1 том полностью

Том 1. Глава 1: Пробуждение от сна

Серый потолок. Надоевший до скрежета зубов серый потолок.

Хишири Годо лежал на кровати, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Пять утра. Очередная бессонная ночь, растворённая в пикселях фэнтезийной MMOРПГ. Там, по ту сторону монитора, он был кем угодно — магом, воином, убийцей драконов, — но только не собой.

«Годо-кун, ты опять опоздал».

«Годо, с тебя деньги за обед, ха-ха».

«Смотрите, убогий опять в своём телефоне прячется».

Школа была чистилищем. Он — тенью в углу класса, о которую вытирали ноги, когда было скучно. Не из ненависти даже, а так... от нечего делать. Тихий пацан, который не даст сдачи.

Руки всё ещё помнили холод клавиатуры. Он зашёл в рейд за минуту до того, как свалиться без сил. Хотелось спать, но сознание цеплялось за мантру: «Там лучше. Там магия. Там я что то могу, там есть свобода».

Веки сомкнулись.

Тишина.

А потом...

Воздух.

Он ударил в нос первым. Не спёртый запах комнаты с зашторенными окнами, а кристально-чистый, прохладный, с примесью влажной травы и чего-то сладкого, похожего на пыльцу.

Годо распахнул глаза.

Вместо серого потолка — бескрайняя, щемяще-синяя бездна неба. Она была такой глубокой, что закружилась голова. В груди что-то сжалось от незнакомого чувства — простора.

«Я... не в кровати?»

Тело сработало быстрее мозга. Он рывком сел, чувствуя под ладонями не смятые простыни, а колючую, настоящую траву. Лёгкий ветерок коснулся лица.

— Наконец-то проснулся, — раздался сбоку до боли знакомый, скрипучий голос.

Годо вздрогнул и обернулся.

Учительница Итари.на носу — очки в тонкой оправе. Она сидела на траве, нервно поправляя очки. Её голос, вечно обзывавший его «безмозглым овощем» на уроках истории, сейчас звучал потерянно.

Годо медленно, словно во сне, повернул голову дальше.

Вся поляна была усеяна знакомыми лицами. Класс 2-B в полном составе.

Вот Ёмо, прилипчивая девица с двумя хвостиками, которая вечно «по-дружески» доставала его, заставляя таскать свои сумки. Сейчас она испуганно хлопала глазами. Вот Киши, верзила с вечной ухмылкой, любивший отвешивать ему подзатыльники в коридоре, — сейчас он сидел на земле, тупо уставившись в пространство. Чуть поодаль — Коору, молчунья спортсменка, подруга такой же спортсменки Шики. И конечно же, Коотори — заспанный богатенький сынок с растрёпанными волосами, чьим любимым развлечением было унижать Годо на глазах у всех когда у него не было настроения или было скучно.

Они все были здесь. И все, как стадо баранов, паниковали.

— Где мы?!

— Что случилось?!

— Мама! Я хочу домой!

Крики разрезали тишину леса, который стеной стоял по краю поляны. Бескрайнее зелёное поле уходило за горизонт.

Годо смотрел на эту картину, и внутри него, где раньше была только тупая апатия и обида, начинало закипать что-то новое. Холодное. Железное.

Так. Стоп.

Он опустил взгляд на свои руки. Никакой школьной формы. Простая, грубая ткань. На поясе... пусто, но ощущение чужеродности мира било по нервам.

«Я наиграл в это тысячи часов. Леса, монстры, стартовые локации... Это оно. Это грёбаное фэнтези».

Страха не было. Был... восторг?

Годо медленно, не обращая внимания на гвалт за спиной, поднялся на ноги. Ноги держали крепко. Он развернулся и не сказав ни слова, просто пошёл вперёд. В лес. Куда глаза глядят.

Каждый шаг отдавался в груди гулким эхом свободы. Губы растянулись сами собой. Улыбка получилась кривой, безумной, не похожей на прежнего затравленного тихоню.

— Эй! Годо! Ты куда?! — окрик Учительницы Итари прозвучал как выстрел в спину.

Она всё ещё пыталась командовать.

Годо остановился. Не оборачиваясь, он стоял спиной ко всем, глядя в тёмную зелень чащи. Вдох. Выдох. Он повернул голову через плечо, и на его лице играла та самая, выдавленная из самой глубины души безумная улыбка.

— Пути наши расходятся учитель, — его голос звучал непривычно громко и твёрдо. — Вы меня очень уж достали за всё это время!

Поляна замерла. Даже ветер стих.

Все в шоке смотрели на того, кто ещё вчера вздрагивал от тычка в спину.

— Эй, Годо! — взвился покрасневший Коотори, вскакивая на ноги. Его холёное лицо исказилось от злобы. — Ты что, играешь тут самого умного?! Думаешь, раз нас закинуло куда-то, ты стал лучше нас?!

Годо медленно обернулся полностью. Улыбка исчезла. Остался только холод. Тот самый холод, который он копил годами, сидя за самой задней партой.

— Именно так придурки! — крикнул он, смакуя каждое слово. — Я умнее хотя бы потому, что я примерно понимаю, где мы и что делать. А в фэнтези-миры... я наиграл столько часов, сколько вы даже цифр таких не знаете. Идиоты.

— Ты больной! — взвизгнул Коотори, сжимая кулаки.

— Ха-ха! — Годо картинно развёл руками. — Не тебе говорить, придурок!

— Нарываешься, мусор?! — Коотори сделал шаг вперёд, его трясло от ярости. Он привык к безнаказанности.

И тут Годо перестал улыбаться.

Воздух вокруг него словно стал плотнее. Он посмотрел на Коотори. Не как жертва на обидчика. А как хладнокровный игрок, прикидывающий, сколько опыта дадут за этого моба.

Взгляд Годо, прямой и тёмный, будто прошил Коотори насквозь, заглянув в самую душу.

— Ха-ха... Я? Нарываюсь? — прошептал Годо ледяным тоном. — Эй, послушай меня внимательно. Мы в другом мире. Здесь нет правил. Нет полиции. Нет твоего папаши с деньгами. Если ты полезешь ко мне... я убью тебя.

Слова упали как приговор. Коотори побледнел и отшатнулся, наткнувшись спиной на Киши.

— Прекратили! — визгливо крикнула Учительница Итари, хватаясь за голову. Её власть рушилась на глазах.

