Вокруг стояла тьма — густая, беспросветная, хоть глаз выколи. Где я? Где я находился в последний момент? Я умер. Или, быть может, всё ещё остаюсь мёртвым? Затем появился свет — слабый, едва заметный, но для меня он был невыносимо ярок. Он прорезал темноту тонкой вертикальной полосой. Полоса росла, расширялась, пока камень, накрывавший мой гроб, не сдвинулся с места.

Я не прилагал к этому усилий — моя рука сама упёрлась в плиту и отбросила её прочь. Тело действовало само, вынося меня из склепа наружу. Ночь стояла ясная, луна висела в небе полным диском. Прямо передо мной замерла девочка, совсем ещё кроха. Она прижимала к себе чёрный том так, будто это её единственное сокровище. Я знал о таком, я допускал, что подобное возможно, но не верил, что столкнусь с этим сам. По её щекам катились слёзы. Она выдавила из себя дрожащий шёпот: «Пожалуйста, спасите моего папу!»