— Патрик, ты опять отлыниваешь от работы?
Он открыл глаза и увидел перед собой улыбающегося Портоса.
— Чего ты на меня так смотришь? Пойдем, нам ещё целое поле засеять надо, — сказал тот, хлопнув его по плечу.
Кейн молча кивнул, всё ещё не понимая, что происходит. Портос, удовлетворённо улыбнувшись, поторопил его, чтобы тот скорее приходил в себя, и ушёл в сторону полей.
Какого чёрта? Я же уснул в комнате, в доме!
Кейн огляделся. Он всё ещё находился в деревне, но теперь всё выглядело по-другому. Картина, которая предстала перед ним, была яркой и живой: мужчины трудились на полях, женщины смеялись и играли с детьми, а солнце ласково согревало землю. Поля были чистыми и готовы к посеву, а местность выглядела так, как в далёкие времена до катастрофы.
Кейн посмотрел на себя и заметил, что был одет в рабочую одежду, как у тех мужчин, что играли в покер.
Это весна? Но на улице же была почти зима!
Он всё ещё не мог прийти в себя. Сцена была настолько реалистичной, что на миг ему показалось, будто катастрофы никогда не было. Но разум быстро вернул его к действительности.
Нет, это не может быть реальностью. Это всего лишь сон или… ловушка.
Кейн сжал кулаки, приводя мысли в порядок.
Если это сон, значит, его можно прервать. Боль должна меня разбудить.
Он решил проверить свою догадку и с размаху ударил ногой по деревянному косяку забора, но попал только мизинцем. Резкая боль пронзила его ногу, и Кейн с трудом сдержал крик.
— Чёрт... — прошептал он, держась за сломанный палец.
Боль была настоящей, слишком настоящей для сна.
Либо это не сон, либо боль здесь не способна меня разбудить. Что ж, калечить себя дальше бессмысленно. Придётся искать другой выход.
Кейн решил исследовать территорию. Всё вокруг выглядело идеально: дома были новыми, дороги чистыми, а люди — радостными и приветливыми. Каждый, кого он встречал, улыбался и спрашивал, почему он не на посеве.
— Сломал палец, — отвечал Кейн, указывая на ногу.
Все понимали и лишь желали ему выздоровления.
Что бы они сказали, если бы узнали, что я сам себе сломал палец? — подумал он, едва сдерживая смех.
Дойдя до последнего забора, который отделял деревню от внешнего мира, Кейн осторожно протянул руку за пределы. Пространство внезапно сжалось, словно плотная и липкая ткань. Оно стянулось на его руке, и он почувствовал, как нечто вязкое тянет его назад.
Кейн резко отдёрнул руку и обернулся. Вся жизнь в деревне замерла. Звуки веселья и работы исчезли. Люди, которые до этого выглядели обычными, теперь стояли неподвижно, глядя прямо на него. Их взгляды были пустыми, словно мёртвыми, но при этом направлены в одну точку — на него.
Спина Кейна покрылась холодным потом.
Я поторопился. Они заметили меня.
Кейн старался не паниковать. Он медленно развернулся и начал размышлять, что делать дальше. Внезапно он заметил деталь, которую раньше упустил: преграда, которая сжалась под его рукой, напоминала паутину. Ловец снов, висящий в его комнате, тоже был оформлен в виде паутины с эмблемой паука.
Чёрт возьми... Это логово паука.
Пока он пытался осознать происходящее, солнце начало заходить с пугающей скоростью. Буквально за несколько секунд день сменился глубокими сумерками.
Это плохо, очень плохо, — подумал Кейн и побежал, стараясь держаться подальше от забора.
Если это ловушка паука, он всё равно найдёт меня. Я не смогу спрятаться в темноте, а укрытия ему разнести — дело нескольких секунд.
Он слышал за спиной, как деревня оживает вновь, но теперь звуки были другими: скрежет, шорохи, жуткие, неестественные шаги.
Кейн побежал быстрее, чувствуя, как паутина страха начинает сковывать его разум.
Кейн понимал, что его положение безнадёжно, но паниковать было нельзя. Он быстро перебрался в укрытие у ближайшего дома и затаился. Из своего укрытия он заметил, что все жители деревни были собраны в центре — подвешенные на тонких, почти невидимых нитях. Нити уходили вверх, растворяясь в чёрной пустоте ночного неба. Люди висели аккуратными рядами по пять человек, создавая жуткий вид.
