Жизнь Линь по-прежнему текла так же. На поверхности камня бесчисленные щупальца, выросшие на коже, непрестанно колыхались, и их стрекательные клетки не упускали ни одного приблизившегося — они охотились на клетки, что проплывали мимо или просто оказывались рядом, а Линь тем временем медленно, но неуклонно росла...
Линь не знала, что ей делать дальше.
Проплывающих мимо клеток было, казалось, бесчисленное множество, будто их вовсе не съесть, но их появление было очень случайным: могло статься, что после одной ночи их налетали тысячи, а на следующую ночь не появлялось ни одной.
Та белая паста, что постоянно сочилась из трещин в скале или из пещер, тоже начала понемногу убывать.
Если бы хоть один из этих двух источников пищи иссяк, огромная колония Линь могла бы рухнуть.
Сейчас в колонии Линь, если считать вместе с клетками, составляющими щупальца и кожный слой, насчитывалось в общей сложности несколько десятков миллионов особей, и хотя у Линь имелось множество способов сократить расход пищи, а также большой запас жировых клеток, хранящих еду, Линь всё же не хотела, чтобы возникли проблемы с источником пропитания.
Уходить ли?
Покинуть эту скалу и вернуться в бескрайнюю синюю глубину.
Ощущение... весьма рискованное, хотя Линь, наверное, могла бы передвигаться при помощи щупалец, а отдельные клетки могли бы держаться на структуре кожного слоя, не рассеиваясь, как раньше.
Однако Линь не знала, что таится в более глубоких водах, и не очень хотела покидать это уютное место.
В конце концов, и сверху, и снизу постоянно появляется пища — разве найдётся место лучше этого?
Линь не стала действовать, а вместо этого решила начать копать скалу под собой.
Она хотела найти разгадку того, почему из неё сочится белая паста.
Линь просунула крепкие мышечные клетки в трещины скалы и, непрерывно делясь, раздвигала и разрывала твёрдые куски камня.
Некоторые трещины в скале Линь разодрала шире, и белой пасты из них стало сочиться ещё больше.
Однако Линь хотела добиться большего: она собиралась пробить в скале отверстие ещё крупнее, чтобы можно было проникнуть внутрь и посмотреть, откуда же на самом деле берётся белая паста.
Одних лишь мышечных клеток было недостаточно.
Копатели Линь не могли прокопать скалу, но что насчёт огромного Копателя? Линь объединила несколько Копателей в шарообразную форму, и вся поверхность этого шара покрылась зазубринами — выглядело это как чудовищно увеличенный Копатель.
У этого огромного Копателя были более толстые и острые зазубрины, и стоило ему прижаться к скале и покрутить головой, как он легко пробивал твёрдый камень.
Хотя теперь Линь уже могла прокапывать скалу, судя по размерам этого камня, за короткое время она никак не смогла бы добраться до глубины.
Впрочем, копать камень оказалось, похоже, довольно занятно.
Линь начала увлекаться раскопками скалы и отбросила мысль об уходе куда-то в сторону сознания.
Она не подозревала, что пребывание в этом на первый взгляд уютном месте приведёт её на путь к гибели...
Минуло бесчисленное множество тёмных ночей, и раскопки Линь продвигались всё глубже.
Копала она в основном внутри пещеры — так, казалось, ближе к белой пасте внутри, — и Линь уже прорыла немаленькую глубокую яму; внутри скалы и правда скрывалось немало белой пасты, и почти при каждом движении зазубрин огромного Копателя по камню наружу выплывало бесчисленное количество пасты вперемешку с каменной крошкой, но Линь всё так же не понимала, откуда же она берётся.
Странно...
В мыслях Линь внезапно возникло недоумение, но вызвано оно было не раскопками.
Наблюдатель Линь следил за ходом раскопок внутри пещеры, а глазные яблоки на щупальцах снаружи наблюдали за всем происходящим вовне.
Минуло уже семь тёмных ночей, но окружающие воды по-прежнему были спокойны — ни одна клетка и даже ни один вирус не проплыли мимо.
Такого явления никогда прежде не случалось.
Даже если бывало время, когда клетки не появлялись, стоило подождать одну ночь, и они снова хлынули бы в изобилии.
У Линь было много жировых клеток — настолько много, что при полном прекращении поступления пищи она могла бы продержаться в полном порядке долгое время.
Но Линь всё же не могла смириться с этим странным явлением. Что-то произошло.
Что-то, чего Линь не знала.
Хотя Линь пока не хотела рисковать и выходить наружу, ей не хотелось и просто ждать.
Линь начала действовать: она составила из базовых клеток, жировых клеток и мышечных клеток одно щупальце — тело этого щупальца было плоским и длинным, оно могло плавать в воде, покачиваясь из стороны в сторону, а головная часть щупальца была прозрачной и овальной, полой внутри; в неё поместили несколько жировых клеток, и туда же вошёл Наблюдатель Линь — так у щупальца появилось зрение.