Годо выдохнул, прикрыв глаза. Когда он их открыл, в них снова плясали весёлые, пугающие искорки безумия.

— Ха... Что ж, ладно. Время идёт, — он обвёл взглядом притихших одноклассников. — ладно так уж и быть, есть ли среди вас те, кто желает пойти со мной?

Тишина. Ёмо испуганно замотала головой. Шики спряталась за спину Коори.

Годо усмехнулся.

— Если да, то есть условие: вы выполняете то, что я говорю. Быстро и без оговорок. Любой, кто со мной, будет жить. Остальные... — он бросил презрительный взгляд на бледного Коотори, — могут оставаться здесь и кормить волков или кого похуже.

— Ах ты... — только и смог выдавить дрожащим голосом Коотори.

Годо уже не слушал. Он повернулся к лесу спиной к людям, которые превратили его жизнь в ад.

Там, в тени деревьев, начинался его мир. Мир, в котором он больше не был пустым местом.

Том 1. Глава 2: Цена свободы

Годо стоял не шевелясь. Ветер трепал его волосы, а взгляд медленно сканировал лица бывших мучителей. Он ждал. Ждал, пока в их головах, затуманенных страхом, щёлкнет простой механизм: «Без него мы трупы».

Тишина затягивалась. Никто не решался сделать шаг вперёд.

И вдруг раздался голос — резкий, как треск сломанной линейки.

— У меня вопрос.

Учительница Итари смотрела на него. Не с надеждой, не с мольбой. С презрением. Так, словно он до сих пор сидел за задней партой и не выучил домашнее задание. Её очки блеснули на солнце, скрывая глаза.

— С чего ты взял, что знание игр тебе помогут? — процедила она ледяным тоном. — Ты думаешь, если ты игроман-затворник, то знаешь всё?

Удар ниже пояса. В её голосе звучало всё то же, что и в школе: «Ты никто, Годо. Твои увлечения — мусор».

Одноклассники затаили дыхание. Коотори гадко ухмыльнулся, предвкушая, как «убогий» сейчас запнётся и покраснеет.

Но Годо не покраснел.

Он смотрел на Учительницу Итари три секунды. Ровно три. А затем на его лице расцвела спокойная, уверенная улыбка. Улыбка человека, который знает то, чего не знают остальные.

— Да, — ответил он твёрдо, чеканя слово. — Я знаю это. Я знаю.

— И почему же? — Итари скрестила руки на груди, всё ещё пытаясь сохранить маску взрослого авторитета.

Годо медленно поднял руку. Его указательный палец, словно лезвие, указал куда-то в глубину леса, в самую густую тень под кронами деревьев.

— Хотя бы потому, — его голос стал тише, но в нём звенела сталь, — что там гоблины.

Все взгляды метнулись в указанном направлении.

Темнота. Неподвижные кусты. А потом...

Пара жёлтых глаз. Ещё одна. Ещё.

Глаза горели в чаще, как гнилые фонари. Голодные. Злые. Их было много.

— Ч-что?! — взвизгнула Ёмо, пятясь назад.

— Гоблины?! — заорал кто-то из парней.

Время замедлилось. Годо видел, как паника, словно искра по пороховой дорожке, побежала по лицам одноклассников. Видел, как побледнела Учительница Итари. Видел, как затряслись колени у Киши.

Вот он. Момент.

— Что ж, — Годо хищно оскалился, разворачиваясь на пятках, — кому надо, тот догонит.

Он рванул.

Мышцы взорвались движением. Кроссовки (или то, что их заменяло) вминали сочную траву в землю. Ветер ударил в лицо, засвистел в ушах. Годо бежал по бескрайнему зелёному полю, и в груди разливалось пьянящее чувство — свобода.

Каждый вдох обжигал лёгкие, но это был приятный огонь. Тот самый вкус жизни, которого его лишали годами в душных классах. Та сторона бытия, ради которой стоило переродиться. Теперь он сделает всё, чтобы её не потерять.

За спиной раздался многоголосый вопль и топот.

— Сто-о-ой!

— Куда-а-а?!

— Бежим за ним!

Стадо понеслось. Все инстинкты кричали: «Держись лидера». Даже те, кто презирал Годо, сейчас работали ногами, лишь бы не остаться сзади.

— Тц... вот ублюдок, — прошипел сквозь зубы Коотори, у которого от бега сразу же покраснело лицо, однако ноги сами несли его вслед за тем, кого он ещё вчера называл отребьем.

Из леса, ломая кусты, высыпали твари. Первый гоблин — низкорослый, с серо-зелёной кожей и кривым тесаком. За ним второй. Третий. А потом ещё четыре.

Годо на бегу бросил быстрый взгляд через плечо. Глаза-сканеры мгновенно оценили обстановку.

— Ого... группа. Опасно. Нужно ускориться.

Он прибавил темп, чувствуя, как сердце гулко бьётся о рёбра. Адреналин кипел в крови.

Внезапно боковым зрением он заметил движение справа. Кто-то не просто догонял, а почти поравнялся с ним. Лёгкие, стремительные шаги. Тёмные развевающиеся волосы. Спокойное дыхание.

Коору.

Та самая молчунья. Подруга Шики. Человек, которого он почти не замечал в школе.

— Я с тобой, — произнесла она ровным голосом, даже не запыхавшись.

Годо улыбнулся краем рта. Внутри загорелся огонёк азарта.

— Ха... Значит, ты принимаешь мои условия?

— Да.

— Что ж, добро пожаловать ко мне, Коору.

Новая мысль ударила в голову, и Годо растянул губы в безумной, ликующей ухмылке.

«Идеально! Первый член отряда. Боевая единица. Это работает... Это чёрт возьми работает!»

Они бежали плечом к плечу. Годо лихорадочно прокручивал в голове мысли, пока лёгкие работали как меха.

«Неудивительно, что догнала... Она ведь вторая по скорости во всей школе. Стометровку за четырнадцать секунд бежит. Спортсменка, чтоб её...»

Мысли неслись галопом.

«Но стоп. Она могла бы легко убежать одна. С её-то скоростью — оставила бы и гоблинов, и одноклассников позади. Однако она выбрала бежать со мной... Значит, я ей нужен. Интересно зачем... Впрочем, неважно.»

