Снова оказаться лицом к лицу с безбрежным водным миром? Или остаться на месте и продолжать набивать брюхо? Конечно же, продолжать есть — зачем вообще куда-то уходить? Если уйти, слишком много неопределённых факторов, а рисковать Линь не хотелось.
Поэтому Линь решила без остатка сожрать этот огромный кусок пищи целиком — тогда численность её колонии наверняка вырастет до тысяч, нет, возможно, даже перевалит за сто миллионов.
Раньше Линь не могла представить себе такие числа, но теперь, по мере роста колонии, в её мыслях появлялось всё больше и больше информации, которую она была способна осознать.
Но было кое-что, чего Линь не учла —
Будущее.
Клетки Линь беспрестанно пожирали огромную массу пищи; начиная с окрестностей вырытой ими норы, Кислотники непрерывно растворяли огромное количество еды, а остальные клетки рыли, кромсали и рвали её на части, пожирая пищу всеми возможными способами так быстро, как только могли.
Колония Линь продолжала неудержимо разрастаться, и когда её численность превысила тысячу, поле зрения клетки-Наблюдателя уже почти не могло вместить их всех.
Линь снова охватило недоумение: почему эта клетка, обладающая зрением, не может при делении породить ещё одну зрячую клетку? Клетки, отпочковавшиеся от Наблюдателя, оставались всего лишь обычными, самыми обыкновенными клетками.
А эти обычные клетки со временем, в силу особенностей своего способа питания, постепенно эволюционировали в Копателей, так и не обретя никакого зрения.
Пока Линь пребывала в этом недоумении, в её поле зрения вновь появился необычный объект.
Огромный синий объект лежал на широкой белой равнине, состоящей из пищи. Этот объект казался живым — его тело беспрестанно шевелилось.
Однако его движение не причиняло ни малейшего вреда лежащей под ним пище. Линь заключила, что он, вероятно, не питается; к тому же облик этого существа был весьма странным — казалось, у его тела нет постоянной формы, оно непрерывно менялось, совсем как…
Слизь?
Линь не знала, почему в её мыслях вдруг всплыло это слово, но уже в следующее мгновение она нашла более точное название…
Амёба.
Очень образное слово.
У Линь не возникло особых мыслей насчёт этой амёбы, ведь её тело было поистине огромным — пожалуй, даже если сложить в кучу тысячу клеток Линь, они не составили бы и половины её размера. Это заставило Линь отказаться от мысли о нападении.
Впрочем, почему при виде любого другого существа непременно нужно нападать?
Но что ещё делать, если не нападать?
Линь не понимала.
Линь продолжала наблюдать за неугомонно шевелящейся амёбой, как вдруг заметила: неподалёку от неё медленно подплывают какие-то маленькие существа.
Эти маленькие существа были примерно того же размера, что и клетки Линь, только овальной формы и зелёного цвета — должно быть, тоже какая-то разновидность клеток.
И вот, когда эти зелёные клетки приблизились, амёба вдруг отреагировала: на поверхности её тела внезапно выступило множество отростков, похожих на щупальца, которые потянулись к зелёным клеткам.
Нет, вернее будет сказать не «выпустила щупальца», а «превратила часть своего тела в щупальца».
Зелёные клетки, казалось, даже не пытались уклоняться — щупальца без труда схватили их, а затем, точно так же, как клетка поглощает предмет, целиком втянули зелёные клетки внутрь; поглощённые зелёные клетки медленно двигались по щупальцам к самому центру тела амёбы.
Тело амёбы имело бледно-серый цвет и было весьма прозрачным, поэтому Линь могла видеть, что происходит с этими зелёными клетками внутри амёбы.
Линь увидела, как клетки внутри амёбы стягиваются в одну точку, совсем рядом с чёрным круглым объектом — по-видимому, ядром амёбы, — а затем тела этих зелёных клеток начали медленно уменьшаться и в конце концов исчезли.
Похоже, их переварили? Но Линь не могла разглядеть, что именно их переваривало.
Если подумать, когда её собственные клетки переваривают пищу, происходит то же самое — пища внутри тела необъяснимым образом уменьшается и исчезает, и Линь не может разглядеть, что именно переваривает пищу.
Проплывающих мимо зелёных клеток было множество, амёба схватила лишь часть из них.
