здесь. Его хитрый, улыбающийся взгляд бесил настолько, что Са Юль сильно нахмурилась. — Если вы продолжите вот так смеяться, словно издеваясь… А! Си Джун мягко, но уверенно потянул Са Юль на себя, заставив ее снова сесть на место. Тук. Невероятно, но его большая рука легла прямо ей на макушку. — Са Юль-а. Он назвал ее «Са Юль-а». — Скажи еще раз. Его красивые губы снова растянулись в улыбке, и Си Джун рассмеялся. — …Что именно? — Убери слово «кажется». — Зачем, к чему вообще повторять… — Звучит неуверенно. Я такое за признание не считаю. Как ни посмотри, на его лице было написано, что ему до жути нравится ее дразнить. Стоило ей только признаться, как Си Джун тут же оказался в позиции хозяина положения, а она — в позиции подчиненной. От этого почему-то стало еще обиднее. — А, всё. Я пойду внутрь. Отпустите… Слегка прищурившись, Са Юль раздраженно попыталась вырвать руку, но… — А! Вжи-и-их. Обе ее руки оказались в захвате Си Джуна, и со звуком скрежещущих по полу ножек стул Са Юль, стоявший на небольшом расстоянии, одним рывком оказался вплотную к нему. Ей показалось, что она забыла, как дышать. — Говоришь, нравлюсь. — …А сейчас разонравились. — Разве так бывает, Са Юль-а. …Снова «Са Юль-а». Ей пришла в голову нелепая мысль: если одно признание приносит такое ласковое обращение, то, пожалуй, оно того стоило. — … — Как можно за 10 секунд решить: то нравится, то не нравится? — Кто сказал, что это легко. Это вы постоянно… — Еще один раз. Она уже была готова огрызнуться, когда услышала: «Скажи еще раз». Невероятно низкий, ласковый голос заставил ее губы оцепенеть. Си Джун снова мягко поторопил ее: «М? Давай». Казалось, этот голос просто тает и капает прямо ей в сердце. От взгляда лица, склоненного к ней с нескрываемым ожиданием, в груди всё защекотало. Прекрасно же знает, что красивый. Когда он смотрит таким лицом, говорит таким голосом и такие слова… В конце концов, со вздохом сдавшись, Са Юль тихо прошептала: — …Вы мне нравитесь. Си Джун, ласково улыбаясь глазами, по очереди посмотрел ей в левый глаз, затем в правый и слегка кивнул. — Угу. От такого скупого ответа Са Юль снова плотно сжала губы. И что. Это всё? Угу? Она, конечно, выпалила это поддавшись порыву, но это были хрупкие, драгоценные чувства, которые она бережно собирала слой за слоем с момента их встречи. И всё это ради того, чтобы услышать такой пресный ответ… Она уже собиралась посмотреть на него с легким возмущением, когда внезапно сократившееся расстояние между ними заставило ее испуганно вздрогнуть. — И ты мне. Низкий шепот пощекотал губы Са Юль, и по шее пробежали мурашки. Тень Си Джуна постепенно накрыла ее лицо. От напряжения она непроизвольно сглотнула пересохшим горлом. — С-со… Ох! Едва ей показалось, что черные глаза Си Джуна вот-вот поглотят ее целиком, как их губы соприкоснулись — чуть более поспешно, чем в первый раз. Са Юль от неожиданности попыталась отстраниться, но рука Си Джуна мягко обхватила ее затылок. Прямо перед собой она видела его длинные ресницы, изящно опущенные вниз. Сердце колотилось так быстро и громко, словно готово было выпрыгнуть из ушей. Казалось, все мысли в голове просто стерлись дочиста. Словно пытаясь сдержать прорывающийся жар, Си Джун тяжело, слегка прерывисто выдохнул. Его вторая рука крепко обвилась вокруг талии Са Юль. Немного трепетно, словно человек, которому жизненно необходимо чужое дыхание, губы Си Джуна снова и снова сминали и ласкали ее губы. Горячее дыхание смешалось, и сквозь сжатые кулачки Са Юль, лежавшие на его груди, она отчетливо чувствовала, как бешено колотится его сердце. В этот момент, когда они вдыхали запахи друг друга, возникла иллюзия, будто ритм всего мира подстроился под них двоих. Си Джун наклонил голову, и их тела прижались друг к другу так плотно, что не осталось ни миллиметра зазора. Настолько, что они чувствовали сердцебиение друг друга. Всё волнение Са Юль передалось Си Джуну. Пока их дыхание переплеталось снова и снова, Са Юль беспрестанно повторяла про себя признание. Вы мне нравитесь. Нравитесь. Нравитесь… Первый поцелуй был на вкус как сладкая ваниль. Когда Си Джун медленно оторвался от ее губ, в их смешанном дыхании почувствовался сладкий аромат. Едва приоткрыв дрожащие веки, Са Юль увидела Си Джуна: его глаза слегка покраснели от жара, и он легонько, со стуком, прижался своим лбом к ее. — Высуши форму перед тем, как идти. — … Теперь эти слова воспринимались ею как «Я не хочу, чтобы ты быстро уходила». Лицо горело. Ощущение было таким, словно она очнулась от туманного сна и вернулась в реальность. Избегая его черного, ясного взгляда, Са Юль кивнула, и Си Джун, отстранившись, как ни в чем не бывало встал. — Эм…! Прикусив губу, Са Юль инстинктивно окликнула его, и Си Джун молча обернулся. — Это всё? — …Что? — Я говорю, это всё? Си Джун, глядя на сидящую Са Юль сверху вниз, провел языком по внутренней стороне щеки, прищурился и оперся руками о подлокотники ее стула. Его всегда идеальная осанка сейчас была странно небрежной. — А что? — … — Что ты предлагаешь? Оказавшись запертой в кольце его рук, Са Юль суетливо забегала глазами. — Ну, я же не знаю, как это вообще бывает… Лицо Си Джуна, смотревшего на нее, выражало явное «И что мне с этим делать». Он издал короткий смешок, похожий на выдох, пораженный ее словами. Линия его губ изогнулась в хитрой усмешке. — Хан Са Юль. — Что? — Ты притворяешься, что не знаешь, или реально не знаешь? Его пристальный взгляд, казалось, готов был проглотить ее целиком. Глоть. Громко сглотнув, Са Юль ответила: — Ну, если поцеловались, значит, дальше делают что-то еще. Что мне еще нужно знать? — … То ли у него пересохло в горле, то ли что, но Си Джун на секунду облизнул губы и коротко усмехнулся: «Ха», словно вздохнув. — Ты не знаешь. — … — Вообще ни-че-го не знаешь. Си Джун легонько ущипнул Са Юль за нос. — Ай! — Эй. Тебе вообще-то восемнадцать. — И что это значит? А самому девятнадцать. Глядя на его лицо, смотрящее на нее со снисходительной усмешкой, Са Юль надула губы, а Си Джун со смехом щелкнул ее по кончику носа. — А я порядочный девятнадцатилетний. Черный взгляд, устремленный на нее, был кристально чистым, но из-за последствий признания и поцелуя Са Юль просто не могла смотреть Си Джуну прямо в лицо. Уши пылали. Сказала, что нравится. Пока она держала это в себе, чувства казались аккуратно сложенными тонкими листками бумаги, но стоило их выпустить наружу, как они разлетелись во все стороны, не поддаваясь контролю. Эти эмоции, которые невозможно было удержать, теперь не подчинялись Са Юль. — Холодно. Пойдем внутрь. Са Юль взяла его за протянутую руку и встала. Его рука тоже была горячей. Идя вслед за его высокой фигурой, Са Юль осторожно дотронулась до своих губ. Слегка припухшие губы были теплыми. И почему он целуется так, будто у него большой опыт. Ей вдруг стало обидно, и она надула губы. То, что для него это явно было не впервые, вызвало в ней легкую ревность к кому-то невидимому. «И ты мне». Он точно сказал «и ты мне»… Ответ не оставлял места для других толкований, но ей всё равно хотелось получить подтверждение еще раз. Са Юль, глубоко забившаяся в угол дивана, вдруг встретилась взглядом с Си Джуном, который как раз выходил из подсобки. Испугавшись, она опустила руку от губ, а Си Джун, слегка склонив голову и посмотрев на нее озорным взглядом, сказал: — Всё еще наслаждаешься послевкусием? — Что вы несете. Просто странные ощущения, вот и трогаю. — А, ну да. Конечно. Слегка встряхнув волосами и усмехнувшись, он ответил так, словно вообще ей не поверил. — Я серьезно! Для вас-то это, наверное, обычное дело, а вот… Си Джун слегка нахмурился. — С чего ты взяла, что обычное? — … — У меня это тоже впервые. От этого неторопливого ответа Са Юль потеряла дар речи. Си Джун пожал плечами. — Я говорю, впервые. И для меня тоже. — Да ну, бред какой-то. Подойдя к ней, он посмотрел на нее с явным недовольством. — Хан Са Юль. — Да… Слегка стушевавшись под его взглядом, она тихо ответила. Си Джун с недовольным лицом продолжил: — Почему бред? — … — То, что у тебя это впервые — это нормально, а то, что у меня впервые — это бред? Пока Са Юль только бегала глазами из стороны в сторону, не зная, что ответить, Си Джун добавил со вздохом: — Ты и в прошлый раз в медпункте так же говорила. — … — Спрашивала, со всеми ли девчонками я такой ласковый. И что я тогда ответил? — Сказали, что нет… На ее тихий ответ Си Джун слегка прищурился и бросил: — Значит, помнишь. — … — Я слаб только перед тобой. От этих неожиданных слов, ударивших прямо в сердце, Са Юль удивленно посмотрела на него. — Потому что ты мне нравишься. Спокойное признание, сорвавшееся с его губ без малейшего смущения. Эти несколько слов, прозвучавшие сквозь шум дождя, полностью затопили сердце Са Юль. Она не знала, как выглядит сейчас, но, судя по тому, как пристально Си Джун на нее смотрел, зрелище было то еще. Вдруг Си Джун нахмурился. — То приравниваешь меня к какому-то хулигану, который клеится ко всем подряд. То теперь строишь теории, что это у меня не первый поцелуй. — Нет, просто… Сонбэ, вы же так популярны. — Обижаешь. Низкий голос звучал мягко, вопреки его словам. Сев рядом с Са Юль, Си Джун снова взял ее за лицо, заставляя посмотреть на себя. От его нежного прикосновения кончики ее ресниц задрожали. Са Юль сглотнула и заговорила: — Знаете что. — М? — С другими девчонками так себя вести нельзя. Бровь Си Джуна медленно поползла вверх. — Что? — Со старшеклассницами тоже нельзя. — …Ты… — Отвечайте. Быстро. Как бы Си Джун ни отрицал, девчонки со всех сторон только и делали, что пускали на него слюни, поэтому ей было не по себе. То ли догадавшись о ее мыслях, то ли просто так, Си Джун усмехнулся и слегка ущипнул Са Юль за мягкую щеку. — За кого ты меня вообще держишь. — Ай! Ущипнутая за щеку Са Юль зыркнула на Си Джуна, и их взгляды снова встретились. Игривость во взглядах постепенно сменилась серьезностью, и оба погрузились в темные омуты глаз друг друга. — … Си Джун опустил глаза и уже начал наклоняться к ней, когда… Вж-ж-ж-ж. — Ой. Атмосфера была накалена до предела, но внезапно громко завибрировавший телефон заставил Са Юль вздрогнуть и неловко потянуться к экрану. — …Ох. [Вечно ты игнорируешь. На аватарке же ты, Хан Са Юль.] Переведя взгляд, она увидела, что Си Джун тоже молча смотрит на сообщение, высветившееся на экране. С непроницаемым лицом уставившись на текст, Си Джун забрал телефон из рук Са Юль и с тихой усмешкой спросил: — Кто это? — А, это… Немного помявшись, Са Юль тихо ответила: — Есть парочка третьекурсников, которые вот так пишут при любой возможности. Она никому не давала свой номер, но каким-то образом парни всё равно его узнавали и писали целыми толпами. А в последнее время несколько старшеклассников из ее школы начали по очереди настойчиво ей написывать. И почему именно сейчас. Са Юль крепко закусила губу. — … Си Джун какое-то время молча смотрел в телефон, а затем, удалив все эти сообщения одно за другим, вернул его Са Юль. — Утомительно, наверное. — Ну, не особо. Можно просто не отвечать. Разве что иногда они еще и звонят. — … От его ледяного взгляда по спине пробежал холодок, и шея Са Юль напряглась. — Конечно, я не беру трубку, но… Пока она бегала глазами, думая, что бы еще добавить… Ур-р-р-р-р. …А. Ну почему именно сейчас. Тишину прорезало громоподобное урчание в животе Са Юль, возвещающее о голоде. А-а. Я сейчас с ума сойду, честное слово. — Ты… — А, это, сонбэ… — Ты просто… невероятная. Си Джун закрыл лицо рукой и расхохотался. Са Юль с пылающими ушами, не проронив ни слова, схватилась за живот и попыталась встать, но Си Джун, еле сдерживая смех, схватил ее за запястье. — Куда пошла. — А-а, не смейтесь, сонбэ. Я просто в обед почти ничего не съела, вот и… — Почему не съела? — Просто… аппетита не было… Кое-как успокоившись, Си Джун оперся подбородком на подлокотник дивана и, пристально глядя на Са Юль, красиво сощурил глаза и щелкнул ее по носу. — Хочешь рамён? Вопрос прозвучал как бы невзначай, но сердце Са Юль затрепетало совсем по другой причине. Это… Это то самое «Пойдешь ко мне есть рамён?», о котором все вечно шутят? Са Юль широко улыбнулась и энергично закивала. — Да! За окном всё еще лил дождь. ---------- Том 1 Глава 25 Как и ожидалось, на следующий день школа просто стояла на ушах. Ей казалось, что еще по дороге в школу на нее все поглядывают, а уж в классе ученики из других кабинетов так облепили окна, пялясь на нее, что щеки горели от смущения. Хи Су прибежала, запыхавшись так, словно пробежала марафон, и сразу же потащила Са Юль в туалет. — Эй! Ну ты даешь! Догадываясь, о чем пойдет речь, Са Юль тихо вздохнула. Хи Су хлопнула ее по спине и расхохоталась так, что чуть гланды не было видно. — Аха-ха-ха! Я так и знала, Хан Са Юль. В тихом омуте черти водятся. — …Вообще-то, я не черт, а кошка. — Ой, да хоть кошка, хоть собака! Ты-ы-ы. Вы же вместе домой пошли. Да еще и под одним зонтом. А? Сделав вид, что держит зонт, Хи Су обняла Са Юль за плечи, изображая Си Джуна. — Вот так вот вплотную прижались! И так до самого дома дошли?! Со вздохом покачав головой, Са Юль на мгновение показалось, что глаза Хи Су хищно блеснули. — Ну, просто так вышло, что мы шли под одним зонтом. А потом случился небольшой инцидент… Пока Са Юль подбирала слова, Хи Су с глазами, полными предвкушения, энергично закивала. — Ты пошла к Си Джун-сонбэ домой. — Вау! Вдох. Чуть не закричав от восторга, Хи Су зажала рот рукой и начала радостно колотить Са Юль по плечу. — Ай, ай! Хватит бить! Больно же. — Ха. Охренеть. С ума сойти… Эй, эй. И что дальше? Дома? — Эм… — Ну? — Я… призналась ему. Услышав ответ Са Юль, Хи Су широко разинула рот, словно кричала без звука, а затем снова засуетилась. — Ты-ы-ы! Ты! Я так и знала! Этот… М-м-м! Са Юль с ужасом зажала Хи Су рот рукой. — Потише ты… Вся округа услышит. С трудом оторвав руку Са Юль от своего лица, Хи Су с сияющей улыбкой продолжила: — Эй, да ладно. Вся школа уже и так гудит. Говорят, вы с сонбэ встречаетесь. — Что, да откуда вообще… Она как раз собиралась возмутиться этой нелепости, когда две одноклассницы, зашедшие в туалет, увидели Са Юль и резко остановились. Одна из них с легким вздохом похлопала Са Юль по плечу и прошла мимо. — Завидую. С Си Джун-сонбэ… Угу… — А… Пхах, я же говорила, что все уже знают. Хи Су, из последних сил сдерживавшая смех, наконец прыснула и прошептала это ей на ухо. — Не смейся, И Хи Су. В конце концов, сгорая от стыда, Са Юль просто крепко зажмурилась. *** Последствия этих слухов давали о себе знать даже во время уроков. Некоторые учителя делали вид, что ничего не знают, а вот те, кто любил поболтать с учениками, то и дело вбрасывали: «Говорят, вы встречаетесь!», отчего Са Юль приходилось так натянуто улыбаться, что у нее аж сводило скулы. Видимо, картина того, как они вдвоем шли под проливным дождем под одним зонтиком, прижавшись плечом к плечу, слишком ярко врезалась всем в память. Отшучиваясь от неловких вопросов, Са Юль, сев на свое место, встретилась взглядом с Чо Су Хён, которая смотрела на нее так, словно готова была разорвать на куски. Видеть ее перекошенное от злости лицо было почему-то очень приятно, поэтому Са Юль, подперев подбородок рукой, лучезарно улыбнулась ей в ответ. Словно великодушный победитель. Но в итоге этот утомительный день завершился вызовом в учительскую. «Парень? А, ну, встречаться можно. Но ты же и сама понимаешь: если голова будет забита не тем, оценки могут и поползти вниз. Вот поэтому и говорю». «Не волнуйтесь, учитель. Этого не случится. Я и сама очень хочу получить хорошие оценки». «Я-то лучше всех знаю, как ты стараешься. Я в тебя верю. Поняла?» И всё это только для того, чтобы выслушать очередную порцию банальных нотаций, вызванных его излишней опекой. Выйдя из учительской, Са Юль почувствовала, как на нее навалилась усталость от этого бесконечно долгого дня. Массируя виски, она направилась к лестнице, когда в кармане юбки завибрировал телефон. Си Джун-сонбэ: [Иди пока в зал автоматов.] [Меня классный вызвал. Кажется, разговор затянется.] Даже без объяснений она поняла почему. Наверняка по той же причине, по которой вызывали и ее. [Буду ждать.] С улыбкой отправив сообщение, она уже собиралась закрыть чат, как вдруг заметила еще одно непрочитанное сообщение. Взглянув на него, Са Юль тут же нахмурилась от раздражения. [На этой неделе у дедушки день рождения, Юль-а. Будь готова поехать в Сонбук-дон.] — … Это было сообщение от отца. Долго глядя на экран, Са Юль раздумывала, отвечать или нет, но в итоге просто сунула телефон обратно в карман юбки. Семья бесит именно этим. Как бы сильно ты ни ненавидел их и ни хотел общаться, пока ты полностью не разорвешь связи, всегда найдется повод для встречи. Отец, оберегая Са Юль, старался как можно реже возить ее в главный дом в Сонбук-доне, но ей не хотелось, чтобы из-за нее отец выслушивал упреки, поэтому поездка на день рождения деда была их максимальным компромиссом. Она уже знала, что никаких искренних поздравлений там не будет, и от одной мысли о том, что ей придется сидеть за этим столом, к горлу подкатывала тошнота. *** Стре-е-ек. Вж-ж-ж-ж. Зеленую тропинку наполнял стрекот цикад. Словно естественный фоновый шум этого времени года. Прислонившись к асфальтовой подпорной стене, защищающей от оползней, Са Юль смотрела на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву деревьев, образующих над головой зеленый туннель. Каждый раз, когда ветер колыхал ветви, солнечные зайчики сверкали сквозь листья, как бриллианты, то появляясь, то исчезая. Она какое-то время завороженно наблюдала за этой картиной, как вдруг… — Ай! Внезапное, обжигающе холодное прикосновение к щеке заставило Са Юль испуганно вздрогнуть и обернуться. — А, сонбэ! Вы меня напугали. Си Джун, державший в руке банку синего спортивного напитка, вложил ее в руку Са Юль и приподнял бровь. — Чего лицо такое, будто лимон съела? — У меня? — Угу. Лицо типа «Попадись мне только кто-нибудь под горячую руку». — … Видимо, мысли о предстоящей поездке к дедушке всё же отразились на ее настроении. — Спасибо, выпью с удовольствием. Пш-ш. Надув губы, Са Юль открыла банку, сделала глоток и пошла рядом с Си Джуном. — …На самом деле, скоро день рождения дедушки. — … — Каждый раз, когда я туда еду, я даже не понимаю, куда попадает еда — в рот или в нос. Всегда возвращаюсь с несварением. Она чувствовала взгляд Си Джуна на своем профиле, но знала, что сейчас выглядит не лучшим образом, поэтому специально не поворачивала голову. — От одной мысли о том, что снова придется туда тащиться, настроение уже… Несмотря на то что она не вдавалась в подробности, Си Джун, видимо, всё понял и спокойно произнес: — Тебя надо утешить? Его голос был таким ласковым, словно он разговаривал с маленьким ребенком, что Са Юль непроизвольно повернула к нему голову. — И как вы меня утешите? — Сонбэ, ну что вы можете сделать. Просто выслушайте… — Покатать тебя на самолетике? — Что? — Или, может, на закорках понести? То, как он, слегка склонив голову, говорил это тоном старшего брата, утешающего младшую сестренку, заставило Са Юль прыснуть со смеху. Перекидываясь подобными глупыми шутками, они подошли к залу игровых автоматов. Си Джун, словно о чем-то задумавшись, вдруг взял Са Юль за запястье и повел за собой. — Сонбэ? Куда мы… — Сейчас подниму тебе настроение. Его улыбка на фоне зелени была ослепительной. — То есть вы предлагаете мне сейчас бить по этому? Си Джун привел Са Юль в мини-бейсбольную клетку для бэттинга, расположенную рядом с залом автоматов. Когда Са Юль с ошарашенным лицом посмотрела на Си Джуна, державшего биту, он пожал плечами, мол, а в чем проблема. Ее взгляд невольно скользнул к плечу Си Джуна. Он же говорил, что бросил бейсбол… — Сонбэ, ваше плечо… — Я же не собираюсь играть в полную силу. Такая разминка не повредит. — Нет, ну к тому же я ни разу в жизни не отбивала мячи. — Я научу. Давай, попробуй. — Я даже смотреть не могу, как мяч летит прямо на меня, как я его отбивать буду? — Чтобы отбить, нужно смотреть на мяч. — Я же говорю, у меня не получается! — Сначала посмотри, как я это делаю. — Думаете, если посмотрю, сразу пойму? — Перед тем как играть в файтинги, ты говорила то же самое. Си Джун вставил купюру в автомат и, тряхнув волосами, озорно улыбнулся. Вспомнив, что он был прав, Са Юль молча села на стул позади него и стала наблюдать. Слышала, что еще в средней школе он получил предложение от скаутов бейсбольной команды… Даже для Са Юль, ничего не понимающей в бейсболе, его стойка с битой в руках выглядела весьма профессионально. Каждый раз, когда ветер колыхал белоснежную школьную рубашку Си Джуна, до Са Юль доносился легкий запах мыла, смешанный с ароматом травы. Вжух! Мяч с силой рассек воздух, и Са Юль невольно вздрогнула. ДЗЫНЬ! Раздался звонкий звук удара биты, и мяч, отлетев к резиновому мату на другом конце клетки, глухо упал вниз. Когда и как он успел по нему попасть? Глаза Са Юль округлились от удивления. И после этого звонкий звук удара биты о мяч раздался еще много раз. Каждый раз, когда длинные руки Си Джуна с силой рассекали воздух, его волосы развевались на ветру, а зелень вокруг казалась ослепительно яркой. Всё это настолько врезалось в память, что Са Юль просто не могла оторвать от него глаз. Си Джун без единой заминки отбил все пятнадцать мячей. — Вау… Услышав искренний возглас восхищения, Си Джун обернулся и приподнял бровь. — Какое еще «вау». Теперь твоя очередь. — А. Неуверенно взяв протянутую им биту, она подошла ближе, и Си Джун кивнул на место рядом с собой. Наблюдая, как Са Юль неуклюже сжимает биту, Си Джун слегка склонил голову и едва сдержал смех. — …Не смейтесь, я же говорила, что это в первый раз. — Угу. Судя по тому, как ты держишь биту словно валек для стирки… — Да хватит издеваться! Вы же обещали поднять мне настроение! Са Юль с недовольным видом зыркнула на него, а Си Джун со смехом надел ей на руки перчатки. — Угу. Оно поднимется. Обязательно. Снова вставив купюру в автомат, Си Джун с улыбкой вложил биту в руки Са Юль, на этот раз правильно. — Когда попадаешь точно по мячу, это чувство передается до самых кончиков пальцев. Это очень освежает. — … Неужели ему пришлось бросить то, что он так любил, из-за того насилия? От этой мысли его улыбающееся лицо почему-то тяжелым грузом легло на сердце. Са Юль молча прислушалась к его объяснениям. Для начала потренируйся следить за мячом до самого конца. Не бойся. Если стоишь здесь, он в тебя не попадет. Прямо как тогда, когда он учил ее играть в автоматы, Си Джун терпеливо объяснял ей всё, пока она не поняла. И наконец. ДЗЫНЬ! Впервые бита Са Юль встретилась с мячом. — О! Попала! Конечно, это было далеко не так изящно, как у Си Джуна, но всё же легкое онемение, отдавшееся в локтях, принесло с собой волну искрящегося восторга, пронзившую ее до самой макушки. — Классно же? — Да. Очень. — Я же говорил. Са Юль кивнула и широко улыбнулась. Си Джун, пристально смотревший ей в глаза, тихонько откашлялся и отвернулся. А затем указал на резиновый мат, о который ударялись мячи. — Так. А теперь продвинутый уровень. — Что? — Представь по очереди всех тех, кого ты терпеть не можешь и кому хочешь врезать. — Внезапно? — Представь, что мяч — это их голова, и отбивай со всей дури. — …Что? — Прям пиздец как сильно. Эта серьезная шутка, произнесенная без тени улыбки, да еще и с использованием мата, который он обычно никогда не употреблял, заставила Са Юль рассмеяться. — Пфф. А-ха-ха, что это вообще такое. — Только представляй. В реальности-то ты им головы разбить не сможешь. Кто вообще говорит такие жуткие вещи с таким светлым лицом? В итоге она расхохоталась в голос. Лицо Си Джуна, который смеялся вместе с ней, с ямочками на щеках, отчетливо отпечаталось в ее памяти. Немного успокоившись, Са Юль осторожно спросила: — Послушайте… Сонбэ. Я слышала, вы бросили бейсбол. На удивление спокойно Си Джун кивнул. — Как-то раз мне сильно попало по плечу… — … — И с тех пор скорость и сила уже не те. Она предполагала нечто подобное, но услышать это прямо от него оказалось куда тяжелее. Си Джун с улыбкой посмотрел на Са Юль, чьи брови мгновенно сложились домиком, и озорно похлопал ее по макушке. — Но для таких бросков меня еще хватит. — … «В вашем возрасте можно сделать всё, что угодно. Это прекрасный возраст». То, что взрослые обычно говорят подросткам как само собой разумеющееся, для некоторых может стать исключением. Например, для таких, как Са Юль или Си Джун. — Я хочу, чтобы все наши будущие дни были такими. Как отбивание этих мячей — так, как нам хочется. — Что? — Чтобы нам больше не приходилось отказываться от того, что мы любим, и чтобы не было ситуаций, которые нас постоянно ранят. — … Фу-ух. Внимательно глядя на Си Джуна, Са Юль глубоко вздохнула. Она впервые собиралась рассказать кому-то то, о чем знала только она и ее отец, и от этого ей было немного страшно. — Знаете. — М? — Я собираюсь съехать от семьи и стать независимой. — … — «Научись. Ты сможешь». Вы ведь всегда говорили мне это… Темные глаза Си Джуна внимательно смотрели на Са Юль. — Скажите мне, что я смогу сделать и это. Ей просто хотелось услышать эти слова. Ты сможешь. У тебя получится. Спокойным взглядом Си Джун долго, молча смотрел на Са Юль. — …Да. И вскоре прозвучал его ответ, похожий на шепот: — Сможешь. И это тоже. — … — Так и будет. От его безмятежной улыбки, лишенной малейшей тени, почему-то стало грустно, но в то же время сердце затрепетало как сумасшедшее. — И у вас тоже, сонбэ… Вы тоже обязательно сможете выбраться из этого мрака. Са Юль улыбнулась, скрывая этот смысл в своем ответе. Говорят, юность пахнет свежестью и сладостью, как зеленое яблоко. Но почему же то яблоко, которое досталось нам, скорее вяжет рот, чем радует сладостью? Хотелось бы, чтобы наши дни тоже описывали словом «красота», а не «боль». После этого звонкий звук ударов биты по мячу, смешивающийся с громким стрекотом цикад, не смолкал еще очень долго. ---------- Том 1 Глава 26 03. goodbye, summer Черный седан остановился перед особняком в районе Сонбук-дон. Ён Хван, одетый в безупречный костюм, вышел с заднего сиденья, обернулся к выходящей следом Са Юль и, словно придворный, прислуживающий принцессе, шутливо поклонился, приложив руку к груди. — Прошу вас, выходите. Наша принцесса. — Ну пап. Сколько мне лет-то уже. — Ой-ой-ой. Для отцов их дочери — малышки и принцессы, даже если им стукнет сто лет, козявка ты этакая. Са Юль, с улыбкой покачав головой от его неисправимости, взяла протянутую руку отца. В честь такого дня Са Юль была одета в элегантную нежно-сиреневую атласную блузку и черную юбку-клеш, и в глазах Ён Хвана она выглядела красивой, как куколка. Во взгляде, устремленном на дочь, которую он любил больше жизни, внезапно промелькнула грусть. — Юль-а. Мы всё равно надолго не задержимся, так что… — Пап. — … — Я в порядке. Успокаивающе кивнув Ён Хвану, Са Юль пошла вперед. Остановившись перед главными воротами, она молча посмотрела на массивные, наглухо закрытые створки. Трехэтажный особняк, построенный с подавляющей роскошью, каждый раз заставлял чувствовать себя раздавленной еще до того, как переступишь порог. «Какой вообще толк от девчонки…» «Будь девчонка хоть семи пядей во лбу — толку от нее ноль. Только парням дух ломает». Осколки отвратительных воспоминаний снова больно впились в сердце. Это чувство было ей привычно каждый раз, когда она приходила в этот дом, но всё равно вызывало новый приступ тошноты. — Ху-у-ух… Сделав глубокий вдох так, чтобы отец не услышал, Са Юль нажала на звонок. *** — Так вот, отец. У этого парня просто грандиозные мечты. Он уже сейчас так уверенно заявляет своим друзьям, что станет главным двигателем будущего корпорации «Хвагван». Представляете? — Наш Кён Хун, чем больше на него смотришь, тем больше убеждаешься: у него огромные амбиции. Кажется, за что бы он ни взялся — всё у него получится, отец. У парня ведь должны быть амбиции. Слушая всё это вполуха, Са Юль про себя лишь усмехнулась. Учится плохо, да и смекалкой не блещет. Только языком чесать горазд, много он великих дел наворотит с таким подходом. За длинным столом в столовой собралась вся семья. Младший брат отца — Чон Хван, его жена, их сын, а также Ён Хван и Са Юль. Людей было не так уж много, но еда на столе была поистине роскошной. Только благодаря тому, что здоровье дедушки в последнее время пошатнулось, они смогли ограничиться таким скромным домашним ужином, иначе пришлось бы снова устраивать какой-нибудь шумный банкет в отеле и терпеть присутствие бесчисленного множества людей. Са Юль, сидя с изящной и прямой осанкой, как раз ковыряла вилкой кусок стейка на своей тарелке. Она только и думала о том, чтобы время шло быстрее, как вдруг наступил самый нежеланный момент. Дедушка, приняв от отца рюмку алкоголя, перевел взгляд на Са Юль. — Кстати говоря, Са Юль. Слышал, ты и в этот раз первая в школе. Отец, который до этого молча слушал смехотворное хвастовство семьи младшего брата, смущенно улыбнулся и ответил за нее: — Отец, она что в средней, что в старшей школе ни разу не уступала первого места. Она по-прежнему отлично учится. В любой сеульский университет подаст документы — везде пройдет. Покручивая в руках рюмку с сакэ и поглаживая подбородок, дедушка довольно улыбнулся, видимо, решив, что это отличный повод сохранить лицо перед другими людьми. — Школа Домён — это ведь частная школа, где учатся дети из обеспеченных семей, так что и конкуренция там ого-го. Какая молодец. Са Юль с натянутой, фальшивой полуулыбкой скромно опустила голову. Глядя на нее с недовольным лицом, жена младшего дяди тут же вставила свое слово: — И всё же, настоящие оценки станут известны только на выпускных экзаменах и Суныне. Нет ничего важнее этого. Са Юль, ты должна тщательно следить за своим состоянием до тех пор. — … От тети, с ног до головы увешанной дорогой брендовой одеждой и украшениями, густо разило духами. Настолько сильно, что Са Юль даже не понимала, какой запах она чувствует — еды или этих духов. Аппетит пропал окончательно. С бесстрастным лицом отложив вилку, Са Юль улыбнулась так, что уголки ее глаз слегка изогнулись, и ответила: — Не беспокойтесь. Я и сейчас отлично справляюсь, и в себе уверена. — Чем лучше справляешься, тем скромнее должна быть. Чуть возгордишься — и махом сломаешься. От недовольного тона младшего дяди лицо отца слегка напряглось. Незаметно взяв отца за руку под столом, Са Юль мысленно усмехнулась. И это говорит человек, который минуту назад расхваливал своего сыночка? Но за время, проведенное в этом доме с самого детства, Са Юль прекрасно усвоила: реагировать на такие дешевые провокации — удел слабых. Не моргнув и глазом, она снова ответила: — Да. Буду иметь в виду. Я тоже считаю, что всё нужно доказывать на деле. — Хорошо, что ты это понимаешь. — Да. Ведь у нас в стране нигде так не ценят образование, как здесь. Для начала нужно хорошо учиться, чтобы потом был широкий выбор. Говоря это, Са Юль пристально смотрела на Хан Кён Хуна. Она прекрасно знала, что его оценки болтаются на самом дне, так что это был явный камень в его огород. Даже не глядя на тетю, Са Юль чувствовала, как ее лицо окаменело от злости. — Буду продолжать усердно трудиться, как сейчас, чтобы семье нигде не пришлось за меня краснеть. Так что пусть твой сын хотя бы знает, что такое стыд. После этого спокойного ответа, в котором скрывался острый как бритва подтекст, трое сидевших напротив словно по команде захлопнули рты. Рука отца, которую Са Юль держала под столом, мягко, но крепко сжала ее ладонь в ответ. Всегда одно и то же. Ссоры между детьми богатых родителей были обычным делом, но комплекс неполноценности, который младший дядя испытывал к отцу, переходил все границы. Если так ненавидишь, когда вас сравнивают, так приложил бы хоть какие-то усилия. Всё, на что он был способен, — это занимать солидную должность директора, помыкать подчиненными, транжирить деньги, развлекаться и то и дело вляпываться в скандалы. К счастью, назревающий конфликт удалось сгладить: отец заговорил о делах компании, и обстановка немного разрядилась. После нескольких рюмок спиртного дедушка, изрядно захмелев, начал произносить длинную речь. Са Юль, тихонько отложив ложку, прошептала отцу на ухо: — Я на минутку. Прогуляюсь по саду. — Хорошо. Мы скоро поедем, так что потерпи еще немного. Слегка улыбнувшись отцу, Са Юль быстрым шагом покинула столовую. Ей нужно было место, где она могла бы нормально дышать. В груди всё сдавило, словно на солнечное сплетение положили тяжелый камень, — видимо, у нее и правда уже началось несварение. Каждая минута пребывания здесь была похожа на войну. Она вышла на улицу, постукивая кулаком по груди: «тук-тук», и в этот момент ее телефон завибрировал. [Спасти тебя?] Прочитав сообщение, Са Юль слегка улыбнулась. Си Джун-сонбэ. От одних только этих букв ей показалось, что дышать стало легче. [И как же вы меня спасете?] Ответ пришел почти мгновенно. [Выйди на улицу на секунду.] *** Сад, в котором особое внимание было уделено ландшафтному дизайну, был плотно заставлен потрясающими соснами-бонсай и камнями с красивыми узорами — это была одна из дорогих игрушек дедушки. Медленно прогуливаясь по месту, где отовсюду несло деньгами, Са Юль начала набирать ответ Си Джуну. Я вышла, а зачем вы просили выйт… Не успела она отправить сообщение, как от Си Джуна пришло еще одно. [Задняя дверь.] Задняя дверь? В этом доме есть задняя дверь? Но, что еще важнее, откуда Си Джун знает про заднюю дверь, о существовании которой за всю жизнь не догадывалась даже она сама? Недоумевая, Са Юль на всякий случай обошла главное здание и направилась на задний двор. Посреди стены из красного кирпича, густо увитой плетистыми розами, действительно была железная дверь, тоже оплетенная розами. Она была спрятана так искусно, словно это был вход в какой-то тайный сад. Немного помявшись, Са Юль подошла к ней. В фильмах, когда открываешь такие двери, оттуда «та-да-а-ам!» появляются люди, похожие на принцев… С этими глупыми мыслями Са Юль шагнула за стену, где открывался густой зеленый пейзаж. И в этот момент кто-то мягко потянул ее за руку. — …Ах! Чистый запах мыла, который заставлял сердце биться сильнее, чем аромат роз и травы. И, как всегда, ясные глаза и точеный профиль. Волосы, естественно развевающиеся на ветру. Знакомое лицо было прямо перед ней. Лицо Са Юль просияло. — Сонбэ! Си Джун, отступив на шаг, слегка склонил голову и, нахмурившись, окинул взглядом наряд Са Юль. — … — Что такое? — Что это? Поскольку Си Джун, не сводя с нее глаз, даже обошел вокруг нее, Са Юль в недоумении неловко почесала щеку. — Что такое, что-то не так? — Ага. Не так. Ответ прозвучал без малейшего колебания, и Са Юль, обидевшись, уже собиралась возмутиться, когда Си Джун вложил в ее руку что-то холодное и гладкое. Взглянув на него с укором, она посмотрела на предмет в своей руке, и ее глаза расширились от удивления. ---------- Том 1 Глава 27 Глядя на коричневый стеклянный пузырек, Са Юль, запинаясь, произнесла: — …Это. — Лекарство от несварения. — … «Каждый раз, когда я туда еду, я даже не понимаю, куда попадает еда — в рот или в нос. Всегда возвращаюсь с несварением». Фраза, которую она обронила как бы жалуясь. Видимо, он не пропустил ее мимо ушей и запомнил. Она молча смотрела на пузырек в своей руке, и ей казалось, что к горлу подкатывает горячий комок. Словно вся та обида, которую она проглатывала, сидя за этим тошнотворным и раздражающим столом, только сейчас вырвалась наружу. Подавив эти эмоции, Са Юль спросила слегка севшим голосом: — Откуда вы узнали, где это? — Интуиция. — Что это значит? Услышав эту шутку, Са Юль улыбнулась сквозь выступившие слезы. Си Джун забрал у нее пузырек, открыл крышку и снова вложил ей в руку. — «Интерьер особняка председателя «Хвагван Констракшн» в Сонбук-доне…» Фотографии оттуда не раз светились в сети. — А, статьи… — К тому же этот район я тоже хорошо знаю. Склонив голову над его загадочными словами, Са Юль залпом выпила лекарство. От сладко-горького вкуса она непроизвольно поморщилась. — Спасибо, сонбэ. — За что спасибо? Гони деньги за лекарство. От этой небрежно брошенной фразы Са Юль посмотрела на Си Джуна с ошарашенным лицом. — …Вау. Ну и ну. Какой мелочный. Я же не просила мне его покупать… — Но вы же его уже выпили. — А-а! И сколько оно стоило? Ворча себе под нос, Са Юль выбросила пустой пузырек в урну в углу переулка и надула губы. Си Джун ласково рассмеялся, наклонился и… Чмок. Оставил легкий поцелуй на губах Са Юль. Глаза Са Юль округлились так, что казалось, вот-вот выкатятся из орбит. Глядя на то, как она машинально дотрагивается до губ, которых только что коснулся Си Джун, он красиво сощурил глаза и улыбнулся. — На вкус как лекарство. Она с запозданием огляделась по сторонам, но, к счастью, в этом тесном переулке никого не было. Глядя на смущенно улыбающуюся Са Юль с пылающими щеками, Си Джун нежно провел кончиками пальцев по ее щеке. — Итак. — Да? — Ты хорошо держалась? — … — У тебя же всё на лице написано. «Как же это было дерьмово, как бесит». — … — «Не понимаю, куда лезет еда — в горло или в уши». — … — «Как же меня это достало». Его там даже не было, но он говорил так, словно всё знал… Са Юль подняла на него глаза, полные слез, и молча кивнула. «Молодец», — тихо прошептал Си Джун ей на ухо. Побывав там, где ей было нечем дышать, и встретившись с Си Джуном вот так, она почувствовала себя так, словно выпила освежающей газировки. Са Юль ясно улыбнулась и снова прошептала: — Спасибо. — Ага. Какое-то время глядя на него снизу вверх, Са Юль вдруг тихо ахнула, словно о чем-то вспомнив. — Мне нужно возвращаться. Я сказала, что просто ненадолго выйду прогуляться. — Иди. — А вы ведь проделали такой путь сюда… — Я в любом случае собирался просто отдать это и уйти. — … Что такое. Я же выпила лекарство, почему внутри всё так переворачивается. Са Юль слегка нахмурилась и потерла грудь круговыми движениями. Было трудно осознать глубину этих чувств: запомнить одно ее случайное недовольство и приехать в такую жару только ради того, чтобы передать ей лекарство от несварения. Она никогда ни от кого не получала такой заботы. — Иди внутрь. Жарко. — Да. Тогда… увидимся в школе. — Угу. В тот самый момент, когда Са Юль развернулась и открыла дверь… — А. И еще. Услышав голос, снова остановивший ее, Са Юль обернулась, и Си Джун тоже посмотрел на нее. — Ничего не странно. — Что? — Ты красивая сегодня. …Снова… Сердце сильно дрогнуло, а затем с громким стуком вернулось на место. С глазами и губами, изогнутыми в красивой улыбке, Си Джун скрылся в зелени на другом конце переулка. Она стояла, завороженно глядя ему вслед, и только тогда стрекот цикад, которого она раньше даже не замечала, громом ударил по ушам. Уж что-что, а играть с человеческими чувствами он умеет виртуозно. Са Юль с покрасневшим лицом, но радостной улыбкой прошла мимо стены, увитой плетистыми розами. Тяжесть в груди, которая так давила на нее, уже давно бесследно исчезла. *** — Так, даже после окончания занятия не забываем тщательно сделать разминку перед уходом. Не вздумайте пропускать ее из-за лени, иначе мышцы будут болеть. Громкий голос учителя физкультуры, который разминал руки, разносился эхом по помещению, отражаясь от светло-голубой плитки. Ученики, стоявшие в ровных рядах, вяло поддакивали и повторяли его движения. В воздухе висел удушливый запах хлорки, от которого кружилась голова. Послеобеденный урок плавания у девочек закончился чуть раньше положенного времени. Обязательные уроки по выживанию на воде проводились дважды в месяц, через неделю, поэтому бассейн использовали по очереди парни и девушки. В высоком куполообразном потолке было большое матовое окно, сквозь которое мягко струился летний солнечный свет. Солнечные лучи, колышущиеся, как занавески, напоминали северное сияние. Разминаясь, Са Юль почувствовала легкое головокружение. То ли она была более чувствительна к запаху хлорки в бассейне, чем другие, то ли просто плохо его переносила, но в дни занятий по плаванию ее тошнило весь день. Ополоснувшись в душевой и растирая пульсирующие виски, она вышла из бассейна и увидела, как физрук с серьезным лицом о чем-то разговаривает с завучем. Поскольку он по совместительству был еще и инспектором по делам учащихся, внезапные разговоры с директором или завучем не были редкостью, но атмосфера казалась какой-то уж слишком тяжелой. Вытягивая шеи, девчонки смотрели в их сторону и перешептывались вполголоса. — Эй. Эй. Слышали про тех старшаков-хулиганов из третьего класса? Говорят, их всех скопом принудительно переводят в другие школы. …А? Услышав это, Са Юль навострила уши. Среди этой компании третьеклассников было как раз двое или трое тех, кто постоянно доставал ее своими сообщениями. То-то я думаю, в последнее время от них ни слуху ни духу… — Охренеть. Жесть. За что? — Не знаю. Вроде не на того нарвались, и их всех по статье за школьное насилие вышвыривают. — Но чтобы вот так всех разом? Такое вообще бывает? — Откуда мне знать. Вот поэтому физрук и стоит с таким серьезным ебалом. Ты только посмотри на него. Учитывая, какой отбросной жизнью они жили, было даже удивительно, что их не выгнали раньше. Среди них парочка имела довольно смазливые мордашки, поэтому находились дурочки, которым было их жаль, но Са Юль была только рада, что этих прилипал убрали с глаз долой. Давно пора было. Равнодушно думая об этом, Са Юль уже собиралась войти в класс, когда какая-то незнакомая девчонка дружелюбно похлопала ее по плечу и заговорила: — Эй! У Си Джун-сонбэ сейчас физра. Говорят, они в баскетбол играют, не пойдешь посмотреть? — А? — Это же твой парень. В итоге, немного поколебавшись, Са Юль тоже направилась в сторону спортивного поля. Неуверенно присев на трибуне рядом с кучкой других девчонок, она действительно увидела нескольких парней, ожесточенно играющих в баскетбол на площадке. И среди них был Си Джун. Си Джун, слегка пригнувшись, следил за мячом сзади. Как только один из парней, видимо, из его команды, повел мяч, он стремительно сорвался с места. Получив пас, он молниеносно развернулся к кольцу и тут же бросил мяч. Эта картина с болезненной яркостью врезалась в глаза. Под безоблачным, слепящим небом, на зеленой траве, залитой палящим солнцем, сияли их улыбающиеся лица — лица людей, которые, казалось, вообще не замечали этой жары. Сама по себе эта сцена была ослепительным взрывом радости. Потные волосы Си Джуна мягко развевались при каждом движении, его красивые, мускулистые руки плавно двигались, безошибочно отправляя мяч в кольцо. Хотя все его движения были динамичными, они отпечатывались на сетчатке так, словно кто-то каждый раз нажимал на паузу. Забросив мяч, Си Джун широко улыбнулся, и его глаза превратились в полумесяцы. Обычно он казался более взрослым, более спокойным… Но сейчас он выглядел как самый обычный девятнадцатилетний старшеклассник. Ранняя зрелость, словно мозоль, наросшая от притупившейся боли. Если содрать ее, то под ней всё еще прячется мягкий, нежный и юный мальчишка, соответствующий своему возрасту. Подперев подбородок рукой, Са Юль невольно с улыбкой наблюдала за этой картиной, когда Си Джун, зачесывая волосы назад, слегка приподнял белую спортивную футболку, чтобы вытереть пот. В этот момент среди сидевших на трибуне девчонок раздался коллективный визг при виде его рельефного пресса, мелькнувшего из-под одежды. Са Юль слегка нахмурилась. …Нет, ну зачем пот вытирать именно так? Как раз в этот момент Си Джун, отбив «пять» другу, повернул голову в сторону трибун, и их взгляды встретились. — … Пока она смотрела на него с надутым лицом, Си Джун слегка наклонился, что-то шепнул друзьям и тут же побежал к ней. Улыбка на его лице, когда он бежал к ней так, словно больше никого вокруг не существовало, была просто потрясающей. Красивый, конечно, красивый, но мог бы не улыбаться так при всех… Покосившись по сторонам, она заметила, что полные зависти взгляды девчонок устремлены прямо на нее. — Са Юль-а. Имя, сорвавшееся с его губ сквозь слегка прерывистое дыхание, прозвучало так сладко. Услышав, как несколько девчонок поблизости зашептались: «Эй. Эй. Слышали? Он назвал ее Са Юль. Жесть», — она почувствовала, как у нее вспыхнули уши. Са Юль смотрела на него с надменным видом, и Си Джун, слегка склонив голову, посмотрел на ее влажные волосы и спросил: — Было плавание? — Да. Закончили чуть пораньше. — Значит, пришла на меня посмотреть. Казалось, к его словам в конце были пририсованы музыкальные ноты. То, как его глаза радостно сузились в улыбке, было очень красиво. — Ага. Но, кажется, зря пришла. Си Джун, вытирая пот со лба, с недоумением посмотрел на Са Юль. — Чего это ты дуешься? Она уже собиралась сказать что-то из ревности, когда от запаха хлорки, который преследовал ее всё это время, у нее снова закружилась голова, и она слегка поморщилась. Си Джун, приподняв бровь, обратился к девочке, сидевшей рядом с Са Юль. Видимо, он спросил о ее самочувствии. — А, это из-за запаха хлорки. — … — Если дело в этом, то я знаю одно отличное лекарство. Си Джун протянул Са Юль руку. — Идем. ---------- Том 1 Глава 28 Как только она взяла его за руку, со всех сторон раздались вздохи, полные зависти. «Ва-а-ау! Завидую!» — стоило одной из девчонок крикнуть это басом, почти как парень, как отовсюду посыпались улюлюканья и радостные возгласы. Са Юль от смущения отвернулась и просто пошла за Си Джуном. А он тем временем лишь тихонько посмеивался, словно находя ее реакцию забавной. — Не смейтесь, сонбэ. Правда. Я к такому вообще не привыкла… — Ладно, ладно. С тихим смешком Си Джун открыл дверь медпункта, который и в этот раз оказался пуст. Специально подгадал, что ли? Са Юль украдкой посмотрела на него, и Си Джун, словно открывая великую тайну, понизил голос до шепота: — Как ты догадалась. Я специально нашел предлог, чтобы выкрасть тебя. — Да ну вас. А вы знали, что медсестры тоже не будет? — Ага. У нее в это время по четвергам окно. Я часто сюда захаживаю, так что знаю. «Часто захаживаешь?» От этих слов на лице Са Юль невольно отразилось беспокойство, но Си Джун лишь ясно улыбнулся. — Подожди секунду. Уверенным шагом подойдя к столу медсестры, Си Джун начал там что-то искать. — Где-то здесь было… Присев на подоконник и болтая ногами, Са Юль внимательно наблюдала за ним. Перебрав несколько баночек, Си Джун пробормотал: «А, вот оно», и, шурша чем-то в руке, подошел к Са Юль. — Что это? В руке Си Джуна была белая конфета в прозрачной обертке. Для человека, который обещал найти невероятное чудо-лекарство, выбор был неожиданным. Са Юль вопросительно приподняла бровь, а Си Джун, развернув одну конфету, поднес ее прямо к губам Са Юль. — А-а. Она послушно открыла рот, и конфета скользнула внутрь. Освежающий вкус перечной мяты. Пока она хлопала округлившимися глазами, Си Джун с гладкой улыбкой на лице рассовал остальные конфеты, которые принес, прямо в карманы ее спортивных штанов. — Держи во рту, не выплевывай. Перекатывая во рту конфету с таким сильным мятным вкусом, что аж в носу защипало, она с удивлением заметила, что запах хлорки, который так долго ее преследовал, действительно начал понемногу отступать. — Спасибо. Даже не подумала бы, что это будет конфета. — Как-то раз я пришел сюда за лекарством, потому что живот скрутило, и мне дали это вместе с таблетками. Сказали, от тошноты помогает. — Почему? У вас было несварение? — Ага. На его безупречном лице почему-то промелькнула горечь. Наверное, по той же причине, по которой у нее всегда было несварение после поездок в дом деда. Она могла лишь догадываться об этом. Каждый раз, когда в его случайно брошенных фразах о прошлом проглядывала глубина его ран, у нее разрывалось сердце. Поэтому она намеренно сменила тему: — А, точно. Сонбэ. — М? — Вы же знаете тех хулиганов-третьекурсников. — … Его блестящий взгляд на мгновение задержался на Са Юль. Затем, слегка склонив голову набок, Си Джун спросил: — А что? — Говорят, их всех принудительно переводят в другие школы. — Тех, что к тебе приставали? — Да. Как-то даже странно. Никогда не видела, чтобы вот так всех разом выгоняли. Перекатывая конфету во рту, Са Юль подняла голову и заметила, как бесстрастные глаза Си Джуна слегка сузились, словно сдерживая улыбку. Са Юль недоуменно склонила голову. Показалось? Сейчас у него было такое лицо… Си Джун, спокойно глядя на Са Юль, произнес ровным голосом: — Видимо, бесили слишком, вот их и убрали. Ей показалось, что его голос странно потяжелел. — Что? — Школа, наверное, давно на них зуб точила. — Ну, скорее всего. — Теперь тебе не о чем будет переживать. Произнеся это своим обычным, размеренным тоном, он смотрел на нее взглядом, который почему-то показался ей немного холодным. Может, просто показалось? «Не о чем переживать»… Обдумывая слова Си Джуна, Са Юль вдруг кое-что вспомнила. Прищурив глаза, она посмотрела на него. — Нет. Есть еще кое-что, о чем я переживаю. — Что? — Я тут на вас немного обиделась. — На меня? — Да. От такого неожиданного заявления Си Джун слегка нахмурился, и его взгляд на секунду заметался. «Я что-то сделал не так?» — казалось, спрашивало его лицо. Еле сдерживая смех, Са Юль начала: — Ну вот, например, там куча девчонок сидит, а вы берете и пресс им показываете, задирая футболку. — …А. Его слегка нахмуренные брови, словно говоря: «Так вот в чем дело», мгновенно разгладились и вернулись в идеальное положение. Са Юль, продолжая дуться, перекатывала конфету во рту и продолжала: — И улыбаетесь так красиво, словно зазываете: «Посмотрите все сюда». Си Джун, слушавший ее с довольно серьезным лицом, вдруг издал короткий смешок: «Ха». — Эй. Чего вы смеетесь? Я вообще-то серьезно. Белая занавеска, колышущаяся на ветру, на мгновение закрыла их друг от друга. Когда ткань снова отлетела в сторону, Си Джун уже оказался прямо перед ней, упершись руками в подоконник по обе стороны от Са Юль. — То есть вы изволили приревновать. — Я вас вообще-то сейчас отчитываю, понятно? — О да. Вы изволили меня отчитывать. — Что это за взгляд, словно вы смотрите на щенка, пытающегося выполнить трюк. Си Джун, слегка склонив голову, смотрел на Са Юль. Его длинные, большие глаза красиво сузились, и он улыбнулся так свежо и ярко. — Улыбаться так в такой момент — это читерство, сонбэ. — Прости на этот раз. — … — М? Когда он так говорит… Как тут дальше дуться. Смутившись, она забегала глазами, а Си Джун сел на подоконник рядом с ней. Украдкой посмотрев на его профиль, Са Юль тихо позвала: — Сонбэ. — М? — Спасибо вам. — За что? Вшух. Белая занавеска снова взметнулась на ветру, пощекотав икры Са Юль. — За то, что приехали к дому дедушки… вот так. В комнате, где они были только вдвоем, стояла такая тишина, что каждое слово, сказанное шепотом, звучало предельно ясно. — И за лекарство тоже. У меня тогда и правда было несварение. — Угу. — Но вы ведь… Начав говорить, Са Юль вдруг почувствовала ком в горле и тихонько откашлялась. — Каждый раз, когда вам было больно… Будь то раны или несварение. Вы ведь всегда справлялись с этим в одиночку. Тук, тук. Нога Си Джуна, который в спортивных тапочках бессмысленно постукивал пяткой по стене под подоконником, вдруг замерла. — Я видела у вас в рюкзаке снотворное. — … — Вы до сих пор его пьете? Она опустила голову, чтобы скрыть наворачивающиеся слезы, но рука Си Джуна мягко обхватила ее за щеку. — Хан Са Юль. — … — Почему у тебя глаза покраснели. На лице Си Джуна расплылась довольная улыбка. — Не знаю. Просто пока говорила… Глядя покрасневшими глазами на его красиво изогнутые в улыбке глаза, Са Юль услышала, как Си Джун, уже с более спокойным взглядом, прошептал: — Я всегда думал, что получать жалость — это мерзко. — … — Но оказалось, что это гораздо приятнее, чем я думал. — В каком смысле? — Твое лицо. Пока она сидела в напряжении, не понимая, к чему он клонит, Си Джун внимательно посмотрел на ее губы. — Ты смотришь на меня так, словно готова отдать мне всё. — А… — Продолжай меня жалеть. Твоя жалость для меня сладка. — Я вас не жалею. Твердо ответив, Са Юль посмотрела на него снизу вверх и тихо добавила: — Я же говорила, что вы мне нравитесь. — … — Поэтому и волнуюсь. Глядя на предплечья Си Джуна, где синяки и царапины уже почти зажили и стали незаметны, Са Юль тихонько взмолилась: — Не раньтесь больше. Я не хочу, чтобы вам было больно. — … — Если ваша мама… будет вас бить — не подставляйтесь, защищайтесь. Или уклоняйтесь. — Угу. — И снотворное… пить слишком много — это вредно, так что… — Угу. Больше не буду. На фоне переплетающейся зелени за окном на губах Си Джуна заиграла безупречная улыбка. Но эта улыбка была такой призрачной, словно могла раствориться в любой момент, что Са Юль, словно человек, пытающийся поймать дым голыми руками, почувствовала тревогу. Глядя на Си Джуна глазами, полными слез, Са Юль закрыла глаза и прижалась своими губами к его. В этот момент это был единственный способ ухватиться за его сердце. — … Губы Си Джуна, на мгновение застывшие от неожиданности, вскоре мягко приоткрылись, отвечая на поцелуй. Это был момент, когда свежая, невинная любовь, напоминающая летний свет, ощупывала раны друг друга. *** Наступили летние каникулы. Температура взлетала с каждым днем, словно намереваясь высушить весь мир дотла. Лето достигло своего пика. На картах Корейского полуострова, которые показывали в новостях вместе с предупреждениями о периоде аномальной жары, повсюду пестрел ярко-красный цвет. Каждый день передавали о росте числа людей, страдающих бессонницей из-за тропических ночей. Раз в неделю обязательно мелькала новость о том, что в каком-нибудь жилом комплексе из-за перегрева наружного блока кондиционера вспыхнул пожар. «Будьте осторожны с тепловым ударом, пожилым людям и детям рекомендуется воздержаться от выхода на улицу без сопровождающих». Этими словами дикторы новостей неизменно завершали свои выпуски. Стоял август. Даже при закрытых окнах стрекот цикад грохотал, как раскаты грома, а всё вокруг под палящим солнцем утопало в ослепительной зелени. Казалось, само время года читалось даже в тенях деревьев, колышущихся за окном балкона. Са Юль, одетая лишь в майку и шорты, с арбузным мороженым во рту, раскинувшись звездочкой на полу в гостиной, пялилась в телефон. Просверлив экран взглядом еще какое-то время, она схватила мороженое в руку и резко села. — Нет, ну почему он не звонит. Са Юль снова набрала номер Си Джуна. — Абонент временно недоступен… Но ситуация повторилась: вместо голоса Си Джуна в трубке звучал лишь бездушный голос автоответчика. [Если собираешься в библиотеку — пойдем вместе. Мне тоже нужно кое-что посмотреть.] Са Юль, с палочкой от красного мороженого во рту, сверлила взглядом сообщение от Си Джуна, пришедшее два дня назад. [Да. Пойдемте вместе.] Она даже ответила, но после того дня их связь оборвалась. А вдруг… От внезапно пришедшей в голову мысли Са Юль нахмурилась. С ним что-то случилось? Хотя для нее это были первые отношения, ни она, ни Си Джун по природе своей не были из тех, кто маниакально зациклен на переписках. Но всё же… Си Джун-сонбэ как минимум всегда писал ей перед сном и после пробуждения. А сейчас — ни слуху ни духу. Вспомнив, что Си Джун живет один, и если с ним что-то случится, никто даже не заметит, она начала всерьез беспокоиться. С крайне серьезным лицом подумав еще пару секунд, Са Юль решительно встала. — Дочка. Будешь с папой обед… — Пап, я ненадолго выйду! — А? Куда это ты вдруг… — Я быстро! Са Юль пулей пронеслась мимо Ён Хвана, который нес на подносе две металлические миски. Глядя, как дочь, накинув летний кардиган, быстрым шагом выбегает за дверь, он ошарашенно пробормотал: — Блин, конгуксу же такой вкусный получился… ---------- Том 1 Глава 29 — Абонент временно недоступен… Он всё еще не брал трубку. Отстегнув велосипед, пристегнутый на парковке жилого комплекса, Са Юль снова набрала номер Си Джуна, но ответа так и не последовало. От обжигающего зноя, ударившего в лицо, и так перехватывало дыхание, но еще больше ее душила тревога из-за того, что Си Джун не выходит на связь. Слегка прикусив губу, Са Юль отправила ему сообщение. [Сонбэ, я еду к вам домой.] [Я волнуюсь, потому что вы не отвечаете.] Раз он не берет трубку, вряд ли он прочитает сообщение. Тихо вздохнув, Са Юль стерла выступивший на лбу пот, запрыгнула на велосипед и начала крутить педали. Дзынь! Звонок на руле тихонько звякал каждый раз, когда велосипед подпрыгивал на кочках. Воздух был таким раскаленным, что казалось, солнце вот-вот поглотит всё вокруг. Са Юль на своем велосипеде растворилась в пейзаже, цвета которого из-за слепящего света казались неестественно яркими. *** — Не положено. — Что? Но почему?! Я же объяснила, что я из школы, даже сказала, в каком классе учусь! — Ой, ну сказать-то можно что угодно, пока сам не проверишь. Знаешь, сколько тут таких желающих пробраться под разными предлогами? Она еле доехала, обливаясь потом, но препятствия начались прямо со входа. Из-за того, что в этом элитном комплексе жило немало знаменитостей, охрана была строжайшей, и охранник явно не верил словам Са Юль о том, что они из одной школы. С ее губ сорвался обреченный вздох. Хуже того, когда охранник позвонил в квартиру Си Джуна по интеркому, никто не ответил, а поручиться за то, что они знакомы, было некому. — А-а. Я сейчас с ума сойду, честное слово. — Э-э, послушай-ка, студентка. Я тоже сейчас с ума сойду. Я не могу пускать кого попало по своему желанию, что ты от меня хоч… — А? А? Подождите. Аджосси, подождите секунду. Са Юль, в отчаянии присевшая на корточки у ограды рядом с будкой охраны, вдруг увидела кого-то, кто быстро шел в их сторону, и резко вскочила. «Ох ты ж боже мой. И правда. Да в который раз уже». Если ей не изменяет память, это была та самая женщина, которая увела мать Си Джуна обратно, когда в прошлый раз случился тот инцидент. Кажется, ее называли «госпожа Ким». Са Юль, не раздумывая ни секунды, бросилась за ней. — Извините, аджумма! Подождите! Женщина, которая как раз приложила карту к считывателю на входе в главное здание, испуганно вздрогнула и схватилась за грудь. — Ой, мамочки! — Ох, извините. Когда Са Юль смущенно улыбнулась и слегка поклонилась, госпожа Ким с подозрением окинула ее взглядом с ног до головы. — Вы… кто? — Здравствуйте. Не знаю, помните ли вы меня, но мы ненадолго виделись в прошлый раз… — В прошлый раз? Что-то я не припоминаю. И вообще, я сейчас очень спешу. Женщина и правда выглядела довольно встревоженной. Са Юль быстро проскользнула за ней, пока дверь не закрылась, и госпожа Ким, нахмурившись, обернулась. — Послушай, студентка. Ты что, за мной идешь? Ты что дела… — Послушайте! Я хубэ Си Джун-сонбэ по школе. Мы договорились встретиться, но он не берет трубку. Са Юль осторожно показала их с Си Джуном переписку. Сверив номер, госпожа Ким наконец вздохнула с облегчением, и подозрение на ее лице исчезло. — Я и сама пришла, потому что до него не дозвониться. Ее лицо, когда она, словно подбирая слова, замялась, выглядело очень серьезным. — Видимо, там сейчас не до звонков. — Что? — Ох. Не знаю. Придем — увидим. Госпожа Ким с горьким лицом покачала головой и зашла в лифт. Са Юль, боясь, что та может передумать, поспешно зашла следом. Дзинь. Лифт остановился на знакомом этаже. Как только Са Юль вслед за госпожой Ким вошла в квартиру Си Джуна, она чуть не закричала и не осела на пол от ужаса. Дзынь! БАЦ! Звуки бьющихся, ломающихся и врезающихся во что-то предметов… Прямо перед ее глазами коробка с салфетками пролетела по воздуху и с глухим стуком ударилась о стену рядом с ней. — Боже милостивый, да что же это такое…! Госпожа Ким побледнела как полотно, скинула обувь так, словно отбрасывала ее, и вбежала вглубь квартиры. Са Юль, прижав руку к груди, словно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, с трудом заставила себя пойти следом. — Отпусти-и-и. Отпусти-и-и! Пусти! А-а-а-а! — …С-Си… Джун-сон… Войдя в комнату со сжавшимся от страха сердцем, Са Юль непроизвольно закрыла рот рукой, увидев открывшуюся перед ней сцену. Весь пол был усеян разбросанными вещами, некоторые из них были разбиты вдребезги. И прямо посреди этого хаоса на полу сидела женщина, которая выгибалась всем телом, словно в припадке, а Си Джун пытался ее удержать… — У-у-у-у-у! Я уйд-у-у-у! Уйду-у-у! Са Юль задохнулась от шока, и на глаза мгновенно навернулись слезы. Шея и руки Си Джуна, одетого в белую футболку, были покрыты царапинами и красными вздувшимися полосами, а на лбу уже красовался багровый синяк — видимо, от удара чем-то тяжелым. Лицо Са Юль исказилось от боли. — Ох! Молодой господин. Да что же опять стряслось. Как же так вышло-то. Си Джун с лицом, на котором отпечаталась глубокая, беспросветная усталость, спокойно объяснил: — Мы поехали в больницу на машине, которую прислали из главного дома, но, как назло, она увидела, как я из нее выхожу. И его лицо тоже увидела. Главного дома? Его лицо? — Мне нужно было приехать пораньше. Боже мой. Кто ж знал, что всё так обернется… — Подержите ее немного. Она еще с больницы рвется в тот дом и закатывает истерики. Разговор был совершенно непонятным. Низкий, севший голос Си Джуна был бесконечно холодным. Она впервые видела его таким — словно загнанным на самый край обрыва. — …Сонбэ. — … Красный, воспаленный от дикой усталости взгляд обратился к Са Юль. Глядя в эти совершенно пустые глаза, которые, словно пытаясь улыбнуться ей, слегка сузились, Са Юль почувствовала, как внутри нее словно что-то оборвалось. — Са Юль… В ту секунду, когда Си Джун отвлекся, глядя на Са Юль, произошло непоправимое. Глаза Са Юль расширились от ужаса, и из ее рта вырвался крик. — Сонбэ! Родная мать Си Джуна, всё это время отчаянно вырывающаяся, схватила с пола осколок разбитой вазы. Са Юль, заметившая это раньше Си Джуна, не раздумывая ни секунды, бросилась прямо перед ним, закрывая его собой. — Ух…! Вжик. Это не было осознанным ударом с целью навредить, она просто слепо взмахнула тем, что попалось под руку, но осколок вонзился прямо в ладонь Са Юль. Острое стекло прорезало плоть. Боль была такой, словно в руку вонзились тысячи ледяных игл, и в тот же миг у Са Юль похолодело внутри. От леденящего ужаса, пробежавшего по спине, с ее губ невольно сорвался стон. — Ты…! Ошеломленный крик Си Джуна ударил по ушам со спины. — Ох, кровь! Кровь! Что же делать, боже мой! Кап. Кап. На белую мраморную плитку и на ногу Са Юль начала капать алая кровь из разорванной ладони. — Хан Са Юль! Си Джун, который никогда в жизни не повышал голос, закричал так, словно полностью потерял самообладание. Он вырвал осколок из руки женщины и отшвырнул его. Са Юль резко втянула воздух, увидев, что он даже не обратил внимания на то, что порезал себе руку. — Сонбэ, ваша рука…! — О ком ты сейчас вообще волнуешься. От его ледяного тона, которого она никогда раньше не слышала, язык словно онемел. Си Джун схватил Са Юль за запястье, и его взгляд устремился на ее ладонь, из которой потоком хлестала кровь. Его покрасневшие глаза застыли в шоке. *** Даже в этом хаосе Си Джун хладнокровно вызвал такси и кому-то позвонил. По пути в больницу он подробно объяснял характер раны Са Юль, не переставая зажимать ей порез, чтобы остановить кровь. — Да. Порезалась осколком стекла, кровь я как мог остановил. Нужно будет проверить, не остались ли внутри осколки. Его низкий голос казался спокойным, но звучал настолько иначе, таким подавленным, что разница была очевидна. Даже после окончания разговора Си Джун время от времени тяжело сглатывал, словно подавляя в себе что-то, отчего его кадык дергался. Но до самой больницы он не проронил ни слова и ни разу не посмотрел Са Юль прямо в глаза. Са Юль тоже не решалась заговорить с ним, видя его смертельно бледное лицо. На ладонь наложили восемь швов. Будет немного щипать. Предупредила медсестра. После местного наркоза лечение прошло быстро. Всё это время Си Джун, не моргая своими красными, воспаленными глазами, наблюдал за процессом. — К счастью, осколков внутри не осталось. Какое-то время избегайте попадания воды. Но хорошо хоть вы правша, а пострадала левая рука, так что это еще больш… — Кожа разорвана до мяса, что в этом хорошего. Низкий голос Си Джуна оборвал врача на полуслове, и тот со смущенным лицом пробормотал: «Извините». Озвучив еще несколько рекомендаций, врач отошел от кушетки, и между ними повисла тяжелая тишина. — … Не в силах больше выносить эту неловкость, Са Юль приоткрыла рот, собираясь что-то сказать. Си Джун, который до этого, не моргая, сверлил взглядом ее ладонь, тяжело вздохнул, провел руками по лицу и задернул шторку вокруг кушетки. А затем… — Са Юль-а. Он позвал ее по имени. Его голос был настолько хриплым и сорванным, что Са Юль широко распахнула глаза — она впервые слышала, чтобы он так говорил с тех пор, как они познакомились. — Почему… — … — Зачем ты это сделала? Его бледное лицо сейчас казалось белым как мел. Вокруг глаз всё покраснело, словно он был готов вот-вот разрыдаться, а белки были красными, как у человека, не спавшего несколько суток. Он выглядел так жалко, что у нее сжалось сердце. Са Юль ответила слегка севшим голосом: — Потому что сонбэ… — … — Боялась, что вы пострадаете… — …Что? — Вы и так были весь в синяках, ссадинах и царапинах. — … — Я не хотела, чтобы на вас появилась еще одна рана. Тело само среагировало. Глядя, как идеальные брови Си Джуна болезненно искривились, Са Юль замялась, а затем продолжила: — Сонбэ, я в порядке. Мне даже не особ… — Для меня совершенно неважно, насколько тебе больно или не больно. — … Его голос звучал так, словно его душили. — Как бы там ни было, у тебя останется шрам. От этих слов, произнесенных низким голосом сквозь стиснутые зубы, Са Юль вздохнула и ответила: — Ну, раз кожа порвалась и ее зашивали, то, естественно… — Естественно? — … Взгляд, прикованный к Са Юль, исказился, словно ему причиняли невыносимую боль. Глядя в его покрасневшие глаза, Са Юль непроизвольно сжала пальцы. — Са Юль-а. Что в этом естественного. — … — Ты не должна была через это проходить. — … — Эта рана с самого начала предназначалась мне. — Сонбэ, как вы можете так… — Рана, которую должен был получить я, досталась тебе, как это… Его голос, который начал слегка дрожать, в конце концов оборвался, словно он поперхнулся. Она поняла, что это были слезы, застрявшие комом в горле. — …Как это может быть естественным. Си Джун, словно сломавшись, наклонился над кушеткой и коснулся белых бинтов, обмотанных вокруг руки Са Юль. — Сон… — Я был… слишком самонадеян. Эти слова прозвучали так, словно он говорил, что им вообще не следовало сближаться, и