Сзади доносились крики и топот. Остальной класс бежал из последних сил. Большинство из них бездельничали на физкультуре и сейчас жестоко расплачивались за свою лень. Сто метров... сто пятьдесят... расстояние между Годо и основной массой росло. Ёмо спотыкалась, Киши, красный как рак, хрипел и матерился.

Но каким-то чудом, спустя несколько минут этого адского марафона, гоблины начали отставать. Лес кончился, началось редколесье. Твари не любили открытые пространства. Рыча и брызгая слюной, они развернулись и скрылись обратно в чаще.

Выжили все.

Годо резко остановился. Трава под ногами сменилась каменистой почвой. Коору встала как вкопанная рядом с ним, даже дыхание не сбилось.

— Ты чего? — тихо спросила она, глядя на его застывшую фигуру.

— Интересно... — прошептал Годо, даже не взглянув на неё.

— М?

Он не ответил. Его взгляд был прикован к запыхавшемуся, взмыленному классу, который, согнувшись пополам и хватая ртом воздух, подтягивался к ним.

Все смотрели на него. И во всех взглядах кипела злоба. Дикая, несправедливая злоба. Как будто это он наслал гоблинов. Как будто он был виноват в том, что они оказались здесь.

— Ну как вам? — голос Годо прозвучал буднично. — Нравится?

Ёмо, красная и взлохмаченная, шагнула вперёд. В её глазах стояли слёзы обиды.

— Годо... не ожидала от тебя... — выдохнула она.

Тишина.

А затем...

— Ха... ха-ха...

Годо согнулся пополам. Плечи затряслись. Одноклассники замерли в недоумении. А через секунду над поляной разнёсся громкий, раскатистый, почти истерический хохот.

— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Он смеялся, запрокинув голову к небу. Смеялся так, как никогда в жизни. Смех был пугающим, диким, свободным. Коору молча смотрела на него, не отходя ни на шаг.

Отсмеявшись, Годо резко выпрямился. Улыбка снова стала той самой — ледяной и безумной одновременно. Он обвёл взглядом тех, с кем провёл годы в аду.

— А ты что думала, дура? — его голос сочился ядом, обращаясь к Ёмо. — Ты думала, я буду вам помогать просто так? Из доброты душевной? Нужно ли мне это — водиться с вами?

Он шагнул вперёд, и толпа инстинктивно подалась назад.

— Особенно после вашего отношения ко мне... — процедил Годо, и каждое слово падало как камень. — У меня нет ни малейшего желания называть вас даже своим классом. Вы для меня — пустое место.

Он скрестил руки на груди. Ветер трепал полы его одежды. Позади стояла верная Коору.

— Впрочем, раз кроме неё со мной никто не идёт, — он кивнул на свою новую спутницу, — то я вас больше не знаю. Выживайте как хотите. Холодных вам игр.

Безумная улыбка стала шире.

Он развернулся к ним спиной. Туда, где за редколесьем угадывались огромная зелёная поляна. Коору без слов последовала за ним.

Позади остался класс потерянных, дрожащих людей.

Годо ушел...

Том 1. Глава 3: Шрамы, что не заживают

[Флешбек]

Сколько себя помню... каждый день был испытанием.

Школа. Издевательства. Не всегда — иногда меня просто не замечали, словно пустое место. Но когда замечали... это был ад. Друзей не было. Мнения не было. Права голоса не было.

«Годо, принеси то. Годо, отойди, воняешь. Годо, ты опять тупишь.»

Единственным спасением стали игры. Там, за светящимся монитором, я был кем-то. Там меня уважали. Там я мог дышать.

А дома...

Дома меня ждала пьяная мать. И отец. Тоже пьяный. Всегда.

КАК ЖЕ БЕСИТ!

МОЁ ДЕТСТВО ПОТЕРЯНО!

НАСТОЯЩЕЕ — В КАНАВЕ!

БУДУЩЕГО НЕТ!

Темная комната. Тусклая лампочка под потолком. Запах перегара въелся в стены, в мебель, в саму душу.

Маленький Годо стоял на коленях. Худые плечи дрожали. По щекам текли слёзы — не от боли пока, от ужаса перед тем, что сейчас произойдёт.

Перед ним возвышался мужчина. Красное, опухшее лицо. Мутные глаза, в которых не осталось ничего человеческого. В руке — ремень с тяжёлой железной пряжкой.

— Папа, не нужно! Пожалуйста! — кричал маленький Годо, протягивая руки в молитвенном жесте.

— Сопляк! — взревел отец, и вены на его шее вздулись. — Я сказал не открывать свой рот!

Ремень взвился в воздухе.

Свист.

Удар.

Железная пряжка впилась в худую спину. Годо вскрикнул и упал на пол, сворачиваясь в клубок. Руки машинально закрыли голову — жест, отточенный годами.

Свист. Удар. Свист. Удар.

Боль пульсировала во всём теле.

— Помогите... — беззвучно шептали губы. — Мама... пожалуйста...

Он повернул голову, ища спасения.

Мать сидела за столом.

Она смотрела на него. Просто смотрела. В её глазах не было ни жалости, ни страха, ни гнева. Пустота. Бездна. Она сделала глоток из бутылки и отвернулась.

Этот взгляд... я запомнил его на всю жизнь.

[Настоящее]

Тишину поляны разорвал яростный крик догоняющего класс:

— Годо! Вот же гадёныш! Вали сюда!

Годо даже не успел обернуться до конца.

Коотори — красный, взбешённый, с пеной у рта — летел на него как разъярённый бык. Удар плечом в спину. Годо пошатнулся, потерял равновесие и рухнул на землю. Трава смялась под весом двух тел.

— Тварь! — орал Коотори, оседлав упавшего Годо и занося кулак. — Мы оказались в незнакомом месте, а ты смеешь диктовать правила?!

Удар в скулу. Голова Годо дёрнулась в сторону.

— Жалкая дешёвка!

Ещё удар.

— Забыл своё место?!

Ещё.

— Я напомню!

Кровь застучала в висках. Мир на мгновение стал красным. Но не от боли.

От ярости.

Годо лежал на земле, принимая удары, а в его голове проносились картинки из прошлого. Запах перегара. Ремень. Пустые глаза матери. Годы унижений. Годы молчания.

Хватит.

ХВАТИТ!.

Тело среагировало само — рефлекс, выкованный в сотнях виртуальных битв и одном реальном аду.

Рука Годо метнулась вверх и мёртвой хваткой сжала запястье Коотори. Рывок. Скрутка.

