Холод — вот единственное, что можно было сказать об этих водах теперь. Все Кислотники и Конусовидные клетки Линь погибли, охваченные наступающим льдом, и лишь 91 Копатель уцелел; они выстроились кругом, чтобы уберечь Наблюдателя Линь от ледяного плена.
А за пределами этого круга царил мир льда — сквозь прозрачные тела Копателей Линь видела, что вместо прежней глубокой лазурной воды теперь простиралось неподвижное, сверкающее ледяное царство.
Колония Линь понесла тяжёлые потери под этим обманчиво прекрасным сиянием льда. Она не знала, каким образом Копателям в конце концов удалось не замёрзнуть, но оставаться здесь ей больше не хотелось.
Линь заставила Копателей начать движение, пытаясь найти способ выбраться отсюда.
Некоторые Копатели примёрзли ко льду, но стоило им чуть извернуться, как они освобождались.
Похоже, эти Копатели претерпели эволюцию: прежде клетки мгновенно замерзали от малейшего соприкосновения со льдом, но теперь дело обстояло куда лучше.
Тем не менее, когда они двигались, Линь отчётливо ощущала то самое чувство холода — прикосновение внешней клеточной мембраны к кристаллам льда...
Это, судя по всему, тоже была боль, но не такая, как обычно: она не вызывала у Линь сильного желания избавиться от страдания, а наоборот, заставляла её хотеть свернуться в комок и замереть без движения.
Впрочем, это ощущение не мешало деятельности Линь.
Вся эта область оказалась скована льдом; из воды, где ещё можно было плавать, осталось лишь то небольшое пространство, где находились девяносто две клетки Линь, — вся вода вокруг превратилась в непроходимый лёд.
Может, получится прокопать?
Линь попробовала заставить Копателей скоблить лёд зазубринами на поверхности тела, но это занятие, не считая нескольких ледяных крошек, не приносило никакой пользы — пробить лёд, сковавший всю акваторию, было практически невозможно.
Линь не знала, что делать.
Резкое сокращение колонии вновь заметно снизило интеллект Линь — она была не в состоянии обдумывать слишком сложные вещи.
Но на самом деле, даже обладай Линь тем разумом, что был у неё при тысяче с лишним особей в колонии, поделать она всё равно ничего не смогла бы. В такие моменты остаётся только ждать.
Удача или смерть.
Неизвестно, сколько прошло времени — Линь, хоть и знала слово «время», не понимала этого понятия, однако она ощущала на себе воздействие того, что называлось временем.
Прежде всего это был... голод.
Линь впервые почувствовала голод; в её мыслях возникло некое ощущение, взывавшее к тому, что необходимо искать пищу, чтобы восполнить энергию, растраченную деятельностью.
Линь заставила Копателей прекратить пилить лёд, снижая активность, чтобы уменьшить расход энергии, — такие простые знания были ей доступны.
Однако неподвижность не означает остановку: клетки продолжали непрерывно расходовать энергию, пусть и намного медленнее, чем во время движения.
Линь продолжала ждать. Она делала то, что должно делать любое живое существо: когда сама ничего не могла поделать, она прекращала действия и ждала, не появится ли вокруг что-то, что она сможет сделать.
В процессе ожидания у нескольких Копателей закончилась энергия — это было особое страдание, не похожее на прочую боль: при истощении энергии клеточная мембрана и ядро начинали медленно усыхать, становясь сухими и маленькими, и в конце концов клетка умирала.
Линь заставила остальные клетки поедать трупы истощённых клеток — их смерть выигрывала другим клеткам больше времени.
Явление голодной смерти породило в мыслях Линь новую идею.
Каждый раз, съедая пищу, клетки быстро переваривали её, а затем делились, — так они быстро расходовали полученную энергию.
Но что, если существует способ накапливать энергию? Если бы можно было хранить внутри клетки большой запас энергии, то, столкнувшись с подобной ситуацией вновь, бояться было бы уже нечего.
Линь вспомнила новое слово... жир.
Хотя она не понимала его точного значения, это слово, похоже, означало пищу про запас.
Что ж, в следующий раз непременно нужно будет попробовать, получится ли запасать пищу.
Если, конечно, удастся выбраться отсюда живой...
С этой мыслью...