у Са Юль упало сердце. Она торопливо потянулась к Си Джуну. — Сонбэ. Что это значит? — … Си Джун медленно поднял голову. Его глаза были красными от слез. Молча глядя на Са Юль, он на мгновение закрыл глаза большой ладонью, словно пытаясь успокоиться, а затем убрал руку. Его кадык сильно дернулся. — …Прости меня. — Я правда в порядке, сонбэ. — Прости меня. Словно кто-то запустил руку ей в грудь и с силой сжал сердце. Психическая болезнь его матери, физическое и эмоциональное насилие, с которым он жил, и то, что Са Юль случайно попала под этот удар. Разве Си Джун хотел всего этого? — Прости меня… Почему он, неся всю эту тяжесть на своих плечах в одиночку, просит прощения до такой степени… На глаза мгновенно навернулись слезы. Са Юль инстинктивно потянулась к Си Джуну, схватила его за белую футболку, притянула к себе и крепко обняла за плечи. Всё это произошло в одно мгновение. Тело Си Джуна, оказавшегося в ее объятиях, вздрогнуло и напряглось. Обвив руками его шею и прижав еще ближе, Са Юль замотала головой. — Не хочу. — … — Я не приму извинения. — … — Это не ваша вина, сонбэ. Руки Си Джуна, которые неловко застыли в воздухе, наконец медленно опустились, и его крепкие, длинные руки обвили талию Са Юль. От него исходил невероятный жар. — Чем ближе ты ко мне, тем больше мне кажется, что моя неудача заражает и тебя… — Если вы собираетесь говорить такие вещи, то лучше вообще молчите. — … — Я сделала это, потому что не хотела, чтобы вы пострадали. — … — Если вы целы, значит, всё хорошо. Так что просто ничего не говорите. И не извиняйтесь. Хватка рук, обнимающих ее тонкую талию, стала еще крепче. Плотно сжав дрожащую челюсть, Си Джун глубоко уткнулся лбом в плечо Са Юль. Хоть она и могла выдержать этот вес, он казался ей невыносимо тяжелым. Наверное, потому, что в нем сплелась вся тяжесть неподъемного бремени, которое он нес в свои девятнадцать лет. Какое-то время они просто обнимали друг друга, не говоря ни слова. Но этого было более чем достаточно. ---------- Том 1 Глава 30 Во время учебного семестра время тянулось так мучительно медленно, но летние каникулы пролетели со скоростью стрелы. Рана на ладони, которую пришлось зашивать, со временем зажила, и бинты больше не требовались. Правда, пришлось немного попотеть, объясняя отцу, что она неудачно упала с велосипеда. Сидя на скамейке на школьном дворе, Са Юль заучивала слова из карточек и оглядывала пейзаж, в котором уже едва уловимо читались признаки осени. Всё вокруг, еще недавно утопавшее в зелени, начало понемногу покрываться пестрыми пятнами. Как и у всего на свете есть конец, так и с летом, которое казалось бесконечным, пришла пора прощаться. Времена года так легко сменяют друг друга. Отрешенно думая об этом, Са Юль, словно о чем-то вспомнив, достала телефон. Открыв мессенджер и зайдя в чат с Си Джуном, она разочарованно вздохнула. Сообщения, которые Са Юль отправляла ему все выходные и вплоть до сегодняшнего дня, так и висели непрочитанными. Более того, время близилось к обеду, а она так и не увидела в школе даже краешка его волос. Наверное, ничего страшного, — пыталась она себя успокоить, но воспоминания о том, как он внезапно пропал со связи в начале летних каникул, осколками впивались в мозг. Неужели опять что-то слу… Не успела она погрузиться в негативные мысли, как к ней с суетливым видом подбежала Хи Су. — Эй! Эй! Эй! Хан Са Юль! Она звала ее так, словно задыхалась, и это явно не предвещало ничего хорошего. — Эй, что случилось… Почему ты так… — Си Джун-сонбэ так и не объявился? Сообщения не читал? — Нет, пока. Думала сходить к нему в класс проверить… Тяжело дыша после бега, Хи Су, еле переводя дух, замахала руками. — Говорят, сонбэ в школу не пришел. Са Юль замерла. Холодок пробежал по кончикам пальцев. — Почему? — Не знаю. Ли Хи Вон тоже постоянно ему звонит, но он не берет трубку. — … — Ты вообще ничего не слышала? Са Юль с серьезным лицом покачала головой. — Сходи к нему домой после уроков. У меня у самой от всего этого какое-то странное предчувствие. Са Юль снова открыла отправленные ему сообщения. [Я уже иду в школу (Эмодзи)] [Сонбэ, вы в школе? Я вас сегодня не видела] [Си Джун-сонбэ (Эмодзи)] Цифра рядом с сообщениями так и не исчезла — он их всё еще не прочитал. Как только закончился классный час, она сразу же направилась к дому Си Джуна. Глядя на окно чата, где сообщения по-прежнему оставались непрочитанными, она чувствовала лишь нарастающую тревогу. Са Юль снова набрала его номер. — Абонент временно недоступен… Как и следовало ожидать, телефон был выключен. С замирающим сердцем она вошла на территорию жилого комплекса; в груди колотилось так, словно сердце вот-вот разорвется. Она злилась на него за то, что он весь день не выходил на связь, но тревога была сильнее. Даже нажимая кнопку вызова на домофоне, ее рука предательски дрожала. — Ху-у-ух… Са Юль с трудом взяла себя в руки. Время ожидания ответа после вызова казалось вечностью. Когда стук собственного сердца в ушах стал оглушительным, дверь подъезда наконец открылась. Как только лифт прибыл на этаж Си Джуна, Са Юль пулей выскочила из него и сразу же нажала на звонок у двери. Едва из домофона послышался тихий статический шум включившегося микрофона, Са Юль радостно заговорила: — Сонбэ? Си Джун-сонбэ. Это я! Но по ту сторону интеркома долгое время никто не отвечал. Слышался лишь тихий белый шум. — Сонбэ? Это Са Юль… [Са Юль-ян?] Услышав голос по ту сторону домофона, Са Юль окаменела. Тот, кто ее поприветствовал, был вовсе не Си Джун. *** Она бежала не помня себя. Со слезами, застилающими светлые глаза, задыхаясь так, что не хватало воздуха, она бежала к главному проспекту, не замечая усталости. Слезы сорвались с ресниц и покатились по щекам. Сквозь размытое зрение она поймала такси. Взмах руки был отчаянным. Кончики пальцев неконтролируемо дрожали. Госпожа Ким, одетая в черное платье, встретила Са Юль с опухшими от слез глазами. Увидев на ней школьную форму, она пробормотала севшим голосом, словно разговаривая сама с собой: «Видимо, вам не сообщили». «С-Си Джун-сонбэ… Где сонбэ? Он не пришел в школу и не выходит на связь…» При этих словах лицо госпожи Ким исказилось от плача. «Молодой господин сейчас в похоронном зале…» Услышав это, Са Юль замерла, и телефон безвольно выпал из ее рук. Экран разбился вдребезги, но Са Юль казалось, что ее сознание разлетается на еще более мелкие осколки. «Что…?» Осев на пол, словно у нее подкосились ноги, госпожа Ким вдруг зарыдала в голос. «Ох боже. Бедный наш молодой господин, что же теперь делать…» «П-подождите… Чьи… чьи это похороны…» Она еще даже не услышала имя, но на глаза уже навернулись слезы. Госпожа Ким, глядя снизу вверх на покрасневшие глаза Са Юль и роняя крупные, как горошины, слезы, с трудом произнесла: «Госпожа… Госпожа всё-таки…» «Ах…» Са Юль непроизвольно прижала руку ко рту. Госпожа Ким, которая пришла в квартиру Си Джуна забрать те немногие вещи, что там оставались, несмотря на свое растерянное состояние, всё же всучила Са Юль визитку с адресом похоронного зала. Са Юль взяла ее дрожащей рукой, и в этот момент на бумагу капнула слеза. Только тогда Са Юль поняла, что плачет. *** Всю дорогу в такси она рыдала навзрыд. Она не могла перестать беспокоиться о Си Джуне. Покрывая свое тело ранами, Си Джун защищал жизнь матери — той самой женщины, которую называл «той женщиной». Он говорил, что в их любви-ненависти ненависти осталось куда больше, но она видела, что он всё равно не мог ее бросить, и от осознания того, насколько глубоки были его чувства, ей было бесконечно жаль его. Лицо Си Джуна, чья улыбка всегда казалась призрачной, словно дым, готовый вот-вот рассеяться, не выходило у нее из головы. Водитель такси не решался заговорить с рыдающей девушкой и лишь молча протянул ей салфетки. Раз уж пунктом назначения был похоронный зал, он, видимо, догадался, что она оплакивает чью-то потерю. Когда пачка салфеток была почти пуста, они наконец приехали. Ноги заплетались. Растирая глаза, затуманенные слезами, Са Юль остановилась перед залом, номер которого был указан на визитке. Имя девятнадцатилетнего Си Джуна, которое на его бейджике всегда казалось таким светлым и полным жизни, теперь значилось в графе «Главный скорбящий». Эти три слога выглядели настолько тяжелыми, что казалось, ее сердце просто рухнуло вниз. Си Джун сидел в правом углу спиной ко входу. Его всегда безупречная, прямая осанка оставалась такой же идеальной даже здесь, в похоронном зале. И это делало Са Юль еще больнее. Там, куда смотрел Си Джун, с портрета улыбалась совершенно незнакомая женщина. Ее лицо было невероятно красивым — на нем не было ни следа той изможденности и пустоты. Глядя на это лицо, которое до боли походило на Си Джуна, Са Юль проглотила подступающие рыдания. — Сонбэ… Плечи Си Джуна, сидевшего к ней спиной, вздрогнули, как только он услышал ее голос. Идеальная осанка, словно по волшебству, слегка надломилась. Си Джун не обернулся. Подбежав к нему в один миг, Са Юль обняла его мелко дрожащие плечи, вложив в это объятие всю свою душу. В его тяжелом дыхании, которое он пытался подавить, слышались сдавленные слезы. — Сонбэ… Слезы Са Юль впитались в спину Си Джуна. Его прямая спина постепенно ссутулилась, и, находясь в ее объятиях, Си Джун бессильно рухнул вперед. Видя, что он даже не может позволить себе заплакать в голос, у нее разрывалось сердце. — Это я… Этот хриплый, до неузнаваемости севший голос пугал. От этих слов, которые он выдавил из себя с таким трудом, ее сердце словно разбилось на осколки. — Это я ее убил. Из-за меня… Са Юль, рыдая, замотала головой. Она потянулась вперед и закрыла ему рот рукой. С трудом проглотив дрожащий вздох, Си Джун накрыл своей рукой руку Са Юль, лежащую на его губах. — Это не из-за вас, сонбэ… Даже не зная всех обстоятельств, она чувствовала, что должна сказать именно это. Ей было невыносимо жаль его тело, которое мелко дрожало, как осенний лист. — Сонбэ, вам же всего девятнадцать… Мы же еще совсем дети. — … — Не пытайтесь взвалить это на себя. Что бы это ни было… Слова, произнесенные сквозь всхлипывания и полные боли за него, проникли прямо в сердце Си Джуна. Глядя пустым, расфокусированным взглядом на траурный портрет, Си Джун прошептал севшим голосом: — …Я. — … — Каждый раз, когда люди подходили ко мне с симпатией… — … — Каждый раз, когда они рассыпа́лись в комплиментах моему лицу. — … — Мысль о том, что всё, что они во мне видят, — это осколки людей, которых я ненавижу больше всего на свете… была настолько омерзительна, что… — … — Мне хотелось вырезать это лицо. Тяжесть этих слов заставила Са Юль задохнуться. Наверное, это было то самое бремя, с которым Си Джун жил всю свою жизнь. Не найдя слов утешения, которые могли бы помочь, Са Юль просто прижалась к его спине и зарыдала. Лицо на портрете, искаженное дымом от благовоний, казалось, тоже плакало. Какое-то время в траурном зале сливались воедино два горьких плача. И никто из присутствующих не осмеливался их успокоить. Говорят, точную причину болей роста установить невозможно. Кто-то утверждает, что это боль от того, что растущие кости раздражают нервы надкостницы; другие говорят, что это происходит из-за того, что кости растут быстрее мышц, вызывая в них напряжение. Если так, то эта душераздирающая боль, которую они испытывают сейчас, — это тоже разновидность болей роста? Разум не поспевает за взрослением тела, а груз на плечах слишком велик для ног, которые еще недостаточно окрепли, чтобы сделать шаг. Если всё это — боли роста, которые Си Джун должен пережить в свои несовершеннолетние годы, то Са Юль была готова разделить с ним эту боль до последней капли. *** В похоронном зале было до жуткого малолюдно. Больше половины из тех немногих, кто приходил и уходил, были работниками, нанятыми для помощи, отчего становилось даже как-то неловко, но Си Джуну, казалось, было всё равно. Видимо, от усталости его белая рубашка, которую он всегда застегивал на все пуговицы, была расстегнута на пару верхних пуговиц. Глаза, видневшиеся из-под растрепанных волос, казались настолько пустыми, что сердце Са Юль то и дело ухало вниз. Поэтому, несмотря на уговоры Си Джуна пойти домой, Са Юль просто не могла уйти. Ей казалось, что если ее, его единственной опоры, здесь не будет, он окончательно сломается, поэтому она осталась до самого конца. Она подавала суп, рис и закуски редким гостям, постоянно находилась рядом с Си Джуном, чтобы он ни на секунду не оставался один, и время от времени заговаривала с ним. — Сонбэ. Вы хоть немного поспали? — Всё нормально. Это означало «не спал». А точнее — «не мог уснуть». Только она открыла рот, чтобы с болью в голосе попросить его хотя бы закрыть глаза, как Си Джун снова слабо улыбнулся и положил руку ей на макушку. — Я привык не спать. Са Юль уже собиралась расспросить его об этой многозначительной фразе, как вдруг в зал вошла незнакомая женщина в сопровождении нескольких мужчин в костюмах. Женщина, одетая в черный бархатный костюм-двойку, производила завораживающее, но ледяное впечатление. Возраст по ее лицу определить было невозможно, а от ее странной харизмы исходила подавляющая аура. Взяв у своего сопровождающего толстый белый конверт, она опустила его в ящик для пожертвований и размашисто расписалась в гостевой книге. Затем она лишь мельком подняла глаза и посмотрела в ту сторону, где стояли Са Юль и Си Джун. Положив благовония и дважды поклонившись портрету, женщина подошла к Си Джуну и ответила ему взаимным поклоном. Са Юль, сделав вид, что кланяется, наблюдала за этой сценой в напряженной атмосфере, когда внезапные, немыслимые слова, слетевшие с губ женщины, протянувшей Си Джуну руку для рукопожатия, заставили Са Юль окаменеть. — Наконец-то она сдохла, как ты и хотел. — … Ее ровный, лишенный улыбки голос был полон высокомерия, но в нем не было ни капли тепла. Ледяной взгляд женщины скользнул по застывшей в шоке Са Юль. — Раз уж она пришла сюда, значит, отношения у вас не просто приятельские. Кроме нее, кто-нибудь еще знает об этой женщине? — …Ха. Это был смешок, похожий на выдох. Си Джун, нервно потерев слегка искривившийся уголок глаза, встал перед Са Юль, заслоняя ее собой. Бровь женщины медленно поползла вверх. — Не думаю, что похоронный зал — подходящее место для таких разговоров. — А что мне тогда, поубиваться и порыдать над ней? — Это уже вам решать. Но раз уж вы отдали дань вежливости, то прошу вас удалиться. Услышав ледяной, незнакомый голос Си Джуна, Са Юль посмотрела на его затылок так, словно видела его впервые. — Эй, школьница, там, сзади. Женщина слегка приподняла подбородок, обращаясь к Са Юль. Способ обращения был не самым приятным, поэтому Са Юль молча уставилась на нее, ничего не ответив. — Следи за своим языком. Не вздумай где-нибудь болтать об этой женщине. — … — Что живая, что теперь, заколоченная в гробу — вечно от нее одни проблемы. Что за бред она несет. — Мне и так было тошно сюда тащиться, так что не создавай мне лишней головной боли. Ты меня поняла? Слушая всё это… лицо Са Юль всё больше мрачнело. Си Джун, стоявший со сжатыми кулаками, уже открыл рот, чтобы что-то сказать этой женщине, но Са Юль опередила его и презрительно усмехнулась. ---------- Том 1 Глава 31 Острый взгляд женщины метнулся к Са Юль. Судя по тому, что она пришла сюда, они с Си Джуном были как-то тесно связаны, но, даже несмотря на это, Са Юль не собиралась терпеть такое откровенное хамство. — Эй. Ты что, сейчас усмехнулась? Гладкие губы женщины изогнулись в кривой ухмылке. — Да. От нелепости. — Что? — Думаю, стоило ли приходить в похоронный зал, чтобы наговорить таких гадостей. Женщина с любопытством уставилась на Са Юль. Ее взгляд пронизывал насквозь, но Са Юль не стушевалась и продолжила: — Это неуважение к покойной, и вообще, я не хотела портить настроение, поэтому собиралась просто молча выслушать. — Терпеть? Услышав слова Са Юль, женщина нахмурилась и переспросила: — Да. Но вы ведете себя так беспардонно. На слова Са Юль, произнесенные спокойным голосом без единого повышения тона, женщина неверяще рассмеялась. — Она что, сейчас назвала меня беспардонной? Она обратилась к стоящему рядом сопровождающему, словно ища поддержки, и тот в панике поспешно поклонился. Нахмурившись, Са Юль, не сдавая позиций, уставилась на женщину и продолжила: — Не знаю уж, какие там у вас были отношения при жизни, но похоронный зал — это место, где провожают в последний путь и желают покоя, а не место для грязных ругательств. — … — Судя по вашему виду, вы человек не бедный и образованный. — Что, ты, что ты сейчас… — Если вы отдали дань вежливости, то, пожалуйста, тихо уходите. Как подобает культурному человеку. Слушая, как Са Юль, не отводя взгляда, четко и ясно выговаривает всё, что думает, женщина посмотрела на нее с выражением крайнего недоумения, а затем перевела взгляд на Си Джуна, который, кажется, был удивлен не меньше. — Какая дерзкая малолетка. Женщина пристально посмотрела на Са Юль, а затем издала смешок, лишенный всякого смысла. — Уж в чем-чем, а в стервозности вы друг другу не уступаете. Эти слова предназначались Си Джуну. — И надо же, нашлась та, кто заступается за тебя. Са Юль уже собиралась сказать что-то еще, когда Си Джун протянул руку и крепко сжал ее ладонь. — … Он устало потер глаза рукой. — А теперь уходите. — Как закончатся похороны, я свяжусь с тобой. Пришлю еще несколько людей в помощь, так что заканчивай со всем этим максимально чисто. «Заканчивай». Звучало так сухо и по-деловому, словно речь шла об уборке мусора. Си Джун ничего не ответил. Женщина тоже, словно привыкнув к этому, больше не проронила ни слова и надменно вышла из зала. Са Юль, всё еще не веря своим ушам, фыркнула и обратилась к Си Джуну: — Сонбэ, что это вообще за человек? Как она может говорить такие ужасные вещи? Посмотрев на нее с понимающим видом, Си Джун тихо прошептал: — Она всегда так себя ведет. Со всеми и во всем. — Вы в порядке? — Ага. Потому что ты за меня заступилась. Си Джун тихо рассмеялся и ласково взъерошил волосы Са Юль. — А. Беда. Кажется, я снова влюбился. Только увидев, что он наконец-то немного улыбается, Са Юль тоже улыбнулась в ответ. Запах недавно зажженных благовоний почему-то казался невыносимо грустным. *** В день выноса тела она пропустила школу. Для Са Юль, которая с первого класса начальной школы и до старших классов ни разу не пропустила ни дня, это было событием беспрецедентным и шокирующим. Она просто выключила телефон, разрывающийся от уведомлений, бросила его в рюкзак и осталась рядом с Си Джуном. Си Джун ни о чем ее не спрашивал, хотя она ни на шаг от него не отходила. Словно ее присутствие было для него сейчас единственным спасением. Всю дорогу в катафалке Си Джун сидел с закрытыми глазами, тихонько прислонившись к плечу Са Юль, а она, держа его за руку в белой перчатке, мягко похлопывала его. Вместо бесконечных слов утешения: «Всё будет хорошо, всё в порядке». Даже когда в крематории останки покойной превратились в белый пепел и были помещены в урну, Си Джун оставался спокойным и не проронил ни слезинки. И всё же Са Юль видела их. Слезы, беззвучно текущие под его лицом, покрытым тонким, как бумага, слоем льда. Поэтому, наверное, Са Юль плакала даже больше, чем сам Си Джун. Ей было невыносимо жаль этого израненного мальчика из прошлого, который даже в самый последний момент не мог позволить себе свободно поплакать. Пока Са Юль тихо плакала, Си Джун то крепко сжимал ее руку, то отпускал ее, словно не зная, что делать… Он всё время вел себя как человек, потерявший ориентиры. Словно не мог справиться со сложными, путаными эмоциями, бушевавшими где-то глубоко внутри. И, словно пытаясь разбавить эту боль водой, Са Юль беспрерывно, тихо плакала. Так долго, как только могла. *** Прошла неделя. Она думала, что после похорон Си Джун вернется в школу, но, словно насмехаясь над ее ожиданиями, он так и не появился. За время его отсутствия ничего не изменилось, кроме пустоты на его месте. Са Юль, как всегда, сосредоточилась на учебе, иногда собиралась с Хи Су и другими подругами, чтобы поболтать и посмеяться, и проводила довольно приятное время. Иногда она одна заходила в зал игровых автоматов. Но играть одной без Си Джуна было совершенно неинтересно. Каждый раз, когда она видела пустой автомат, на котором обычно лежали его монетки, в груди начинало странно ныть. Сталкиваясь с пейзажами уходящего лета, Са Юль казалось, что осколки Си Джуна стираются вместе с ними, поэтому она старалась вообще не смотреть по сторонам. В один из таких дней, когда казалось, что это бесконечное ожидание никогда не закончится, она наконец-то услышала новости о Си Джуне. Спустя целых десять дней. И это произошло далеко не самым приятным образом, снова больно ранив сердце Са Юль. — Эй! Вы слышали? Хён Си Джун-сонбэ уходит из школы! Жесть! — Чего? Внезапно? В третьем классе? — Говорят, он уезжает в Америку! Только что подслушала. — А? Он в школе? Пойдем посмотрим. Охренеть. — Нет, нет. Сонбэ не пришел. Там какие-то люди в костюмах были в учительской, и охрана, так что ничего не разглядеть. — Да что вообще происходит… — Эй. Эй. Кто-то краем глаза видел, и говорят, человек в учительской был точь-в-точь Хён Вон Джон! — А? Охренеть? Председатель YK Group Хён Вон Джон? — Да. Вы же помните, Си Джун-сонбэ явно не бедствовал, но никто ничего не знал о его семье. А в средней школе ходили слухи, что он племянник председателя YK. Значит, это правда? — Да ну, бред. Как семья такого уровня могла оставаться в секрете всё это время? Видимо, заметив Са Юль, они попытались говорить тише, но она всё прекрасно слышала. Пальцы Са Юль, сжимавшие механический карандаш, побелели и напряглись так сильно, что начали дрожать. Хён Ук, сидевший за партой впереди, обеспокоенно обернулся к ней. — Эй, Хан Са Юль. Ты… в порядке? — … Она не слышала ни голоса Хён Ука, ни саркастичного бормотания Чо Су Хён: «И стоило так носиться с этим». Отрешенно сидящая Са Юль метнула взгляд на шепчущихся девочек. — Так когда он уезжает в Америку? — Не знаю. Наверное, сегодня соберет все вещи и начнет готовиться к вылету. Точно говорят, богатые детки… Эм… Шепот мгновенно стих. Почувствовав на себе шокированный взгляд Са Юль, одна из девочек неловко улыбнулась и замолчала. — А, нет, просто… Девчонка, которая ходила в учительскую, что-то там услышала, вот я и… В глазах защипало. Са Юль с трудом разомкнула губы: — Говорят, сегодня пакует вещи? — А? Д-да. Эй, а ты что, правда ничего от него не слышала… Скрип. Са Юль, словно призрак с пустым лицом, медленно поднялась со стула. Это невозможно. Вот так внезапно? Без единого слова? Сама того не осознавая, она начала плакать, и слезы закапали на блузку школьной формы. Са Юль в безумной спешке выбежала из класса. Шум голосов казался приглушенным, словно она находилась на дне бассейна. Ее шатающиеся шаги становились всё быстрее. — А? Эй. Хан Са Юль, ты куда… Эй! Хи Су, которая, видимо, как раз шла к ней с обеспокоенным лицом из соседнего класса, схватила пробегающую мимо Са Юль. — Эй. Ты куда. Слышала про Си Джун-сонбэ? Увидев слезы, скопившиеся в светло-карих глазах Са Юль, Хи Су вздрогнула и ослабила хватку. — Эй, ты почему плачешь… А? Неужели он правда тебе ничего не сказал… Эй! Эй! Куда она!? Са Юль вырвала руку и побежала. Она бежала, размазывая слезы, чтобы хоть немного прояснить затуманенное зрение, но это не помогало. Слезы тут же застилали глаза снова. Глотая рыдания, Са Юль набрала номер Си Джуна. Но холодный голос автоответчика, смешивающийся со звуком ее бегущих шагов, был безжалостным. — Набранный вами номер не существует. Пожалуйста, проверьте и… Она сама не понимала, как может так быстро бежать на подкашивающихся ногах. В первый и последний раз Са Юль сбежала из школы еще до окончания уроков. Даже на бегу она отчетливо слышала, как оглушительный стрекот цикад, царивший в самый разгар лета, постепенно стихает. Это звучало так, словно само время стиралось в памяти, поэтому она бежала, мысленно зовя Си Джуна по имени. Она и представить не могла, что за такое короткое лето можно так безнадежно влюбиться в кого-то, и что его отсутствие оставит такую глубокую рану. Даже не пытаясь отдышаться, Са Юль добежала до жилого комплекса Си Джуна и остановилась. Она была вся в поту. Во рту чувствовался привкус крови. — Ха-а… Ха… Хс-с… Прерывистое дыхание быстро перешло в сдавленные рыдания. — А-аджосси. Здравствуйте. Я приходила рань… — А? Узнав Са Юль, охранник слегка поправил очки и с недоумением спросил: — Разве ты не должна быть в школе? Как ты здесь… — Извините. Я бы хотела зайти в ту квартиру, о которой говорила в прошлый раз… Понимаете, этот сонбэ должен был прийти в школу, но не пришел… Охранник терпеливо слушал ее сбивчивую, перемежающуюся всхлипываниями речь, а затем в недоумении склонил голову набок. — А, так ты пришла, потому что он в школу не пришел. — Да, то есть… — Ох. Но что же делать. Если ты про того красивого парня, то он уже давно съехал. В этот момент Са Юль потеряла дар речи. Между ней и охранником повисла тишина. — …Что? Это был ответ, который безжалостно разбил вдребезги ее последнюю надежду. Звуки в ушах на мгновение пропали, а затем снова стали отчетливыми. От легкого головокружения Са Юль пошатнулась, и перепуганный охранник подбежал, чтобы поддержать ее. — Ой, боже, что с тобой! Ты в порядке?! — Когда… когда он съехал? И почему… ничего не сказав, так внезапно… — Э-э, ну, не плачь, давай сначала успокоимся. Эм… Ты его девушка? Придя в себя с его помощью, Са Юль даже не подумала ответить на вопрос и лишь рассеянно поклонилась в знак благодарности. — Эх, не знаю, что там у вас стряслось, но я как раз дежурил, когда он съезжал. И, если подумать, он говорил, что к нему может зайти одна студентка. Наверное, это ты. — Я… он говорил, что я приду? — Ага. И что-то еще сказал… А, точно, точно. Сказал, что оставил в почтовом ящике кое-что, и просил, если придешь, разрешить тебе проверить. — А… — Я могу открыть дверь в лобби, но ты только проверишь ящик и сразу выйдешь, поняла? — Я не знаю, что там, но можно мне посмотреть прямо сейчас? Обида и отчаяние смешались воедино. В этот момент телефон Са Юль завибрировал. Она поспешно взглянула на экран, но это был звонок от классного руководителя. Посмотрев на него секунду, Са Юль просто перевела телефон в беззвучный режим. Как только охранник открыл дверь в лобби, Са Юль бросилась к почтовым ящикам. Лихорадочно вытирая слезы, она медленно шла вдоль рядов, ища номер квартиры Си Джуна. 2004… 2005… 2006… И наконец, 2008. Квартира Си Джуна. Из щели почтового ящика № 2008 виднелся уголок белой бумаги. Дрожащими руками Са Юль потянула за него. — Ах! Дзынь. Дзынь. Из почтового ящика, не дав ей и шанса среагировать, градом посыпались конфеты. Оцепенев, Са Юль смотрела на гору осколков воспоминаний, усыпавших ее ноги. И в голове промелькнул один день. Чистая белая летняя рубашка, легкий запах мыла, сладкий аромат ванильных конфет, шум зала игровых автоматов, старый календарь на стене и конфеты, сыплющиеся в ее ладонь. И… «Ешь каждый раз, когда захочется плакать». Этот голос. Слезы брызнули из глаз. Кое-как протерев затуманившиеся глаза, Са Юль подняла с горы конфет белый конверт и белый бейджик Си Джуна, лежавший рядом. На лицевой стороне гладкого белого конверта не было ни слова. Как только она перевернула его, три аккуратно написанных буквы в нижнем правом углу больно резанули по глазам. Хан Са Юль Она долго смотрела на него в оцепенении, а открыв, нашла то, что и предполагала. С шуршанием вытащив содержимое и развернув его, Са Юль почувствовала, как сердце снова ухнуло вниз. Любовь под толщей воды То самое стихотворение. Страница с трогательным и нежным признанием в любви, которую она видела в комнате Си Джуна, была аккуратно вырвана из книги и сложена в конверт. — … Из-за затуманенного слезами зрения буквы расплывались. К ногам Са Юль упал небольшой клочок бумаги. Вытерев глаза, она развернула его. Даже то, что я забираю с собой сейчас, слишком тяжело, поэтому эти чувства я оставлю здесь. Прости, что не смог забрать их с собой. И три слова, написанные в правом нижнем углу вырванной страницы: Ты мне нравишься Главной героиней стихотворения о любви, которое читал Си Джун, с самого начала и до конца была Са Юль. Перед глазами снова всё поплыло. На записку упала капля слезы. Пластиковый бейджик, который она крепко сжимала в руке, казался невероятно тяжелым. Как будто Си Джун навсегда оставил Са Юль свои девятнадцать лет. Сжимая его бейдж, она долго стояла на месте и плакала. Это был день, когда закончилось лето и началась осень. ---------- Том 1 Глава 32 Дополнительная история. Си Джун Для меня слово «лето» всегда ассоциировалось с мерзким парником, удушающим своей температурой и липкой влажностью. Я и подумать не мог, что это душное, противное время года может когда-нибудь мне понравиться… С какого-то момента я начал так думать, а потом вдруг осознал. В конце каждого пейзажа этого времени года, в каждое его мгновение, в итоге была ты. *** — Си Джун-а. Твое имя придумал папа. Кажется, мне было лет пять. Та женщина произнесла эти слова с редкой для нее, светлой улыбкой. Присутствие человека, называемого отцом, лица которого я ни разу в жизни не видел, не имело для меня особого значения, поэтому я, кажется, просто тупо смотрел на нее в ответ. Эта женщина в прошлом была весьма востребованной хостес. В элитных заведениях, пороги которых обивали высокопоставленные лица, она выделялась своей красотой. О ней говорили, что, в отличие от типичных девиц из бара, она обладает достоинством и редким умом. Эти похвалы и привлекли внимание моего отца — Хён Вон Джона. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, насколько нелепым и полным противоречий был этот «комплимент». Но, видимо, для нее в то время тоже было настоящей пыткой лебезить перед пузатыми, лысеющими стариками, чьим единственным достоинством были деньги и которые только и знали, что болтать об акциях и ценах на квартиры в Каннаме. В отличие от этих стариков, источавших запах старости, Хён Вон Джон обладал точеным, привлекательным лицом и мастерски умел подать себя как истинного джентльмена. Должно быть, он стал для нее кем-то свежим и особенным. Мужчины, ослепленные жаждой завоевания и вожделением к женщине, обычно становятся величайшими ораторами в мире. Шепча сладкие слова и задаривая дорогими подарками, Хён Вон Джон искусно очаровал эту женщину и брал ее, когда ему вздумается. Говорят, она была безмерно рада такому вниманию. Ведь это позволило ей вырваться от мерзких, вонючих клиентов, и в дальнейшем она принимала вызовы только от него. Разве мужик не наплетет что угодно, чтобы заполучить тело? Женщина, знавшая этот факт лучше других, с радостью внимала сладким речам Хён Вон Джона, вероятно, потому, что ей было вполне по душе наслаждаться этими привилегиями. К тому времени, когда она поняла, что у нее задержка, я уже несколько месяцев жил в ее утробе. Мужчина, который до того момента успешно играл роль величайшего в мире романтика, говорят, искренне обрадовался, узнав, что у нее в животе растет сын. Он клялся и божился, что обязательно заберет меня и сделает своим наследником, а женщина, которая вела себя как непроходимая дура только рядом с ним, приняла эти слова за железную клятву. Однако за те пять лет, что прошли с моего рождения, Хён Вон Джон ни разу ее не навестил. Единственным, что исправно навещало ее раз в месяц, были деньги Хён Вон Джона, поступающие на ее банковский счет. — Твой папа просто очень занят, Си Джун-а. Естественно, женщина потеряла работу. В дорогой квартире, которую ей снял Хён Вон Джон, она каждый день проверяла баланс счета, на котором копились его деньги, и медленно увядала, словно цветок в вазе с отрезанными корнями. Он отправлял своих людей, чтобы устроить меня в лучший детский сад в округе, а на дни рождения присылал дорогие подарки, о которых мечтал бы любой мальчишка моего возраста. Я до сих пор не понимаю, какими мотивами он руководствовался, но, так или иначе, он продолжал играть эту нелепую роль отца, просто ни разу не показавшись нам на глаза. Чем сильнее становилась ее внутренняя пустота, тем более извращенные формы она принимала. Стоило только объявить о собрании родителей в детском саду, как эта женщина наряжалась роскошнее всех и шла показывать себя людям. По мере того как дом заполнялся вещами для ее украшения, деньги, которые присылал Хён Вон Джон, стремительно таяли. — Вы видели мать того мальчика, Хён Си Джуна? Это платье, эта сумка… Вы хоть представляете, сколько они стоят… — Но ходят слухи, что у него нет отца. И женщина выглядит совсем молодой… — Откуда же тогда у нее такие деньги? — Я слышала, она содержанка какого-то богатого чеболя. Поэтому никто и не знает, кто отец… Сидя на качелях на детской площадке с безразличным лицом, я впитывал каждое их слово. То ли они думали, что я еще ребенок и ничего не пойму, то ли знали, что я всё слышу, но из зависти к ее роскоши и красоте направляли свои ядовитые стрелы на меня. Как бы там ни было, я научился притворяться, что ничего не слышу, еще до того, как пошел в начальную школу. В тот день женщина почему-то сильно опаздывала, чтобы забрать меня. Делать было нечего, и я один пошел домой, когда в животе заурчало, как гром. Дома меня ждал накрытый домработницей стол, но, скорее всего, есть я буду снова в одиночестве. Женщина имела привычку пропускать приемы пищи. По пути домой, в кафе перед жилым комплексом, я увидел, как эта женщина сидит напротив кого-то. Ее лицо было смертельно бледным от шока. Она дрожала всем телом, глядя на собеседницу, которая выглядела немного старше нее. Это была законная жена Хён Вон Джона — Мун Гён Хе. — Ма… Слово, которым я хотел окликнуть эту женщину, застряло в горле. Откуда у человека, который всё время выглядел изможденным, как засохший цветок, взялось столько сил? Резко вскочив, женщина смахнула со стола всё, что на нем стояло, и начала грубо кричать. Я застыл, безучастно глядя на это незнакомое лицо, а Мун Гён Хе, не дрогнув ни единым мускулом, досмотрела истерику этой женщины, после чего встала и, не оглядываясь, надменно вышла из кафе. Мун Гён Хе пристально посмотрела на меня — маленького мальчика, безучастно стоявшего перед кафе, — и резко, насмешливо фыркнула. — С первого взгляда всё понятно. Значит, ты и есть то семя, которое этот человек наплодил с той девкой. В ее словах не было ничего приятного, но голос Мун Гён Хе звучал в высшей степени достойно. С элегантной высокой прической, одетая в темно-синий костюм, Мун Гён Хе посмотрела на меня сверху вниз и вложила мне в руку белый конверт с пятнами от пролитого кофе. — Бери. И что за гордость взыграла у этой женщины, называющей себя твоей матерью, когда у нее на руках такой ребенок. Цк. — … Пятна на белом конверте, оказавшемся в моих руках, почему-то казались похожими на раны. Смотреть на них было странно, поэтому я вернул его Мун Гён Хе. — Мама говорила ничего не брать у незнакомых людей. Мун Гён Хе, пораженно усмехнувшись, забрала его обратно. Ее губы, накрашенные красной помадой, плавно изогнулись в улыбке. Она наклонилась ко мне и прошептала: — Твой папа не придет. Кажется, твоя мама всё еще не может принять этот факт. — … — Ты-то сын, от тебя есть польза, так что председатель Хён скоро снова за тобой придет, но вот твоя мама — больше не нужна. — … — Тебя хоть в дети-актеры отдавай. Такое ангельски красивое личико. Впрочем, кроме этого, от матери тебе больше и унаследовать нечего. Она произносила всё это с изящной улыбкой на лице, поэтому я только потом понял, что это было оскорблением в адрес той женщины. Словно она говорила о сломанной вещи, которую бессмысленно нести в ремонт, потому что она стала совершенно бесполезной… Следуя за сопровождающим, который появился, чтобы нести ее крошечную сумочку, словно это был тяжкий груз, Мун Гён Хе удалилась такой же элегантной походкой, как и появилась. Я сиротливо стоял на улице и долго смотрел на эту женщину, которая рухнула на стул в кафе и отчаянно рыдала. Наверное, именно тогда это и началось. Тогда эта женщина начала так стремительно и необратимо разрушаться. *** Та женщина начала поднимать на меня руку примерно в то время, когда я пошел в начальную школу. Ее перепады настроения были чудовищными: то она нежно гладила меня, называя «мой драгоценный, красивый малыш», смотря на меня как на самое дорогое сокровище в мире, то внезапно менялась в лице, отвешивала пощечины или свирепо смотрела на меня, изрыгая безумные проклятия. Когда она теряла рассудок, было даже легче. К насилию я привык, но к ее редким приступам искренней нежности и любви я так и не смог адаптироваться. Я не просил рождаться таким, но из-за красивого лица, унаследовавшего черты их обоих, я пользовался популярностью у девочек, куда бы ни пошел. Многие признавались мне в любви в открытую. В тот день, когда классная руководительница с восторгом рассказала об этом на родительском собрании, по возвращении домой я получил шесть пощечин. — Ты, малолетний паршивец, уже с малых лет пытаешься охмурять девок. Тот человек был точно таким же. — … Тогда мне было всего восемь, и я даже не знал значения слова «охмурять». — Собачий ублюдок. Я не должна была тебя рожать. Из-за того, что ты родился, он меня бросил. А, вот оно что. Видимо, она думала, что внимание Хён Вон Джона исчезло из-за моего рождения. Когда она выкрикивала мне это в лицо, я просто принимал это как данность и позволял ей бить себя. Выпустив пар и перевернув весь дом вверх дном до полного изнеможения, она снова приходила в хорошее настроение, сама заговаривала со мной и очень ласковым тоном успокаивала, оправдываясь тем, что «мама на секунду потеряла рассудок». Незадолго до моего поступления в среднюю школу секретарь, которого Хён Вон Джон изредка присылал к нам, обнаружил следы побоев. Осмотрев мое тело, покрытое синяками и царапинами, он с суровым лицом кому-то позвонил. Хён Вон Джон. Мужчину, который был моим отцом, я впервые увидел именно тогда. — …Сон А. Увидев, как в ее потухших глазах вспыхнула жизнь, я понял, что человек может измениться за одну секунду. Резко вскочив, женщина в один миг подбежала к Хён Вон Джону и бросилась ему на шею. Она изливала на него всю свою обиду, кричала, но руки, бьющие его в грудь, были совершенно бессильны. Было неясно, вызвано ли мимолетное выражение на лице Хён Вон Джона жалостью, или в нем действительно еще оставалась какая-то привязанность. В то время у Хён Вон Джона и Мун Гён Хе так и не появилось детей. Говорили, она бесплодна. А мужчине отчаянно нужен был наследник. Заявив, что эта психически нездоровая женщина не имеет права воспитывать ребенка, меня отправили в дом Хён Вон Джона. — Н-нет. Нет! Не забирайте Си Джуна! Это я, это я виновата… За дверью раздался ее отчаянный, душераздирающий крик. Они буквально с мясом оторвали меня от этой женщины. Ее вопли еще долго стояли у меня в ушах, даже когда я сел в машину и мы уехали прочь. ---------- Том 1 Глава 33 Хён Вон Джон довольно заботливо относился ко мне, называя своим единственным будущим наследником, но для меня это внимание было лишь омерзительным и раздражающим. Единственным утешением было разве что избавление от физического и словесного насилия, которому я подвергался со стороны той женщины. Я не был ласковым сыном, и Хён Вон Джон, поиграв со мной в ту же фальшивую привязанность, что когда-то разыгрывал с той женщиной, вскоре потерял ко мне интерес. Наши отношения отца и сына естественным образом стали хуже, чем у чужих людей. Мун Гён Хе обращалась со мной как с пустым местом. Ни разу не взглянула в глаза, ни разу не сказала доброго слова. Прислуга, напротив, была вежлива до чрезмерности, но, оглядываясь на хозяйку дома, относилась ко мне отстраненно и прохладно. Под предлогом того, что новость о внебрачном сыне вызовет проблемы, меня записали в племянники Хён Вон Джона, хотя этот секрет знали все, кому нужно, просто предпочитали помалкивать. Единственным, что мне понравилось в этом доме, были книги, которыми Хён Вон Джон плотно уставил свой кабинет, чтобы создать себе образ интеллектуала для прессы. Большую часть времени дома я проводил, запершись в этом кабинете, куда сам хозяин заглядывал от силы раз в месяц. Возможно, чтобы оправдать свой диплом престижного инженерного университета, половина книг в кабинете была посвящена компьютерам и программированию. И хотя я просто читал текст, эти знания намертво врезались мне в память. Когда я ради интереса сел за компьютер и попытался применить вычитанное на практике, то понял, что у меня к этому врожденный талант. Однако, каким бы талантом я ни обладал, всё мое будущее уже было предопределено этими людьми. Я должен был жить по их плану, поэтому не видел смысла как-то проявлять свои способности. Таланты бессильных, незрелых подростков обычно тихо хоронят в тени алчных взрослых. Так я начал учиться сдаваться, отпуская одно за другим. Даже в школе мне велели общаться только с теми, кого выберет семья. Естественно, я не мог найти общий язык с этими ничтожными выскочками, которые, едва открыв рот, сводили всё к деньгам, в то время как я, словно инопланетянин, внезапно приземлился в доме Хён Вон Джона. Я не скрывал своего раздражения, и они, как правило, считали меня заносчивым придурком. Когда человек попадает в незнакомую среду, он автоматически учится выживать в ней. С какого-то момента идеальная дежурная улыбка и в меру вежливый, но не слишком дружелюбный тон стали моей второй натурой. Взрослые приходили в восторг от того, какой я не по годам спокойный и вежливый. Парни, к которым я научился находить подход и с которыми общался по своему выбору, естественным образом отдали мне лидерство в своей утомительной иерархии, но при этом побаивались меня. Девочки всё так же надоедливо липли, но из-за невидимой стены, которую я воздвиг вокруг себя, не могли приблизиться больше дозволенного. *** Новости о той женщине дошли до меня, когда я перешел в среднюю школу. Вернувшись домой раньше обычного, я случайно услышал голос Мун Гён Хе, разговаривавшей по телефону в гостиной. — Да как он смеет. Председатель Хён мне и пискнуть не посмеет. Забыл, сколько пользы ему принес проект «Линия Хосон», как он смеет. — … — Тем более, теперь, когда сын переехал в наш дом, эта женщина стала абсолютно бесполезной. Я молча стоял у арочного входа в гостиную и слушал. «Эта женщина». Наверное, та самая, которую я знал. Внимание невольно приковалось к разговору. — Что? Занимает деньги? Где? Ее смешок был резким и колючим. Моя рука, сжимавшая лямку рюкзака, напряглась. Настолько всё плохо, что ей приходится занимать деньги? — Это уже переходит все границы. Как можно жить такой жалкой, грязной жизнью. Звонит каждые несколько дней, меня уже тошнит от этого. Жалкая жизнь. Эти слова не были направлены в мой адрес, но почему-то внутри словно что-то резануло. Где именно — я и сам не знал. Я просто не понимал, почему слова, вонзающиеся в ту женщину, причиняют боль мне. — Засунь ее в какую-нибудь психушку. Чтобы больше от нее никаких проблем не было. Ее холодный голос не знал пощады. — У тебя же есть профессор Син. Эта женщина всё равно уже давно спятила в край. Даже диагноз выдумывать не придется, просто пиши: тяжелая стадия… Разговор внезапно оборвался. В наступившей тишине я вдруг понял, что моя удлинившаяся тень уже легла на пол гостиной. Со вздохом шагнув внутрь, я увидел Мун Гён Хе, которая, пронзая меня взглядом, быстро завершила звонок. — Пришел — так заходи, чего подслушиваешь, как крыса. Она пыталась говорить спокойно, но то, что она заговорила со мной первой, было явным признаком ее растерянности. Снова поразившись ее способности до последнего сохранять невозмутимое лицо, я лишь слегка поклонился. Мун Гён Хе скривила уголок губ. — Слышал? — … — Я спрашиваю, отвечай. — Да. После моего короткого ответа Мун Гён Хе нервно достала сигарету и прикурила. — Вот и хорошо. Всё так, как ты и слышал. Та женщина, которая называется твоей матерью, окончательно сошла с ума. — … — Она тебя ищет. А мы ведь специально устроили тебя в школу в хорошем районе. К тому же сейчас у нас на носу поглощение дочерних компаний, мы ведем теневые переговоры. Лишний шум нам ни к чему, понимаешь? Ее движение, когда она стряхивала пепел, было таким изящным и равнодушным, словно она говорила об уборке мелкого мусора. — Твой отец из-за какой-то жалкой привязанности к прошлому не может поступить с ней жестко. — … — Значит, убирать за ним это дерьмо придется мне. А что делать. Фу-ух. Выпустив сигаретный дым сквозь красные губы, Мун Гён Хе усмехнулась. — Если у тебя к ней тоже осталась какая-то жалкая привязанность — сходи повидайся. Хотя, если после того, как она тебя так избивала, у тебя еще что-то к ней осталось, это уже проблема. Взяв ручку со стола, Мун Гён Хе небрежно черканула что-то в маленьком блокноте и бросила его к моим ногам. Я молча посмотрел на брошенный листок бумаги. *** Оказавшись перед домом той женщины, я, кажется, испытал легкий шок. Куда она дела все те огромные деньги и брендовые вещи, которые ей давал Хён Вон Джон? По адресу, который дала Мун Гён Хе, передо мной предстал ветхий, уродливый дом. Растерявшись, я подумал, что ошибся адресом. Я еще раз сверил табличку на старых воротах с запиской, но всё сходилось. Пока я в замешательстве стоял там, кто-то ко мне обратился. — Эй. Кого ищешь? Сутулая женщина с раздраженным лицом, видимо, хозяйка дома, перестала мести двор и уставилась на меня. — А, нет… кажется, я ошибся адресом. Пробормотав это, я попятился от ворот. Да, наверное, я ошибся. Эта женщина всегда с мечтательным лицом твердила, что до конца своих дней будет жить только в элитных квартирах. Я уже развернулся с чувством смятения, когда… В конце переулка показалась женщина, тощая, как скелет, бредущая с пластиковым пакетом в руках. За моей спиной послышался скрежет зубов хозяйки. — Ах ты ж… Ох. Сил моих нет. Опять за выпивкой ходила, дрянь этакая. «Дрянь этакая». Эта женщина, которую назвали даже без малейшего уважения, выглядела до неузнаваемости изможденной и жалкой. Я, не моргая, смотрел на нее, пока она волочила ноги в разорванных, стоптанных шлепках. Женщина, которая, когда избивала меня, казалась мне такой огромной и страшной, теперь была настолько исхудавшей, что, казалось, от легкого толчка безжалостно покатится по этому переулку. Идущая с опущенной головой и спутанными длинными волосами, похожая на ходячий труп, она вдруг заметила меня и резко остановилась. Потухшие глаза, в которых не было ни капли жизни, словно по волшебству заблестели. Пластиковый пакет выпал из ее рук, и раздался громкий звон бьющегося стекла. — Ох! Ты посмотри на нее! Что творит! Убери всё это немедленно, слышишь?! Резкий голос хозяйки больно резанул по ушам. Но ни я, ни та женщина совершенно ее не слушали. — Джун, Джун-и… Си Джун-а. — … Женщина, шатаясь, бросилась ко мне, едва не падая на каждом шагу. Застыв от шока при виде ее состояния, я не мог пошевелиться, и она схватила меня за руки. А-а-а… У-у-у… Х-хы-ы-ы… Ее лицо исказилось, и из груди вырвался странный, надрывный плач. То ли ноги у нее совсем ослабли, то ли что, но женщина почти рухнула передо мной на колени, цепляясь за мои руки и рыдая. — Мой малыш… Джун-а, сынок. Мама… прости маму. Мама… От ее губ разило жутким перегаром. Увидев ее лицо, исхудавшее настолько, что скулы заострились, а щеки ввалились, мне вдруг стало до дрожи страшно. В те дни, когда эта женщина напивалась до такой степени, что не могла держаться на ногах, она всегда избивала меня без всякой жалости. — Сынок, где… где ты был. Мама… я так по тебе скучала… Казалось, где-то на самом дне ее души всё же сохранились остатки материнского инстинкта, в которые я уже не верил. Ее руки, ощупывающие мое тело, которое значительно выросло с нашей последней встречи, были жалкими и отчаянными. Я дрожал, вбирая в себя эту невероятную сцену, когда ее рука потянулась к моему лицу. — Си Джун-а-а… Давай жить с мамой… Мама… Над тянущейся ко мне рукой тенью нависло воспоминание о жестокой руке, которая когда-то безжалостно била меня. «Это, это лицо. Лицо, которое точь-в-точь как у этого ублюдка, вот в чем проблема. Ты, ты и твой папаша…» ХЛОП. Дрожащими руками я грубо отшвырнул тянущуюся к моему лицу руку той женщины. Я в панике отшатнулся назад, и лицо женщины со звоном рассыпалось, словно разбитое зеркало, исказившись от шока и отчаяния. ---------- Том 1 Глава 34 — Си Джун… а? — Нет, боже правый, это еще что такое. Хозяйка дома, наблюдавшая за этой сценой, тут же подбежала, оттащила меня за спину и встала между мной и той женщиной. — Эй. Ты же сказал, что ошибся адресом? Ты знаешь эту женщину? — … Лицо, казавшееся лишенным всякой воли к жизни, было залито слезами. Я, дрожащий и смотрящий на нее как на совершенно чужого человека, отражался в ее широко распахнутых от шока глазах. Глядя на нее, я через силу протолкнул слова сквозь пересохшее горло: — Я ее… не знаю. Си Джун-а… Ее губы беззвучно прошептали мое имя. И я развернулся и побежал прочь из этого переулка со всех ног. Ни разу не оглянувшись. Мне казалось, что если я оглянусь, то ее пустые глаза просто затянут меня за собой. *** В тот же вечер, когда я, словно сбежавший преступник, вернулся в дом отца, Мун Гён Хе пришла ко мне с мертвенно-бледным лицом. Вцепившись мне в руку с такой силой, словно собиралась ее сломать, она прошипела дрожащим, что для нее было редкостью, голосом: — Ты…! Что ты там вообще натворил с этой женщиной?! — … Она не раз смотрела на меня как на грязное насекомое или мусор, но чтобы вот так, словно загнанный в угол зверь, бросалась на меня с вопросами — такое было впервые. Где-то в углу сердца тревожно застучало. — Что ты ей там наплел, раз она решила повеситься! Только попробуй создать мне головную бол… Мун Гён Хе, яростно сыпавшая обвинениями, осеклась, заметив, как я окаменел от шока при словах «повесилась». Повесилась? Даже услышав это, я не мог поверить и хотел переспросить, но голос не слушался, словно кто-то затолкал мне в горло колючки. Мун Гён Хе, раздраженно вздохнув и потерев переносицу, словно всё это было ужасной головной болью, стала слушать сопровождающего, который, семеня ногами, подошел и что-то зашептал ей на ухо, кивая. Раздраженно откинув растрепавшиеся волосы со лба, Мун Гён Хе слегка наклонилась к моему уровню. — К счастью, не сдохла. То ли живет, потому что умереть не может, то ли еще что. Что за жалкое существование, просто невероятно. — … — Слушай внимательно. Никому, слышишь, абсолютно никому не болтай, что ты был там сегодня. Сиди тихо. — Почему… Я хотел спросить, почему она повесилась и не из-за меня ли это, но губы онемели и слова не шли. — Почему-почему. Потому что это будет слишком хлопотно, вот поэтому и держи рот на замке. Эта хозяйка дома вроде тебя видела, но это решается парочкой купюр. — … Мун Гён Хе, видимо, поняла мой вопрос по-своему и дала ответ, который меня совершенно не интересовал. Мышцы ног словно атрофировались в один момент — я потерял всякую опору и невольно осел на пол. Я ни разу в жизни не видел повешенного человека, но от одной только мысли о том, что эта женщина пыталась сама оборвать свою жизнь, к горлу подкатила тошнота. — Уук… Зажав рот рукой, я выблевал всё, что ел на ужин, прямо на пол. В голове мелькали образы покачивающихся в воздухе бледных ног, накладывающиеся на то похожее на труп лицо, бредущее из конца переулка. Мун Гён Хе с отвращением посмотрела на меня и прикрикнула на прислугу. Пока их руки поднимали меня, похлопывали по спине и били по щекам, в моем сознании всё еще крутился ужасный момент той женщины, которого я даже не видел. Почему. Почему именно в тот день, когда я так безжалостно отвернулся от нее… Это было так, словно я был ее последней соломинкой, за которую она держалась, и от этого мне не хватало воздуха. Этого не может быть… Услышав новость о том, что его единственный сын и наследник свалился от шока, Хён Вон Джон, видимо, испугавшись не на шутку, суетливо крутился вокруг меня, не отходя ни на шаг. Сказали, что это острое несварение. Приняв лекарство и проспав почти полтора суток, я открыл глаза и увидел Хён Вон Джона, который с серьезным лицом смотрел на меня. Увидев, что я очнулся, он резко подскочил. Глядя на его побледневшее лицо, у меня промелькнула лишь одна мысль: Этому человеку… здесь не место. — Си Джун. Ох, сынок. Ты пришел в себя? На первый взгляд это выглядело как проявление отцовской заботы о любимом ребенке, но я прекрасно понимал: всё это лишь потому, что он считает меня красивой короной для укрепления собственных позиций. Ведь только при ее наличии его шаткий трон будет казаться настоящим. Место в семье чеболей без наследника — всё равно что свеча на ветру. Если ваше место сохраняется благодаря моему существованию, то даже если я отвернусь от этой женщины, вы не имеете права так поступать. Выпив воды, которую принес слуга, я почувствовал, как тошнота улеглась с пугающим спокойствием. Ведь изначально именно Хён Вон Джон посеял все эти семена несчастий. Спокойно взвесив все причинно-следственные связи, я завел разговор, о котором думал всё это время. Больше не было причин для колебаний. — Отец. Я обращался к нему только в случаях крайней необходимости. Когда школе требовалось участие родителей, или когда выдавали табели с оценками — только такие базовые вещи. Обращение, сорвавшееся с моих губ, показалось противным даже мне самому. — Да, Си Джун-а. Тебе что-то нужно? — …В прошлый раз вы говорили, что на мой предстоящий день рождения. — М? — Вы сказали сказать, если я чего-то очень хочу. — Да, говорил. Но почему вдруг сейчас… Мое упрямое нежелание просить его о чем-либо или полагаться на него сильно ущемляло Хён Вон Джона, давая ему понять, что его богатство и власть для меня не имеют ни пользы, ни значения. Это было больше похоже на тщеславие, чем на отцовскую любовь. В преддверии моего дня рождения он настаивал, чтобы я обязательно попросил его о чем угодно, обещая всё исполнить, а я, лишь бы отвязаться, неохотно согласился сказать, если что-то надумаю. Это было несколько месяцев назад. — Я хочу попросить вас кое о чем. Из-за моего спокойного тона, не свойственного ребенку, просящему подарок на день рождения, на лице Хён Вон Джона промелькнуло напряжение. И, к счастью, я не собирался это напряжение сглаживать. — Я хочу жить отдельно. Не здесь. Естественно, Хён Вон Джон начал дотошно допытываться о причинах. Но мне не нужно было прямо говорить, что меня тошнит от одного его вида и что всё здесь мне осточертело, поэтому я выбрал молчание. Он впал в ярость и категорически отказался. Громко возмущался, как это подросток собирается жить один вне дома и как он вообще справится. Но, к моему удивлению, в этой ситуации на помощь мне пришла Мун Гён Хе. — Пусть делает, как хочет. — Что…! Да что ты вообще такое несешь…! Мун Гён Хе, невозмутимо потягивающая кофе, слегка нахмурилась и поставила чашку на стол. Было забавно наблюдать, как Хён Вон Джон вздрогнул от явного недовольства на ее лице и начал нервно следить за ее реакцией. — Вы слишком носитесь с мальчиком. Вот он и задыхается, потому и несет такое. — Что? Хочешь сказать, это из-за меня? Ну, у него просто недавно много чего произошло… — Слияние и поглощение SeQ Holdings, строительство арт-центра, плюс привлечение инвестиций в Wonbang Construction. Спокойный голос Мун Гён Хе перебил Хён Вон Джона. — … — У нас сейчас очень важный период. Мальчика хоть и выдали за племянника, но за спиной уже вовсю шепчутся, что он уж больно на вас похож. Мун Гён Хе, не отрывая взгляда от Хён Вон Джона, достала сигарету и прикурила. Фу-ух. Выпустив дым, она прищурилась. — Отселить его на время — не такая уж плохая идея. Сейчас совсем не время для нестабильности акций из-за слухов о внебрачном сыне. Ее последние слова были адресованы мне. — Понимаете, о чем я? Сквозь дым холодный взгляд Мун Гён Хе устремился на Хён Вон Джона. Видимо, в ее словах не было ни грамма неправды, потому что Хён Вон Джон, недовольно сжав губы, потер лицо так, словно умывался всухую, и нехотя ответил: — Тогда подожди до этого лета. Скоро закончат строительство здания прямо между средней школой Чонён и старшей школой Домён, в которые ты сейчас ходишь. — … — Если так уж хочешь жить один — живи там. Я приставлю к тебе прислугу, будет заглядывать пару-тройку раз в неделю, но на большее не рассчитывай. Для человека, который до этого трясся надо мной как над хрустальной вазой, это было весьма щедрое предложение. *** Я выбрался из этого удушающего дома и стал жить один. Как Хён Вон Джон и обещал, пару-тройку раз в неделю регулярно приходили домработница и водитель, чтобы проверить, как у меня дела, так что никаких неудобств я не испытывал. Для окружающих придумали легенду, что я живу с дядей, пока родители в длительной командировке за границей. Впрочем, придумывать и фантазировать на чужой счет — любимая забава современных людей. Увидев дорогие иномарки, которые приезжали за мной к школе, некоторые даже строили весьма правдоподобные теории, что я внебрачный сын чеболей или брошенный ребенок от второй семьи. Я не собирался добавлять пищу для раздражающих слухов, поэтому и друзей не заводил. Когда на душе становилось тяжело, я всегда в одиночестве шел в ближайший зал игровых автоматов и играл. Если не было никаких дел, я из дома почти не выходил. — Эй. Но я и подумать не мог, что, как бы высоко я ни воздвигал стену, найдется человек, который перелезет через нее или просто разрушит. Это был парень с добрым лицом и большими, слегка опущенными глазами — И Хи Вон. Представившись, хотя его никто об этом не просил, этот парень стал назойливо таскаться за мной каждый раз, когда я шел домой. — У тебя реально вообще нет друзей? — Сам же видишь. С умеренно прохладным тоном, не слишком грубо, но и не давая повода для сближения. Я относился к нему так же, как и ко всем остальным, но он был непоколебим. — О. Кажется, у меня внутри прямо всё закипает от азарта. Что за бред. Когда я посмотрел на него как на сумасшедшего, Хи Вон усмехнулся и потер нос. — То есть, если я стану твоим другом, я буду самым первым. — … Он что, псих? Я хотел бы перестать общаться с ненормальным. Я покачал головой и пошел дальше, но Хи Вон увязался за мной до самого зала автоматов и, бесцеремонно заявив, что хочет сыграть со мной, уселся за соседний автомат. Результат — сокрушительная серия поражений для него. — Вау. Бля… Ты вообще кто такой? Ты что, только жрал и играл в это? При всей его внешности, напоминающей щенка корейского джиндо, слова он выбирал далеко не самые красивые. — Что-то в этом роде. Только после того, как он проиграл мне еще несколько раз, Хи Вон начал называть меня своим учителем, болтать всякую чушь и таскаться за мной по пятам даже в школе. Эта его чрезмерная общительность и назойливость сильно напрягали, но, казалось, это было похоже на большого пса, который забавно виляет хвостом, так что мне это, в общем-то, не было противно. — Эй. У тебя есть младшие братья или сестры? — Нет. Никого. — Один в семье? Ха. У меня вот есть младшая сестра, разница в год, прикинь? После этого я с усмешкой слушал жалобы Хи Вона на то, как его любимая младшая сестренка с наступлением переходного возраста стала смотреть на него как на идиота, и что лучше бы ее вообще на улицу выкинули. Так этот парень, с таким же пылом, с каким пытался меня обыграть, стал моим первым другом. *** Раз в неделю я встречался с той женщиной. Она окончательно превратилась в маленького ребенка, в котором осталась лишь ненависть и капризы. Она воспринимала меня как нечто, похожее на Хён Вон Джона, но, казалось, напрочь забыла, что я ее сын. Говорили, что из-за длительного кислородного голодания часть ее мозга была наполовину повреждена. Под строгим контролем Мун Гён Хе эту женщину отправили в психиатрическую клинику, где она находилась практически взаперти, за исключением того единственного раза в неделю, когда я приходил к ней. Проведывать ее было для меня чем-то вроде чувства долга. Примерно в то же время программа, которую я создал просто ради развлечения, случайно отправленная на конкурс, выиграла крупный денежный приз. На почту, указанную на странице с результатами конкурса, посыпались хвалебные отзывы, и даже стали поступать предложения о сотрудничестве. Казалось, я получил признание хотя бы в том единственном, что мог контролировать в своей жизни. Я начал работать анонимно, периодически выполняя заказы на создание программ и зарабатывая на этом, а иногда участвовал в конкурсах и выигрывал призовые деньги. Благодаря этому я мог не тратить на ту женщину ни копейки из тех денег, которые регулярно переводила мне Мун Гён Хе. Для меня поддерживать жизнь этой женщины на те деньги означало не обеспечивать ее, а убивать заживо. Все заработанные мной деньги я отдавал на погашение ее карточных долгов, долгов за выпивку и оплату больничных счетов. Я считал это своим способом выплатить долг. Ведь я тоже сыграл немалую роль в том, что жизнь этой женщины была разрушена. ---------- Том 1 Глава 35 — Отпусти, отпусти меня! Пусти! Ублюдок! Чертов ублюдок! Подстилка! А-а-а! Стоило этой женщине впасть в истерику, как она уже не могла остановиться. Я проводил с ней всего один день в неделю, но на моем теле не оставалось ни одного живого места. Единственным утешением было то, что я научился принимать удары так, чтобы синяки и ссадины были скрыты под одеждой. Несмотря на то что она весила вдвое меньше меня, ее истерики были пугающе яростными, и на моем теле то и дело появлялись царапины от ногтей и синяки. Поначалу это были просто мелкие ссадины, но, как один подгнивший фрукт портит всю корзину, так и эти раны копились, оставляя на моем теле ужасные следы. Я ни за что не хотел называть ее «мамой» и не делал этого, но, как ни парадоксально, именно это слово было последним и единственным способом успокоить ее. Услышав «мама», ее неистовый гнев мгновенно угасал. Я не знал, как долго мне еще придется идти по этому аду, который она для меня создала. Неужели мы так и будем медленно иссыхать вдвоем? — думал я, молча терпя эти побои. И вот в один из таких дней, когда я сцепил зубы, поклявшись себе, что никогда не проживу такую жизнь, я встретил ее. *** Когда мне исполнилось восемнадцать, смотреть в зеркало стало еще невыносимее. Как назло, черты лица, которые смотрели на меня из зазеркалья, были точной копией тех двух людей, которых я ненавидел больше всего на свете. Единственным способом выплеснуть накопившийся внутри осадок и негативные эмоции был спорт, поэтому я тренировался каждую свободную минуту. В результате мое телосложение стало заметно превосходить сверстников, да и рост сильно вытянулся. К тому времени я уже был ростом 186 см, и на улице мне часто всучивали визитки какие-то люди из развлекательных агентств. Число признаний в любви от девчонок росло в геометрической прогрессии. Но каждый раз, слыша это, вместо типичной для моего возраста гордости или уверенности в себе, мою душу заполняли сомнения: А вдруг я, сам того не осознавая, перенял повадки той женщины и флиртую с ними? Иногда мне хотелось просто разодрать себе лицо ногтями. «Потому что ты красивый». Мне понадобилось много времени, чтобы начать воспринимать этот тошнотворный комплимент просто как комплимент. Меня до дрожи раздражало, что люди тянутся ко мне только из-за моей красивой оболочки, и мне совершенно не хотелось ни с кем сближаться. Я создал для себя более совершенную маску и еще до совершеннолетия научился изворотливому искусству общения и управления людьми. Так, чтобы использовать их при необходимости, но чтобы они не становились для меня обузой. — О? Ого? Бля. Охренеть. Это же те самые дорогущие наушники? Которые 800 штук стоят? В частной школе, где большинство учеников были из обеспеченных семей, любой дорогой бренд узнавали с закрытыми глазами. Вещь, которая в тот день привлекла внимание старосты нашего класса, была одним из подарков, которые кто-то прислал мне, пытаясь выслужиться перед Хён Вон Джоном. Наушники от известного бренда высококлассного аудиооборудования. — Я их только сегодня распечатал. Хочешь? Я таскал их с собой просто потому, что не знал, куда их деть. Глядя, как он глотает слюни, искренне завидуя этой вещи, которая для меня была как чемодан без ручки, я нацепил на лицо дежурную улыбку и спросил. Квон Сон Джун. Староста класса, парень с покладистым характером, который поддерживал хорошие отношения со всеми подряд. Иметь в приятелях такого человека было полезно, чтобы быть в курсе всех школьных новостей и слухов. — Чего? Эй. Да нет, что ты… Я просто впервые их вживую вижу… Квон Сон Джун в растерянности почесал затылок, но улыбка, которую он не мог скрыть, говорила сама за себя. — Мне просто подарили двое одинаковых. Я всё равно думал отдать вторые кому-нибудь, кому нужнее, так что если хочешь — забирай. Ложь, сказанная без единого моргания. Завернув ее в обертку из слов, которые не заденут его гордость, я снова протянул наушники. Квон Сон Джун, чьи секундные колебания мгновенно испарились, тут же схватил их. Блин. Чувак, ты реально охрененный, — не забыл добавить он. Было и горько, и смешно от того факта, что ненужный мне мусор, приправленный толикой искусственной доброты и одной ложью, может стать для кого-то бесценным подарком. Когда я начал таким образом «покупать» лояльность нескольких людей, я и сам не заметил, как оброс репутацией «щедрого сыночка из богатой семьи». Мои правильные поступки были лишь прикрытием для безупречного имиджа, а дежурную доброту я использовал как броню, потому что ничье доверие не было бы лишним. Когда я так притворялся правильным человеком, мне казалось, что на какое-то время отвратительная кровь, текущая в моих жилах, становится чуточку чище. *** Это было вскоре после поступления первокурсников. В то время среди учеников ходили слухи о дорогой иномарке, которая каждый день после уроков ждала кого-то у главных ворот школы. — Блин. Тачка вообще дорогущая. Но прикол в том, что она торчит тут с тех пор, как пришли первогодки, но никого так и не забирает. — Реально какая-то городская легенда. Внезапно я вспомнил ярлык «пацана с дядей на тачке за 400 миллионов», который прилип ко мне в средней школе, и невольно усмехнулся. Кем бы ни был этот человек, если он до сих пор упорно отказывается садиться в эту машину, значит, он изо всех сил старается не стать объектом сплетен. Это было время, когда вишни, раскрасившие деревья яркими цветами, выполнили свое предназначение и теперь осыпали землю цветочным дождем. Возвращаясь домой, я случайно услышал разговор нескольких парней из моего класса, которые кого-то заметили. — Эй. Эй. Это она. Красотка из первого класса. — Охренеть какая бледная. Как ее там зовут… Хан… кто-то там? — Хан Са Юль, придурок. Слушая их перешептывания, я молча перевел взгляд туда, куда они смотрели. Хан Са Юль. Я мысленно повторил это имя. Несмотря на то что они болтали достаточно громко, чтобы она услышала, Хан Са Юль шла вперед, глядя только перед собой, словно это ее не касалось. Длинные, гладкие черные волосы и неестественно белая кожа. И когда она на секунду посмотрела в мою сторону, я заметил, что у нее необычно светлые карие глаза. Безусловно, это была внешность, которая с первого взгляда привлекала внимание. Но мой взгляд задержался на Хан Са Юль вовсе не из-за ее красоты, а из-за того, что ее лицо было напряженным, словно школа была для нее полем боя, куда она приходила, только собрав всю свою волю в кулак. Лицо казалось спокойным, но всё ее тело было напряжено до предела. Прямо как когда-то у меня. Шедшая далеко впереди Хан Са Юль вдруг остановилась, заметив что-то. Мой взгляд, который и так был прикован к ней, естественно проследовал туда, куда смотрела она. И я всё понял с первого взгляда. …А, так это она. Главная героиня, которую ждет та машина. Ее хрупкие плечи вздрогнули, словно она вздохнула, а затем Хан Са Юль вдруг сошла с тротуара и пошла в другую сторону. Она направлялась ко входу на тропинку, к которой никто не подходил из-за слухов о привидениях. Там тоже есть выход? Любопытство взяло верх, и, отделившись от компании, я пошел за ней. Когда я уже собирался свернуть на тропинку, она вдруг остановилась. — … Только тогда я осознал, что бессознательно пошел за ней, и, подумав: «Что я вообще делаю?», собирался развернуться. Всхлип… Послышался тихий звук плача. Мне ничего не оставалось, кроме как снова посмотреть на нее. Прямая осанка сгорбилась, а слегка опущенная голова мелко дрожала. Хан Са Юль плакала. Тихо, чтобы никто не услышал. Я замер, как завороженный, глядя на ее спину, вздрагивающую от подавляемых рыданий. Я не мог оторвать глаз от того, как она, даже когда ее никто не слышал, изо всех сил глотала слезы, пытаясь сдержать плач. Ее слезы не продлились долго. Хан Са Юль вытерла лицо и выровняла дыхание. Дрожь утихла, ее белое лицо слегка повернулось, и она посмотрела на вишневое дерево, на котором всё еще висело больше всего лепестков. Я, словно околдованный, смотрел на ее профиль. У цветов вишни нет запаха. Но в тот момент, когда ветерок, пропитанный ароматом весны, качнул хрупкое дерево, с которого уже осыпались кусочки весны, и нежно-розовые лепестки полетели от нее ко мне, я отчетливо почувствовал тонкий, как цветочный нектар, аромат. Стоя в тени цветочного туннеля, она молча смотрела на осыпающийся цветочный дождь. По ее белой линии подбородка скатилась слеза. Я подумал, что ее лицо выглядит так, словно вот-вот разобьется. *** Именно в это время Хён Вон Джон снова позвал меня к себе. Увидев секретаря Юна, который всегда заранее предупреждал о визите, но сейчас неожиданно ждал меня в машине без предупреждения, я почувствовал, как по затылку пробежал леденящий холодок дурного предчувствия. Шлеп. Как только мы приехали в главный дом и я вошел в кабинет, Хён Вон Джон швырнул на стол стопку каких-то документов и кивнул на нее. Подойдя ближе и посмотрев, я увидел плотно собранное досье на все программы, которые я разрабатывал до сих пор, а также записи о моих победах в конкурсах. — Оказывается, у тебя выдающийся талант. — … — С таким уровнем владения инструментами, что-то вроде руткита¹) должно быть для тебя плевым делом. 