Сихён осторожно отпустил руку Луны и снова сел.
«Если Луна почему-то заинтересовалась мной, и если слова в окне уведомления — правда...»
Ему нужно было хорошенько поговорить с ней, когда он примет свой ночной облик.
Ведь именно тогда Луна впервые показала, что скучает по нему.
Только он задумался, как до самого заката скоротать время с этим существом класса Гибели, как вдруг прозвенел дверной звонок.
— Кого там принесло? — пробормотал он, ведь никто не должен был приходить к нему в такую рань.
«И без того всё наперекосяк, кого ещё принесло?»
Звонок протрещал снова, а следом донёсся знакомый голос:
— Оппа! Это я!
— ...Хан Гаын?
— Ты дома, Оппа? Открывай!
Сихён инстинктивно схватился за голову. «Ах, чёрт возьми. Ну почему именно сейчас?!»
Хан Гаын была его головной болью ещё с начальной школы. Она вечно таскалась за ним хвостиком и в итоге поступила в тот же университет, прочно заняв место подруги детства. К тому же в списке людей, способных породить самые дикие недопонимания, она уверенно занимала первую строчку. И надо же ей было заявиться именно в такой момент!
«Это не просто дурное предчувствие, это гарантированная катастрофа!»
Но не открыть дверь он не мог. «Если я запрусь, она ведь её выломает. Один раз уже выламывала...»
Тяжело вздохнув, Сихён нехотя отпер замок.
— Оппа, ты в порядке?!
Едва дверь приоткрылась, как Гаын ураганом влетела в прихожую. Её светло-розовые волосы были стянуты в длинный хвост, а глаза цвета заката взволнованно блестели.
— Да в порядке я, успокойся, Гаын.
— Что?! Точно в порядке?! — Она мёртвой хваткой вцепилась в его руки и принялась неистово трясти. — Нигде не ранен?! Боже, посмотри на своё лицо! Ты же бледный как смерть!
— Эй, да остынь ты.
— Да как тут остыть?! Вчера в Босингаке творился сущий кошмар, а ты ведь живёшь совсем рядом! Я места себе не находила, думала, с тобой что-то случилось!..
— Нет, всё обошлось, ясно?
— ...Правда? — Гаын прищурилась и пристально уставилась на Сихёна.
— Говорю же, правда.
Взгляд её закатных глаз мгновенно похолодел.
— Оппа... ты же знаешь, что бывает... когда ты мне врёшь?..
Сихён сглотнул. «Да как тут не знать?! Сколько раз я уже огребал из-за тебя?»
Но если он скажет правду, случится катастрофа похлеще, так что, прости, Гаын, выбора у меня нет!
— Правда, ничего не случилось. Смотри, я цел и невредим.
— Ха-ха... Ну ладно, — наконец с облегчением выдохнула она. — ...Но, Оппа.
— Что?
— В твоей квартире какая-то странная атмосфера.
— С чего ты взяла?
Гаын бросила взгляд в сторону кухни и медленно указала пальцем Сихёну за спину:
— А это ещё кто?
Позади Сихёна на стуле тихо сидела маленькая девочка. Луна сжимала в руке ложку и молча наблюдала за ними. Хоть она и выглядела как обычный ребёнок, оставлять её наедине с Гаын в такой обстановке было смертельно опасно.
«Да почему у меня ни одного спокойного дня не бывает!»
Мозг Сихёна заработал на пределе возможностей. Нужно было срочно что-то придумать и спасти положение! Это был кризис. Настоящая катастрофа! «Мозг, работай на все сто процентов!»
Лихорадочно просчитав варианты, он выпалил:
— А, это моя младшая сестрёнка.
— ...Оппа, у тебя есть сестра?
— Ну, точнее... это сестрёнка моего друга, она временно живёт у меня.
Гаын снова придирчиво оглядела Луну. В её глазах всё ещё читалось явное недоверие.
— Конечно, это правда. Стал бы я тебе врать? Ха-ха-ха.
Гаын с мягкой улыбкой подошла к Луне.
— Привет. Я Хан Гаын. А тебя как зовут?
Девочка молча уставилась на неё своими золотистыми глазами.