Коотори даже не понял, что произошло. Только что он избивал беспомощного ботана, а через секунду его рука вывернута под неестественным углом. Ещё чуть-чуть — и хрустнет сустав.

— Эй, ублюдок...

Голос Годо прозвучал так тихо и так холодно, что воздух вокруг, казалось, превратился в лёд.

— Я сказал, что убью тебя... Ты не понял?

Годо смотрел на Коотори снизу вверх, но почему-то казалось, что это он возвышается над ним. Взгляд — тёмный, бездонный, нечеловеческий — пронзил Коотори насквозь.

По спине богатенького сынка пробежал холодный пот. Он замер. Рука, всё ещё зажатая в тисках, начала дрожать.

— Прекратите быстро! — раздался визгливый крик Учительницы Итари.

Она дёрнулась вперёд, пытаясь вмешаться, но путь ей преградила тень.

Коору. Девушка встала между учителем и дерущимися. Руки свободно опущены, взгляд спокоен. Но в этом спокойствии было что-то пугающее — стена, которую не пробить.

— Не лезьте, — произнесла она тихо.

— Эй! Коору! — взвилась Шики, выступая вперёд. Её хорошенькое личико исказилось от злобы. — Ты совсем обнаглела?! Забыла, кто тебе подачки давал?! Зачем ты лезешь?!

Коору молчала. Ветер шевелил её тёмные волосы. Прошла секунда. Другая.

А потом она заговорила. Тем же тихим, ровным голосом, но каждое слово — бритва.

— Ты просто завидуешь моим спортивным достижениям... тупая сука.

Холодное выражение лица. Ни капли эмоций.

Шики застыла. Рот приоткрылся. Она смотрела на Коору и не узнавала её. Это точно та самая молчунья? Та серая мышка которая всегда была в её тени? Что с ней? Нет... что с ними обоими?!

«Почему два неудачника стали вести себя так, будто они равны нам?!» — билась в голове Шики паническая мысль.

Тем временем Годо разжал хватку. Он оттолкнул Коотори и начал подниматься, пытаясь восстановить дистанцию. Нужно перегруппироваться.

Но Коотори, всё ещё кипя от унижения, сделал последнюю отчаянную попытку. Его пальцы вцепились в ворот футболки Годо. Рывок.

Треск ткани.

Футболка слетела.

И мир замер.

— Ч... что? — выдохнула Учительница Итари, и её голос сорвался. — Годо...

Все, кто стоял на поляне, застыли в шоке. Их глаза расширились. Взгляды, полные ужаса, были прикованы к обнажённому торсу человека, которого они считали просто «серым тихоней».

Тело Годо было испещрено шрамами.

Круглые, бугристые отметины на рёбрах — следы сигаретных ожогов. Тонкие белые линии, змеящиеся по спине — следы ножа. Длинные багровые полосы, которые мог оставить только ремень с пряжкой. И старые, выцветшие синяки поверх старых гематом.

Карта боли. Летопись ада длиною в жизнь.

Годо стоял неподвижно. Мышцы напряглись. Он не пытался прикрыться. Он смотрел на Коотори сверху вниз — теперь уже стоя, нависая над сидящим на траве врагом. В глазах Годо клубилась такая тёмная ярость, что Коотори показалось, будто сама бездна смотрит ему в душу.

— Эй, урод... — голос Годо дрожал не от слабости, а от с трудом сдерживал чтобы не проломить ему башку. — Отдал футболку.

Коотори затрясся. Руки, державшие трофей, разжались сами собой. Он швырнул футболку обратно Годо и, пятясь как краб, быстро отполз на несколько метров.

— Ты... ты... — заикаясь, выдавил он, и его голос сорвался на визг — МОНСТР!

Годо ничего не ответил. Медленно, не сводя с Коотори тёмного взгляда, он натянул футболку обратно. Ткань скрыла уродливые шрамы, но память о них теперь навсегда отпечаталась в сознании каждого, кто их видел.

Он развернулся. И молча пошёл прочь.

Коору двинулась следом тенью.

Том 1. Глава 4: Врата в новую жизнь

Они шли молча.

Огромная поляна расстилалась вокруг бескрайним зелёным морем. Трава колыхалась под вечерним ветром, и в этом ритмичном шелесте было что-то убаюкивающее, почти гипнотическое. Класс остался далеко позади — неясное пятно на горизонте, которое с каждой минутой теряло значение.

Тишину нарушила Коору.

— Что делать собираешься?

Её голос прозвучал так же тихо и ровно, как всегда. Без эмоций, без страха. Просто вопрос.

Годо даже не замедлил шаг. Ответ пришёл мгновенно — он уже всё продумал, пока они шли.

— Найдём поселение. А от него уже начнём действовать.

— Ясно.

Коротко. Холодно. Так как она умела.

Они шли долго. Солнце медленно клонилось к горизонту окрашивая небо в оттенки расплавленного золота и багрянца. Для кого-то другого этот путь показался бы изнурительным. Ноги бы ныли, в животе урчало от голода, а мысли крутились бы только вокруг еды и отдыха и куда ты попал.

Но не для Годо.

Он шёл и наслаждался. Каждым вздохом. Каждым дуновением ветра. Прохладный воздух касался кожи — не спёртый, комнатный, а чистый, пахнущий травами и далёким лесом. Мягкая трава пружинила под ногами, и это ощущение было странно новым.

Проснувшийся голод не раздражал. Напротив — он был частью этого мира. Настоящий голод. Не тот, что от скуки, а тот, что приходит после долгого пути. И Годо принимал его с благодарностью.

Он закрыл глаза на несколько шагов — просто чтобы почувствовать. Закатное солнце грело веки алым светом. Ветер пел в ушах. Запахи — травы, земли, далёкого дыма — складывались в симфонию.

«Вот она. Свобода. Ради этого стоило родиться заново.»

— Годо.

Голос Коору выдернул его из транса.

Он открыл глаза и посмотрел на неё. Девушка стояла, вытянув руку, и указывала пальцем куда-то вдаль.

— Там.

Годо прищурился. На самом горизонте, в сгущающихся сумерках, едва различимо темнело что-то... рукотворное. Слишком ровные линии для природы. Слишком высокие для скал.

Стены?

Возможно. Но даже если не стены — это уже была причина идти вперёд.

— Идём, — сказал Годо твёрдо.