1) Руткит (rootkit) — набор программных средств, используемых хакерами при атаке на систему для сокрытия следов присутствия вредоносного ПО. Позволяет получить полный контроль над системой и оставаться незамеченным. — …К чему вы клоните? Хён Вон Джон гадко усмехнулся, словно только и ждал этого вопроса. — Я хочу, чтобы ты поработал на меня. — … — Разумеется, советую тебе не забывать, что ты не в том положении, чтобы отказываться. Я подумал, что его глаза, смотрящие на меня в этот момент, точь-в-точь как у змеи. — Запомни. Единственная причина, по которой я до сих пор не бросил твою мать, — это ты. Ах. Как же я мог забыть, что этот человек — мастер угроз и грязных манипуляций, и что его стрелы в любой момент могут быть направлены на меня. И что его глаза и уши всегда следили за каждым моим шагом. Хён Вон Джон дал мне несколько заданий для проверки, и, к сожалению, все они оказались для меня слишком простыми. Его требования были такими же грязными, как и его улыбка. Чтобы успешно вывести на биржу дочернюю компанию, на которую он делал большие ставки, он поручал мне рыться в грязном белье конкурентов, а перед важными переговорами, как уличный бандит, заставлял искать уязвимые места партнеров, чтобы не допустить срыва сделки. В этом он использовал меня по полной программе. Тогда я понял, что мой врожденный талант может стать причиной чьего-то краха. Талант, который я считал неким благословением, в одночасье превратился в проклятие. Охранные системы и всевозможные секретные данные рушились как карточные домики под руками восемнадцатилетнего подростка. Хён Вон Джон, подкрепленный капиталом и людскими ресурсами, постоянно менял серверные сети, маскировал IP-адреса и безупречно заметал следы, поэтому конкуренты быстро шли ко дну, так и не добившись никаких результатов в расследованиях. Когда результаты моей работы начали выставляться на всеобщее обозрение перед всей страной под такими провокационными заголовками и агрессивными формулировками, я начал принимать снотворное по рецепту. Раскапывая информацию, скрытую в тени, я слишком рано узнал истинное, уродливое лицо мира так называемых «взрослых» и его суть, похожую на грязную выгребную яму. Став грязным цепным псом Хён Вон Джона, я приобрел зрелость, которая выжгла меня изнутри дотла. Такое взросление было сродни тому, как если бы у меня отрезали кости. Восемнадцать лет. Я желал лишь одного: чтобы всё это закончилось прямо сейчас. ---------- Том 1 Глава 36 Мне исполнилось девятнадцать, а ей — восемнадцать. С какого-то момента я привык наблюдать за ней издалека. Она напоминала мне самого себя в средней школе, словно я смотрел в зеркало. И, пожалуй, это было моим единственным утешением в жизни, которая стремительно погружалась во мрак. — Ишь какие. Как призраки чуют, когда я вкусняшки приношу. Хан Са Юль не могла просто пройти мимо уличных кошек на тропинках; она всегда носила с собой что-нибудь для них. Когда кошки, пытаясь польстить ей, терлись маленькими головами о ее руки, она улыбалась таким драгоценным, светлым лицом. Это лицо с легкой улыбкой в тени деревьев было настолько красивым, что у меня замирало сердце. Она умеет так улыбаться. Глядя на ее лицо, я сам не замечал, как начинал улыбаться в ответ. *** В то время мне нравилось читать стихи. Когда целыми днями пялишься в экран, забитый сложными командами, английскими буквами и цифрами, наступает момент, когда кажется, что даже обычные слова распадаются на части и впиваются в тебя, как осколки. Стихи были другими. Это сокровенные чувства, переданные несколькими короткими, емкими фразами. Читая их, я чувствовал, как разбитые и размытые буквы снова обретают четкость и впитываются в меня изящно ограненными словами. Заходить в школьную библиотеку, чтобы почитать такие строки, было одним из моих маленьких хобби, и тот день не стал исключением. Накануне я до поздней ночи взламывал пароли в секретных базах данных одной корпорации по приказу Хён Вон Джона, а потом с опозданием сел за уроки перед экзаменами и уснул только в четвертом часу утра. Тошнотворные воспоминания прошлого вечера отбили всякий аппетит, поэтому вместо обеда я выбрал побег в библиотеку. Если не считать периода экзаменов, в это безлюдное место почти никто не заходил. Ища тихий угол, чтобы передохнуть, я заметил между книжными стеллажами ту самую девушку. Она заснула, прислонившись к книжной полке. Хан Са Юль. Словно околдованный, я подошел к ней. Книга, небрежно лежащая на коленях, и прямые, белые ноги. Бессильно откинутая назад голова. Разметавшиеся длинные волосы. Лучи послеполуденного солнца едва просачивались сквозь густую, сочную зелень за окном, рисуя на ее бледной щеке причудливые узоры из света и тени. Слегка наклонив голову, я посмотрел на книгу, лежащую у нее на коленях. Название, написанное мелким шрифтом внизу. «Мое дерево апельсина-лимы». И строчка, которой касались ее белые пальцы, отчетливо врезалась мне в глаза. «Я ничего не жду. Тогда не будет и разочарований» ¹) 1) Ж.М. ди Васконселус, «Мое дерево апельсина-лимы». Я вспомнил, как она, ощетинившись шипами, никого не подпускала к себе. Даже книги она читает такие же, как она сама, — подумал я и невольно усмехнулся. В этот момент она слегка нахмурилась из-за солнечного луча, который упорно щекотал ее ресницы. — … Я секунду посмотрел на ее сморщенную переносицу и сел рядом. Из-за моего крупного телосложения солнечный свет, падавший на нее, сменился тенью. От нее исходил легкий цветочный аромат шампуня. Тот самый, который тогда показался мне запахом цветущей вишни. В груди почему-то слегка защекотало. Я долго сидел рядом с ней, укрывая ее своей тенью. Всякий раз, когда этот тонкий аромат щекотал мне нос, а от ее локтя, находившегося так близко, что мы почти касались друг друга, исходило слабое тепло, мне на ум приходили все самые трепетные и нежные слова на свете. В тот день мне не нужно было читать стихи. *** Наша встреча в зале игровых автоматов была чистой случайностью. — Вы впервые в зале автоматов? Она влезла без очереди, но даже не подозревала об этом и смотрела на меня с таким обиженным лицом. В ее светло-карих глазах, полных искреннего недоумения, плескался чистый свет. Как у нее могут быть такие глаза. Глаза, которые на свету казались почти цвета хаки, были настолько чистыми и большими, что смотреть в них прямо было как-то неловко. Она, забыв обо всем, наблюдала за тем, как я играю, а потом выдала комплимент, который прозвучал довольно мило. — Для человека, который смотрел как завороженный, оценка что-то слишком скупая. — Кто тут смотрел как завороженный… Когда она от смущения отвернулась, мне открылась ее необычно белая шея. Хочу прикоснуться. Стоило мне только подумать об этом, как моя рука — словно я сошел с ума — потянулась к ней сама собой. Когда пальцы коснулись невероятно гладкой кожи, у меня перехватило дыхание. Я медленно провел рукой от линии челюсти вниз, по мягкой коже, глядя ей прямо в глаза, зрачки которых от паники расширились. — Кажется, вот настолько. Причем с открытым ртом. Мой голос прозвучал более хрипло, чем обычно. Слегка приоткрытые губы были особенно красными. Она вроде бы даже не красилась, так откуда такой цвет? А эти ровные, белые зубы. Глядя на это, у меня почему-то пересохло во рту. Что это за чувство. К счастью, в этот момент Хан Са Юль отстранилась. Чувствуя, как в горле пересохло и запекло, я бросил какую-то бессмысленную фразу, высыпал оставшиеся монеты ей в ладонь и ушел. Сумасшедший ублюдок. Я мысленно обматерил сам себя. Сердце билось как бешеное. На кончиках пальцев, казалось, всё еще оставалось ощущение этой нежной, белой кожи, и я машинально потер пальцы, которыми к ней прикасался. В ту ночь мне впервые приснилась Хан Са Юль. *** — Всё равно! — … — Для дедушки я просто украшение. Вы же и сами всё прекрасно знаете. — … — Ни для кого на свете мнение окружающих не имеет такого значения, как для него. Всё это — просто ради поддержания идеального имиджа перед людьми, а меня просто используют для этого. — … — Отношения дедушки со мной сводятся именно к этому, так что не нужно больше этих бесполезных… В том переулке она показала мне свою слабость. Это был второй раз, когда она меня заметила. Обернувшись на шорох, она побледнела от шока. Тогда я всё понял. То, что она так тщательно пыталась скрыть, было той самой грязной стороной жизни, которая была пугающе похожа на мою собственную. Ненависть и обида на человека, с которым тебя связывает общая кровь. В тот момент, когда я обнаружил эту рану, которая, должно быть, гноилась внутри нее, потому что она никому не могла о ней рассказать, вместе с сочувствием ко мне пришла горькая радость. Радость от осознания того, что мы несем в себе одинаковую боль. Глядя на ее глаза цвета светлого ореха, полные слез, я, как сумасшедший, поймал себя на мысли, что эти глаза невероятно красивы. То, что я потащил ее в зал автоматов, было чистым порывом. Когда я осознал, что в ее взгляде, устремленном на меня, кроется некая симпатия, мои сомнения испарились. Я взял ее за руку, показал, как управлять джойстиком, придвинулся ближе, чтобы объяснить. И всё это время сладкий аромат ее шампуня, проникающий в мои легкие, дурманил голову. Перехватив управление, пока она сидела напряженная как струна, я случайно поймал ее взгляд. Увидев это беззащитное лицо, неподвижно смотрящее на меня, я едва не совершил ошибку — мне до безумия захотелось ее поцеловать. Чтобы прийти в себя, я потер лицо, и она посмотрела на меня с недоумением. В горле пересохло так, что казалось: если я ничего не закину в рот, я просто свихнусь. Я вытащил из рюкзака конфету и развернул ее. Я начал понимать курильщиков, которые тянутся за сигаретой каждый раз, когда их накрывает. Она была из тех, кто давно закрыл свое сердце из-за старых ран, немного сторонилась людей и в целом казалась колючей. Мне было жаль видеть, как этот защитный механизм не дает ей легко протянуть кому-то руку или подойти ближе. Почему она плакала? Я сходил с ума от любопытства, но не стал спрашивать, раз она сама молчала. Но к моему удивлению, Хан Са Юль сама начала рассказывать о себе. Видимо, ей было уж слишком тяжело держать это в себе. Хотя в ее рассказе было опущено много деталей, я, проведший свое детство в подобном болезненном болоте, легко догадался, о чем она говорит. Это отвращение к собственной крови и чувство мерзкого презрения к самому себе за то, что приходится от нее зависеть. Эта усталость от необходимости доказывать, что ты не такой, как они, и желание выстроить стену между собой и остальными. Конечно же, Хан Са Юль ни в чем не была виновата. Скорее наоборот — она отлично справлялась со своей жизнью, сохраняя объективность. В отличие от меня, который уже давно пропитался этой грязью. — Чувствовать вину нужно только тогда, когда сам совершил ошибку. И извиняться — тоже. — … — Живи своей жизнью. Хочешь заводить друзей — заводи. Слова утешения, которые я ей сказал, на самом деле были наполовину адресованы мне самому. Это была поддержка для меня, того, кто, несмотря на то что был растоптан и сломлен под опекой родителей, которые не имели права так называться, всё равно продолжал упрямо расти. Пусть мои ценности и были искажены Хён Вон Джоном, это была крошечная надежда на то, что однажды я смогу жить так, как захочу сам. — Если ты будешь зажиматься, хотя ничего плохого не сделала, они будут судачить еще с большим удовольствием. — … — Не давай им повода. Глядя на ее лицо, которое просветлело и улыбнулось в ответ на эти слова, я так долго на нее смотрел, что ее щеки легко покрылись румянцем. При виде этого у меня в горле пересохло, несмотря на леденец во рту. *** — Открой. Однажды Хён Вон Джон, вызвав меня к себе, протянул мне белый конверт, словно подавая милостыню. Холодно посмотрев на его отвратительную рожу, я открыл конверт и не смог сдержать горького смешка. Несколько чеков по 10 миллионов вон. — …И что это? — За работу нужно платить, независимо от того, родственники мы или нет. Благодаря тебе мы избежали кучи проблем. Молодец. Его тон был таким, словно он разговаривал с подчиненным. Казалось, он вообще не осознавал, в какую грязную яму столкнул собственного сына. — Мне не нужно. — А, бери. На будущее: когда займешь мое место, тоже усвой это правило — за результаты всегда нужно платить. — … Долго глядя на белый конверт, я подавил приступ тошноты, швырнул его в рюкзак и вышел из дома Хён Вон Джона. Мои виски так пульсировали, словно кто-то втыкал в них острые иглы, что, едва переступив порог, я пошатнулся и оперся о стену. Мне отчаянно нужен был выход. Я хотел хоть как-то отвлечься от этого момента, поэтому поздно вечером пошел в зал автоматов и долго убивал там время. Как бы я ни старался, мое дерьмовое настроение не улучшалось, и я чувствовал невыносимое отвращение к собственному лицемерию. — Что вы тут делаете в такое время? В самый худший момент моей жизни она снова появилась передо мной, как по волшебству. — В прошлый раз вы подняли мне настроение, так что я тоже хочу отплатить вам добром. Позволив ей вести себя за руку, я оказался в каком-то незнакомом магазинчике и выпил слаш, который не пробовал со времен начальной школы. Апельсин и виноград. Я терпеть не мог, когда вкусы смешивают, но этот, как ни странно, оказался довольно вкусным. Она смотрела на меня снизу вверх, как щенок: «Ну как? Вкусно же? Скажите, что вкусно». Эти глаза, сияющие ожиданием, были такими милыми, что я едва не расхохотался. — Давайте поиграем вот в это. Сказав это, она показала монетку, которую, по ее словам, берегла с тех самых пор, как я ей ее дал. В этот момент ветерок с запахом травы прошелся между нами. Ее глаза, слегка сузившиеся в естественной улыбке. Мягкая линия ее красных губ. Монетка на тонкой, белой ладони. И она улыбнулась. — Говорят, за 300 вон можно купить удачу. Она улыбалась чисто и звонко, как капля воды. *** Са Юль-а. Мое дно гораздо грязнее и глубже, чем ты можешь себе представить… И я не хочу, чтобы ты о нем знала. *** Был день, когда я раз в неделю выводил эту женщину из больницы на прогулку. Обычно я забирал ее после уроков, но в тот день мне сообщили из больницы, что с самого утра она устраивает такие истерики, требуя отпустить ее, что с ней никто не справляется. Мне пришлось отпроситься из школы. Пытаюсь накормить — «Не хочу». Предлагаю пойти куда-нибудь — «Не хочу». Она как попугай повторяла только одно слово, и, не желая с ней препираться, я отвез ее домой. Видимо, ее вкусы тоже деградировали до уровня ребенка: стоило дать ей пакет конфет и включить музыкальную передачу, как она весь день сидела довольная, не отрываясь от экрана. Иногда она заходила в мою комнату, разглядывала кубки на полках и радостно смеялась, как ребенок. Это были награды за различные программы, которые я придумывал и с которыми побеждал на конкурсах. Интересно, понимает ли она, что мой талант, принесший эти награды, сейчас используется самым омерзительным образом? — Ты и правда крутой и потрясающий. Это всё ты выиграл? — Угу. — А мой малыш тоже очень умный. Ты же не видел моего сына? Эта женщина, сияя от гордости, хвасталась мной… передо мной же. Подавив горький смешок, готовый сорваться с губ, я подыграл ей, как делал это уже много раз: — Угу. Наверное, он очень красивый. Улыбающаяся женщина вдруг резко исказилась в лице. — Мой сыночек. Я хочу его увидеть. — Что? — Мой сын… Мой малыш. Мой Си Джун. Он же еще совсем ребенок. Но куда они его забрали… Она сидела прямо передо мной и спрашивала, куда делся ее сын. В такие моменты мне казалось, что я лечу в такую пропасть, у которой нет дна, и от этого мне порой становилось трудно дышать. В этот момент в ее глазах вспыхнул ледяной, пугающий блеск, и она резко вскочила на ноги. Когда она начинала вести себя так, нужно было срочно дать ей то, что она хочет. Как ни иронично, больше всего она любила тот самый набор леденцов, который я обожал в детстве. Я совсем забыл, что обычно покупал несколько пакетов про запас, и они внезапно закончились. Со вздохом я взял ее за плечи и строго наказал: — Я ненадолго выйду. Сиди дома. И ничего не трогай. Когда она приходила, я прятал в ящики под замок все острые предметы, тряпки и всё, что могло загореться. Только так можно было хоть как-то предотвратить ее безумные выходки. Я позвонил домработнице, которая жила поблизости. — Госпожа Ким. Мне нужна ваша помощь. Не могли бы вы ненадолго подойти? Оставив всё на нее, я вышел из дома. Ничего же не случится, — подумал я. И это стало фатальной ошибкой. Я долго искал ее и наконец нашел на скамейке у аллеи, ведущей из комплекса в парк. Я не знал, где она успела походить босиком, но ее черные от грязи ступни уже были в царапинах. …Ах, как же меня всё это достало. С трудом подавив гнев, я присел на корточки перед скамейкой, на которой она сидела. Женщина, яростно грызшая ногти, посмотрела на мое лицо и вдруг закричала так, словно у нее начался припадок: — Хё-Хён. Хён Вон Джон! Хён Вон Джон! С моих губ сорвался жесткий смешок. — …Что? Кто-кто? Крэк. Я услышал, как внутри меня что-то разбилось вдребезги. — Ты. Ты. Ты выглядишь точь-в-точь как тот ублюдок. Сукин сын. Паршивец. Ублюдок. Грязь. Грязь! Когда я попытался ее поднять, она вдруг начала неистово царапать мне руки. Но к такому я уже привык. Мне нужна была хотя бы физическая боль, чтобы окончательно не сойти с ума. Чем она была так недовольна? Я просто отдался на милость ее очередному приступу безумия и ждал, пока она не успокоится. Я пытался ее утихомирить, но в тот день она никак не унималась. Мы так и боролись какое-то время, когда… Невероятно, но прямо передо мной стояла Хан Са Юль. С влажными глазами, словно готовая расплакаться в любую секунду. В этот момент, который казался мне адом, сочувствие, переполнявшее ее глаза, было таким сладким, что я горько усмехнулся. ---------- Том 1 Глава 37 Как я исцелял ее раны, так и она вытащила меня из грязи. Мне было интересно, какой была Хан Са Юль в десять лет, какой — в пятнадцать. Твое время, которое текло без меня. Мне было жаль упущенного времени, но я был бесконечно рад, что после долгого отсутствия ты появилась рядом со мной. Если бы я встретил тебя чуть раньше, я бы раньше узнал это тепло. Мы, такие похожие, стремительно впитали друг друга, словно внезапный летний ливень. Разделяя общую боль, мы понимали тоску и страдание, которые порой мелькали в наших глазах. И пока сверстники соревновались, рассказывая, с кем и как далеко они зашли всего за пару дней знакомства, мы дорожили каждым случайным соприкосновением пальцев и трепетали от этого. В то лето между нами всё время витал теплый воздух. Запах ветра, который менялся по мере того, как лето постепенно уходило, уступая место осени. В этом постоянно меняющемся пейзаже мы вместе чувствовали, как растут наши чувства, и становились друг для друга единственными в мире. Но в то же время тревога постоянно грызла где-то в углу моего сердца. Имею ли я право быть счастливым? Я, человек, которым Хён Вон Джон помыкает во всех смыслах, словно собакой на поводке, — имею ли я вообще право впускать тебя в свое сердце? *** — …Кажется, вы мне нравитесь, сонбэ. Ворвавшись в мое личное пространство и источая тот же аромат, что и я, она сделала признание, и я просто не мог не коснуться этих губ. Хоть мне порой и казалось, что быть рядом с ней, такой прямой и чистой, в отличие от меня, — это преступление, в конце концов, отбросив всё, я захотел, чтобы она стала моей. В нашем поцелуе скрывались десятки моих признаний. И ты мне. Ты мне тоже. Ты мне тоже нравишься. Нравилась. Задолго до того, как ты впустила меня в свои глаза и свое сердце. Ее чувства длились от силы пару месяцев, но моя безответная любовь — целый год. — Я слаб только перед тобой. И это была чистая правда. Если бы она попросила, я мог бы стать слабым в чем угодно. Перед ней я просто не мог иначе. *** Это было вскоре после того, как мы признались друг другу в своих чувствах. — Пропустить столько голов во втором тайме. Это вообще нормально? А-а-а. — Судя по форме, в этом году им чемпионство не светит. — Я вообще выключил на середине. Возвращаясь в класс после обеда и обсуждая с парнями ночной матч зарубежной футбольной лиги, я совершенно случайно услышал это имя. — …Не, ну блядь. Она тупо игнорит сообщения. Если с незнакомого номера пишешь — вообще не читает. — Я как-то хотел подойти заговорить, а она просто поздоровалась и ушла. — Ага. Я тоже хотел как-то ее подцепить, а там какой-то здоровенный тип, похожий на охранника, подошел и заблокировал. — Говорили же, что Хан Са Юль строит из себя принцессу, походу, правда. Вау, пиздец. С ней даже словом перекинуться — та еще задачка. Это была компания парней из нашей параллели, известных своим дрянным поведением. Я просто прошел мимо, но от их запаха сигарет к горлу подступила тошнота. И Хи Вон, наблюдавший за моим лицом, осторожно заговорил: — Эти ублюдки вроде на спор поспорили. Типа, кто первым достанет номер этой второкурсницы и получит от нее ответ, забирает сотню косарей. Что-то в этом роде. — …А. Когда я вспомнил, что в тот день, когда Хан Са Юль приходила ко мне домой, именно эти ублюдки так жалко и навязчиво ей писали, я, наоборот, странно успокоился. Вспомнив ее растерянное лицо, я слегка усмехнулся. Тем же вечером, когда ко мне в квартиру впервые за долгое время зашел секретарь Юн, чтобы проверить, как у меня дела, я начал разговор, примерно предполагая, что произойдет дальше. — Секретарь Юн. — Да, молодой господин. — …У меня в школе возникли кое-какие проблемы. При этих словах секретарь Юн побледнел и тут же подошел ближе. — Проблемы? Поскольку до этого я вел исключительно примерную и правильную жизнь, было естественно, что он заподозрил худшее. Я спокойно улыбнулся и задрал футболку на торсе. — …Это, это сейчас… Лицо секретаря Юна, увидевшего багрово-синие синяки, которые всё еще оставались на моем теле, окаменело. Они не знают, что та женщина продолжает избивать меня каждый раз, когда мы видимся, даже после того, как нас почти изолировали друг от друга. И не должны были знать. Тот факт, что я и госпожа Ким тщательно скрывали это, теперь должен был стать моим весьма эффективным оружием. Глядя на секретаря Юна, который в панике не знал, что делать, я спросил: — Вы можете решить это тихо? Бывают моменты, когда то, что не является правдой, должно стать ею. И, как правило, это правило работало безупречно, когда подкреплялось властью и деньгами имущих. И я решил с радостью использовать всё это. В конце концов, убрать пару раздражающих кусков мусора ради комфортной учебной атмосферы — в какой-то степени благое дело. После этого я, втайне от Хан Са Юль, шаг за шагом избавлялся от этого мусора. Хоть меня и трясло от отвращения к самому себе за то, что я уподобился человеку, которого ненавидел больше всего на свете, я просто не мог подавить в себе собственническое желание обладать этой девушкой целиком и полностью. Настолько отвратительной, невыносимой и обжигающе горячей была моя первая любовь. *** Мрак внутри нас может быть разбавлен другим человеком, но с такой же скоростью этот мрак может передаться и ему. И человек, носящий эту тьму, ничего не может с этим поделать. В тот день, когда та женщина разорвала ладонь Хан Са Юль, внутри меня тоже что-то разорвалось. Это была не просто случайность, это было жестокое наказание за мою жадность. Казалось, эта девушка заразилась моей тьмой. Посмотри, что стало с этой девочкой из-за того, что ты, погрязший в этой грязи, посмел приблизиться к ней. Казалось, невидимый судья шепчет мне это прямо в ухо. Хан Са Юль, которая, не заботясь о своей ране, обнимала и утешала меня, говоря, что не хочет, чтобы мне было больно, была невыносимо прекрасной, трогательной и… мне было до боли жаль ее. Шрам, который останется навсегда, пусть и побледнеет со временем, уже разрывал мне сердце. — Сонбэ, я правда в порядке… — Угу. Иди домой. С трудом улыбнувшись и ласково похлопав ее по плечу, я увидел, как она, видимо, немного успокоившись, помахала мне и зашла в дом. По дороге назад, после того как я ее проводил, мне позвонил Хён Вон Джон. — Я пришлю водителя Кима, немедленно садись в машину и дуй домой. — … Сказав это тоном, не терпящим возражений, он сбросил вызов. — Ха-а-а… К горлу снова подкатила тошнота. Когда я вошел в кабинет, Хён Вон Джон стоял ко мне спиной, глядя в окно. Секретарь Юн доложил о моем прибытии, но он молчал до тех пор, пока я не подошел ближе, а затем внезапно, словно читая стихи, процедил низким голосом: — Впредь в больницу ни ногой. Это была не просьба, а приказ. — …Вы предлагаете мне вообще туда не ходить? В ответ на мои слова Хён Вон Джон, словно не считая нужным стыдиться, начал нести какую-то чушь, о которой я даже не спрашивал. — Я тут пару раз наведался к девкам подороже, чтобы ублажить прокурора Юна и председателя Кана… и одна назойливая моська унюхала след. — … Опять за старое — таскался по борделям и, видимо, крупно влип, попавшись на глаза настырному репортеру. Скорее всего, это грязный хвост, присланный оппозицией политика, с которым Хён Вон Джон поддерживал тесные связи. — Похоже, они неплохо заплатили и выудили информацию. И эта сука, как назло, залегла на дно. Говорить сыну-подростку, что он продавал женщин ради укрепления доверительных отношений, с таким спокойным лицом… Действительно, подонки не бывают подонками в чем-то одном. Что вообще та женщина так любила в этом мужчине? Если бы она увидела эту безжалостную хладнокровность человека, который приказывает сыну, которого она носила в утробе больше девяти месяцев, бросить родную мать, у нее бы хоть немного убавилось к нему чувств? — Свой сыновний долг ты выполнил с лихвой. Я и сам могу нанять людей, чтобы они присматривали за ней. — Я и так соблюдаю все меры предосторожности, когда прихожу туда, к чему так… — К тебе тоже приставили репортера. Наконец Хён Вон Джон перешел к сути дела, тяжело потирая лицо. Услышав это неожиданное заявление, я слегка нахмурился и посмотрел на него, но его лицо выражало лишь безответственное: «Ну, так уж вышло». Это было просто смешно. — Похоже, они собираются перетряхнуть всех, с кем я контактировал последние месяцы. А тех, кто сомневается в том, что ты мой племянник, и без того хватало. — …И что? — Если всплывет, что ты шастаешь в эту больницу, и это выплывет наружу, дело не только в том, что я опозорюсь. Твоей матери будут перемывать кости все кому не лень. Тебе всё равно? — … Это было невероятно подло. Поняв, что уговоры не сработают, он начал заходить с другой стороны: мол, из-за моих действий вскроется прошлое той женщины, и ее разорвут на куски всем миром — и меня это устраивает? Хён Вон Джон был мастером в таких угрозах. И почему я тогда ничего не ответил? Я до сих пор не знаю, что именно я тогда чувствовал. Было ли это чувство вины перед той женщиной, чье время сломалось из-за меня, была ли это жалкая кроха сыновней любви, или просто сочувствие? А может, всё вместе. В итоге мы сошлись на том, что я перестану ездить в больницу до окончания старшей школы. Я поставил условие, что он, как и я, будет хотя бы раз в неделю выводить эту женщину на прогулку. И хотя его поспешное согласие не внушало доверия, я подумал, что если у него осталась хоть капля былой привязанности, то он хотя бы это сделает. И вот настал день, когда я пришел попрощаться с той женщиной, не зная, когда мы увидимся снова. — Радуйся. Я больше сюда не приду. Тебе больше не придется злиться, глядя на мое лицо. — … Ее пустой взгляд, всё это время устремленный в окно, медленно повернулся ко мне. В кои-то веки в ее глазах, уставившихся на меня, промелькнула искра жизни, и ее пересохшие губы разомкнулись. — Почему не придешь? — Я не говорю, что совсем не приду, приду потом. — Почему? — Я же в выпускном классе. Надо готовиться к поступлению. Это была жалкая отговорка. Та женщина, посмотрев на мою пустую улыбку, вдруг заметила что-то и суетливо сползла с кровати. Я в замешательстве наблюдал за ней, а она вдруг упала на колени. — П-простите. Я больше так не буду. Не забирайте его. Мое лицо окаменело. Женщина вцепилась в штанину моей школьной формы и начала умолять. В голове снова пронесся тот отчаянный, душераздирающий крик, который я слышал в детстве, когда машина Хён Вон Джона увозила меня из квартиры, где мы жили вдвоем. — Я виновата… Это я виновата… Не забирайте Си Джуна. А? Я даже не подумал оттолкнуть руки, вцепившиеся в меня, и лишь тяжело вздохнул. Я совершенно не мог ее понять. Она могла вести себя хуже чужого человека, смотреть на меня как на врага, но когда она смотрела на меня такими полными слез, тоскливыми глазами, я просто не мог отвернуться. В такие моменты я ненавидел самого себя. С холодным лицом оторвав от себя руки, вцепившиеся в штанину, я сухо попрощался. — Я пойду. Слушайся врачей. Пока я не вернусь. — У-у… у, у-у-у! Женщина, снова не в силах справиться с гневом, начала бить себя в грудь. — Я умру. Я умру! Если, если ты уйдешь, я умру! Опять за старое. Неужели ей не надоело каждый раз грозиться смертью? В тот день всё это дико раздражало меня, и в голове словно что-то щелкнуло. Перед глазами промелькнула разорванная ладонь Хан Са Юль. Тот единственный человек, который давал мне дышать, тоже… если бы не эта женщина… — Умереть-то хоть сможешь? — …У-у, у… Ублюдок. Сволочь. — Хочешь умереть — умирай. — У-у-у-у! — Всё равно же кишка тонка. Мой рот источал яд. Я грубо вырвался из ее рук и сразу же вышел из больницы. Мне казалось, что за спиной меня преследует ее отчаянный, пронзительный крик. Массируя пульсирующие виски, я как раз переходил дорогу, когда… — А-а-а-а! Боже! Кто-нибудь, поймайте ее! Вон там! Позади меня поднялась суматоха. Чей-то пронзительный женский крик резанул по ушам как ножом. Леденящее предчувствие скользнуло по затылку. Кончики пальцев начали холодеть. Словно с онемевшей шеей, я медленно обернулся. Медсестры с перепуганными лицами бежали за кем-то. Одна из них так спешила, что даже потеряла туфлю. Этого не может быть. Так не должно быть. Но эта женщина бежала прямо через проспект. Но почему… Я застыл, задаваясь этим вопросом, словно мои ноги приросли к земле. В этот момент огромный грузовик, мчавшийся по дороге, резко затормозил, но его скорость была слишком велика. В следующее мгновение тонкое, как бумага, тело этой женщины взмыло в воздух. По сравнению с громадным грузовиком она была слишком маленькой и хрупкой. Она взлетела в воздух, а затем с жутким звуком рухнула на асфальт. Это выглядело как замедленная съемка. ---------- Том 1 Глава 38 — А-а-а! Боже мой. Боже мой. Человека сбили, что же делать! Люди с криками бросились туда. Пока кто-то звонил в скорую, а кто-то, увидев больничную пижаму, бежал в больницу за врачами, я стоял один, словно время для меня остановилось, и просто смотрел на эту картину. Внутри что-то переворачивалось, пожирая меня изнутри. В этот момент кто-то подошел ко мне и заговорил: — Вы ведь… племянник председателя Хён Вон Джона, верно? — … Я медленно повернул голову к мужчине, на губах которого играла мерзкая ухмылка. Я смотрел на него так, словно готов был разорвать на куски, когда он сделал шаг ко мне, а затем снова перевел взгляд за его плечо — на ту женщину, что лежала в неестественной позе, истекая кровью. — Отойди. Процедив это сквозь зубы, я грубо оттолкнул незнакомца. Мои шаги в сторону той женщины становились всё быстрее. Нет. Ты не должна была падать вот так, прямо у меня на глазах. Спотыкаясь, я едва дошел до нее. Нереально огромное количество крови заливало асфальт. Голова женщины, которая до этого смотрела в пустоту, медленно повернулась ко мне. Ее иссохшие губы слабо дрогнули. Сынок… *** Шух! Фотографии, которые швырнул Хён Вон Джон, разлетелись по моему бесстрастному лицу. — Я же! Я же так просил тебя! А ты всё равно туда поперся! — … — Я же предупреждал в тот день, что за тобой уже тащится свора шакалов! Ты должен был сидеть тихо! Его крик был таким оглушительным, что закладывало уши. Я стоял и смотрел в одну точку пустым взглядом, даже не понимая, на что смотрю. Как и тогда, в детстве, когда я впервые узнал о ее попытке самоубийства, к горлу подкатывала тошнота. Значит, у этого человека и правда не осталось к ней ни капли сожаления или привязанности. Даже когда он услышал, что у нее пробит череп и она умерла на месте от потери крови на раскаленном асфальте, на его лице промелькнуло не сожаление, а скорее облегчение. Лицо человека, который решил свою проблему чужими руками. Я поднял одну из упавших фотографий, на которой я сидел на коленях рядом с изувеченной женщиной на асфальте. Она была похожа на снимок следственного эксперимента с подозреваемым в убийстве из криминальных сериалов. Убийство… Пожалуй, наполовину это была правда. Ведь решающей причиной стал я. С губ сорвался горький смешок. — Эту женщину… Услышав мой хриплый, надломленный голос, Хён Вон Джон вскинул брови и посмотрел на меня. — Вы когда-нибудь ее любили? Хоть раз. — Что? Что за бред ты несешь. Резко нахмурившись, Хён Вон Джон не скрывал своего раздражения и отвернулся к огромному панорамному окну. Постояв так какое-то время спиной ко мне, он тихо цокнул языком и произнес: — Когда-то — да. Ах, когда-то. Какими же пустыми, смешными и безответственными были эти слова. Уж не знаю, должен ли я был пасть ниц и благодарить его за милость, но, к счастью, он позволил мне присутствовать в похоронном зале в качестве главного скорбящего. Да и то вокруг зала выставили охрану, чтобы вездесущие репортеры не смогли прорваться внутрь. Даже лежа в гробу, она, наверное, чувствует, что за ней следят, — думал я, глядя на ее лицо на портрете. Если ты вот так легко умерла только потому, что я сказал тебе умереть… Кого мне теперь винить? «Сынок…» В самый последний момент она определенно позвала меня именно так. К кому обращалось это слово — к маленькому мальчику, застывшему в ее разорванных воспоминаниях, или ко мне, который в ужасе смотрел на нее, чувствуя запах смерти на раскаленном асфальте? В любом случае эти догадки не имели смысла. В конце концов, на самом пороге смерти человеком, которого она отчаянно искала, был я. «Хочешь умереть — умирай». «Всё равно же кишка тонка». Я так проклял жизнь, за которую она цеплялась из последних сил. Шипы, которыми я уколол ее, словно бумеранг, вернулись и вонзились прямо в меня. Казалось, меня затягивает на дно бесконечного океана. Мне не хватало воздуха, я отчаянно нуждался в чьей-то руке, которая вытащит меня наверх, и в этот момент та самая девушка снова вытащила меня на берег. — Сонбэ… Зовя меня тонким, дрожащим голосом, похожим на писк испуганной птицы, она зарыдала, уткнувшись мне в спину. Вместо меня, жалкого идиота, который даже плакать нормально не мог, потому что ком стоял в горле. — Сонбэ, вам же всего девятнадцать… Мы же еще совсем дети. Мне всего девятнадцать, так почему же этот груз, давящий на меня, никак не исчезнет? — Не пытайтесь взвалить это на себя. Что бы это ни было… Она плакала, пока не сорвала голос, приехала в похоронный зал и, ничуть не изменив своему характеру, высказала Мун Гён Хе всё, что о ней думает, прямо в лицо, а потом ни на шаг не отходила от меня до самого окончания похорон. Как будто это было само собой разумеющимся. Она разносила еду тем немногим гостям, что приходили, молча брала на себя всю грязную работу, а когда зал пустел, снова садилась рядом со мной, делясь своим теплом. Всю дорогу в катафалке ее рука мягко гладила мою, и мне казалось, что то, что я упорно заталкивал внутрь себя, вот-вот вырвется наружу. Когда эта женщина превратилась в белый пепел и мы вышли на улицу, она плакала даже больше, чем я, не проронивший ни слезинки. Слушая ее плач, я чувствовал, как под солнечным сплетением что-то горячее постоянно течет вниз. Словно эти рыдания впитывались в меня и текли слезами внутри… Где-то в углу груди постоянно ощущалась ноющая тяжесть. Ее присутствие в моей жизни становилось настолько огромным и тяжелым, что мне вдруг стало страшно. *** В тот день, когда все похоронные процедуры завершились и я вернулся в главный дом, Мун Гён Хе внезапно положила передо мной паспорт. Я молча уставился на него, а она, выпустив дым от сигареты, заговорила: — Это ошибка больницы. Безусловно. Халатность персонала. — … Эта женщина, которая вела себя как умалишенная, иногда всё же приходила в ясное сознание. Сразу после нашего с ней свидания она специально притворилась, что упала в обморок, отвлекла внимание и в суматохе выбежала на улицу. Получается, в конце концов… она пошла на всё это только ради того, чтобы удержать меня? В голове всё помутнело, пока я слушал Мун Гён Хе. — Репортер, который за тобой следил, хотел написать статью об этом и приплести туда тебя, но мы едва успели заткнуть ему рот. — … — Такие ублюдки очень хитрые. Когда им нужно, они снова, как змеи, приползут и откроют пасть, требуя еще кормежки. Тонкие пальцы Мун Гён Хе стряхнули пепел. — Отправляйся в Америку. — … Я не ответил, лишь молча смотрел на стол, но почувствовал на себе взгляд Мун Гён Хе. — Если поднимут вопрос с галереей, дел будет по горло. Насколько много инвестиций удастся привлечь после открытия — очень важный вопрос. Если в такой момент они начнут копать под тебя, это будет головная боль. К тому же. Она постучала пальцем по паспорту и сказала: — Пока ты остаешься здесь, ты навсегда останешься рабом этого мусора. Я крепко стиснул зубы и посмотрел на Мун Гён Хе. — Твой талант слишком жалко тратить на такое. — … Значит, она всё знала. Знала, чем я занимался, посаженный на поводок Хён Вон Джоном. В ответ на мой ледяной взгляд Мун Гён Хе лишь усмехнулась, пожав плечами. — Как ты понимаешь, Хён Вон Джон не особо силен в управлении. Он умеет только собирать вокруг себя людей и плести грязные интриги. Но вот что касается планирования и вливания свежих идей — тут он полный ноль. Сейчас нужен новый процесс. Выпустив последний клуб дыма, Мун Гён Хе затушила сигарету в пепельнице и постучала указательным пальцем по виску. — Деградация мозга для руководителя — это худшее, что может быть. В этом плане Хён Вон Джон всегда будет отставать от меня. — Что вы хотите этим сказать? Мун Гён Хе улыбнулась так, словно ей было весело, или словно она только и ждала этого вопроса. — Не давай этому таланту гнить под каблуком такого человека. Я в этом бизнесе не один десяток лет кручусь, и у тебя редкая гениальность. Ее похвала звучала не слишком приятно. — Поезжай в Америку и учись у моего партнера. Уверяю, твой талант не настолько мелок, чтобы расцвести в этом тесном болотце. Когда я прищурился, пытаясь понять ее истинные намерения, Мун Гён Хе тут же добавила: — … — Хан Са Юль. Это из-за нее? Услышав эти три слога, мой яростный взгляд невольно вонзился в Мун Гён Хе. Не моргнув и глазом, она пожала плечами и скривила губы. — Ты так усердно сливал информацию то тут, то там. Но «Хвагван Констракшн» почему-то всегда обходил стороной. Словно пытался ее защитить. — Закройте рот. — Какая трогательная преданность. Аж до слез. Язвительно бросив это, Мун Гён Хе продолжила: — Если копнуть, в «Хвагван» тоже найдется немало грязного белья и шума. К тому же эта девчонка, похоже, с характером. То, что она живет отдельно от семьи, — я навела справки — похоже, это инициатива ее отца или ее собственная. — … — И по ее характеру это сразу видно. Всего-то восемнадцатилетняя пигалица, а посмела смотреть мне прямо в глаза. Дерзкая и заносчивая, но прямая как палка и, судя по всему, очень умная. — Я бы хотел, чтобы вы не упоминали ее имя. — В твоем возрасте все проходят через такие мимолетные, незрелые чувства. Я хотел возразить, что мои чувства нельзя просто так списать со счетов, но мне было тошно даже от того, что она упоминает ту девушку, поэтому я промолчал. — К Хён Вон Джону прилипло много грязных ублюдков. Если ты продолжишь с ней путаться, то, копая под тебя, они естественно выйдут и на нее. — … — Если они вот так выпотрошат всю ее жизнь, выдержит ли ее гордость? Я стиснул зубы так сильно, что челюсти свело. — Это всё из-за твоего так называемого отца. Неужели тебе не противно даже смотреть, как этот человек дышит? Я чувствовал, как в глазах лопаются капилляры. К лицу прилила кровь. — Оборви поводок, который держит Хён Вон Джон, своими собственными руками. И переходи на мою сторону. Я говорю о том, что вложу меч тебе в руки. — … — Больше не давай им лишних поводов. Твой рейс послезавтра, так что будь готов вылететь с пустыми руками. Всё решалось молниеносно. Настолько, что оставалось только горько усмехаться. *** Я думал о той девушке, которая впустила солнечный свет в мои девятнадцать лет. Ждет ли она меня? Или, может, плачет, как в тот день в похоронном зале? Но из-за полуугроз, что любой мой след в итоге может навредить ей, я трусливо не мог показаться ей на глаза. Лето за окном постепенно теряло свой свет. Время летело как стрела. Осколки воспоминаний, которые мы собирали с ней всё лето, аккуратно складывались в памяти, и было трудно поверить, что на пороге уже осень. Я скучал по Хан Са Юль. Даже садясь в самолет, я думал только о ней. Казалось, пустой угол сердца, из которого я вытряхнул все осколки, отданные ей, уже ничем невозможно заполнить. — … Я уже собирался закрыть глаза, как вдруг вспомнил об одной вещи, которую сунул в сумку перед уходом из дома. «Раз там всё равно будут только хорошие слова, пусть лежат, а потом…» «Когда вам будет очень-очень тяжело, можете открыть, думаю, это поможет». Удача за 300 вон, которую она мне подарила. Вдруг мне захотелось опереться на это. Зашуршав, я достал круглую пластиковую капсулу и вытащил свернутую бумажку. И без колебаний развернул ее. — …Ха. С моих губ сорвался пустой смешок. За следующим разом не бывает конца. Если вам вдруг покажется, что это конец, и захочется всё бросить, обязательно вспомните о «следующем разе». Этот момент непременно наступит. В итоге даже сейчас, в эту самую минуту, эта дешевая удача, подаренная Хан Са Юль, оказалась невыносимо тяжелой. Тонкое утешение, купленное всего за три монетки, мгновенно пустило волны на самое дно моего сердца. Когда дарят такую надежду — невозможно не начать ждать. Я крепко зажал бумажку в руке, словно что-то хрупкое, и закрыл глаза. Если я когда-нибудь вернусь… вспомнишь ли ты меня тогда? Не возненавидишь ли за то, что я так легко отпустил тебя? Во всех моих воспоминаниях о девятнадцатилетии главная героиня всегда ты, но что, если в твоих воспоминаниях о восемнадцатилетии я останусь лишь проходящим мимо массовкой? «Вы мне нравитесь». И всё же мне хотелось, чтобы ты, живя своей жизнью, хотя бы раз вспомнила тот момент, когда под летним дождем ты выдохнула мне это горячее признание. Наверное, уже тогда я предчувствовал. Лето, которое казалось бесконечным, подошло к концу, но эту девушку я не смогу забыть еще очень долго. Вот так я навсегда похоронил в ней свое лето и свои девятнадцать лет. ---------- Том 1 Глава 39 04. Двадцать семь, осень. С наступлением осени дни становятся заметно короче. И потому, даже начиная свой день в то же время, что и обычно, солнце еще нескоро начнет робко выглядывать из-за синеющего горизонта. Вдоль длинной беговой дорожки у реки, где рассвет только-только начинал брезжить, бежала стройная фигура. Тело, на котором спортивный топ и легинсы сидели как вторая кожа, без единой лишней складки, само по себе было результатом многолетних тренировок. — Ху-у-ух… Пробежав намеченную дистанцию, Са Юль остановилась и тяжело задышала. Кажется, сегодня она бежала немного быстрее обычного. Бешеный стук сердца отдавался в ушах, и адреналин, казалось, хлестал через край. Пи-пик. Пик. Смарт-часы на запястье точно в срок подали сигнал таймера. [Пробежка завершена!] Проверив сообщение на экране, Са Юль стерла полотенцем пот с лица и шеи и неспешно пошла к дому. Пришло время начать новый день. Вернувшись и приняв освежающий душ, Са Юль, оставшись только в нижнем белье, включила фен. Длинные волосы разлетелись под потоком теплого воздуха. Высушив и уложив волосы, она прямиком направилась в гардеробную. Рука, перебиравшая рубашки, аккуратно рассортированные по цветам в каждом отсеке, вытянула темно-синюю. Глядя в зеркало гардероба, она надела лаконичные, неброские серьги и выбрала часы с черным ремешком из аккуратно расставленной коллекции. Наконец, заправив рубашку в идеально сидящие брюки-слаксы, Са Юль накинула сверху черный пиджак. Сборы на работу были полностью завершены. Окинув себя удовлетворенным взглядом в ростовое зеркало и слегка улыбнувшись, она вышла из дома. *** — Доброе утро. С бодрым, приятным приветствием Са Юль вошла в офис. Сотрудники, которые пришли раньше и уже сидели за работой, тоже с улыбкой поздоровались с ней. — Здравствуйте, руководитель! — Доброе утро, руководитель Хан! — С прибытием! Са Юль, держа в руке стакан со льдом и кофе, слегка кивнула и прошла мимо сотрудника, который громко ее поприветствовал. Ее светло-карие глаза слегка сузились в улыбке, и Сын Чхан, один из членов ее команды, на секунду завис, глядя на нее, пока младший сотрудник не подкатился к нему на стуле с колесиками и не прошептал на ухо: — Ого. Сегодня снова выглядит безупречно. И держу пари, она опять пришла после утренней пробежки, да? — Естественно. Блин. Как ни крути, это просто поразительно. Больше всего в жизни я уважаю офисных работников, которые тренируются по утрам перед работой. Да еще и каждый божий день. — Видимо, только с таким упорством можно дорасти до руководителя еще до тридцати… Младший сотрудник с восхищением покачал головой и откатился обратно на свое место. Сын Чхан украдкой посмотрел на Са Юль, которая, едва сев за стол, уже начала изучать какие-то документы. 1-я команда отдела маркетинга Y&H, к которой принадлежала Са Юль, считалась элитой компании и всегда оправдывала всеобщие ожидания. Креативные идеи, безупречные презентации, четкие доклады и слава команды, которая практически не допускает ошибок на этапе планирования и всегда идеально укладывается в дедлайны. Но на самом деле всё это держалось на компетенции Хан Са Юль. Поскольку Y&H была молодой дочерней компанией, делающей ставку на свежую кровь, большинство ее сотрудников были в возрасте от двадцати до тридцати лет, и Са Юль была самым молодым руководителем, получившим самое быстрое повышение. Она стала сенсацией еще при приеме на работу. То, что внучка председателя «Хвагван Констракшн» устраивается в дочернюю компанию конкурентов — YK, само по себе было горячей темой. Но к этому прилагался диплом лучшей выпускницы престижного университета, почти идеальный балл по TOEIC¹⁾, куча наград с различных конкурсов во время учебы, а также свободное владение английским и японским — такого резюме было более чем достаточно, чтобы растоптать амбиции любых других новичков. 1) TOEIC (Test of English for International Communication) — стандартизированный тест на знание английского языка, обязательный для трудоустройства в крупные корейские компании С самого начала работы Са Юль ни разу не дала начальству повода придраться к себе. Сначала некоторые шептались, мол, начальники просто боятся ее трогать, потому что она внучка председателя крупной корпорации, но, увидев ее в деле, все злые языки мгновенно заткнулись — эта история в компании была весьма известной. Перебирая документы, Са Юль вдруг подняла голову и обратилась к команде: — 1-я команда, вы же помните, что мы сегодня должны были обсудить черновик концепции нового продукта? От этих слов у всех пробежал холодок по спине. Неважно, какой это был митинг — короткий или детальный, дни совещаний обычно означали дни масштабных разгонов. — Да! — Я буду делать акцент на том, в каком направлении вы решили вести промокампанию. Внимательно просмотрите свои материалы еще раз. Не отрывая взгляда от документов, спокойным тоном распорядилась Са Юль. Услышав это, все в состоянии полной боевой готовности принялись перепроверять свои презентации. Ведь Са Юль не терпела небрежности. *** Наступило время презентации, которого они так отчаянно надеялись избежать. В темной переговорной светился только экран проектора. Ын Джи, самая младшая сотрудница команды, которой поручили вести презентацию, видимо, сильно нервничала, потому что ее голос слегка дрожал, пока она старательно объясняла концепцию. — …Поэтому, учитывая, что общее настроение этого продукта напоминает морскую гальку, мы решили оформить имиджевые снимки в похожем ключе. В качестве примера на слайде была показана композиция: на фоне гальки лежали наушники схожей формы, которые почти сливались с камнями. — … Главным продуктом этой кампании были новые беспроводные наушники из свежей линейки. Белый корпус, круглый кейс, на котором логотип был выгравирован так, чтобы быть максимально незаметным, — продукт, который делал ставку на чистый, минималистичный дизайн. Поскольку команда отвечала за всё, начиная от концепции продвижения до нейминга, и это была первая презентация, она должна была задать вектор всей дальнейшей работы. Са Юль, внимательно изучая концепт-документ и слайды на экране, начала постукивать указательным пальцем левой руки по столу. Тук. Тук. Члены команды с замиранием сердца смотрели на нее. Это явный признак того, что ей что-то не нравится… Кто-то громко сглотнул. — Для начала — отличная работа. Са Юль кивнула Ын Джи, закончившей доклад. Как только лицо младшей сотрудницы слегка просветлело, Сын Чхан, сидевший рядом, тихо вздохнул и прошептал, прикрыв лицо рукой: «Рано радуешься…» — У меня один вопрос. Заместитель Ли Сын Чхан. — А? Д-да! — Вы думаете, это пройдет финальное утверждение? Это был просто спокойный вопрос, без капли издевки. Светло-карие глаза смотрели прямо на него. Чувствуя, как взгляды всей команды прожигают его профиль, Сын Чхан осторожно начал: — Ну, мы посчитали, что это не противоречит минималистичному дизайну продукта, поэтому и выбрали такое направление… Видя, что Са Юль внимательно слушает, Сын Чхан продолжил: — Думаю, если мы доработаем детали, то и финальное утверждение тоже пройдем… — Сомневаюсь. Я думаю иначе. Са Юль слегка склонила голову и одним махом прервала Сын Чхана. С помощью пульта она переключила слайд на тот, где крупным планом показывался продукт, и указала на экран. — Не знаю, сколько референсов вы просмотрели, но концепция «гальки» для белого продукта овальной формы — это слишком избито. — А… Понял. При этих словах лицо младшей сотрудницы, предложившей идею, побледнело. — Пусть это были и не наушники, но в прошлом году компания «С» уже выпускала чехол для электронной сигареты в виде гальки. Если хотите сосредоточиться на внешнем виде и сравнить продукт с каким-то предметом, подход должен быть более инновационным. Использование уже существующей идеи, может, и кажется привычным, но оно не привлекает внимания, а это напрямую бьет по продажам. — Да… — К тому же, если мы создадим кампанию, опираясь на заезженные референсы, в будущем легко можно нарваться на обвинения в плагиате. Вы же все прекрасно знаете, как конкуренты цепляются за такие вещи для черного пиара. Она разложила всё по полочкам так четко, что всей команде оставалось только молчать. — Референсы — это просто примеры для вдохновения, и я думала, что избегать слишком распространенных аналогов — это базовое правило любого ресерча. Ее спокойный голос, лишенный сарказма, просто констатировал факты. Лицо Ын Джи стало совсем убитым, и даже Сын Чхан, самый опытный в команде, который до этого одобрил эту идею, сидел молча, внимательно слушая Са Юль. — Наша задача — разработать стратегию, которая цепляет взгляд за считаные секунды. Люди не рассматривают рекламу подолгу. Вокруг слишком много информационного шума, и чтобы выжить в нем, нам нужно быть свежими и нестандартными. — …Понял. — Давайте лучше посмотрим сюда. Са Юль снова переключила слайд, открыв страницу с функциональными особенностями продукта. — Насколько я понимаю, задумка дизайнеров заключалась в том, чтобы использовать не глянцевое, а матовое спецпокрытие, создающее эффект бархата. Лазерная указка указала на пункт «Мягкое покрытие». — Что, если мы сделаем акцент на этом и продвинем это как главную фишку? — Эм… Можно попросить вас немного развить эту мысль? — осторожно спросил Сын Чхан. Са Юль пристально посмотрела на него. В ее взгляде читалось: «Вам что, всё разжевать и в рот положить?», отчего Сын Чхан инстинктивно втянул голову в плечи. Са Юль продолжила: — Как вы знаете, главный минус матовых продуктов с таким мягким покрытием — они легко пачкаются, а грязь с них оттирается с трудом. — Да. — хором ответила команда. — Но в этой новинке поверх матовой текстуры нанесли специальное покрытие. И ее главное преимущество в том, что даже если она испачкается, всё легко стирается. — А… Точно. — Обычно люди испытывают наибольший психологический комфорт, когда прикасаются к чему-то, что по текстуре напоминает кожу. И это одна из причин, почему такие материалы сейчас в тренде. Спокойное и гладкое объяснение заставило Сын Чхана с новым восхищением взглянуть на Са Юль. Остальные члены команды, кажется, тоже, хоть и были немного подавлены, теперь смотрели на нее горящими глазами. — То есть мы подчеркиваем, что продукт дарит комфорт благодаря текстуре, похожей на кожу, но при этом защищен от царапин и грязи. — А, тогда… Может, нам оттолкнуться от того, что наушники управляются сенсором, и создать концепт вокруг ощущения «прикосновения к коже»? Са Юль кивнула, одобряя: — Неплохой подход. Но это всего лишь мое мнение. Я бы хотела, чтобы вы обсудили это еще раз, стараясь избегать слишком банальных концепций, как сегодня. Сын Чхан неловко усмехнулся и почесал щеку. — Но то, что вы сейчас предложили, уже звучит отлично. Кажется, мы и правда мыслили слишком поверхностно. — Обычно, когда говорят о концепте, многие зацикливаются на внешнем виде. Но внешний вид — это лишь причина для покупки. То, что действительно важно — это момент, когда потребитель начинает пользоваться продуктом. Было бы здорово, если бы вы обращали внимание и на это. — Спасибо, руководитель. Мы доработаем эту идею и ко второй презентации полностью изменим концепт. На вежливый ответ Сын Чхана Са Юль слегка улыбнулась и кивнула. — Сейчас мы только набрасываем каркас, так что на второй встрече жду более детализированных материалов. Поскольку это была лишь начальная стадия, направление еще могло измениться, но суть оставалась прежней: им придется полностью перекроить саму идею. Конечно, это было немного удручающе, но раз они получили безупречный, четкий фидбек, теперь им нужно было выдать соответствующий результат. Сын Чхан ободряюще подмигнул команде и кивнул, показывая, что они справятся. — На этом всё, всем спасибо. Увидимся на второй презентации. — Да! Спасибо за работу! ---------- Том 1 Глава 40 Завершив совещание и слегка разминая шею, Са Юль возвращалась к своему рабочему месту, когда в кармане брюк завибрировал телефон. Писала Хи Су. [Блин. Синдром понедельника — это просто жесть, реально хочу свалить обратно домой........] [Убей меня (Эмодзи)] Прочитав сообщение, Са Юль набрала ответ. [И всё равно деньги зарабатывать надо] [Потерпи еще чуть-чуть. Скоро выберемся выпить! (Эмодзи)] Она отправила веселый эмодзи пляшущей бутылки соджу с глазками и ртом. В ответ тут же прилетело: «У-у-у, я какое-то время вообще не пью. На прошлой неделе чуть не сдохла». Увидев этот возмущенный ответ, Са Юль тихо усмехнулась. Время подобно воде: оно течет непрерывно и безостановочно. То размывая берега, то оседая на дне… Своим течением оно меняет рельеф нашей жизни. И в человеческой жизни нет ни одной ментальной преграды, способной его остановить. С тех пор прошло уже целых девять лет. И Хи Су, и Са Юль прошли путь от старшеклассниц до студенток, а затем и до работающих взрослых. За это время их окружение менялось бесчисленное множество раз. Школьные друзья, с которыми они когда-то тесно общались, разбрелись кто куда, погрузившись в свои дела. Менялись ценности, менялись компании, и постепенно люди отдалялись друг от друга. Даже та юность, которая казалась вечно сияющей, имела свой срок годности. Сейчас единственными, с кем Са Юль поддерживала связь, были Хи Су и Га Ён. Таково свойство времени — стирать и отсекать лишнее. То, что казалось вечным, постепенно меняет свой цвет или вовсе теряет его. А может, и просто забывается. Конечно, некоторые воспоминания, какими бы мимолетными они ни были, навсегда повисают на пятках, напоминая о своей тяжести. Для Са Юль таким воспоминанием было… Вж-ж-ж. Как только мысли Са Юль снова попытались соскользнуть куда-то в глубины подсознания, телефон завибрировал еще раз. [Дочка, сможешь приехать домой на этих выходных?] Это был Ён Хван. [Дедушка очень хочет тебя видеть] [Если не хочешь — можешь не приезжать] По одним только сообщениям было понятно, как долго он сомневался, прежде чем отправить их. Обычно, если отцу было что сказать, он впихивал всё в одно длинное сообщение, а тут разбил на целых три, что было ему совершенно не свойственно. Са Юль со вздохом откинула волосы назад, глядя на экран со сложным выражением лица. Когда Са Юль поступила в университет и начала жить одна, Ён Хван естественным образом вернулся в главный дом семьи. Они договаривались жить вместе только до окончания старшей школы, но к тому моменту здоровье председателя Хана начало заметно ухудшаться. Бездарные братья отца не имели ни малейшего таланта к управлению и вели себя как племя, думающее только о том, как бы поудачнее растранжирить деньги, поэтому выбор наследника стал для председателя Хана настоящей головной болью. В конце концов, на старости лет, прикрываясь своим ухудшающимся здоровьем, он вернул Ён Хвана в главный дом. Когда председатель вдруг предложил ей выбрать любую дочернюю компанию «Хвагван», чтобы она могла понемногу вникать в управление, Са Юль категорически отказалась. Всю свою юность она мечтала только об одном: отделить свое имя от названия «Хвагван». Заявив, что после окончания университета не примет от семьи ни копейки финансовой поддержки, она даже за учебу не платила, добившись полного освобождения от платы за обучение благодаря своим оценкам. Родственники только языками цокали, называя ее «ядовитой стервой». Она вложила все силы в учебу, подрабатывала репетитором и баристой в кафе, а на скопленные деньги покупала книги по маркетингу и планированию. Часто приходилось слышать шепотки: «Родилась с золотой ложкой во рту, а теперь строит из себя беднячку, бесит», но она уже давно привыкла к сплетням и не обращала на них внимания. В свободное от учебы время она участвовала в конкурсах, сгребая призовые деньги, и каждый раз, когда видела, как исправно растет баланс на ее счету, невольно улыбалась от гордости. Окончив университет с отличием благодаря оценкам, которые она удерживала железной хваткой, и устроившись в крупную корпорацию, о которой все мечтали, она чувствовала, что весь мир у нее на ладони. Пожалуйста, мне больше ничего не нужно, пусть эти дни просто продолжаются, — так она думала каждый день, но… Вскоре она поняла, что полная независимость — это лишь иллюзия. Пусть она и добилась финансовой самостоятельности, но пока она полностью не разорвет все связи с этой семьей, ей придется вечно терпеть их общество. Вот и сейчас, разве она не собиралась поехать в Сонбук-дон хотя бы ради отца? — Ху-у-ух… Са Юль взяла свой тумблер и зашла в комнату отдыха, чтобы немного проветрить голову, когда… — А, р-руководитель! Ын Джи, которая до этого тихо всхлипывала в углу, поспешно вытерла слезы и торопливо поклонилась. — … Эта молодая сотрудница со свежим лицом была не обделена умом, но довольно часто допускала мелкие ошибки. Из-за этого ей частенько прилетало от старших коллег, а в этот раз, когда идея, предложенная ею самой, полностью пошла прахом, она, видимо, сильно расстроилась. — Ын Джи-сси. — А, д-да, да! — Вы плакали? Пока в тумблер, полный льда, наливалась вода, Са Юль, расслабленно прислонившись к стене, внимательно посмотрела на Ын Джи. Та, не зная куда деваться от стыда, с красными, воспаленными глазами еле выдавила из себя: — А, это… просто мне кажется, что из-за меня всем придется переделывать работу… мне так стыдно. — В будущем таких ситуаций будет предостаточно. — …Ах, я понимаю, что мне еще многого не хватает… — Нет. Я не это имела в виду. Взяв наполненный стакан и сделав глоток, Са Юль слегка покачала головой. — При командной работе такие вещи случаются с каждым, не только с вами. Направление может не подойти и проект отменят, или вообще поменяют всю концепцию. — Да… Ын Джи кивнула, с любопытством глядя на Са Юль. — Но если каждый раз из-за этого расстраиваться и плакать, то у вас никаких слез не хватит. — И-извините. Ын Джи снова сделала плаксивое лицо и поспешно вытерла глаза. — На то мы и новички, чтобы учиться на таких вещах. А пока… Са Юль, пристально глядя на Ын Джи, достала карточку с обратной стороны своего пропуска, висящего на шее, и протянула ей. — Вы же говорили, что любите сладкое? Спуститесь в кафе на первом этаже, возьмите себе десерт, успокойтесь и возвращайтесь. — Ах… Для Ын Джи, которая была еще совсем зеленой сотрудницей, Са Юль была не только красивой, крутой и компетентной коллегой, достойной восхищения, но и невероятно далеким, недосягаемым руководителем. И когда такая Са Юль протянула ей карточку, успокаивая таким теплым тоном, у Ын Джи защипало в носу. Она низко поклонилась и пробормотала севшим голосом: — С-спасибо вам… руководитель. — Надолго не могу отпустить. Минут двадцать хватит? — Я-я вернусь еще быстрее! Она надула губы, словно была тронута до глубины души, напоминая мультяшного персонажа. Еле сдерживая смех, Са Юль похлопала Ын Джи по плечу и первой вышла из комнаты отдыха. Наблюдавший за этой сценой издалека Джэ Гён, прямой подчиненный Сын Чхана, тихо прошептал: — Ну вот, опять. Еще одна новенькая по уши влюбится в нашего руководителя Хана. — И не говори. Сын Чхан, который в глубине души переживал за новенькую, с довольной улыбкой смотрел вслед порхающей сотруднице, выходящей из офиса. *** Белая иномарка остановилась перед особняком в Сонбук-доне. Как только Са Юль вышла из машины, один из работников, постоянно дежуривших в особняке, почтительно поклонился и проворно отогнал ее машину на подземную парковку. Особняк, помпезно выстроенный в стиле традиционного корейского дома (ханок), подавлял своим величием еще до того, как переступишь порог. Как всегда, сделав глубокий вдох перед главными воротами, Са Юль нажала на звонок. Председатель Хан, который недавно перенес операцию на позвоночнике, встречал Са Юль, сидя в инвалидной коляске, которую вез слуга. Позади него стояли дядя Чон Хван и его сын, Хан Кён Хун, глядя на Са Юль с явной неприязнью. Понятно, что они не в тех отношениях, чтобы радостно улыбаться друг другу при встрече, но чтобы люди, которые ворочают людьми и деньгами, не могли элементарно контролировать выражения своих лиц… Помимо того, что это было жалко, она уже давно привыкла к этим истинным личинам. Са Юль в