— ...Луна, — коротко ответила она, явно не желая продолжать разговор.
— Луна! Какое красивое имя. — Хотя Гаын продолжала дружелюбно улыбаться, в её глазах всё ещё горело подозрение. — Сколько тебе лет, Луна? И как давно ты живёшь с Оппой?
Девочка лишь продолжала пристально смотреть на неё. На мгновение Гаын почувствовала, что с этой малышкой что-то не так. Какая-то она странная.
Наконец Луна медленно разомкнула губы:
— ...Сихёна.
— ...Я Сихёна.
Повисла тяжёлая тишина. Спустя секунду бровь Гаын нервно дёрнулась.
— ...Оппа. Что она имеет в виду?
— Э-э, что?
— Объясни мне.
«...Ах. Неужели нельзя обойтись хотя бы без одного скандала?»
Сихёну ещё никогда в жизни не приходилось так напрягать извилины. Ни на экзаменах, ни при написании отчётов на работе, ни даже во время бегства от Аномалий он не ломал голову с таким отчаянием. Сейчас на кону стояла его жизнь.
— ...Оппа. А ну-ка объясни мне всё прямо сейчас.
Сихён мог лишь мысленно молиться: «Пожалуйста, пусть всё обойдётся, пусть она пропустит это мимо ушей...»
Однако Луна безжалостно растоптала его отчаянные молитвы. Девочка, незаметно оказавшись рядом, крепко вцепилась в его футболку и тихо повторила свои слова.
«Ну всё, мне крышка». Сихёна аж тошнить начало от ужаса.
Гаын принялась заново разглядывать Луну. Маленькое милое личико, серебристые волосы, загадочная аура — девочка была невероятно хорошенькой. И хотя перед ней стоял сущий ребёнок, Гаын не могла избавиться от необъяснимого чувства угрозы.
— ...Оппа, скажи мне честно.
— Ха-ха-ха. Что сказать?
— Какие у тебя отношения с этой девочкой?
— Да говорю же, она правда сестрёнка моего друга!
— Правда? Тогда я могу задать ей пару вопросов?
— ...А?
Глаза Гаын хищно блеснули.
— Тебя ведь зовут Луна, верно?
Малышка, всё так же крепко держась за Сихёна, молча подняла на неё взгляд.
— ...Да.
— Вот и славно. Я спрошу совсем немного, — Гаын нацепила самую дружелюбную улыбку, на какую была способна. — Сколько тебе лет?
Девочка промолчала в ответ.
— ...Луна?
Девочка просто смотрела на Сихёна, будто стоявшая перед ней женщина её вообще не интересовала.
— ...И как давно ты живёшь с Оппой?
Наконец, словно устав от назойливых расспросов, Луна нехотя буркнула:
— ...Всегда.
Улыбка Гаын начала медленно трещать по швам.
«Всегда? Это с каких это пор?» Она думала, что знает о Сихёне абсолютно всё, а он, оказывается, уже давно живёт под одной крышей с этой девчонкой?
— ...Тогда, может, ты хочешь что-то сказать Оппе?
Луна на секунду задумалась, а затем медленно произнесла:
— Луна. Сихёна.
— Сихён. Луны.
С этими словами она ещё сильнее сжала ткань его футболки своей крошечной ручкой, всем видом показывая, что Сихён принадлежит ей.
«Ч-что не так с этим ребёнком?!» У Гаын сработала пресловутая женская интуиция. Пусть Луна и выглядела совсем малышкой, она определённо была «врагом». «Эта пигалица ещё будет заявлять на него права?!»
В этот момент по спине Сихёна покатился холодный пот. «Пожалуйста, прекратите! Я сейчас точно помру от разрыва сердца».
Гаын уставилась на Сихёна ещё более суровым взглядом.
— ...Оппа. — Она скрестила руки на груди и прищурилась. — Признавайся честно.
— Да в чём ещё?
— Оппа... только не говори мне, что ты лоликонщик...
— Что?!?!
— Ло-ли-кон-щик?..
У Сихёна потемнело в глазах. Это недопонимание пугало похлеще любой Аномалии! «Почему моё сердце колотится сильнее, чем когда за мной гнался монстр?»
