Ангельская печаль. Феномен. Закон. Неписанное правило, которое нельзя обойти. Где бы они ни оказались — им никогда не знать покоя. Ни при жизни. Ни в смерти.
Ветер на башне Неверлейна пробирал до костей, рвал одежду, бросал в лицо колючие пряди волос. Овердайн внизу пылал — сотни огней, десятки пожаров, словно сама земля истекала кровью. Я стоял на самом краю причала, пальцы сжимали каменные перила так, что костяшки побелели. В груди разрастался липкий ужас. Я боялся. Без стыда, без прикрас — я просто боялся.
В зубах дымилась сигарета. Искры от огнива взлетали вверх, кружились, гасли — как звёзды, которым не суждено загореться. Я затянулся — табак царапал горло, не принося облегчения, только напоминал: ты ещё дышишь, ты ещё здесь. Я распахнул крылья — белые, тяжёлые, испачканные копотью. В груди шевельнулось единственное желание. Упасть. Не взлетать. Просто свалиться с этой высоты и разбиться оземь, чтобы всё кончилось. Раз — и тишина.
Но этому не суждено случиться.
Я шагнул в пустоту.
Ветер взвыл. Свободное падение — уши заложило, сигарету вырвало из губ и унесло куда-то в темноту. Внутри всё сжалось, но не от ветра — от боли, которую я носил в себе. Не физической. Душевной. Она была старше любой раны. Земля неслась навстречу — уже можно было разглядеть трещины в камне, уже казалось, что ещё миг, и всё закончится. Но в последний момент крылья распахнулись сами. Рывок. Хруст в плечах. И меня понесло вверх, в холодное небо, прочь от смерти, от которой я так хотел уйти.
Овердайн горел внизу. Моя земля. Мой дом. Я смотрел на огонь и ненавидел себя за то, что позволил этому случиться.
Ничтожество.
Меня зовут Кокабиэль. Я Архангел. И эта история — о том, как я оказался здесь. На краю пропасти, на грани между жизнью и тем, что не хочу называть смертью.
— Кокабиэль — глава семёрки архангелов, — голос Баракиэля звенел от восторга. — Он сильнейший из нас. Мы уважаем его, а он нас. Таков мой братец!
Мальчишка из приюта захлопал в ладоши:
— Ух ты! Дядюшка Баракиэль, ваш брат правда такой крутой?
Баракиэль рассмеялся, запрокинув голову:
— Он великолепен! Ох, чёрт… — онглянул на песочные часы у двери и резко вскочил, сбивая стул. — Время поджимает. Абелион дал задание. Жаль, но мне пора. Заскочу позже, расскажу ещё пару историй. Пока-пока!
И он вылетел из приюта, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла.
Небесный причал встретил его тишиной и ветром. Баракиэль притормозил, переводя дух — и увидел брата.
Кокабиэль сидел на самом краю, свесив ноги в пропасть. Белые волосы развевались, золотые глаза — острые, холодные — смотрели куда-то вдаль, на линию горизонта, где небо встречалось с землёй. Его лицо было подтянутым, ровным, с аккуратным носом и тайной улыбкой в уголках губ — улыбкой, которую никто не мог прочитать. На нём был кожаный плащ, лёгкие металлические пластины на плечах, ремешки с узорчатыми пряжками на рукавах. На спине белел вышитый крест — знак архангела. Рядом лежала маска — такая же белая, с чёрным крестом. Обтягивающие сапоги застёгивались на те же ремешки. Каждая деталь в нём дышала силой. И усталостью.
— Брааат! — Баракиэль подбежал. — Ты чего сидишь? Задание! Отец ждёт!
Кокабиэль медленно повернул голову. Взгляд — холодный, как лезвие.
— Я помню. А ты, как всегда, опоздал.
Баракиэль виновато улыбнулся.
— Ну, прости. Привык.
Кокабиэль поднялся, одёрнул плащ.
— Ты готов?
— Готов как никогда!
Крылья распахнулись за спиной брата. Белые, мощные.
— За мной.
Он рванул с места — ветер свистнул в ушах, Баракиэль едва успел взлететь следом.
Они неслись над Овердайном. Под ними простирались зелёные холмы, реки, города — красота, от которой перехватывало дыхание. Но архангелы летели дальше, к границе, туда, где земля была выжжена, а воздух пах гарью и старой кровью.
Вдалеке показался круг. Исполинская печать — тысячу лет она держала демонов в глубине континента. Теперь от неё тянулись чёрные трещины, как вены на больной коже.