Коору молча кивнула.

Солнце окончательно утонуло за горизонтом. Мир погрузился в синие сумерки, а затем — в бархатную темноту, усыпанную незнакомыми звёздами. Созвездия были чужими. Луна — две луны? — висели в небе, заливая поляну серебристым светом.

И вот, наконец, они прибыли.

Стены. Настоящие каменные стены высотой метров восемь — а может, и больше. Массивные блоки, покрытые мхом и следами времени, уходили в обе стороны, насколько хватало глаз. Город. Настоящий, чёрт возьми, фэнтезийный город.

Годо замер на мгновение, впитывая увиденное.

— Тц... — цокнул он языком, осматриваясь. — Вход на другой стороне, походу.

В его голосе мелькнуло раздражение. Ноги уже гудели, и его это раздражало.

Девушка ничего не сказала. Она просто поняла — и пошла следом.

Они двинулись вдоль стены. Шаги гулко отдавались в ночной тишине. Где-то вдалеке кричали ночные птицы. Каменная громада тянулась, казалось бесконечно.

По ощущениям — около часа. Может, больше.

И вот, наконец, перед ними открылся вход.

Массивные ворота — дерево, обитое железом, — были распахнуты. Над ними горели факелы, отбрасывая пляшущие тени на брусчатку. И несмотря на глубокую ночь...

Очередь.

Очередь была огого. Десятки людей, существ и созданий, которых Годо раньше видел только на экране монитора. Он внимательно, с холодным аналитическим интересом разглядывал каждого.

Вот группа авантюристов — кожаная броня, мечи за спиной, у одного на поясе болтается мешочек, похожий на кошель с монетами. Вот человек в длинном балахоне с посохом — маг? Выглядит потрёпанно, но посох светится тусклым светом. Торговцы с телегами, гружёнными какими-то тюками. Пара тёмных личностей в капюшонах, чьих лиц не разглядеть.

— Встаём, — тихо скомандовал Годо.

Они заняли место в конце очереди. Ждать пришлось долго — ночной досмотр был неспешным.

Наконец, их очередь подошла.

У ворот стояли два стражника. Первый — высокий, массивный. Выше Годо на две головы, хотя сам Годо был не коротышка — сто семьдесят четыре сантиметра. Широкие плечи, кольчуга, спокойный, скучающий взгляд. Второй — примерно одного роста с Годо, но какой-то... дёрганый. Маленькие глазки бегали, на лице застыло выражение вечного недовольства.

— Цель входа? — буркнул второй стражник, даже не глядя на Годо.

Годо натянул на лицо самую безобидную улыбку.

— Посмотреть на красоты города.

Стражник медленно, словно не веря своим ушам, повернул голову. Его взгляд говорил: «Ты что, идиот?».

— Да ты что? Правда? — протянул он с откровенным сарказмом.

Улыбка Годо дрогнула. Брови нахмурились. Внутри что-то заворочалось — старый, знакомый гнев. Но он сдержался.

Высокий стражник внезапно положил тяжёлую руку на плечо напарника.

— Эй, Мука, впусти их. Нам ещё вон сколько набегут, пока ты их задерживаешь. А я поесть хочу.

Недовольный стражник — Мука — скривился, но спорить не стал. Он махнул рукой, отступая в сторону.

— Ла-а-адно... Валите. Добро пожаловать в Орарары, приграничный город страны Пшус.

Годо и Коору прошли сквозь ворота.

Им в лицо ударил шум, свет и запахи.

Город не спал. Даже ночью здесь кипела жизнь. Улицы освещались магическими фонарями, под ногами хрустела брусчатка. Пахло всем сразу: помоями из переулка, жареным мясом из таверны неподалёку, пряными травами из лавки зельевара и горячим железом из кузницы, где даже сейчас, в темноте, раздавались мерные удары молота.

Годо стоял, впитывая всё это.

Шум. Запахи. Свет. Жизнь.

Настоящая жизнь.

Он медленно растянул губы в улыбке. На этот раз — не безумной, не холодной. В ней было что-то новое. Предвкушение.

— Что ж... — произнёс он, глядя на убегающую вглубь города улицу. — Новая жизнь, значит?

Коору стояла рядом, молчаливая как статуя. Но в её глазах тоже что-то блеснуло.

Том 1. Глава 5: Сделка с тенью

Они двинулись в глубь города.

Орарары не спали. Ночные улицы гуделикак растревоженный улей. Факелы чадили на ветру, отбрасывая пляшущие тени на обшарпанные стены домов. Где-то играла музыка — фальшивая лютня и пьяный смех. Из окон таверн доносился запах жареного мяса и дешёвого эля.

Годо шёл, засунув руки в карманы, и мысли его крутились вокруг одного-единственного вопроса.

«Где же взять еды?»

Желудок уже не просто намекал — он требовал. Но просить подаяние? Нет. Он скорее сдохнет, чем позволит себе унижаться снова. Нужно что-то делать. Работа. Любая.

— Что дальше, Годо? — голос Коору выдернул его из раздумий.

Она смотрела на него своим обычным холодным взглядом, но в нём мелькало что-то похожее на ожидание. Она ждала приказа. Ждала направления. Как и договаривались.

Годо вздохнул, прикидывая варианты.

— Не знаю. Обычно в таких мирах первым делом идут в гильдию авантюристов. Но нам там делать нечего. Мы не знаем свои способности. Если они вообще есть.

Он повернулся к Коору.

— Поэтому думаю, нужно поискать работу здесь, в городе. Разделимся. Как найдёшь что-то — возвращайся сюда и жди меня.

Коору молча кивнула.

— Всё поняла? Спрашивай у лавочников, у торговцев, у всех подряд. Может, кому-то нужны рабочие руки.

Ещё один кивок.

Они разошлись. Годо двинулся в одну сторону, Коору — в другую. Её тёмный силуэт быстро растворился в ночных сумерках, и Годо остался один.

Он бродил по городу долго. Сворачивал в узкие переулки, где пахло мокрым камнем и кошками. Выходил на широкие улицы, где даже ночью кипела торговля. Заглядывал в лавки.

Кузнец — огромный, бородатый, с руками, чёрными от сажи, — только отмахнулся:

— Ученики не нужны. Вали давай.

Торговец тканями даже слушать не стал, замотал головой и захлопнул ставни перед носом.

Ещё один кузнец. Ещё один лавочник. Аптекарь. Пекарь.

