Хотя я и пытаюсь понять, смогу ли я за короткое время писать больше слов... но двенадцать тысяч, пожалуй, всё-таки недостижимы... ...........................................
Линь дала имя «клеточная стенка» огромному полукруглому защитному куполу, который построила сама; клеточная стенка состояла в общей сложности из трёх слоёв клеток. Самый внешний слой Линь назвала «корой» — это был самый толстый и гибкий слой, а внутренние два слоя назывались средним слоем и внутренней стенкой — по прочности они уступали коре, но если кора оказывалась повреждена каким-либо фактором, внутренний слой мгновенно затвердевал, чтобы остановить дальнейшее продвижение любой угрозы снаружи.
Впрочем, сейчас ничто не могло угрожать Линь, поэтому она начала создавать на самом внешнем слое коры кое-что новое.
Это были ловушки.
Линь начала строить из клеток на коре цилиндрические конструкции: середина этих цилиндров была полой, а сверху имелось отверстие, на дне же лежала приманка из Белой пасты. Внутренние стенки цилиндра были сплошь усеяны острыми выступами, похожими на шипы Конусовидных клеток. Стоило какой-нибудь клетке-жертве проникнуть внутрь, привлечённой приманкой, как цилиндр мгновенно сжимался, разрывая добычу на куски бесчисленными острыми шипами.
Помимо этих смертоносных цилиндров, существовала и другая конструкция — щупальцевидная. Она была далеко не такой огромной, как то большое щупальце в центре, а представляла собой тонкие и длинные образования поменьше, состоящие из небольшого числа клеток. Тело таких маленьких щупалец было сплошь покрыто Стрекательными клетками, способными поразить насмерть любого, кто приблизится.
Линь также обнаружила кое-что любопытное: светящиеся предметы тоже притягивают к себе других клеток. Она открыла это случайно — особенно в темноте ночи даже слабый огонёк способен привлечь множество клеток. Поэтому Линь начала помещать светящиеся Взрывные Шары на концы некоторых маленьких щупалец, чтобы приманивать добычу.
Как только наступала ночь, в мыслях Линь появлялось слово «красота». Над корой во тьме покачивалось множество мерцающих маленьких щупалец, привлекая проплывающих мимо клеток, но те не знали, что это — жуткая ловушка. Стоило им прикоснуться к щупальцу, как их мгновенно убивал яд Стрекательных клеток.
Теперь Стрекательные клетки научились выпускать ядовитые иглы в зависимости от движений клеток самой Линь, а не стрелять по собственному произволу как попало.
А когда ночь проходила, Линь охотилась с помощью смертоносных цилиндров: неведающие ни о чём клетки, привлечённые Белой пастой внутри цилиндра, заплывали туда и мгновенно оказывались раздроблены сомкнувшимся цилиндром и его шипами внутри — ни одной клетке не удавалось вырваться.
Что до огромного щупальца в центре, оно мгновенно и без промедления поглощало проплывающих мимо клеток, а затем находящиеся внутри Кислотники расщепляли и растворяли добычу.
Опираясь на эти несколько видов ловушек, Линь могла получать огромное количество пищи, помимо Белой пасты, ведь число чужих клеток снаружи было бесконечно. Колония Линь тоже начала непрерывно разрастаться...
Более того, с тех пор как Линь научилась объединять клетки, ей больше не встречалось противников, способных ей угрожать. Позже она вновь сталкивалась с кристаллитами, Призрачно-туманным грибом или прочими прежними противниками, и всех их Линь могла с лёгкостью раздавить.
Однажды к коре Линь даже приплыла невероятно огромная Амёба — её тело было по меньшей мере в десять тысяч раз больше базовой клетки Линь, — но Линь всё же убила её с помощью множества щупалец с ядовитыми шипами и огромного центрального щупальца.
Единственное, что доставляло некоторые хлопоты, — это вирусы, ведь щупальца, растущие на коре, не могли двигаться и легко становились мишенью для вирусной атаки. Но вирусы не могли пробить кору, поэтому даже если несколько щупалец оказывались уничтожены, Линь могла тут же выслать Кислотников, чтобы растворить и устранить вирус.
Что касается вирусов, Линь по-прежнему держала при себе тех нескольких Заражённых, окрашенных в ярко-алый цвет, однако никогда не позволяла их числу превышать десяти.
Минуло бесчисленное множество ночей... Благодаря непрестанной охоте колония Линь разрослась до невероятных размеров, и она начала считать себя непобедимой, ведь ей ещё не встречались клетки какого-либо иного вида, обладающие способностью объединяться так же, как она.
Колония Линь стала теперь в несколько раз больше, щупальца на коре становились всё гуще, длиннее и толще, и Линь уже больше не пользовалась теми ловушками-цилиндрами, а полагалась исключительно на щупальца — так, по её ощущениям, было эффективнее. Пользуясь схемой «срока жизни», Линь непрерывно заменяла старые клетки, поддерживая в клетках неизменно самое бодрое состояние, но была одна клетка, которую Линь ни за что не стала бы заменять.
Это был Наблюдатель.
Даже сейчас, при столь огромной колонии, у Линь по-прежнему была лишь одна клетка, обладающая зрением.
Эта клетка была слишком мала и совершенно не могла наблюдать за состоянием всей колонии в целом, поэтому Линь требовалось несколько куда более крупных обладателей зрения.
