Конусовидная клетка, повреждённая Растворяющей Жидкостью, разделилась. Новая клетка на этот раз выросла такой же формы, как конусовидная, но цвет её оказался темнее. Похоже, стоит клеткам обрести сопротивляемость к Растворяющей Жидкости, как их окраска темнеет.
Затем Линь заставила эту Конусовидную клетку поглотить Растворяющую Жидкость странной клетки.
Поскольку передняя часть Конусовидной клетки приобрела коническую форму и затвердела, ей было трудно заглатывать пищу большими кусками, как это делали обычные клетки, — она могла лишь открыть маленькое отверстие на кончике конуса, и скорость поедания пищи была довольно медленной.
Нельзя ли заменить её другими клетками, которые едят быстрее?
Как заменить?
У Линь мгновенно промелькнули эти две мысли, но, к сожалению, продолжения не последовало.
Когда интеллекта Линь ещё не хватало, подобное случалось часто — единственным способом повысить свой разум для неё было расширение собственной колонии.
Линь заставила эту новую, обладающую сопротивляемостью Конусовидную клетку съесть немало Растворяющей Жидкости, но признаков повреждения не появилось — похоже, это была клетка с самой сильной сопротивляемостью на данный момент.
Что ж, тогда пусть она отправится в отверстие, которое только что прогрызла, и растворит Растворяющей Жидкостью более твёрдую пищу.
Или же…
Линь перевела взгляд на оставшихся странных клеток, и у неё внезапно возникла мысль — не убить ли их всех? Возможно, тогда получилось бы разделить ещё больше Конусовидных клеток с сильной сопротивляемостью.
Хотя нет, не стоит.
В мыслях Линь, казалось, всплыло новое слово — «сочувствие».
Линь взяла новую Конусовидную клетку и вернулась в глубину пещеры. Добравшись до самой глубокой и твёрдой части пищи, она заставила Конусовидную клетку выплеснуть проглоченную Растворяющую Жидкость наружу — и действительно, более твёрдая пища с лёгкостью растворилась.
Растворённые крошки пищи, хоть и были смешаны с Растворяющей Жидкостью, всё же годились в пищу другим обычным клеткам — в худшем случае это причиняло некоторый ущерб, но не было смертельным. Используя этот способ, Линь могла заставлять повреждённые клетки делиться на клетки, обладающие сопротивляемостью к Растворяющей Жидкости.
Линь обнаружила ещё одну любопытную деталь: когда эта Конусовидная клетка, поглотившая большое количество Растворяющей Жидкости, наполнялась ею целиком, её тело окрашивалось в зелёный цвет, а после того как вся жидкость внутри выплёскивалась наружу, окраска поверхности тела бледнела. Но стоило клетке немного отдохнуть и поесть, как её тело снова начинало постепенно зеленеть.
Линь попробовала — и действительно, эта Конусовидная клетка снова выбросила Растворяющую Жидкость.
Что это значит? Неужели эта клетка способна сама производить Растворяющую Жидкость? Она может использовать способность странной клетки?
Это тоже… эволюция?
Линь совершенно не понимала, как устроен этот внутренний механизм.
Но, наверное, когда разум станет выше, она сможет это понять.
И вот Линь дала этой новой Конусовидной клетке имя.
«Кислотник»
С помощью Кислотников клетки Линь продолжили продвигаться в глубину, поедая и прокапывая путь, непрерывно расширяя колонию. Благодаря постоянному делению клеток колония Линь достигла 331 клетки.
Кислотников было десять, Копателей — триста, Конусовидных клеток — двадцать, и ещё одна — Наблюдатель, обладающий зрением. В ходе непрерывной эволюции копания почти не осталось тех изначальных Базовых клеток.
Линь обнаружила одну проблему.
Когда колония была ещё маленькой, достаточно было немного увеличить её численность, чтобы значительно повысить интеллект, но по мере роста колонии прирост интеллекта замедлился.
Если выразить это цифрами, то для колонии всего в 20 клеток каждая добавленная клетка приносила Линь 1 очко интеллекта, а для колонии в 200 клеток нужно было добавить уже десять клеток, чтобы получить одно очко интеллекта.
Почему так?
Линь часто ощущала нехватку собственного интеллекта, и сейчас было так же — она совершенно не понимала, в чём тут причина.
Впрочем, сейчас Линь больше всего волновало другое: она прокопала насквозь этот безмерно огромный кусок пищи.