Везде отказ.

«Никому не нужны чужаки без рекомендаций. Логично. Мы даже не местные. У нас нет гильдийских жетонов, нет поручителей, нет ничего.»

Но Годо не злился. Не так, как раньше. В груди, поверх раздражения и голода, пульсировало что-то другое. Волнение? Любопытство? Он смотрел на этот мир — на его жителей, закоулки, вывески, написанные на незнакомом языке, который он почему-то понимал, — и чувствовал... интерес.

«Что это за мир? Что за ним стоит? Магия? Боги? Система? Хочу узнать. Хочу разобрать его до винтика.»

Спустя пару часов бесплодных поисков он сдался и направился обратно, к месту встречи.

Коору уже ждала его. Стояла, прислонившись спиной к стене, и смотрела в небо. Услышав шаги, она перевела взгляд на Годо.

— Нашла что-нибудь? — спросил он, подходя.

— Нет, — ответила она холодно, даже не моргнув.

Годо прищурился.

— Ты спрашивала хоть что-нибудь?

Коору задумалась. Серьёзно задумалась, словно он задал ей сложнейшую философскую загадку. Брови чуть сдвинулись. Пауза затянулась.

Годо выдохнул, массируя переносицу.

— Эй... Ты серьёзно?

— Извини, — произнесла Коору, и в её голосе впервые промелькнуло что-то похожее на неловкость.

— Тц... Вот же... Толку никакого.

«Идеальный солдат — что прикажут, то и сделает. Но инициативы — ноль. Надо будет над этим поработать.»

Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, как вдруг...

— Эй, ребятки, работу ищете?

Голос раздался откуда-то сбоку. Мягкий, вкрадчивый, сладкий, как тухлый мёд.

Годо повернул голову.

Мужчина. Лет сорока, может, чуть больше. Ростом ниже Годо на голову — едва доставал до ста шестидесяти пяти сантиметров. Одет хорошо — слишком хорошо для обычного жителя. Дорогой камзол тёмно-бордового цвета, пуговицы начищены до блеска, на пальце — массивный перстень. Волосы зализаны назад и блестят от масла. Улыбка — широкая, но глаза... Глаза холодные, оценивающие.

И смотрят они не на Годо.

На Коору.

«Сам подошёл. Хорошая одежда — явно при деньгах. Слишком сладко говорит. И всё время пялится на неё... Сутенёр. Сто процентов сутенёр.»

Мысли Годо неслись быстро, как строчки кода в отлаженной программе. Он уже понял, кто перед ним. Оставалось решить — как использовать.

— Да, можно и так сказать, — ответил Годо спокойно, делая шаг вперёд и чуть заслоняя Коору плечом.

— Что ж, тогда у меня есть для вас раб...

— Мы работаем, но на наших условиях.

Годо перебил его на полуслове. Резко. Холодно. Так, чтобы сразу обозначить границы.

Мужчина осёкся. Улыбка на секунду дрогнула.

— На ваших условиях? — переспросил он.

— Да — Годо кивнул. — Она... — он мотнул головой в сторону Коору, — пусть будет привлекать клиентов. А я могу быть кем-то вроде стража. Охранять вход. Следить, чтобы не было проблем.

Мужчина уставился на Годо. Улыбка исчезла окончательно. В глазах зажглось раздражение.

— С чего бы мне соглашаться? — прохрипел он сквозь зубы.

Годо улыбнулся. Той самой улыбкой — спокойной, уверенной, чуть безумной.

— Хотя бы потому, что она молода. У неё хорошая фигура. Чистая кожа. Волосы ухоженные. Ты ведь сам знаешь: разве на такую не клюнут?

Он говорил об этом так буднично, словно продавал товар на рынке. Коору стояла позади, не меняясь в лице.

— Ты ведь и сам это понимаешь, — добавил Годо, глядя мужчине прямо в глаза.

Пауза. Мужчина думал. Желваки ходили под кожей. Он переводил взгляд с Годо на Коору и обратно.

«Давай сука. Соглашайся. Ты не сможешь устоять. Она — свежий товар. В таком городе как этот, девушки с чистой кожей и здоровым телом. Ты это знаешь. Я это знаю. Ну же...»

— Тц... Ладно. Я согласен.

Годо едва сдержал победную усмешку.

— Ха.

— Идите за мной, — буркнул мужчина, разворачиваясь на каблуках.

Они двинулись следом. Через узкие переулки, мимо тёмных подворотен, где спали бродяги. Город постепенно менялся — становился грязнее, мрачнее. Факелы встречались всё реже.

Улиц через десять — или Годо просто сбился со счёта? — они пришли.

Здание стояло на самой окраине, почти у стены. Два этажа. Окна занавешены плотной тканью, но сквозь щели пробивался тусклый красноватый свет. Над дверью — вывеска, изображающая что-то недвусмысленное. Изнутри доносился приглушённый смех и звон бокалов.

Бордель.

Мужчина обернулся к ним, и на его лице снова появилась та скользкая улыбка.

— Заходите. Девчонка — сразу за мной. Будем тебя прихорашивать, — он усмехнулся, обводя Коору масляным взглядом. — А ты... — палец указал на Годо, — стой у дверей и охраняй. Не пускай всех, кто не хочет платить. Пьяных, буйных, без денег — гони взашей. Понял?

— Эй, а по оплате что? — Годо скрестил руки на груди.

— Два серебряных. Пойдёт?

Годо молчал пару секунд.

— Я не знаком с местной экономикой, — признался он честно.

Мужчина закатил глаза.

— Тц... Всему-то вас учить надо. Слушай сюда. Есть медные монеты. Сто медных — это одна серебряная. Сто серебряных — это одна золотая. Сто золотых — это одна платиновая. Ясно?

«Стандартная фэнтезийная система. Сотня. Легко запомнить. Два серебряных... звучит как нормальная плата за ночь черновой работы. А может, он нас просто кидает по-дешёвке? Ладно, разберёмся позже.»

— А-а-а, я понял. Тогда согласен, — сказал Годо.

— Вот и чудно! — мужчина хлопнул в ладоши. — Что ж, приступай к работе.

Он развернулся, положил руку на плечо Коору и повёл её к двери. Но перед тем, как войти, обернулся через плечо. Улыбка исчезла. Взгляд стал серьёзным. Холодным.

