Рассказ идёт в основном на арго завлабов — языке, который сейчас, к сожалению, быстро исчезает, хотя в конце восьмидесятых он был широко распространён в определённых кругах. Главная черта этого языка в том, что говорящий ни во что и никому не верит, всё ставит под сомнение и никогда не заявляет, что владеет истиной, потому что истины как таковой не существует. Есть лишь более или менее непротиворечивая модель того, что происходит на самом деле...

Примечания автора:
...дык это как раз то, чего аффтар и хотел с самого начала. Более того — все эти повторы, спотыкачки, слова-паразиты, инверсии и нарочитые ошибки в склонениях и падежах нужны для того, чтобы читатель не скользил и не порхал по тексту, а останавливался и задумывался. Всё это работает на «разрыв шаблона». Где-то это осознанное применение «техник НЛП», где-то просто «так вышло», где-то это «проза паэта» — ну надо тут по ритму всякие икты, моры, пиррихии, а ещё и рефрены, и аллитерации и…

Дело в том, что, по мнению некоторых продвинутых литературоведов, публика совершенно разучилась читать — она «сканирует» текст, не вчитываясь, не получая того, что в нём заложено, и этой дурновкусице, этой профанации изо всех сил способствуют и редакторы издательств, и писатели мейнстрима, но тут они не на того нарвались, у меня не забалуешь, или читай, или проваливай, ога.

То есть эффект, которого аффтар и добивался, будет достигнут, благодаря и/или вопреки желанию читателя.