На самом деле Линь не раз задумывалась над этим вопросом. Каждый вид её клеток существовал в определённом количестве — если все они погибнут, как снова обзавестись ими?
Повторить то же самое, что и раньше? Например, снова заставить клетку поглотить Растворяющую Жидкость, чтобы она эволюционировала в Кислотника?
Но почему вообще появилась Конусовидная клетка — этого Линь до сих пор не понимала.
Но не в этом суть. Суть в том — неужели непременно нужны такие хлопотные шаги, чтобы получить их снова?
Линь так не считала.
Линь найдёт способ.
Пока она размышляла об этом, её Копатели уже съели половину амёбы — число клеток-Копателей резко возросло и достигло 699.
Линь начала воплощать свою идею. Первым делом — хранение энергии и пищи. Она попыталась заставить одного Копателя, который наелся почти до предела и вот-вот должен был разделиться, продолжать есть дальше, не позволяя ему разделиться.
Как помешать делению? Этого Линь и сама толком не знала — деление происходило само собой. Поэтому она лишь непрерывно управляла им в своих мыслях, запрещая ему совершать то, что противоречило её замыслу.
Похоже, получилось: этот Копатель не разделился, а продолжал жадно поедать труп амёбы.
Дальше — хранение. Линь попыталась заставить его перестать переваривать пищу и вместо этого оставлять её внутри тела.
Получилось: пища внутри Копателя не переваривалась, а складывалась в одном месте.
Не думала, что это окажется так просто — Линь почувствовала лёгкую радость.
Дальше Линь заставила эту клетку есть без остановки, переваривая лишь ту часть, что требовалась для собственной активности, а излишек не использовать для деления, а копить внутри тела. Из-за этого размер клетки становился всё больше и больше — спустя некоторое время поедания она стала почти вдвое крупнее остальных клеток.
Однако накопление такого количества пищи делало эту клетку крайне неповоротливой, движения — медленными, и даже действие «пиления» пищи давалось ей с трудом.
Это приводило к тому, что даже сам процесс питания давался ей с трудом, но для Линь эта проблема решалась проще некуда — достаточно было, чтобы другие клетки ей помогали. Обычные Копатели собирали пищу для этой клетки-накопителя, а самой клетке оставалось лишь есть.
Постепенно с этой клеткой начали происходить интересные изменения.
По мере того как она продолжала только есть, ничего не делая, зубцы на её внешней мембране начали постепенно исчезать. Линь знала: это явление называется дегенерацией.
В то же время её тело раздулось до огромных размеров — почти втрое больше, чем у обычных клеток-Копателей. Хранившиеся внутри неё фрагменты амёбы тоже подверглись разложению, но не перевариванию — они превращались в жидкость, похожую на воду, но куда более вязкую.
Линь знала: эта жидкость называется жиром.
Эта клетка превращала съеденную пищу в жир и хранила его внутри тела. Такой жир было удобно переносить — судя по всему, он содержал больше энергии и занимал меньше места, чем прямое хранение пищи, а значит, был эффективнее.
Линь не знала, как именно это происходит — это было не под её управлением, а происходило само по себе, по воле самой клетки.
Линь управляла клетками не на все сто процентов — такие действия, как деление, клетки совершали самостоятельно, и решение производить жир они тоже принимали сами. Похоже, в клетках скрывались какие-то более глубокие тайны, о которых Линь пока не знала.
По мере того как её разум постепенно рос, Линь смогла бы полностью овладеть всем этим.
Линь дала этой клетке имя — Хранитель.
Линь могла заставить Хранителя разделиться, но новая клетка, получившаяся при делении, изнутри не содержала жира — ей нужно было съесть пищу, чтобы превратить её в жир.
Неплохое ощущение — если их будет достаточно много, голод больше не страшен. Впрочем, таких клеток не стоило заводить слишком много: сражаться они не могли, да и двигались слишком медленно.
Поглощение пищи продолжалось… Прошло совсем немного времени, и от трупа амёбы осталось лишь около 10%. Клетки Линь почти восстановили прежнюю численность, а число Хранителей достигло тридцати. Большие запасы жира внутри них позволяли колонии Линь проплывать довольно значительное расстояние даже без пищи.
Но больше всего сейчас Линь хотела заново обрести Кислотника и Конусовидную клетку.