Вопросы Гаын загоняли его в угол всё глубже.
— Вас точно ничего не связывает?
В голове у него стало абсолютно пусто. Как, чёрт возьми, это объяснить?!
— Ну... Луна мне правда как младшая сестра...
Гаын безжалостно оборвала его жалкую попытку оправдаться:
— Оппа, ты только что говорил, что она сестра твоего друга!
— Ну да! Она сестра моего друга, но для меня она как родная!
— Тогда почему твоя «родная сестра» заявляет, что она твоя?
Сихён на секунду зажмурился, а затем снова открыл глаза. Сколько вариантов развития событий он успел просчитать за это мгновение? «Я прокрутил в голове четырнадцать миллионов шестьсот вариантов будущего, и почему во всех я остаюсь лоликонщиком?!»
Если так пойдёт и дальше, на него действительно повесят это клеймо! Когда перебор бесчисленных вариантов не даёт ответа, остаётся лишь один выход — идти напролом. Сейчас ему требовалась предельная наглость. С самым невозмутимым видом он заговорил:
— Да просто она привязалась ко мне с самого детства.
— ...Что?
— Она росла, во всём полагаясь на меня, вот и стала слишком зависимой.
Сихён добавил как можно более небрежным тоном:
— Сама знаешь, как дети привязываются к тем, кому доверяют.
Бровь Гаын слегка дёрнулась. «Мы знакомы с начальной школы, но я впервые слышу об этой сестре...»
— Тогда почему она так разговаривает?
— Я же говорю, слишком сильно привязалась. Я и сам уже голову сломал, не зная, что с этим делать.
И он осторожно добавил ещё одну фразу. «Гаын, мы ведь виделись лишь время от времени. За эти годы я прекрасно выучил, какие слова могут тебя успокоить!»
— На самом деле я как раз хотел спросить у тебя совета. Как отучить Луну от такой сильной зависимости? Я хотел посоветоваться именно с тобой, больше ведь не с кем!
«Пожалуйста, умоляю, купись на это!..» — отчаянно молился Сихён. И его молитвы, похоже, были услышаны: он заметил, как левый уголок губ Гаын слегка приподнялся!
— ...Хм, вот оно что. — Хотя ситуация всё ещё не до конца её устраивала, пыл Гаын заметно поугас при мысли о том, что в трудную минуту Сихён вспомнил именно о ней.
Луна всё ещё держалась за Сихёна, но на её лице появилось странное, задумчивое выражение. Потянув его за край футболки, она тихо спросила:
— ...Не Сихёна?..
— А?
Луна слегка наклонила голову набок.
— ...Нет?
Как только прозвучали эти слова, лицо Гаын окончательно смягчилось. «И правда, обычная детская привязанность к взрослому», — убедила она себя.
— ...Ладно, прости, что напридумывала лишнего.
«Спасён!..»
Сихён с облегчением кивнул:
— Всё нормально. Ты ведь просто волновалась.
На душе у Гаын всё ещё скребли кошки, но подозрения почти полностью рассеялись.
— И всё же, Оппа.
— Что?
— Не учи её больше всяким глупостям.
— ...А??
— Раз она говорит такие вещи, ты наверняка вбил ей в голову какую-то чушь, верно?
— Да с чего ты взяла?! Что за бред?!
Ему ведь просто показалось, что перед глазами промелькнул силуэт полицейского, светящего на него фонариком?
В этот момент малышка снова потянула его за футболку.
— Сихён... а что такое лоликонщик?..
— Ха-ха-ха. Луна, тебе вовсе не обязательно знать...
Но Гаын безжалостно перебила его:
— Это такой извращенец вроде Оппы, которому нравятся маленькие, юные и хорошенькие девочки вроде тебя, Луна!
«Да пощади ты меня!! Мы же только что во всём разобрались!»
— Сихён... любит маленьких?..
— Ну, если выбирать, то мне нравятся моло... Нет, всё совсем не так!!
Сихён едва снова не загнал себя в ловушку. Но, так или иначе, эту бурю ему удалось пережить. «Пусть на миг я и стал лоликонщиком в их глазах, зато остался жив!»