Поразмыслив сутки, Вэнь Е остановилась на третьем варианте. Услышав это, наложница-мать вцепилась в дочь и запричитала: «Быть мачехой в наше время — каторга! Зачем тебе это? Вот новый учёный — другое дело». Вэнь Е, проглотив последний кусок маша, пояснила: у этого учёного в родном городе живёт двоюродная сестра, выросшая с ним бок о бок.

Мать-наложница потеряла дар речи, но не сдалась: «А двоюродный брат главной жены?» Вэнь Е отпила чаю и ответила, что в той семье народу — тьма: одних свекровей целых две, а по ветвям рода столько наложниц и тётушек, что ей лень им даже кланяться. Наложница-мать замолчала. Вэнь Е поставила чашку и добавила: «А вот чиновник Министерства юстиции — совсем другой случай». Мать уточнила, чем же он так хорош. Вэнь Е перечислила: оба родителя у него умерли, есть портшез для поездок и просторный особняк, имеются старший брат с невесткой и сын. Выйдешь за него — ни хозяйством заниматься, ни детей рожать. А про малыша и вовсе беспокоиться нечего: старшая невестка — почти что мать, госпожа Лу вполне сойдёт за наполовину бабушку.

Наложница-мать онемела. Сама госпожа Лу, которой едва стукнуло двадцать пять, тоже не нашла слов.