Там, где мгла жгла кожу сильнее углей, где сердце на любой шорох отвечало дрожью, как перед огнём. И мир этот был полон — только наполнен он был не тем, о чём малым детям поют легенды. Дорога вывела к руинам, под которыми лежала память народа, что можно назвать лишь незначительным селеньем. До самых потёмок по чаще будут рыскать мавки, смежая вежды, обрывая нити смертных жизней. Отбирая взгляды бездонных глаз из-под ветвей, высматривают они метку того, кто главный царь.

Внутри зияет пропасть из мыслей о страхе, воплем рвётся она по всей глуши, и больше не удержать руку, и силуэту не подняться. Щёки полыхают жаром, слеза катится по ним; на коленях стояла пана, что вовсе не ведала такого конца. Юный кудесник, в ушах у которого каменья, изучает приблуд и нечисть, сидящую на дубах. Дух леса бережёт их альянс — но даст ли он им будущее?