После того как Кислотники растворили последний слой белой пищи впереди, в поле зрения Линь снова показалась безбрежная лазурная синева.
Опять вода.
Что же там, за пределами этой воды?
Линь изначально думала, что под этим огромным куском пищи скрывается что-то интересное, но её ждало разочарование.
Оставалось лишь продолжать есть — сначала доесть этот кусок пищи, а там видно будет.
Пока Линь смотрела на этот океанский простор, в её поле зрения внезапно ворвалось нечто.
Эта штука была размером примерно в сотую часть клетки Линь, но всё равно не ускользнула от её взгляда.
Серовато-белого цвета, с длинным вытянутым хвостом и головной структурой в форме шара.
Что это такое?
Линь заметила, что эта штука, следуя течению воды, приблизилась к одной из клеток Копателя.
Сначала оно обогнуло зазубренную, более твёрдую часть Копателя, обойдя к его хрупкой клеточной мембране сзади, а затем воткнуло в неё свой длинный хвост.
Любопытство заставляло Линь продолжать наблюдать, не предпринимая никаких действий.
Хвостом эта штука проделала в клеточной мембране небольшое отверстие, и затем шарообразная головка существа стала медленно съёживаться и уменьшаться — было видно, как через её хвост в клетку впрыскивалось какое-то серое жидкое вещество.
Больно.
Первой реакцией Линь была боль — как будто в клетку впрыснули какую-то странную жидкость; та клетка Копателя отозвалась резкой болевой реакцией.
Точно, я поняла, что это за штука.
Нынешний размер колонии Линь давал ей достаточно разума, чтобы понять эту странную вещь, впрыскивающую что-то в её клетки.
Эта штука называется… вирус. Точно, тот шипастый шар, что встретился раньше, тоже был вирусом, только другого вида.
Вирус отличается от клетки — это странная штука, но Линь пока не могла разобраться в подробностях их устройства.
Хвост этого вируса был полым внутри: воткнув его в клетку, вирус мог через него впрыснуть в клетку некую жидкость из своей головы.
Линь всё ещё не понимала, что это за жидкость, но было ясно, что ничего хорошего в ней нет — ведь клетке было очень больно. И Линь уже знала слово, которым описывалось это явление.
«Заражение».
На данный момент Линь понимала следующее: после заражения клетки вирусом возникает непрекращающаяся боль, которая в итоге убивает клетку, а затем на трупе клетки высвобождается огромное количество вирусов.
Очень опасная и назойливая штука.
Но на этот раз Линь не собиралась убегать.
По команде Линь десять Кислотников плотным кольцом окружили ту заражённую вирусом клетку Копателя.
За это время Кислотники эволюционировали: на зазубренных остриях их изначально конических голов теперь появилось по маленькому отверстию, через которое можно было единовременно выплеснуть большое количество Растворяющей Жидкости.
Снаружи было видно, что изначально прозрачная клеточная мембрана заражённого Копателя начала мутнеть; внутри, казалось, всё заполнилось странными белыми нитями и жидкостью — это причиняло Линь мучительную боль, и ей становилось всё труднее управлять этой клеткой.
Но Линь по-прежнему ничего не предпринимала — она хотела увидеть весь процесс своими глазами.
Спустя некоторое время Линь полностью утратила контроль над этой клеткой Копателя — клетка выглядела так, будто уже умерла, вся помутнев насквозь.
В этот момент на клеточной мембране начали медленно появляться трещины.
Этот вирус не заставлял клетку взрываться, как прежний шипастый шар, но эти маленькие трещины становились всё многочисленнее, и затем вирусы хлынули наружу через них в огромном количестве!
На этот раз их число составляло примерно сотню.
Однако в тот же миг, как эти вирусы появились, их накрыло огромное количество кислоты — Растворяющей Жидкости, выплеснутой Кислотниками, было настолько много, что даже увеличь число этих вирусов в десять раз, им всё равно было бы не спастись.
Вирусы, соприкоснувшиеся с кислотой, мгновенно рассыпались в прах — эти крошечные существа были чрезвычайно хрупкими.
Кислотники продолжали непрерывно распылять жидкость, и лишь после того, как труп того Копателя тоже был полностью растворён, Линь наконец успокоилась.
Радость победы?
На этот раз это чувство оказалось не таким сильным, как при победе над странной клеткой, но Линь всё же его ощутила.
Хотя, в самом деле, победа над несколькими слабыми вирусами — не такое уж событие, чтобы радоваться.
У Линь, её цель — путь бесконечной эволюции.