первую очередь обнялась с Ён Хваном, который вышел ей навстречу, и они похлопали друг друга по спине. — Давно не виделись. Выглядишь отлично. — Ты тоже, пап. Хорошо выглядишь. Чон Хван, младший дядя, злобно поглядывающий на Са Юль из-за спины брата, буркнул: — Боже мой. Можно подумать, воссоединение разлученных родственников. И почему твое лицо так трудно увидеть? — Младший дядя, давно не виделись. Я смотрю, у вас сильно прибавилось седины. Несмотря на его саркастичный тон, Са Юль ответила с легкой улыбкой, отчего лицо Чон Хвана перекосилось еще сильнее. Его никчемный сын что в прошлом, что сейчас, почти каждый день влипал в скандалы. Было бы странно, если бы волосы на голове Чон Хвана оставались в нормальном состоянии. Два месяца назад видео, где Хан Кён Хун ввязался в драку с пьяным посетителем клуба и устроил дебош, взорвало социальные сети. Наблюдая, как стервятники с YouTube набросились на эту новость, разрывая ее на части, а потом всё это замяли, слив скандал какого-то актера, Са Юль невольно усмехнулась. Главный герой скандала, Хан Кён Хун, видимо, и вчера не пришел в себя и кутил всю ночь, потому что сейчас стоял позади с запавшими глазами и сверлил Са Юль взглядом. Его кривой взгляд говорил о том, что он готов в любую секунду начать задираться. Что один, что второй. И чего они так морщат лбы и бесятся. Она ответила на его взгляд, не моргнув и глазом, и в итоге Хан Кён Хун первым отвел глаза, с силой прикусив губу. — Са Юль, ты приехала. Присаживайся. Непривычно, но председатель Хан добродушно улыбнулся Са Юль и подъехал к ней вместе со слугой, толкавшим коляску. — А, теперь я сам. Госпожа Чхве, можешь идти. — Да, господин председатель. Двое крепких мужчин, стоявших позади, подошли и быстро отодвинули небольшой диван во главе стола, чтобы освободить место для коляски председателя Хана. — Слышал, ты отлично справляешься сама. — Просто стараюсь не ударить в грязь лицом. Аккуратно ответила Са Юль, слегка склонив голову в знак уважения. На ее лице не было улыбки, но в ее манерах не было и капли дерзости. Председатель Хан, с довольным видом наблюдавший за Са Юль, произнес: — Увидеть тебя и правда стало сложно. Могла бы хоть раз в месяц приезжать. — Я постараюсь. Она отвечала жестко, без капли свойственной девушкам мягкости. Раньше это бы его раздражало, но в последнее время, глядя на некомпетентность второго сына и полный провал с внуком, председатель Хан всё чаще не мог отделаться от мысли: «Если бы только Са Юль родилась мальчиком…» Са Юль с самой ранней юности вела себя так, словно была готова в любой момент разорвать связи с председателем Ханом, но для него, верящего, что кровь гуще воды, это было немыслимо. Председатель Хан не собирался просто так ее отпускать. Он планировал использовать ее по максимуму, пока в ней был хоть какой-то толк. — Есть те, кто не может усидеть на месте, даже если им преподносят всё на блюдечке с голубой каемочкой. Когда председатель Хан произнес это недовольным тоном, Чон Хван и его сын вздрогнули. — А есть умные дети, которые и без всякой поддержки отлично находят свой путь. Эти врожденные способности… какая огромная разница. Это было явное сравнение Са Юль и Хан Кён Хуна, призванное унизить последнего. Хан Кён Хун, густо покраснев и свирепо сверкнув глазами, тут же огрызнулся: — Какая еще поддержка, дедушка? Да кто не знает, что она внучка из «Хвагван»? Одного этого достаточно, чтобы получать привилегии где угодно. — Ого, Кён Хун. Ты где это научился повышать голос в присутствии старших? Когда председатель Хан, приподняв белые брови, отчитал Хан Кён Хуна, тот, тяжело дыша от гнева, захлопнул рот. На губах Са Юль появилась усмешка. — Нет, в чем-то он прав. Все знают, что я внучка председателя «Хвагван». Именно поэтому я стараюсь еще больше. — О, правда? — Да. Я не хочу, чтобы дедушке или отцу пришлось краснеть из-за моего поведения. Тонко намекнув на Хан Кён Хуна, который, будучи официально известным как внук председателя «Хвагван», вел себя как полный отморозок, Са Юль заставила его снова взвизгнуть: «Иии!» — и попытаться что-то сказать, но Чон Хван вовремя его остановил. Председатель Хан с довольным лицом внимательно осмотрел свою сияющую внучку. На самом деле, то, насколько хорошая у нее репутация и насколько она компетентна, его мало волновало. Чего вообще может добиться девчонка, даже если у нее есть способности? С самого детства он думал, что из нее выйдет толк, когда она вырастет, и она действительно выросла еще более красивой, чем он ожидал. Для него девочки были не более чем инструментом: если они вырастали годными, их можно было выдать замуж за сыновей видных политиков или бизнесменов, создав еще один плацдарм для влияния. И если Са Юль можно было использовать как такой инструмент, то она была высшего сорта и стоила немало. — Са Юль, ты ни с кем не встречаешься? От этого неожиданного вопроса Ён Хван с недоверием посмотрел на председателя Хана. ---------- Том 1 Глава 41 Внимательно следя за невозмутимым лицом Са Юль, Ён Хван поспешил ответить: — Ха-ха. Ох, отец, она у нас замужем за работой. Ни с кем она пока не встречается… — Пусть Са Юль сама ответит. Ён Хван, ты что, ее личный пресс-секретарь? Цк, — недовольно цокнул языком председатель Хан. Брови Са Юль едва заметно дрогнули. Спокойно поставив чашку на стол, она четко ответила: — Нет, дедушка. Пока никого нет. И планов заводить с кем-то отношения у меня тоже нет. — Вот как… Ясно. Председатель Хан с загадочным выражением лица погладил подбородок. Как раз недавно он узнал, что у депутата Со, самого вероятного кандидата на пост министра юстиции, есть сын, разница в возрасте с которым у Са Юль была совсем небольшой. Поскольку ему пообещали крупные инвестиции для строительства офисного здания депутата Со и проекта жилого комплекса «Ынсон», который тот продвигал, ему нужно было что-то, что надежно скрепило бы их связи. И для этого не было ничего более эффективного, чем династический брак. — Я подыщу тебе достойную партию. Кажется, депутат Со очень хорошего мнения о тебе. Ах… Вот оно что. Неспроста он начал с таких не свойственных ему комплиментов. Ну еще бы. Уголки губ Са Юль уже начали было изгибаться в саркастичной усмешке, но она вовремя взяла себя в руки. У нее и так не было никаких ожиданий, но то, что он относится к ней как к марионетке без права голоса, снова вызвало чувство мерзкого отвращения. Депутат Со. Са Юль без труда вспомнила мужчину, с которым председатель Хан выпивал, когда она заезжала в главный дом в прошлом месяце. Говорили, что сейчас он — серый кардинал среди политической и бизнес-элиты. Ей до сих пор живо представлялась картина, как седовласый председатель Хан чрезмерно заискивал перед ним. — Де-депутат Со… Улыбка Чон Хвана мгновенно застыла и стала каменной. Судя по этому разговору, председатель Хан явно собирался сосватать Са Юль сыну депутата Со Вон Хо. Если это действительно произойдет, влияние Ён Хвана взлетит до небес, несравнимо с его нынешним положением. Са Юль бросила холодный взгляд на напряженное лицо Чон Хвана, чьи мысли читались как открытая книга, и, стараясь звучать максимально почтительно, ответила: — Не думала, что вас, дедушка, будет так интересовать моя личная жизнь. — Ну что ты. Тебе через пару лет тридцать. Женщине нужно успеть выйти замуж до этого. Выдавать такие доисторические бредни в наше время, когда женщины сами строят карьеру и могут прекрасно жить и обеспечивать себя без чьей-либо помощи… Оставив в стороне эти безнадежно устаревшие взгляды, Са Юль слегка нахмурилась от его тона, в котором не было ни капли уважения к ее собственному мнению. Обеспокоенно наблюдавший за дочерью Ён Хван осторожно склонил голову и заговорил: — Отец. Са Юль всего двадцать семь. Сейчас, как говорят, век до ста лет живут. Думаю, у нее еще полно времени для брака. К удивлению всех, как только Ён Хван попытался вмешаться, Чон Хван, искавший любую возможность, тут же хитро встал на его сторону: — Д-да, всё верно. Наша Са Юль всё еще так красива. Можно еще подождать и более тщательно подыскать кандидатуру… — Да господи. Я что, сказал ей выходить замуж прямо завтра? Встретятся, присмотрятся друг к другу, если сойдутся характерами — поухаживают, а там и до свадьбы недалеко. Раздраженный голос председателя Хана оборвал Чон Хвана на полуслове. Продолжать спорить означало бы только нажить себе еще больше головной боли, поэтому Са Юль решила просто подыграть. — Понимаю. Спасибо за вашу заботу. Са Юль пристально посмотрела на Ён Хвана. Это был безмолвный сигнал: «Хватит». Она и так приехала в этот дом через силу, и ей совершенно не хотелось портить себе настроение еще больше. Ён Хван, с трудом подавив недовольство, тихо вздохнул. В конце концов, даже если он всё это наговорил, максимум, что он может сделать, — это организовать свидание вслепую. Устроить встречу председатель Хан может и по своему желанию, но то, как вести себя с этим кандидатом и как сделать так, чтобы он сам сбежал, — полностью в руках Са Юль. Поэтому она предпочла не тратить эмоции впустую. — Ну что ж, пойдемте ужинать. Председатель Хан лукаво улыбнулся. Са Юль подумала, что в этот момент он вылитая змея. *** — У-ук! Дождавшись, пока Ён Хван, вышедший ее проводить, вернется в дом, Са Юль, едва выйдя за ворота, бросилась в укромный уголок клумбы и выблевала всё, что съела. То, что она через силу запихивала в себя во время ужина, в итоге дало о себе знать. Долго и мучительно ее рвало, пока не начала выходить горькая желчь. Лишь тогда Са Юль, вытирая выступившие на глазах слезы, бессильно опустилась на колени прямо на траву. Председатель Хан был поразительно стабилен — в самом худшем смысле этого слова. Патриархальное мышление, пропитавшее его до мозга костей, низость, с которой он рассматривал женщин семьи исключительно как инструмент для продвижения мужчин, авторитарность, не признающая чужого мнения. И при всём этом — лицо доброго человека и тон заботливого дедушки. Всё в нем было соткано из лицемерия. Что бы она ни съела в этом доме, ей не хотелось уносить это с собой. И даже если она не думала об этом осознанно, ее организм сам выдавал такую жестокую реакцию отторжения. Ни разу, приехав сюда, она не уезжала после еды без последствий. Председатель Хан, пообещавший устроить встречу с сыном депутата Со, вручил ей записку с датой и местом, словно у него всё было готово заранее. 12 ноября, 19:00 Кафе в отеле «ХаНюль». Из груди вырвался горький смешок. Листок бумаги в руке Са Юль был безжалостно скомкан. Она ни за что на свете не собиралась плясать под дудку председателя Хана. Вспоминая потемневшее лицо отца Ён Хвана, который бесконечно извинялся, говоря, что не ожидал такого поворота, Са Юль села за руль. Видимо, из-за того, что кровь резко прилила к голове, у нее закружилась голова. Откинув голову на подголовник, она на несколько секунд закрыла глаза, чтобы восстановить дыхание. «Твой дедушка — это твой дедушка. А ты должна жить своей жизнью». Слова, которые кто-то сказал ей давным-давно, каждый раз всплывали в памяти в такие моменты, как заклинание. Говорят, человеческая память со временем стирается и исчезает бесследно, но почему-то воспоминания о той первой, яркой любви никак не хотели забываться, словно кто-то пришил их к самому сердцу. Горько улыбнувшись, Са Юль издала пустой вздох. Он-то, наверное, где-нибудь живет себе спокойно, вообще забыв о моем существовании, думая: «А была ли вообще в моей жизни такая девушка?» В жесте, которым она убрала растрепавшиеся волосы со лба, сквозила безмерная усталость. Са Юль снова завела двигатель. Если она поедет сейчас, то вернется домой только глубокой ночью, но ей хотелось лишь одного — поскорее убраться отсюда. *** «Уважаемые пассажиры, наш самолет вскоре совершит посадку в международном аэропорту Инчхон. Пожалуйста, вернитесь на свои места и пристегните ремни безопасности…» Сквозь мутную пелену сна донеслось объявление по громкой связи в салоне. Рейс Нью-Йорк — Инчхон. Самолет, летевший полдня, готовился к посадке на корейскую землю. Слышались приглушенные звуки: спавшие пассажиры один за другим просыпались и разминали затекшие тела. Дыхание мужчины, который был расслаблен в глубоком сне, слегка сбилось. Длинные, изящные пальцы нащупали черную маску для сна на глазах. Как только маска была снята, скрытые под ней длинные, глубокие глаза медленно моргнули, привыкая к свету за окном. Густые брови слегка нахмурились, и угольно-черные глаза, прятавшиеся под веками, полностью открылись. Линии лица были точеными, как на картине, но густыми и резкими, из-за чего он вовсе не казался мягким. Эта холодная красота заставляла женщину на соседнем ряду постоянно украдкой поглядывать на него. Си Джун повернул голову и посмотрел на яркие ночные огни города, похожие на россыпь звезд на земле. Со странным чувством новизны он жадно разглядывал быстро проносящиеся мимо огоньки, словно боясь упустить хоть один из них. Его время в Корее остановилось в то лето, когда ему было девятнадцать, и теперь в нем зияла огромная дыра, равная всем годам его отсутствия. Сейчас в Корее была осень. Наверное, как только он выйдет, прохладный воздух заполнит легкие. Ощущение осени здесь наверняка будет сильно отличаться от нью-йоркской. Хён Вон Джон думал, что Си Джун возвращается после окончания установленного срока стажировки, но на самом деле в Корею его вызвала Мун Гён Хе. После окончания MIT Си Джун уверенно поднимался по карьерной лестнице, и можно сказать, что каждый его день в Flame Company — американском филиале компании «Хосон», которой фактически управляла Мун Гён Хе, — был историческим. Идея автоматизированной системы, сыгравшая ключевую роль в сокращении затрат на архивирование, принадлежала ему. Внедрение технологии отсеивания модулей с ошибками с помощью быстро набирающего популярность ИИ-программирования повысило эффективность работы и сократило затраты на персонал. Благодаря этому с момента прихода Си Джуна квартальные показатели выручки стремительно поползли вверх. И в этот момент он получил звонок из Кореи. «Пора тебе возвращаться и занимать свое место. В дочерней компании намечается масштабная реорганизация. Мы выросли, так что пора делить головной офис и управлять им по частям». Си Джун медленно прокручивал в голове разговор с Мун Гён Хе. В ее интересах было бы, наоборот, радоваться тому, что его влияние в американском филиале растет, а не опасаться этого. Единственная причина, по которой она решила вернуть его в Корею в тот самый момент, когда он мог оказывать максимальное влияние там, — это… Значит, ей отчаянно нужна была его сила именно здесь. Семья Мун Гён Хе — «Хосон» — была абсолютным лидером в сфере маркетингового планирования в Корее. А американская дочерняя компания Flame Company обладала безупречными технологиями разработки, что делало потенциал роста этой корпорации поистине безграничным. Больше всего от союза Хён Вон Джона и Мун Гён Хе выиграла, конечно же, YK Group, а не «Хосон». YK обладала лучшими технологиями, но их старомодный маркетинг с ужасным дизайном на корню убивал имидж продуктов. Инновационные идеи и тонкое планирование «Хосон» стали для них спасательным кругом, и ценность бренда взлетела до небес. Разумеется, за этим успехом стояли Мун Гён Хе и люди, которых она привела. Созданная Мун Гён Хе дочерняя компания Y&H, где средний возраст сотрудников едва достигал 30 лет, стала свежим глотком воздуха в корпорации. Их девизом были креативные идеи и планирование, идущее в ногу со временем. Их промокампании всегда получали высокие оценки от прессы и публики за новаторский подход, что, естественно, приводило к экспоненциальному росту продаж. Но как только ценность YK начала пересматриваться благодаря Y&H, первое, что сделал Хён Вон Джон, — это значительно расширил штат отдела маркетинговых стратегий Y&H, состоявшего из людей Мун Гён Хе, и заполнил его своими людьми. Это было откровенное проявление контроля и сдерживания. С тех пор между ними продолжалась непрерывная борьба за власть. Когда пошли слухи о том, что депутат Со Вон Хо, с которым Хён Вон Джон долгое время тайно налаживал связи, является главным претендентом на пост министра юстиции, большинство наблюдательных акционеров начали перебегать на сторону Хён Вон Джона. Мун Гён Хе, должно быть, тоже почувствовала угрозу от такого поворота событий. «Контракты на разработку программ, по которым ты был привязан к Flame Company на 7 лет. Я перепишу их так, как ты захочешь. Хочешь — поднимем процент, хочешь — забирай права на независимость, делай что угодно. Права на программу архивации и программу ИИ-трекинга, которые сейчас используются, я уже заранее гарантировала тебе в знак доверия. Всё, что от тебя требуется — это шаг за шагом выкладывать на стол карты, которые разрушат Хён Вон Джона». Странное партнерство. Иначе отношения Мун Гён Хе и Си Джуна было не назвать. Между ними не было ни капли дружелюбия или преданности, но по просьбе о сотрудничестве они начинали действовать заодно. И, возможно, поводом для этого послужило… «Оборви поводок, который держит Хён Вон Джон, своими собственными руками. И переходи на мою сторону. Я говорю о том, что вложу меч тебе в руки». Какими бы ни были истинные мотивы Мун Гён Хе, по иронии судьбы это позволило ему наконец сорваться с поводка, на котором его таскали, как собаку. К тому же щедрая поддержка, которую она оказывала ему, доказывала, что ее слова о намерении «взрастить» его были не пустой болтовней. Раз уж он невольно оказался у нее в долгу, то расплатиться — это вопрос чести. И… Хён Вон Джон. Тот, кто накинул ему на шею ошейник и бросил в грязь, словно пса на собачьи бои. Пришло время вернуть ему всю ту ненависть, что копилась в нем из-за бесконечных унижений и боли. Вспоминая о нем, Си Джун потер пульсирующие виски. И всё же иногда он спрашивал себя. Действительно ли тот выбор был лучшим? Он получил социальный статус, способности и деньги, но взамен оставил там, откуда ушел, самое дорогое, что у него когда-либо было. Старая тень, которая по привычке всё время маячила перед глазами. При мысли о ней во рту появлялся сладкий привкус. Но в конце всегда оставалась лишь горечь. …Она, наверное, тоже живет где-то там. Взгляд Си Джуна, устремленный за окно, стал едва уловимо мягче. ---------- Том 1 Глава 42 — Доброе утро. — Руководитель, до-о… а, да. Доброе утро. Когда Са Юль, как обычно, вошла в офис, сотрудники, отвечавшие на ее приветствие, словно по команде растянули слова, как тягучую ириску. Некоторые, едва она проходила мимо, округляли глаза и переглядывались, ведя безмолвный диалог. Эй. Охренеть. Видела? Что происходит? Ты тоже? Я же не одна сейчас в шоке? Что-то в этом духе. — Ху-у-ух… Чувствуя легкую усталость от устремленных на нее взглядов, Са Юль неловко поправила волосы, уложенные мягкими волнами. Впрочем, даже то, что она выглядела «не слишком нарядно», было результатом тщательного стайлинга. Опрятно и аккуратно. Поскольку таковы были внутренние правила компании, строгого дресс-кода не существовало, но гладкие, прямые длинные волосы, собранные в низкий хвост или заправленные за уши, неизменная рубашка со слаксами или юбкой и лоферы — всё это можно было по праву назвать визитной карточкой Са Юль. Именно поэтому светло-голубой твидовый жакет с юбкой, брендовые туфли, которые она почти не носила, и дорогая сумка в руках казались всем таким непривычным зрелищем. Ён Со, сотрудница из 2-й команды, наливавшая себе кофе в комнате отдыха, вытянула шею, глядя на сидящую за столом Са Юль, и прошептала на ухо стоявшей рядом коллеге: — Гю Джин. У начальницы из 1-й сегодня явно какие-то планы, скажи же? — Ой. Блин, мысли сходятся. Я тоже, как только ее увидела, подумала, что сегодня что-то не так. — Не, ну она и так всегда одевается со вкусом. Но сегодня прям видно, что она заморочилась с нарядом… Да и аура у нее совсем другая. — Если честно, я всегда поражалась: с такой-то внешностью и ни разу не видела, чтобы она с парнем встречалась. Неужели кто-то появился? Осторожно оглядываясь, Ён Со понизила голос до шепота: — Но по ней сразу видно, что она из богатой семьи. В таком виде от нее прям веет аристократизмом. Всё-таки одежда решает. — Золотая ложка на то и золотая. Люди, не знавшие о том, что Са Юль не получает от семьи ни копейки, глядя на ее квартиру или машину, заработанные потом и кровью, естественно, думали, что всё это ей обеспечила семья. Са Юль никогда не утруждала себя опровержениями, поэтому эти слухи просто гуляли среди коллег по извечному сценарию, и все лишь шептались за ее спиной. Мне что, в лохмотьях ходить надо было? Или с дыркой на рубашке? Равнодушно подумав об этом, Са Юль абстрагировалась от перешептываний и погрузилась в работу. Когда руки свободны, в голову лезут лишние мысли, так что лучше было чем-то себя занять. Она как раз собиралась систематизировать просмотренные материалы, когда ей пришло сообщение от Ён Хвана. [Дочка. Не заставляй себя идти через силу и не нервничай зря.] [Папа на твоей стороне. Помнишь? И даже если пойдешь, можешь делать там всё, что захочешь.] А ниже был прикреплен милый стикер со львом, кричащим: «Файтинг!». Прочитав сообщение, Са Юль усмехнулась. Какой еще файтинг? Можно подумать, она на войну собирается. Если я расскажу ему, что люди из главного дома вломились ко мне на рассвете, нарядили меня как куклу и так же внезапно испарились, папа, наверное, в обморок упадет. [Всё нормально. Спасибо, что волнуешься.] Отправив сообщение, Са Юль сразу же направилась на открытую террасу на крыше. В обычный день она бы пришла на работу бодрой после утренней пробежки, но из-за этой бессмысленной суеты ее привычный режим сбился, что жутко раздражало. Чтобы хоть немного поднять настроение, ей нужно было проветриться. Как только она вышла, нос уловил прохладный ветер со специфическим осенним запахом металла. Деревья, высаженные в саду на крыше, тоже сменили свой свежий летний наряд на желтоватый осенний. В такой день нужно уходить пораньше и пить пиво на террасе, наслаждаясь осенним ветерком… От одной мысли, что это время придется делить с кем-то чужим, ей становилось жаль потраченного вечера. Ее независимость была вполне успешной, но когда она сталкивалась с реальностью и понимала, что всё еще не до конца выбралась из тени председателя Хана, на душе становилось горько. Она старалась дистанцироваться по максимуму, но председатель Хан был еще жив, а пока в это был втянут Ён Хван, ей приходилось хотя бы минимально подыгрывать. Свидание вслепую. За это время председатель Хан несколько раз пытался закидывать удочки через Ён Хвана, но она всегда ловко уворачивалась, придумывая отговорки. Она и подумать не могла, что он скажет об этом так открыто и в лоб. Са Юль вообще не было никакого желания общаться с противоположным полом. Поклонники у нее были всегда, но ни привязанности, ни интереса они не вызывали. К тому же, одержимая идеей стать независимой от семьи, она с головой ушла в работу, и большинство тех, кто клюнул лишь на ее внешность, в итоге отваливались сами собой. Теперь мужчины ее вообще не интересовали. А если вспомнить время, когда интерес всё же был… В такие моменты перед глазами неизменно всплывала одна и та же иллюзия. Осколки зелени, закрывающие небо, как ладонь; палящее летнее солнце, льющееся сквозь листву; фонтанчик на школьном дворе; белая рубашка; конфеты, сыплющиеся ей на ноги; и то стихотворение о любви. Мелко разбитые воспоминания из далекого прошлого. Иногда она видела их наяву, как сейчас, а довольно часто — во снах. Человек, который добавил рифму в ее восемнадцатилетие даже больше, чем строчки стихотворения, которое он оставил на прощание. Хён Си Джун. С тех пор как она его потеряла, сердце Са Юль походило на промокшие дрова. Никто не мог их разжечь, и высохнуть сами по себе они тоже не могли. После исчезновения Си Джуна никто не знал, где он и что с ним. Она пыталась разузнать хоть что-то через школьных подруг, Хи Су и Га Ён, но всё было тщетно. Если подумать, ее интерес к YK Group тоже начался из-за Си Джуна. Один из бесчисленных школьных слухов связывал его с YK, и она думала, что, если копнет глубже, сможет найти хоть какую-то зацепку… Но, как ни смешно, результат оказался нулевым. Она не узнала о нем ровным счетом ничего, но, изучая информацию об YK, очаровалась промо-проектами их дочерней компании Y&H, которая гналась за молодой и трендовой эстетикой. То, что она в итоге устроилась туда работать, было забавной иронией судьбы. Впрочем, это была компания, где при наличии способностей можно было получить беспрецедентные условия независимо от возраста и стажа, так что Са Юль могла в полной мере реализовать свой потенциал и была максимально довольна. Можно ли и это назвать эффектом бабочки, запущенным Хён Си Джуном? Са Юль непроизвольно усмехнулась, словно выдохнула. Иногда ей было стыдно за саму себя, когда эти воспоминания всплывали вновь. Кто в этом мире продолжает жить воспоминаниями о короткой первой любви, случившейся в восемнадцать лет? Надо же было такому случиться, что этим человеком оказалась она. Первая любовь, которую, как она думала, можно просто отпустить, всё еще намертво прикипела где-то на самом дне ее души. С горькой улыбкой Са Юль покачала головой, словно отгоняя лишние мысли, и посмотрела в безоблачное, пронзительно-синее небо. Прохладный воздух довольно сильно щипал кожу. *** Несмотря на поздний вечер буднего дня, в отеле «Ханюль» было довольно многолюдно. То ли из-за знаменитого корейского ужина из нескольких блюд, но перед рестораном уже выстроилась длинная очередь. Са Юль, оглядываясь, прошла чуть дальше. «Бронь уже оформлена, просто приходи к назначенному времени». Вспомнив, как голос в трубке продиктовал свои условия и бросил трубку, Са Юль слегка нахмурилась. «Ханюль» был премиальным отелем, гармонично вписавшим традиционную корейскую атмосферу в современный интерьер. Он пользовался огромной популярностью у иностранцев, приезжающих по делам, и для встреч с зарубежными партнерами. Пекарня и кафе, где подавали эксклюзивные десерты, доступные только здесь, тоже славились на весь город. Забронировать здесь столик было сродни тому, чтобы достать звезду с неба. Неизвестно, на какие рычаги он надавил, но одно это доказывало, что председатель Хан вложил в эту встречу немало усилий. От предвкушения того, как она эффектно разнесет все его старания в пух и прах, у нее даже екнуло сердце. Проверяя свой внешний вид в зеркале, висевшем на декоративной стене у входа, Са Юль внимательно посмотрела на юбку, которая была чуть выше колена. Затем она дважды подвернула ее в поясе. В одно мгновение подол подскочил, и юбка стала вызывающе короткой, на добрую ладонь выше колена. Аккуратно собранные в хвост волнистые волосы она распустила и небрежно взъерошила руками — даже эта мелочь сделала ее образ куда менее опрятным. Напоследок она достала из сумки ярко-красную помаду и, глядя в зеркало, густо нанесла ее на губы. Результат этого рукотворного саботажа выглядел весьма правдоподобно. В отличие от ее обычного чистого и аккуратного образа, сейчас она совершенно не походила на благопристойную и скромную девушку. Когда она вошла внутрь, освещенная мягким светом ламп с традиционными узорами, к ней подошел приветливый сотрудник: — Добрый вечер. У вас забронирован столик? — Да. На семь часов, Хан Са Юль. Сотрудник, сверившись со списком в планшете, тут же повел ее за собой. — Ваше VIP-место. Вы также заказали чайный сет «А». Принести его, когда подойдет ваш спутник? Услышав вопрос, Са Юль на секунду задумалась и взглянула на часы. До семи оставалось еще минут двадцать. С лицом человека, придумавшего что-то очень забавное, она посмотрела на сотрудника. — Нет. Несите сейчас. Только чай для моего спутника пока не подавайте. Вскоре официанты подкатили тележку и начали расставлять на столе белый фарфоровый чайник, чашки и традиционные корейские десерты в латунной посуде. — Желаем приятно провести время. Если вам что-нибудь понадобится, просто позовите нас. Ответив на вежливую улыбку легким кивком, Са Юль со вздохом, от которого даже плечи поднялись, окинула взглядом стол. Ну что ж, начнем первый этап плана «Как стать максимально отталкивающей». Она не особо любила сладкое, но если и был момент, когда нужно было за раз употребить всю норму сахара, к которой она обычно даже не прикасалась, то это был именно он. Са Юль без колебаний взяла вилку. В мгновение ока тарелки опустели. К счастью, как и положено дорогим десертам, они оказались весьма вкусными. Хотя под конец стало приторно. Подумав, что сладкое — это всё-таки не ее, Са Юль как раз вытирала губы салфеткой, когда… — Хан Са Юль-сси? Голос был приятным, умеренно низким баритоном. Мужчина слегка наклонился к ее столику. Когда она подняла голову, мужчина с приветливым и открытым лицом вежливо кивнул. — Это ведь вы? — А… Да. Здравствуйте. Мужчина с приятной внешностью улыбнулся, сел за стол и сразу же протянул ей руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться. Я Со У Джин. — …… Са Юль ничего не ответила, лишь молча уставилась на протянутую ей руку. ---------- Том 1 Глава 43 У Джин, словно смутившись, убрал руку и слегка поклонился. — А. Извините. Понимаю, при первой встрече это может показаться навязчивым. — Да, ничего страшного. В этот момент подошел официант и вежливо спросил: — Прошу прощения. Принести чашку и для вашего спутника? — Да, будьте добры, — ответил У Джин вместо Са Юль и, случайно взглянув на стол, замер. На тарелке, где, видимо, раньше лежали десерты, остались лишь жалкие крошки. Заметив, с каким недоумением У Джин разглядывает пустую посуду, Са Юль невозмутимо произнесла: — А. Извините. Просто я с ума схожу по сладкому. На мгновение на его лице промелькнуло замешательство, но У Джин тут же усмехнулся и вежливо ответил: — Что ж, если так, может, закажем еще? — Нет. Думаю, этого достаточно. Я просто съела и вашу порцию тоже. Ничего страшного? — Всё в порядке. Я всё равно не особо люблю сладкое. У Джин оценивающе посмотрел на женщину, которая с самого начала вела себя невероятно сухо. Хан Са Юль, кажется? Внучка председателя «Хвагван Констракшн» Хан Сок Хо и единственная дочь Хан Ён Хвана, самого вероятного кандидата на кресло следующего председателя. Она была настолько красива, что на улице любой бы обернулся ей вслед, но ее лицо без тени улыбки и выражение, ясно говорящее: «Меня сюда притащили силой», оставляли не самое приятное впечатление. К тому же… «Очень элегантная и утонченная девушка. Обычно при такой внешности девушки бывают слегка легкомысленными, но она невероятно скромна. Идеальная кандидатура тебе в жены». Ее внешний вид совершенно не вязался с этим описанием, что было весьма… освежающе. «Скромна», говорите? Если судить только по внешнему виду, она ничем не отличалась от тех девиц, которые после бурной ночи в клубе в пятницу или субботу оказывались в его постели. А отец-то никогда не ошибался в людях. Он с интересом, слегка усмехнувшись, подумал об этом. Очевидно, что если кто-то из этих двоих — отец или эта женщина — врет, то это определенно она. И тем не менее… Даже лучше, чем я ожидал. Взгляд У Джина, поглаживающего подбородок и разглядывающего Са Юль, слегка сузился. Необычные светло-карие глаза, приковывающие взгляд, обладали каким-то необъяснимым магнетизмом. Да и, хоть она и сидела, судя по стройным ногам, скрытым под столом, фигура у нее тоже была что надо. Уголки губ У Джина удовлетворенно поползли вверх. А вот Са Юль, наблюдая за этой реакцией, пришла в полное замешательство. Она специально вела себя грубо, чтобы испортить первое впечатление, даже сожрала его порцию десертов, а он мало того что не разозлился, так еще и сидит с улыбкой добряка! Если он так себя ведет, то даже как-то неудобно продолжать вести себя как стерва. Он вроде не конченый ублюдок, и его, очевидно, так же насильно притащили на эту встречу, поэтому Са Юль решила немного сменить тактику. — Дедушка так расхваливал вас, что мне даже стало любопытно. И вот мы встретились. У Джин, глядя на механическую улыбку на лице Са Юль, мысленно усмехнулся. А она неплохо умеет переобуваться в воздухе и менять маски, когда ей это нужно. — И как вам вживую? Ваше первое впечатление обо мне? — Вы так же красивы, как мне и говорили. Са Юль сухо озвучила свое впечатление. Впрочем, это было правдой: его опрятная, благородная внешность явно пользовалась бы успехом у женщин. У Джин мягко улыбнулся и слегка поклонился. — Вы тоже невероятно красивы, Са Юль-сси. Я даже немного удивлен. — А… — Наверное, вы часто это слышите. Са Юль приподняла бровь, сделала глоток чая, элегантно поставила чашку и небрежно ответила: — Да. Довольно часто. — … На мгновение повисла тишина. Короткий ответ, к которому нечего было добавить, вогнал У Джина в редкое для него замешательство. Это грубость или излишняя самоуверенность? Пока У Джин неловко проводил языком по внутренней стороне щеки, Са Юль заговорила: — Послушайте, Со У Джин-сси. — Да? — На самом деле, я пришла сюда не по своей воле. Как, наверное, и вы. — …А. Бьет в лоб. У Джин усмехнулся и поставил чашку чая, к которой только что прикоснулся, обратно на стол. Видя его реакцию — ни да, ни нет, — Са Юль, немного сбитая с толку, продолжила: — Я пока не планирую ни с кем встречаться или выходить замуж. — Вот как. Ясно. Видя, с каким серьезным видом он ее слушает, Са Юль с надеждой добавила: — Да. У меня еще много планов на работу, и… как видите, я обожа-а-аю развлекаться. Поэтому и отношений никаких не заводила. — Что ж, я уважаю ваш выбор. Всякое бывает. Ага, конечно, блядь. У Джин едва сдержал смех. Для того чтобы строить из себя тусовщицу, она была слишком… не такой. Он был слишком искушенным, чтобы не разглядеть ее истинную суть. Она, очевидно, пыталась замаскироваться этими неестественно растрепанными волосами, ярко-красной помадой и нелепо подвернутой юбкой, но ее безупречно выглаженная одежда и врожденная элегантность выдавали ее с головой. Истинную натуру так просто не спрячешь. Тем временем Са Юль, не догадываясь о мыслях У Джина, начинала чувствовать нарастающее раздражение. Я же специально говорю так, чтобы его оттолкнуть, почему он никак не реагирует? Са Юль пристально посмотрела на У Джина. Тот вдруг усмехнулся и слегка подался вперед. — Са Юль-сси, вы, конечно, могли прийти сюда не по своей воле. — Что? — Но вот я пришел сюда, потому что сам этого хотел. Услышав этот ответ, произнесенный без малейшего изменения в лице, она слегка нахмурилась. — Вы хотели? — Я слышал о вас в общих чертах от отца, но мне стало жутко любопытно. Подумать только, стать независимой от «Хвагван». — А, понятно… Бездушный ответ вырвался сам собой. — Просто мне нравятся независимые женщины. …Внезапно? От такого неожиданного поворота кончики пальцев Са Юль напряглись. То, как он с улыбочкой отвешивал комплименты, вгоняло в ступор. На секунду в голове промелькнул худший сценарий, где все ее планы рушатся, но, взяв себя в руки, Са Юль улыбнулась с деланным сожалением. — Вот как. Но таких женщин сейчас довольно много. — Правда? А мне вот как-то не встречались. — Если поищете, то наверняка найдете. — М-м, но мне нравитесь вы, Хан Са Юль-сси. С первого взгляда. — Ха-ха. Не может быть. Мне часто говорят, что я стерва. — Ну, женщина может быть немного стервозной. — …У меня не немного. Я вообще без тормозов. — Это даже хорошо. Терпеть не могу скромных и покладистых. Скучно. Это была битва копья и щита. Чувствуя, как всё внутри закипает от этого разговора, Са Юль продолжала улыбаться, но ее взгляд становился всё холоднее. Глядя на этого ухмыляющегося придурка напротив, Са Юль снова заговорила: — Что бы вы ни говорили, я пока не планирую ни с кем встречаться. Прошу прощения. У Джин с недовольным видом наблюдал, как Са Юль, вежливо поклонившись, встает из-за стола. — Вы прямо сейчас уходите? Ваша семья вроде возлагала большие надежды на эту встречу. — Я честно скажу им, что мы не сошлись характерами. Извините, но я пойду. — … Глядя, как она закидывает сумку на плечо и встает, У Джин почувствовал мерзкое раздражение. Да, он тоже не хотел сюда приходить, но эта ее абсолютная, бескомпромиссная холодность и отсутствие даже малейшего интереса всколыхнули в нем упрямое желание добиться от нее другой реакции. Взгляд, провожающий ее удаляющуюся фигуру, сузился и стал каким-то подлым. Как только она скрылась из виду, У Джин посмотрел на пустую тарелку из-под десертов, провел языком по внутренней стороне щеки и усмехнулся. — А это даже как-то… Хуево. Он и сам всю жизнь жил как хотел и не раз отшивал девиц на подобных свиданиях, но, оказавшись на их месте, почувствовал нечто не поддающееся описанию. Достав телефон, У Джин начал набирать сообщение. [Отец, эта девушка просто невероятная. И внешне, и внутренне.] [Мы договорились встретиться еще раз. Передайте это председателю Хану как можно скорее. Прямо сейчас.] Написав это многозначительное сообщение, У Джин без колебаний нажал кнопку отправки. На его лице, озаренном светом экрана, играла гадкая ухмылка. *** — …Что? Са Юль, только-только вышедшая в лобби отеля, невольно остановилась, услышав этот бред по телефону. — Да. Со У Джину ты, кажется, очень понравилась… Депутат Со сразу же позвонил дедушке. Сказал, раз вы друг другу понравились, было бы здорово, если бы вы продолжили общаться… — …Пап. Извини, я перезвоню позже. Я еще в отеле. — А? Ох. Понял. Извини. — Ничего страшного. Звонок завершился. Са Юль стояла и пыталась переварить услышанное, сомневаясь, не ослышалась ли она. «Со У Джину ты, кажется, очень понравилась. Депутат Со сразу же позвонил… Сказал, раз вы друг другу понравились, было бы здорово, если бы вы продолжили общаться…» Да что за бред. Она же так четко дала ему всё понять. Что вообще происходит? Она уже собиралась вернуться и высказать ему всё в лицо, но подумала, что возвращаться туда — значит плясать под дудку этого Со У Джина. Прикусив губу, Са Юль пошла дальше. — Ху-у-ух… Чувствуя себя абсолютно вымотанной, Са Юль шла через лобби, погруженная в свои мысли. В этот момент кто-то прошел мимо, едва не задев ее. Мимо прошел высокий, широкоплечий мужчина, и в тот момент, когда они чуть не столкнулись плечами, Са Юль уловила прохладный осенний воздух, смешанный со странно знакомым ароматом. Этот запах… Са Юль остановилась, охваченная чувством дежавю. Шаги удаляющегося мужчины тоже затихли. Са Юль медленно обернулась. На небольшом расстоянии от нее стоял мужчина, который был на голову выше окружающих. Он стоял к ней спиной. Мужчина был одет в длинное пальто поверх костюма. Его крепкое телосложение и длинные линии фигуры казались до боли знакомыми. Пока Са Юль стояла и смотрела на него, мужчина слегка повернул голову в профиль. На нем были черные солнцезащитные очки. Густые черные волосы небрежно падали на идеальный лоб. «Откуда я…» Сердце забилось быстрее. Са Юль инстинктивно хотела сделать шаг к нему, когда… Мимо нее с поклоном прошли двое грузчиков с тележкой, доверху заставленной коробками, — видимо, доставка для отеля. Са Юль, вынужденная отступить на шаг, подождала, пока они пройдут. Когда обзор снова открылся, мужчина уже скрылся вдали. На губах Са Юль появилась горькая улыбка. …Ну конечно, это невозможно. Сколько раз она вот так бежала за похожей спиной и каждый раз разочаровывалась? С самоироничной усмешкой Са Юль развернулась к выходу из лобби. — Ой? Проходя мимо лифтов, она случайно бросила взгляд на свое отражение в зеркальной стене, нахмурилась и посмотрела на свои икры. Видимо, пока она тут стояла, она за что-то зацепилась — на колготках поползла длинная стрелка. ---------- Том 1 Глава 44 Ах, что за дерьмовый день. Тяжело вздохнув, Са Юль направилась к туалету, расположенному в углу лобби. Бывают такие дни. Словно рубашка, застегнутая не на ту пуговицу, — стоит чему-то одному пойти не так, как всё остальное тоже начинает рушиться по цепочке. Са Юль снова тяжело вздохнула, чувствуя, что сегодня именно такой день. В помещении, где витал тонкий аромат дорогих благовоний, было чисто и тихо. Поставив сумку рядом и сев на пуфик, Са Юль первым делом сняла туфли на каблуках, которые всё это время безжалостно мучили ее маленькие ступни. Она надела их совсем ненадолго, но ноги болели так, словно их покрыли синяками. Помассировав ступни и дав им немного подышать, она почувствовала, что жить стало чуть легче. — Ху-у-ух… Потрогав место, где поползла стрелка, Са Юль слегка приподнялась и потянула колготки вниз. Наклонившись, она стягивала плотно прилегающий к гладким ногам капрон, как вдруг за спиной послышались шаги, и прямо перед ее глазами остановились чьи-то незнакомые туфли. …Это же мужские. Услышав шаги, Са Юль инстинктивно подняла голову и замерла в той же позе — с колготками, спущенными до середины икр. Хоть перед глазами были лишь ее голые ноги, сердце ухнуло вниз, словно ее застукали голой. Это был тот самый мужчина, с которым она столкнулась в лобби. Безупречный костюм-тройка, сидящий на нем как влитой, подчеркивал модельную, высокую фигуру, а поверх было накинуто роскошное длинное пальто. Его аура притягивала взгляд настолько, что было невозможно отвести глаза. Солнцезащитные очки скрывали половину его лица, не давая разглядеть черты, но по точеному носу и линии губ, которые оставались открытыми, можно было не сомневаться: без очков он выглядит еще более впечатляюще. Скрыв замешательство, Са Юль молча изучала мужчину. Из-за очков было невозможно понять, какое у него сейчас выражение лица, но чем дольше она на него смотрела, тем сильнее становилось странное чувство дежавю. Где я его видела? Он что, знаменитость? Пока Са Юль пристально смотрела на него снизу вверх, мужчина тоже молча смотрел на нее сверху вниз. Этот долгий, нечитаемый взгляд заставил кончики пальцев Са Юль дрогнуть от странного напряжения. Не отрывая от него глаз, она медленно свела вместе голые ноги под юбкой. Глядя на белые ноги и босые ступни без туфель, мужчина тяжело сглотнул, и его кадык заметно дернулся. И чего он так пялится… Она нервно сглотнула пересохшим горлом. Находиться в закрытом помещении один на один с незнакомым мужчиной было немного страшно, но в то же время эта странная, почти осязаемая напряженность в воздухе сбивала с толку. Застывшие пальцы Са Юль уже начали сжиматься в кулаки, когда… — Прошу прощения. Низкий голос разрезал тишину, и Са Юль резко выдохнула. Только тогда она поняла, что всё это время почти не дышала. Даже этот низкий, вибрирующий голос показался ей знакомым. Показалось?.. Впрочем, она и сама была виновата, потеряв бдительность из-за того, что вокруг никого не было, поэтому промолчала. Проводив взглядом спину уходящего мужчины, Са Юль как раз снова сунула ноги в туфли, когда… Внезапно осознав природу этого дежавю, которое не отпускало ее с момента их встречи, она замерла. — Подожди… Переход от мысли «У него такой голос» к осознанию «У него был такой голос…» занял ровно секунду. В одно мгновение ее лицо стало белым как полотно. …Нет. Этого не может быть. Да нет же. Поспешно натянув туфли, Са Юль выбежала из туалетной комнаты. Ее дыхание тут же сбилось, превратившись в прерывистые, тяжелые выдохи. Она выскочила почти сразу, но в просторном лобби мужчины уже нигде не было. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Тот мужчина, совершенно точно… Этот низкий, глубокий голос. Эти широкие плечи и спина, которые были широкими даже тогда, в девятнадцать лет. Эта прямая, изящная линия шеи. Тонкие, словно у ангела, черты лица, в которые она влюбилась с первого взгляда. Хён Си Джун. Даже сейчас, спустя почти десять лет после их расставания, понятие «лето» для Са Юль всегда ассоциировалось с ним. С наступлением лета она снова и снова барахталась в тех воспоминаниях, отчего осень и зима просто проходили мимо, как забытые руины, не оставляя никакого следа. Каждое лето, с каждым вдохом и выдохом, Хён Си Джун из прошлого словно снова заговаривал с ней. И даже когда она пыталась забыть, воспоминания о нем накрывали ее лавиной, заставляя топтаться на месте. Может быть, за десять лет ее чувства притупились, сама того не замечая? Поэтому, столкнувшись с ним в лобби, она обернулась лишь на уровне инстинктов. Тогда я просто спрячусь под воду с головой. Словно наяву, в ушах зазвучал его голос, читающий то самое последнее письмо — вырванную страницу из сборника стихов, лежавшую в белом конверте. Страницу, которую она доставала и перечитывала так часто, что все четыре уголка давно истрепались. Она изо всех сил сдерживала подступающие слезы, боясь, что из-за затуманенного зрения упустит его из виду. Пожалуйста. Пожалуйста. С отчаянием в сердце она снова начала искать тень Си Джуна. Разглядывая проходящих мимо людей с отчаянием в глазах, Са Юль чувствовала себя потерянным ребенком, брошенным в незнакомом месте. Она судорожно вглядывалась в лицо каждого человека, словно собирая пазл. Не замечая, как ее толкает бесконечный поток людей, Са Юль долго пыталась нащупать его след, словно человек, брошенный на растерзание волнам. Но, словно насмехаясь над ее отчаянием, Си Джуна нигде не было. Са Юль еще долго стояла на месте, не в силах сдвинуться с места. *** — …Итак, когда прибудет новый директор, все общие вопросы, касающиеся маркетинга, 1-я команда и руководитель Хан Са Юль… Руководитель Хан? Погруженная в свои мысли Са Юль очнулась от оцепенения только тогда, когда заметила повисшую в воздухе тяжелую тишину. Подняв голову, она увидела, как начальник отдела Чо смотрит на нее с легким замешательством — такое с ней случалось впервые. — Руководитель Хан. Вы заболели? Вы сегодня выглядите неважно. — А, извините. Са Юль четко извинилась без лишних оправданий, и начальник Чо неловко почесал щеку. — Ну, уверен, руководитель Хан и сама всё прекрасно знает, но первое впечатление на нового директора, который сегодня приедет, очень важно. — Да. — Постарайтесь не дать повода для придирок. 1-я команда у нас на хорошем счету, так что, думаю, у вас будет много тем для обсуждения. Ваша роль очень важна. — Да. Прошу прощения. Приму к сведению. Сегодня в департаменте стратегического маркетинга было довольно шумно и суетливо. Недавно, после масштабной реорганизации, отдел оказался разделен надвое. По слухам, даже внутри Y&H, которую YK поддерживала всеми силами, образовались два противоборствующих лагеря: фракция председателя Хён Вон Джона и фракция директора Мун Гён Хе из «Хосон», имеющая огромное влияние на YK. Новый директор, назначенный на вакантную должность в отделе стратегического планирования, был элитой, возвращающимся в Корею после блестящей карьеры в США, и уже привлек к себе всеобщее внимание. Утреннее совещание закончилось новостью о том, что новый директор прибудет во второй половине дня. Са Юль вышла из переговорной, потирая уставшие глаза. Последние несколько дней она почти не спала, собирая для него отчеты. То, насколько дотошно и скрупулезно он составил список требуемых документов, наводило на мысль: либо у этого человека проблемы с педантичностью, либо он просто псих. Вдобавок ко всему, помимо напряженной работы, личные проблемы выматывали Са Юль до предела. То ли Со У Джина переклинило после того свидания, но, несмотря на весь ее игнор, он продолжал написывать ей, а семья, в свою очередь, тоже прозрачно намекала на то, что им стоит встретиться еще раз. От всего этого нервы были натянуты как струна. И… главное. Тот мужчина, с которым она столкнулась в лобби отеля. С тех пор как она увидела того, кого с уверенностью могла назвать Си Джуном, все ее мысли были заняты только им. Со У Джин, новый директор… честно говоря, все эти проблемы казались просто комариным укусом по сравнению с моментом, когда она увидела этого мужчину. Куда он делся после того, как вот так просто исчез… Едва переставляя ноги от накопившейся усталости и чувствуя, что вот-вот рухнет, она столкнулась с руководителем Каном из 2-й команды, который выходил из переговорной вместе с руководителем 3-й команды. Увидев Са Юль, он с сарказмом бросил: — Новый директор еще даже лицо не показал, а его уже так тесно связывают с 1-й командой. Вот что значит чертовски крутые связи. Да? ---------- Том 1 Глава 45 Руководитель из 3-й команды, слыша такие откровенные нападки, не решилась поддакивать и лишь с напряженным лицом переводила взгляд на Са Юль. Ах. Ну да, куда же без таких разговоров. Выйдя в реальный мир, она на собственной шкуре поняла одну простую истину. Как бы она ни пыталась стать независимой и избавиться от своей фамилии, в глазах других она всегда будет оставаться лишь той, кому посчастливилось родиться с золотой ложкой во рту и кто повсюду получает привилегии. Но смотреть на мир через цветные очки и позволять этим очкам искажать реальность — это совершенно разные вещи. Какая глупость. До каких пор он собирается списывать то, что идеи его команды раз за разом проигрывают идеям Са Юль, на ее происхождение? Его нулевая способность к объективной самооценке, из-за которой он не замечает собственных недостатков и вечно ищет причины неудач извне, вызывала уже даже не раздражение, а жалость. — Руководитель Хан. Услышав резкий голос руководителя Кана, Са Юль резко остановилась. — Будьте осторожны. По моему опыту, когда тебя превозносят только за красивое личико и хорошую родословную, это долго не длится. — … — Думаете, ваши проекты выстреливают один за другим только благодаря вашим заслугам? Ошибаетесь. Происхождение решает очень многое. — … — Эта ваша удача — явление временное. Скоро всё вылезет наружу. Настоящие способности нужно доказывать реальными навыками. Са Юль сделала глубокий вдох так, чтобы это было незаметно, а затем тихо выдохнула. — Я просто боюсь, что вы начнете искренне верить, что это ваши реальные способности. В корпоративной жизни, знаете ли, нужно постоянно развиваться. — … — Я говорю вам это как более опытный коллега. Просто мотайте на ус. Что этот человек, что Хан Кён Хун. Почему все идиоты в этом мире словно сделаны под копирку? Са Юль на мгновение задумалась, продолжая стоять с идеально прямой спиной. Потерплю ровно 30 секунд. Если он больше ничего не скажет… — Если будете ходить с таким задранным носом, никто вам доброго слова не скажет, где бы вы ни оказались. — … — Сейчас к вам хорошо относятся, потому что вы молодая и красивая. Но красота у женщин — это очень недолговечный ресурс. Я просто переживаю за вас… Ах. Он всё-таки не смог удержаться. В итоге Са Юль, нацепив на лицо маску вежливой улыбки, плавно обернулась. — Большое спасибо. Руководитель Кан. Услышав, что Са Юль с улыбкой отвечает на явную провокацию, руководитель Кан слегка нахмурил брови. — Хоть я и устроилась сюда позже вас, но, прошу прощения, в реальном мире я начала работать раньше. — Что? — Вы же сами говорили, что это ваше первое место работы. До прихода сюда Са Юль, еще будучи студенткой, по рекомендации профессора довольно рано начала стажироваться в другой компании. «Когда женщина работает в корпоративной среде, возникает куча раздражающих ситуаций. Поработаешь — сама поймешь. Особенно для таких, как ты, кто действительно хорошо справляется с работой». Кто бы мог подумать, что фраза, брошенная тогда ее наставницей вскользь, окажется актуальной до сих пор. Са Юль никогда и никому не рассказывала о том опыте как о своем «стаже», но раз уж он решил опуститься до такого жалкого уровня, она подумала, что стоит хоть раз опуститься до его планки. — Вы… вы сейчас что… — Что касается корпоративной жизни, думаю, я смогу помочь вам куда больше. Если понадобится помощь — обращайтесь. — … — Просто мотайте на ус. Вернув ему его же слова с абсолютной точностью, Са Юль слегка кивнула. Ошарашенное лицо руководителя Кана стоило того, чтобы это увидеть. Развернувшись с чувством полного удовлетворения, она без сожаления пошла дальше. — Эта стерва реально… Лицо руководителя Кана исказилось от гнева. Руководитель из 3-й команды, которая всё это время с тревогой наблюдала за ними, тихо прошептала: — Она вас уделала, сонбэ. Сев на свое место и чувствуя на себе испепеляющий взгляд побагровевшего руководителя Кана, Са Юль почувствовала, как на душе стало немного легче. Не зря говорят про «золотое правило нравственности». Только когда ответишь им их же монетой, до людей доходит, каково это. Если у него есть хоть капля совести, он перестанет нести этот бред про «старшего коллегу». На самом деле это была низкосортная провокация, которую можно было просто проигнорировать, но, поскольку в последнее время ее со всех сторон раздражали всякие мелочи, накопившееся напряжение, не найдя другого выхода, случайно выплеснулось на него. Чтобы хоть немного прийти в себя, Са Юль сделала глоток айс-американо, стоящего на столе. Казалось, если она не заправится кофеином, то действительно просто рухнет в обморок. *** После обеденного перерыва все сотрудники собрались в большой переговорной, как и было объявлено заранее, для встречи с новым директором отдела. — А-а. Мне так интересно, что это за человек. — Нет, ну серьезно, разве это нормально — заваливаться вот так, без малейшей информации? — Да это специально, специально. Пока непонятно, на чьей он стороне — председателя Хён Вон Джона или директора Мун Гён Хе, — они решили не устраивать пышных приемов, чтобы не нажить себе проблем. Я так думаю. Один из собравшихся сотрудников, поняв, что начал говорить слишком громко, поспешно понизил голос до шепота. — А может, он всё-таки человек директора Мун? Мне было так интересно из-за полного отсутствия информации, что в обед я подслушал разговор ребят из HR. Говорят, он работал в Америке, в этой, как ее… Flame Company. Это же место, где собирают только самых топовых спецов, и говорят, он там просто рвал и метал. — Да ну? А чего он тогда там не остался, а приехал в YK? — Я вот думаю, может, это председатель Хён прислал его, чтобы держать Y&H под контролем. В любом случае, жутко интересно. Что он за человек. — Тут как посмотреть. Если он добился успеха во Flame, значит, он может быть человеком директора Мун. Фактически, это же она его и нашла… О, идет! Шепот сотрудников мгновенно стих. Отдохнув, Са Юль чувствовала себя заметно лучше, и ее сознание прояснилось. Голоса начальника Чо, который разговаривал с кем-то на ходу, становились всё ближе. Дверь переговорной открылась, и при виде человека, вошедшего вслед за начальником Чо, по комнате прокатился громкий гул. Особенно бурно отреагировали сотрудницы. — Эй. Эй. Эй. Охренеть, какой красавчик. Просто отпад. — Говорили, что он окончил MIT, я думала, придет типичный ботан-технарь, а это что вообще такое? — Нет, вы посмотрите на его рост. Поскольку большая часть перешептываний состояла из сплошных восторгов, Са Юль тоже непроизвольно повернула голову ко входу в переговорную. И… как только она увидела мужчину, вошедшего за начальником Чо, всё ее тело мгновенно оцепенело. — Так, все сотрудники на месте? Никто не опаздывает? Окинув взглядом переговорную и проверив присутствующих, начальник Чо кивнул и заговорил: — Итак. Как я уже говорил, познакомьтесь с нашим новым руководителем, который теперь будет работать с нами и вести нас вперед. Господин директор, прошу сюда. Начальник Чо жестом пригласил высокого мужчину, стоявшего рядом, выйти вперед. Этого не может быть. Са Юль смотрела на него в состоянии абсолютного шока. Этого просто не может быть… Из-за того что последние несколько дней она слишком переутомлялась, ей казалось, что она спит наяву. Только когда она с силой сжала кулаки, так что ногти впились в ладони, и почувствовала боль, она поняла, что это не сон. Как это вообще возможно… Боясь, что если она моргнет, он внезапно исчезнет, как тогда в отеле, Са Юль смотрела на него, не отрывая взгляда ни на секунду. Хён Си Джун. Ее первая любовь, которая в мгновение летней юности окатила ее с ног до головы, словно внезапный ливень, и исчезла. Мужчина, который исчез вместе с концом лета, прошел сквозь такое долгое время и снова появился перед ней только тогда, когда наступила осень. Сломанные часы, брошенные в пыли, словно по волшебству, снова пошли. Са Юль показалось, что тот пробел между их девятнадцатилетием и нынешней осенью просто исчез, и время склеилось воедино. Черты его лица стали еще более изящными и точеными, чем в ее воспоминаниях о его юности, а рост казался таким огромным, что он едва не задевал потолок. Пейзаж, в котором стоял Си Джун, казался дисгармоничным, словно бумажную куклу вырезали и силой приклеили на совершенно чужеродный фон. Как и тогда, в школьные годы, взгляды всех, кто смотрел на него, были наполнены разными эмоциями: трепетом, восхищением, восторгом или завистью. Си Джун вышел вперед, окинул взглядом сотрудников и заговорил: — Приятно познакомиться. Меня зовут Хён Си Джун. Услышав его низкий, глубокий голос, кто-то позади тихо пробормотал: «Я сейчас с ума сойду, у него еще и голос такой…» — Я присоединяюсь к департаменту стратегического маркетинга, и… Внезапно взгляд Си Джуна остановился в одной точке, и его приветственная речь прервалась. Его ровные губы на мгновение плотно сжались, а на подбородке едва заметно заходили желваки. Как раз в тот момент, когда начальник Чо с округлившимися глазами собирался посмотреть на него, пытаясь понять, в чем дело, Си Джун продолжил свою речь. — Поскольку на это направление YK возлагает самые большие надежды, я надеюсь, что мы вместе сможем добиться отличных результатов. Его глаза, излучавшие чистый свет, когда ему было девятнадцать, впитали в себя время и стали еще глубже. Взгляд, от одного вида которого раньше становилось тепло и мягко на душе, теперь был острым как бритва. От одного столкновения с ним по спине пробегал холодок и спина невольно выпрямлялась. Встретившись с этим взглядом, устремленным прямо на нее, Са Юль с трудом сделала дрожащий вдох. Это была их первая встреча спустя девять лет. ---------- Том 1 Глава 46 05. Личная территория Самый верхний этаж штаб-квартиры «Хосон Групп». Как только лифт остановился, Си Джун вышел и направился к кабинету генерального директора. От каждого его шага так и веяло ледяным холодом. Стоявший за стойкой сотрудник почтительно поклонился, но Си Джун, словно не заметив его, уверенным шагом подошел к массивной двери кабинета и постучал. — Войдите. Услышав звонкий, но властный голос, он тут же открыл дверь. За рабочим столом сидела Мун Гён Хе, сосредоточенно что-то изучая. Остановившись на некотором расстоянии, Си Джун позвал ее низким голосом: — Директор Мун. — … Мун Гён Хе, подписывавшая документы в рабочих очках, лишь слегка подняла на него глаза. На лице Си Джуна не было ни единой эмоции. Внимательно посмотрев на его бесстрастное лицо, она кивнула в сторону дивана перед столом. — Садись. При этих словах на изящном лице Си Джуна появилась слабая, почти незаметная усмешка. — Я пришел сюда не для того, чтобы вести неспешные светские беседы. — Тогда что? Подискутировать хочешь? — И не для того, чтобы играть в слова. Гладкая улыбка всё еще играла на его лице, но взгляд Си Джуна уже потемнел и стал тяжелым. Слегка приподняв длинную бровь, Мун Гён Хе отложила ручку. — … Открыв ящик стола, она достала пачку сигарет и вытащила одну. Чирк — вспыхнуло пламя зажигалки, красный огонек на мгновение замерцал на кончике сигареты, и вскоре она выпустила струйку дыма. Си Джун стоял прямо, не изменившись в лице, и смотрел прямо на Мун Гён Хе. Она, выпустив дым с тихим «ху-у-у», оценивающе изучала выражение его лица. Уловив внезапный холод в его взгляде, Мун Гён Хе усмехнулась и зажала сигарету между пальцами. — Так это из-за той девчонки. Как только то, чего он так ждал, было озвучено, тепло исчезло из безупречной улыбки Си Джуна. Одно лишь упоминание этого заставило его взгляд стать таким, словно он готов был разорвать ее на части. — … Словно говоря: «И что ты мне сделаешь?», Мун Гён Хе пожала плечами. Си Джун молча подошел вплотную к ее столу. Со скучающим видом слегка опустив глаза, словно о чем-то задумавшись, он снова перевел свой ледяной взгляд на Мун Гён Хе. — Директор Мун. Низкий, мягкий голос. Но Мун Гён Хе прекрасно знала, какой клинок скрывается за этим прекрасным лицом. Хоть она и была закаленным ветераном в этом бизнесе, в такие моменты двуличие Си Джуна заставляло ее покрываться мурашками. Улыбка Си Джуна стала чуть шире, словно он читал ее мысли как открытую книгу. — Не понимаю, зачем вы намеренно переходите черту. Ровная линия его губ слегка искривилась. — До сих пор я лишь делал вид, что пляшу под вашу дудку. — … — Только потому, что мне тоже нужно было кое-что от вас получить. Его низкий голос звучал монотонно, но во взгляде явно читалась убийственная угроза. — Не понимаю, в чем проблема. Я ничего не планировала, это просто совпадение. — Совпадение. Словно услышав хорошую шутку, Си Джун усмехнулся и склонил голову набок. — Не знал, что вы умеете говорить такие романтичные вещи. При вашей-то скрупулезности во всем. — Отличное резюме, высокая квалификация, безупречное портфолио и сопроводительное письмо. То, что такого кандидата наняли, — это же само собой разумеется. Бровь Мун Гён Хе слегка дернулась. Встретившись с ним взглядом, источающим такую ауру, что, казалось, она вот-вот раздавит ее, она заговорила: — Я не занимаюсь наймом. Это полностью в компетенции отдела кадров и начальника Пак. — … — Эта девочка даже не знает, кто я такая. Неужели ты думаешь, что я воспользовалась своими связями, чтобы протащить ее по блату? Молча выслушав ее, Си Джун прищурился и язвительно усмехнулся. — Хватит строить из себя невинность и нести эту очевидную чушь. — … — Вы ведь с самого начала, как только закинули эту нелепую удочку с расширением отдела маркетинга, планировали отправить меня туда? — Отделу маркетинга действительно требовалось пополнение. И этим занималась не я, а начальник Чо. — Вы его к этому подвели. Это была жалкая игра слов. В американском филиале не было никого, кто мог бы сравниться с послужным списком Си Джуна, и то, что из всех посредственных кандидатов в отчетах Мун Гён Хе именно он будет выделяться и его захотят заполучить любой ценой, было заранее предрешено. Си Джун, прищурив глаза, протянул руку и естественно, словно это была его собственная, забрал сигарету, зажатую между пальцами Мун Гён Хе. — …Что ты дела… — Это моя прошлая связь, которой почти десять лет. Тихо прошептав это, Си Джун, держа сигарету длинными пальцами, с силой сломал ее пополам и бросил в пепельницу на столе. — Раз уж я похоронил это первым, вам не стоило пытаться это раскопать. Наблюдая за тем, как лицо Мун Гён Хе медленно каменеет, он слегка нахмурился и снова безупречно улыбнулся. — Думаю, на этом моменте нам стоит поговорить начистоту. То, что он вообще пришел сюда лично, уже было ответом на ее проверку, но, видимо, она задела его гораздо сильнее, чем предполагала. Мун Гён Хе коротко вздохнула и заговорила: — У меня тоже… должна была быть какая-то карта в рукаве. — … — …Но, как ты и сказал, в этот раз я, кажется, перегнула палку. — … — Если тебя это задело, приношу свои извинения. Она убедилась, что его чувства к этой девчонке еще не угасли, но всё же прошло целых девять лет. Мун Гён Хе еще не могла точно оценить глубину этих чувств, поэтому чрезмерно провоцировать Си Джуна могло стать для нее ядом. Сейчас у нее не было союзника, в котором она нуждалась бы так же сильно, как в нем. — Вы стали слишком сговорчивой, директор Мун. — Возраст берет свое. Даже услышав эту унизительную фразу, Мун Гён Хе не потеряла самообладания. Не моргнув и глазом, она послала ему любезную улыбку. Си Джун легко постучал кончиками пальцев по столу рядом с пепельницей. — И курить вам тоже стоит бросить. — … — У меня каждый раз голова болит, когда я захожу в ваш кабинет. Си Джун отступил на шаг, и улыбка медленно сползла с его лица. Взглянув на Мун Гён Хе твердым, немигающим взглядом, словно делая последнее предупреждение, он развернулся. Мун Гён Хе неподвижно смотрела прямо перед собой, пока его высокая фигура не скрылась за дверью. Щелк. Как только раздался звук закрывающейся двери, с губ Мун Гён Хе сорвался резкий смешок. «Хм. Я чуть было всё не испортила». За всё время пребывания в Америке этот парень молча делал всё, что ему говорили, не создавая никакого шума. Их отношения всегда сводились к такому сухому, деловому обмену. Ребенок, которого муж, не питавший к ней ни капли любви, нагулял на стороне с какой-то безродной девкой из эскорта. Таким было ее первое впечатление о Си Джуне. Даже ей, недолюбливающей детей, его миловидная, как с экрана телевизора, внешность показалась довольно очаровательной. Если в этом и было что-то особенное, так это то, что пятилетний малыш почему-то смотрел на мир так, словно прожил в нем уже целую вечность. Но в отличие от своей биологической матери, которая с ног до головы была обвешана кричащими брендами, на его маленьких ножках были надеты потрепанные кроссовки с изношенными шнурками. «Дело в том, что его биологическая мать… судя по всему, довольно жестоко с ним обращалась». «Обращалась?» Фотографии шрамов на теле ребенка, которые сделал секретарь Хён Вон Джона. Только тогда она поняла, почему в этом пятилетнем ребенке не было ничего детского. О том, что Хён Вон Джон, будучи чудовищем в человеческом обличье, использует талант своего сына Си Джуна для грязных делишек и шантажирует его этим, она узнала гораздо позже. К тому времени мальчик, выросший на всех грязных изнанках этого мира, уже в девятнадцать лет смотрел на всё глазами тридцатилетнего мужчины. Почему она отправила Си Джуна в Америку? Кто знает. Она и сама до сих пор не могла точно ответить на этот вопрос. Она не была человеком, движимым такими пустяковыми чувствами, как «доброта». Просто тогда… ей, наверное, смутно подумалось: раз он так долго жил в аду из-за взрослых, должен же в его жизни быть хотя бы один момент, когда он получит от них помощь? К тому же, держать при себе талантливых людей никогда не бывает лишним. В Америке Си Джун рос с пугающей скоростью. Словно только и ждал, когда окажется в такой среде. Все поражались: «Где вы откопали такого гения?», а акции Flame Company росли каждый день. «А в нерабочее время он не делает ничего странного?» «Ничего такого нет». «Да? Ну и хорошо». «А. Есть кое-что… необычное. Даже не знаю, как сказать». «Что именно?» «Иногда… он подолгу смотрит на одну фотографию. Всегда на одну и ту же. Там девочка в школьной форме». «Что?» Но была одна вещь, которую она упустила из виду. То огромное и глубокое значение, которое Хён Си Джун придавал одной-единственной девочке, хотя она считала это просто мимолетной подростковой влюбленностью. Поэтому, когда от своего человека в отделе кадров Y&H