Сначала Линь попыталась заставить Копателя эволюционировать в одного из этих двух видов — тем же старым способом: непрестанно представляя в мыслях, что клетка становится такой.
Но это не сработало — клетка-Копатель при делении по-прежнему производила клетку-Копателя.
Но Линь не сдавалась — она продолжала эксперименты: например, заставляла Копателя совершать движения, похожие на движения Конусовидной клетки, или вовсе пыталась при помощи других клеток сжать одну клетку в форму конуса.
Разумеется, всё это заканчивалось провалом. В конце концов Линь и сама начала считать свои методы довольно глупыми…
Но Линь ни на миг не переставала мысленно побуждать их к эволюции, и в конце концов одна клетка откликнулась на её призыв.
Это была базовая клетка — та самая изначальная клетка, у которой нет никаких особых функций.
Такая клетка могла появиться лишь от деления единственной обладающей зрением клетки — Наблюдателя.
Наблюдатель никогда не участвовал ни в какой деятельности, поэтому, кроме зрения, во всём остальном он сохранял исходный, базовый облик, а вот клетки, рождавшиеся от его деления, зрением уже не обладали.
Такие клетки Линь называла базовыми. Обычно, работая бок о бок с Копателями, они быстро эволюционировали в Копателей, но на этот раз клетка ещё не успела превратиться в Копателя, как получила сигнал от Линь.
Прямо как чудо — после того как эта клетка переварила только что съеденную пищу, её тело начало медленно вытягиваться в длину, а затем вырос конический длинный рот, такой же, как у Конусовидной клетки, весь покрытый спиральными зазубринами…
Точь-в-точь как прежняя Конусовидная клетка.
Затем Линь попробовала заставить базовую клетку эволюционировать в Кислотника — и результат появился так же легко и просто.
Вот оно что. Значит, хотя у базовой клетки нет никаких функций, она всё же способна эволюционировать?
Но сможет ли она превратиться во что-то ещё?
Подумав так, Линь попыталась заставить базовую клетку эволюционировать в амёбу или в странную клетку.
…Никакой реакции.
Похоже, базовая клетка могла превращаться лишь в те виды, что принадлежали к колонии самой Линь. Дело было не в какой-то особой способности к эволюции — просто в них была записана информация об этой эволюции.
Но как именно эта информация записывалась? Связано ли это с тем, что Наблюдатель всё время наблюдал со стороны?
Линь не знала ответа, но главная проблема теперь была решена, и она чувствовала огромную радость.
А теперь — снова в путь, в необъятный безбрежный мир, навстречу всему неизведанному!
Амёба была съедена дочиста. Неся с собой 1233 клетки, Линь поплыла в бескрайнюю синюю даль…
У Линь не было цели — в этой синей глубине она и не видела никакой цели, — но что-то всё же притягивало её.
Это было тепло.
Продолжая плыть в этом направлении, Линь всё отчётливее чувствовала, что избавляется от прежнего холода — вода становилась всё теплее и уютнее.
Это направление, похоже, было наверх.
Чем ближе она подплывала, тем светлее и теплее становились эти воды. Линь ускорила движение — тепло словно придавало силы всей её колонии клеток, и это было полной противоположностью того сжимающегося ощущения от холода: очень приятное чувство.
Именно в этот момент плывущий впереди Наблюдатель обнаружил свежую пищу.
Над колонией Линь появилось бесчисленное множество фиолетовых существ.
Они имели овальную форму, всё их тело было покрыто густыми ресничками, а размером они были примерно вполовину меньше клеток Линь — зато их было очень и очень много.
Их было так много, что они заполняли собой всё поле зрения, доступное Наблюдателям Линь.
По предварительным подсчётам, их насчитывалось больше десяти тысяч.
Это были клетки другого вида. Линь не знала, как их называть, поэтому просто дала им самое простое имя — «фиолетовые клетки».
Эти фиолетовые клетки совершенно не обращали внимания на появление колонии Линь. Даже когда её клетки приближались к ним, те не нападали и никак не реагировали, а лишь торопливо плыли в одном и том же направлении.
В том же направлении, куда изначально и стремилась Линь, — к тёплому месту.
Ну что ж, раз так — стоит последовать за ними и посмотреть.