Свет… Линь увидела свет, но всё, что она видела, — это был просто свет. Это лишь заменило прежнюю тьму на сплошной свет, и в этом не было никакого смысла…
Линь нужна была более подробная информация, более подробные образы — только так она могла бы увидеть всё целиком.
Как раз в тот момент, когда Линь подумала об этом, клетка, проглотившая твёрдый предмет, слегка вздрогнула, и из клеточного ядра вытянулось ещё больше щупалец, служащих для соединения.
В сознании Линь больше не было сплошного света или сплошной тьмы — медленно начали проступать смутные образы. Сперва это были лишь мутные, размытые пятна цвета, но со временем эта муть постепенно становилась чётче.
Синий… это был первый цвет, который увидела Линь, а затем она разглядела несколько шарообразных предметов, плавающих в этой синеве.
Неужели это… мои клетки?
По мере того как изображение прояснялось, Линь отчётливо разглядела облик собственных клеток: почти прозрачная плёнка, серое ядро в центре — они медленно парили в воде, покачиваясь на волнах… ощущение было очень занятным и странным.
Как хорошо иметь глаза.
Линь разглядывала окружавшие её четыре собственные клетки, а вместе с этой клеткой, обладавшей «глазом», их набиралось пять.
Но она не могла увидеть, как выглядит её собственный глаз, поэтому она решила сначала заставить эту клетку разделиться — тогда она сможет узнать, как выглядит клетка, подарившая ей зрение, а заодно понять, чем на самом деле был тот твёрдый предмет, который она проглотила раньше.
И вот Линь снова отправилась на поиски пищи.
Благодаря обретённому зрению она теперь ясно видела окружающий пейзаж, но, кроме собственных нескольких клеток, вокруг простиралась лишь сплошная лазурная синева.
Наверное, это и есть цвет воды.
Внезапно глаз Линь заметил что-то — перед её клетками появился белый, круглый по форме предмет.
Этот белый предмет на ощупь был мягким и рыхлым, размером всего в одну пятую от клетки Линь — совсем такое же ощущение, как и от прежней пищи. Так вот что она ела всё это время?
Не колеблясь, Линь заставила клетку с глазом съесть его.
Закончив переваривание, Линь продолжила плыть.
Благодаря глазу она очень быстро обнаружила ещё больше белой круглой пищи, и вскоре глазная клетка Линь накопила достаточно энергии для деления.
Почувствовав, что клетка с глазом начала делиться надвое, Линь ощутила некоторое возбуждение — теперь она наконец сможет увидеть, как выглядит её собственный глаз.
Возбуждение? Линь заметила, что в её сознании появилось ещё одно новое слово. Что оно значит?
Впрочем, это неважно — деление уже завершилось.
«?»
Линь никак не могла увидеть саму себя — она обнаружила, что в её сознании по-прежнему существовала лишь одна точка обзора, а клетка, отделившаяся от глазной клетки, находилась прямо перед ней…
Но у неё не было глаза, и Линь не могла получить от этой новой отделившейся клетки никакого изображения.
Неужели деление не передаёт глаз?
Линь не понимала этого, но заметила, что клетка, отделившаяся от глазной клетки, чем-то отличалась от прочих клеток.
На поверхности мембраны этой клетки, похоже, был небольшой участок, отражавший яркий белый блеск, — было в этом что-то особенное.
Кристаллизация?
Точно, вот это слово — на поверхности мембраны этой новой отделившейся клетки небольшой участок кристаллизовался.
Но Линь не понимала, что это значит: она не чувствовала в этом маленьком кристалле ничего особенного, и глазом он тоже не был, ведь видеть им ничего не удавалось.
И потому она продолжила действовать: чтобы получить больше знаний, ей нужно было расширять свою колонию.
Теперь у неё было в общей сложности шесть клеток. Линь направляла их вперёд, продолжая искать новую пищу.
Той клетке с глазом Линь решила дать особое имя…
Наблюдатель.
Звучит неплохо…
В сознании Линь впервые появилось слово из трёх иероглифов, которое она использовала в качестве имени.
Наблюдатель высматривал пищу с помощью зрения, что было куда удобнее, чем раньше, когда для этого требовалось прикосновение, — теперь достаточно было одного взгляда, чтобы обнаружить местонахождение всей пищи вокруг, а затем остальные клетки по команде Линь отправлялись пожирать эту пищу. Пожирая пищу и одновременно делясь, Линь всё больше расширяла свою колонию клеток. Линь обнаружила: стоило числу клеток увеличиться, как её сознание становилось шире, а известных ей слов — больше.