она услышала, что к ним подала резюме внучка «Хвагван Констракшн», для нее это тоже стало настоящей случайностью. И то, что ее выдающееся резюме и безупречное мотивационное письмо не давали никаких поводов для отказа — тоже. Мун Гён Хе нужен был еще один рычаг, чтобы более эффективно втянуть Си Джуна в свою игру. И не было ни единой причины не воспользоваться этой девчонкой, которая так любезно сама зашла на ее шахматную доску. Мун Гён Хе решила проверить, годится ли Хан Са Юль на роль пешки. Понаблюдав за ней несколько месяцев, она поняла: слухи о том, что она была отличницей в школе, подтверждались не только блестящим академическим умом, но и отличной деловой хваткой. Этого было достаточно, чтобы понять, что та дерзость, с которой она так уверенно отчитывала Мун Гён Хе в похоронном зале, была не пустой бравадой. Мун Гён Хе, четыре года затаив дыхание ожидавшая масштабной реорганизации отдела, решила эффективно использовать расставленную ловушку. Запереть Си Джуна в одной клетке с этой девочкой, чтобы он не смог вырваться через другую лазейку. В итоге Хан Са Юль оказалась весьма полезной. Застывшее лицо Мун Гён Хе медленно расслабилось. И вскоре ее сомнения переросли в уверенность. Си Джун ее не предаст. *** Водитель, ожидавший в машине, поспешно вышел и открыл дверь. Сев в салон, Си Джун с длинным вздохом закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Водитель, поглядывая на него через зеркало заднего вида, осторожно спросил: — Эм… Молодой господин. Куда прикажете ехать? — Сразу в отель. В его голосе звучала глубокая усталость. Вскоре машина тронулась, и Си Джун, подперев подбородок рукой, смотрел на быстро проносящиеся мимо пейзажи бессмысленным взглядом, шаг за шагом приводя в порядок хаос в голове. Прошло целых девять лет. Когда он случайно прошел мимо Са Юль в отеле, Си Джун подумал, что из-за джетлага у него просто начались галлюцинации. В момент, когда они поравнялись, он остановился с мыслью: «Не может быть». Ощущая ее присутствие за спиной так отчетливо, он не мог заставить себя обернуться. Ему казалось, что если этот образ — лишь иллюзия, то, как только он обернется, она исчезнет. Шею словно сковало параличом. Когда он всё же собрался повернуться и проверить, человек, с которым у него была назначена встреча и который пришел раньше, подбежал и окликнул его. Тот оказался довольно нетерпеливым и начал торопить его по пустякам, поэтому Си Джун попытался пойти в кафе, так и не обернувшись. Но его ноги просто отказывались идти. Рука Си Джуна, уже собравшаяся снять солнцезащитные очки, замерла и опустилась. «Прошу прощения на минутку». «А, да-да. Я тогда тоже пойду перекурю». Резко развернувшись, Си Джун снова выскочил в лобби и начал искать тень этой девушки. Решение сделать вид, что он ее не знает, если они вдруг встретятся, рухнуло в одно мгновение. Как я вообще мог подумать, что смогу пройти мимо? Даже за то короткое время ты была единственным человеком, который заставил меня дышать свободнее, чем за всю мою предыдущую жизнь. Когда женщина, почувствовав чье-то присутствие, подняла голову, сердце Си Джуна снова ухнуло вниз. Лицо женщины, которое как клеймо было выжжено в углу его сердца и которое до недавнего времени являлось ему во снах, было прямо перед ним. Куда более зрелое и обворожительное, чем в его воспоминаниях. Он видел, как лицо Са Юль, заметившей его, слегка напряглось. Рука, тянувшая вниз наполовину спущенные колготки, замерла. Си Джун сам не заметил, как попытался сглотнуть ком в пересохшем горле, но слюна почти не глоталась, словно песок. Заметив, как Са Юль слегка поджала пальцы босых ног, на которых остановился его взгляд, где-то в глубине его существа вспыхнул жар, о котором он давно забыл. Он не мог оторвать глаз от ее чистого лица, с которым она, вся напряженная, смотрела на него снизу вверх. При виде ее обнаженных белых ног у него в горле всё пересохло. Он просто хотел убедиться, что это она, но, столкнувшись с Са Юль лицом к лицу, преодолев это долгое время, он не смог совладать с нарастающим внутри водоворотом чувств. Он поспешил уйти, потому что сам не знал, что может натворить. Первобытный образ, отпечатавшийся в его памяти, и ее взгляд в переговорной, когда он вышел вперед, чтобы поздороваться, а она смотрела на него в глубоком шоке, хаотично переплелись в его голове. То, что Са Юль оказалась именно там… Си Джун бессознательно начал медленно поглаживать пальцами левой руки старый шрам на правой руке. «Научишься. Ты сможешь. Ты же всегда мне так говорил…» «Скажи мне, что я и с этим справлюсь». В этот момент перед его глазами возникла картина: трепещущая тень дерева, падающая на ее летнюю школьную блузку, и словно издалека донесся звонкий звук бейсбольного мяча, отскакивающего от биты. Ты всё-таки вырвалась. Из того дома. Хан Са Юль была такой еще тогда, много лет назад. С чистым лицом, на котором не было ни капли злобы, она упрямо шла своим путем. От этой нежности где-то в груди защемило, и Си Джун потер лицо, словно умываясь всухую. Если Хён Вон Джон — грязный и подлый, то Мун Гён Хе — хитрая и расчетливая. Хоть они уже и были связаны сделкой, Си Джун подозревал, что она будет нервничать и попытается принять какие-то меры… Но Са Юль оказалась самой критичной переменной, которую он никак не ожидал. Настолько, что это могло заставить его перечеркнуть все свои планы. В итоге, судя по нынешней ситуации, столкновение с ней было неизбежным. Нужно было сохранять хладнокровие. Он так бросил Са Юль, что у него не было ни права беспокоиться о ней, ни права снова испытывать к ней нежность. А то, что ему предстоит сделать в будущем, — это не просто валяние в грязи, это грязные дела, от которых смердит за версту. Снова сближаться с ней было просто немыслимо. Взгляд Си Джуна, безучастно скользивший по проносящемуся за окном пейзажу, холодно застыл. Тем временем на улице уже стемнело. ---------- Том 1 Глава 47 Вечером набережная реки была довольно шумной от людей, проводивших время каждый по-своему. Са Юль, долго бежавшая с беспроводными наушниками в ушах, остановилась, тяжело дыша. Ха-а, ха-а… Звук прерывистого дыхания и бешеный стук сердца отдавались в ушах. С раскрасневшимся лицом упершись руками в колени, Са Юль крепко зажмурилась, едва сдерживая тошноту от чрезмерной физической нагрузки. С ее опущенной головы капли пота лились как дождь. В такие дни, когда настроение было паршивым, как сегодня, ей было необходимо вымотать себя до предела. Она уже сбилась со счета, сколько кругов пробежала по этой дорожке вдоль реки. Она бежала и бежала только для того, чтобы очистить голову, но, стоило ей остановиться, в голове по-прежнему царил хаос. Тяжело дыша, Са Юль посмотрела на свое правое запястье, на котором остался покрасневший след. Она до сих пор не могла поверить во всё то, что произошло с ней днем. *** Си Джун, спокойно и невозмутимо представившийся коллективу, так же естественно перевел взгляд на начальника Чо, словно его глаза вообще никогда не встречались с глазами Са Юль. — Ха-ха. Боюсь, теперь у женской половины нашей компании планка поднимется до небес. В ответ на эту игривую шутку начальника Чо среди сотрудников прокатился легкий смех. Си Джун, ответив такой же легкой улыбкой, снова заговорил: — Вы говорили, здесь есть команда, отвечающая за новый продукт? — А. Да. Команды с 1-й по 3-ю поделены на сектора и занимаются основными продуктами. Из них 1-я команда отвечает за наш флагманский продукт — беспроводные наушники, а затем… — Тогда я бы хотел поговорить с 1-й командой отдельно. Нужно забрать кое-какие материалы. При этих словах сердце Са Юль ухнуло вниз, и она непроизвольно посмотрела на начальника Чо. Тот, естественно, не зная об их прошлой истории, добродушно усмехнулся и незаметно ей подмигнул. — О, как раз 1-я команда — это наша элита. Ей руководит Хан Са Юль. — … Время, за которое его взгляд медленно переместился и остановился на ней, казалось невыносимо долгим. Чтобы не выдать свое окаменевшее лицо, Са Юль намеренно слегка опустила голову. Низкий, спокойный голос обратился к ней. Как будто они виделись впервые в жизни. — Рад знакомству. Надеюсь на плодотворную работу. От этого вежливого приветствия она просто остолбенела. Как… как он может так спокойно со мной здороваться… — Да. Я тоже надеюсь на плодотворное сотрудничество. Она изо всех сил старалась сохранять самообладание, но даже не помнила, как посмотрела на него и как ответила. В голове образовалась абсолютно белая пустота. — Для начала я бы хотел посмотреть материалы. — А, конечно! Кстати, руководитель Хан просто мастерски систематизирует данные. Работает как машина. Даже на эту шутку начальника Чо Са Юль не смогла выдавить из себя улыбку. Все мышцы лица словно окоченели, и, не в силах контролировать мимику, она специально держала голову слегка опущенной, чтобы не смотреть на Си Джуна. — … Почувствовав, что он смотрит на нее, она тем более не могла поднять взгляд. — Руководитель Хан, идите подготовьте материалы и отнесите ему. — …Хорошо. Ее голос звучал так, словно она едва выдавила его из себя. После краткого приветствия и знакомства Са Юль вернулась на свое место и начала собирать папку с концепт-документами и отчетами по планированию. Кончики ее пальцев неконтролируемо дрожали, но она не могла вечно сидеть в панике. Для начала — делай свою работу. Если сонбэ назначили директором, я тоже должна выполнять свои обязанности. Даже просто взять себя в руки стоило огромных усилий, и Са Юль пришлось несколько раз сделать глубокий вдох. Ей казалось, что кто-то крепко сжимает ее сердце. Так сильно, что оно того и гляди разорвется. Стоя перед кабинетом директора, Са Юль сделала глубокий вдох. Она едва уняла дрожь в руке, державшей папку с документами. Долго постояв, вцепившись в дверную ручку и собираясь с духом, Са Юль, словно человек, принявший важное решение, подняла руку и постучала. — Войдите. Услышав голос изнутри, Са Юль крепко зажмурилась и открыла дверь. Видимо, он еще не до конца разобрал вещи — хотя большая часть кабинета выглядела аккуратно, в коробке возле стола еще оставались какие-то нераспакованные предметы. Си Джун, сидя за столом у окна с опущенными жалюзи, изучал другие документы, которые ему передали ранее. В горле словно застрял раскаленный ком. Даже после того, как Са Юль вошла, в кабинете долго висела тишина. Си Джун знал, что она стоит перед ним, но не поднимал головы, продолжая переворачивать страницы. Шелест бумаги был единственным звуком, нарушавшим тишину в помещении. Густые волосы, которые раньше часто растрепывались на ветру, теперь были аккуратно зачесаны назад, полностью открывая точеные, красивые черты лица. Идеально ровная, безупречная линия челюсти казалась куда более резкой и острой, чем в ее воспоминаниях. «Сонбэ, когда вы станете офисным работником, вам безумно пойдут костюмы». «Почему?» «Просто у вас идеальная фигура для костюма?» «…» «Почему… почему вы так на меня смотрите?» «Если так подумать, ты скрытая фанатка чужих тел и красивых лиц». «…» «Вот исполнится тебе двадцать — приходи. Дам потрога…» «Что?! Что значит "потрогать"?! Вы реально извращенец». «А что такого в том, чтобы просто потрогать? У тебя мысли текут в каком-то странном направлении». «А-а, ну правда! Бесите». «Понял, понял. Больше не буду красивым». Осколки прошлого, которые она считала забытыми, словно наяву наложились на образ Си Джуна, сидящего перед ней. Белоснежная рубашка, подчеркивающая широкие плечи, черный жилет и элегантный темно-синий галстук сидели на нем так безупречно, что перехватывало дыхание. В точности так, как она и представляла себе в юности. Пока она завороженно смотрела на него, Си Джун поднял голову. От той гладкой улыбки, которая была на его лице во время их приветствия, не осталось и следа. При виде этого холодного, бесстрастного лица у нее в груди что-то кольнуло. По крайней мере, на меня он так никогда не смотрел. — Материалы… Его голос, нарушивший долгое молчание, прозвучал в тихом кабинете громче, чем она ожидала. Са Юль от неожиданности вздрогнула плечами, и Си Джун на секунду замолчал. Затем его низкий голос продолжил: — Принесли? — Да. Я видела, что вы заняты работой. Са Юль сама удивилась тому, насколько спокойно и ровно прозвучал ее голос. — Сюда. В его низком голосе не было ни капли волнения. Как… как он может быть таким. У самой Са Юль накопилось столько слов, которые она хотела бы сказать и спросить за эту огромную пропасть времени, что они были готовы вырваться наружу, а он сидел без малейшего намека на эмоции, словно страдал амнезией. Слегка прикусив губу, чтобы сдержать дрожь, Са Юль подошла к столу. — Я официально начала руководить проектами два года назад. До этого я занималась только составлением концепт-предложений, поэтому те материалы я исключила. — Приму к сведению. Она протянула папку, и когда он потянулся, чтобы забрать ее, их пальцы слегка соприкоснулись. Это было всего лишь касание кожи, но для ее обостренных до предела нервов оно показалось острее укола иглы. Си Джун на мгновение посмотрел на Са Юль, которая непроизвольно вздрогнула, а затем опустил взгляд на переданные документы и начал их изучать. Она всё еще не могла в это поверить. Даже сидя, он сохранял идеальную осанку: длинная, прямая шея, широкие, ровные плечи. Слегка нахмуренные брови и быстро бегающий по строчкам взгляд. Это точно он, но… Шурх. Шурх. Не замечая, что звук перелистываемых страниц уже какое-то время как стих, Са Юль продолжала смотреть на каждую линию его лица, словно скульптор, желающий вырезать барельеф. — Руководитель Хан. — А, да! Услышав внезапно прозвучавший низкий голос, она машинально выкрикнула ответ так, словно солдат, отдающий честь. Си Джун медленно поднял глаза, и на несколько секунд повисло неловкое молчание. — … — … …Блин, почему я так по-идиотски ответила. Са Юль незаметно прикусила внутреннюю сторону щеки, но он первым нарушил тишину. — Нервничаете? Даже тиканье часов на его запястье сейчас казалось ей раздражающе громким. Изо всех сил стараясь не показать, что ее нервы на пределе, Са Юль с трудом ответила: — Нет. — Тогда смотрите на меня, когда говорите. — … Са Юль крепко сжала кулаки. «Са Юль-а. Смотри на меня». Иногда, после поцелуев, сладких настолько, что казалось, можно растаять, Са Юль не могла смотреть Си Джуну в глаза. И каждый раз он уговаривающе шептал эти слова ей в губы своим низким голосом. Слыша этот голос, в котором сплелись прошлое и настоящее, Са Юль, подавив желание немедленно выбежать за дверь, едва заставила себя встретиться с ним взглядом. — Да, простите. Его глубокие глаза смотрели на нее насквозь. — Спасибо за работу. Можете идти. — … Она пыталась сдержаться до последнего, но эмоции всё же прорвались наружу. Просто уйти? Вот так? Не в силах смириться с его непостижимым равнодушием, Са Юль стояла на месте как вкопанная, игнорируя его приказ. Видя, что она не собирается уходить, Си Джун медленно поднял голову и посмотрел на нее странным взглядом. Глядя на ее лицо, на котором было написано так много невысказанных слов, Си Джун слегка склонил голову и произнес: — Я сказал вам идти. Вы не расслышали? Губы Са Юль дрогнули, и она с вызовом посмотрела на него. — Вы серьезно говорите мне просто уйти? Вот так? Си Джун слегка нахмурил брови. — Вам действительно нечего мне сказать? — Нечего. Выйдите. — Этого не может быть. — Руководитель Хан. Его безупречное лицо исказилось. Но даже несмотря на недовольство, прозвучавшее в его низком голосе, Са Юль не отступила. — Как… Ее голос задрожал, и Са Юль на мгновение замолчала, пытаясь совладать с эмоциями. Знаешь, чего мне стоило пережить это время? А ты просто выставляешь меня за дверь. С таким лицом, словно я для тебя абсолютно чужой человек. Если бы его чувства просто угасли и они расстались бы, сказав друг другу «прощай», если бы она хотя бы знала, куда он ушел, она могла бы жить дальше, изредка с теплом вспоминая свою первую любовь. Но он открыл ей столько нового, подарил ей столько ярких эмоций, а потом исчез так, словно его никогда и не существовало ни в этом мире, ни в мире самой Са Юль… Исчез, не оставив даже весточки о том, жив он или мертв. Из-за этого Са Юль всю жизнь жила как человек, вечно гоняющийся за галлюцинацией из старого сна. Не в силах ни забыть, ни отпустить его. — Вы не можете сказать мне, что вам нечего сказать. — А какая должна быть причина, чтобы мне было что вам сказать? Его голос, который всегда был с ней таким нежным, сейчас звучал так жестко и чуждо, что у нее защемило сердце. — Разве что по работе. Но и тут пока не о чем говорить. Губы Си Джуна слегка растянулись в подобии улыбки, но из-за ледяного взгляда это совершенно не было похоже на улыбку. Как… как ты можешь с таким лицом, таким равнодушным тоном со мной разговаривать. — Вы должны хотя бы дать мне какое-то объяснение, чтобы я могла понять. Вот так внезапно появиться… — … — Вы… вы хоть представляете, что я чувствовала всё это время? Я думала, что, может быть, я сделала что-то не так или… — Хан Са Юль. Когда он впервые заговорил без формального обращения и назвал ее по имени, сердце Са Юль словно рухнуло вниз. Резкий звук отодвигаемого стула. Си Джун с окаменевшим лицом встал, в два шага преодолел расстояние между ними и схватил Са Юль за запястье. — Выйди. — Не хочу. — Ха. Из груди Си Джуна вырвался резкий смешок. Убедившись, что жалюзи на стеклянной стене плотно закрыты, Са Юль резко выдернула свою руку. — Тот мужчина в отеле. Это же были вы, сонбэ. — Ты не умеешь разделять личное и работу? Знай свое место. — Сейчас вообще не это важно… Она задыхалась от гнева, когда в дверь внезапно постучали. Вздрогнувшая от испуга Са Юль и нахмурившийся Си Джун одновременно повернули головы к двери. В мгновенно наступившей тишине было слышно только дрожащее дыхание Са Юль. — Эм, господин директор. Прошу прощения. Мне нужно с вами поговорить. Это был голос начальника Чо. Словно подавляя что-то внутри, Си Джун тяжело вздохнул, откинул голову назад, глядя в потолок, и на секунду задержал дыхание. Снова посмотрев сверху вниз на Са Юль, которая сверлила его покрасневшими глазами, Си Джун произнес: — Входите. Дверь открылась, и вошел начальник Чо. — А, руководитель Хан. Вы уже тут… — Я тогда пойду. Поспешно взяв себя в руки и вернув лицу невозмутимое выражение, Са Юль слегка поклонилась начальнику Чо и вышла из кабинета. Проводив озадаченным взглядом Са Юль, которая пулей пронеслась мимо него, начальник Чо неловко почесал висок. Липкий, не отрывающийся взгляд Си Джуна провожал затылок быстро удаляющейся Са Юль. ---------- Том 1 Глава 48 [Са Юль-сси, когда у вас будет свободное время?] [Я за вами заеду] У Джин выпустил струю дыма, прищуренным взглядом глядя на экран телефона: сообщение было прочитано, но ответа не последовало. Он с самого начала догадывался, что у нее не самый покладистый характер, но то, что она внаглую игнорирует его сообщения, было не слишком-то приятно. Слегка нахмурившись и крутя телефон в руках, он тихо застонал и откинул голову на изголовье кровати. Голова, которая усердно двигалась у него между ног, резко поднялась. Облизнув ствол члена, женщина спросила: — Приятно? — … Слегка нахмурившись, У Джин затушил недокуренную сигарету в пепельнице на прикроватной тумбочке. Схватив женщину за волосы, он заставил ее поднять голову и внимательно посмотрел ей в лицо. Довольно бледная кожа и, неожиданно, светло-карие глаза мгновенно напомнили ему кое о ком. Только сейчас он смог нормально разглядеть ее лицо — как только они вошли в номер отеля, сразу разделись и начали кувыркаться. В его глазах появилась усмешка. — Ложись и покажи сиськи. — Мм, так внезапно? Мне кажется, я уже могу заставить тебя кончить. — Я собираюсь кончить тебе на грудь, так что не пререкайся и показывай. Цк, — У Джин тихо цокнул языком, бросил эту грязную фразу и приподнялся так, чтобы встать коленями на кровать. Пф, — женщина надула губы, но привычным движением завела руки за спину и расстегнула крючки бюстгальтера. Схватив обеими руками вывалившуюся, красивой формы грудь и сдвинув ее вместе, она легла на спину. Шлеп, — звонко шлепнув по белой плоти, У Джин спросил: — Ничего так. Что вставляла? — Это не силикон. Женщина ответила с обиженным лицом, и У Джин, сжав ее правую грудь полной ладонью, хрипло рассмеялся. — Ого. Значит, натурпродукт? Глядя на У Джина, который вылизывал ее грудь так, словно смотрел на нечто невероятно очаровательное, женщина издала стон, похожий на кошачье мурлыканье. — Ах, люди бы… в обморок попадали, честное слово. Покручивая сосок между большим и указательным пальцами и вылизывая языком округлую линию под грудью, У Джин лишь скользнул взглядом вверх, словно спрашивая: «О чем ты?» — Если бы узнали, что вежливый сынок депутата Со на самом деле такой извращенный, распутный мажор. — Ну иди, распусти слухи. — Я же не говорю, что собираюсь это делать… А-ах, м-м… — Всё равно никто не поверит. У Джин как-то гадко усмехнулся и просунул пальцы под край ее трусиков. Официально У Джин считался эталоном вежливости, человеком, живущим строго по правилам, парнем, правильнее которого просто не найти. Но на деле он был распутным подонком, который каждый день менял девиц или развлекался с несколькими сразу, считая это легким хобби. Статус «сына депутата Со» был для него чем-то вроде медали, поэтому поддерживать фальшивый идеальный имидж было проще, чем жевать жвачку. То, что он постоянно ошивался по клубам, но ни разу не засветился в скандалах, объяснялось просто: он щедро заносил кому надо. Он напивался до потери пульса, грязно кувыркался в вип-комнатах, а если кто-то приносил наркоту — не отказывался и с удовольствием пробовал. Засунув пальцы в ее уже достаточно влажную щель, он прошептал ей прямо над грудью: — Как же из тебя течет. Тебе так нравится, даже когда я просто пальцами ебу? — Ах! А-а-анг… У Джин смотрел на затуманивающиеся карие глаза женщины и думал совершенно о другой. Звуки громких, влажных поцелуев и чмоканья раздавались по всему гостиничному номеру. Хан Са Юль, кажется. Интересно, если и ее раздеть, у нее сиськи такого же размера будут? Ноги у нее были просто охуенные. Прокручивая в голове эти грязные мысли, У Джин приподнялся и зажал свой член между ее грудей. — Сожми нормально. Как я должен член вставлять, если ты так держишь? Услышав раздраженный вопрос, женщина сжала оба куска плоти и сделала ложбинку еще глубже. Вставив член в глубокую ложбинку между грудей, он медленно начал двигаться взад-вперед, глядя прямо в глаза женщины. Пусть строит из себя недотрогу, всё равно — стоит пару раз нажать и сделать вид, что сходишь по ней с ума, как бабы тут же тают. Смотря на откровенную сцену того, как член скользит между ее плоти, женщина облизнула губы. Видя, как она смотрит на его мускулистое тело так, словно готова его сожрать, У Джин схватил ее за волосы и низко процедил: — Не отводи глаза, блядь, бесишь. Замри. Хочу посмотреть. — А-ах, н-на глаза? — Да. От этого еще больше стоит. Ху-у-у, — чувствуя, что после минета его член вот-вот взорвется, он начал еще быстрее тереться о ее грудь. Женщина догадалась сжать грудь еще сильнее, отчего желание кончить подскочило до предела. — Ха-а, ах, давай, кончи быстрее, ну? Звуки трущейся плоти ускорялись, смешиваясь со стонами и тяжелым дыханием. — У-ук… Блядь… Как только он достиг пика, У Джин вытащил член из ложбинки. Густая жидкость в одно мгновение брызнула на белую грудь и лицо женщины. У Джин одержимо смотрел ей в глаза, работая рукой. Вид спермы, размазанной по белому лицу, на котором выделялись карие глаза, наполнял его странным чувством удовлетворения. Грубо схватив женщину за подбородок и разглядывая ее лицо, У Джин усмехнулся: — О. Теперь на тебя хоть смотреть можно. Приподнявшись и повалив У Джина на спину, женщина снова устроилась у него между ног. Посасывая член, на котором еще оставались следы спермы — чмок, чмок — она вдруг, словно о чем-то вспомнив, заговорила: — А так вообще можно? Если твой отец узнает… — Тебе бы за языком следить. — Хм-м. А мне нравится, что это так волнующе. Делать такое за спиной. У Джин, чей интерес к ней мгновенно остыл после нескольких оргазмов, равнодушно посмотрел на нее и вытащил вторую сигарету. Председатель Хён Вон Джон, кажется. Он регулярно присылал отцу, депутату Со, весьма неплохих девиц, и У Джин с удовольствием развлекался с теми, кто был в его вкусе. Поскольку присылали не по одной, а сразу нескольких, то если одна-две из них «терялись» по дороге, это не вызывало никаких проблем. — Кстати, говорят, вернулся племянник председателя Хёна. Ты не в курсе? — Нахрена мне следить за такими новостями. — Мм, говорят, он красавчик. Прямо очень. Думала, может, ты знаешь. — Мне-то какое дело, блядь. Не собираюсь же я член мужику сосать. Раздраженно бросив это, У Джин резко впихнул член глубоко в горло женщины. Подавив рвотный рефлекс — у-ук, — женщина обхватила его губами. Нащупав на тумбочке телефон, У Джин снова проверил сообщение, отправленное Са Юль. От нее по-прежнему не было ответа. *** В просторной столовой было так тихо, что можно было услышать, как падает иголка. Над длинным обеденным столом, за которым сидели три человека, лишь изредка раздавался звон столовых приборов. Председатель Хён с удовлетворением наблюдал за Си Джуном, который ел с безупречной элегантностью. Эта улыбка выражала не столько гордость за сына, сколько тщеславие от того, что Си Джун напоминал ему о его собственном прошлом, когда его самого на каждом шагу восхваляли как молодого, красивого чеболя. Чем больше смотрю, тем больше он похож на меня в молодости. Для Хён Вон Джона Си Джун был шедевром, который он создал своими руками. — Ты говорил, что вернешься в следующем месяце. Приехал раньше, чем я ожидал. Хён Вон Джон первым нарушил молчание. Находившийся на отдыхе в роскошном отеле в Дубае, он, как только узнал, что Си Джун вернулся из Америки, отменил все оставшиеся планы и вылетел в Корею. Сейчас, когда война нервов с Мун Гён Хе достигла своего пика, ему нужно было внимательно следить за каждым шагом Си Джуна. Естественно, Си Джун видел эту жалкую тревогу в его глазах. Дрожит от страха, не доверяя даже родному сыну… Какая ничтожная жизнь. Медленно пережевывая пищу, Си Джун проглотил ее и тихо ответил: — Слышал, у нас тут стало слишком шумно. Да и в американском филиале я пробыл достаточно долго. Смочив горло вином, Си Джун тихо усмехнулся. Услышав эту фразу с двойным дном, Хён Вон Джон с недовольством посмотрел на Мун Гён Хе. Но та, словно вообще не слыша их разговора, молча резала стейк, и ее лицо было настолько спокойным, что прочитать ее мысли было абсолютно невозможно. — Пф. С чего бы тут быть шумно? Процедил Хён Вон Джон, демонстративно скривив один уголок губ. — Довольствовались бы тем, что им дали, и сидели бы тихо, но нет — жадность фраера губит, вот и лезут куда не просят, создавая лишний шум. Хотя было совершенно очевидно, что он сказал это, чтобы уколоть ее, Мун Гён Хе даже бровью не повела. — … Медленно проглотив еду, Си Джун аккуратно промокнул губы салфеткой и сделал легкий глоток вина. — …Пока я нахожусь в Корее… Бесшумно и элегантно поставив бокал на стол, он добавил: — Мне бы хотелось, чтобы всё было тихо. Это была спокойная и вежливая фраза, но в ней скрывалось слишком много смыслов. Перекатывая вино во рту, Хён Вон Джон смотрел на своего сына, который вернулся, блестяще возмужав как внешне, так и внутренне, словно любовался картиной. Девять лет назад, когда Си Джуну было всего девятнадцать, его потенциал уже был огромен. О его таланте Хён Вон Джону по секрету рассказал заместитель Пак из KU Soft, одной из трех крупнейших IT-компаний в Корее. «Господин председатель. Я тут случайно наткнулся на невероятного гения во время судейства на конкурсе. Хотел бы с вами кое-что обсудить…» «А, да. Слушаю вас». «Мне стало интересно, откуда вообще вылез такой монстр, я немного копнул и… кажется, он ваш племянник». «…Что?» «У меня не было дурных намерений. Просто я подумал, что если это еще не открытый талант, то я бы хотел взять его под свое крыло, поэтому и начал наводить справки… Извините». «Ничего страшного. Лучше расскажите подробнее». «Если вы вдруг не знали, ваш племянник вырастет в невероятно крупную фигуру. Если в девятнадцать лет он может предложить архитектуру такого уровня, то это высший класс даже среди элиты». «Высший класс?» «Да. Суть в том, что обычно, когда заходишь на определенный сайт, нужно скачивать кучу программ типа KeySafe или INIpay. А его программа позволяет не скачивать их по отдельности: ставишь ее на ПК, и все системы безопасности автоматически адаптируются под любой сайт…» Слушая тогда объяснения о процессе разработки, за который Си Джун получил награду, Хён Вон Джон думал совсем о другом — о той дыре, где талант сына можно было использовать куда эффективнее. О скрытом, грязном методе, который приделал бы ему крылья. Он использовал Си Джуна по максимуму, пока из-за некоторых обстоятельств не пришлось отправить его в Америку, чтобы спрятать от радаров назойливых букашек. Но теперь Си Джун окончил MIT, куда берут только лучших из лучших, и добился феноменальных результатов в американском филиале. Его ценность выросла в разы по сравнению с тем временем. По сути, он вернулся, став для Хён Вон Джона идеальным и самым эффективным оружием. Хён Вон Джон улыбнулся и с напускной теплотой сказал: — Почему бы тебе не переехать в главный дом? Комнат тут полно. — Мне удобнее работать, когда я живу отдельно. Си Джун остановился в бизнес-отеле недалеко от компании. Ему было удобнее добираться до работы, но, главное — у него не было ни малейшего желания возвращаться в этот дом. Как только дела немного улягутся, он планировал найти себе отдельное жилье. От этого мерзкого взгляда, полного ожиданий, к горлу вдруг подступила тошнота. Едва заметно скривившись, Си Джун положил приборы. — Я пойду первым. — Больше не будешь? — Этого достаточно. Сухо бросив это, Си Джун встал и вышел из-за стола. Глядя в спину уходящему Си Джуну, Хён Вон Джон с таким лицом, словно уже одержал победу во всех войнах, слегка покачал бокал с вином. — Отлично вырос. Одно только присутствие вселяет уверенность. — … — Теперь, когда у меня есть такая надежная поддержка, мне больше нечего желать. Мун Гён Хе, полностью игнорируя Хён Вон Джона, который поднял бокал для тоста, молча сделала глоток. Не обращая на это внимания, Хён Вон Джон пожал плечами и выпил один. — Мы с Си Джуном много времени провели порознь с самого его детства, но он ни за что не отвернется от родного отца. Он и в школьные годы был послушным и покладистым. — Боже мой, какие трогательные отношения отца и сына. Для глобального расширения бизнеса ему была необходима сила «Хосон», поэтому он и заключил этот брак по расчету с Мун Гён Хе. И он лучше кого бы то ни было знал, насколько огромную выгоду принесла эта сделка. Помимо того, что их маркетинг стал считаться изысканным и современным, они использовали Flame Company, дочернюю компанию «Хосон», доминирующую на рынке США, как плацдарм для успешного выхода и захвата американского рынка. А недавно, благодаря принятому в США Закону о чипах, они смогли существенно сократить расходы на проекты, получая колоссальную прибыль. Но, оглянувшись назад после того, как фундамент был надежно заложен, Хён Вон Джон понял, что влияние Мун Гён Хе проникло слишком глубоко. Когда он осознал, что члены совета директоров всё чаще прислушиваются к ее мнению, а не к его, и действуют по ее указке, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Влияние «Хосон» распространилось повсюду, и если она укрепит свои позиции еще больше, он превратится в обычную марионетку. — Будь осторожна. Если будешь и дальше так в открытую огрызаться, у тебя могут быть серьезные проблемы. Эта фраза, сказанная тоном угрозы, звучала просто смешно. Мун Гён Хе едва подавила желание расхохотаться в голос. Слегка сморщив нос, она улыбнулась Хён Вон Джону и нараспев произнесла: — Ой-ой. Как страшно. ---------- Том 1 Глава 49 — Ху-у-ух… С длинным вздохом Са Юль медленно покрутила затекшей шеей, разминая ее. Кажется, мышцы всё-таки забились. Боль от спазма отдавала даже в виски, и Са Юль, массируя кончиками пальцев заднюю часть шеи, просматривала презентационные материалы. В последнее время она каждый день изнуряла себя тренировками до такой степени, что после работы и спорта буквально отрубалась. Если бы она так не делала, то боялась, что сойдет с ума и натворит глупостей. Сын Чхан, стоявший перед ней с напряженным лицом в ожидании вердикта, как только их взгляды встретились, тут же поспешно опустил глаза, делая вид, что всё в порядке. Усмехнувшись, Са Юль вернула ему материалы и коротко резюмировала: — Неплохо. Хорошая работа. — О, тогда… Увидев, как лицо Сын Чхана просияло, Са Юль кивнула. — Направление пришлось изменить почти полностью, так что это было непросто, но вы всё четко структурировали. Отличная работа. — Да. Спасибо. С лицом, полным восторга, Сын Чхан низко поклонился и уже собирался повернуться, но вдруг замешкался и, осторожно наклонившись к столу Са Юль, зашептал: — Руководитель Хан. — Да? — А новый директор, он вообще какой человек? Этот неожиданный вопрос застал Са Юль врасплох. Одна из сотрудниц, сидевшая ближе всех к столу Са Юль, услышав голос Сын Чхана, тут же тихонько подкатила на стуле и с горящими от любопытства глазами уставилась на нее. — Мне тоже безумно интересно. Честное слово, если я увижу его вот так вблизи, у меня сердце остановится. В ее взгляде читалось абсолютное предвкушение. Са Юль смутилась и на мгновение задумалась. С самого первого дня появления здесь Си Джун стал главной темой для обсуждения во всем отделе. Его невероятно красивое, утонченное лицо, потрясающая фигура, на которой даже обычный костюм сидел как на обложке журнала, и, конечно же, блестящее резюме, которое убивало любые сомнения в его компетенции. Однако, в то время как все вокруг были без ума от него, для Са Юль с того самого дня, когда она почти в открытую высказала ему свои претензии, каждая встреча с ним была похожа на прогулку по тонкому льду. Иногда он довольно дружелюбно заговаривал с другими сотрудниками, мог даже пошутить, но с ней он никогда не заговаривал ни о чем, кроме работы, и уж тем более не проявлял никакой мягкости. Она хотела о многом его спросить и многое услышать в ответ, но такое откровенное игнорирование, разумеется, не могло ей нравиться. У нее тоже был не самый покладистый характер, поэтому в ответ на его постоянную холодность она тоже начала его игнорировать. Учитывая их субординацию — начальник и подчиненная, — это была не самая честная игра, но их молчаливая война нервов продолжалась. Са Юль злило, что Си Джун ведет себя так, словно между ними никогда ничего не было, и от этого ее сердце сжималось от боли — время, в течение которого она так отчаянно тосковала по нему, казалось просто разорванным в клочья. Иногда ей просто хотелось плакать. — Не знаю. Сама того не желая, она ответила довольно резким тоном. — Я тоже пока не поняла, что он за человек. Для меня директор тоже… довольно сложный человек. Как только она, поколебавшись, выдала этот ответ, сотрудники, смотревшие куда-то поверх ее плеча, вдруг в панике заметались и бросились к своим местам. Почувствовав холодок, Са Юль в недоумении повернула голову и… как назло, встретилась взглядом с Си Джуном, который шел прямо в их сторону. — … …Блин. Неужели. Он слышал? Са Юль едва не прикусила язык, но, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимо, слегка поклонилась. Си Джун тоже ответил легким кивком и прошел мимо. По его бесстрастному лицу было абсолютно невозможно понять, слышал он ее слова или нет. Глядя в спину удаляющемуся Си Джуну, Са Юль сильно прикусила нижнюю губу. Она часто думала о том, что бы она сделала и как бы поздоровалась, если бы они когда-нибудь встретились снова. В ее фантазиях их встреча иногда была трогательной, иногда — просто радостной, а иногда — более драматичной. Но ни в одном из вариантов она не представляла себе такого. Такой ледяной, отчужденной сцены, словно они с самого начала были друг для друга никем… В ее взгляде, устремленном на плотно закрытую дверь кабинета директора, читалась обида. *** Из-за назначения нового директора и частичной реорганизации отдела атмосфера в компании стала немного суетливой. У Са Юль тоже прибавилось работы: нужно было систематизировать кучу новых материалов, усталость накапливалась, и в последнее время даже просто сидеть на месте было тяжело. С одной стороны, когда все нервы были натянуты из-за Си Джуна, такой завал на работе можно было считать даже спасением. Даже в обеденный перерыв она не помнила, ела ли она вообще или просто глотала еду не жуя. Са Юль только-только почистила зубы и вошла в офис, когда… — О, руководитель Хан! Как раз вовремя. Начальник Чо с радостным лицом подошел к ней. — Да? Са Юль вопросительно остановилась, и начальник Чо слегка помахал папкой, которую держал в руках. — Это по поводу MMC, которым мы отдаем моделирование на аутсорс. Ты случайно не знаешь номер, на который мы отправляли им факс? Мне нужно срочно это скинуть и бежать на совещание. — А, давайте мне. Я помню его наизусть, сейчас отправлю. — Ой… Да ладно. Просто продиктуй номер, я сам отправлю. — Пусть лучше сделает тот, кто помнит. У вас же совещание в час. Вы можете не успеть. Услышав этот уверенный ответ, начальник Чо с немного виноватой улыбкой почесал щеку и отдал папку. — Да уж, вечно я у тебя в долгу. Спасибо. Как отправишь, напиши мне в мессенджер! — Да. Сделаю. — И всё-таки мне нравится твой подход. Всё четко и по делу. Усмехнувшись и показав ей большой палец, начальник Чо ушел. Са Юль с улыбкой кивнула ему в ответ и сразу же подошла к копировальному аппарату с папкой в руках. Она аккуратно выровняла стопку бумаги, положила ее в лоток и уже собиралась набрать номер на сенсорном экране, когда… На панели высветилось сообщение об ошибке. Такого не случалось ни разу с момента ее прихода в компанию… Озадаченная Са Юль, прочитав сообщение, коснулась экрана, но аппарат вдруг издал писк, и экран вообще погас. — Э… Что за дела. Почему он так? Тук. Тук. Она слегка постучала по верхней крышке, но экран так и не включился. Тихо вздохнув, Са Юль уже собиралась развернуться, чтобы пойти в техподдержку и вызвать мастера, как вдруг… Чья-то длинная рука неожиданно потянулась прямо мимо ее лица, и кто-то, словно зная, что делает, нажал кнопку перезагрузки, чтобы запустить аппарат. От неожиданности Са Юль испуганно отступила на шаг назад и в ту же секунду врезалась спиной во что-то твердое. — Ах. В панике обернувшись, она первым делом уткнулась взглядом в крепкую мужскую грудь в белой рубашке, а знакомый запах парфюма резко ударил в нос. Подняв голову, она увидела Си Джуна, который стоял вплотную и молча смотрел на нее сверху вниз. Са Юль не могла даже моргнуть, тупо глядя на него снизу вверх. Расстояние было… слишком близким. Не успев подготовиться к такой близости, она на мгновение почувствовала, что забыла, как дышать. — … Как назло, из-за дикого напряжения она громко сглотнула. Взгляд Си Джуна на секунду скользнул по ее шее, а затем снова встретился с ее глазами. Вокруг глаз Са Юль пробежала мелкая, нервная дрожь. На мгновение показалось, что он слегка нахмурил брови. Тук. Как только Си Джун кончиками пальцев легонько постучал по копировальному аппарату, этот крошечный звук вывел Са Юль, чьи нервы были натянуты как струна, из оцепенения, и она наконец тихо выдохнула. — Прошу прощения, господин директор. Кажется, копир сломался. Я как раз собиралась пойти в техподдержку… — … Странным взглядом посмотрев на Са Юль, Си Джун чуть отодвинулся в сторону и молча начал нажимать на кнопки панели. Пик. Пи-пик. Слушая тихое попискивание аппарата, Са Юль с каким-то странным чувством смотрела на Си Джуна, который возился с экраном. Его профиль: то, как он расслабленно стоял, уперев одну руку в бок, — до боли врезался ей в глаза. Тот нежный, словно вылепленный из фарфора девятнадцатилетний мальчик, которому так шла белая школьная рубашка, теперь приобрел холодные, резкие черты зрелого мужчины. Едва заметно играющие под рубашкой мышцы и идеальные линии его тела принадлежали безупречно сложенному взрослому мужчине, и на мгновение он показался ей пугающе незнакомым. Прочитав сообщение об ошибке, Си Джун пару раз легонько пнул носком туфли розетку, в которую был включен аппарат. Пи-пик, — раздался звук, отличный от того, что пищал до этого, и сообщение об ошибке исчезло с экрана. — Руководитель Хан. — А. Да. Завороженно смотревшая на Си Джуна Са Юль с опозданием очнулась и ответила. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд, но не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. — … После недолгого молчания Си Джун первым нарушил тишину: — Плохой контакт. — Контакт? — Сообщение об ошибке. Если пишет «code: 95», нужно просто переподключить кабель. Вместе с этим тихим советом его длинные пальцы легонько постучали по рамке сенсорной панели. Взгляд Са Юль, словно околдованный, последовал за его рукой. Ах, эти длинные пальцы совсем не изменились. На правой руке виднелся старый шрам от глубокого пореза. Знакомый шрам. Ведь именно он тогда голыми руками вырвал осколок стекла из рук своей матери, чтобы Са Юль не пострадала. Эти же руки иногда крепко сжимали ее ладонь; эти же руки нежно гладили ее щеки во время поцелуев; эти же руки протягивали ей таблетки для пищеварения, когда она мучилась от стресса после поездок в главный дом семьи. Хотя сейчас он стоял прямо перед ней, казалось, что он находится за миллион световых лет от нее. Пока она непроизвольно разглядывала его гладкую руку с выступающими венами… — … Очнувшись от своих мыслей, она вздрогнула и подняла голову. Си Джун, слегка прислонившись спиной к копиру, пристально смотрел на нее. ---------- Том 1 Глава 50 — Отвечай. — …Что? — Ты не ответишь? Лениво склонив голову, Си Джун поторопил ее. …Что он только что сказал? Что я услышала? Ах да, она вспомнила: он сказал про плохой контакт. Значит, максимум, что он имел в виду — это просьба нормально подключать питание. Са Юль слегка отвела взгляд и, притворившись невозмутимой, ответила: — Да, я поняла. — … Однако взгляд Си Джуна настойчиво не отпускал ее. Опиравшийся на копировальный аппарат мужчина выпрямился и медленно скрестил руки на груди. Слегка склонив голову, он смотрел на нее далеко не самым добрым взглядом. — Что именно ты поняла? Фраза, брошенная неформально, словно они отмотали время назад. — Сообщение об ошибке. Какой там был номер? И тут же снова задал ледяной вопрос. Такое поведение Си Джуна было абсолютно непривычным для Са Юль. Когда она промолчала, Си Джун прищурился. Его низкий голос медленно, но четко повторил: — Девяносто пять. — … — Какой номер? Тон, которым он переспросил, был абсолютно сухим. — …Девяносто пятый. — Тебе так некомфортно со мной, что ты даже притворяешься глухой? При этом вопросе Са Юль с силой прикусила нежную кожу на внутренней стороне губы. Значит, он всё-таки слышал те слова. — Нет. Прошу прощения. Ей было обидно от его тона, лишенного даже капли тепла, но она ответила, крепко сжав кулаки. Дрогнул ли ее голос? Она и сама этого не поняла. Са Юль коротко поклонилась Си Джуну и развернулась. Больше она не хотела стоять с ним лицом к лицу. Она снова сложила бумагу в лоток, набрала номер факса, но даже пока документы отправлялись, Си Джун почему-то не уходил. Его взгляд, прожигающий ее профиль, был настолько тяжелым, что щеки начало покалывать. …Как, как он может говорить со мной и смотреть на меня так, словно мы хуже чужих людей. И кто? Тот самый Хён Си Джун. От того, что в голове то и дело всплывал его нежный голос из прошлого, становилось еще обиднее. Ведь это он тогда бросил ее, выкинул из своей жизни, и это ей пришлось в одиночку нести эту рану, не понимая причин. Он ушел, не сказав даже банального «извини», а она одна всё это время цеплялась за прошлое, и от этого осознания чувство несправедливости удваивалось. Она думала, что хорошо держится, но эмоции всё же подкатили к горлу, глаза защипало, и в них скопились слезы. Ах. Если я заплачу именно в этот момент, это будет совсем жалко. Са Юль крепко прикусила губу. Нужно было просто развернуться и уйти, но как назло слеза, которую она так старательно сдерживала, предательски сорвалась вниз. — … Она чувствовала на себе пристальный взгляд Си Джуна, но ничего не могла поделать. …Пожалуйста, уходи скорее, я не хочу выглядеть идиоткой дважды… — Хан Са… — Блин, говорю тебе. Хван Са Ик и так выглядит пугающе, а когда он машет битой, я каждый раз думаю, что крыша купола Кочхок сейчас улетит. — Вот поэтому у YC ничего и не выходит. Я думал, они мяч маслом намазали? — Я чуть не расплакался от счастья, когда они в девятом иннинге чудом очко заработали. Со стороны коридора послышались голоса двух сотрудников-мужчин, обсуждавших вчерашний бейсбольный матч и направлявшихся прямо сюда. Если они увидят ее сейчас, ситуация станет совсем невыносимой. Даже будучи новобранцем в крупной корпорации — в период, который все называют адским, — Са Юль ни разу не проронила ни слезинки. Конечно, во многом потому, что она безупречно работала и не давала поводов для слез, но если ее сейчас застанут рыдающей в присутствии нового директора… Однако слезы и не думали останавливаться, а текли всё сильнее. С ума сойти. Да почему они не останавливаются. — Эти придурки за пару дней до матча бухали и развлекались с телками, видео даже в сеть слили. Эх. Голоса становились всё ближе. Са Юль стояла, скованная паникой, когда… — Ах… Си Джун распахнул дверь находившейся здесь же крошечной технической подсобки, схватил Са Юль за запястье и втянул ее внутрь. Оказавшись втянутой туда вместе с ним, Са Юль, широко распахнув глаза от удивления, посмотрела на него снизу вверх. Поймав ее взгляд, Си Джун приложил указательный палец к губам и слегка кивнул в сторону двери. — О? Ты сейчас ничего не слышал? — Что именно? — Вроде женский голос был… Э, никого же нет? — Блин, о чем ты вообще? Аж мурашки по коже. — Тсс… Наверное, показалось. — Это всё печали корпоративных рабов. Нас так дрючат на работе, что уже слуховые галлюцинации начинаются. Поработай с мое — еще и сонный паралич словишь. — И не говорите. Блин. Вот заработаю бабок как собака и свалю из этой дыры. О, сонбэним. Проходите первым. Мне тут много копировать. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Снаружи доносились голоса сотрудников и периодический шум работающего копира, но для Са Юль сейчас самым громким звуком был стук ее собственного сердца. Из-за тесноты помещения они стояли так близко, что между ними едва ли поместилось бы два кулака. Запястье, которое Си Джун всё еще сжимал, горело как в огне. — Извините… — … Си Джун, пристально смотревший на Са Юль сверху вниз, только тогда медленно ослабил хватку. Хотя он ее отпустил, место, где были его пальцы, продолжало пульсировать. Возможно, это была какая-то абстрактная, фантомная боль. Ведь каждый раз, когда их кожа соприкасалась, где-то в уголке ее сердца возникало точно такое же чувство. Находясь с ним в замкнутом пространстве, где расстояние между ними едва превышало ладонь, она сходила с ума от вещей, которые в обычной ситуации просто не заметила бы. Гудение аппаратуры, похожее на белый шум, широкая грудь Си Джуна, поднимающаяся и опускающаяся при каждом вдохе и выдохе, и даже ее собственное сбивчивое дыхание… Тот самый уютный, чистый запах мыла, в который ей всегда хотелось уткнуться носом, теперь смешался с тонкими древесными нотами. Даже это казалось доказательством того, что девятнадцатилетний Си Джун, чье невинное лицо так гармонировало с зеленой летней листвой, действительно вырос во взрослого мужчину, впитавшего в себя густоту времени. В тот момент, когда она осознала, что ей как-то неловко дышать, дыхание перехватило еще сильнее. Напряжение, которого она не испытывала в их юности. Если тогда всё ее тело щекотали первые, неизведанные чувства любви и ей хотелось просто прыгать от радости, то сейчас ей казалось, что кто-то проводит по ее телу чем-то похожим на перышко, вызывая странную, тягучую истому. Она стояла как вкопанная, не зная, что делать, когда над ее головой раздался тихий вздох Си Джуна. А затем… — Хыт. От нервов она, сама того не замечая, снова начала кусать губы. Но куда больше, чем осознание этого факта, Са Юль поразило то, что длинный большой палец Си Джуна внезапно протиснулся между ее верхней и нижней губой. Она вздрогнула и попыталась откинуть голову назад, но он тут же схватил ее за подбородок. — Отпусти. Это был несвойственный ему, властный и низкий шепот. Са Юль бессильно отпустила губу. Его палец, на котором осталась ее слюна, медленно соскользнул вниз и надавил на какое-то место, отчего Са Юль дернула плечами от легкой боли. Видимо, он нажал именно туда, где она себя прикусила. — … Глядя на губы Са Юль, Си Джун слегка прищурился. Нижняя губа, которую он сейчас трогал, горела огнем. Казалось, она даже пульсирует. От людей снаружи их отделяла лишь тонкая дверь, и он всего лишь прикасался к ее губам, но ей казалось, что они совершают нечто невероятно непристойное, отчего у нее подкашивались колени. Это было в точности то же самое чувство, что и в тот день, когда они впервые столкнулись в отеле и она смотрела на него снизу вверх, стягивая колготки. Са Юль показалось, что в его взгляде, который медленно скользил по ее губам, разгорается маленькое пламя. Когда она посмотрела в его потемневшие глаза, ее дыхание задрожало. А если… кто-то зайдет снаружи… Она понимала, что это маловероятно, но сердце готово было вырваться из груди. — … Держа руку на губах Са Юль, Си Джун бросил быстрый взгляд на дверь, а затем медленно убрал пальцы. Только тогда она поняла, что голоса и шум снаружи стихли. Ее сознание было настолько поглощено им, что она вообще перестала воспринимать реальность. Она смотрела, как его кадык тяжело дернулся, и у нее вдруг странным образом пересохло в горле. Си Джун, еще какое-то время смотревший на Са Юль острым взглядом, проверил часы на запястье. — Выходи минут через десять. — …Да. Поняв, что он имеет в виду, Са Юль кивнула. В следующее мгновение, словно того обжигающего жара между ними и не было, он без сожаления развернулся и вышел из подсобки. — Ха-а. Из груди Са Юль вырвался сдавленный выдох. У нее едва не подкосились ноги, и она чуть не осела на пол. Приложив дрожащие кончики пальцев к груди, она почувствовала, что сердце всё еще бешено колотится. Неподвижно стоя на месте, Са Юль медленно провела рукой по губам. Температура тела была такой же, как всегда, но это место словно пылало огнем. *** — Ху-у-ух… Си Джун тяжело выдохнул и поднял голову. В зеркале отражались его острые, пугающе потемневшие глаза. Кап, кап. С его точеного подбородка стекали капли воды. Глядя на свое насквозь промокшее лицо, он вдруг почувствовал себя настолько жалким, что с губ сорвался самоироничный смешок. Умыв лицо ледяной водой так, чтобы в голове прояснилось, он почувствовал, что немного успокоился. Жар, обжигающе пульсировавший в паху, тоже, казалось, начал спадать. Пусть голова и тело существуют отдельно, но он испытал глубочайшее отвращение к самому себе за то, что в этой ситуации у него встал член на Са Юль. Этот профиль, по которому катились крупные слезы. Эти покрасневшие веки, ясно говорящие о том, что она плакала. Он всё это видел, и всё равно… возбудиться от этого, пусть даже бессознательно, — это было просто омерзительно. Он прекрасно понимал, что Са Юль хочет задать ему много вопросов и услышать ответы. И то, что он так упорно избегает этого, объяснялось просто: ему действительно нечего было ей сказать. Что он должен был ей сказать? «Знаешь, пока мы были вместе, на самом деле я занимался самыми грязными делами в мире»? «А теперь я пришел, чтобы перерезать все эти связи»? В конце концов, это всё равно лишь грязные поступки, пачкающие руки. Признаться в том, что он был послушным цепным псом Хён Вон Джона, значило обнажить свое самое глубокое, самое жалкое дно. Он совершенно не хотел выковыривать это из себя и показывать Са Юль. Он боялся, что начнет умолять ее понять его ничтожество. Поэтому он думал, что если будет просто игнорировать ее, то сможет навсегда похоронить это прошлое. Но то, насколько наивным заблуждением и самонадеянностью это было, стало очевидным в тот самый момент, когда их тела соприкоснулись в том тесном пространстве. Он едва не сгреб ее в объятия. Даже ее привычка слегка поджимать губы, когда она в замешательстве, осталась точно такой же, как раньше. Сколько раз за то короткое время он подавлял в себе этот бурлящий импульс. Когда он увидел, как она, застыв от напряжения, кусает нижнюю губу, он чуть было действительно не поцеловал ее. — … Взгляд Си Джуна упал на старый красный шрам на тыльной стороне правой кисти, ближе к безымянному пальцу. Она не прикасалась к нему, и шрам был старым, так что болеть не мог, но ему показалось, что от одного ее взгляда это место снова заныло. Просто от того, что она на него посмотрела. Покинув Корею, он отключил часы всех своих эмоций и жил как машина, безупречно запрограммированная Мун Гён Хе. Но в тот самый момент, когда он снова встретил эту восемнадцатилетнюю девочку, которая впервые в жизни плакала и чувствовала боль ради него, всё это оказалось бесполезным. Остановившиеся часы девятнадцатилетия безжалостно пошли снова. Жизнь, которая, как он верил, вращалась только вокруг своей оси, на самом деле всё это время двигалась по орбите. По орбите, в центре которой была Са Юль. Встретив ее снова и столкнувшись со всеми пробудившимися чувствами, он осознал это до боли ясно. Он думал, что похоронил в уголке сердца семя тоски, полагая, что сможет его стереть. Он думал, что оно будет забыто навсегда, но оно проросло само по себе и пустило такие глубокие корни, что их уже было не вырвать. Он до безумия хотел знать, как Са Юль жила всё это время после его ухода. Бессовестно. Даже не имея на это никакого права. *** Прижимая руку к неровно бьющемуся сердцу и возвращаясь на свое место, Са Юль заметила Си Джуна, который о чем-то разговаривал с начальником Чо. Глядя на его точеный, как на картине, профиль, она почувствовала, как губы, к которым прикасались его пальцы, снова заныли. Начальник Чо, который слушал Си Джуна с чрезмерной почтительностью, услышав что-то, буквально просиял. Начальник Чо, который во времена войн фракций и увольнений оставался в неопределенной позиции, не получая ни повышения, ни увольнения, видимо, наконец решил, за чью спину держаться, и был к Си Джуну особенно дружелюбен. Обменявшись с ним еще парой фраз, начальник Чо встал и, хлопнув в ладоши, привлек всеобщее внимание. — Прошу прощения, что отвлекаю от работы! Небольшое объявление. Место приветственного ужина в честь нашего нового директора, который мы планировали на сегодня, изменилось. Начальник Чо с довольным лицом посмотрел на Си Джуна и продолжил: — Тот самый ресторан с премиальной говядиной хану на перекрестке! Директор сказал, что сегодня он проставляется с размахом! — Вау! Серьезно?! Наш директор просто огонь! — Говядина! А ну, все похлопали! Один из руководителей радостно закричал, пытаясь подогреть атмосферу, и все сотрудники захлопали в ладоши с одобрительными возгласами. Са Юль, поддавшись общему настроению, тоже начала хлопать. Но при этом беззвучно и с силой прикусила внутреннюю сторону щеки. Корпоративный ужин, и именно сегодня. В таком настроении, как сейчас, ей хотелось бы просто заливать в себя алкоголь до смерти. Из ее губ вырвался тихий вздох. ---------- Том 1 Глава 51 Поскольку коллектив состоял в основном из молодёжи, атмосфера на корпоративе быстро стала непринуждённой. По стандартному сценарию Си Джун ещё раз представился, начальник Чо произнёс заезженный до тошноты тост, и пьянка началась. — … Са Юль пристально посмотрела на Си Джуна, сидевшего по диагонали от неё, тихо и раздражённо фыркнула и залпом выпила стопку соджу. — Ой, ой. Руководитель Хан. Я же только что налил. Вы не слишком быстро пьёте? Сидевший напротив Сын Чхан растерялся, неловко держа в руке бутылку, из которой только что наливал. Бросив на него быстрый взгляд, Са Юль спокойно ответила: — Всё нормально, я крепкая. — Э… Нет, ну это я знаю, но… Всё внимание Са Юль было приковано к Си Джуну. Когда-то давно, когда все вокруг называли его сложным и отстранённым человеком, у неё были моменты тайной, единоличной гордости. Например, когда Си Джун, выстраивая глухую стену перед остальными, полностью снимал все барьеры только перед ней. Или то, что только она одна знала такого Си Джуна, которого другие не увидели бы, даже если бы умерли и воскресли. Но сейчас она понимала его меньше, чем кто-либо другой. И кого? Самого Хён Си Джуна. Прошло почти десять лет, но она и подумать не могла, что когда-нибудь будет смотреть на него с такими мыслями. В каком-то смысле он ничуть не изменился с тех пор, как ему было девятнадцать. Всё так же мгновенно располагал к себе людей, держал чёткую дистанцию и в целом вёл себя исключительно вежливо. С безупречной улыбкой на точёном лице он непринуждённо общался с сотрудниками, сам спрашивал у новичков, не трудно ли им, отпускал лёгкие шутки и уверенно задавал тон всему вечеру. Однако любые личные вопросы пресекал на корню, выстраивая жёсткую границу. Получается, его отношение изменилось только к ней. Словно всё, что было между ними до его отъезда, осталось лишь далёким воспоминанием из разряда: «Ну да, было дело». После того что произошло в технической подсобке, всё стало ещё запутаннее. Может, потому, что в тот момент они хотя бы физически стали ближе? …Блин, как же бесит. Зачем ты сбиваешь меня с толку. Сегодня алкоголь, льющийся в горло, казался особенно горьким. Са Юль смеялась вместе со всеми, когда за столом взрывался общий хохот, и вежливо улыбалась, подыгрывая, когда начальник Чо принимался нахваливать её перед остальными. Но желудок уже неприятно жгло, словно предвещая скорое похмелье. Она думала, что всё будет в порядке, ведь её дозы спокойно хватало на три бутылки соджу, но в голове уже приятно шумело, а звуки вокруг начали слегка приглушаться. Сын Чхан, который всё это время пил с ней наравне, тоже начал слегка запинаться. — А, реално. Руководтель Хан, вы реално круто пьёте. Вау. Покрепче любого мужика будете. — Какая разница, мужик или женщина, когда пьёшь. Просто берёшь и пьёшь. Са Юль как раз снова потянулась к своей стопке, когда… Сильно покрасневший начальник Чо, видимо, возвращаясь из туалета, вдруг плюхнулся на свободное место прямо перед ней. — Во! Руководитель Хан! Точно. Я же кое-что сказать хотел-л-л! — Да? Си Джун, который до этого ни разу не посмотрел в её сторону, вдруг равнодушно повернул голову. Его взгляд на несколько секунд задержался на Са Юль, а затем он слегка нахмурился, словно ему что-то не понравилось, и отвернулся. Нет, ну и чего ты морщишься, посмотрев на человека? Внутри одновременно вспыхнули обида и раздражение. — Начальник Чо, о чём вы хотели поговорить? — Не хочешь, чтобы я тебе парня сосватал? Вот же… как назло. Именно в этот момент общий гул на секунду стих, повисла пауза, и внимание всего стола переключилось на них. Работая в корпоративной среде, иногда сталкиваешься с моментами, когда коллеги или начальство начинают вызывать глухое раздражение, и корпоративы — не исключение. Именно из-за таких людей, которые, напившись, забывают, что пьянка — это продолжение работы, и начинают лезть в личную жизнь, переходя все границы. — А. Спасибо за предложение. Но обсуждать такое здесь… — Эй-й-й. Ну что ты! Ты сначала послушай. Я же не заставляю вас сразу жениться. Это мой двоюродный брат, он второй пилот в корейских авиалиниях. Красавчик, между прочим. — Нет, начальник. Дело не в том, хороший он или плохой, просто меня сейчас вообще не интересуют отношения. Са Юль отвечала с неловкой улыбкой, но отказывала наотрез. Однако несколько сидевших рядом сотрудников, уловив интересную тему, тут же влезли в разговор: — О, правда? Раз красавчик, даже интересно стало. — А фотку не покажете? Начальник Чо с пьяной, довольной улыбкой пробормотал: «А то ж. Где-то тут фотка была…» — полистал галерею в телефоне и сунул им экран. — Во, смотрите. Я ж говорю, красавчик. На этого актёра похож… как его. Юн… Во! На Юн Со Хуна похож. — О? Реально. Что-то есть. Очень даже ничего. Руководитель Хан, посмотрите. Вообще отпад. Са Юль с неприятным чувством посмотрела на экран, который сотрудница подсунула прямо ей под нос. Ей хотелось отказаться мягко, чтобы никого не задеть, но начальник Чо был уже настолько пьян, что вряд ли понимал вежливые намёки. Са Юль слегка прикусила губу и уже собиралась заговорить, когда… — Начальник Чо. Услышав низкий голос, покрасневшее лицо начальника Чо мгновенно повернулось на звук. Си Джун смотрел прямо на них, бесцельно крутя в руке стопку соджу. — Ой-ёй! Да, господин директор. Звали-и-и? Начальник Чо с преувеличенным жестом вскинул руку и пьяно поклонился. Си Джун, спокойно глядя на него, мягко улыбнулся. — Выпейте и со мной. — … Даже сквозь алкогольный туман Са Юль отчётливо видела выражение его лица. Это же… Вежливая улыбка на губах, столь же учтивый и мягкий голос, но абсолютно ледяной, контрастирующий со всем этим взгляд. Другие, наверное, решили бы, что он просто приветлив, но Са Юль слишком хорошо знала это лицо. Именно так он выглядел, когда его что-то сильно раздражало. — А, конечно! Я сейчас к вам пересяду! Начальник Чо уже собирался подняться, расталкивая сотрудников, но Си Джун встал первым. — Нет. Я сам подойду. — А? Да не стоит… Пока начальник Чо неловко садился обратно, Си Джун вышел из-за своего стола и подошёл к ним. А затем… Он отодвинул стул напротив начальника Чо и сел. Прямо на соседнее место от Са Юль. — … Из-за резко сократившегося расстояния и ударившего в нос знакомого аромата сердце застучало так, словно готово было вырваться из рёбер. — Начальник Чо. — Да-а, господин директор. — Ещё выпьете? Этот вопрос с самого начала не подразумевал отказа. Си Джун взял стоявшую перед ним бутылку, а начальник Чо рефлекторно, словно прося налить, поднял стопку обеими руками. — Да-а. О чём речь. Я ещё ого-го как держусь. — Вот и отлично. Нет, ну у него же язык заплетается, какое «ого-го»? Си Джун не мог этого не видеть, но всё равно продолжал гладко улыбаться, что сбивало с толку ещё сильнее. Са Юль с тревогой посмотрела на красное лицо начальника Чо и осторожно попыталась вмешаться: — Эм… Начальник Чо. Мне кажется, вам больше не стоит… — Руководитель Хан. Её голос мягко, но уверенно перерезал голос Си Джуна. — …Да, господин директор. — Человек говорит, что полон сил. Давайте не будем портить веселье и позволим ему выпить ещё. — … Его голос звучал лениво, а лицо казалось нечитаемым, но в каждом ледяном слове сквозило скрытое недовольство. Са Юль мутным взглядом переводила глаза с Си Джуна на начальника Чо. А дальше началось методичное, одностороннее спаивание. Си Джун заводил разговор, поднимал бутылку, начальник Чо послушно принимал налитое, они перекидывались парой фраз, и Си Джун наливал снова. Пил в основном начальник Чо. Са Юль на собственном опыте убеждалась, что даже за таким красиво улыбающимся лицом может скрываться ледяная пурга. Впрочем, пьяные в стельку сотрудники, у которых уже заплетались языки и росла громкость, этой пугающей двойственности Си Джуна совершенно не замечали. Си Джун поднялся, чтобы ненадолго выйти, только после того, как у него зазвонил телефон. Хотя Са Юль выпила прилично, из-за натянутых нервов алкоголь долго не брал её. Но стоило Си Джуну выйти, как напряжение спало, и жар мгновенно ударил в голову. И чего он влез, только душу растравил. Нужно было быть полной идиоткой, чтобы не понять: его поведение изменилось ровно в тот момент, когда начальник Чо начал приставать к ней с этим дурацким сватовством. Судя по тому, что она видела за эти дни, Си Джун жёстко разделял работу и личную жизнь, поэтому ему могло просто не понравиться, что на рабочем ужине начались такие разговоры. Но почему… почему это выглядело так, словно он заметил, что она попала в неловкую ситуацию, и решил её вытащить? Ха. От невысказанного раздражения из груди вырвался вздох. Са Юль до краёв наполнила свою стопку соджу и выпила её залпом. — Ах. Издав тихий стон, она зажмурилась. Видимо, на прикушенной губе осталась ранка, потому что от алкоголя её тут же защипало. Потирая губу и переводя дыхание, она снова вспомнила то, что произошло в подсобке. Его длинный палец, медленно поглаживающий её нижнюю губу. Его тяжело сглатывающий кадык. Тот момент, когда они стояли в темноте, запертые в тесном пространстве, чувствуя, как растёт температура их тел… От этих воспоминаний снова накатила злость. Если ничего ко мне не чувствуешь — так и не лезь вообще. Чем больше она думала об этом, тем сильнее закипала, и в итоге выпила ещё две стопки подряд. Алкоголь быстро впитывался, и лицо начало гореть. Са Юль сверлила взглядом пустую стопку и уже потянулась за бутылкой, чтобы налить снова, когда… Хвать. Кто-то забрал бутылку прямо из её рук. Движение было настолько мягким, что она даже не сразу поняла, что произошло. — Руководитель Хан. — …А. — Ты что делаешь? Уловив знакомый аромат, Са Юль подняла слегка захмелевшие глаза: Си Джун, собиравшийся сесть, стоял у стола и смотрел на неё сверху вниз. В руке он держал отобранную у неё бутылку. Встретившись с этим ледяным взглядом, внутри взыграло упрямство. — Как видите, пью. Господин директор. — … Си Джун молча опустил глаза на бутылку в своей руке. Увидев, что почти полная ёмкость уже наполовину пуста, он ткнул языком в щёку и низко процедил: — Хочешь сказать, ты выпила всё это одна? — Да. А что, нельзя? — Ты всегда пьёшь так, будто хочешь нажраться назло? Ленивый, пропитанный раздражением голос. И этот внезапный переход на «ты». От неожиданности Са Юль икнула. Она с трудом подняла тяжёлую голову и огляделась, но все вокруг были уже настолько пьяны, что никто не обратил на его слова никакого внимания. — Что за… Си Джун тихо вздохнул, сразу же подошёл к соседнему столику, где сидел начальник отдела CS Ким, и о чём-то с ним переговорил. Внимательно выслушав его, начальник Ким кивнул и громко объявил на весь зал: — Так, народ! На сегодня всё! Многие уже устали, так что давайте закругляться и по домам. *** Пока все, шатаясь и едва держась на ногах, прощались, неся пьяную чушь, Са Юль, несмотря на мутную голову, проследила, чтобы все сотрудники сели по такси или вызвали «трезвого водителя», и лишь