Они приземлились в нескольких шагах от края. Кокабиэль опустился на колено, провёл пальцами по земле — она была горячей. Печать дала трещину. И кто-то уже вырвался.
— У нас проблема, — сказал он, не оборачиваясь. — Кто-то выбрался. Не рядовой боец.
Он вскинул правую руку. Из кончиков пальцев вырвались чёрные нити, вонзились в землю, разбегаясь в пяти направлениях. Они искали демоническую ауру, прощупывали пространство, словно щупальца голодного зверя.
И нашли.
В воздухе повисла жажда крови — такая густая, что Баракиэль поперхнулся. Кокабиэль взметнулся вверх, втягивая нити обратно, и успел поставить блок ровно в тот момент, когда на него обрушился удар — сокрушительный, как падение скалы. От удара дрогнула земля. Баракиэль не успел — его отшвырнуло в сторону, он врезался спиной в каменный выступ и закашлялся, хватая ртом воздух.
Демон остановился в десятке шагов. Ухмылялся. Широко, во весь рот.
— Ха! Ни капли не изменился, скотина! — голос был низким, хриплым, с налётом старых воспоминаний. — Кокабиэль — силён, как тогда.
Кокабиэль усмехнулся — коротко, почти незаметно.
— Вельзевул. Ты тоже не изменился.
Демон шагнул вперёд. Архангел — навстречу. Они остановились друг перед другом, разделённые тремя шагами. В глазах Вельзевула плескалась злоба, смешанная с чем-то ещё. Кокабиэль встретил его взгляд — и увидел… усталость.
Вельзевул протянул руку. Не для удара. Для рукопожатия.
Кокабиэль пожал её.
— Что, чёрт возьми, происходит?! — заорал Баракиэль, поднимаясь. — Брат! Он демон! Ты что творишь?!
— Знакомься, — спокойно сказал Кокабиэль. — Вельзевул Младший. Брат зачинщика войны. И тот, кто помог нам запечатать демонов под землёй.
Вельзевул поморщился:
— Слишком официально, Кокабиэль. Я просто устал от жестокости брата. От бесконечных смертей.
Он перевёл дыхание.
— Но не в этом суть. Мой брат за тысячу лет стал сильнее. Неописуемо сильнее. Ещё немного — и он сломает печать. Его цель — Абелион. У нас нет времени. Трещина — от его силы. Я выбрался через лазейку. Нужно действовать.
Кокабиэль стиснул зубы:
— И ты молчал до сих пор? Идиот.
Он схватил Вельзевула за плечо, распахнул крылья — и рванул в небо. Баракиэль, всё ещё ошарашенный, полетел следом.
— Вельзи, — прокричал Кокабиэль сквозь ветер, — путь до замка — полчаса. Ты должен рассказать всё, в деталях.
Вельзевул дёрнулся:
— Вельзи?! Ты охренел?! В последний раз ты меня так называл перед битвой с братом! Сука… Ладно, чёрт с тобой. Слушай.
Он говорил быстро, слова вырывались вместе с дыханием:
— Брат искал способ вырваться тысячу лет. Безуспешно. Потом он затих. Я думал, отчаялся. Ошибался. Он просто пропал — без следа. Я обыскал всё подземелье — ничего. А потом вернулся. Аура — темнее ночи, от неё стыла кровь. На вопросы не отвечал. Пропадал всё чаще. А недавно исчез надолго, вернулся — и сказал: «Я готов, брат. Скоро я убью тех ничтожеств, что заточили нас здесь». — Вельзи сглотнул. — Мне стыдно, Кокабиэль. Я предал брата. Правильно ли я поступил?
— Ты поступил правильно, — ответил Кокабиэль, хотя голос его дрогнул. — Но сейчас мы в дерьме. Сколько у нас времени?
— Два дня. Может, меньше.
— Отлично. Держись крепче.
Кокабиэль напрягся до скрежета в суставах, крылья взметнулись — и они рванули вперёд с такой скоростью, что воздух засвистел в ушах.
Замок Неверлейн вырос на горизонте. Но у ворот их встретила стража — копья наизготовку, лица искажены ужасом.
— Господин Кокабиэль! — крикнул начальник стражи, перекрывая путь. — Что с вами за тварь?! Мы не можем впустить вас вместе с демоном!
Кокабиэль опустился на мраморный пол. Его голос был тих — но в этой тишине слышалась сталь.