Огромное количество зелёных клеток продолжало плыть в сторону клеток Линь. Хотя они и не представляли для Линь никакой угрозы, её встревожило то, что та огромная амёба тоже двинулась в эту сторону вслед за плывущими зелёными клетками.
Как быстро.
У Линь по поводу скорости амёбы возникла лишь эта единственная мысль: огромное тело амёбы, безостановочно продвигавшееся вперёд, двигалось намного быстрее, чем плавали клетки Линь.
Бежать? Дать отпор?
Линь не собиралась бежать — она уже пережила немало сражений, и её колония клеток теперь была весьма сильна.
Встретим её лицом к лицу.
Сейчас число Кислотников достигало 97 особей, и уверенности Линь было более чем достаточно.
Под управлением Линь Кислотники один за другим бросились вперёд. В этот момент амёба, похоже, тоже почувствовала приближение чего-то и ускорила движение.
Эта способность к восприятию вызвала у Линь любопытство. У амёбы явно не было зрения — иначе она давно бы заметила Линь. Так откуда же она узнавала о местоположении пищи? Очевидно, не на ощупь — ведь она узнала о приближении зелёных клеток ещё до того, как коснулась их.
С той странной клеткой было так же — она реагировала на приближающиеся объекты.
У Линь возникло желание обрести такую же способность — ведь она до сих пор не могла произвести на свет больше Наблюдателей путём деления.
Почувствовав приближение Кислотников, амёба нанесла упреждающий удар: она расщепила крупный участок своего с виду мягкого тела на бесчисленные мелкие щупальца и потянулась ими, чтобы схватить Кислотников.
Когда щупальца приблизились, Кислотники выбросили из конических ртов большое количество Растворяющей Жидкости; в тот миг, когда щупальца амёбы соприкоснулись с жидкостью, на них тут же проступила гниющая реакция, и амёба, словно испытав боль, отдёрнула щупальца обратно.
В этот момент подоспела вторая волна атаки Линь.
Она состояла из трёхсот Конусовидных клеток: непрерывно пробуривая пищу, эти клетки настолько отточили свои «конусы», что теперь легко просверливали даже те чрезвычайно твёрдые куски пищи, которые прежде поддавались лишь Растворяющей Жидкости.
Амёба тоже не растерялась. Заметив, что противник переходит в контратаку, она собрала все свои мелкие щупальца в несколько огромных щупалец — при соприкосновении с Растворяющей Жидкостью они по-прежнему гнили, но уже не растворялись так мгновенно и полностью, как раньше.
Пользуясь крупными щупальцами, амёба схватила нескольких Кислотников и втянула их внутрь тела; жидкость Кислотников тоже нанесла телу амёбы некоторый ущерб, но, судя по всему, не критический.
К этому моменту Конусовидные клетки уже приблизились к амёбе. Они вонзили свои острые, покрытые зазубринами конусы во внешнюю оболочку амёбы и принялись вращаться.
Вращение было приёмом, который Линь обнаружила случайно — с его помощью можно было гораздо быстрее выпиливать куски пищи, а некоторые из клеток, вращавшихся особенно много, даже развили на задней части тела несколько небольших овальных плавников, помогающих ускорить вращение.
Внешний слой амёбы был искромсан этими клетками на бесчисленные осколки, но она по-прежнему не отступала, а прибегла к старому способу — выбросила щупальца, пытаясь поглотить клеток, сверливших её тело.
Однако Конусовидные клетки, благодаря своим зазубринам с мощной режущей силой, даже будучи проглоченными, порой умудрялись прогрызть дыру и выбраться наружу.
И всё же немало клеток так и остались проглоченными. Линь по-прежнему отчётливо ощущала прикосновение этих поглощённых клеток, но было такое чувство, будто их сковало Отверждение, и они не могли пошевелиться.
Когда начиналось переваривание, это ощущалось как боль; когда переваривание завершалось, Линь переставала чувствовать что-либо вовсе.
Теперь было съедено уже почти половина всех Кислотников, а Конусовидных клеток осталось чуть больше двухсот.
Линь осознала: похоже, её решение атаковать было ошибкой — даже если её клетки способны наносить противнику урон, победить существо, которое больше её в две с лишним тысячи раз, всё равно вряд ли возможно.
И всё же… продолжать атаку.
На этот раз Линь заставила даже Копателей прекратить кормёжку и присоединиться к битве против амёбы.