тогда смогла перевести дух. Голова шла кругом. Са Юль покачнулась и бессильно опустилась на скамейку. Кажется, сегодня я всё-таки перебрала. И всё это из-за того, что его лицо было прямо перед глазами… Подумав об этом, она подняла опущенную голову и… — …О. Си Джун вёл к такси одну из сотрудниц, поддерживая её под руку. — Пф. Ну да, конечно. Было же видно, что она не настолько пьяна, с чего вдруг она начала так картинно спотыкаться? Но Си Джун на эту очевидную уловку никак не реагировал. С его-то характером он наверняка всё прекрасно понимал. Са Юль полуприкрытыми глазами наблюдала за тем, как он слегка отстраняет от себя виснущую на нём девушку, но при этом вежливо подхватывает её, если та действительно начинает падать. Ну да, понятно. Если ты нормальный мужик, то не бросишь же пьяную бабу на асфальте. Она понимала это головой, но странное, едкое раздражение всё равно накатывало волной. В памяти всплыл один старый фрагмент из прошлого. «Я слаб только перед тобой». Голова была чугунной. Попытка вспомнить то, о чём думать не хотелось, сквозь алкогольный туман отозвалась болью в висках, и Са Юль снова уронила лицо на колени. К горлу подступил запах алкоголя. Именно поэтому она всегда старалась пить в меру. Но сегодня казалось, что без выпивки она просто не выдержит, и она вливала в себя соджу до тех пор, пока тело не пропиталось спиртом. Хотя она сидела прямо, ей казалось, что она падает вперёд. И в какой-то момент, когда силы окончательно покинули её и она начала заваливаться вбок, её щека уткнулась во что-то мягкое и одновременно твёрдое. — А… Знакомый аромат. Тот самый тонкий запах мыла, о котором она когда-то думала, что не сможет забыть его даже спустя вечность. Запах, который, смешиваясь с естественным запахом кожи Си Джуна, заставлял её сердце биться ещё быстрее. Почему… почему я чувствую этот запах. Только она успела об этом подумать, как… — Хан Са Юль-сси. Прямо над её головой раздался низкий, хриплый голос. ---------- Том 1 Глава 52 Испугавшись, Са Юль резко выпрямилась, и перед её глазами возник высокий силуэт мужчины в длинном пальто, смотревшего на неё сверху вниз. — Такси вызвали? На его лице не было ни малейшего следа опьянения. То ли из-за выпитого, то ли из-за накопившихся эмоций, которые разом вырвались наружу, Са Юль жутко не понравилось, что Си Джун выглядит абсолютно трезвым, в то время как она сидит перед ним в таком растрёпанном, пьяном виде. Внутри всё ощетинилось. — Уходите. Я сама доберусь. — Что? — Уходите, говорю… Трезвого водителя вызову. — Вы же без машины. — А, какого водителя. Такси… К горлу вдруг подступила тошнота, и Са Юль, спрятав лицо в ладонях, невнятно пробормотала: — Точно нажралась. Она чувствовала, как его низкий, вибрирующий голос проникает прямо в её гудящую голову, но так и не подняла лица. — Вставайте. Я отвезу. — Не надо. Куда вы меня отвезёте. Она продолжала бубнить, уткнувшись в колени, но его голос приблизился. — Да уж. С тобой одни хлопоты. Медленно оторвав лицо от ладоней, она увидела Си Джуна, который присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с её глазами. То ли из-за того, что алкоголь окончательно захватил разум, то ли ещё почему, но всё перед глазами плыло и кружилось. Что это. Я сплю? Он бы ни за что не подошёл ко мне так близко. Каждая черта его лица была красивой до раздражения. Думая об этом и глядя на него мутным взглядом, Са Юль заметила, как Си Джун слегка нахмурился. Даже когда он хмурится, этот гад всё равно выглядит красивым. С чувством глухого недовольства Са Юль бросила, словно выплюнула: — …Лжец. Она увидела, как его густые брови слегка поползли вверх. — Это кто тут лжец? — Сонбэ, ты… Кто же ещё, блин. — Я? — Да, ты. — Совсем страх потеряла. Сама того не замечая, Са Юль вернулась к привычному обращению и тону из прошлого, с щемящей тоской глядя на лицо перед собой. — Только со мной такой, а в других местах со всеми подряд любезничаешь. — … — Теперь-то я поняла: ты со всеми ласковый, кроме меня. С лицом человека, решившего послушать, до чего она договорится, Си Джун, подперев подбородок рукой, пристально смотрел на неё снизу вверх. — Ты та-а-ак красиво улыбаешься, сонбэ. И первый заговариваешь. И такой заботливый. — … — Только меня одну в упор не замечаешь. Ха. Издав смешок, ясно говорящий, что у него просто нет слов, Си Джун вытянул руку и подхватил Са Юль, которая начала заваливаться вперёд. — Голова кругом, да? — Хы-ы… — Если бы на моём месте сейчас был не я, а какой-то другой ублюдок, ты бы… Кажется, он тихо процедил что-то ещё, но мозг отказывался это переводить. Опираясь на его руку, Са Юль опустила голову и перевела дыхание. — Вставай. Поехали домой. — … С выражением лица насупившейся кошки Са Юль пристально посмотрела на Си Джуна и медленно моргнула. — И чего ты так смотришь? — Хм… — Хан Са Юль. — … Несмотря на то что он позвал её по имени, Са Юль с отсутствующим видом лишь медленно моргала, тупо глядя на него. — Вообще ничего не соображаешь. — Сам соображай… ты, гад. С этими словами Са Юль бессильно рухнула прямо на плечо Си Джуна. — … Он замер без движения, словно кто-то нажал кнопку «пауза». Её горячее от алкоголя дыхание коснулось его груди, затем отдалилось… и пока это повторялось снова и снова, Си Джун долгое время не мог даже шевельнуться. Казалось, аромат Са Юль проникает не в лёгкие, а куда-то прямо в сердце. *** Вскоре водитель Ким, получив вызов, подогнал машину к ресторану. Выйдя, чтобы открыть дверь, водитель Ким, казалось, был немало удивлён, увидев Си Джуна в компании женщины — такое случалось крайне редко. Замешкавшись, он осторожно спросил: — Эм, эта дама едет с нами? — Да. — А, хорошо. — Водитель Ким. Си Джун посмотрел на него, едва заметно улыбнувшись. — Да, молодой господин. Глядя на поклонившегося водителя Кима с благородной, но холодной улыбкой на лице, Си Джун предупредил: — Держите язык за зубами. — …Я всё понял. Водитель Ким всё понял с полуслова без лишних объяснений и почтительно поклонился. Он был опытным, тёртым калачом в этом бизнесе, поэтому сразу уловил посыл Си Джуна. Когда он попытался подойти ближе, чтобы помочь усадить Са Юль, Си Джун с ледяным лицом преградил ему путь. — Не нужно. Просто откройте дверь. — …А, да. Слегка смутившись и почесав затылок, водитель Ким тут же открыл заднюю дверь. Внезапно обрушившееся тепло её тела, сладковатый аромат кожи, пробивающийся сквозь лёгкий запах алкоголя, и это бессильно, мягко льнущее к нему тело. Всё это ощущалось настолько остро, что он едва не терял рассудок. Подавив желание просто бросить на сиденье Са Юль, которая полностью доверилась ему и навалилась всем телом, он бережно усадил её так, чтобы не задралась одежда. Вскоре машина тронулась. Он несколько раз пытался спросить её адрес, но от Са Юль, которая спала так, словно потеряла сознание, добиться ответа было невозможно. Большая часть того, что она изредка невнятно бормотала сквозь сон, состояла из сплошных упрёков в его адрес. Хотя он был крепким парнем, сегодня он тоже выпил прилично: голова раскалывалась, накатывала усталость. Он невольно вспомнил о снотворном, лежавшем на столике в номере отеля, а следом в памяти всплыл и старый фрагмент из прошлого. «Снотворное — это тоже плохо, если пить его слишком часто…» Си Джун повернул голову и посмотрел на Са Юль, которая мирно спала, прижавшись к двери и закрыв глаза. Ничто из того, что она когда-то дала ему, не испарилось и не исчезло. Говорят, что воспоминания похожи на книги: они стоят в ряд на полке, и если корешок долго выгорает на солнце, то однажды, спустя много лет, даже если захочешь достать книгу, от неё не останется и следа. Но странное дело: чем больше времени проходило, тем ярче и отчётливее становились воспоминания о Са Юль. Словно краски на холсте, которые становятся только насыщеннее с каждым новым слоем. Он знал, что она хочет о многом спросить и многое услышать в ответ, но у него не было выбора, кроме как держать дистанцию. Пока Са Юль находится на радаре у Мун Гён Хе, та может использовать её в любой момент, как только решит, что Си Джун выходит из-под контроля. Слить грязную информацию о «Хвагван», впутав туда Са Юль, или обесценить все её достижения, заработанные потом и кровью, выставив её чьей-то протеже по блату. Каким угодно способом. Он совершенно не хотел втягивать Са Юль в эту грязь. Ведь он лучше кого бы то ни было знал, сколько лет она упорно трудилась ради того, что имеет сейчас. — Мм… В этот момент спящая Са Юль, словно почувствовав неудобство, изогнулась и повернулась лицом к нему. В вырезе блузки показалась её белая, длинная шея и покрасневшая кожа в районе ключиц. Та самая раскрасневшаяся кожа, которая не давала ему покоя весь вечер. Я думал, она краснеет только от смущения… Видимо, от алкоголя происходило то же самое: стоило ей немного выпить, как всё её тело заливал румянец, и это жутко его раздражало. Точнее, тот факт, что это видели другие. К тому же… На самом деле, что бы там ни говорил начальник Чо, личная жизнь Са Юль больше его не касалась. Как бы сильно эти слова ни резали слух, правильнее было просто проигнорировать их. Подумав об этом, он горько усмехнулся. Какое там «проигнорировать». В итоге же всё внутри взбесилось, и я демонстративно напоил начальника Чо до полусмерти. Взгляд Си Джуна скользнул по её стройным ногам, выглядывающим из-под юбки-карандаша. Он вспомнил взгляды мужчин, прикованные к красивым изгибам её бёдер. Вспомнив, как по этим ногам скользили колготки, обнажая хрупкие лодыжки и босые ступни, Си Джун почувствовал, как к горлу подступает обжигающий жар, и резко отвернулся к окну. Тело отреагировало мгновенно, и он мысленно выругался. Что я, животное какое-то. Что в Америке, что в Корее его тело оставалось абсолютно равнодушным к полуголым девицам, которые вешались на него, пытаясь привлечь внимание, но стоило Са Юль оказаться чуть ближе определённой дистанции, как внутри всё мгновенно вспыхивало. «Теперь-то я поняла: ты со всеми ласковый, кроме меня». Этот вывод, который Са Юль пробормотала в пьяном бреду, оказался абсолютно, в корне неверным. Он оперся локтем о окно и прикрыл глаза рукой. У меня член встаёт только на тебя, блядь, о чём ты вообще говоришь. *** Поскольку он не знал её домашнего адреса, ему ничего не оставалось, кроме как привезти её в свой отель. Он думал передать её на попечение персонала, но мысль о том, чтобы оставить Са Юль в таком бессознательном состоянии на чужих людей, была для него невыносима, поэтому в итоге он решил отвести её сам. Впрочем, возможно, это была лишь жалкая отговорка для самого себя, чтобы побыть с ней ещё хоть немного. Даже пока он оформлял номер и они поднимались в лифте, Са Юль так и не пришла в себя. Видимо, пьяных выходок за ней не водилось: она просто безвольно обмякла в его объятиях, лишь изредка издавая тихое, тонкое дыхание, как ребёнок. Её длинное тело оседало, не держа равновесия, поэтому Си Джуну пришлось крепко обхватить её за талию, по сути, неся на себе. — М-м… Когда их тела соприкоснулись так близко, аромат Са Юль заполнил лёгкие, и сердце бешено заколотилось. Казалось, все подавленные желания и тревоги, о которых он пытался забыть, разом захватили разум. Са Юль, которая не могла стоять на ногах вплоть до того момента, как он открыл дверь картой-ключом, лишь тогда, когда Си Джун опустил её на кровать, полуоткрыла глаза и медленно моргнула. — Ху-у-ух… Откинув волосы назад, Си Джун посмотрел на Са Юль, которая медленно повернула к нему голову, встретившись с ним взглядом. Её медленно открывшиеся светло-карие глаза были мутными от алкоголя. Его взгляд, прикованный к ней, медленно заскользил по её бессильно лежащему телу. Разметавшиеся по постели волосы, белая кожа, контрастирующая с глубоким винным цветом блузки, и гладкие ноги, полностью обнажённые из-за задравшейся юбки… Каждая деталь этой картины била по натянутым нервам. И это чистое лицо, которое, несмотря на такой растрёпанный вид, вдруг мягко и нежно улыбнулось ему, стоило их взглядам встретиться. Хан Са Юль, несмотря на всё прошедшее время, оставалась чертовски, невероятно красивой. Глядя на неё сверху вниз, Си Джун произнёс хриплым, севшим голосом: — И чего ты улыбаешься? — Сонбэ… — Какой я тебе сонбэ. Директор, забыла? Он прошептал это мягко, не в силах звучать холодно. Всё равно, когда наступит утро, она ничего не вспомнит. Глядя на Са Юль, которая с неудобством ворочалась на кровати, Си Джун приподнял её за плечи, почти обнимая, и стянул с неё пиджак. Видя, как она без малейшего сопротивления полностью отдаётся в его руки, он почувствовал, как в паху сладко заныло. — Са Юль-а. — Мм… — Почему ты такая послушная? — … — Я же тебя сейчас раздеваю. — А что… нельзя? — «Нельзя»? Она вообще соображает, что несёт? От этой бессознательной реакции всё его адское терпение, казалось, вот-вот разлетится в пыль. Слегка затуманенные карие глаза смотрели на него снизу вверх. Поддерживая её тело, готовое снова бессильно откинуться на подушки, Си Джун пристально смотрел на её лицо. Оно казалось точно таким же, как в его воспоминаниях, но эти куда более утончённые и чистые черты смотрели на него так, словно он был единственным человеком во всём мире. Это красивое лицо, которое перед другими всегда оставалось ледяным и равнодушным, стоило ему расцвести в улыбке, словно впускало весеннее солнце во все его самые тёмные уголки. — Почему… ты здесь? — Потому что ты напилась. — А… Губы Са Юль слегка приоткрылись, вяло отвечая. Взгляд Си Джуна, устремлённый на них, потемнел. Вспомнив, насколько сладок был их вкус, он снова почувствовал, как теряет голову. Он до мельчайших деталей помнил даже её привычку крепко прижимать обе ладони к его груди во время поцелуев. Подавив острое желание немедленно ворваться в эти губы и смешать их дыхание, Си Джун уже собирался выпрямиться, когда… Бессильно лежавшие руки Са Юль вдруг естественно обвились вокруг его шеи. ---------- Том 1 Глава 53 Глядя на неё сверху вниз, скованный напряжением и не в силах даже пошевелиться, он услышал, как Са Юль заговорила: — Не хочу. — Ты… Его безумно низкий голос предательски дрогнул и сорвался. Округлая грудь едва заметно, дразняще скользнула по его груди. — Опять уйдёшь? Вот так, словно выбрасываешь… …Она сейчас трезвая или… В прошлом, когда ему было девятнадцать, а Са Юль — восемнадцать, каждый раз, когда ему до одури хотелось разрушить эту границу, он напоминал себе, что она несовершеннолетняя, и давил в себе этот порыв. Но сейчас они оба были взрослыми. Единственное, что помогало ему удерживать остатки готового рухнуть самоконтроля, — это предположение, что Са Юль пьяна и не соображает, что делает. Си Джун тяжело сглотнул и мягко обхватил её лицо ладонями. Маленькое личико полностью утонуло в его больших руках. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — А почему я должна не понимать? Её мутный взгляд, словно она видела его, но не могла поверить своим глазам, внимательно, сантиметр за сантиметром, изучал его лицо, но слегка расфокусированные глаза казались затуманенными. Думает, что это сон? Почувствовав, как в паху всё каменеет, Си Джун шумно выдохнул горячий воздух. — Хан Са Юль. — … Не отрывая взгляда от её светлых глаз, которые молча смотрели на него снизу вверх, Си Джун произнёс: — Тебе сейчас не восемнадцать. — Знаю. — … — И тебе, сонбэ, тоже не девятнадцать. Она произнесла это так, словно это было каким-то великим достижением, и её глаза сузились в мягкой улыбке. Когда она говорит такие вещи, в таком состоянии, с такой улыбкой… Он физически ощутил, как та шаткая, ненадежная стена, которую он выстраивал, наконец начала рушиться. И это были крайне опасные перемены. Понимая это, он должен был немедленно отстраниться и выйти из номера, но Си Джун, словно идиот, прикованный к этой улыбке, мог лишь завороженно смотреть на её чистое лицо. С трудом выпустив сдавленный выдох, Си Джун в конце концов, словно сдаваясь, склонился к Са Юль. В её светло-карих глазах, похожих на зеркала, отражалось его лицо. — На поцелуе всё может не закончиться. — Угу, это я тоже знаю… Пробормотав это, губы Са Юль первыми неумело коснулись его губ. От этой дерзости, с которой она неловко прикусила его нижнюю губу, в голове словно перегорели предохранители, и рассудок отключился. На тыльной стороне ладони Си Джуна, сжимающей белую простыню, вздулись вены. Он знал: если не остановится прямо сейчас, произойдет то, что уже нельзя будет вернуть назад. Обвив руками шею Си Джуна, который держался на одном лишь нечеловеческом терпении, Са Юль тихо, жалобно заныла: — Поцелуй меня, сонбэ. — … — Скорее… Он едва не выругался вслух самой грязной бранью. Говорят, с глаз долой — из сердца вон. Какая же это полная, абсолютная чушь. Из любого правила есть исключения. Он совсем забыл. Забыл о том, что когда-то Хан Са Юль была для него центром вселенной. И в тот самый момент, когда она, отчаянно умоляя, притянула его ещё ближе, она снова затмила собой всё остальное и стала для него абсолютом. Рассудка, затуманенного алкоголем, с лихвой хватило, чтобы капитулировать. В конце концов Си Джун, обхватив Са Юль за затылок, жадно смял её губы. — Хы-ыт… Переплетающиеся языки отдавали странной, пьянящей сладостью. *** Сквозь мутную пелену перед глазами Са Юль едва могла сфокусироваться на лице Си Джуна. Но даже сквозь этот туман ощущения от поцелуя — то, как он жадно всасывал её губы, словно пытаясь вырвать язык с корнем, — ощущались пугающе, невероятно остро. Разве может сон быть таким реалистичным? Влажные звуки поцелуев казались липкими и до одури порочными. — Хыт, м-м… Даже для неё самой эти звуки казались чужими. Несмотря на то что они столько раз целовались и делили дыхание в прошлом, сейчас всё ощущалось как в первый раз. Когда она, дрожа всем телом, попыталась сдвинуть с его плеч пальто, Си Джун сам помог ей. С глухим стуком тяжелая ткань упала на пол, и спина Са Юль утонула в мягких простынях. Си Джун сосал её язык, затвердевший от напряжения, так, словно хотел проглотить его целиком, а затем с громким чмоканьем оторвался от её губ, и тонкая нить слюны, на мгновение натянувшись между ними, порвалась. Когда Са Юль, шумно, прерывисто дыша, открыла глаза, потемневший от страсти, порочный взгляд Си Джуна смотрел на неё так, словно он был готов сожрать её целиком. — Са Юль-а. Ты что, всё это время ни с кем не целовалась? — Ха-а, ха, эт… Дыхания не хватало, и слова застревали в горле. Облизнув нижнюю губу, он жарко прошептал: — Отвечай языком нормально. Почему сосать разучилась? Слышать такие пошлые, грязные слова от Си Джуна с его-то аристократичным лицом было… непривычно. Ну да, это же просто сон, поэтому… — Ни с кем, кроме тебя, сонбэ… Хм-м! Не успела она договорить, как он грубо, свирепо впился в её губы. Это был дикий поцелуй, словно он пытался разорвать ей рот. В тот момент, когда Са Юль произнесла эти слова, Си Джун почувствовал, как откуда-то из самых глубин его существа поднимается волна обжигающего, первобытного восторга. Осознание того, что, несмотря на девять лет разлуки, к её губам прикасался только он. Это было доказательством того, что они были друг для друга единственными тогда — и оставались единственными сейчас. Их языки и дыхание сплелись воедино; они жадно глотали воздух с губ друг друга, задыхаясь и начиная снова. В тишине номера были слышны лишь откровенные, влажные звуки того, как трутся и соприкасаются их губы. Это было знакомое ощущение, преодолевшее время. Если в восемнадцать и девятнадцать лет их поцелуи напоминали свежее, зеленое яблоко с ароматом сладкой травы, то сейчас, когда они оба выросли и стали взрослыми, это было похоже на спелое, наливное красное яблоко, из которого вот-вот брызнет густой, липкий сок. Этот красный цвет заливал ей глаза каждый раз, когда она сквозь веки пыталась посмотреть на него. Рука, крепко сжимающая её тонкую талию, притянула её ещё ближе. Мягкая грудь сплюснулась о грудь Си Джуна, и сквозь сбивчивое дыхание вырвался сдавленный стон. Как только их губы разомкнулись, его рот тут же переместился на бешено пульсирующую шею Са Юль. Губы были настолько обжигающе горячими, что она вздрогнула и выгнула шею. Она отчетливо почувствовала, как в её бедра упирается его твердый, каменный член. Дыхание перехватило. За то время, пока Си Джуна не было, она пыталась встречаться с другими, но каждые такие отношения заканчивались пустотой ещё до того, как доходило до какой-либо близости. И тем не менее её инстинкты мгновенно распознали это как прелюдию к сексу. Тело предательски, до предела напряглось. Поглаживая окоченевшую от напряжения спину Са Юль, Си Джун оставлял на её шее мелкие, влажные поцелуи — чмок, чмок. — Ах… От щекотки шея сама собой вжалась в плечи. Его губы спускались всё ниже, и в голове уже начала образовываться звенящая пустота, когда… Притупленные чувства под воздействием этой лавины стимуляции вдруг начали резко возвращаться. Словно с кожи сорвали пленку, которая до этого приглушала все касания, и осязание вернулось с пугающей четкостью. Расфокусированные глаза Са Юль широко распахнулись. Неужели… прямо сейчас… Переход от мутного, сонного дурмана к абсолютно ясной реальности занял ровно секунду. Тело по-прежнему казалось тяжелым, словно погруженным под воду, но сознание прояснилось окончательно. В панике Са Юль запустила пальцы в волосы Си Джуна, останавливая его. — Подождите, господин… директор… Си Джун, посадивший Са Юль к себе на бедра и вылизывающий её белую шею, замер как вкопанный. Жар, который ещё секунду назад, казалось, звенел в воздухе, мгновенно осыпался. Это официальное обращение словно разбило лед на поверхности и разом вытащило их обоих из глубин прошлого в холодную реальность. Влажные от слюны, покрасневшие губы с тихим звуком оторвались от шеи Са Юль. У Си Джуна было такое лицо, словно его только что ударили кувалдой по затылку. — … Глядя в растерянные, дрожащие глаза Са Юль, Си Джун отстранил её от себя и встал. Его тепло медленно отдалялось. Это внезапно напомнило ей о той старой потере из прошлого, и Са Юль инстинктивно, в панике ухватилась за край его пиджака. — По… подождите. Почему… Рука Си Джуна не слишком грубо, но с абсолютно равнодушной вежливостью отцепила пальцы Са Юль от ткани. Подняв с пола упавшее пальто, он вытер губы, покрасневшие после поцелуя. Сильно сжав челюсти, он напряг подбородок. — … Его прерывистое дыхание было обжигающе горячим. Какое-то время в комнате висела тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием, а затем Си Джун, повернувшись к ней спиной, тихо бросил: — Отдыхайте. На сегодня всё. В тот момент, когда Си Джун, всё ещё источая не остывший жар, уже собирался выйти за дверь, Са Юль, шатаясь уже меньше, чем раньше, бросилась к нему и схватила за руку. — Подождите. Что… что вообще происходит? Где мы… Си Джун остановился, развернулся и посмотрел на неё. Его лицо, к которому уже вернулось то самое сухое, отстраненное выражение, снова делало его абсолютно чужим человеком. — Вы были очень пьяны, Хан Са Юль-сси… — … — Поэтому я привез вас сюда. Я не знал вашего домашнего адреса. — Тогда… «Неужели это я поцеловала вас первой?» Эти слова так и не сорвались с языка, и Са Юль лишь крепко прикусила губу. Из-за того что в этот момент реальность и пьяный дурман смешались воедино, она действительно не могла понять, кто из них начал первым и из-за чего всё это произошло. Словно прочитав её мысли, Си Джун спокойно заговорил. С абсолютно невозмутимым лицом, нацепив на губы свою привычную, безупречную улыбку. — Считайте, что это была просто авария. — Что? От этих слов она физически ощутила, как её лицо каменеет. Са Юль крепко сжала кулаки. — Руководитель Хан была пьяна, и в тот момент ей просто понадобился мужчина. — …Что вы… — А у меня не было причин отказываться от женщины, которая сама вешается мне на шею. ---------- Том 1 Глава 54 Хотя она не помнила всей картины от и до, одних только этих слов Си Джуна было достаточно, чтобы почувствовать жгучий стыд и унижение. Она ни разу в жизни не пыталась переспать с мужчиной по пьяни. Да и мужчин таких не было, и до беспамятства она никогда не напивалась, а если и случалось перебрать, то всегда сразу ехала домой, не оставляя ни малейшего шанса для каких-либо «аварий». Са Юль с силой прикусила нижнюю губу и пристально посмотрела на Си Джуна. — То есть… вы хотите сказать, что я просто вешалась на вас без всяких чувств, от нечего делать. — А что не так? Это был исключительно вежливый вопрос, но в такой ситуации он не должен был звучать настолько спокойно. — Вы можете сказать мне только это? — А что я должен сказать? Абсолютно равнодушный вопрос и лицо без единой эмоции… Са Юль уже собиралась что-то ответить, но губы Си Джуна опередили её: — Если я скажу, что сделал это, потому что мне просто нужна была женщина. — … — Тебе станет легче? Почувствовав, как к глазам подступают горячие слёзы, Са Юль произнесла дрожащим голосом: — Значит, вы до самого конца собираетесь быть таким жестоким. Почему девять лет назад вы вот так ушли… — Руководитель Хан. Его низкий голос перерезал слова Са Юль. — Сначала протрезвей. Поговорим завтра. В этом тоне читалось явное желание поскорее уйти и отвязаться от неё, что ранило ещё сильнее. Но, несмотря на разорванное в клочья сердце, она совершенно не хотела плакать перед ним во второй раз. Са Юль опустила глаза, изо всех сил сжимая кулаки. — Перестань цепляться. — … — Если не планируешь зайти дальше. Голос, который до самого конца безжалостно полосовал её сердце, прозвучал сверху, и в следующую секунду Си Джун вышел из номера. В тот же момент из глаз Са Юль — кап, кап — покатились крупные слёзы. Внутри всё смешалось: ненависть к самой себе и горькая обида на Си Джуна. Между ними оставалась пропасть невысказанных слов, и хотя она злилась на Си Джуна, который не подпускал её к себе, она всё равно собиралась упрямо ждать, мучаясь от неизвестности. Она не могла поверить, что натворила такую глупость только потому, что алкоголь на время отключил рассудок, но позиция Си Джуна: «Если надо — можем просто перепихнуться», — добивала окончательно. — Вот же… ублюдок. Глаза покраснели от слёз. Ей казалось, что часть её эмоциональных настроек давно атрофировалась, но стоило Хён Си Джуну появиться, как и забытые чувства любви, и глубокая печаль разом оттаяли и ожили. Ведь они расстались не потому, что их чувства друг к другу угасли. Именно поэтому она и не могла отпустить надежду… Чувства Са Юль к нему слабо, но непрерывно тянулись с тех самых пор, но из-за того, что поддерживающее их время внезапно оборвалось, эта любовь в одиночку, изнашиваясь и истощаясь, едва дотянула до сегодняшнего дня. Словно сигнал SOS, отправленный вслепую с надеждой, что однажды он хоть куда-нибудь дойдёт. Но спасательное судно, которое, как она верила, обязательно примет этот сигнал, просто прошло мимо прямо перед её носом. Говорят, старая любовь забывается новой, а первая любовь погребается под слоями других отношений, пока не превратится в бледный, едва заметный штрих на полях. Какая же это чушь. Говорят, иногда воспоминания об одном моменте заставляют жить всю оставшуюся жизнь — и это было в точности про неё. Са Юль с дрожащим вздохом бессильно осела на пол прямо у двери. Рыдания прорвались наружу. Всё пошло прахом. *** Шу-у-у… Из-за воды, льющейся из лейки душа, ванная комната была полностью затянута густым паром. Подставив голову под тёплые струи, Си Джун откинулся назад. — Ху-у-ух… С губ сорвался прерывистый выдох. Идеально ровные брови сошлись на переносице, а движения руки стали чуть быстрее. Влажные, шлёпающие звуки — чвяк, чвяк — откровенно разносились по ванной сквозь шум воды. Си Джун понимал, насколько жалко выглядит то, что он делает, но рука не останавливалась. Стоило ему вспомнить Са Юль и тот момент, когда они едва не перешли черту, глядя на неё, такую же беззащитную и податливую, как в дни их юности, — и он ничего не мог с собой поделать. Мягкая улыбка на её чистом лице, покрасневшая белая кожа на шее и ключицах, белые зубы и розовый язык, мелькающие сквозь приоткрытые губы. И эти нежные руки, обвивающие его шею с просьбой поцеловать. Он просто не мог поверить, что всё это ещё несколько минут назад было перед его глазами и касалось его кожи. Он едва не поддался моменту и не переспал Са Юль. Если бы он вовремя не взял себя в руки, это обязательно бы случилось. Преодолев всю эту огромную пропасть лет. При том, что самым откровенным, что они делали в подростковом возрасте, были лишь поцелуи… Он ненавидел себя за то, что рухнул от одного её взгляда и мольбы, забыв, насколько жестоко бросил её в прошлом. И в то же время ему было омерзительно от самого себя за то, что он в одиночку сбрасывает это не находящее выхода вожделение. Её приоткрытые губы, из которых вырывались тихие стоны, и тяжесть мягкой груди, сплюснутой о его грудь, ощущались настолько живо, словно он всё ещё касался их. В тот момент, когда густая жидкость толчками выплеснулась наружу, с губ Си Джуна сорвался горячий, сдавленный стон: — Ха-а. Он горько усмехнулся. Глядя на мутные следы своего жалкого противоречия, смываемые водой, Си Джун прислонился головой к кафельной стене рядом с душем. Смывая воду с лица и мысленно презирая себя, он долго стоял, откинув голову под сильным напором, а затем резко, до упора повернул рычаг в сторону холодной воды. Ледяная, обжигающая кожу вода ударила сверху. Температура была такой, что дыхание мгновенно перехватило. Жар начал спадать, а горевшие от возбуждения уши и лицо побледнели и остыли. Но то, что Си Джуну действительно хотелось остудить, находилось где-то гораздо глубже и остывать не собиралось. Может, если я простою под этой водой подольше, наказывая себя, это бурлящее чувство внутри наконец утихнет? С этой мыслью Си Джун ещё долго стоял под ледяными струями, запертый в них, словно в тюремной камере. Это была чертовски длинная ночь. *** «Не позволяй настроению влиять на манеры». Если и было правило, которому Са Юль старалась следовать на работе неукоснительно, то именно это. Из-за похмелья и того, что произошло ночью с Си Джуном, ей хотелось просто развернуться и сбежать прямо от входа в офис, но Са Юль стиснула зубы и молча погрузилась в работу. Она не хотела, чтобы личные проблемы влияли на дело. — У-у-у… А вот для Сын Чхана, который вчера пил с ней лицом к лицу, наступил филиал ада на земле. Он с ужасом смотрел на Са Юль, которая сосредоточенно строчила что-то в мониторе без единого изменения в лице, и лишь качал головой. Вау. Монстр. Реальный монстр. В этот момент ему пришло сообщение в мессенджере от младшего сотрудника: [Сонбэ. А руководитель Хан вчера не больше вашего выпила? Бутылки три-четыре?] [Ага... Я, наверное, первым отъехал] [???? И как она сидит такая бодрая? Охренеть, вот это сила воли] [И не говори. Бэ-э, меня теперь от одного зелёного цвета мутит] В ответ младший сотрудник тут же прислал ему эмодзи бутылки соджу. — Вот же… у-ук. Это был просто смайлик, но к горлу реально подкатил рвотный позыв. [Ахахах, сонбэ, ахаха, простите, ахаха, только не блюйте] [(Эмодзи)] Отправив подлизывающийся эмодзи с сердечками, младший сотрудник выглянул из-за перегородки и подмигнул ему. Ах ты ж. Сын Чхан уже вскинул кулак, но тут же испуганно осекся и покосился на место руководителя: к счастью, Са Юль этого не заметила, полностью поглощённая экраном. — Фух… Сын Чхан попытался вернуться к работе, но вдруг заметил, что место новенькой, Ын Джи, пустует уже довольно долго. Озадаченно склонив голову, он тихо спросил у сидевшего рядом коллеги: — Чон Юль-сси. А куда Ын Джи делась? — Ын Джи? В туалет, наверное, вышла? — Да? Вроде она вчера тоже прилично набралась… В этот момент, словно почувствовав, что говорят о ней, дверь офиса открылась, и вошла Ын Джи. — А, Ын Джи-сси. Заметив её, Са Юль поманила её рукой, и та, подойдя к столу, протянула ей что-то похожее на корпоративную карту. Сын Чхан с подозрением наблюдал, как Са Юль о чём-то тихо шепчется с новенькой. Так, что такое. Она опять косякнула?.. Пока он, прищурившись, сверлил их взглядом, Ын Джи поклонилась Са Юль и, достав из чёрного пакета какие-то баночки, начала расставлять их на столы сотрудников. — Э… Это что… — Руководитель Хан сказала купить всем самое лучшее! Я в аптеку сбегала, говорят, это прям топ. Это были наборы от похмелья и синие спортивные напитки, известные тем, что хорошо восстанавливают баланс. Сын Чхан, не уверенный, насколько это спасёт его умирающий желудок, но искренне тронутый заботой Са Юль, едва не со слезами на глазах поблагодарил её: — У-у-у. Руководитель Хан… Огромное спасибо. Сейчас выпью и попробую воскреснуть! — Спасибо, руководитель Хан! Со всех сторон посыпались благодарности. Са Юль, которая уже открыла одну баночку и пила, слегка кивнула в ответ: — Не знаю, насколько поможет, но приведите желудки в порядок. А в обед пойдёмте поедим суп с рисом. Чтобы отпустило. — Есть! Понял! В этот момент начальник Чо, вышедший из кабинета директора и направлявшийся куда-то по делам, заметил Са Юль и, словно о чём-то вспомнив, поманил её рукой: — О, руководитель Хан! Подойди-ка на секунду. — Да? — Там господин директор тебя зовёт. Мы тут заговорились, и… В общем, зайди к нему скорее. Ах… Вот оно. Как только она это услышала, в голове пронеслась именно эта мысль. Начальник Чо подошёл ближе, наклонился к Са Юль и осторожно спросил: — Эм… Мы вчера ничего лишнего не ляпнули? Ни я, ни ты? Лишнего. При этом слове перед глазами вспыхнули жаркие воспоминания ночи, и Са Юль с силой прикусила и отпустила губу. Если то, что было вчера, можно назвать «ляпнули лишнего», то это была катастрофа мирового масштаба. Стараясь не выдать эмоций на лице, Са Юль ответила: — Нет. Ничего такого не было. — Вот и отлично. Иди давай. Словно перед прыжком в бездну, Са Юль сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и без колебаний постучала в дверь кабинета директора. ---------- Том 1 Глава 55 — Войдите. Казалось, каждый раз, чтобы открыть эту дверь, требовалось принять невероятно важное решение. Сделав глубокий вдох, Са Юль открыла дверь, шагнула внутрь и вдруг замерла как вкопанная. В отличие от обычного, его волосы не были гладко зачесаны назад помадой. Слегка уложенные, они естественно падали на лоб, до боли напоминая девятнадцатилетнего Хён Си Джуна. Са Юль с силой поджала губы. В прошлом его внешний вид и манеры никогда не бывали небрежными. Он всегда носил школьную рубашку идеально выглаженной, застегнутой на все пуговицы до самого горла, но когда уставал, обязательно расстегивал пару верхних. Прямо как сейчас. Отложив в сторону подписанные документы, Си Джун поднял голову и посмотрел на Са Юль. — Как желудок, всё в порядке? — прозвучал исключительно сухой вопрос. — Да. Всё в порядке. — Насколько я знаю, вы прилично выпили. — Всё в порядке. Я же говорила, что крепкая. Она упрямо твердила, что всё нормально. Она не хотела, но слова прозвучали слегка резковато. Си Джун, видимо, тоже это почувствовал: его спокойный взгляд слегка сузился. Са Юль, которая до этого пристально смотрела на него, первой опустила глаза. На какое-то время между ними повисло странное молчание. Са Юль первой подняла взгляд и нарушила тишину: — Сонбэ. — Сонбэ? На это резкое замечание Са Юль тихо вздохнула. — Давай поговорим без субординации. Разговор будет личным. Я же очень четко разделяю работу и личное. — Чтобы говорить о разделении, мы находимся в слишком официальном месте. — Да, но по крайней мере внутри этого официального места здесь всё же более-менее личная территория. Видя, что она не собирается уступать ни пяди, Си Джун едва заметно нахмурился, но затем устало потер переносицу и ответил: — Говори. — Разговор, который ты предлагал отложить, пока я не протрезвею. — … — Я знаю, что ты с самого начала не собирался об этом говорить. «Сначала протрезвей. Поговорим завтра». Выражение его лица в тот момент было точь-в-точь таким же, как когда-то в прошлом, когда он лгал. — Я уже тогда протрезвела, — добавила Са Юль. Плотно сжатые губы Си Джуна на мгновение приоткрылись, но тут же снова сомкнулись. — Ты правда в тот день поцеловал меня без всяких чувств? — спросила она. В остром взгляде Си Джуна сквозила усталость. — Разве мы не закрыли эту тему в тот же день? — прозвучал мягкий, увещевающий голос, но от этого стало только больнее. Ведь это не была та искренняя нежность, которую он дарил только ей одной. — … — Какой вариант ответа ты хочешь услышать? — Что? — Тот, где тебе нужен был мужчина? Са Юль слегка нахмурилась. — Или тот, где мне нужна была женщина? От того, каким спокойным, бархатным тоном он это спросил, она потеряла дар речи. — Тебе же не станет лучше от того, что ты будешь слушать этот ответ снова и снова. На какое-то время повисла тишина. Неуютная, звенящая от напряжения и странная. Си Джун первым нарушил её: — Са Юль-а. Са Юль, уже приоткрывшая губы для ответа, так и застыла. Это было то самое нежное обращение из прошлого. И пусть сейчас в нем было куда больше сухости и отчуждения, этого хватило, чтобы выбить почву у нее из-под ног. Си Джун посмотрел на нее потемневшим взглядом. — Не пытайся связываться со мной. — О чем ты… — Просто сделай так. Последняя фраза, хоть это и казалось невозможным, прозвучала почти как мольба. Каждый слог был пропитан скрытым смыслом. Прокрутив его слова в голове, Са Юль нахмурилась и произнесла: — …Сонбэ. С её губ сорвалось тихое подозрение: — Ты ведь опять что-то от меня скрываешь. Лицо Си Джуна едва заметно дрогнуло, но Са Юль, не обращая на это внимания, продолжила: — И опять, что бы это ни было, ты не собираешься мне говорить. Хочешь, чтобы я так ничего и не узнала до самого конца. — … — Что это? Уверенный голос Са Юль четко чеканил каждое слово. В несколько шагов оказавшись прямо перед Си Джуном, она впилась взглядом в его идеальный профиль и сказала: — Сонбэ, ты ведь сам не хочешь отталкивать меня. Молча слушавший её Си Джун развернул стул к стоящей рядом Са Юль. Она жадно, словно боясь упустить хоть секунду, смотрела на его лицо с густыми тенями, поднятое к ней. Низкий голос спросил: — На чем основана эта уверенность? — Всё было хорошо, а потом в один день ты исчез, словно просто испарился. — … — Словно тебя вообще стерли из этого мира, ни единой весточки. — … — Я даже думала, может, я сделала тебе что-то плохое. Са Юль прикусила губу, подбирая слова. — Но сколько бы я ни думала, ничего такого не было. Я неделю ломала голову, пытаясь вспомнить, не упустила ли я чего, не обидела ли тебя чем-нибудь, но до сих пор не понимаю. — Хан… — И вот, исчезнув вот так, ты вдруг сваливаешься как снег на голову спустя девять лет. Да еще и в компанию, где я работаю. Ладно, допустим, это совпадение. Стоило плотине прорваться, как всё, что копилось годами, полилось непрерывным, неудержимым потоком. — Я думала, у тебя какие-то свои обстоятельства, раз ты ведешь себя со мной как с заклятым врагом, но сегодня я всё поняла. — … — Твое выражение лица — оно точно такое же, как тогда, когда ты мне врал. — … — Тогда, в зале игровых автоматов, когда ты соврал, что упал с лестницы. То самое выражение. Си Джун ответил тоном человека, успокаивающего неразумного ребенка: — Если хочешь думать так — пожалуйста. — … — Раз тебе так хочется, что я могу сделать. Это был до обидного холодный ответ. Но Са Юль не стушевалась и продолжала сверлить его взглядом. — Значит, всё-таки что-то есть. — Даже если скажу, что нет, ты всё равно не собираешься верить. — … — И мне нет нужды перед тобой оправдываться. Между нами больше ничего нет. От этого резкого, как удар ножом, ответа её светло-карие глаза дрогнули. Взгляд Си Джуна оставался настолько спокойным и ледяным, что было невозможно прочесть его мысли. — Что за эгоизм. Время, которое мы провели вместе, для тебя вообще ничего не значит? Вот так просто взял и вычеркнул… — Вычеркнул, да. А что еще делать? — …Что? — Отношения всегда такие. Если чувства одного изменились, то что бы там ни чувствовал второй, на этом всё заканчивается. То, как он произносил эти жестокие слова своим привычным бархатным голосом, пугало и отталкивало. — Перестань говорить так… — раздраженно начала она, но, испугавшись, что он оттолкнет ее окончательно, поспешно добавила: — А если я скажу, что пойму любую причину? Тогда ты мне всё расскажешь… — Нет. Этого не будет. Ответ прозвучал абсолютно твердо, без единого колебания. — Сонбэ. В глубине его черных глаз клубилось множество непередаваемых эмоций. Одиночество, тоска, мука. Когда-то она уже видела этот взгляд. В тот день, когда впервые обнаружила его раны. Вспомнив то время, Са Юль почувствовала, как сквозь слои обиды и тоски пробивается нечто необъяснимо глубокое. — Если я попытаюсь тебя расшатать — ты ведь поддашься. Это была первая трещина в его броне. Казалось, просунь туда руку — и обязательно за что-нибудь ухватишься. Поэтому Са Юль не отступила, бросая ему вызов. Под его ледяным, слегка нахмуренным взглядом она нервно сглотнула. Взгляд Си Джуна, проследивший за движением её горла, сузился, а затем он холодно усмехнулся. — Извини, но ты ошибаешься. — Лжешь. — Пусть всё пройдет тихо. — … — Не делай того, от чего тебе станет только больнее. Пройдет тихо? Да как такое вообще возможно. Глубина этих чувств была непостижима даже для неё самой. В тот момент, когда она увидела его, радость и трепет затмили все годы обид и ненависти. Как она могла отступить? Хочу, чтобы это равнодушное лицо дрогнуло и рассыпалось. Чтобы он поддавался каждому моему движению, шел за каждым моим шагом. — Что бы ты ни скрывал, сонбэ, я всё равно всё узнаю, как и тогда. — … — И снова скажу, что люблю тебя, как раньше… — Я не смогу лелеять тебя так, как раньше. То, как тихо он оборвал её, больно кольнуло в сердце, но Са Юль намеренно не подала вида. — А я и не просила меня лелеять, — твердо заявила она, глядя ему прямо в глаза. Шагнув к нему еще ближе, она вдохнула знакомый аромат Си Джуна, который вмиг перенес их в прошлое, пьяня разум. — Делай что хочешь, сонбэ. А я буду делать то, что хочу я. Глядя на него сверху вниз, Са Юль прошептала: — Ты ушел так внезапно, мы расстались так резко, что я думала, это просто незакрытый гештальт. — … — Но встретив тебя снова, я поняла наверняка. Я всё еще люблю тебя, сонбэ. За секунду до того, как их дыхание успело смешаться, Си Джун отвернулся, отстранил её от себя и встал со стула. Опустошенная потерей его тепла, она смотрела на него, но Си Джун, отвернувшись к окну, бросил ледяным тоном: — Иди работай. Это был ответ, снова жестко разделивший личное и профессиональное. Са Юль с трудом подавила готовую прорваться гримасу боли. Прикусив губу и сдерживая бурю эмоций, она тихо прошептала: — Я… Она изо всех сил старалась звучать спокойно, но не могла скрыть дрожь в голосе: — Я не буду просить тебя любить меня в ответ. Только не исчезай больше вот так, без слова, как в прошлый раз. Это была совсем тихая, отчаянная мольба. Си Джун стоял к ней спиной и молчал. Посмотрев на него, Са Юль прикусила губу и пошла к выходу. Как только дверь за ней закрылась, Си Джун закрыл глаза и бессильно прислонился лбом к оконному стеклу. Сквозь стиснутые зубы вырвался долгий, сдавленный вздох. *** Кач, кач. Длинная нога покачивалась в такт музыке, играющей в кафе. Наслаждаясь взглядами, которые то и дело бросали на него окружающие, У Джин кого-то ждал. Пора бы уже. И где она? Поминутно поглядывая на электронные часы на стене, он наконец заметил за панорамным стеклом знакомый силуэт и тут же расплылся в самодовольной улыбке. Наконец-то. Вода камень точит. Вошедшая в кафе Са Юль, судя по всему, приехала прямо с работы: на ней был элегантный женский костюм, подчеркивающий высокий рост и стройную фигуру. Прямые длинные волосы были аккуратно заправлены за уши. — Са Юль-сси, я здесь. Заметив У Джина, Са Юль кивнула и сразу подошла к его столику. — Здравствуйте. — Да. Вы прямо с работы? — К счастью, сегодня освободилась пораньше. — Вы говорили, что пьете кофе, поэтому я заказал американо со льдом. — Спасибо. Я люблю айс-американо. У Джин с улыбкой предложил ей сесть, и Са Юль, ответив вежливой полуулыбкой, опустилась напротив. — Вы так долго не отвечали, я уж думал, у вас телефон сломался. Но вот мы и встретились снова. На этот завуалированный упрек в игнорировании звонков Са Юль слегка опустила глаза: — Извините. Было много дел, закрутилась. У Джин лениво помешивал ложечкой лед в своем стакане, внимательно разглядывая Са Юль. Больше десяти дней от нее не было ни ответа ни привета, она даже не читала сообщения, но вот, какая бы муха ее ни укусила, в итоге всё же пришла. Са Юль молча поднесла стакан к губам, о чем-то задумавшись, а затем тихо поставила его на стол. У Джин ловил себя на том, что обращает внимание на каждую такую паузу. Они виделись всего раз, но его необъяснимо к ней тянуло. Родилась в богатой семье, но почему-то открыто заявила о независимости. Он ожидал увидеть на ее лице печать глубокой, трагичной грусти, но ничего подобного не было. При этом она не казалась и грубой стервой: за чистой, невинной внешностью скрывался характер человека, который без колебаний и в лоб говорит всё, что думает, вгоняя собеседника в ступор. Эта непредсказуемость интриговала. Са Юль, пристально смотревшая на него, заговорила первой: — Со У Джин-сси. — Да, Са Юль-сси. — Я уже говорила вам в прошлый раз… Судя по тому, как она начала, разговор явно намечался не из приятных. — Я пока не планирую ни с кем встречаться или выходить замуж. Улыбка на лице У Джина слегка дрогнула. Приподняв бровь, он кивнул с таким видом, будто всё прекрасно понимает: — Ну, это я уже слышал. Но я и тогда знал, что вы ни с кем не встречаетесь… — У меня есть человек, которого я люблю. Повисла короткая пауза. Сохраняя абсолютно прямую осанку и спокойное выражение лица, Са Юль повторила: — Дело в том, что я люблю другого человека. У Джин слегка отвернулся, подавляя смешок, и снова посмотрел на нее: — Хан Са Юль-сси. Если я вам не нравлюсь, можете просто так и сказать. — Что? — Зачем придумывать такую отговорку. Са Юль с легким недоумением нахмурилась и ответила: — Если мне кто-то не нравится, я говорю прямо. Я из тех, кто не станет ходить вокруг да около с помощью дурацкой лжи. От этого твердого, безапелляционного ответа У Джин слегка опешил. — К тому же я не знаю вас настолько хорошо, Со У Джин-сси, чтобы испытывать к вам неприязнь. — … — Я считаю вас вполне приятным человеком, поэтому просто говорю всё как есть. На её лице не было ни капли фальши; она спокойно высказала свою позицию, словно давая понять, что не желает тратить время на бессмысленные игры. У Джин почувствовал себя так, словно его ударили по затылку. Мало того что она абсолютно без злого умысла заявила, что он ей даже неинтересен настолько, чтобы его ненавидеть, так еще и за всю свою жизнь самовлюбленный У Джин ни разу не встречал женщину, которая смотрела бы на него таким равнодушным взглядом. — Еще раз прошу прощения. — Са Юль-сси. Са Юль вежливо поклонилась и встала. У Джин ошарашенно смотрел на нее снизу вверх. Её безразличный взгляд скользнул мимо, не задержавшись ни на секунду. Отражающийся в панорамном стекле стройный силуэт удалялся, ни разу не обернувшись в его сторону. — …Хм. Второй удар по затылку. Первую встречу он счел разведкой и списал всё на ее сильную настороженность, но сейчас его самолюбие было серьезно задето. Взгляд, ошарашенно провожавший спину Са Юль, мгновенно потемнел и хищно исказился. ---------- Том 1 Глава 56 6. Осенняя зелень Поскольку сбор и утверждение идей для продвижения нового продукта подходили к концу, настал день финальных презентаций от каждой команды. В офисе царило напряжение: выступать предстояло перед всем департаментом, включая нового директора Си Джуна, а в конце каждого доклада планировалась сессия вопросов и ответов. Са Юль, рассасывая освежающий травяной леденец для горла, в последний раз проверяла слайды и текст своего выступления. И если сама она оставалась абсолютно невозмутимой, то её сотрудники сидели с такими лицами, будто их ведут на эшафот. — У-у… Руководитель Хан. Что-то я жутко нервничаю. А вы совсем не переживаете? Оторвавшись от текста, Са Юль удивлённо склонила голову набок, словно спрашивая: «Правда?», и пожала плечами. — А чего тут нервничать? Просто сделаем всё как обычно. Мы же отлично подготовились. Ни единого изъяна. — Ох… Это была не пустая бравада — её лицо и голос оставались абсолютно спокойными. Сын Чхан, который даже не выступал, трясся от страха, а Са Юль, которой предстояло выйти на сцену, казалась человеком, не сомневающимся в успехе ни на секунду. У неё что, два сердца? Пока Сын Чхан ошарашенно смотрел на неё, Са Юль ободряюще улыбнулась. — Если всё пройдёт отлично — это заслуга команды, а если провалимся — виновата я, потому что я спикер. Так что не переживайте. Должность руководителя для того и существует. Аккуратно сложив листки, Са Юль похлопала Сын Чхана по плечу. — Конечно, никаких ошибок не будет. Расслабьтесь и доверьтесь мне. — Руководитель Хан… Поначалу он слегка свысока смотрел на Са Юль из-за того, что она была моложе, но со временем, увидев не только её выдающиеся способности, но и человеческие качества, понял: пусть работать здесь и тяжело, не гордиться принадлежностью к этой команде просто невозможно. Сын Чхан наконец расслабился и улыбнулся в ответ. — Главное — переключайте слайды вовремя, как мы и репетировали. Не запутайтесь. — Есть! Всё сделаю. Са Юль, желая окончательно снять напряжение в команде, игриво наморщила нос и улыбнулась. — Мы же договаривались устроить командный ужин после презентации. Пойдёмте в то место, о котором вы все так мечтали. Где это… а, бар на крыше, который недавно открылся через дорогу. При этих словах лицо самой младшей сотрудницы, Ын Джи, мгновенно просияло. — Ох, я так мечтала туда сходить! Но там же бронь всегда забита… — Я забронировала столик на сегодняшний вечер. — Что?! Серьёзно?! Все сотрудники разом разинули рты и принялись наперебой засыпать её восторгами и комплиментами. Ну вот, кажется, все расслабились. Перекинувшись ещё парой фраз с бурно радующейся командой, Са Юль с улыбкой пошла вперёд, ведя их в зал для презентаций. Свет в просторном помещении был приглушён везде, кроме трибуны для выступающих. Зал уже был полностью забит сотрудниками и руководителями всех мастей. Поскольку 1-я команда Са Юль отвечала за продвижение главного продукта, им предстояло выступать последними, закрывая мероприятие. Си Джун и начальники отделов заняли места в самом первом ряду. Си Джун просматривал заранее розданные распечатки презентационных материалов. Глядя на него, Са Юль почувствовала, как щемит в груди. На этот склонённый профиль внезапно наложилось воспоминание об одном далёком лете. О том, как он сидел в библиотеке перед огромным окном, за которым виднелась густая, свежая зелень деревьев. Ей безумно нравилось его лицо, когда он, сосредоточившись, слегка хмурил брови. Она тихонько подкрадывалась, садилась напротив и беззастенчиво разглядывала Си Джуна, погружённого в свои мысли, а он замечал её лишь спустя долгое время. «Ты чего. Когда пришла?» «Ах. Я тут со скуки чуть не умерла». «Раз пришла — позвала бы». «Я думала, ты сам заметишь. Кто ж знал, что ты так уйдёшь в себя». Она надувала губы, высказывая недовольство, а затем закрывала глаза и вытягивала губы трубочкой, требуя поцелуя в качестве компенсации за скуку, но Си Джун вместо этого отвешивал ей лёгкий, жалящий щелбан по лбу. «Ай!» «Тише. Кто в библиотеке шумит». «Блин…» Когда Са Юль обиженно сверкала глазами, Си Джун, словно не в силах сопротивляться этому очарованию, оставлял тихий поцелуй прямо на покрасневшем от щелбана месте. Из воспоминаний прошлого её вырвал голос начальника Чо, разнёсшийся из динамиков: — А-а-а. Раз-раз. Проверка микрофона. — О. Руководитель Хан. Кажется, начинаем. — А, да. Кивнув, Са Юль снова бросила быстрый взгляд в сторону Си Джуна. То ли почувствовав её внимание, то ли случайно, Си Джун тоже на секунду повернул голову в её сторону, но тут же снова опустил глаза в бумаги. После того разговора в его кабинете между ними сохранялось отчуждение, но Са Юль высказала всё, что у неё накипело, и теперь ей нечего было скрывать. В стенах компании, где их связывали исключительно роли начальника и подчинённой, она тоже собиралась полностью сосредоточиться на работе. Ей совершенно не хотелось выглядеть в его глазах дурочкой, потерявшей голову из-за мужика и не умеющей разделять личное и профессиональное; перед ним ей хотелось быть ещё более безупречной. *** Поскольку это были не короткие доклады «для галочки», а детальный разбор каждого пункта стратегии, выступления первых пяти команд заняли почти два часа. Кого-то жёстко разносили во время сессии вопросов и ответов, кто-то получал заслуженную похвалу, и вот наконец настала очередь Са Юль. Выйдя вперёд после объявления начальника Чо, Са Юль вежливо поклонилась аудитории. Подняв глаза, она увидела Си Джуна, который смотрел прямо на неё. Под этим взглядом, казавшимся острее обычного, она несвойственно для себя почувствовала лёгкий укол волнения, но, сделав глубокий вдох, улыбнулась и окинула взглядом зал. — Все уже устали, верно? После этой непринуждённой фразы по залу прокатился лёгкий смешок. — Поскольку мы выступаем последними, я буду говорить быстро и по делу, сосредоточившись только на самом главном, чтобы информация легко воспринималась. Среди уставших от долгого сидения сотрудников раздались тихие, одобрительные возгласы. Са Юль чётко и последовательно изложила детали нового продукта: особенности дизайна, функциональные преимущества, визуальную концепцию, связанную с внешним видом, и, наконец, итоговую стратегию продвижения и побочные рекламные векторы. Она говорила уверенно, помогая себе жестами, чтобы удерживать внимание аудитории. — …И в заключение: для второго этапа продвижения мы планируем использовать короткие 15-секундные видеоролики, соответствующие современным трендам. Эти видео будут активно запускаться через таргетированную рекламу в социальных сетях. Са Юль запустила несколько динамичных, стильных роликов, смонтированных примерно на 15 секунд. Навыки видеомонтажа, которые она успела освоить во время давней стажировки, пришлись как нельзя кстати. Видимо, Си Джун не ожидал, что в презентацию будут включены готовые видеоматериалы: он с удивлённым лицом посмотрел на Са Юль, а затем снова перевёл взгляд на экран. — Сейчас многие бренды нанимают инфлюенсеров с большой аудиторией и массово закупают у них рекламные посты. Мы проанализировали около четырёхсот таких публикаций: акценты и текст в них выглядят слишком шаблонно, искусственно и фальшиво. Охваты в таких случаях неплохие, но и отторжение у реальных потребителей они вызывают немалое. На экране появился график, сопровождаемый выдержками из коротких интервью с реальными покупателями. — Раз уж по закону всё равно требуется ставить пометку «реклама», гораздо эффективнее отказаться от фальшивых, «нативных» постов. Гораздо лучше запускать официальные промоматериалы, но делать их настолько качественно, чтобы любой видел: в этот контент вложены время и труд. Это вызывает у потребителей куда меньше негатива. Отличный пример — качественная реклама на телевидении или перед видеороликами на стриминговых платформах. Как Са Юль и обещала, её доклад оказался заметно короче, чем у других команд, но это было невероятно ёмкое, бьющее точно в цель выступление с наглядными примерами. — Уровень искушенности потребителей сильно вырос, и так называемая реклама «по договорняку» больше не работает. Пора менять подход. Уверена, каждый из вас хоть раз думал, листая ленту: «До каких пор мне будут совать эти проплаченные, фальшивые восторги?» Благодаря уместному юмору, вплетённому в объяснения, в зале то и дело вспыхивал смех. — Если уж делать рекламу — то делать её открыто. Но делать её стильно, качественно, под стать выросшим запросам аудитории. В этом и заключается суть нашей стратегии. Завершив свою речь идеальным резюме, Са Юль повернулась к залу. — На этом моя презентация окончена. Спасибо за внимание. Это был безупречный доклад, с которым невозможно было поспорить — готовое учебное пособие по проведению презентаций. Зал взорвался искренними аплодисментами. Но как только Са Юль взяла микрофон для сессии вопросов и ответов… Словно только этого и дожидаясь, руководитель Кан из 2-й команды взял микрофон и поднял руку. Ну ещё бы. На губах Са Юль появилась едва заметная, холодная усмешка. — Да. Слушаю вас, руководитель Кан. — По поводу маркетинга через видеоплатформы. Будем честны, такие короткие ролики годятся только для танцевальных челленджей знаменитостей. Не слишком ли они короткие? Для продвижения абсолютно нового продукта этого времени катастрофически мало, чтобы раскрыть суть. — А. Вы имеете в виду хронометраж? — Да. И времени на производство такого количества видео уйдёт немало. У него было такое лицо, будто он приготовился её уничтожить. Са Юль, мысленно поражаясь ничтожности этого человека, абсолютно спокойно ответила: — Видеоролики я уже сделала сама, в свободное время с самого старта проекта. Это черновые варианты, но раскадровка и база полностью готовы. Нам остаётся лишь передать их в отдел видеопроизводства для финальной шлифовки, так что о затратах времени можете не беспокоиться. Об этом она не рассказывала даже собственной команде, поэтому Сын Чхан и остальные сотрудники удивлённо переглянулись и зашептались. — Что касается хронометража: если учесть, что стандартная длина большинства телевизионных рекламных роликов составляет от 15 до 30 секунд, наш формат ничем от них не отличается. Нам не нужно снимать отдельные длинные видео с детальным разбором продукта — достаточно прикрепить под коротким промороликом ссылки на подробные, честные обзоры от техноблогеров. Руководителю Кан не нашлось что ответить и лишь беспомощно хватал ртом воздух, бегая глазами. Для человека его склада было просто невозможно понять подход Са Юль, которая всегда продумывала работу от плана А до планов Б и В ещё до старта. Пристально глядя на растерявшегося коллегу, Са Юль добила его: — Вы же прекрасно знаете, что при запуске новинки мы в любом случае отправляем образцы блогерам-партнёрам для создания обзоров, так что этот момент мне можно не разжёвывать, верно? — А, да, ну… Руководитель Кан неловко почесал затылок и, не найдя к чему ещё придраться, вернул микрофон. Са Юль прекрасно знала, что среди коллег её уровня есть те, кому её молодость и быстрый взлёт колют глаза. И руководитель Кан был первым в этом списке. Но для Са Юль, которая с самого детства росла в атмосфере постоянного пренебрежения со стороны родственников, быть готовой к чужой злобе и уметь отбивать удары было делом привычным. Если он думал публично загнать её в угол и опозорить, то выбрал совершенно не того противника. Сейчас давится злобой, а потом опять будет шептаться за спиной, какая я высокомерная. Впрочем, поддакивать ему будут всё те же неудачники, так что тратить на них нервы не имело смысла. Са Юль мгновенно выбросила его из головы. Напоследок слово взяло руководство, включая директоров направлений и самого Си Джуна. Излишне говорить, что вместо критики все наперебой хвалили идеальную структуру доклада и безупречную подготовку материалов. Поймав восторженный взгляд Сын Чхана, Са Юль тепло улыбнулась ему. Наконец микрофон перешёл к Си Джуну. Са Юль слегка напряглась и крепко сжала сложенные перед собой руки. — Отличная презентация. От этого низкого голоса, разнёсшегося из динамиков, сердце забилось быстрее. — …Спасибо. Его спокойный взгляд остановился на Са Юль. — Я бы и хотел к чему-нибудь придраться, да не к чему. Это было сказано равнодушным тоном, но зал оценил шутку и тихо рассмеялся. Са Юль тоже с лёгкой улыбкой посмотрела на него, и Си Джун добавил: — Что касается вопроса о видеомаркетинге — здесь тоже не вижу никаких проблем. — … Голос звучал ровно, но это было публичное, контрольное подтверждение того, что придирки руководителя Кана были абсолютно беспочвенными. Лицо последнего снова окаменело. — 1-я команда может запускать проект в работу прямо в таком виде, без финальных правок. Это была высочайшая оценка. Тот факт, что эта похвала прозвучала именно из его уст, наполнял сердце невероятной гордостью. — Спасибо. Мы сделаем всё возможное, чтобы добиться отличного результата. Зал снова взорвался аплодисментами в адрес Са Юль. Вернувшись на своё место, она отбила «пять» каждому сотруднику своей команды, и на её лице сияла широкая, расслабленная улыбка. Глядя в спину сидевшего впереди Си Джуна, она позволила себе в полной мере насладиться этим радостным, пьянящим триумфом. Это была абсолютно, стопроцентно успешная презентация. ---------- Том 1 Глава 57 — Ну что ж! В честь нашей успешной финальной презентации! — Давайте чокнемся! Са Юль и её команда с воодушевлёнными лицами сдвинули бокалы. Сын Чхан с наслаждением большими глотками выпил пиво. — Кх-х-х! Вот это вкус! — Вау. Сонбэним, глядя, как вы пьёте, мне тоже захотелось разливного пива. Ын Джи, выпив стопку соджу и сильно поморщившись с тихим «у-у-у», произнесла это. — В этом-то и весь кайф. Это ледяное пиво после окончания работы. А если ещё и дело прошло успешно? Тогда оно вообще льётся как по маслу. Все согласились с Сын Чханом, который довольно улыбался. Один из членов команды, Джэ Гён, посмотрел на Са Юль и поднял большой палец вверх. — Руководитель Хан. Вы сегодня были просто невероятны. Мне казалось, я смотрю какую-то корпоративную дораму. — Видели бы вы, как перекосило лицо руководителя Кана. На эти слова Са Юль тоже с приятной улыбкой ответила: — Вы все отлично потрудились, поэтому и презентацию получилось подготовить без проблем. Ещё раз спасибо вам. — Да нет же. Если бы выступал кто-то другой, даже с теми же самыми материалами, такого результата бы не вышло. — Это правда, руководитель Хан. Ха-а. Кажется, теперь я снова буду жить… Ын Джи, которой пришлось изрядно понервничать из-за того, что в середине проекта направление полностью изменилось, чуть не заплакала, и вся команда со смехом закричала: «Не плачь!» Са Юль с улыбкой похлопала Ын Джи по спине. — Главное, что результат отличный. Это мы с вами помним процесс, а остальные всё равно видят только итог. — Тут вы правы. Сын Чхан кивнул, а затем заговорил, словно о чём-то вспомнив: — А, кстати. Насчёт нашего нового директора. Са Юль, уже потянувшаяся за миндалем из тарелки с закусками, замерла и остановила руку. Ын Джи с любопытством посмотрела на Сын Чхана. — Ой, а что с директором? — Ну, просто когда он только пришёл, казался очень вежливым, но при этом невероятно далёким и недоступным. Са Юль молча прислушалась. Остальные закивали, соглашаясь: «А, точно-точно, было такое», — и ждали продолжения. — Да, верно. Учитывая, что у него ещё и внешность абсолютно нереальная, к нему и правда было страшно подойти. «В целом приветлив со всеми, но почему-то чувствуется стена» — это описание Си Джун постоянно слышал ещё в девятнадцать лет. Са Юль сама того не замечая крепко сжала свой бокал с пивом. — Эм… Но после того корпоратива он кажется отличным парнем, разве нет? Иногда проходит мимо, даёт разные советы по работе. В восемнадцать лет, сидя с подругами в закусочной, она уже слышала подобный разговор. Тогда, когда все называли Си Джуна сложным, Са Юль искренне недоумевала, вспоминая, каким ласковым он был только с ней одной. Но сейчас всё было с точностью до наоборот. — Вот и я о чём! Сильно отличается от первого впечатления. И шутит иногда довольно забавно. — Точно. Руководитель Хан, вы же тоже так думаете? — …Что? От этого неожиданного паса Са Юль растерялась и упустила момент для ответа. Смутившись под их полными ожидания взглядами, Са Юль машинально кивнула. — Да, ну… Наверное. — У него же наверняка есть девушка? Блин. Так интересно. — Вряд ли. Он вроде не носит парных колец. — Ой да ладно. Сейчас полно пар, которые не носят кольца. Чтобы с такой внешностью и без женщины? Вот это было бы куда более странно, как по мне. А ведь и правда… Если подумать… Она так уверенно призналась ему в своих чувствах, но до этого момента даже не задумывалась о таких банальных вещах: встречается ли он с кем-то сейчас, или, может, встречался раньше. Нет, вряд ли у него кто-то есть. Мы же целовались и чуть было не зашли ещё дальше, не может быть, чтобы такой мужчина, как Хён Си Джун… Но с другой стороны, сомнения всё равно закрадывались. За девять лет он изменился настолько, что его можно было назвать совершенно другим человеком. Да и в ней самой за это долгое время многое поменялось. «Я не смогу лелеять тебя так, как раньше». Из-за этой фразы, всплывшей в памяти как раз в этот момент, внутри вдруг стало душно и тяжело. *** После долгого веселья, выпив прилично алкоголя и отметив успешное завершение проекта, сотрудники разошлись с раскрасневшимися, пьяными лицами. Са Юль оставила короткое сообщение в групповом чате команды: [Вы все отлично потрудились. Возвращайтесь осторожно, и как доберётесь — обязательно напишите, что живы. (Эмодзи)] Время близилось к полуночи. Са Юль, рывшаяся в сумке, чтобы вызвать «трезвого водителя», вдруг нахмурилась и начала перебирать вещи дольше и тщательнее. — Э, ключи от машины… Восстанавливая в памяти свои шаги, Са Юль наконец вспомнила про верхний ящик офисного стола, куда обычно складывала личные вещи. Видимо, смарт-ключ, который она в суматохе забыла забрать после презентации, остался именно там. Я и правда была сама не своя. С длинным вздохом Са Юль посмотрела на здание компании, возвышавшееся прямо перед ней. Открыв входную дверь и войдя внутрь, Са Юль растерялась. Хотя в такое время здесь никого не должно было быть, из офиса пробивался мягкий свет. Кто это может быть в такой час? Забрав смарт-ключ и убрав его в сумку, Са Юль осторожно пошла на свет. Неожиданно оказалось, что свет горит в кабинете директора. Видимо, именно это свечение пробивалось сквозь жалюзи наружу. Вряд ли он до сих пор не ушёл с работы в такое время, может, просто забыл выключить свет? Но сонбэ не из тех, кто бывает таким невнимательным… В недоумении Са Юль как раз потянулась к дверной ручке, когда… Щёлк. Дверь, к которой она даже не успела прикоснуться, открылась сама собой. — Ах! Са Юль, испугавшись так, что едва не подпрыгнула на месте, в ужасе отшатнулась назад. — Руководитель Хан? Перед ней с не менее удивлённым лицом стоял Си Джун. Видимо, он всё ещё работал, так как оставался в том же самом костюме, что и днём. Единственное отличие состояло в том, что в отличие от безупречно строгого дневного образа, сейчас его волосы были слегка растрёпаны, а пара верхних пуговиц на рубашке расстегнута. Всё-таки в отсутствие людей он позволил себе выглядеть чуть более расслабленным. — Г-господин… директор. Почему вы ещё не ушли… Она настолько испугалась, что сердце до сих пор бешено колотилось. Обычно она никогда не запиналась, но из-за сильного шока даже её голос дрожал. Си Джун, едва заметно нахмурившись, ответил: — Осталось ещё кое-что проверить, поэтому я задержался. А вы зачем пришли? — Забыла ключи от машины. Си Джун, пристально посмотревший куда-то в пустоту, втянул Са Юль в свой кабинет и закрыл дверь. Пока она в оцепенении от удивления смотрела на него снизу вверх, Си Джун тихо спросил: — Вы пили? Неужели пахнет? Вжавшись спиной в дверь, Са Юль инстинктивно прикрыла рот рукой и опустила голову. — Да. Вместе с командой. — В честь победы? Слегка склонив голову набок, Си Джун смотрел на неё сверху вниз. — Да, ведь результат оказался отличным. — Вы вполне это заслужили. Вспомнив искренне радующихся сотрудников, она слегка улыбнулась и ответила: — Спасибо. Моя команда очень компетентна. Си Джун, молча смотревший на неё, бросил: — Вы тоже очень компетентны. — А… От этой неожиданной, искренней похвалы Са Юль почувствовала, как загорелись уши, и посмотрела на него. Лицо, и без того раскрасневшееся от алкоголя, казалось, вспыхнуло ещё сильнее. После той стычки это был первый раз, когда они остались наедине. Пока она колебалась, не зная, что ответить, повисло неловкое молчание. Са Юль, занервничав и желая разрядить обстановку, слегка натянуто улыбнулась и произнесла: — Спасибо. Я вообще всё делаю хорошо. Это было сказано в качестве шутки, но в тот момент, когда эти слова слетели с её губ, взгляд Си Джуна неуловимо изменился. Его потемневшие глаза, смотревшие на Са Юль, слегка прищурились, и Си Джун произнёс: — Не всё… От этого многозначительного замечания Са Юль слегка нахмурилась. «Са Юль-а. Почему ты так плохо сосёшь?» Ну почему именно сейчас… Почему именно в этот момент в памяти всплыл его низкий голос, задавший этот вопрос сквозь сбивчивое дыхание? Уши мгновенно залило краской. Са Юль сама того не замечая поджала пальцы ног в туфлях. — Я сам здесь всё закрою, так что идите. Опять. Глядя, как он отстранённо собирается отвернуться, Са Юль инстинктивно схватила его за рукав. — Постойте! Сонбэ. Посмотрев на руку Са Юль, вцепившуюся в его пиджак, он приподнял бровь и заговорил: — Сонбэ? Ткнув языком в щёку изнутри, Си Джун низко процедил: — Разделяешь личное и работу только тогда, когда тебе это выгодно. Са Юль, с напряжённым лицом сверлившая его взглядом, нервно сглотнула. — Я хочу кое-что спросить. — Что именно? — Случайно… — … — У тебя кто-то есть? Услышав этот вопрос, Си Джун, смотревший на неё потемневшими глазами, издал тихий смешок. — Странный вопрос. — Почему это? — То есть, партнёр для отношений. Ты сейчас об этом спрашиваешь? — Да. И что в этом странного? — Ну, во-первых, такие вопросы начальнику не задают. С ленивой улыбкой на губах Си Джун медленно продолжил: — Хан Са Юль. — Да. — Что мы с тобой делали совсем недавно? От этого равнодушного напоминания о той ночи в сердце больно кольнуло. — …Целовались. — И после этого ты задаёшь такие вопросы? — … — Я не занимаюсь подобной хернёй, когда у меня кто-то есть. Си Джун мягко отцепил от себя руку Са Юль и спокойно добавил: — Ты же прекрасно знаешь. «Ты же сама через это прошла, разве нет?» — этот ответ словно сжал её сердце и отпустил. То, как невозмутимо он упомянул их прошлое. И это было правдой, ведь девятнадцатилетний Си Джун был с Са Юль бесконечно ласковым и преданным… Чувствуя, как сердце ухнуло вниз, а затем снова бешено заколотилось, Са Юль завороженно смотрела на большую руку Си Джуна, которая только что убрала её ладонь. Глядя на эти длинные, изящные пальцы и выступающие на тыльной стороне вены, она вдруг почувствовала, как в горле пересохло, словно она снова выпила алкоголь. — Раз у меня никого нет… — … — Значит, мы можем поцеловаться ещё раз? ---------- Том 1 Глава 58 На вопрос Са Юль Си Джун вздохнул и устало потер глаза. Постояв секунду, прикрыв лицо рукой, он посмотрел на нее. В его взгляде клубилось что-то свирепое. Голосом, в котором слышалось подавление чувств, Си Джун низко процедил: — Пойдемте отсюда. — Вы не ответите? Лениво опущенный взгляд мгновенно стал острым как бритва. — Хан Са Юль. Пока она напряженно смотрела на него, он, впившись в Са Юль твердым, немигающим взглядом, бросил: — Я больше не собираюсь подыгрывать твоим пьяным выходкам. — Пьяным выходкам? — Са Юль нахмурилась. — То есть, по-твоему, стоит мне выпить, как я хватаю первого встречного и лезу целоваться, так, что ли... Он улыбнулся, но с ледяным лицом оборвал ее: — Откуда мне знать, Са Юль-а. — ... — Ведешь ли ты себя так же с другими мужчинами, когда выпьешь. — Ха. Казалось, даже те жалкие остатки хмеля, что еще бродили в голове, мгновенно улетучились. Она не была пьяна. Единственный раз, когда она напилась до потери контроля, был на том недавнем корпоративе, и это случилось всего второй раз в ее жизни. И теперь, будучи абсолютно трезвой, получить клеймо пьяной девицы, вешающейся на мужиков... Если он сказал это специально, чтобы задеть ее за живое, то это был грандиозный успех. Что тогда, что сейчас — Хён Си Джун был единственным человеком, способным заставить ее взлететь до небес, а в следующую секунду с размаху рухнуть на самое дно. Она ненавидела его до безумия, но чем больше понимала, откуда берется эта ненависть, тем сильнее осознавала глубину собственных чувств к нему, и от этого злилась еще больше. — Извините, что устроила тут пьяный концерт. — ... — Пойду поймаю другого мужчину и устрою этот концерт ему. Его черные глаза мгновенно, леденяще потемнели. Са Юль, сделав вид, что не заметила этого, развернулась. Она слишком хорошо знала, как он выглядит, когда подавляет себя. Тяжело сглатывающий кадык; твердый, но темнеющий от нарастающего вожделения взгляд черных глаз; плотно сжатые, идеальные губы и напрягшиеся желваки на скулах. Она чувствовала, что ее провокация расшатывает его. Поэтому эта брошенная с детской дерзостью фраза была, по сути, проверкой. Са Юль намеренно сделала пару слегка неуверенных шагов. В тот самый момент, когда она уже взялась за ручку двери и собиралась ее повернуть... Звуки шагов приблизились в одно мгновение. ...