Число клеток достигло уже пятнадцати, а пища вокруг была почти полностью съедена.
Теперь пора было двигаться дальше, к новому месту.
Линь сделала Наблюдателя центром своей колонии, а остальные клетки расположила вокруг него кольцом — так было удобнее сразу же съедать любую приближающуюся пищу.
Линь медленно плыла вперёд, потихоньку набираясь сил в этом лазурном мире, но спустя какое-то время она заметила, что уже очень давно не встречала ничего нового.
Вода. Белая, круглая пища.
И больше ничего. Тот твёрдый предмет, съев который она обрела зрение, ей больше не попадался.
Странно…
Как раз в тот момент, когда Линь так подумала, она вдруг увидела нечто особенное.
Этот предмет вот так внезапно возник над клеткой Наблюдателя. Выглядел он весьма странно: чёрный, круглый, размером примерно в одну тридцатую от клетки Линь, но весь усеянный острыми, похожими на шипы выростами.
Попробовать съесть? Может, это тоже пища.
Линь заставила одну из клеток приблизиться к предмету, раскрыть клеточную мембрану и поглотить его.
Поначалу Линь не почувствовала ничего особенного: предмет слегка покачивался внутри клеточной мембраны, но не переваривался.
Но затем эта клетка Линь вдруг задрожала, будто в судороге, — прежде вздутая прозрачная мембрана внезапно сжалась и сморщилась, а тот странный чёрный шипастый предмет пришёл в движение и ввинтился внутрь клеточного ядра.
Никогда прежде не испытанное ощущение хлынуло в сознание Линь.
Линь впервые почувствовала нечто подобное, и ей это ощущение вовсе не показалось занятным — напротив, ей хотелось избежать его.
Неужели это… боль?
Когда предмет проник внутрь клеточного ядра, сознание Линь испытало мощный удар.
Как больно… как же больно!
Затем клеточное ядро, точно так же, как прежде внешняя мембрана, сжалось и сморщилось, и Линь перестала ощущать боль — но вместе с тем она утратила связь с этой клеткой: она больше не могла её чувствовать и не могла ею управлять.
Умерла? Она умерла?
Клетки Линь окружили эту погибшую клетку. Линь замерла в оцепенении, не зная, что делать и как поступить.
Смерть — это невероятно новое слово эхом отдавалось в сознании Линь.
Но, похоже, на этом всё не закончилось: погибшая клетка вдруг снова целиком раздулась, а затем с силой разорвалась, и из неё хлынуло множество тех самых чёрных шипастых шаров, что недавно вызвали сморщивание и гибель клетки Линь.
Их было не меньше тридцати с лишним — больше, чем клеток во всей колонии Линь. Один из шипастых шаров коснулся ближайшей клетки Линь, ввинтился внутрь клеточной мембраны, и следом за этим клетка, точно так же, как и прежде, стремительно сжалась и сморщилась.
Умрём умрём умрём умрём бежать бежать бежать бежать отпор бежать бежать
Глядя на то, как огромное множество чёрных шипастых шаров надвигается на неё, Линь в мгновение ока пронзили бесчисленные мысли.
Линь бросилась в бегство.
Она заставила клетки быстро заработать мембранами, чтобы как можно скорее удалиться от этих шипастых шаров.
Шипастые шары, похоже, не могли двигаться самостоятельно и приходили в действие лишь при соприкосновении с клеткой, поэтому они не могли угнаться за клетками Линь.
Линь без остановки убегала, пока не оказалась там, где уже не было видно ни одного чёрного шипастого шара.
Что это было? Тот шипастый шар… что же это такое…
Убедившись, что теперь она в безопасности, Линь принялась вспоминать произошедшее.
Как и прежде, Линь полагалось получить новое слово, соответствующее новой ситуации.
Но, к сожалению, похоже, что из-за потери клеток Линь так и не обрела нового слова.
Но она всё же извлекла урок: в этом мире существовала не только мягкая рыхлая пища и странные предметы, дарующие зрение, — здесь водились и ужасные твари, способные её уничтожить.
Ей следовало быть куда осторожнее: воля Линь рождалась из всей совокупности её клеток.
Пока существовала хоть одна клетка, существовало и её сознание.
Но верно и обратное: если не останется ни единой клетки, то настанет конец существу по имени «Линь».