Линь по-прежнему оставалась неподвижной, как и все её клетки, тихо покачиваясь в толще воды. Стужа изматывала волю Линь, и от ощущения холода ей всё сильнее хотелось навсегда погрузиться в сон...
Но Линь не собиралась сдаваться. Пусть ожидание было долгим, но удача рано или поздно должна была прийти...
Клетка-Наблюдатель Линь заметила, что в толще льда впереди появилась трещина.
Тепло — Линь ощутила чувство, непохожее на холод; это ощущение, подобное новому рождению, пробуждало каждую клетку Линь. Она заметила, что трещин во льду становится всё больше...
На глазах у Линь ледяные кристаллы медленно раскалывались и распадались на бесчисленные огромные глыбы, а эти глыбы, в свою очередь, начинали постепенно уменьшаться — точно так же, как пища переваривается: они становились всё меньше и меньше, а затем окончательно исчезали в воде...
Эти кристаллы льда возникли из ниоткуда, сковали собой всё вокруг, а затем в один миг исчезли, — если бы не плавающие в воде остатки не до конца растаявших ледяных осколков, Линь почти могла бы поверить, что ничего этого никогда и не было.
У Линь осталось 77 клеток, включая Наблюдателя, — они пережили этот кризис.
Теперь они обладали мощной устойчивостью к холоду; хотя это бедствие едва не привело колонию Линь к вымиранию, сама Линь стала от этого только сильнее.
Первоочередной задачей Линь теперь стало найти всё, что можно съесть, и восстановить прежнюю колонию, — ведь из-за огромных затрат энергии клетки стали медлительными и хрупкими.
Колония Линь поплыла по воде; хотя лёд почти полностью растаял, холод по-прежнему пронизывал воду. Линь добралась до места, где прежде лежала та огромная белая пища, и увидела, что вся её поверхность покрылась слоем льда, — похоже, Ледяная чистота затронула и это место.
Линь заставила Копателей попытаться прокопать ледяной слой на пище, но как бы они ни извивались, у них получалось лишь спилить немного ледяной крошки — нанести льду сколько-нибудь заметный урон было очень трудно.
Почему лёд здесь не тает, да ещё и такой твёрдый?..
Линь не понимала причины, но снова почувствовала: здесь опять начинало медленно холодать, а плавающие в воде ледяные крошки, казалось, стали разрастаться.
Возможно, это место снова замёрзнет.
Едва эта мысль возникла в сознании Линь, она тотчас увела все свои клетки прочь отсюда — Линь вовсе не хотела снова оказаться в подобной ситуации.
Единственной надеждой Линь оставалось вновь отправиться в бескрайнюю глубокую синеву, чтобы найти новую пищу и новое, тёплое место.
Тепло...
Линь почувствовала его и поплыла в одном направлении — там вода уже не была такой холодной, как прежде, а дарила приятное тепло.
Точно, ведь именно в этом направлении раньше сбежала Амёба.
Колония клеток проплыла совсем немного, когда Линь заметила силуэт Амёбы. Этому гиганту тоже не удалось избежать ледяного кризиса: его тело было покрыто клочьями инея, а огромная туша медленно покачивалась в воде, не подавая ни малейших признаков жизни.
Хотя сейчас вода уже потеплела и лёд начал таять, похоже, ему больше было не суждено очнуться.
Линь послала Копателей вперёд; иней на теле Амёбы оказался очень хрупким и легко ломался, — Копатели без труда пропилили его, и перед взором Линь открылось всё ещё мягкое тело Амёбы.
Есть.
У Линь была лишь одна эта мысль.
Копатели принялись жадно пожирать тело Амёбы: старым способом, зазубринами, они срезали бесчисленные кусочки и медленно поедали их. С восполнением энергии повреждения, нанесённые холодом, начали постепенно исчезать, и клетки вновь наполнялись жизненной силой.
Затем последовало деление — число выживших Копателей начало постепенно расти.
Но Линь вовсе не забыла о прежней своей мысли.
Ей нужно было научиться накапливать энергию — Линь требовалось то, что называлось жиром, чтобы клетки могли выживать даже долгое время без пищи.
И ещё кое-что.
Линь хотела вновь обрести Кислотников и Конусовидные клетки, полностью исчезнувшие во время ледяного кризиса.