— Слушай сюда. Это не в твоей юрисдикции. Заткни пасть, пока я не снёс твою голову.
Вены на его лбу набухли. Стража попятилась. Копья опустились.
Кокабиэль влетел в замок, пронёсся по коридорам, ворвался в кабинет Абелиона.
— Отец! — выдохнул он, хватая ртом воздух. — Вельзевул! Он скоро вырвется!
Абелион сидел за столом — спокойный, как застывшее озеро. Его белые волосы струились до пояса, глаза сияли золотом, а голос был ровным, тёплым, успокаивающим:
— Успокойся, сын. Отдышись. Обдумай. И скажи всё по порядку.
Кокабиэль сжал кулаки, но заставил себя выдохнуть:
— Вельзевул прорвётся через печать. У нас два дня. Он идёт за тобой.
Абелион кивнул:
— Тогда начнём подготовку. Аббадон!
Вспышка. И в комнате уже стоял на колене ещё один архангел — тёмный, строгий, с глазами, полными ненависти, когда он взглянул на Вельзи.
— Отец. Что вам нужно?
— Отправляйся в соседние страны. Проси поддержки. Времени мало.
— Понял, — Аббадон поднялся, но задержался взглядом на демоне. — Почему эта тварь здесь?
— Он помог нам в прошлый раз, — твёрдо сказал Абелион. — Он наш товарищ. Иди.
Аббадон исчез.
Абелион повернулся к Вельзи, улыбнулся — искренне, тепло:
— Добро пожаловать, Вельзевул. Ты выглядишь уставшим. Отдохни.
— Я отведу его, — сказал Кокабиэль. — А потом созову совет семерых.
В коридоре их встретила Ананиэль — маленькая, в огромной шляпе, с голубыми глазами, в которых плескалось любопытство. В руках — тяжёлые тома заклинаний. Она поклонилась Вельзи, улыбнулась брату:
— Слышала, ты устроил переполох. И, кажется, у нас будет совет?
— У стен есть уши, — холодно ответил Кокабиэль. — Готовься. Вельзи, за мной.
Он проводил демона до гостевой комнаты, закрыл дверь. Вельзи не сказал ни слова — только кивнул и рухнул на постель, вымотанный до предела.
Кокабиэль вышел в сад. Сел на скамью, закинул ногу на ногу. Вдохнул воздух, пахнущий цветами и гарью с полей.
— Аф. Явись.
Вспыхнуло алое пламя. Собралось в фигуру с черепом вместо головы.
— Господин Кокабиэль.
— Собери всех архангелов. Зал совещаний. Через два часа.
— Слушаюсь.
Пламя погасло. Кокабиэль остался один.
Вид на Овердайн — на поля, города, реки — вроде бы успокаивал. Но внутри нарастала тревога. Вельзевул. Война. Смерть. Он смотрел на земли, которые мог потерять, и думал: когда-нибудь всё это исчезнет. Когда-нибудь исчезну и я. Но когда?
Он поднялся. Пора.
Зал совещаний — полумрак, длинный стол, шесть архангелов. Все уже ждали. Кокабиэль вошёл, чувствуя на себе их взгляды. Прошёл к своему месту. Встал.
— Архангелы. Враг сильнее, чем вы думаете. Я видел его. Я помню его силу. Вопрос один: вы готовы?
Баракиэль вскочил:
— Брат! Я всегда готов! Насмерть!
— Сядь. — Кокабиэль обвёл взглядом остальных. — Что скажете?
Аббадон закинул ноги на стол:
— У нас семеро архангелов, четверо богов, армия пяти стран. Мы победим. Логика.
— Логика не спасёт от того, чего ты не видел. Следующий.
Адоэль скрестил руки:
— Я не знаю этого врага. Но если ты боишься — я буду готов.
— Надеюсь. Уриэль?
Уриэль усмехнулся:
— Пока не увижу — ничего не скажу.
Кокабиэль тяжело выдохнул:
— Увидишь — поймёшь. Дальше.
Ананиэль поправила шляпу:
— Я верю тебе, брат. Братья, послушайте его. Ему нет смысла врать. Я вижу его намерения. А вы?
— Абдиэль?
— Я промолчу.
Кокабиэль поднялся:
— Тогда запомните. Вы не видели войны с демонами. Вы не знаете, на что они способны. Будьте готовы. Я буду у себя.
Он вышел. За его спиной повисла тишина.
В своей комнате Кокабиэль рухнул на кровать, поднял правую руку к потолку. Из пальцев лениво выползли пять нитей — чёрные, почти невидимые в полумраке.