Откуда столько людей? — подумал Кейн. Деревня была маленькой, всего пять домов, а сейчас здесь было не менее пятидесяти жителей.
Спрятавшись, Кейн наблюдал, что будет дальше.
Люди на нитях начали медленно стягиваться в одну точку. Сначала туда подтянули мужчину, затем женщину, потом ребёнка... Вскоре вся деревня оказалась сплетённой в один гигантский ком. Их тела выгибались в ужасных позах, конечности ломались, кожа разрывалась. Из комка вырывались крики боли, которые становились всё громче, пока не переросли в невыносимую какофонию.
Кейн отвернулся, но звуки ломающихся костей, рвущейся плоти и разрывающихся органов продолжали звучать в его ушах. Он хотел закрыть нос, но густой, сладковатый запах крови и гнили всё равно заполнил его лёгкие.
Это невозможно, это... за гранью понимания, — Кейн повторял про себя, стараясь не поддаться панике.
В какой-то момент звуки прекратились. Всё стихло. Когда он осмелился открыть глаза, перед ним стоял огромный кокон из бело-синей паутины.
— Только бы успеть... — пробормотал он, понимая, что внутри кокона созревает нечто ужасное.
Кейн хотел было двинуться к центру деревни, но остановился, когда услышал звук рвущейся паутины. Кокон начал разламываться. Изнутри появилась первая лапа. Она была сделана из склеенных человеческих костей, оплетённых плотью, и поддерживалась детскими трупами в качестве суставов.
Кейн замер, наблюдая, как из кокона полностью выходит существо. Остальные лапы выглядели так же ужасно, как первая. Брюшко было собрано из старческих тел, тело паука — из смешанной человеческой плоти. Там, где должна была быть голова, находились головы всех жителей деревни. Их глаза вращались хаотично, а изо ртов доносился оглушительный, жизнерадостный смех.
Это конец, — подумал Кейн, чувствуя, как его разум рушится под напором ужаса.
Единственное, что он смог сделать, — пробить пальцами собственные барабанные перепонки, чтобы избавиться от звука смеха. Боль была невыносимой, но этот безумный поступок спас ему рассудок.
Когда смех прекратился, Кейн поднял голову. Существо медленно двигалось по деревне, заглядывая в каждый угол, разрушая дома в поисках его.
Я должен добраться до центра деревни, иначе мне конец, — решил Кейн.
Но как это сделать? Если он выйдет из укрытия, тварь сразу его найдёт.
Паутина... — вспомнил он. — Когда я коснулся барьера, все обратили на меня внимание. Значит, я могу отвлечь его, задев паутину. Если у этого паука сохранились инстинкты, ему будет всё равно, что коснётся барьера — человек или предмет.
Но как задеть барьер, не рискуя собственной жизнью?
Кейн заметил, что у дома, где он прятался, выпало стекло. Оно лежало неподалёку, и идея рогатки вспыхнула в его голове.
В деревне точно должны быть рогатки. Ещё до катастрофы их мастерили детям из подручных материалов. Если я найду одну из них, у меня появится шанс.
Кейн осмотрелся. Разрушения, которые оставил паук, привели к тому, что на земле валялись обломки и вещи. Не теряя времени, он начал искать рогатку.
Кейн действовал быстро, но страх и паранойя окутали его, словно густой туман. Его первый шаг из укрытия казался самым сложным — полная тишина угнетала. Он внезапно понял, что потеря слуха лишила его важнейшего инструмента выживания.
А что, если существо сейчас за моей спиной? Что, если оно уже в этом доме?
Мысль, что он не услышит приближающиеся лапы, заставила Кейна замереть. Но он знал: страх был его врагом. Каждая вибрация, которую он чувствовал через землю, должна была предупреждать его о приближении паука, но мозг отказывался успокаиваться.
Когда он пролез в окно дома и упал на пол, его нервы натянулись до предела. Он не слышал, насколько громким был его звук. Может, паук уже понял, где он? Или пока нет?
Я должен быть быстрее. Должен быть тише.