Линь знала: способность Наблюдателя видеть объясняется не только тем, что он когда-то съел странный твёрдый предмет, — главную роль здесь играл свет.
Зрение рождалось прежде всего благодаря поглощению света.
Иначе говоря, если бы другие клетки Линь тоже могли воспринимать свет, у них тоже должно было бы появиться зрение.
Но как это сделать?
Верно — по старой схеме. Линь собрала группу клеток в один большой ком, а затем передала им мысль о том, чтобы воспринимать свет и обрести зрение.
Поначалу ничего не получалось — этот ком клеток никак не реагировал.
Но стоило Линь включить в этот ком ещё и Наблюдателя, как в нём начались удивительные перемены: клетки на поверхности первыми стали менять цвет и форму тела, а находящиеся внутри одновременно изменялись тоже, но совершенно иначе, чем на поверхности, — они утончали своё тело, образуя нечто более похожее на сетчатую структуру.
Процесс эволюции Линь никак не контролировала — по сути, она никогда не контролировала эволюцию клеток; самое большее, что она делала, — передавала им мысль о том, «в каком направлении следует эволюционировать», а все более подробные детали процесса клетки производили сами, автоматически.
Даже сама Линь находила это удивительным.
Клетки способны делать некоторые вещи самостоятельно: например, если Линь приказывала Копателю атаковать какого-нибудь врага, тот сам, автоматически, начинал извиваться всем телом, вспарывая противника зазубринами на поверхности, — Линь не требовалось детально контролировать, как именно он изгибает тело. С прочими клетками дело обстояло примерно так же, однако Взрывным Шарам Линь была вынуждена сама указывать, когда впитывать воду и самоподрываться.
Поначалу Линь думала, что клетки способны автоматически выполнять лишь простые действия, но теперь, похоже, дело обстояло иначе — они могли совершать весьма сложные вещи.
Даже теперь, когда колония стала настолько огромной, а разум Линь значительно превзошёл прежний уровень, она всё равно не могла этого понять.
Почему же так?
Со своей нынешней точки обзора Линь не могла этого видеть, но клетки продолжали непрерывно изменяться: клетки на поверхности начали превращать себя в шестиугольники, а клетки внутри из прежней сетчатой структуры превратились в крупную сферу, так что шестиугольные клетки на поверхности выглядели так, будто были воткнуты в эту сферу сверху.
Линь почувствовала, что скорость их изменений постепенно замедляется, — это означало, что процесс приближается к завершению. И тогда Линь начала кое-что ощущать.
Зрение.
В сознание Линь хлынул ещё более яркий свет — точно такой же, как прежнее зрение, но, в отличие от узкого поля обзора, что было у неё раньше, на этот раз оно было чрезвычайно широким, ведь это был огромный глаз, составленный из шести тысяч клеток.
Поскольку Линь сформировала его в воде за пределами коры, ей достаточно было слегка опустить взгляд вниз, чтобы увидеть собственные щупальца на коре, густо покрывающие её, точно ворс.
Однако в этом крупном глазу не было мышц, поэтому он не мог двигаться сам по себе. Тогда Линь объединила несколько щупалец в одно, более крупное, и с его помощью соединила глаз сзади.
Теперь, просто покачивая этим щупальцем, Линь могла смотреть в любую сторону. Это щупальце Линь назвала «Глазным щупальцем».
Затем Линь отделила Наблюдателя от этого глазного яблока — клетки Линь, если они не сливались полностью воедино, подобно клеткам коры, могли разъединяться и после объединения.
После того как Наблюдатель отделился, глазное яблоко по-прежнему сохраняло зрение, и на этот раз Линь наконец могла увидеть, как же на самом деле выглядит то, что называется глазом.
В сознании Линь теперь было два разных изображения, но она не ощущала никакого дискомфорта — она по-прежнему могла отчётливо различать все детали в обоих изображениях.
Поверхность огромного глазного яблока выглядела так, будто была составлена из множества шестиугольных кристаллов, — Линь и не думала, что клетки способны принимать такую форму, но кроме этого ничего особенного в нём не было.
Клетки Линь, будь то объединённые или одиночные, обычно, за исключением ядра, были прозрачными, но это глазное яблоко имело сероватый оттенок, из-за чего было не так уж хорошо видно, что находится внутри.
Линь также впервые увидела, как выглядит её собственный Наблюдатель: тело Наблюдателя было таким же, как у базовой клетки, но на внешней мембране имелся шарик, похожий на кристалл.
Наверное, это тот самый твёрдый предмет, который он тогда съел?
Линь не понимала, почему именно этот предмет позволил ему обрести зрение, и с тех пор ей больше не встречалось ничего подобного.
...Почему же так? Даже при столь огромной колонии у Линь по-прежнему оставалось множество непонятных вопросов.
Как бы то ни было, всё получилось, — значит, стоит продолжать расти дальше.
В мыслях Линь появилось слово «будущее».
Каким же будет будущее?
Линь не знала. Даже теперь, обладая столь огромным глазом, стоило ей взглянуть вдаль, как перед ней простиралась лишь безграничная тёмная синева... Хотя здесь Линь уже считала себя непобедимой, в этом мире наверняка существовало ещё много неведомого и таинственного...