— Отец, зачем ты отдал их мне? — прошептал он. — Я не умею их использовать. Жизнь. Смерть. Пространство. Материя. Время. Сила, подвластная только первородным. А я… ничтожество.
Он опустил руку. Глаза закрылись. Сон навалился мгновенно — липкий, тёмный.
Пустота. Крик. Скрежет. Вопли о помощи — отовсюду, из темноты. Тьма смыкалась, сжимала грудь, давила на лёгкие.
— Эй! Кто здесь?!
— Тьма движется… — голос — басистый, холодный, — он звучал не снаружи, а прямо в черепе.
— Где я, чёрт возьми?! Кто ты?!
— Много вопросов, мало ответов. Пора встретить начало конца…
Резкий толчок. Кокабиэль вылетел из сна, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле.
В ту же секунду небо за окном вспыхнуло алым. Прогремел взрыв — такой силы, что стены замка дрогнули.
Печать пала.
Кокабиэль вскочил, не чувствуя собственного тела. Крылья распахнулись сами — и он уже был в воздухе, несясь к площади сбора.
Воины строились в шеренги, оружие звенело, крылья хлопали. Архангелы — все шестеро — уже стояли на своих местах. Воцарилась гробовая тишина. Издалека, из конца площади, послышались тяжелые, мерные шаги. Абелион вышел в центр, окинул войско взглядом — не как отец, а как полководец.
— Ангелы! — его голос разнёсся над рядами. — Демоны вырвались. Их предводитель — Вельзевул. Мы уже побеждали его. Мы заточили его. И мы победим снова. Его брат — с нами. Сегодня решается судьба Овердайна. Вы готовы?!
— ДА, ГОСПОДИН АБЕЛИОН! — заревели тысячи глоток.
Крылья взметнулись. Абелион взлетел, и армия ринулась за ним.
Пустое поле. Ни одного демона. Только он — один, в центре, скрестив руки на груди. Вельзевул. Ухмылялся.
Абелион приземлился впереди войска. Сделал шаг.
— Наконец-то, — голос Вельзевула гремел, как раскат грома. — Жалкий Абелион. Я ждал тысячу лет. Ты прибежал, как пёс на кость.
— Ты уверен в этом, Вельзевул? — Абелион положил руку на меч.
— О, хочешь мира? Стал белым и пушистым? — демон расхохотался. — Ты пролил кровь. Я пролью твою. Понял?!
Чёрная аура взметнулась вокруг него — такая плотная, что небо над полем потемнело.
— Ты один, — сказал Абелион. — А нас сотни.
— Хах. Нечестно. Давай уравняем.
Вельзевул хрустнул шеей, поднял руки — и резко взмахнул.
Армия исчезла. Без звука. Без крика. Только пустота там, где стояли тысячи ангелов.
Абелион упал на колени. Архангелы застыли, парализованные ужасом.
— Что ты… сделал? — прошептал он.
— Стёр с лица земли, — усмехнулся демон. — Теперь мы в равных условиях.
Из его руки выросла чёрная коса. Он занёс её для удара.
— Стой! — крикнул Абелион, поднимаясь. — Я сдамся. Только не трогай их. Я проиграл.
Вельзевул замер. Подошёл ближе. Семь чёрных нитей вырвались из земли, скрутили архангелов, ломая кости.
— Есть последнее желание? — прошептал он в ухо богу.
Абелион что-то прошептал в ответ.
— Хорошо. Да будет так.
Коса взметнулась. Кровь хлестнула. Голова покатилась по земле.
Тишина. Пустота.
Вельзевул вытер лезвие:
— Конец. Как легко всё прошло.
Он повернулся к архангелам, скованным цепями. Их глаза были пусты.
— Неужели ни у кого нет вопросов? — усмехнулся он. — Жаль. Кокабиэль… ты, кажется, тот самый, что всадил мне меч в живот. Я обещал — не убивать вас. Но шрам оставлю.
Он выхватил нож, прижал ко лбу архангела и провёл вниз — до рта. Кровь хлынула, но Кокабиэль даже не вздрогнул.
— Красота, — прошептал Вельзевул. — Отныне вы не будете жить здесь. Все эти земли — мои.
Цепи сжались на грудных клетках. Сознание поплыло, в глазах потемнело. Кокабиэль терял себя, проваливаясь в липкую, беспросветную тьму.
Последнее, что он услышал:
— Конец Абелиона и его семёрки.