— И смотри... без глупостей, — произнёс он тихо, но весомо. Каждое слово — предупреждение.

Годо встретил его взгляд и не отвёл глаз.

Дверь за мужчиной и Коору захлопнулась.

Годо остался один на тёмной улице. Он прислонился спиной к стене борделя. Изнутри доносился смех. Музыка. Чьи-то пьяные крики и стоны.

Он посмотрел на звёздное небо над головой и тихо усмехнулся.

«Первый день в другом мире. И я уже работаю вышибалой в борделе. Не так я себе это представлял...»

Ветер донёс запах помоев и жареного мяса. Где-то вдалеке залаяла собака.

Ночь обещала быть длинной.

Том 1. Глава 6: Пробуждение таланта

[Флешбек]

Маленькая комната. Запах перегара и крови.

Отец лежал на полу. Глаза открыты и смотрят в потолок — пустые, стеклянные. Из раны на шеи сочилось что-то тёмное, липкое. Бутылка, выпавшая из его руки, откатилась в угол, оставляя за собой мокрый след.

Маленький Годо стоял над трупом.

Он смотрел молча. Без слёз. Без страха. Без сожаления.

Пустота.

Только пустота.

[Настоящее]

— Ха-а-а... ха...

Годо резко распахнул глаза. Сердце колотилось о рёбра, как птица в клетке. Дыхание сбитое, рваное. Пот стекал по вискам.

Он сел на кровати, свесив ноги на холодный деревянный пол. Комнатушка была крохотной — кровать, ведро с водой, тумбочка с огарком свечи.

«Опять этот сон. Уже которую ночь подряд.»

Прошла неделя.

Целая неделя с тех пор, как они с Коору оказались в этом мире. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. И каждый час был наполнен борьбой за выживание.

Годо встал, плеснул в лицо холодной водой из ведра. Капли потекли по шее за ворот рубахи, прогоняя остатки сна. Он вытерся и вышел из комнаты.

Бордель встретил его утренней тишиной. Ночные гости разошлись, девушки спали, и только пара служанок лениво подметала пол. У выхода, уже одетая и накрашенная, стояла Коору.

Годо замер на мгновение, разглядывая её. Она изменилась за эту неделю. Одежда стала... откровеннее. Лицо тронуто косметикой. Губы подкрашены. Взгляд всё тот же — холодный, отстранённый.

Она заметила его и обернулась.

— Эй, — Годо подошёл ближе, скрестив руки на груди, — ты всегда такая?

Коору моргнула.

— Какая?

— Каменная, — Годо красноречиво обвёл рукой её лицо. — Лицо проще сделай. Улыбайся. Где твоя сексуальность? Парня не было, что ли?

— Нет. Не было, — ответила Коору ровно, без капли эмоций. — Запрещали родители.

Годо вздохнул, потирая затылок.

«Ну конечно. Запрещали. Идеальная дочь, спортсменка, гордость семьи. Небось ещё и брак по расчёту планировали.»

— Ясно, — протянул он. — Что ж... Впрочем, тут эмоции важны, но главное — внешность. Всё равно пойдут. Идиоты.

Он махнул рукой и направился к выходу.

— Я пойду прогуляюсь по городу.

Дверь хлопнула за спиной. Улица встретила его утренним солнцем, криками торговцев и запахом свежего хлеба.

Годо брёл по улицам Орарары, разглядывая город. Даже спустя неделю он не переставал его изучать. Каждый переулок, каждая вывеска, каждое лицо в толпе — всё это было частью пазла, который он собирал в голове.

«Приграничный город. Торговый узел. Много приезжих. Много авантюристов. Гильдия должна быть где-то в центре. Надо бы проверить свои способности — если они вообще есть.»

Он ускорил шаг.

Здание Гильдии Авантюристов нашлось почти сразу — оно выделялось даже среди прочей архитектуры. Два этажа, сложенные из массивных каменных блоков. Огромные деревянные двери, обитые железными полосами. Над входом — вывеска с гербом: скрещённые меч и посох на фоне щита.

Годо упёрся обеими руками в створки и толкнул.

Двери поддались с тяжёлым скрипом.

Внутри было просторно. Высокий потолок. Магические светильники под потолком. Длинная стойка, за которой сидела женщина в строгой одежде. Несколько авантюристов — кто в броне, кто в мантиях — разглядывали доску с заданиями или сидели за столами, попивая что-то из кружек.

Когда Годо вошёл, несколько взглядов обратились на него. Оценивающие. Изучающие.

Он не обратил на них внимания.

«Смотрите, смотрите. Пока мне нечего вам показать. Но это ненадолго.»

Он подошёл к стойке и обратился к женщине:

— Здравствуйте. Я бы хотел узнать, есть ли у меня какие-нибудь способности.

Женщина — администратор с усталым лицом и пучком на голове — посмотрела на него скучающе. Она видела таких, как он, десятками. Новички с горящими глазами, которые через неделю либо погибали, либо сбегали обратно в деревню.

— Эх... Сейчас я принесу тебе магическую пластину. Положишь ладонь на неё — и всё увидишь.

Она встала и скрылась в подсобке. Через пару минут вернулась, неся в руках плоский каменный квадрат. Пластина была гладкой, тёмно-серой, с выгравированными по краям рунами. Женщина положила её на стойку перед Годо.

— Вот. Ложи ладонь. Однако сначала заплати один серебряный.

Годо молча полез в карман. Монеты звякнули. Он выудил серебряную и положил на стойку. Женщина смахнула её в ящик и кивнула:

— Прикладывай.

Годо опустил ладонь на пластину.

Камень был холодным. А потом — внезапно — тёплым. Под рукой засветился мягкий, пульсирующий свет. Он разгорался всё ярче, пока не залил всю стойку. А затем, когда Годо убрал ладонь, на поверхности пластины начали проявляться буквы. Чёткие, светящиеся, складывающиеся в строки.

Женщина наклонилась над пластиной, и её глаза начали расширяться.

— Так, смотрим... — пробормотала она, водя пальцем по строчкам. — Магия... ранг A. Неплохо. Очень неплохо.

Годо молча ждал.

— Интеллект... — женщина поперхнулась. — S?! Ого! Редко увидишь такое!

«S... высший ранг? Интеллект — моя сильнейшая сторона? Логично. Всю жизнь только и делал, что думал, анализировал, просчитывал. В играх это было моим оружием.»