Ах. Хлоп. Рука, вытянувшаяся из-за ее спины, захлопнула дверь обратно. Это был момент, когда он наконец подтвердил то, в чем Са Юль и так была уверена. Острая волна восторга затопила ее с головы до ног, сердце бешено заколотилось. Дыхание Си Джуна за ее спиной было прерывистым и тяжелым. Глядя на его руку, упирающуюся в дверь, Са Юль медленно обернулась. Их взгляды встретились, она утонула в его потемневших, черных зрачках. — ... — Что такое? Она посмотрела на него, вложив во взгляд всю накопившуюся обиду. Он попытался что-то сказать, но со звуком «ху-у-у» выпустил долгий вздох и прикрыл глаза рукой. — Зачем ты меня держишь? Сам же сказал уходить, вот я и ухожу. Медленно опустив руку, Си Джун не отрывал от нее глаз. Это был невероятно сложный взгляд, казалось, вобравший в себя все возможные оттенки чувств. Было слишком очевидно, что он из последних сил сдерживает бурю, бушующую внутри. Он так сильно стискивал зубы, что желваки на его скулах дернулись несколько раз подряд. — ... Глядя на Са Юль глазами, в которых шторм разыгрался с новой силой, он шумно, так, что аж плечи поднялись, втянул воздух и едва выдавил: — ...Я. Сказав это, Си Джун замер с приоткрытыми губами. Казалось, он и сам не знал, что сказать дальше. Он тяжело вздохнул и уже собирался продолжить, когда... Чмок. Губы Са Юль коснулись губ Си Джуна, которые с таким трудом приоткрылись, выдавили одно-единственное слово и снова сомкнулись. Оставив на них короткий поцелуй, она тихо прошептала ему прямо в губы: — Все в порядке, сонбэ... И то, что ты ушел тогда, и то, почему продолжал отталкивать меня, и то, почему так сомневаешься сейчас. Это было понимание того, что ему не обязательно всё объяснять прямо сейчас, и... — Поцелуй меня. ...просьба подтвердить — надежнее сотни слов — что их чувства остались прежними, в точности как тогда. В тот момент, когда она улыбнулась, их старое лето внутри него снова обрело свои краски. Са Юль, которая еще тогда, много лет назад, смывала всю грязную муть и боль из его души, оставалась невероятно прекрасной и желанной даже спустя столько времени. Настолько, что сдержаться и не протянуть к ней руки было просто невозможно. Си Джун, до хруста стиснувший челюсти, наконец отбросил остатки своего адского терпения и схватил ее. — А... Хм! Он рывком притянул ее за талию, сверху обрушились его губы. Когда ее голова запрокинулась назад, сильная рука Си Джуна надежно поддержала затылок. Слегка приоткрыв глаза, она посмотрела на лицо мужчины, капитулировавшего перед ней. Эти прекрасные, затуманенные страстью глаза заставили сердце Са Юль бешено затрепетать. Ах, как же я хотела увидеть этот взгляд. Ей до одури нравились моменты, когда эти всегда спокойные, ленивые, прекрасные черные глаза бессильно мутнели перед ней, не в силах справиться с нахлынувшим жаром. Она обожала эти собственнические поцелуи, когда стоило ей попытаться отвернуться, чтобы глотнуть воздуха, как он с умоляющей гримасой снова жадно впивался в ее рот. Девятнадцатилетний Си Джун был куда более нетерпеливым, часто цеплялся за нее и казался пугающе хрупким. И вот теперь, впитав в себя девять лет разлуки, он снова стоял перед ней и целовал ее. В несколько раз горячее и отчаяннее, чем тогда. — Хы-ы, м-м... Обжигающе горячие языки сплелись, смешиваясь с такой же горячей, вязкой слюной. Самая нежная плоть беззащитно вылизывалась и всасывалась чужим языком. Было ли так же остро тогда, в мои восемнадцать? В одно мгновение обхватив Са Юль за бедра и сжав ягодицы, он подхватил ее на руки. Плотно, без единого зазора прижатые друг к другу тела уже пылали жаром. Са Юль охотно обвила ногами его талию, пылко отвечая на поцелуй. Нет, всё было иначе. Сейчас, когда запрет несовершеннолетия пал, и они оба прекрасно понимали, что никаких границ больше нет, этот поцелуй пьянил сильнее любых фантазий. Он сосал ее язык так грубо, словно хотел вырвать его с корнем, но в голове билась безумная мысль, что она готова позволить ему это сделать. Документы, лежавшие на столе, разлетелись в разные стороны. Опрокинутая на стол Са Юль, теряя рассудок, отвечала на его поцелуи. Язык, скользящий по ряду зубов; его горячий рот, сминающий ее нижнюю губу; нежная слизистая его рта, касающаяся языка Са Юль каждый раз, когда они приоткрывали губы. Когда от этих жадных поцелуев уже начало не хватать дыхания, Си Джун оторвался от ее губ. Поглаживая пальцем покрасневшие, влажные от ее слюны губы Си Джуна, Са Юль прерывисто спросила: — Вот видишь. Ты всё равно поддался... мне. Услышав это, он с мучительным выражением лица сдвинул брови: — Если ты и дальше будешь так... Его сорвавшийся голос звучал невероятно низко и хрипло. Он на секунду замолчал, а затем прошептал тоном человека, расписавшегося в собственном бессилии: — Если ты расшатываешь меня, я поддаюсь. Что я могу сделать. Его вздох, коснувшийся ее губ, был сладким. Для него, того, кто ушел так безжалостно, кто не мог сказать ни единого слова извинений и уж тем более признаться в любви, это было самым лучшим, самым искренним и отчаянным признанием. — Как я могу победить тебя... — уткнувшись лбом в шею Са Юль, Си Джун прошептал это как выдох. В их переплетенных взглядах сквозила щемящая тоска. Боясь, что он снова отстранится, Са Юль обхватила его лицо ладонями и снова впилась в его рот, всасывая нижнюю губу. С глухим, клокочущим в горле стоном Си Джун принялся неистово вылизывать и сосать ее рот, словно пытаясь проглотить язык и губы целиком. Влажные звуки смешивающейся слюны были до одури порочными. — Хм-м, ах... Очертив языком контур губ Са Юль, Си Джун плавно скользнул ртом вниз, к ее белой шее. — Ах... Ощущая, как под его губами мелко дрожит кожа, Си Джун улыбнулся сквозь поцелуи. Пока он одну за другой расстегивал пуговицы на рубашке Са Юль, перед ним поочередно обнажались ровные ключицы и белые полусферы груди. И каждый раз, когда его взгляд падал на глубокую ложбинку между ними, его дыхание сбивалось и становилось обжигающим. Как и стопка документов, сброшенная на пол в полном хаосе, рассудок Си Джуна был окончательно разрушен. Даже после стольких лет разлуки Са Юль оставалась для него всем. Стянув полностью расстегнутую рубашку, Си Джун оставил тихий поцелуй на округлом, хрупком плече Са Юль. Вздрогнув от прикосновения горячих губ к голой коже, она смотрела, как Си Джун осыпает мелкими поцелуями ее плечи и ключицы. Пальцы Са Юль зарылись в его густые, мягкие волосы. От линии плеч к ровным ключицам, затем к ямочке между ними и вниз, к округлым изгибам груди. От этих легких укусов и влажных касаний языка пальцы на ногах невольно поджимались. Испытывать с ним нечто большее, чем просто поцелуй, спустя такое огромное количество времени... перед глазами словно рассыпались белые искры. — Ах, сонбэ, подожди... Его уверенно скользящие губы замерли на белой коже прямо над краем бюстгальтера. Встретившись с лениво поднятым взглядом Си Джуна, Са Юль потеряла дар речи. В отличие от его всегда мягких и сдержанных манер, сейчас это был взгляд хищника, готового впиться в горло и подчинить свою добычу. Темный, влажный, пылающий. — Са Юль-а. — Мм... — Если хочешь остановиться — скажи прямо сейчас. — ... — Потому что если я начну, я уже не услышу, что бы ты ни говорила. Несмотря на то, что его напряженный до предела член пугающе, откровенно упирался в нее сквозь ткань, Си Джун до самого конца пытался проявить заботу и терпение, и от этой нежности у нее сладко защемило в груди. Са Юль покачала головой и ласково погладила его по щеке: — Если это делаешь ты, сонбэ... я согласна на всё. — ...Ху-у-у. Выпустив хриплый, сдавленный выдох, Си Джун поцеловал кончики пальцев Са Юль. Глядя на нее глазами, в которых бушевала буря эмоций, он прошептал: — Я не хотел, чтобы наш первый раз случился в таком месте. — Для меня это не имеет никакого значения. «Я хочу быть с тобой прямо сейчас» — именно это кричало каждое мгновение в ее глазах. Приняв это разрешение, он, не разрывая с ней зрительного контакта, жадно прикусил белую плоть груди. — Ах... Са Юль, вскинув голову и зажмурившись от острого ощущения, крепко сжала пальцы в волосах Си Джуна. Полностью высвободив пышную грудь из чашечек бюстгальтера, он посмотрел на затвердевшие, порозовевшие соски и тихо усмехнулся: — Значит, розовые. — Ах... — Я часто представлял себе. Какого они цвета. Не отрывая взгляда от затуманенных светло-карих глаз Са Юль, Си Джун втянул горячую, твердую бусинку соска в рот. От этого влажного всасывания грудь сладко заныло, а по ногам пробежала дрожь. — Вот оно какое, это чувство, — прошептал он тоном абсолютного экстаза, слегка прикусывая сосок зубами. — Хы-ы, ах... Прерывистые стоны вырывались сами собой. Са Юль прикусила собственный палец, пытаясь хоть как-то заглушить звуки. Каждый раз, когда его влажный, горячий язык играл с соском, всё тело сводило от пронзительного удовольствия. И дело было не только в накатывающем возбуждении: они находились в офисе компании, где Са Юль проработала несколько лет, прямо на столе ее непосредственного начальника. Заниматься подобным в таком месте... казалось верхом порочности и непристойности. — Хм-м, ах. С громким влажным звуком губы Си Джуна наконец оторвались от истерзанной ласками груди. Услышав его хриплый, смешанный с тяжелым дыханием голос, она почувствовала, как между ног становится горячо и влажно. — Не сдерживай стоны. Убрав ее руку ото рта, он слизал с ее пальцев слюну, одновременно покручивая второй сосок пальцами. — Ах, звуки слишком странные... Хм! — Да. А мне именно это и нравится. Влажные звуки поцелуев смешивались с его нежным шепотом. Са Юль, красная как кумач, беспомощно стонала. Тягучий жар и сладкая истома, зародившиеся в низу живота, стремительно растекались по всему телу. Словно решив полностью пропитать обе ее груди своей слюной, Си Джун снова и снова сжимал пышную плоть, заполняющую его ладони, жадно вылизывая и покусывая ее. Запоздало смутившись того, какое у нее сейчас выражение лица, она попыталась прикрыть глаза рукой, но он легонько укусил ее за тыльную сторону ладони и убрал руку прочь: — И не закрывайся. Глядя на ее раскрасневшееся, дрожащее от наслаждения лицо так, словно это было самое прекрасное сокровище в мире, Си Джун оставил пару поцелуев на ее щеках и задрал узкую юбку вверх. Подцепив пальцами капрон, он одним ловким, беспрепятственным движением стянул колготки до середины бедер. От внезапного прикосновения прохладного воздуха на обнаженной коже выступили мурашки. Губы Си Джуна заскользили вниз по белым ногам вслед за стягиваемым капроном. — Ах, хм... От этих обжигающе четких касаний казалось, что кожу покалывает током. Разведя ноги Са Юль в стороны, Си Джун принялся покрывать внутреннюю сторону ее бедер глубокими, влажными поцелуями, продвигаясь всё ближе к самому сокровенному месту. Ах, неужели. Светло-карие глаза широко распахнулись. Белая шея выгнулась назад, Са Юль судорожно дернула бедрами. Всё перед глазами затопило ослепительно-белым светом. ---------- Том 1 Глава 59 — С-сонбэ. Подожди… Са Юль в панике попыталась перехватить руку, стягивающую с нее трусики. — Са Юль-а. Си Джун легко перехватил ее запястье, останавливая, и гладко улыбнулся. Са Юль в растерянности забегала глазами по сторонам и лишь спустя время наконец посмотрела на него. — Теперь пути назад нет. Влажные, блестящие светло-карие глаза дрогнули, глядя на него. В те времена, когда всё вокруг было заполнено зеленью, пахнущей летом, стоило ему заглянуть в эти глаза, как он забывал о лете и тонул в них, словно человек, живущий осенью. Это был тот самый цвет, который заставлял его как сумасшедшего вспоминать о ней даже во время прогулок по усыпанному желтыми листьями парку в Нью-Йорке. Глядя, как Са Юль, чьи глаза и покрасневшие веки сейчас отражали только его одного, смотрит на него, он с трудом сглотнул пересохшим горлом. Ее безупречное, стройное тело без единой лишней складки ослепительно-бело сияло под потолочными лампами офиса. Единственным шрамом на теле Са Юль, наверное, был… Отбросив лишние мысли, он просунул руку между ее плотно сжатыми бедрами. Это было место, к которому даже он прикасался впервые. Глядя на ее дрожащие веки, он ввел палец в горячую, влажную щель, и Са Юль резко выгнула поясницу, мотая головой. — А, нет. Подожди… это слишком… Си Джун развел в стороны ее ноги, которые она отчаянно пыталась сжать, и протолкнул еще один палец. Он отчетливо почувствовал, как плотно обхватившая пальцы плоть мелко дрожит от незнакомого ощущения инородного тела. От этого пугающе незнакомого, невероятно мягкого касания по затылку пробежал холодок. Самое сокровенное, нежное место драгоценной женщины, которая была для него всем миром. К чему бы он ни прикоснулся, его накрывали непрерывные волны восторга. Словно он уже вошел в нее… Ху-у-у. Выпустив долгий выдох, словно выдыхая сигаретный дым, Си Джун начал кружить большим пальцем по маленькой набухшей бусинке, и Са Юль, прикусив собственный палец, подавила пронзительный стон. — А-а, м-м! Видя, как она в замешательстве искусала свои пальцы, Си Джун крепко перехватил ее руку, не давая снова поднести ко рту. В глазах, смотревших на него с укором, стояли слезы. — Почему ты плачешь. Са Юль покачала головой и пробормотала: — Ощущения… странные. Но ты всё время не даешь мне ничего сделать… — Не сдерживай стоны. — Ах… — Хотя бы ради меня, ведь я столько раз это представлял. Лениво улыбнувшись, Си Джун снова сжал и потер ее маленькую, твердую бусинку. — Хм-м! Ах, сонбэ… — Да. Продолжай так же красиво плакать. Прошлое, воплощавшее саму невинность, когда он боялся моргнуть, чтобы не упустить ни секунды, и осторожно приближался для поцелуя. Первая любовь, которую он бережно хранил с тех самых пор, сейчас лежала под ним, называя его старым, привычным обращением. Из сияющей восемнадцатилетней девочки, которой так шла школьная форма, она превратилась в ослепительно соблазнительную двадцатисемилетнюю женщину. Видеть ее такой после долгих лет ожидания вызывало странное, пьянящее чувство восторга. Прерывисто дышащие губы Са Юль распухли и покраснели от его поцелуев. Глядя на эту порочную картину, от которой невозможно было оторвать глаз, Си Джун добавил еще один палец, внимательно следя за каждым изменением в лице Са Юль. Каждый раз, когда он медленно вводил и выводил пальцы, бедра Са Юль судорожно вздрагивали. Внутренние стенки, до предела сжимавшие его пальцы, тоже сокращались и мелко трепетали. Ее лицо, затуманивающееся от экстаза в его руках, было невероятно красивым. Едва сдерживая порыв немедленно вбить в нее член, Си Джун двигал пальцами всё быстрее. Густая, липкая смазка толчками выплескивалась из Са Юль, обильно смачивая его пальцы, отчего мозг казался парализованным. Си Джун, словно человек, изнывающий от дикой жажды, опустил голову между ног Са Юль. Са Юль, бессильно раскинувшаяся на столе и едва удерживающая ускользающее сознание, почувствовав между бедрами мягкие волосы Си Джуна, в ужасе попыталась приподняться. — Ах…! Нет. Что ты… там грязно, ах! — Что в твоем теле может быть грязным. Услышав влажный голос Си Джуна, доносившийся у нее между ног, Са Юль крепко зажмурилась. От стыда лицо и веки залило краской. Он тут же прижался губами к ее насквозь промокшему лону. Ему хотелось узнать не только эту мягкую текстуру, но и каждый оттенок аромата и вкуса. Ему хотелось исследовать всё, до последней капли. Точно так же, как он целовал и подчинял себе каждый уголок ее рта, Си Джун проталкивал язык по нежной, податливой слизистой, жадно всасывая всё так, словно хотел вылизать ее до самого дна. Каждый раз, когда его язык задевал твердо набухший клитор, ставший центром всех ощущений, Са Юль дрожала как осиновый лист, всхлипывая: «Пожалуйста, пожалуйста… не надо…», сама не понимая, о чем умоляет. — Ты так красиво плачешь, почему всё время «не надо». — Ах… хм-м, я сейчас умру… Когда он длинным движением языка провел по набухшей бусинке, Са Юль снова беспомощно зарыдала. И когда эти рыдания уже начали превращаться в мольбу, Си Джун, чьи ласки сопровождались невероятно громкими, влажными, хлюпающими звуками, мягко втянул бусинку губами. — А-а-а! Бедра Са Юль судорожно подскочили, и Си Джун наконец оторвался от нее, его губы блестели от липкого сока. Точеный нос и рот были полностью покрыты ее смазкой. Глядя сверху вниз на две розовые плоти, похожие на лепестки, которые непрерывно, жадно сокращались и подрагивали, Си Джун снова потянулся к губам Са Юль. Си Джун жадно целовал ее, словно человек, чью жажду невозможно утолить, сколько бы он ни вылизывал ее сверху и снизу. Казалось, сколько бы он ни трогал, ни ласкал и ни сминал Са Юль в своих руках, этому голоду не будет конца. С этими мыслями он одержимо вылизывал и покусывал каждый уголок ее рта. Когда его губы с влажным звуком снова отстранились, их горячее дыхание смешалось. Са Юль, тяжело и прерывисто дыша, посмотрела на Си Джуна и прошептала: — Я… тоже хочу потрогать тебя, сонбэ. Это была робкая просьба. То, как она, красная от смущения, честно озвучивала свои желания, было настолько очаровательным, что он еще долго осыпал ее щеки и губы мелкими поцелуями. — М-м, хватит целоваться… я сама хочу. От этого тихого нытья Си Джун издал низкий смешок. Чмок. Оставив последний короткий поцелуй у ее уха, он ласково прошептал: — Давай. Попробуй. Са Юль приподняла голову, целуя Си Джуна, и торопливо принялась расстегивать пуговицы его рубашки. Чмок, чмок. Слюна стекала по линии подбородка, их дыхание смешивалось, пока его торс постепенно обнажался. В движениях рук, стягивающих рубашку с его плеч, сквозило нетерпение. — Куда ты торопишься, я и так твой. Он нежно поцеловал ее в лоб, и взгляд Са Юль мгновенно помягчел. Однако его ласковое поведение и утонченное лицо разительно контрастировали с обнажившимся телом. Казалось, кто-то высек его резцом из твердого камня — резкие, рельефные, вздувшиеся мышцы. Широкие, прямые плечи, как у пловца, перехватывали дыхание. От одного только взгляда на это чувственное, мускулистое тело, источающее первобытную силу, Са Юль невольно вдохнула глубже. А Си Джун, видя влажный трепет в глазах Са Юль, смотрел на нее с таким жаром, будто собирался проглотить целиком. Белые, нежные пальцы Са Юль медленно заскользили по крупным, динамичным линиям его торса. Словно музыкант, настраивающий хрупкий инструмент, или скульптор, изучающий малейшие изгибы. При этом она то и дело следила за выражением лица Си Джуна, меняющимся от ее ласк. Погладив плоскую грудь, она спустилась к кубикам пресса. Стоило ей с силой надавить и провести пальцами, как под кожей отозвались твердые, сжатые мышцы. А ниже — выступающие тазовые кости, создающие глубокие, манящие тени… В тот момент, когда ее рука, скользящая по его телу подобно медленной воде, наконец коснулась ремня, Са Юль подняла голову и снова посмотрела на него. Встретившись с его тяжелым, пылающим взглядом, она потеряла дар речи. Си Джун тоже был на грани того, чтобы потерять рассудок от бушующего в теле вожделения. На скулах Си Джуна, смотревшего в ее ясные глаза, заходили желваки, словно он из последних сил сдерживал порыв. Отбросив остатки терпения, он толкнул Са Юль обратно на стол, расстегнул ремень и пряжку. Увидев выпирающий контур под черными боксерами, Са Юль сбилась с дыхания. Он запустил руку внутрь и высвободил его — длинный, гладкий, напряженный член взмыл к низу живота. В глазах Са Юль, смотревшей на член, который вряд ли получилось бы полностью обхватить одной ладонью, застыло напряжение. Немыслимый размер и толщина шокировали, и она, нервно сглотнув, не могла отвести взгляд. — Смотришь так, будто хочешь проглотить. Си Джун жарко прошептал это, и Са Юль, словно околдованная, потянула руку к его члену. — …Хм. Ее мягкие пальцы медленно провели от головки, на которой выступили капли предсеменной жидкости, вниз по гладкому стволу. Каждый раз, когда ладонь, испачканная в вязкой смазке, скользила по члену, раздавался влажный, непристойный звук. Са Юль, у которой пересохло во рту, высунула кончик языка и облизала губы, что выглядело невероятно возбуждающе. Ее пылающие глаза смотрели на Си Джуна так, словно требовали его прямо сейчас. Подавив грубое желание немедленно всосать эти белые пальцы Са Юль своим ртом, Си Джун перехватил ее руку и осторожно убрал. А затем оставил поцелуй на кончиках ее пальцев. Он достал из бумажника, брошенного на краю стола, презерватив. Си Джун посмотрел на него со сложным выражением лица. Кто-то носит их с собой «на всякий случай», но для него это имело совершенно иной смысл. Это был последний барьер. Он купил его, словно в насмешку над собой, в тот самый момент, когда понял, что его рассудок, сходящий с ума при каждом взгляде на Са Юль, однажды может просто взорваться. «Если настанет момент, когда придется его достать — остановись хотя бы на секунду». Такое самовнушение он дал самому себе. То ли заметив его колебания, то ли просто от нетерпения, Са Юль тихо прошептала: — Нет. — … — Не останавливайся. Она соблазнительно обвила длинными ногами его бедра. Этот взгляд, отчаянно жаждущий продолжения… Вздувшиеся на лбу Си Джуна вены от непрерывного самоконтроля начали медленно разглаживаться. — Ты уверена? — Да. Хищно усмехнувшись, Си Джун зубами разорвал упаковку и быстро раскатал презерватив по твердо стоящему члену. Он никогда в жизни не чувствовал такого нетерпения, чувствуя себя полным идиотом. Встретившись взглядом с ее глазами, влажными от желания, Си Джун грубо задрал ее юбку еще выше. Когда крупная плоть коснулась входа, все еще мелко дрожащего после оргазма, лоно Са Юль судорожно сократилось, словно предчувствуя грядущий пик наслаждения. Глядя в эти глаза, напоминающие мокрые осенние листья, Си Джун медленно начал входить в нее. — Ху-у, ах… Ее плачущий голос задрожал. Видя, как она крепко прикусила губу и зажмурилась от боли, у него защемило в груди. — Всё хорошо, тише… Шепча эти нежные, успокаивающие слова ей прямо в покрасневшее ухо и целуя висок, Си Джун крепко сжал ягодицы Са Юль. Сквозь стиснутые зубы вырвался глухой стон, и он, чувствуя, как со всех сторон его обхватывает горячая, влажная плоть, протолкнулся глубже. Узкие внутренние стенки намертво сжали член, слабо сопротивляясь вторжению. — Ху-у… Первая близость. Этот момент, ставший первым и для него, и для нее, вызывал дрожь, от которой леденел затылок. Чем глубже он входил, тем сильнее ощущалось это сжимающее, обволакивающее давление, и Си Джун до хруста стиснул челюсти. Ему хотелось продлить это мгновение. Переведя дыхание, он медленно двинулся вперед, и Са Юль со всхлипом втянула воздух. Это было невероятно, мучительно медленное проникновение. — Хм… ах, а-а, он слишком… — Расслабься. Я буду входить медленно. Он вылизал ее мочку уха, и дрожащее тело немного успокоилось. Си Джун сам поражался тому, что в этот момент у него еще оставались силы заботиться о ней. Когда нежная, влажная слизистая, растягиваясь под напором крупной плоти, начала плотно обхватывать и пульсировать вокруг члена, по всему телу пробежала дрожь. Осознание того, что после стольких лет разлуки он наконец соединяется с Са Юль, о которой так отчаянно мечтал, заставляло его балансировать на грани срыва, удерживаясь лишь на остатках воли. Карие глаза, смотревшие на Си Джуна сквозь тихие стоны, вдруг исказились от нетерпения. — Сонбэ… — жалобно прошептала Са Юль, погладив его по щеке. — Просто… вставь его весь, скорее. Она умоляла его сквозь всхлипы. Член не вошел еще и наполовину. Почувствовав, как ее стройные икры скрестились у него за спиной, Си Джун издал низкий стон и с силой уперся руками в стол. На его предплечьях вздулись толстые, грубые вены, словно вырвавшееся наружу вожделение. ---------- Том 1 Глава 60 Влажная от пота кожа Са Юль соблазнительно блестела и скользила. Зрелище было настолько ослепительным, что до боли резало глаза; терпеть больше не было сил. Си Джун вплотную притянул к себе бедра Са Юль, прижался к ней всем телом и с силой, до самого основания вбил в нее член. — А-а-а! У-хыт... Ощущение того, как горячая плоть глубоко упирается прямо под шейку матки, было настолько откровенным, что зубы сами собой невольно стиснулись. Когда он почти полностью вытянул его назад, внутренние стенки, обильно покрытые вязкой смазкой, плотно облепили крупный член, словно засасывая его обратно. Снова медленно, преодолевая сопротивление узкой плоти, пытающейся его вытолкнуть, он раздвинул ее и проник внутрь. С пронзительным стоном Са Юль, обвив ногами талию Си Джуна, притянула его к себе еще крепче. Горячая, влажная плоть присоской прилипла к члену, заполнившему ее без единого зазора. — Ху-у... Едва выпустив клокочущий в горле тяжелый стон, Си Джун крепко сжал тонкую талию Са Юль. Это было наслаждение, от которого мир переворачивался вверх дном. *** — Хы-ат, а... Са Юль, касаясь стола почти одной только головой, беспомощно раскачивалась в такт его толчкам. Каждый раз, когда Си Джун, до предела заполнявший ее лоно, отстранялся и выходил, а затем снова с силой врывался внутрь, от этой огромной тяжести становилось больно, наворачивались слезы, но при этом, как ни парадоксально, наслаждение полностью подчиняло себе тело. Даже сейчас он старался двигаться мягко, заботясь о ней, и от этой нежности Са Юль, изнывая, прижалась бедрами еще плотнее и прошептала сквозь всхлипы: — Просто... войди глубже. Не так... так, чтобы я вообще ни о чем не могла думать... Ах! Руки Си Джуна, сжимавшие ее, напряглись. Эта единственная фраза словно снесла остатки рассудка, за которые он еще держался, и он яростно двинул бедрами. Прикусив округлую грудь Са Юль, Си Джун с глухим ударом горячо ворвался внутрь, словно раскалывая ее тело пополам. — Хм-м, ах...! При каждом его движении под кожей динамично перекатывались мышцы. Ей хотелось слизать и выпить все капли пота, стекающие по этому гладкому телу. По его сильно искаженному лицу тоже катился пот. Видеть, как это всегда безупречное, аскетичное лицо теряет рассудок и искажается страстью только из-за нее, наполняло грудь таким восторгом, что перехватывало дыхание. «Хён Си Джуна, который вот так срывается, кроме меня, наверное, не увидит никто и никогда». Мужчина с лицом ангела, которого она так долго любила, оставался прекрасным даже в момент, когда полностью капитулировал перед вожделением. Са Юль кончиками пальцев коснулась уголков глаз Си Джуна, покрасневших от захлестывающего экстаза. — Ах... Потеревшись лицом о ладонь Са Юль, словно ребенок, Си Джун издал низкий стон. — Ху-у... Ощущение того, как его гладкая кожа трется о старый шрам на ее мягкой ладони, было необычным. Перехватив руку Са Юль, он с щемящей нежностью во взгляде провел пальцами по этому давнему шраму. Несколько раз горячо поцеловав ладонь Са Юль, Си Джун снова посмотрел ей в глаза. В его ясных зрачках смешались безумное наслаждение и переполняющий восторг. Покрасневшие веки Си Джуна, не в силах скрыть бушующую бурю эмоций, выглядели трогательно. Казалось, он вот-вот расплачется. — Сон... хы-ыт... Сонбэ. Тебе так хорошо? — Да... На этот тихий вопрос Са Юль Си Джун, словно капризничая, потерся лбом о ее шею. Ответ прозвучал как выдох. — Мне так хорошо, что плакать хочется. Его голос уже дрожал от подступающих горячих слез. — Ах, м-м... Подожди, слишком глубоко... Шлеп, шлеп. Крупный член начал безжалостно вбиваться внутрь. Движениями изящного хищника Си Джун сантиметр за сантиметром подчинял себе Са Юль. За окном сгущалась ночь, а перед глазами Са Юль всё рассыпалось на ослепительно-белые осколки. Когда Си Джун просунул пальцы между ее приоткрытыми, прерывисто дышащими губами, Са Юль тут же принялась их покусывать. Си Джун слегка прищурился. — Са Юль-а. — Хм-м, ах! — Почему ты так жадно вбираешь в себя? В отличие от безжалостных толчков бедер, Си Джун спросил это невероятно ласковым тоном. Он нежно прикусил ее мочку уха, выдыхая эти слова как стон, и Са Юль задрожала всем телом. — М-м? — Хыт, хы, а-а...! — И снизу так же крепко сжимаешь. «Поверить не могу, что с таким аристократичным лицом он, тяжело дыша, несет такую пошлость». Глядя в глаза Са Юль, влажные настолько же, насколько и ее лоно, Си Джун с опасно блеснувшим взглядом протолкнул пальцы глубже, бесцеремонно двигая ими у нее во рту. Словно ему хотелось так же грубо и безжалостно проникнуть в эти влажные глаза, но, не в силах этого сделать, он нашел замену. — Ху, м-м... хы-ык... И хотя во рту были только пальцы, Са Юль старательно и громко их обсасывала, словно это было нечто совсем другое. От этого его взгляд потемнел еще сильнее. — Я учил тебя только целоваться. — Ах, м-м! А-а, глубоко. Слишком... Си Джун несвойственно для себя свирепо процедил это, грубо толкнув пальцы ей в рот, и в ту же секунду с силой вбил член в самое дно ее лона. Рыдания Са Юль стали еще громче. Издав глухой стон, он тяжело надавил рукой под колено Са Юль, прижимая ногу. Темп толчков становился всё быстрее. «Ах, слишком быстро, слишком глубоко. Это уже слишком...» Она то умоляла, то сквозь слезы кричала «не надо», а потом стонала, что ей хорошо, и снова обвивала ногами его талию. Са Юль билась в конвульсиях от наслаждения, от которого хотелось сбежать, рыдала и несла всё подряд. Если уж и пьянеть, то от алкоголя, но сейчас она совершенно потеряла рассудок, опьяненная этим моментом, когда они слились воедино и безумно двигались в такт. Каждый раз, когда его толчки становились резче и быстрее, стол угрожающе скрипел и шатался. — Ах, м-м... А-а! Сон... бэ! — Да, ху... Са Юль-а. Это был невероятно нежный голос, от которого таяло сердце. Слыша этот ответ сквозь хриплое дыхание, чувствуя, как он вылизывает ее шею, она снова расплакалась. Осознание того, что она наконец-то соединилась с ним, что тоска, казавшаяся недосягаемым миражом, обрела плоть, накрыло ее с головой. В этом пропитанном слезами экстазе Са Юль еще долго билась под его телом, принимая в себя толчки. Само время потеряло всякий смысл. *** Са Юль, бессильно раскинувшаяся на столе в одной лишь сбившейся юбке, смотрела на Си Джуна, который уже успел полностью и безупречно одеться — лишь волосы были слегка растрепаны. «А я до сих пор в таком виде...» Глядя на Си Джуна, вся перемазанная его слюной и спермой, она снова чувствовала себя невероятно испорченной. При всей своей внешней утонченности во время секса он вел себя пугающе ненасытно и грязно. Она сбилась со счета, сколько раз они сплетались в этом кабинете. На столе, на диване, прижатые к стене на весу, потом снова на столе... Под конец она стояла на четвереньках, как собака, рыдая и содрогаясь от каждого его толчка. Си Джун тянулся к ней снова и снова, словно если не сегодня, то они больше никогда в жизни не смогут быть вместе. Прищурившись, Си Джун любовался ее обессиленным телом, а затем, улыбнувшись той самой улыбкой, которую она так любила, подошел ближе и прошептал: — Хочу связать тебя и оставить прямо так. — Извращенец. — Да. С тобой мне хочется быть грязным. Тихо прошептав это, он нежно поцеловал ее. Чмок. Си Джун взял чистое лицо Са Юль, перепачканное следами его страсти, и ласково коснулся ее губ. Си Джун завязал наполненный презерватив и бросил его в мусорную корзину. «И который это уже по счету...» Она попыталась сжать саднящие бедра, но тут к ее лону прикоснулся теплый, влажный платок — он уже успел где-то его намочить. — Ах... Она поморщилась от жжения, и Си Джун, не обращая внимания на то, что может испачкать брюки, опустился на колени прямо на пол и поцеловал ее в колено. Чмок. Са Юль нахмурилась и мягко оттолкнула его руку. — Я сама. — ... Посмотрев на нее с многозначительным выражением лица, Си Джун крепко перехватил ее запястье. — Что тебе опять не нравится? — ...Ничего. Встретившись с этим пристальным взглядом черных глаз, Са Юль прикусила губу и отвернулась. Си Джун потянул ее за плечи, помогая сесть, и, оставаясь на полу, посмотрел на нее снизу вверх. В этот момент он был так похож на большого, послушного пса, что ее сердце на секунду дрогнуло, но она тут же снова напустила на себя холодный вид. — В чем дело? Под его прямым, немигающим взглядом Са Юль тихо прошептала: — Просто ты... — Я? — Слишком опытный... Си Джун с озадаченным видом посмотрел на нее, издал смешок, а затем поднялся и уперся руками в стол по обе стороны от ее бедер. — Что тогда, что сейчас... — ... — Ты склонна считать меня каким-то распутником. — Ну... Не найдя что ответить, Са Юль отвела взгляд, а Си Джун звонко рассмеялся и легонько прикусил ее мягкую мочку уха. — Хотя сама-то, что бы я тебе ни дал в рот, сверху или снизу, обсасывала так сладко... — Ах, м-м, подожди. Не кусайся так. — У меня вообще всё это было впервые. И только с тобой. Обидно за мою девственность. — Ах, всё, я поняла, хва-атит... Са Юль нехотя повернула голову, и ее нос коснулся точеной переносицы Си Джуна. На опасном расстоянии, где их губы едва не соприкасались, Си Джун с улыбкой прошептал ей прямо в губы. И тут же еще раз прикусил ее нижнюю губу. — Хочется искусать тебя всю. До чего же красивая. — Обещал любить и лелеять, а сам кусаешься. — Не знала? Когда младенцы слишком милые, их тоже хочется укусить. Са Юль надула губы, а Си Джун усмехнулся и снова оставил на них короткий поцелуй. — Хан Са Юль. Чмок. Легко поцеловав ее в щеку, Си Джун позвал ее внезапно посерьезневшим, севшим голосом. — М-м? — Уже не «да, господин директор», а просто «м-м»? — А что, нельзя? С лукавым выражением лица Са Юль обвила руками шею Си Джуна. Легонько ущипнув ее за мягкую щеку, Си Джун на секунду задумался, а затем произнес: — Если заметишь, что за тобой кто-то следит. Услышав это неожиданное, странное предупреждение, Са Юль непонимающе склонила голову, и Си Джун продолжил: — Если почувствуешь хоть что-то подозрительное, немедленно скажи мне. — Следит? За мной? Но с чего бы вдруг... При этом вопросе взгляд Си Джуна мрачно потемнел. ---------- Том 1 Глава 61 Слишком многое уже было пущено в ход. Хён Вон Джон твердо верил, что Си Джун встанет на его сторону, но время шло, и когда он поймет, что Си Джун не собирается сотрудничать, а проблемы начнут вспыхивать одна за другой, он обязательно почует неладное. В ходе обратного отслеживания он неизбежно выйдет на его след. И тогда первым делом начнут копать под слабости Си Джуна. Раз уж всё зашло так далеко, было очевидно, что Са Юль окажется втянута во всё это, и он должен был остановить это на своем уровне, чтобы она не пострадала. Ведь Хён Вон Джон первым делом уничтожит карьеру, которую Са Юль с таким трудом построила в этой компании, а затем возьмется и за «Хвагван». Что бы ни случилось, он ни за что не хотел, чтобы грязь от этой драки хоть как-то замарала Са Юль. — В этот раз, прошу, не уезжай без единого слова. Иначе мне... правда будет очень тяжело. Её ясное лицо, зажатое в его ладонях, тихо и печально умоляло. Тот его уход девять лет назад в конечном итоге оставил ей рану, которую она мусолила в себе всё это время. — …Этого не случится. Были ли у меня тогда, в девятнадцать лет, другие варианты? Был ли способ не стать простым инструментом в руках взрослых, которые по-хорошему должны были меня защищать? Смогла бы та женщина… выжить? Если бы я не скитался, застряв на этой нелепой границе между подростком и взрослым, а вырос бы чуть более зрелым, может, я бы не причинил тебе столько боли? Не в силах произнести ни слова, Си Джун просто собрал все эти мысли воедино и прижался к её гладкому лбу. Словно признаваясь, что тогда это был единственный способ для юного его защитить её, и что даже в те самые нелепые и неуклюжие моменты им двигала исключительно любовь к ней. * * * — ……Поэтому, что касается этой части, больше ничего не меняйте…… В тишине зала заседаний какое-то время звучал лишь голос Си Джуна. Делая пометки ручкой на переданных ему документах и давая пояснения, он и сегодня выглядел безупречно и строго. На его чистом лице не было ни капли усталости. Са Юль слушала его, слегка нахмурившись из-за ноющей поясницы и тянущей боли между ног, но, когда Си Джун повернул голову в её сторону, она тут же быстро вернула лицу невозмутимое выражение. Шла утренняя планерка. Руководители всех команд выстроились в ряд в кабинете директора, выслушивая краткую обратную связь. И Си Джун, и Са Юль нацепили на себя сухие, деловые маски — словно и не было того момента, когда они так горячо сплетались телами. Са Юль почему-то было трудно даже поднять глаза в этом кабинете. Куда бы она ни посмотрела, перед ней всплывали откровенные картины того, как они, обнаженные, путались друг в друге то здесь, то там, отчего кончики её ушей обжигало краской. — На этом закончим с отзывами. Когда Си Джун, передавая папку руководителю, запросившему правки, озвучивал последние поручения, взгляд Са Юль, внимательно слушавшей его, невольно упал на мусорную корзину возле стола — ту самую, куда вчера Си Джун выбросил несколько завязанных узлом презервативов. Вчера мы так безумно занимались здесь сексом, а потом я уехала домой на машине, которую вел водитель Си Джуна, даже не успев толком ничего убрать… Утром она была поражена, увидев идеально убранный кабинет, словно всего этого хаоса никогда и не было. Во сколько же он вообще вернулся домой? Он хоть спит нормально? Пока она растерянно витала в мыслях, Са Юль вдруг почувствовала на себе взгляд. Подняв голову, она увидела, как Си Джун, проговаривая последние инструкции, пристально смотрит на неё. Испугавшись, что он прочитал её мысли, Са Юль вздрогнула и опустила глаза. — Можете быть свободны. Руководители команд поклонились и направились к выходу. Са Юль, избегая его взгляда, тоже коротко кивнула и уже собиралась уйти. — Руководитель Хан, задержитесь на минуту. — Директор. Вы хотели мне что-то… Си Джун, улыбаясь одними глазами, качнул головой, приглашая её подойти. — ……. Си Джун и раньше прекрасно осознавал влияние своей внешности и частенько вел себя как лис, но сейчас… разве он не пытался соблазнить её в открытую? Понимая это, но всё равно подходя к нему словно под гипнозом, Са Юль не успела опомниться, как Си Джун, подавшись вперед, легонько, до щекотки, щелкнул её по лбу. — Ай! Са Юль сморщила нос и потерла лоб, а Си Джун, тихо усмехнувшись, с укором произнес: — Хватит притворяться. На самом деле ей было совершенно не больно. Не пытаясь скрыть прорывающуюся улыбку, Са Юль опустила руку, и он посмотрел на неё с легким осуждением. — Витаешь в облаках во время планерки. — А…… Только тогда взгляд Са Юль метнулся к идеально пустой мусорной корзине. Лицо почему-то снова вспыхнуло, и, когда она отвернулась, раздался смешок Си Джуна. — Иди сюда. Его низкий, шепчущий голос вновь заставил её сердце трепетать. Даже несмотря на то, что в нём не было той кипящей похоти, что прошлой ночью. Когда Са Юль сделала шаг к столу, Си Джун слегка приподнял бровь и сказал: — Ближе. — Что? — Ко мне на колени. От его томного тона сухой офисный воздух словно снова начал вязко нагреваться. Са Юль, слегка прикусив губу и улыбаясь, обошла стол и приблизилась к нему. Как только она присела на его свободное бедро, Си Джун естественно уткнулся носом в ложбинку между её грудями. — Как тело? — Нормально. — ……Угу. Словно большой пес, ластящийся к хозяину, Си Джун потерся носом о её грудь, и его ответ потонул в ткани её блузки. Обхватив её за тонкую талию и продолжая тереться лицом о её грудь, он заставил Са Юль тихо рассмеяться и в шутку ударить его по плечу. — Сонбэ, вы похожи на огромную собаку. — Угу. Надень на меня ошейник. Желательно с твоим именем. — Да ну вас, ах, щекотно… Оторвавшись от её груди, Си Джун зарылся лицом в её шею, оставляя вереницу мелких поцелуев: чмок, чмок. Са Юль вжала голову в плечи и попыталась отстраниться, но губы Си Джуна последовали за ней, оставляя еще один легкий поцелуй. — Ты что, дорвался до поцелуев? — Восемь к двум. — Что? — Восемь — это твоя вина. Нельзя быть такой красивой. — Что вы несете, честное слово. А оставшиеся два? — Хён Си Джун, у которого слабость к красивым вещам. Она немного надулась, вспомнив, как совсем недавно он делал вид, что не замечает её, а теперь смотрит на неё с таким обожанием, будто поклоняется. С жеманным выражением лица Са Юль взяла Си Джуна за подбородок, покрутила его из стороны в сторону и недовольно выдала: — Ну-ну. — ……. — Только языком чесать и горазд. — Что? — И почему ты так бесил меня своими поступками. Раз уж всё равно собирался так себя вести. Помолчав секунду, он прошептал севшим голосом: — Потому я и сдался тебе. — Мог бы и пораньше сдаться. — Было обидно? — Да. Если честно, я вас так ненавидела, сонбэ. — А сейчас? — Вообще-то, сейчас тоже немного? — ……. Оставив очередной влажный поцелуй на ладони Са Юль, Си Джун с тоской посмотрел ей в глаза. — Прости меня. — ……Хмпф. — Я был неправ. Са Юль кокетливо отвела взгляд, а Си Джун, не отрывая от неё глаз и зарывшись губами глубоко в её ладонь, пристально смотрел на неё снизу вверх. Нет, смотреть на меня так с таким лицом — это нечестно. Са Юль мило надула губы и пробормотала: — …Правда, бесишь… Как вспомню, сколько нервов ты мне вымотал, так и хочется ударить. — Хочешь ударить — бей. — …Правда? — Да. Только лицо не трогай. Моей девушке слишком нравится моё лицо. …Девушке. От этого внезапного заявления Си Джуна лицо Са Юль вмиг, словно по волшебству, залилось густым румянцем. Си Джун фыркнул, подавляя смех. Такая милая, что умереть можно… Прошептав это, Си Джун принялся осыпать поцелуями всё её лицо. Как человек, который решил выплеснуть всё, что сдерживал так долго. — Ах, ну хватит. Превратился в какого-то маньяка с поцелуями. Си Джун легонько прикусил нижнюю губу Са Юль, отпустил её и снова, словно заново пораженный, всмотрелся в её лицо. — А, почему ты стала еще красивее? Зачем смущаешь? — …Эй. Теперь ты бесишь еще больше, ведь совсем недавно ты меня в упор не замечал! Словно не слыша раздраженных упреков Са Юль, Си Джун добавил: — Хочется просто взять тебя и утащить куда-нибудь вот так. Игриво щелкнув Са Юль по кончику носа, Си Джун снова поцеловал её в щеку. Ах, да хватит уже. Лицо сотрешь. На это беззлобное возмущение Си Джун коротко клюнул её прямо в губы. — Сонбэ-э, всё, прекращай… В тот самый момент, когда она, сморщившись, пыталась вырваться из его объятий. Тук-тук— — Директор— Это был голос руководителя Чо. Вздрогнув от стука в дверь, Са Юль стремительно вскочила, одернула одежду и отбежала в сторону. Пораженный её невероятной ловкостью, Си Джун еле сдержал смех. — Войдите. Пока он, поправляя слегка помявшийся воротник, отвечал, руководитель Чо приоткрыл дверь и заглянул внутрь. — Эм, директор. Тут дело, требующее срочного утверждения…… Руководитель Чо перевел взгляд на Са Юль, которая уже как ни в чем не бывало стояла перед столом Си Джуна, аккуратно сложив руки, и слегка кивнул ей в знак приветствия. — Я проверю. Руководитель Хан, можете идти. — А, да. Поклонившись, Са Юль отвернулась, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу смех. На лице Си Джуна, скрытом за бумагами, тоже играла легкая, едва заметная улыбка. * * * Когда Са Юль, подавляя смешок, вышла из кабинета директора, улыбка постепенно исчезла с её лица. Хоть они и убедились в чувствах и телах друг друга, у неё всё еще оставались неразрешенные вопросы. Зачем Си Джун вернулся, что именно он собирается сделать, и что стало той решающей причиной, заставившей его тогда уехать почти насильно. «Если заметишь хоть малейшую странность — сразу говори мне». Что всё это значит? Вопросов было хоть отбавляй. Правильно ли просто ждать, когда Си Джун сам всё расскажет? Не в силах прийти к решению, Са Юль до боли прикусила нижнюю губу. Пока что ей хотелось думать лишь об одном — о том, что Си Джун, которого она считала потерянным навсегда, вернулся к ней. И, возможно, наблюдая за ним и узнавая всё шаг за шагом, она сможет распутать этот клубок. Проверив рабочий журнал, предоставленный Сын Чханом, Са Юль открыла телефон, чтобы отправить сообщение подрядчику, но, увидев кое-что, нахмурилась. [Юль. Слышал, ты всё-таки решила прийти в дом к депутату Со?] [Как увидишь это, набери отца] Это еще что такое… Новый вид телефонного мошенничества? Подумав так пару секунд, Са Юль немедленно поднялась на крышу и набрала Ён Хвана. — А, Юль. Я как раз собирался позвонить… — Папа. Я увидела сообщение и перезваниваю. — А. Да. Я тоже ждал твоего звонка из-за этого. Сын депутата Со сказал, что ты тоже придешь на этот раз на праздничный обед. — Что? — Обед уже завтра, а от тебя никаких новостей. В доме депутата Со даже расспрашивали о твоих любимых блюдах, сказали, что подготовят их… Со У Джин. Са Юль зажмурилась и потерла переносицу. Я так и знала. Уж слишком легко он отступил в прошлый раз для своего скользкого характера. — Юль? Заметив, что молчание Са Юль затянулось, Ён Хван позвал её снова. — ……Даже о моих любимых блюдах? — Да. Господин У Джин лично об этом попросил. Вот я и подумал, на всякий случай… Судя по тому, как разворачиваются события, он специально забросил удочку так, чтобы у меня не осталось выбора, кроме как прийти. Са Юль надавила на пульсирующие виски и ответила: — ……Да, папа. Так вышло. Увидимся там. — Эм…… Ты правда согласилась прийти? Ён Хван, прекрасно знавший, что Са Юль на дух не переносит подобные мероприятия, переспросил с искренним удивлением. Ситуация была слишком запутанной, чтобы отступать прямо сейчас, поэтому Са Юль со вздохом ответила: — Приеду и всё объясню. Сбросив вызов, Са Юль тут же открыла список сообщений. Поскольку номер она не сохраняла, ей пришлось долго листать вниз, прежде чем она нашла сообщение, которое отправляла недавно, чтобы встретиться с У Джином, и его номер. Са Юль без колебаний нажала кнопку вызова. Какое-то время шли гудки, а затем резко включился автоответчик. — Абонент временно не может ответить на ваш звонок…… Этот ублюдок, ну правда. Са Юль раздраженно нахмурилась. Это был явно преднамеренный сброс. Она набрала снова. — Абонент временно не может ответить на ваш звонок…… Значит, вот как мы заговорили. — Абонент временно не может…… На шестой раз, вместо механического голоса, который уже начинал её бесить, трубку поднял тот, кого она с таким раздражением пыталась достать. — Са Юль? Давненько не виделись. Увидел пропущенные от вас и аж сердце затрепетало. От этого потока чуши, вылившегося на неё сразу же после ответа, она на секунду лишилась дара речи. Что за… Постояв мгновение с открытым от возмущения ртом, Са Юль спокойно взяла себя в руки. — Если у вас есть время, давайте встретимся. Вам ведь есть, что мне сказать. — О, сказать мне есть много чего. Может, выпьем по стаканчику… Палец Са Юль без сожалений нажал на кнопку отбоя. — …Сумасшедший ублюдок. Выпить он еще собрался. ---------- Том 1 Глава 62 Са Юль, прибыв к месту встречи, посмотрела на здание перед собой с таким выражением лица, будто готова была вывалить целую ушат ругательств. Здание, расположенное на углу улицы, выглядело с первого взгляда весьма старомодно. Как и старое дерево гинкго рядом с ним, живописно ронявшее желтые листья. Почему-то я так и знала, что уже с одного названия начнется какая-то дичь. [Бутик «Раон»] …Это что, шутка какая-то? Кто вообще назначает встречи в таких местах. Но чтобы справиться с психопатом, нужно было и самой немного сойти с ума, и, к счастью в этом несчастье, у нее была своя собственная доля безумия. Са Юль раздраженно пнула носком туфли хрустящие под ногами опавшие листья и поплотнее запахнула полы тренча. Как только она толкнула тяжелую деревянную дверь и вошла внутрь, высокая тень, стоявшая у зеркала и поправлявшая одежду, резко обернулась. — Са Юль. Увидев его бесстыдное приветствие в рубашке, расстегнутой чуть ли не до груди, Са Юль в замешательстве резко отвернулась. — Сначала застегните пуговицы, а потом здоровайтесь. Не скрывая своего недовольства, Са Юль холодно отрезала. — А. Ошибочка. Горбатого могила исправит. Пожав плечами, У Джин неспеша застегнул пуговицы и, искоса поглядывая на Са Юль, которая все еще стояла отвернувшись, с наглой ухмылкой спросил: — Са Юль, как вам это? Нормально смотрится? — Что? Когда Са Юль обернулась с ошарашенным лицом, У Джин пристально посмотрел ей в глаза через отражение в зеркале. Темно-серый костюмный жилет и брюки чуть более темного оттенка шли ему довольно неплохо, но Са Юль скорее бы умерла, чем выдавила из себя хоть каплю похвалы. — Так себе. — А. — И вообще, мне кажется, это не самое подходящее место для разгов… — А как насчет этого? На этот раз У Джин приложил к себе темно-винный костюм, висевший на зеркале. Честно говоря, он тоже ему шел, но и в этот раз признавать это ей совершенно не хотелось. — В глазах рябит. — Какая вы привередливая. — Со У Джин. Я пришла сюда не в игрушки играть. — А я и не играю. — Если это не шутки, то какого черта… — Я же спрашиваю, чтобы вам понравиться. Выбираю одежду на завтра. — Ха. Раздраженно откинув волосы назад, Са Юль широким шагом направилась к У Джину. Стук каблуков ее лоферов по полу раздавался особенно резко. — Со У Джин. — ……. — Я же вам ясно сказала. У меня есть человек, которого я люблю. — Сказали. — Тогда почему вы самовольно распускаете ложь о том, приду я на обед или нет, ставя меня в неловкое положение? — Хм…. Просто, я хотел вас увидеть? — Что… Са Юль нахмурилась. У Джин же, недовольно выпятив губы, был полностью поглощен разглядыванием себя в зеркале. — Вы поэтому хотели встретиться? А я уж подумал. Брови Са Юль сдвинулись к переносице. — Вы так настойчиво звонили. Я подумал, вы немного изменили свое мнение обо мне. — Заблуждаться, конечно, не запрещено, но это абсолютно не так. — Абсолютно? — И в будущем никогда не будет так. — А. Меня отшили во второй раз. Угх. У Джин театрально схватился за грудь, словно человек, получивший пулевое ранение. — Раз уж об этом зашла речь, на этот раз я приду, но впредь больше так не делайте. У Джин, разглядывая Са Юль с загадочным выражением лица, растянул губы в улыбке. ……Он еще и улыбается? — А. Теперь я понял. — Что вы поняли? — Слабое место Хан Са Юль. Улыбаясь, У Джин неожиданно склонился к лицу Са Юль. В его взгляде, пронзающем ее светло-карие глаза, читалась неприкрытая жадность. От внезапно сократившегося расстояния Са Юль отступила назад, прикусив губу. — Я еще в отеле подумал, что это странно. Раз вы все равно пришли на встречу, которая вам была неприятна, значит, вас что-то тревожило. — ……. — Насколько я знаю, отношения с председателем Ханом у вас не особо теплые, так что вы пришли явно не из-за того, что прислушиваетесь к его словам. И откуда он это знает? Официально Са Юль заявила, что ее уход из «Хвагван» ради самостоятельности — это всего лишь способ набраться социального опыта; об этом раструбили всем СМИ, и большинство людей верили в эту версию. Са Юль одарила У Джина ледяным взглядом. — Эй. Не смотри на меня так. Это Хан Гён Хун, этот болтун, растрепал все сам, хотя я его даже не спрашивал. Недавно встретились с ним в клубе в Чхон-андоне. ……А, Хан Гён Хун. Ожидаемо. Он только и умел, что прожигать жизнь в кутежах, и считал Са Юль бельмом на глазу больше, чем кто-либо другой. Можно лишь представить, сколько дерьма он наговорил. — Мать рано ушла из семьи, так что ты выросла с отцом, верно? Наверное, он души не чаял в своей единственной дочери. — …Не знаю, что и в каком виде до вас дошло, но не смейте болтать об этом так беспечно. — Но в этот раз та же история: не хочешь приходить — могла бы просто сказать «нет», плевать на атмосферу. — ……. — И все же ты придешь. Какова причина? Единственный человек, который важен для Хан Са Юль, и кто не должен пострадать в этой ситуации. С приторно-вежливым лицом он приложил галстук к груди и встретился взглядом с Са Юль в отражении. Когда Са Юль до боли закусила губу, У Джин надменно улыбнулся и приподнял бровь. — Это все из-за отца. И от обеда в этот раз отказаться не смогла. Са Юль с трудом успокоила сбившееся дыхание и заговорила: — Со У Джин. — Да, Са Юль. — Раз уж вы строите из себя всезнайку, я тоже кое-что скажу. — Сколько угодно. — Ваши чувства ко мне не искренни, верно? — Что? Взгляд Са Юль, смотревшей на недоумевающего У Джина, скользнул с едва скрываемым презрением. — Не знаю, как вы раньше обходились с женщинами, но я ненавижу, когда ко мне лезут вот так, шутки ради, просто чтобы проверить на прочность. А она с характером. У Джин с хищной ухмылкой провел языком по внутренней стороне щеки и только собирался открыть рот. — Семья приличная, личико смазливое, денег куча. Наверное, было легко. Играться с женщинами. — ……. Его брови слегка дрогнули. — Но вы же в курсе? Женщины велись на вас не потому, что они легкодоступные, а потому, что вы сами — дешевка, и они просто подыгрывали вашему уровню. «А, он не против развлечься. Ну ладно, я тоже немного поразвлекаюсь». Вот так. С каждым четко произнесенным словом лицо У Джина все больше каменело. — Так что продолжайте в том же духе, встречайтесь с такими людьми и развлекайтесь только так. — ……. — Извините, но я не из тех женщин, что так легко прыгают к мужчинам. Взгляд У Джина, направленный на Са Юль, медленно потемнел. — Мои нравоучения вам вряд ли приятны, но теперь вы, наверное, понимаете, каково было мне минуту назад? Высказывая всё ледяным тоном от начала до конца, Са Юль усмехнулась с таким облегчением, словно выплеснула всё, что накипело. — В этот раз я приду, раз уж вы уже успели натворить дел, но впредь больше не ставьте меня в такое положение. С этими словами Са Юль холодно отвернулась, всем своим видом показывая, что дальнейший разговор не имеет смысла. В душе ей до смерти хотелось залепить ему пощечину, но, к счастью, здравый смысл победил. При первой встрече он так умело притворялся джентльменом, а на деле оказался просто ублюдком, который обожает вертеть женщинами, как ему вздумается. А уж эти его манипуляции чисто ради того, чтобы подосрать человеку... — ……. У Джин какое-то время с ошеломленным лицом смотрел вслед Са Юль, а затем, прикрыв рот рукой, издал недоверчивый смешок: Ха. Цок, цок. Под стук каблуков Са Юль, гордо взмахнув полами пальто и волосами, скрылась за дверью. — …Ха. Из груди У Джина вырвался нервный смех. — Ха! Ха-ха, блять. Осознание того, что его снова уделали, заставило У Джина расхохотаться, как ненормального. Сотрудники бутика вздрогнули и посмотрели на него, как на сумасшедшего. Даже несмотря на ледяной взгляд, ее светло-карие глаза с теплым оттенком и чистое лицо, обрамленное слегка растрепавшимися на ветру волосами, по-прежнему были в его вкусе. Настолько, что ему нравилось даже то, как она на него смотрела. А что, если это лицо исказится, сломается и начнет умолять? Наверное, от одного только процесса, пока он будет сдирать с нее одежду, кусать и сосать ее, экстаз ударит прямо в мозг. Значит, хочешь поиграть. С жутковатой улыбкой У Джин уставился на дверь, за которой исчезла Са Юль. Сильное сопротивление и отказы Са Юль были для него лишь катализатором. С самого раннего детства не было ничего, чего бы он не получил по одному только слову «хочу». Даже если вещь ему быстро наскучивала и он ее ломал, ему было необходимо заполучить ее, чтобы успокоиться, а родители У Джина были способны в полной мере удовлетворить любую прихоть своего единственного сына. «А, оппа, зачем ты это забираешь!» Как-то раз, увидев, как его двоюродная сестра возится с какой-то дурацкой куклой принцессы, ему вдруг захотелось просто потрогать ее. Он отобрал куклу и из чистой злобы сломал ее. Любопытство было удовлетворено после одного прикосновения, а дальше его просто выбесило, что она посмела дерзить и не давать ему эту жалкую игрушку. В конце концов, чувства, которые он испытывал к Са Юль, ничем не отличались от тех самых. Так что сначала он должен заполучить ее. А там уже будет видно, что последует за этим любопытством. На губах У Джина расцвела мерзкая усмешка. ---------- Том 1 Глава 63 Дзинь— Старый лифт со скрипом пополз наверх и едва добрался до нужного этажа. Из натужно замершей кабины вышел мужчина, одетый в дорогое темно-серое пальто. Высокий незнакомец окинул взглядом пространство вокруг и без колебаний зашагал по коридору, пропитанному сырым запахом плесени. Несмотря на то, что в мрачном, тускло освещенном коридоре тянулись ряды офисов без нормальных вывесок, мужчина, казалось, ничуть не плутал. Пройдя довольно далеко, он остановился перед одной из железных дверей. [Юридическая контора Ким Хон Джина] Мужчина с холодным блеском в глазах усмехнулся, глядя на обшарпанную, едва державшуюся табличку. Это была все такая же нелепая маскировка. Перед наглухо закрытой железной дверью не было даже банального звонка для посетителей. Стоя в коридоре, он набрал чей-то номер. — Алло? — 268. Я на месте. Как только он назвал уникальный код заказа, человек на другом конце провода тут же ответил взволнованным голосом: — Ох, черт. Босс. Сейчас выйду! Сквозь трубку послышался звук торопливого шуршания, и звонок оборвался. Из-за затхлого запаха пыли мужчина натянул воротник черной водолазки чуть выше, слегка прикрывая губы. Вскоре изнутри послышались торопливые шаги, и железная дверь открылась со скрипом старых петель. Появление было весьма шумным. Директор Ким из «агентства по поручениям», вышедший встречать гостя, выглядел весьма растерянным, увидев неожиданно безупречный вид клиента. Директор Ким робко кивнул гостю и пригласил его внутрь. — Д-для начала, проходите. Я так внезапно узнал о вашем визите. — Видимо, у вас тут есть то, что мне не положено видеть. В его тоне не было явного холода или сарказма, но от того, насколько спокойно был задан вопрос, по спине пробегал еще больший холодок. Директор Ким неловко почесал затылок и ответил: — Ну, сами понимаете, какая у нас работа. Сплошные тайны клиентов. — Понимаю. Ответ был мягким, но двусмысленным. В то же время он звучал как негласное требование: в его присутствии ничего не скрывать и рассказывать всё как есть о порученном деле. Директор Ким сглотнул и указал ему на старый диван в офисе. — Из кофе у нас только растворимый, но если вас устроит, будете? — Спасибо, но я не пью растворимый кофе. Это был изящный отказ. Впрочем, неудивительно. Судя по его внешнему лоску и одежде, он выглядел как человек, который скорее умрет, чем выпьет что-то, кроме элитного кофе. Директор Ким вспомнил людей, которые недавно внезапно заявились к нему, выложили огромный аванс и поручили провести тайное расследование перемещений и скрытых операций YK Group. И мужчина, стоявший перед ним, судя по всему, был тем самым заказчиком, стоявшим за ними. Пока директор Ким с любопытством изучал гостя, тот, видимо, почувствовав духоту помещения, слегка стянул воротник водолазки, прикрывавший нос, вниз к подбородку. Глаза директора Кима расширились. Мужчина оказался настолько красив, что в прямом смысле ослеплял. — Кхм, ну что ж, для начала, не хотите ли взглянуть на рабочую зону? Мужчина мельком посмотрел на темное пространство за стеклянной дверью. Оно напоминало небольшое интернет-кафе. Слегка нахмурившись от едва просачивающегося оттуда сигаретного дыма, он произнес: — Не стоит. Как он и подумал с самого начала — клиент был довольно привередлив. Вырос в роскоши? Поджав губы, директор Ким протянул мужчине папку с журналом, где был кратко расписан текущий статус работы. — В общем, вся подготовка завершена. Договорные матчи в казино, управление нелегальными игорными заведениями, статьи о предоставлении сексуальных услуг для элиты. Материалов для вброса полно, так что, если начнем сливать их по очереди, то сразу же запустим накрутку комментариев и манипуляцию поисковой выдачей. — ……. Взгляд мужчины методично скользил по отчетам о проделанной работе. Его глаза, двигавшиеся бесстрастно, словно у машины, на мгновение устало закрылись и снова открылись. — Что насчет агента под прикрытием, который должен лично заснять место встречи? — Есть у нас один парень, мастер маскировки. Поддельное удостоверение тоже сделали на высшем уровне. Но, эм… — В чем дело? Директор Ким осторожно заговорил, следя за реакцией гостя: — Понимаете, он приносит нам довольно много денег. Обычно он выполняет всю мелкую грязную работу. — На этот счет можете не беспокоиться. — А? — Завтра утром к вам лично приедет один из моих сотрудников. — А, значит, вы пришлете кого-то со своей стороны… Мужчина кивнул и продолжил: — Телефон, который ему выдадут для видеофиксации на месте, все равно прошит, как кирпич, и работает только на запись. — А, понятно… — Аккаунт на видеоплатформе, куда зальют видео, тоже заранее куплен с большой базой подписчиков и отмыт через документы китайца. — В-вот как. — Пусть строят догадки, кто это снял и слил, но на вас никто не выйдет. — А, вас понял! — Как только обед в доме депутата Со закончится, вся эта компания, скорее всего, переместится под предлогом «отдыха». Ждите и запускайте человека именно в этот момент. — Понял. И еще, насчет файла, который предположительно является сервером с черной бухгалтерией — там стоит настолько жесткая система безопасности, что… — Когда вы в прошлом копали под коррумпированного прокурора Чан Сок Ёна. — Эм, что? Он никак не ожидал, что клиент в курсе их прошлых операций. Пока директор Ким ошеломленно пялился на него, лишившись дара речи, мужчина добавил: — Принцип работы системы безопасности на их сервере практически идентичен той серверной программе, о которой вы сейчас говорите. Попробуйте использовать те же программы для обхода или хакерские утилиты. — Э… — Из того, что я отправил вам на почту, русская утилита с открытым исходным кодом справится со взломом серверной блокировки быстрее, чем американская программа. Можете использовать её вместе с Acunetix1), но если понадобится инструмент помощнее, скажите, я окажу содействие. 