Кейн двинулся внутрь дома, стараясь ступать максимально мягко. Он знал, что его собственное сознание преувеличивает опасность, но тишина делала каждый шаг пыткой. В детской комнате он быстро нашёл то, что искал — рогатку. Не грубую, сделанную из дерева, а современную, металлическую, явно купленную в городе. Рядом лежал идеально круглый металлический шарик, видимо, для этой же рогатки.
Это слегка успокоило его: удача, хоть и нечастая спутница, всё же не оставила его полностью.
Но времени радоваться не было. Он собрал всё и направился к окну, через которое вошёл, но тут по дому прошла сильная дрожь. Его сердце заколотилось.
Существо близко. Оно уже ищет меня.
Кейн быстро зарядил шарик в рогатку, прицелился через окно и выстрелил в сторону барьера, надеясь, что звук удара отвлечёт существо. Он не видел, как далеко долетела его импровизированная пуля, но через секунду почувствовал мощную вибрацию: паук начал стремительно двигаться к месту, где шарик коснулся паутины.
Сработало!
Кейн мгновенно бросился к двери. Он выбил её плечом, вылетел на улицу и, не разбирая дороги, побежал к центру деревни. Его ноги подкашивались от усталости и страха, но он продолжал двигаться.
На лестнице у выхода он споткнулся и рухнул на землю. Боль прокатилась по телу, но он быстро перекатился, поднялся и продолжил бежать.
Сейчас он не думал о скрытности — это была гонка на время. Существо может вернуться в любой момент, но Кейн верил, что он опередит его. Центр деревни был всё ближе.
Кейн бежал к центру деревни из последних сил, но краем глаза заметил, как существо обернулось к нему. Все его многочисленные глаза, некогда хаотично движущиеся, теперь были направлены только на него. Существо рвануло с места с пугающей скоростью, и земля под его лапами содрогнулась, грозя выбить Кейна из равновесия.
Он почти достиг двери центрального здания, но, не надеясь на удачу, решил не проверять, заперта ли она. С разворота он влетел в окно, пробив его своим телом. Осколки стекла впились в его кожу. Рука кровоточила, правая нога была порезана, а один глаз сочился кровью, но Кейн продолжал двигаться, не обращая внимания на боль.
Он ворвался внутрь и остановился на мгновение, поражённый увиденным. Вместо ожидаемого двухэтажного здания его окружала пустая коробка с высокими стенами. На противоположной стороне находился пьедестал с пятью эмблемами, каждая из которых была уникальной.
Кейн сразу заметил эмблему с паучьим символом и потянулся к ней, но его взгляд задержался на другой эмблеме. Это был символ закрытого глаза, внутри которого был нарисован мир. Он узнал его — тот самый символ, что он видел во сне, когда Джин рассказывал ему о древних богах.
Кейн замер, внутренне разрываясь между выбором. Его пальцы уже коснулись эмблемы с глазом, как вдруг раздался грохот. Половина здания была сметена чудовищным пауком, который ворвался внутрь. Существо всё ещё улыбалось через десятки ртов и продолжало издавать безумный смех, хотя Кейн его уже не слышал.
Оно подползало ближе, и Кейн почувствовал, как его сознание начинает угасать. Ему казалось, что с него живьём сдирают кожу, отрывая кусок за куском. Его глаза начали кровоточить, словно сами образы этого создания уничтожали его изнутри.
Когда паук уже был совсем рядом, Кейн, не думая, поднял эмблему и с силой разбил её о пол.
Мир перед ним моментально изменился. Вместо чудовищного паука он увидел крохотного обычного паучка, сидящего на шарике из паутины. Присмотревшись, Кейн понял: этот шарик и был деревней, где он только что находился.
Он огляделся и обнаружил себя в звёздном пространстве, полном ярких светящихся точек. Глядя на одну из звёзд, он увидел человека, спокойно ужинающего со своей семьёй. Переведя взгляд на другую, Кейн увидел женщину, бежавшую от жуткого монстра-клоуна, но сколько бы она ни пыталась, её ноги не двигались ни на дюйм.
Вернувшись к пауку, Кейн увидел, как тот наблюдал за ним своими восемью глазами. Без тени страха он поднял руку и прихлопнул его.
В ту же секунду Кейн проснулся.