Линь назвала это щупальце «Разведчиком»: хотя Линь не собиралась поднимать всю колонию, она могла отправить в путь одно щупальце — исследовать другие воды, с которыми она давно уже не соприкасалась.
С этой мыслью Разведчик начал покачивать телом — Линь впервые двигала составным телом из клеток вплавь, и первые движения вышли неуклюжими: вместо того чтобы поплыть, поднятые волны разогнали окрестное множество клеток.
Однако Линь тут же поняла, как нужно действовать, и вскоре Разведчик уже плавно плыл в воде.
Сначала он сделал несколько кругов внутри кожного слоя — Линь чувствовала, что получается неплохо, такая форма плыла куда быстрее обычной клетки.
Закончив подготовку, Линь направила Разведчика наружу: мышечные клетки на кожном слое медленно сжались, открывая Разведчику путь во внешний мир.
Тело Разведчика было не слишком большим — даже меньше, чем щупальца, покрытые стрекательными клетками снаружи кожного слоя, — так что он мог проходить сквозь маленькие отверстия в коже.
Бесчисленные щупальца медленно колыхались на поверхности кожного слоя, но без добычи от них не было никакого толку.
Линь покинула эту скалу, на которой пробыла так долго, и Разведчик медленно поплыл в сторону неведомых вод...
Линь поместила Наблюдателя в головную часть Разведчика, и, пока тот покачивал телом, она могла наблюдать за всей окружающей обстановкой, но, проплыв какое-то время, Линь почувствовала лёгкое разочарование — вокруг были только вода и вода, и этот пейзаж не менялся.
Может быть, стоит проплыть обратно к тому месту, где была та огромная белая паста, и посмотреть.
Линь всё ещё помнила ту область, что когда-то была скована льдом, и хотя в этом бескрайнем океане не было никаких ориентиров, Линь всё же знала, как туда вернуться.
Кажется, снова появилось много странных новых слов?
Линь сейчас не слишком заботили эти новые слова — её больше волновало, что же на самом деле произошло, раз перестали появляться клетки.
По мере того как Разведчик плыл, Линь могла ощущать перемены в окрестных водах.
Холодно...
Вода здесь была намного холоднее, чем в прежних местах, и чем дальше вперёд плыл Разведчик, тем сильнее становилось это ощущение, но Линь обнаружила способ противостоять холоду.
Он заключался в том, чтобы клетки непрерывно дрожали телом — так тело сохранялось от вторжения холода, и Линь назвала этот способ «дрожью».
Однако дрожь расходовала довольно много энергии, и Линь предвидела это, поэтому взяла с собой немного жировых клеток, но их было не так уж много, и, если так продолжится дальше, боюсь, надолго их не хватит — Разведчик замёрзнет насмерть.
В таком случае Линь бы не сдалась — она собрала бы более крупного Разведчика и отправила его снова.
...похоже, в этом уже нет необходимости.
Продвигаясь всё дальше в становящиеся всё холоднее воды, Линь наконец увидела нечто, помимо воды, — это были... кристаллы льда.
Бесчисленные ледяные кристаллы плавали в воде, они были разных размеров, но самый крупный не превышал по размеру Разведчика Линь; эти кристаллы были рассеяны по всей этой области воды, и Линь помнила, что здесь когда-то находилась та огромная белая паста, которая позже, когда вода замёрзла, превратилась в глыбу льда, — но почему же теперь остались лишь эти плавающие кристаллы?
Как странно... неужели нечто невероятно огромное разбило всю замёрзшую глыбу белой пасты на куски?
Так хочется узнать...
Любопытство побуждало Линь продолжать исследование, и, пока она плыла среди кристаллов льда, она вдруг ощутила, что температура здесь начинает постепенно повышаться; чувство холода уменьшалось, и Разведчику Линь больше не нужно было продолжать дрожать.
Линь поплыла вслед за этим потоком тепла, и в воде, которая становилась всё теплее, кристаллы льда тоже становились всё мельче, пока наконец она не покинула область, усеянную льдинками, — здесь температура воды вернулась к обычной.
В этот момент Линь заставила Разведчика обернуться и посмотреть назад — и увидела, что большое скопление ледяных кристаллов плавает у неё над головой; выходит, она сейчас плыла вниз?
Понятие «вниз» Линь уяснила совсем недавно: когда Линь соединяла клетки во что-то более крупное, она чувствовала, как некая сила тянет её в одном направлении, и хотя эту силу легко удавалось преодолеть, Линь всё же не могла не задуматься, что же это за сила такая?
Новое слово, обозначающее эту силу, — «гравитация»: похоже, это какая-то особая сила, эффект которой тем заметнее, чем крупнее объект.
С этих пор Линь стала считать направление гравитации «низом», а противоположное ему — «верхом».
Линь показалось немного странным: всегда было так, что верх теплее и ближе к свету, — почему же на этот раз низ, наоборот, оказался теплее?
Пока Линь размышляла об этом, перед её глазами возникла невиданная прежде удивительная картина.