1) Acunetix Web Vulnerability Scanner — сканер для поиска уязвимостей веб-сайтов. Разновидность хакерского инструмента. — А… Да, я передам ребятам. Отвечая на автомате, директор Ким неловко потер шею. С такими мозгами ему вообще не было нужды нанимать агентство. Возникало ощущение, что ему просто разжевывают всё и кладут прямо в рот. Директор Ким осторожно спросил, пытаясь уловить настроение мужчины: — Извините, но… ваши навыки программирования и взлома явно на высоте, так почему же вы… нанимаете стороннюю контору? Есть какая-то причина? — ……. На вопрос директора Кима мужчина какое-то время смотрел на него спокойным, темным, как смоль, взглядом. При первой же встрече его утонченная внешность привлекала внимание любого, но из-за того, что его нутро было совершенно невозможно прочесть, а эмоции он скрывал просто виртуозно, он казался человеком, который сам выстраивает непреодолимую дистанцию. Посмотрев на директора Кима еще мгновение, мужчина опустил глаза и тихо ответил: — В такие дела я больше… Сделав небольшую паузу, он добавил: — …Не хочу вмешиваться лично. — …Ах. В этих словах, казалось, сквозило глубокое, тошнотворное отвращение и какой-то тяжелый осадок, копившийся годами. — Проследите, чтобы всё прошло без накладок. Мужчина слегка улыбнулся и вернул папку директору Киму. Директор Ким попытался усмирить дергающиеся в улыбке уголки губ. 5 миллиардов. Целых 5 миллиардов вон. Если это дело выгорит, он не только сорвет огромный куш для себя, но и сможет щедро отстегнуть ребятам, которые работают под ним. — Счастливого пути, босс! Директор Ким низко поклонился вслед удаляющемуся из офиса силуэту. За такие огромные деньги он, конечно, выполнит любой приказ, но в то же время его мучили вопросы. Что этот человек собирается делать, раскопав грязь на корпорацию уровня YK и прицепив к ней депутата Со? Эти двое были настоящими теневыми правителями Южной Кореи в своих кругах. Личность клиента, от которого исходила аура необычайного благородства, интриговала всё больше. Такой молодой заказчик, легко выкладывающий 5 миллиардов. Причем 500 миллионов из них уже были выплачены авансом. На вопрос, с чего вдруг он доверяет ему такие деньги вперед, человек, посланный клиентом, ответил так: «Поскольку наш босс прекрасно знает, насколько грязна коррупция, он решил, что если скажет, что эта война затеяна ради борьбы с ней, вы поймете. Разумеется, если вы попытаетесь замести следы и сбежать, мы вас найдем при любых обстоятельствах. Информационные сети работают быстрее ног». Угрозу в конце директор Ким пропустил мимо ушей, так как в любом случае собирался взяться за дело, но другая часть фразы поразила его. «Прекрасно знает, насколько грязна коррупция». Много лет назад, будучи юристом, он жил постыдной жизнью, подчищая дерьмо за так называемыми «высокопоставленными» людьми. И только увидев, как из-за него разрушилась одна семья, он пришел в себя. В качестве искупления, чтобы посвятить остаток жизни чему-то другому, он начал копать под коррумпированных чиновников и олигархов вместе с несколькими единомышленниками. То ли из-за страха перед властью этих «крупных рыб», то ли потому, что расходы на слежку за ними были неподъемными, подобные заказы поступали редко. Приходилось перебиваться работой обычного детективного агентства или взламывать телефоны неверных супругов, зарабатывая сущие копейки. И именно в этот момент поступил заказ — вскрыть всю грязь YK и связанных с ней структур. Значит ли это, что этот клиент с тяжелым прошлым тоже пришел к нему, чтобы сокрушить эту грязную власть? Ему попалась небывало крупная рыба, но почему-то на душе было горько. Директор Ким с задумчивым лицом смотрел вслед уходящему мужчине, пока его спина не превратилась в точку в конце длинного коридора. ---------- Том 1 Глава 64 07. Трещина Роскошный каменный особняк выглядел еще прекраснее в окружении деревьев и трав, окрашенных в яркие цвета поздней осени. У подножия особняка, построенного на довольно высоком холме, пестрая осенняя листва и живописные крыши традиционных ханоков района Самчхондон сливались воедино, словно на картине. Поговаривали, что было приглашено немало именитых гостей, и то тут, то там во дворе особняка Са Юль замечала лица людей, которых иногда видела в газетах или новостях. Непрерывно прибывающие гости обменивались приветствиями с доброжелательными улыбками на лицах, но их взгляды, скользящие по собеседникам с ног до головы, ничем не отличались от оценки лотов на аукционе. Са Юль, стоя рядом с Ён Хваном и председателем Ханом, тоже одаривала подходящих поздороваться людей дежурной улыбкой и обменивалась с ними краткими приветствиями. — Дочь. Ты сегодня отлично выглядишь. Ён Хван посмотрел на стоявшую рядом Са Юль и незаметно, на уровне талии, показал ей большой палец. Са Юль часто привлекала к себе внимание, куда бы ни пошла, но сегодня она выделялась куда больше любой из барышень ее возраста, пришедших сюда с родителями. — Что это вдруг? Наверное, это потому, что я пошла в папу. Она широко улыбнулась и игриво сморщила носик, глядя на Ён Хвана, когда председатель Хан внезапно вмешался: — Ён Хван, ты вырастил очень полезную дочь. Похоже, сын депутата Со по уши втрескался в Са Юль. — ……. — А, вот как раз и они идут. При этих словах взгляды Ён Хвана и Са Юль, словно по сговору, одновременно устремились туда, куда смотрел председатель Хан. Двое безупречно одетых мужчин — отец и сын — и женщина, судя по всему, мать Со У Джина, вышагивали бок о бок в центр двора особняка. Когда слуга наполнил пустой бокал вином, депутат Со поднял его и взял слово: — Я глубоко тронут тем, что столь уважаемые и занятые люди собрались здесь, чтобы поздравить меня с днем рождения. — Вы сегодня выглядите особенно превосходно! Кто-то выкрикнул это в попытке польстить, и все рассмеялись. — Ха-ха. Спасибо. Угощений здесь не так уж много, но, пожалуйста, ешьте досыта и пейте вволю. Благодарю. Раздались аплодисменты и радостные возгласы. Са Юль мысленно усмехнулась. Для человека, выставившего вино стоимостью в несколько миллионов вон за бутылку, говорить, что «угощений не так уж много» — это чересчур скромно. Хвастовство под маской скромности. Настоящее лицемерие. Пока она цинично размышляла об этом, ее взгляд случайно пересекся с У Джином, который, казалось, высматривал кого-то в толпе. Видимо, уже забыв о том, как она его отшила, он ухмыльнулся и слегка приподнял свой бокал, отчего Са Юль недовольно нахмурилась. К несчастью, Ён Хван тоже это заметил и тут же повернулся к ней, так что ей пришлось снова натянуть на лицо фальшивую улыбку, от которой аж сводило скулы. — Юль. У тебя правда с этим парнем… ну, всё идет к чему-то серьезному? Подозрительно спросил Ён Хван. Учитывая, что на его памяти она никогда не состояла в нормальных отношениях, его сомнения были вполне оправданы. Са Юль немного помедлила, прежде чем ответить: — Мм, вообще-то… я пока не уверена. — Но со стороны кажется, что он в тебе очень заинтересован… — Да? Са Юль притворилась невинной, а сама тем временем думала о другом человеке. Это была золотая суббота. С тех пор, как они с Си Джуном признались друг другу в чувствах и сплелись телами, у них не было возможности нормально встретиться, так что она собиралась предложить ему увидеться где-нибудь в эти выходные, но… Как назло, у Са Юль появились эти планы, и всё пошло прахом; он тоже сказал, что у него дела за пределами города и на выходных его не будет в Сеуле. Было ужасно обидно, и ей до сих пор невыносимо хотелось его увидеть. — Здравствуйте, председатель Хан. И вы, генеральный директор. У Джин с наглой улыбкой подошел и учтиво поклонился сидящему в инвалидном кресле председателю Хану. Депутат Со и его жена обменялись с председателем Ханом парой фраз, пожали руку Ён Хвану, а затем обратили внимание на стоящую рядом Са Юль. — Ах, вот как. Значит, вы та самая внучка председателя Хана, о которой я столько слышал. — Омо. В жизни вы куда красивее, чем на фотографиях. Рада познакомиться. Я мама У Джина. — Ах… Здравствуйте. Приятно познакомиться. Са Юль вежливо поклонилась, а мать У Джина с довольной улыбкой незаметно толкнула сына локтем. Женщина с безупречно ухоженной, сияющей кожей, тщательно одетая с головы до пят, выглядела от силы лет на тридцать пять. Словно желая продемонстрировать их близкие отношения с сыном, она кокетливо улыбнулась и прислонила голову к плечу У Джина. — Наш У Джин так нахваливал госпожу Са Юль. Мне тоже было безумно любопытно взглянуть на нее. И, увидев вас сегодня, я понимаю почему. После той дерьмовой первой встречи и последующих отказов он еще и рассказывал о ней что-то хорошее — Са Юль просто не знала, что на это ответить. Ей хотелось со всей силы наступить на ногу У Джину, который стоял и смотрел на нее с усмешкой. — …Вы мне льстите. Это было всё, что она смогла из себя выдавить. Са Юль скромно улыбнулась и слегка поклонилась, а депутат Со расплылся в довольной улыбке. — Я, кстати, в очень хороших отношениях с председателем Хёном из YK. Надо будет замолвить словечко за нашу госпожу Са Юль, чтобы он присмотрел за ней. Да? — ……. Са Юль, чьи способности и без того оценивались на зависть многим и чья карьера стремительно шла в гору, было не слишком приятно это слышать, но, не имея возможности показать свое недовольство, она лишь тихо поблагодарила его. Ей и так было некомфортно находиться здесь, хотелось поскорее уйти, а из-за необходимости постоянно говорить то, чего она не чувствовала, казалось, будто во рту выросли шипы. Когда депутат Со, перебросившись парой дежурных фраз, собирался отойти, случилось это. — Са Юль! Мы можем немного поговорить? У Джин уверенным шагом подошел к Са Юль и крикнул это так громко, что взгляды всех окружающих тут же скрестились на ней. — ……. В этом явно был скрытый умысел. Са Юль быстро оценила обстановку, бросила на У Джина холодный взгляд, а затем тут же сменила выражение лица, нацепив милую улыбку. — Да. Конечно. Если бы не необходимость соблюдать приличия в этом обществе, она бы с удовольствием заехала ему по лицу. Мысленно бесконечно рисуя иероглиф «терпение», Са Юль последовала за У Джином. А когда она услышала позади нарочито громкое бормотание председателя Хана: «Охо-хо, золотая пора юности», ей показалось, что ее терпение достигло самого дна. В отличие от просторного переднего двора, который стал площадкой для светского общения, на относительно скромном заднем дворе они, естественно, были одни. У Джин, не сводя глаз с Са Юль, усмехнулся и потер губы. — …Говорят, если девушка нравится тебе даже после того, как отшила — значит, ты полный псих. — Что? — Сколько ни думаю об этом… разве нет? — Да. Нет. Это был резкий, холодный ответ, призванный отсечь любые иллюзии. У Джин тихо рассмеялся и шагнул прямо к Са Юль. — Я тоже думаю, что за херней я страдаю после того, как меня так отшили. — ……. — Может, мои чувства серьезнее, чем я думал? — Вы не могли бы перестать переходить на неформальный тон? — Са Юль, тебе ведь двадцать семь? А я на два года старше. Значит, как оппа, я… — При чем тут возраст? Не помню, чтобы разрешала общаться со мной неформально. — Тогда ты тоже можешь расслабиться и говорить на «ты». — Когда мне станет комфортно, я так и сделаю. Но сейчас мне некомфортно. Са Юль слегка улыбнулась, всем своим видом показывая: «Фальшивая вежливость — это максимум, на что ты можешь рассчитывать». Она ни на секунду не собиралась уступать. У Джин пристально посмотрел в ее равнодушные светло-карие глаза, в которых не было ни капли эмоций, а затем медленно окинул взглядом ее наряд. На ней было черное мини-платье, закрывавшее шею и руки, без единого украшения. И сверкающие в ушах маленькие серьги-капельки, и жемчужное ожерелье на шее были простыми — как у человека, решившего максимально избежать любой роскоши. Словно она соблюдала лишь самый минимум приличий. Однако для У Джина такой образ Са Юль был куда более возбуждающим, чем вид женщин, которые нарочито выставляли свои тела напоказ. Платье без декольте, но плотно облегающее фигуру и подчеркивающее каждый ее изгиб, в каком-то смысле было куда откровеннее голой кожи. А уж эти стройные, гладкие ноги — тем более. Почувствовав на себе откровенно оценивающий взгляд У Джина, Са Юль с отвращением посмотрела на него. У Джин шагнул к ней еще ближе. Резкий запах густого парфюма ударил ей в нос. В то мгновение, когда растерянная Са Юль попыталась отступить, он схватил ее за запястье. — Эй, что вы… Когда Са Юль с возмущенным лицом попыталась вырваться, его пальцы сжали ее запястье еще сильнее. — Пойдем-ка со мной кое-куда. Здесь слишком открыто. — Не понимаю, при чем тут это. Если есть что сказать — говорите здесь, и отпустите меня. — Просто есть разговор, который я хочу вести с тобой наедине. Ледяной ответ нисколько не задел У Джина; наоборот, он лишь криво усмехнулся и, раз уж на то пошло, поднес лицо к зажатому в его руке запястью Са Юль и глубоко втянул носом воздух. — Ах…! Са Юль вздрогнула и резко, с силой вырвала руку. На ее белой коже тут же проступил красный след от его пальцев. Ощущение было таким омерзительным, словно по всему телу пробежали насекомые. В конце концов, рука Са Юль хлестко взметнулась в воздух. Хлесь— Громкий звук удара — и голова У Джина беспомощно мотнулась в сторону. Ха. Он провел языком по внутренней стороне щеки так, что она вздулась, а затем медленно погладил ушибленное место и вновь пронзительно посмотрел на Са Юль. Пронзая его ледяным взглядом, Са Юль процедила сквозь зубы: — Считаю, что я и так долго вас терпела. Если до вас не доходит через слова, может, пощечина поможет прийти в себя. — А если подставлю другую щеку для еще одной пощечины, позволишь схватить тебя и за второе запястье? Указав подбородком на ее свободное запястье, произнес он, отчего Са Юль издала смешок. — Обойдешься. Он посмотрел на нее с легким удивлением — такой внезапный переход на «ты» был для него неожиданностью, — а затем рассмеялся. — Ну, мне просто достаточно его схватить. — Со У Джин. Хватать кого-то силой без разрешения — это вообще-то называется домогательством. — О, правда? Ошибочка. — Это не ошибка, а хамство. Его щека пылала красным, но он продолжал самодовольно улыбаться; эта его расслабленность раздражала до безумия. Когда Са Юль нахмурилась и уже собиралась развернуться, чтобы уйти: — Если будешь вести себя со мной так дерзко, ничем хорошим это не кончится. Са Юль подавила раздражение вздохом и обернулась к У Джину. — И что же может случиться? — Между председателем Ханом и моим отцом сейчас происходит много интересного. Выбор подрядчика для строительства в 5-м районе Хакрим уже на носу. А наш депутат Со в очень теплых отношениях с нужным человеком оттуда. — ……. — Ну, твой отец, похоже, еще не в курсе этих нюансов. Но скоро до него дойдет. У Джин еще раз широко улыбнулся и потер ушибленную щеку. Нахмурившись, Са Юль начала быстро обдумывать ситуацию. Председатель Хан уже давно, ловко подстраиваясь под ситуацию, дергал за нужные ниточки, поддерживая связи на политической арене. То, что «Хвагван» удавалось сохранять положительный имидж, получать огромные инвестиции из разных источников и раз за разом одерживать победы в тендерах, было заслугой именно таких связей. Судя по тому, как разворачивались события, на этот раз мишенью для подхалимства стали депутат Со и его сын. Председатель явно собирался использовать ее для политического брака, чтобы еще крепче связать их узами доверия. Поэтому Со У Джин открыто намекал, что если их отношения не сложатся, это может ударить по положению Ён Хвана. Тем не менее, для самой Са Юль в этом не было ничего пугающего. И что с того? Даже если всё пойдет наперекосяк, дедушка не сможет отдать то, что должно перейти к папе, в чужие руки. Кроме отца, все остальные в семье — сборище идиотов, умеющих только транжирить деньги и портить репутацию. Если только он не решил целенаправленно пустить компанию ко дну. В конечном итоге, как бы ни сложилась ситуация, пострадает от этого не Ён Хван, а сам председатель Хан. Это была неплохая попытка выкинуть козырь, но, к сожалению, Со У Джин совершенно не знал о том, насколько провальным оказалось «разведение потомства» у председателя Хана. — Ну, и что с того? Доверие, которое может рухнуть из-за такой мелочи, в любом случае обречено. Было бы странно, если бы оно не рухнуло. — Вижу, ты и глазом не моргнешь, даже если твоего дедушку хватит удар. — Сомневаюсь. Мой дедушка в молодости занимался весьма жесткими делами, и он всё еще более чем крепок. Са Юль бросила эти слова со скрытой насмешкой. На лице У Джина, усмехнувшегося в ответ, промелькнула явная растерянность. — Спасибо за заботу о делах чужой семьи, но я сама разберусь. — Тебе плевать, даже если твой отец окажется в трудном положении? — Это тоже проблемы нашей семьи, и мы решим их сами. Называть это сборище людей, между которыми не было ни капли любви или сплоченности, за исключением отца, «своей семьей», было противно до онемения на языке, но она ответила с лучезарной улыбкой. Лицо У Джина, смотрящего на такую Са Юль, наоборот, постепенно каменело. Сначала нужно было сбежать из этого отвратительного места. Са Юль стерла улыбку, на мгновение появившуюся на ее лице, и холодно процедила: — Моя позиция остается неизменной. И на днях я планирую поговорить об этом со своей семьей. — Всё пойдет не так просто, как тебе хочется. — Но и по-вашему я тоже не позволю этому случиться. Са Юль парировала, словно подловив У Джина на слове, и тут же развернулась. От этого игнорирования веяло ледяным холодом. Ей до смерти хотелось стереть с запястья то место, которого коснулось дыхание У Джина, тщательно вымыв его водой. И в тот момент, когда Са Юль снова вернулась в банкетный зал: — Ах, батюшки. Кто это к нам пожаловал! Председатель Хён! ---------- Том 1 Глава 65 Внезапно депутат Со просиял и чуть ли не бегом направился к кому-то. Кто же это, раз он так мчится встречать его, сверкая пятками? Поглаживая покрасневшее запястье и рассеянно повернув голову, Са Юль, заметив кого-то краем глаза, склонила голову набок. Это был председатель YK Group Хён Вон Джон — человек, чье лицо она часто видела не только во внутренних бюллетенях компании, но и в прессе. Если его жена, директор Мун Гён Хе, была сплошной загадкой, о которой мало что было известно, то Хён Вон Джон, напротив, обожал светиться повсюду, поэтому не знать его было невозможно. Стоило только войти в лобби компании, как с информационных буклетов на вас смотрело напечатанное крупным планом лицо Хён Вон Джона. Он, выделяясь среди сверстников гораздо более статной фигурой и особенно ухоженным видом, обменивался рукопожатиями с толпящимися вокруг людьми так, словно приехал на предвыборную кампанию. Однако взгляды большинства были прикованы не к нему, а к поразительно красивому мужчине, который вошел следом за ним. Са Юль, чей взгляд естественно скользнул за спину Хён Вон Джона, вмиг замерла, став свидетелем поразительной картины, заставившей её усомниться в собственных глазах. — Сонбэ……? Вошедший вслед за Хён Вон Джоном Си Джун, сдержанно улыбаясь, пожимал руку депутату Со. Как всегда, идеально сидящий черный костюм и накинутое поверх него длинное темно-коричневое пальто смотрелись на нем, словно на картинке. Не может быть……. В тот последний день, когда в школу заявились люди, похожие на родственников Си Джуна, среди учеников прошел короткий слух, что он племянник председателя YK Group. Именно из-за этих слухов Са Юль в свое время начала активно собирать информацию о YK, но, несмотря на долгие и тщательные поиски, результат оказался практически нулевым. Она не смогла найти ни единой зацепки, связанной с ним. Поэтому она, естественно, списала всё на пустые сплетни. Но сейчас, когда они появились вот так, вместе……. Са Юль в немом шоке застыла, не в силах оторвать взгляд от его профиля. Совершенно не замечая того, что У Джин с противоположной стороны не сводит с неё пронзительного взгляда. Си Джун прятал насмешку под маской невозмутимости, наблюдая за тем, как депутат Со и Хён Вон Джон, крепко сцепив руки, демонстрируют трогательную дружбу, словно закадычные приятели. Он прекрасно знал, на каких грязных сделках построены их отношения, поэтому их поведение, изображающее глубокую братскую привязанность, вызывало лишь отвращение. — Я немного опоздал. К счастью, похоже, всё только начинается. — А-а, ты пришел. Добро пожаловать. В такой день твое присутствие обязательно. — Конечно. Сегодня… я, как обычно, подготовил отличное афтепати. Хён Вон Джон, максимально понизив голос, таинственно прошептал это на ухо депутату Со. Депутат Со улыбнулся липким, сальным взглядом. — Буду ждать. Ты так давно закидывал удочку, ну что ж. А это…… Депутат Со, заметив Си Джуна, начал пристально разглядывать его цепким взглядом. — А! Депутат, этот парень — мой племянник, Си Джун. Тот, кому я со временем передам свои места. Хён Вон Джон бесстыдно и моментально представил его как своего племянника. Это была ложь, слетевшая с его губ так естественно, словно вода течет по руслу, без малейшего намека на растерянность. — О, тот самый, о ком я столько слышал. Ого, да он просто невероятный красавец. Я уж подумал, что к нам пожаловал актер. На довольную улыбку депутата Со и поток комплиментов Си Джун ответил сдержанным приветствием. — Рад знакомству, депутат Со Вон Хо. Я Хён Си Джун. — Добро пожаловать. Слышал, ты гений, который добился невероятных успехов в США. Председатель Хён вырастил выдающегося племянника. — Что вы. Ответив вежливой, дежурной улыбкой, Си Джун случайно повернул голову и… — ……. Очень знакомое лицо смотрело на него. Ее светло-карие глаза расширились так, что, казалось, вот-вот выпадут. Как только взгляд Си Джуна обратился к ней, Са Юль, естественно, узнав его, подняла руку. — Си… В тот самый момент, когда Са Юль собиралась позвать Си Джуна, он нахмурился и едва заметно покачал головой из стороны в сторону. …Он просит сделать вид, что мы не знакомы? Она не была уверена, что правильно поняла его жест. Нахмурившись, она не сводила глаз с Си Джуна, который последовал за Хён Вон Джоном, когда тот неожиданно подошел к столику, где стояла Са Юль. — Председатель Хан из «Хвагван Групп»? Верно? На лоснящемся, гладком лице появилась представительная улыбка. Председатель Хан, о чем-то беседовавший с Ён Хваном, заметив Хён Вон Джона, сразу же расплылся в улыбке. — А. Батюшки. Не председатель ли Хён это. — Рад знакомству. У нас было несколько возможностей пересечься, но встретиться довелось только сейчас. — Я много слышал о вас от депутата Со. Говорят, вы близки почти как братья. — О, правда? А я слышал, что это вы двое близки как братья. Ха-ха. То, как они обменивались репликами, превознося дружбу с депутатом Со как величайший комплимент, напоминало дешевую комедию. Председатель Хан, мельком взглянув на Си Джуна, стоявшего тенью за Хён Вон Джоном, первым обратил на него внимание. — А, это тот самый племянник, который недавно приехал из Штатов. Верно? — Да. Си Джун, поздоровайся. Председатель Хан Сок Хо из «Хвагван» и его сын. — Рад знакомству, я Хён Си Джун. С безупречной улыбкой Си Джун вежливо поклонился сначала сидящему в кресле председателю Хану, а затем Ён Хвану. — Ваш племянник настоящий красавец. Очень похож на вас, председатель Хён. Можно даже поверить, что это ваш сын. От слов, произнесенных Ён Хваном с улыбкой, лицо Хён Вон Джона вмиг окаменело. Си Джун, бросив на Хён Вон Джона мимолетный холодный взгляд, гладко улыбнулся и ответил вместо него: — Я часто это слышу. Мой отец тоже очень похож на дядю. — А, ха-ха! Да! Да. Это так. Нам часто говорят, что мы, эти, родственники, просто копия друг друга. Са Юль стояла, тоже изображая вежливую улыбку, когда Ён Хван, словно о чем-то вспомнив, позвал её, стоявшую позади, вперед. — Точно! Кстати, наша дочь работает в отделе маркетинга Y&H. Са Юль. — А, да. Са Юль, изо всех сил стараясь выглядеть невозмутимой, встала рядом с Ён Хваном, когда он потянул её за руку. Лицо Хён Вон Джона просияло, и он радостно поприветствовал её. — Ого. Девушка, выросшая как принцесса в хорошей семье, решила своими силами хоть немного познать жизнь. И как только вам в голову пришла такая замечательная мысль. Са Юль натянула вымученную улыбку. — Наша внучка по натуре очень независима. Есть в ней некая эксцентричность. При словах председателя Хана, произнесенных с нарочитым недовольством, Са Юль слегка поморщилась. — Какая же это эксцентричность. Это очень похвально. Будь я на вашем месте, я бы на каждом углу хвастался, какая у меня замечательная внучка, и на руках бы её носил. — Должно быть, сейчас она вовсю вкушает горький вкус реального мира. Какой еще горький вкус реального мира. Я от вкуса к жизни сейчас с ума сойду. Подавляя циничную усмешку, Са Юль украдкой бросала взгляды в сторону Си Джуна, когда Хён Вон Джон слегка наклонился к ней, поймал её взгляд и загадочно улыбнулся. — Госпожа Са Юль. Я слышал, что у вас с сыном депутата Со в последнее время просто идиллия. — ……. Ах……. Почему именно сейчас, здесь……. При этих словах взгляд Си Джуна, до этого спокойно опущенный вниз, медленно поднялся и остановился на Са Юль. Не в силах встретиться с ним глазами, она поспешно отвернулась, но спиной отчетливо чувствовала его обжигающий, колючий взгляд. — Вы очень красивая пара. У Джин тоже парень видный. Когда Са Юль, слегка прикусив нижнюю губу, с неловкой улыбкой опустила голову, Хён Вон Джон счел это за простое смущение и довольно улыбнулся. Попутно подумав, что с такой редкой красотой и отличной родословной, узнай он о ней пораньше, она стала бы неплохой партией для Си Джуна. Обменявшись любезностями, Хён Вон Джон уже собирался развернуться, когда на его лице появилось недоумение. Он снова посмотрел на Си Джуна и спросил: — Кстати, отдел маркетинга… Си Джун, разве тебя недавно не назначили директором именно туда? — Верно. Когда Си Джун коротко ответил, Ён Хван тоже с удивлением посмотрел на Са Юль. — О, так вы двое знакомы? — Дело в том, что……. Пока Са Юль колебалась, не зная, как ответить, Си Джун, бросив на неё взгляд, ответил сам: — Я специально ничего не сказал. — Но почему? — Потому что госпожа Хан Са Юль……. Та короткая пауза, пока Си Джун подбирал слова, показалась Са Юль мучительно долгой. — ……. — Всё еще чувствует себя со мной немного скованно. Именно так она ответила, когда Сын Чхан, один из ее сотрудников, однажды спросил, что она думает о директоре Си Джуне. Кто бы мог подумать, что эта фраза всплывет в такой ситуации. Са Юль, избегая взгляда Си Джуна, тихо добавила: — Всё-таки вы — директор. — ……. Только тогда лица Ён Хвана и Хён Вон Джона прояснились, и они громко рассмеялись. — Ах, паршивец. Пусть она и твоя подчиненная, но к такой красивой девушке нужно относиться помягче. Ты что, не знал, что она внучка председателя Хана? — Оказывается, есть люди, с которыми нашей Са Юль некомфортно. И, судя по всему, это относится ко всем начальникам в компании. Буквально несколько дней назад она слушала все эти нежные признания, которые он шептал ей на ухо, чувствовала его горячее дыхание и сплеталась с ним телом. Вести себя сейчас так, будто они вообще не знают друг друга, само по себе было пыткой, а уж когда прямо перед Си Джуном заговорили об У Джине, Са Юль с трудом удавалось держать лицо. — Я… прошу меня извинить, мне нужно ненадолго отлучиться. Не теряя вежливой улыбки до самого конца, Са Юль слегка поклонилась, и Хён Вон Джон, кивнув, махнул рукой. — О, конечно, конечно. Идите. Вам ведь еще нужно провести время наедине с сыном депутата Со. У нее не было ни малейшего желания это делать, но он стоял на своем до последнего……. Они так раздували их отношения, будто между ними было что-то невероятное, что у Са Юль начинала зарождаться неприязнь к председателю Хёну, хотя она видела его сегодня впервые. Она бросила растерянный взгляд на Си Джуна, но, похоже, в замешательстве была только она — он по-прежнему оставался совершенно спокоен. Слегка прикусив губу, Са Юль развернулась. Ей нужно было хоть на минуту найти место, чтобы успокоить расшатанные нервы. — Извините. Я бы хотела воспользоваться уборной. — А. Можете воспользоваться той, что во флигеле вон там. Приветливый мужчина средних лет, видимо, работающий в особняке, вежливо указал направление. Когда Са Юль поспешила туда, кто-то направился вслед за ней. ---------- Том 1 Глава 66 «Фух……» Только оказавшись в пустом помещении, она почувствовала, что наконец-то может нормально вздохнуть. Уборная во флигеле была спроектирована не просто как место для справления нужды, а скорее как зона отдыха, выдержанная в аккуратном стиле: здесь была даже небольшая прихожая с диваном и раковиной, над которой висело зеркало для макияжа. Достав помаду из клатча, Са Юль подошла к зеркалу над раковиной и подкрасила губы. Это была своего рода рутина для поднятия настроения, которую она делала сознательно, когда на душе было неспокойно. Я, конечно, допускала такую мысль, но чтобы он и правда оказался племянником того самого председателя Хён Вон Джона. Это был лишь один из бесчисленных слухов, ходивших о нем годами, но теперь, убедившись в этом собственными глазами, она почему-то чувствовала себя так, словно всё это было нереальным. Размышляя об этом, Са Юль пристально вглядывалась в свои глаза, отражавшиеся в зеркале. Тук-тук. Кто-то постучал в дверь уборной. Убирая помаду обратно в клатч, Са Юль ответила: — Я сейчас выйду. Здесь занято. Вымыв руки, она перед самым выходом еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале, когда снова раздался стук. Тук-тук. Да что ж такое. — Я уже выхожу. Я же сказала, что занято, зачем…… Раздраженно заговорив, она повернула голову в сторону входа, и в этот момент кто-то беспрепятственно открыл дверь и вошел внутрь. Заметив его, глаза Са Юль расширились. — А, сонбэ. — Плохо запираешь дверь. Си Джун вошел с гладкой улыбкой на лице и запер дверь за своей спиной. Звук поворачивающегося замка — щелк — почему-то показался пугающим, а его лицо, безупречно точеное, как и всегда, сегодня выглядело особенно холодным. — Вот почему любой может войти. Глядя на Са Юль своими черными, как смоль, глазами, он тихо прошептал это. Са Юль, уловив скрытый подтекст в его словах, слегка прикусила губу. Его шаг не был таким уж быстрым, но Си Джун уже стоял прямо перед ней. Проследив за опущенным взглядом Са Юль, он слегка склонил голову, глядя на нее. — Я был запасным вариантом? Си Джун спросил это с игривой улыбкой в глазах, но Са Юль никак не могла улыбнуться ему в ответ. — Ах. Как грустно. Он произнес это с лицом, лишенным каких-либо эмоций, чтобы это можно было назвать грустью, а затем и вовсе добавил, подливая масла в огонь: — Вот каково это, значит, когда тобой попользуются и выбросят. — Сонбэ! Са Юль в ужасе вцепилась в полы пальто Си Джуна, а он молча, пристально посмотрел на ее руки, сжимающие его одежду. — Это, это совсем не так. Просто тот человек…… — Угу. Я послушаю. Какие оправдания ты придумаешь. Нежно прошептал Си Джун, медленно тесня Са Юль назад. Пятясь шаг за шагом, Са Юль уперлась спиной в стену; отступать было некуда, и она замерла, глядя на него снизу вверх. — Оправдания… тут не может быть никаких оправданий. Он буквально никто для меня. Я пошла на эти смотрины только потому, что дедушка давил на меня, и видела его лицо меньше получаса. Это всё… Под пристальным взглядом Си Джуна, устремленным куда-то вниз, голос Са Юль становился всё тише и в конце концов сошел на нет. Осторожно проследив за его глазами, Са Юль посмотрела туда же, куда смотрел он. На ее запястье, туда, где за нее схватился Со У Джин. Си Джун, не моргая, смотрел на покрасневший след, а затем низко прошептал: — Он распускал руки. — ……. — Со У Джин? На этот вопрос Са Юль не смогла ничего ответить. Его гладкие губы изогнулись в усмешке. Он протянул руку и мягко обхватил запястье Са Юль, на котором остался след. — Держал вот так, и что он сделал? — Ничего……. Услышав ответ Са Юль, глаза Си Джуна блеснули весельем и изогнулись полумесяцем. Мысли, которые бурлили в голове из-за внезапного появления Си Джуна и неадекватных выходок У Джина, вдруг стихли, как по волшебству, в этом замкнутом пространстве для двоих. Стоя так близко к нему, она вдруг вспомнила те сцены, где они так горячо сплетались телами всего пару дней назад. И тут же между ними повисло тягучее, жаркое напряжение. Крепко зажмурившись и открыв глаза, Са Юль с трудом перевела тему: — И всё-таки, как так вышло, сонбэ? — Что именно? Рука Си Джуна коснулась щеки Са Юль. От прикосновения руки, остывшей на прохладном воздухе, по шее побежали мурашки. — Вы и правда племянник председателя Хён Вон Джона? При этих словах Си Джун тихо рассмеялся, словно ему было забавно. — А что, испугалась, что я окажусь его сыном? На эту легкую шутку Са Юль бросила на Си Джуна недовольный взгляд. — Вам до шуток сейчас? Я так испугалась, когда вы вдруг появились вот так. Си Джун наклонил голову, встречаясь с Са Юль взглядом. — А еще велели сделать вид, что мы незнакомы. — Хм……. — Есть кто-то, кто не должен знать о наших отношениях? От этого острого вопроса взгляд Си Джуна сузился. — Да. — И кто же это? Незаметно обхватив обе щеки Са Юль ладонями, Си Джун, склонив голову, смотрел на нее вблизи. В его черных глазах, помимо отражения Са Юль, плескались эмоции, которые было невозможно не узнать. Откровенная, обжигающая похоть. Дыхание, срывавшееся с его губ, было сладким и горячим. — Дашь себя поцеловать — отвечу. — Здесь нельзя. Вдруг кто-то войдет…… — М-м? Тот самый умоляющий взгляд, перед которым сердце Са Юль таяло каждый раз. Исказив красивые брови, он смотрел так, будто в мире не было ничего, чего бы он желал сильнее. Ей нравилось, как менялось его лицо, когда он о чем-то просил, поэтому она часто заставляла его томиться в ожидании. — Только один раз. Чмок, чмок. От этих мелких поцелуев, осыпавших ее щеку, Са Юль прошептала: «Ну что с тобой делать», и ее глаза медленно закрылись. Словно давая разрешение. Первым, что начал пробовать на вкус Си Джун, была нижняя губа Са Юль, нежно окрашенная в розовый цвет. Глаза, которые покорно закрылись, позволяя ему это, и линия губ, растянувшаяся в легкой улыбке, были невероятно красивы. — Фух……. Когда он медленно, дразняще лизнул ее нижнюю губу, на кончик языка просочился тонкий цветочный аромат — видимо, от помады. То, как вздрагивали ее плечи, было настолько очаровательно, что на этот раз он нежно прикусил ее верхнюю губу, глядя на нее сверху вниз. Нежный край уха уже пылал красным. ……Может, проглотить ее целиком. В ту ночь, когда он взял Са Юль в офисе, он с маниакальной одержимостью вылизывал и высасывал каждый дюйм ее тела, словно выжигая на ней свое имя. До такой степени, что ему казалось, будто он до сих пор чувствует на языке вкус ее кожи. Воспоминания о том, насколько она была мягкой, и в каких именно местах она вздрагивала и красиво стонала, когда он слизывал там, вызвали внезапный, острый приступ желания овладеть ею. Чмок. Чмо-ок. Когда он всосал в себя ее мягкую нижнюю губу так, чтобы раздался нарочито влажный, чавкающий звук, сомкнутые ресницы Са Юль дрогнули. Именно в этот момент. Тук-тук. — Са Юль. Са Юль, вы там? От звука чужого мужского голоса взгляд полуприкрытых глаз Си Джуна ледяне остыл. Глядя сверху вниз на светло-карие глаза Са Юль, которые в испуге мгновенно распахнулись, Си Джун, не колеблясь ни секунды, жадно впился в ее губы. — Ммф……! Бам, бам. Не обращая внимания на ее руки, которые в панике колотили его по плечам, он мягко протолкнул свой язык в нежный рот Са Юль. Когда он слегка прикусил и втянул в себя ее мягкий язык, сладко обвившийся вокруг его собственного, она без сопротивления потянулась за ним. — Х-мнн. Сладкий стон растворился между их губами. Чмок. Чмок. Каждый раз, когда он зажимал губы Са Юль между своими, сосал их и терся о них, острый, влажный звук трения щекотал слух. Обхватив ее за тонкую талию и усадив Са Юль на край раковины, Си Джун плотно прижался к ней своей тяжело вздувшейся паховой областью. Его губы растянулись в довольной улыбке, когда ноги Са Юль, несмотря на ее испуганную дрожь, тут же рефлекторно обвились вокруг его тела. Тук-тук. — Са Юль? Сказали, что вы пошли сюда…… Какой настырный……. Покосившись на дверь полуоткрытыми глазами, Си Джун глубоко втянул в рот мягкую губу Са Юль и потянулся рукой за ее спину. — Ах, мм…… Взжииик— Молния платья в мгновение ока скользнула вниз до самой поясницы. Са Юль, вздрогнув от неожиданности, попыталась остановить Си Джуна, но он, не обращая внимания, провел пальцем по ложбинке ее спины, лаская нежную кожу. Бам-бам— Теперь в дверь уже колотили так, словно собирались ее выломать; Са Юль поспешно оторвалась от его губ и прошептала, задыхаясь: — Х-х, скорее…… выходите. Если так пойдет и дальше, они же войдут…… — Вот именно. Так что терпи. Протестующие губы снова были поглощены Си Джуном. Словно задавшись целью, Си Джун задрал подол платья Са Юль до самых бедер и зацепил пальцем резинку трусиков. Са Юль схватила его за руку, умоляя со всхлипами: — Сонбэ, ахн…… хватит……. — Еще немного. М-м? Нежно успокаивая ее, он осыпал ее губы мелкими поцелуями: чмок, чмок. Са Юль дрожащими ресницами отрицательно замотала головой. — Н-нельзя. Сейчас, слишком, ах…! Хлюп. Палец Си Джуна плавно скользнул в ее промежность, которая уже успела намокнуть. Когда, когда я успела так…… Осознав, что даже в такой ситуации ее низ покорно увлажнился от возбуждения, уши Са Юль залились густой краской. Словно не в силах сопротивляться ее очарованию, губы Си Джуна тут же прикусили покрасневшую мочку уха. — Разве можно останавливаться, когда вижу, как ты намокла, Са Юль. Еще один его палец протиснулся в вязко сочащуюся влагой щель. Ах. Са Юль со свистом втянула воздух и закусила губу. Когда два пальца начали круговыми движениями массировать узкое нутро, которое плотно сжимало их, Са Юль замотала головой, издавая болезненно-сладкие стоны. — Нельзя? — Х-х, ах, прошу вас……. Дрожащая от бессилия голова Са Юль едва приподнялась. Ее светло-карие глаза блестели от слез. Глядя в эти светлые глаза, которые, казалось, вот-вот заплачут, Си Джун сунул липкие от смазки пальцы прямо себе в рот. — Зачем, вы… — Тебя это удивляет? Я ведь тогда выпил так много твоих соков. Си Джун усмехнулся, глядя на приоткрывшую от шока рот Са Юль, и коротко поцеловал ее. С трудом подавив порыв довести дело до конца прямо сейчас, он потянул вниз задравшийся до самых бедер подол ее платья. — Ха……. Это чувство, когда они занимались непотребствами за тонкой дверью, в которую в любой момент могли войти, вызывало неописуемое возбуждение. Видимо, для Са Юль это было не менее возбуждающе, потому что ее тело уже целиком покрылось румянцем. — И что теперь делать, если я выйду в таком виде, все сразу поймут, чем я тут занималась……. На этот тихий шепот Си Джун оставил поцелуй — чмок — на белой переносице и, обхватив Са Юль, снял ее с раковины. — Ничего страшного. Я знаю способ, как заставить их заткнуться. — Способ заставить их заткнуться? Си Джун, холодно смотревший на дверь, стоило Са Юль повернуть голову, снова улыбнулся так, словно на его лице и не было такого ледяного выражения. — И правда, ах……. Си Джун с силой прикусил обнаженную спину Са Юль и слегка всосал кожу. Еле сдержав готовый сорваться стон, Са Юль уперлась руками в раковину. Чмок, хлюп. Он несколько раз прикусил и отпустил мягкую, нежную кожу, оставляя после себя красные следы от зубов и засосы. С довольным, томным взглядом разглядывая оставленные им метки, Си Джун застегнул молнию, которую опустил до самой талии. Са Юль бросила на него обиженный взгляд и принялась приводить в порядок растрепанные волосы перед зеркалом. Она аккуратно вытерла размазанную помаду вокруг рта и поправила макияж, но скрыть покрасневшее лицо было не в ее силах. Тук-тук. — Са Юль. У вас всё в порядке? Почему вы так долго……. Си Джун, нахмурив красивые брови, цокнул языком. Са Юль со вздохом посмотрела на дверь и тихо прошептала Си Джуну: — Я выйду первой. Поговорим позже. Когда Са Юль поспешила к выходу, Си Джун мягко удержал ее. — Са Юль. — Да? Ее голос, всё еще дрожащий, выдавал последствия недавних поцелуев. Испытывая странное удовлетворение от мысли, что это он вызвал в ней эти перемены за столь короткое время, Си Джун предупредил низким голосом: — Не смей позволять другим мужчинам оставлять на себе следы. — ……. — Иначе я могу пойти и переломать ему пальцы. — …Тебе бы лишь бы глупости говорить. Беззвучно шлепнув Си Джуна по губам, Са Юль быстрым шагом удалилась. Еще какое-то время наслаждаясь витающим в воздухе ароматом Са Юль, Си Джун повернул голову к зеркалу. Вокруг его губ красным, словно припухшим следом, размазалась помада Са Юль. ---------- Том 1 Глава 67 Я точно слышал какой-то звук внутри. У Джин с нервным лицом стоял снаружи, бессмысленно шаркая туфлями по полу. Как бы он ни стучал в дверь, изнутри не было ответа. И это само по себе было проблемой. Кто бы там ни находился, если только не произошел какой-то несчастный случай... Пока он размышлял об этом, наглухо запертая дверь с щелчком открылась. И, увидев знакомое лицо, показавшееся снаружи, У Джин просиял и шагнул навстречу. — А, Са Юль... — ....... Взгляды Са Юль, которая, прикрывая рот рукой, быстро прошла мимо него, и У Джина на мгновение пересеклись. Слегка растрепанные волосы, странный румянец на ушах и щеках — то ли от алкоголя, то ли от чего-то еще, — и розовая, раскрасневшаяся шея... При виде этих явных следов чего-то лицо У Джина окаменело. Са Юль, словно куда-то отчаянно спеша, мгновенно проскользнула мимо него и покинула флигель. — ....... Даже спустя долгое время после того, как Са Юль ушла, У Джин всё прокручивал в голове её недавний вид. Это, совершенно точно... А когда он столкнулся с мужчиной, вышедшим следом за ней, подозрения У Джина превратились в уверенность. Прямо перед ним было лицо, лишенное какой-либо человеческой теплоты. Даже его слегка растрепанные волосы казались намеренно, расчетливо уложенными. Черные как смоль глаза равнодушно посмотрели на У Джина, а затем мужчина направился прямо к нему. Когда он подошел ближе, сквозь его тонкий парфюм пробился другой, знакомый аромат. Тот самый, что исходил от Са Юль, когда она только что прошла мимо. И этот след от размазанной помады вокруг его гладких, словно вырезанных резцом, губ... В тот момент, когда У Джин увидел это, его лицо жестко исказилось. Си Джун с расслабленной улыбкой заговорил первым: — Со У Джин? — Верно. Вы племянник председателя Хёна, так? Несмотря на то, что У Джин намеренно оборвал фразу, не проявив должного уважения, Си Джун без малейшего волнения тихо усмехнулся и один раз кивнул. На этом приветствия закончились. Бросив эти слова, оба замолчали. Время шло, пока они смотрели друг другу в глаза. В воздухе повисло тугое напряжение. Что между ними? Са Юль, которая быстро прошла мимо, всё ещё источая не до конца остывший жар, и этот мужчина, который намеренно предстал перед ним, даже не подумав стереть след её помады. И они вдвоем вышли из этого запертого помещения. Чем они там занимались? Он представил, как её красивые карие глаза мутнеют от удовольствия. Он лишь на мгновение уткнулся носом в её запястье и вдохнул, но сейчас вспомнил тот сводящий с ума запах её кожи, смешанный с тонким ароматом парфюма. От одной этой грязной фантазии в паху заныло. Стоявший напротив мужчина, Хён Си Джун, сохранял отвратительно ровное выражение лица. Настолько томное и бесстрастное, что в нем сквозила какая-то скука. — Вы сейчас... вдвоем были там внутри? При этом резком вопросе У Джина глаза Си Джуна, казалось, слегка сузились, а затем его взгляд медленно опустился и остановился на паху У Джина. И глаза эти усмехнулись. — Похоже, вам... сильно приспичило. Произнес он низким голосом. — Только вот места для двоих там не было. От этого многозначительного заявления У Джин изогнул бровь. Взгляд Си Джуна тем временем снова встретился с глазами У Джина. Когда У Джин через силу растянул перекошенные губы в улыбке, рот Си Джуна, вокруг которого красноватая помада размазалась так, будто губы распухли от поцелуев, порочно изогнулся. Медленно шагнув к У Джину, он приблизился, и от него повеяло слабым жаром. — Со У Джин. — Да. Столкнувшиеся взгляды обоих не сулили ничего хорошего. Слегка подавшись вперед, Си Джун прошептал У Джину на ухо: — Что бы вы там ни увидели, держите рот на замке. — Что? В тот момент, когда У Джин вспылил и попытался дернуться, Си Джун крепко схватил его за плечо, не давая пошевелиться. Что за... блять. Какая силища... У Джин скривил лицо, а низкий голос Си Джуна прошептал с явным удовольствием: — А. Хотя, может, и не о чем беспокоиться. — Что за херню вы сейчас несете? — Учитывая, что наш председатель Хён регулярно присылает женщин через мадам Чо, и вы обязательно перехватываете одну-двух, а слухов об этом до сих пор нет... — ....... — Раз уж у людей из вашего окружения такие завязанные рты, думаю, и у вас, Со У Джин, рот на замке. Не было даже времени подумать о том, чтобы опровергнуть этот бред. Лицо У Джина в мгновение ока стало пепельным. Откуда этот ублюдок это... — Чем крепче заперт рот, тем лучше. Бросив этот ледяной шепот, Си Джун снова выпрямился. У Джин даже не пытался совладать с окаменевшими мышцами лица, лишь перевел взгляд на Си Джуна. — Спасибо вам, отлично там время провел. Звучавший с усмешкой голос был вежливым, но сам по себе являлся чистой издевкой. Слегка кивнув, Си Джун, глядя на У Джина, медленно вытер размазанную помаду вокруг рта. Когда глаза, в которых таилась легкая усмешка, постепенно приняли обычное выражение, его взгляд тоже ледяне остыл. Как будто ему больше нечего было сказать, Си Джун прошел мимо У Джина. Быстро пересекая гостиную длинными ногами, он, как и Са Юль до этого, в мгновение ока исчез из флигеля. — ...Ха. С губ У Джина с секундным запозданием сорвался злой, истеричный смешок. * * * — Фух... Вернувшись на свое место, Са Юль попросила у официанта ледяной воды и выпила три или четыре стакана подряд. Щекочущее чувство, поднимающееся от низа живота, и горящие щеки никак не желали остывать. Я сошла с ума. Как я могла... Наверное, если бы У Джин им не помешал, она бы даже не поняла, что именно натворила бы прямо там. Пока она обмахивалась рукой, пытаясь остудить пылающее лицо, Си Джун как раз пересекал сад. Он выглядел таким собранным, совсем не похожим на того человека, который только что выдыхал этот обжигающий жар. От этого контраста температур ее сердце, казалось, снова бешено заколотилось. Разве кто-нибудь сможет представить? Что всего несколько минут назад этот человек с таким спокойным лицом, распаленный страстью, переворачивал всё внутри меня. Естественно подойдя к Хён Вон Джону, Си Джун о чем-то с ним заговорил. Во время разговора его лицо было весьма серьезным. Хотя он и был самым молодым среди пожилых бизнесменов, видя, как он сливается с ними, она по-настоящему осознала, что и он, и она уже стали взрослыми. Тогда, в прошлом, мы смущались и краснели только от того, что держались за руки. А сейчас... Вновь вспомнив ощущение его губ на своей коже и его горячую температуру, когда он коснулся ее бедер, пытаясь стянуть трусики, Са Юль крепко зажмурилась, чувствуя, как подгибаются колени. И зачем мы только там... «Ничего страшного. Я знаю способ, как заставить их заткнуться». И поток её мыслей естественно вернулся к этому шепоту Си Джуна. Что это значило? И то холодное выражение, что промелькнуло на его лице на долю секунды. Прошло много времени, поэтому он не мог остаться точно таким же, как раньше, но, даже отбросив это, те стороны Си Джуна, которые она изредка замечала, порой казались очень чужими. И то, что он не рассказывал ей откровенно о том, что скрывает, тоже душило. Выпив несколько стаканов холодной воды, она почувствовала, что напряжение немного спало. Са Юль тяжело вздохнула. Пока что она собиралась ждать столько, сколько сможет. Пока он сам не решит рассказать то, о чем молчит. Какое-то время Са Юль стояла на месте, молча наблюдая за Си Джуном. Осеннее солнце садилось особенно рано. Вокруг начало темнеть, и присутствующие один за другим стали собираться домой. Изначально большинство из них пришли сюда, нацепив маски лицемерия, исключительно ради собственной выгоды, поэтому мало кто хотел задерживаться здесь надолго. — Директор Хан. Ён Хван, собиравшийся уходить, как только заметил признаки окончания вечера, в некотором удивлении остановился из-за неожиданного человека, окликнувшего его. — А, вы, кажется, племянник председателя Хёна. — Я Хён Си Джун. Можете обращаться ко мне просто по имени. С улыбкой на красивом лице Си Джун слегка поклонился. Ответив на поклон, Ён Хван с недоумением спросил: — Хорошо, Си Джун. Вы искали меня? — Да. Я бы хотел кое-что сказать вам, у вас есть минутка? В отличие от Хён Вон Джона, к которому он старался не приближаться из-за его мрачной и коварной ауры, его племянник Си Джун выглядел на редкость правильным и безупречным. — Да. О чем... В этот момент Си Джун внезапно шагнул так близко, что они могли бы коснуться щеками, отчего слова Ён Хвана застряли в горле. — К вам подойдет слуга из дома депутата Со. От этого низкого, тайного шепота, внезапно упавшего ему на ухо, Ён Хван невольно растерялся и спросил: — Что это вдруг значит? — Что бы он ни сказал, вы должны ответить, что не будете присутствовать на этом мероприятии. От этих твердых слов, смысл которых он не понимал, лицо Ён Хвана окаменело. — Я вообще не понимаю, о чем вы... — Там будет организована крупная игра. Нелегальное казино, куда они пригласят женщин возраста вашей дочери для обслуживания, и так они будут укреплять свои дружеские связи. Это место будет грязнее, чем вы можете себе представить. — ....... Лицо Ён Хвана ледяне остыло. — Обычно именно так депутат Со Вон Хо заводит дружбу и вербует сторонников. Он из тех людей, кто знает, как использовать тот факт, что люди, потрогавшие большие деньги, ищут нелегальные пути или неэтичные острые ощущения. — Откуда вы, Си Джун, знаете это... Посмотрев на Ён Хвана со странным, нечитаемым выражением лица, Си Джун снова заговорил: — В скором времени разразится крупный скандал. — Скандал? Си Джун кивнул. — Для правящих консервативных сил такой новичок — как бельмо на глазу. Вам нужно лишь знать, что среди тех, кто отчаянно ищет его слабости, уже достаточно людей, которые наступили ему на хвост. Депутат Со, внезапно свалившийся в ряды прогрессистов, фактически управляет их настроениями и целенаправленно совершает шаги, которые колют глаза оппозиции, поэтому вполне естественно, что найдутся люди, готовые поскорее убрать его с дороги. Си Джун сделал шаг назад и спокойно посмотрел на Ён Хвана. — А вам, директор, вероятно, нужно больше людей, которые встанут на вашу сторону. Ведь сейчас, по сути, все они — люди председателя Хана. Кто он вообще такой? Ён Хван нахмурился, пристально глядя на Си Джуна. Насколько он знал, тот совсем недавно приехал из Штатов, но он слишком хорошо понимал текущую ситуацию, да еще и тайно сообщал ему информацию, которой он сам не владел — это означало, что он постоянно следил за происходящим здесь. — Если вы немного подождете, они сами отколются и примкнут к «Хвагван». Ён Хван с тяжелым сердцем потер губы и спросил: — Я знаю, что председатель Хён в очень хороших отношениях с депутатом Со. Председатель Хён тоже знает об этом? На этот вопрос Си Джун холодно улыбнулся. — Разумеется. — Знает? Пока Ён Хван растерянно смотрел на него, Си Джун добавил с улыбкой, будто всё понимал: — Ведь именно наш председатель Хён поставляет женщин туда, словно дань. — ...Какого черта... Он почувствовал это инстинктивно. Этот человек — племянник Хён Вон Джона, но он явно враждебен к нему. Он был спокоен, не выказывал никаких горячих эмоций вроде кипящего гнева или ненависти по какой-то причине, но ведь именно самое горячее пламя горит синим светом. Ён Хван кивнул с несколько обеспокоенным лицом. — Я понял, о чем вы. Но почему вы рассказываете мне об этом... Глядя на Ён Хвана, который даже не мог догадаться о причинах, Си Джун тихо улыбнулся. А затем, не дав никаких дополнительных пояснений, он вежливо поклонился и первым покинул это место. — Ну и дела... Почесав затылок, Ён Хван посмотрел ему вслед, а затем тоже зашагал прочь. ---------- Том 1 Глава 68 Мгновение спустя, словно по заранее расписанному сценарию, к Ён Хвану подошел слуга депутата Со и, как будто только его и ждал, почтительно поклонился. Когда Ён Хван с долей сомнения склонился к нему, слуга зашептал ему на ухо: — Планируется афтепати. Там будет весьма горячо, и вы сможете отлично развлечься. Если у вас есть желание, просто подождите немного. А, так вот что он имел в виду……. Когда ситуация развернулась в точности так, как и сказал Си Джун, по затылку Ён Хвана пробежал холодок. Нахмурившись, он покачал головой. — К сожалению. У меня еще есть дела, поэтому мне пора уходить. Передайте мои извинения. Слуга, услышав ответ без малейших колебаний, поклонился и снова отошел. А затем было видно, как он подошел к стоявшему поодаль Си Джуну и тоже что-то прошептал ему на ухо. Тот, по-видимому, отказываясь, гладко улыбнулся, покачал головой и что-то ответил. Да кто же он…. Кто вообще этот молодой человек? Как бы Ён Хван ни думал, он не мог понять мотивов человека, у которого с ним не было никаких точек соприкосновения, но который зачем-то заранее предоставил ему такую информацию. Пока он стоял и молча наблюдал за происходящим, за его спиной внезапно раздался голос: — Папа? — Ой! Ну и напугала. Когда вздрогнувший Ён Хван обернулся, Са Юль хлопала глазами и смотрела на него с еще большим удивлением на лице. — Чего ты так пугаешься? — Прости, папа просто немного засмотрелся. Что такое? — Да нет, просто…. Вы с директором давно знакомы? — М-м? — Вы вроде о чем-то разговаривали. — А…. Да так, ничего особенного. Просто пара слов о работе. Но у нас ведь вообще нет никаких связей с YK……. Пока Са Юль с озадаченным видом склонила голову набок, подошел Си Джун, стоявший до этого в стороне, и снова поприветствовал Ён Хвана: — Благодарю вас, директор. — А… да. И я вас. Если понадобится какая-то помощь, обращайтесь. Улыбка Ён Хвана почему-то выглядела неестественной. Когда Са Юль вопросительно посмотрела на Си Джуна, он слегка кивнул ей и произнес: — Руководитель Хан, увидимся в офисе. Это предельно сухое прощание показалось ей до растерянности чужим. — А… да, директор. Что-то не так…. Са Юль молча смотрела в его удаляющуюся спину, чувствуя нарастающий диссонанс, когда — словно прочитав ее мысли — на телефон пришло сообщение. [Я позвоню.] — ……. Экран погас, и в нем отразилось ее лицо, выглядевшее весьма обеспокоенным. Племянник председателя Хён Вон Джона. То, что когда-то считалось лишь пустыми слухами и глупой шуткой, оказалось правдой. Перед Си Джуном она старалась вести себя невозмутимо, но теперь, прокручивая всё в голове, кажется, начала понимать, почему именно сегодня он казался таким донельзя чужим. Несмотря на то, что прошло столько времени, Са Юль по-прежнему больше не знала о нем, чем знала. Включая и то, почему девять лет назад он ушел вот так. А заодно в ее памяти всплыл образ женщины из далекого прошлого. Биологическая мать Си Джуна. Если глава такой могущественной корпорации — его дядя, то почему мать Си Джуна была брошена на произвол судьбы в столь жалком и нищем состоянии? По крайней мере, Си Джун в то время выглядел измотанным, словно человек, взваливший на себя всё бремя этого мира, и казалось, что ему совершенно не на кого опереться. Не скрывалось ли за тем, что он был вынужден прятать свое происхождение, бесчисленное множество вещей, о которых она даже не подозревала? Вопросов, не поддающихся логике, было слишком много. * * * На подъездной аллее к особняку мимо машины с выключенным двигателем пронеслось несколько элитных иномарок. Си Джун, подперев подбородок рукой, сидел в автомобиле с наглухо тонированными стеклами и провожал взглядом проезжающие мимо машины. Чан Вон Джэ из «Гохён Мулсан», Хам Гон Ён из «N&K Company», депутат Ха Джун Сок, Чан Чхоль из «Storage Entertainment», Го Гю Тхэ из «Вонджу Ильбо», Чон Иль Гю из «Рупо Компани», Хён Вон Джон из YK……. И еще несколько мелких прихвостней. Сопоставляя проезжающие автомобили с их владельцами и постукивая пальцами руки, лежащей на колене, Си Джун усмехнулся. Мысль о том, что вся эта компания из почти двадцати человек скоро будет смыта, словно грязь в канализацию, казалась ему просто забавной. Убедившись, что выехала последняя машина, Си Джун взял телефон. Директор Ким поднял трубку еще до того, как пошли гудки. — Да, босс. Ждал вашего звонка. — Где вы сейчас? — В кафе в Самчхондоне. Там, перед въездом в жилой район. С галереей на первом… — Машины сейчас поедут колонной, сразу садитесь им на хвост. — А, прямо сейчас? — Номера машин у вас есть? — А, да! — Выдвигайтесь немедленно. — Вас понял. Сразу же едем за ними. Со мной будут еще человека три-четыре с камерами с мощными объективами. Буду докладывать обстановку. — Отлично. Постарайтесь. Директор Ким тактично тут же сбросил вызов. Ситуация в реальном времени и так будет транслироваться ему напрямую, так что Си Джуну оставалось только ждать. Его план ни при каких обстоятельствах не мог дать сбой. Откинув голову на подголовник и устало прикрыв глаза, Си Джун медленно поднял веки. Поскольку список присутствующих был ему известен заранее, он догадывался, что Са Юль приедет вместе с председателем Ханом и своим отцом. Она выглядела удивленной, явно не ожидав такого поворота событий, но, к счастью, этот факт оказался для нее в пределах допустимого, поэтому она не стала допытываться или лезть вглубь. Ни председатель Хан, ни отец Са Юль, Хан Ён Хван, по своей природе не любили развлекаться так грязно, поэтому уберечь их от втягивания в подобное дерьмо было легко. Единственное, что его беспокоило — это то, что у «Хвагван» все-таки были определенные точки соприкосновения с депутатом Со в вопросах выбора подрядчика и инвестиций. К счастью, немного покопавшись, Си Джун выяснил, что председатель Хан — человек, умеющий быстро переобуваться в воздухе и переходить на более выгодную сторону, ориентируясь по ситуации. Учитывая, сколько лет он управлял системным бизнесом, Хан Сок Хо превосходно умел собирать теневую информацию и просчитывать ходы. Он был достаточно опытным, чтобы разбираться в политических течениях, поэтому, когда скандал вспыхнет по-настоящему, он моментально разорвет все связи с Со Вон Хо. В конце концов, помимо депутата Со хватало и других ниточек, за которые можно было дернуть ради помощи с подрядом. Ему уже доложили, что председатель Хан, почуяв неладное, начал присматриваться к новым инвесторам для этого тендера, так что прямого ущерба для «Хвагван» в этой истории не будет. Хан Сок Хо был человеком, просчитывающим шаги на несколько ходов дальше, чем Хён Вон Джон. В итоге Си Джун сам не сдержал горькой усмешки, осознав, что, пока Са Юль ни о чем не подозревает, он тщательно вплетает всё её окружение в свои планы, рассчитывает всё до мелочей и манипулирует ею, как фигурой на доске. Что бы ты сказала, узнав, какой я на самом деле? Те годы, которые кто-то назвал бы сияющей юностью, были целиком украдены у него родителями, давшими ему жизнь. Единственным по-настоящему светлым и чистым мгновением в юности Си Джуна было то время, что он провел с Са Юль. Всё остальное — вязкая, темная череда расчетов, въевшаяся до мозга костей. Полюбить Са Юль, которая одним только своим присутствием позволяла ему оставаться обычным девятнадцатилетним парнем и давала возможность дышать, было неизбежностью. С тех пор он ни к кому другому не испытывал чувств, которым мог бы дать то же имя. С тех самых девятнадцати лет и по сей день его тело и душа принадлежали только одной Хан Са Юль. Я так безжалостно ушел тогда, потому что не знал другого способа защитить тебя. Я постоянно отталкивал тебя, боясь замарать собой. Но как я могу оттолкнуть тебя сейчас, когда ты снова, как в то самое лето, раз за разом рушишь мои стены и приближаешься ко мне? Его томно опущенный взгляд вдруг потемнел. Так бывало всегда, когда он думал о Хан Са Юль. Узнав о том, что Со У Джин, который, как ему было прекрасно известно, развлекался с женщинами в самой грязной манере, смеет упоминаться в одном предложении с именем Са Юль, и что он посмел прикоснуться к ее телу, Си Джун почувствовал непреодолимое желание прямо сейчас пойти и вывернуть этому ублюдку запястье. Именно поэтому он капризничал перед ней, как ребенок, хотя не имел на это права, и вымещал злость, которая на самом деле была злостью на самого себя. Си Джун медленно коснулся своих губ, которые еще помнили прикосновение губ Са Юль. Мягкие, нежные, горячие. В салоне автомобиля, где пахло прохладной кожей сидений, ему на мгновение показалось, что он чувствует аромат ее тела. Жребий брошен. Раз уж он решил запачкать руки, пути назад больше нет. Си Джун, откинувшись на сиденье, медленно закрыл глаза. Среди всего того, что я собираюсь сделать, как много ты сможешь понять? В конечном итоге, на дне всех этих чувств лежал страх: сможет ли она понять его — человека, прожившего жизнь, кардинально отличную от жизни других. Закрытые глаза медленно открылись. Си Джун, бессмысленно смотревший в одну точку, повинуясь порыву, взял телефон. Ему хотелось оказаться в объятиях Са Юль. Ему хотелось сжать Са Юль в своих объятиях. Потому что казалось, что тогда он хотя бы на миг сможет вернуться в то лето, о котором так давно забыл. * * * В комнате горел мягкий свет настольной лампы. До слуха Са Юль, которая только что вышла из душа и сушила волосы, донесся откуда-то слабый звук. Вздрогнув, она выключила фен в своих руках и только тогда отчетливо услышала, как в гостиной надрывается телефон. Мельком глянув на часы на стене, Са Юль тихо ахнула: — А. Мгновенно выдернув вилку из розетки, она почти швырнула фен и бегом бросилась в гостиную. [Директор Хён Си Джун] Поскольку на работе были лишние глаза, она честно записала его по должности и полному имени, но всё равно ее сердце предательски забилось быстрее. — Сонбэ. — Са Юль. Ее радостный голос, вырвавшийся сразу же после ответа на звонок, смешался с мягким голосом Си Джуна. — Вы где? — ……. Голос на том конце провода на мгновение замолк. Подумав, что связь прервалась, Са Юль отняла телефон от уха и посмотрела на экран, но таймер вызова продолжал идти. — Сонбэ? Пока она в недоумении склонила голову набок и уже собиралась снова заговорить, Си Джун тихо прошептал: — Я соскучился……. — ……А. — Я скучаю по тебе. Снова повторил Си Джун. Его признание, смешанное с дыханием, прозвучало почти как вздох. Внимательно прислушавшись, Са Юль, решив, что ей просто показалось, слегка улыбнулась, качнула головой, затем тихо прокашлялась и ответила: — Приедете ко мне, сонбэ? — ……. — Можете приехать прямо сейчас? Почему-то ей показалось, что ее собственный голос прозвучал слегка хрипло. — Я еду. — Я скину адрес. — Угу. Смотреть ему в глаза во время разговора было приятно, но и слышать его голос вот так, по телефону, тоже было волнительно. Лица не видно, из-за чего она невольно начала еще ярче представлять его образ, и от этого возникло странное, будоражащее чувство. Положив трубку, Са Юль прижала руку к груди, чувствуя внезапный трепет. Была уже поздняя ночь выходного дня, время давно перевалило за одиннадцать. И в такое время к ней домой едет мужчина. И не просто мужчина, а тот, с кем они признались друг другу в чувствах и с кем уже сплетались телами. Нервное напряжение заставило ее пальцы на ногах рефлекторно поджаться, а в пересохшем горле встал комок. Тук-тук, тук-тук. Чувствуя, как колотится ее сердце от волнения и предвкушения, Са Юль встала. Сев перед туалетным столиком, она с легким мандражом осмотрела свое отражение. То ли от горячего душа, то ли просто от смущения, ее щеки пылали румянцем. Пристально рассматривая белую футболку, надетую на ней, Са Юль о чем-то задумалась, а затем просунула руки за спину. Нащупав пальцами крючки, она расстегнула их и стянула бретельки с плеч. Бюстгальтер, который был на ней, бессильно упал вниз. Пристально глядя в свои светло-карие глаза в зеркале, Са Юль слегка прикусила губу. Вспомнился тот дождливый день из ее восемнадцатилетия, то, что произошло в его доме. Тепло их соприкасающихся тел, та неуклюжая страсть и не до конца выплеснутые эмоции. Тогда они оба были заперты в границах несовершеннолетия и даже не осмеливались перейти черту. Настолько они были чисты и не хотели осквернять то время. Но сейчас……. Даже несмотря на то, что они уже безумно занимались этим в офисе, от одной мысли, что он сейчас ступит в ее личное пространство, она почувствовала себя так, словно была абсолютно неопытной, зеленой девчонкой. Которая ждет ту самую обжигающую волну жара, что вот-вот накроет ее. Си Джун еще даже не приехал, и было неизвестно, дойдет ли у них дело до этого, но она уже накручивала себя сексуальными фантазиями и распалялась. От нахлынувшего стыда Са Юль поставила локти на туалетный столик и спрятала лицо в ладонях. Щеки горели огнем. Именно в этот момент, без всякого предупреждения, раздался резкий звонок в дверь. ----------