Старые отцовские наручные часы показывали
полдень. Я не в курсе того, насколько верно они идут, но мне кажется, что плюс
минус час или полтора разница с реальным временем есть.
Не знаю зачем сейчас я взглянул на них,
верно это привычка, оставшаяся из прошлой жизни. Даже тогда, в век смартфонов я
всегда носил механические часы. Их практичность и некая эстетика меня
привлекала.
Так и сейчас, когда мир погряз в разрухе,
неотъемлемым атрибутом в моей экипировке являются часы. Как и
полуавтоматическое ружье или рюкзак с провиантом и патронами.
Сейчас я пытался высидеть на одном месте в
ожидании хоть какого-нибудь животного, которое придет на водопой. Но с самого
утра здесь никого не было. Хотя в другие дни бывало так, что у водоёма
появляется стадо оленей или несколько косуль. Да что косули, я бы был рад даже
костлявой собаке.
Три дня у меня не получалось ничего
добыть. Запасы консервов уже подходят к концу, а варить бульонный кубик в воде
без риса или гречки, которые закончились уже как месяц, так себе идея. Но если
и сегодня я не подстрелю дичь, придется так и поступить.
Этот водоем, на котором я пытаюсь поймать
свой будущий обед, располагается на месте прорыва канализации. Еще в старые
добрые времена здесь часто прорывала и ремонтные бригады минимум раз в год латали
эти трубы. А как случилась беда не понадобилось много времени, чтобы на месте
постоянных прорывов образовался пруд. К моему большому удивлению вода не
уходила под землю, а лишь размыло огромную яму в грунте. После чего здесь под
проливными дождями осенью появился водоем. Зимой он замерз, но по весне стал
еще шире. И вот уже пятнадцать лет он радует меня.
В первый год его существования, в нем
появилась рыба и лягушки. Откуда они взялись, я до сих пор ума не приложу. Но
мне кажется, что икринки принесли перелетные птицы, которые облюбовали это
место.
Это, в принципе, и не важно. Если есть
рыба, значит есть и еда. Какая никакая, но даже костлявый карасик является
неплохим подспорьем в голодные дни. Да и утки, которые за эти года сделали пруд
своим родовым поместьем, прилетая на него вывести очередное потомство, помогают
скрасить холодные зимы. Вернее, не умереть с голоду.
Однако сейчас это озеро пустовало, даже
рыба не ловилась. Хотя я видел, кок там плаваю карасики.
Боже, как же хочется есть!
Я отложил в сторону свою потрепанную
жизнью сайгу и достал из рюкзака сухую пресную лепешку, которую сам и
приготовил из пшеницы. Да, я выращиваю пшеницу и делаю из нее муку, но ведь
хочется мяса. Хорошего животного белка, чтобы мои и без того исхудавшие мышцы
могли получить хоть немного так им нужных аминокислот.
Лепешка зашла на ура, но организм, несмотря
на почти пятнадцать лет жесткой экономии в еде не насытился ей, от слова
совсем. Более того, в животе стало урчать еще активнее. Но ничего не поделать,
еще одна лепешка, лежавшая в рюкзаке на тот случай если мне, не удастся что-то
добыть.
Вдруг у озера послышался шорох. Я
моментально схватил сайгу и вскинул её в сторону звука. В магазине стоит самая
крупная картечь, остается надеяться, что карабин не заклинит и порох в патроне
не отсырел.
Из-за зарослей высокой травы вышло оно.
Полуразложившееся тело ребенка, судя по росту не старше семи лет шло в сторону
пруда, шаркая ногами по земле.
Я выдохнул, убрал ружье и просто стал
наблюдать за ним. Зомби, как принято называть таких существ в массовой
культуре, шло к воде. Но дойдя до края пруда, задев стопами воду, тело
остановилось. Оно абсолютно никак не шевелилось и не издавало никаких звуков,
просто стояло на берегу водоема, шатаясь от ветра.
Но через несколько минут тело развернулось
и вновь ушло в заросли.
Очевидно, что дальнейшая охота тут
продолжаться не может. Я надел рюкзак и закинул сайгу на плечо. Меня ждет путь
домой. Вновь придется ужинать бульонным кубиком и лепешкой. Снова я не высплюсь
из-за голода.