Годо позволил себе лёгкую улыбку.

— Сила... B. Средняя, — продолжала женщина. — Скорость... A. Хорошо. Выносливость... A. Запас маны...

Она замолчала. Уставилась на пластину.

— S?! Ого! Редко такое встретишь!

Она подняла взгляд на Годо, и в нём больше не было скуки. Только удивление. И капля уважения.

— У тебя огромный потенциал. Ты прирождённый маг.

Годо выдохнул. Медленно. Сдерживая рвущуюся наружу эйфорию.

«Ого. Значит, потенциал — по крайней мере, в плане тела — есть. И он огромен. Магия A, интеллект S, запас маны S... Да я ходячая катастрофа. Осталось только научиться этим пользоваться.»

— Желаешь зарегистрироваться? — спросила женщина.

— Да, желаю, — ответил Годо почти сразу.

«Ночью работаю в борделе, днём — выполняю задания Гильдии. Идеальная схема. Деньги, опыт, прокачка. Через месяц я уже не буду тем, кто стоит у дверей.»

— Что ж. Тогда назови имя и возраст, — женщина достала из-под стойки лист плотной бумаги, чернильницу и перо.

— Годо. Возраст — шестнадцать лет.

Перо заскрипело по бумаге. Администратор записала данные быстрым, уверенным почерком и отложила лист в сторону.

— Что ж, тогда объясню быстро. Слушай внимательно, второй раз повторять не буду.

Годо кивнул.

— У авантюристов есть ранги: E, D, C, B, A, S, SS, SSS. Про последние два их получают вершина силы считай. Выполняй задания — получай ранг. Изначально ранг даётся, исходя из твоих способностей. Судя по твоим... — она бросила взгляд на пластину, — твой ранг — B.

«B? Всего лишь?»

— Чуть ниже, чем мог бы быть, — продолжила женщина, будто прочитав его мысли, — потому что ты ещё новичок. Но не переживай, с твоим потенциалом это временно.

Она сделала паузу и продолжила уже деловым тоном:

— Также есть ступени мастерства: магии, фехтования или рукопашного боя. Первая ступень — базовая. Вторая — продвинутая. Третья — идеальная. Четвёртая — царская. Пятая — божественная. Вопросы?

Годо молча покачал головой. Вся информация уже укладывалась в его голове, как пазл.

— Что ж, — женщина пододвинула к нему небольшой металлический жетон с выгравированной буквой «B». — Желаю тебе удачи. И не умереть.

Годо взял жетон. Холодный металл приятно лёг в ладонь.

Он молча кивнул, развернулся и вышел из Гильдии.

Улица встретила его полуденным солнцем. Годо остановился на крыльце, сжимая в кармане жетон авантюриста ранга B.

«Магия A. Интеллект S. Запас маны S. Ранг B на старте. Неплохо. Очень неплохо.»

Он двинулся обратно в бордель, по пути купив у уличного торговца пару яблок. Сочные, красные — в этом мире они пахли ярче и слаще, чем где-либо.

«Следующий шаг — изучить заклинания. Найти учителя или гримуа. Понять, как здесь работает магия. И начать качаться. По-настоящему.»

Он надкусил яблоко. Сок брызнул на подбородок.

Годо улыбнулся.

Новая жизнь набирала обороты.

Том 1. Глава 7: Лезвие в спину

Годо вернулся в бордель только под вечер.

День пролетел незаметно. Он бродил по Орарарам — не просто глазел, как раньше, а целенаправленно собирал информацию. Заходил в лавки, прислушивался к разговорам на улицах, даже умудрился разговорить одного старого торговца картами, который за кружку дешёвого эля выложил ему всё, что знал о географии этого мира.

Три материка.

Кешура — самый большой, центральный. Здесь находился он. Здесь кипела жизнь: королевства, империи, приграничные города вроде Орарары. Люди, маги, авантюристы — все смешались в гигантском котле.

Данэ — средний материк, лежащий к востоку. Земли эльфов. Говорили, что чужаков туда не пускают, а тех, кто осмелится явится там находят повешенными на ветвях длиных древних эльфийских деревьев.

Тюнуа — чуть меньше Данэ, к северу. Материк слитых рас. Гномы, зверолюди, феи, орки — все, кого в человеческих землях считали «вторым сортом», там строили свои королевства.

«Значит, мир не ограничивается этим городом. Даже не ограничивается этим материком. Масштабы... колоссальные. И я только в начале пути.»

С этими мыслями Годо толкнул дверь борделя.

Внутри было тихо. Слишком тихо.

Обычно в это время уже играла музыка, слышался пьяный смех, топот ног по лестнице. Сегодня — ничего. Только треск свечей в канделябрах да приглушённые голоса где-то в глубине здания.

«Хм? Сегодня тишина... Плохое предчувствие.»

Годо нахмурился, но сначала направился в свою комнату. Бросил на кровать купленные яблоки и краюху хлеба — скромный ужин. Развернулся, вышел в коридор и начал спускаться по лестнице в общий зал.

И замер на последней ступеньке.

В зале стоял Редо. Сутенёр собственной персоной — в своём неизменном бордовом камзоле, с зализанными волосами и скользкой улыбкой. А рядом с ним...

Коору.

Она стояла слишком близко к нему. Не как работница к хозяину. Ближе. Её плечо почти касалось его рукава. Она... прижималась к нему? Её лицо было спокойным, даже расслабленным — такого выражения Годо не видел у неё никогда.

Что-то внутри Годо тревожно сжалось.

— Годо-о-о! — пропел Редо, заметив его. Голос звучал неестественно радостно, как у актёра в дешёвом театре.

— Что-то нужно? — спросил Годо, спускаясь ниже. Мышцы напряглись сами собой.

Улыбка Редо медленно, как осенний лист, сползла с лица. Осталась только холодная, жёсткая маска. Глаза сузились.

— Годо... ты, оказывается, тот ещё ублюдок.

Годо остановился. Брови поползли вверх.

— Не сутенёру мне это говорить, — процедил он с раздражением. — И в каком смысле я «ещё ублюдок»?

— О-о-о... — Редо покачал головой с наигранной печалью. — Делаешь вид, будто не знаешь? А вот Коору знает. Правда Коору?

Он повернулся к девушке и положил руку ей на талию. Собственническим жестом. Масляным.

Коору молча кивнула. И прижалась к Редо ещё сильнее.

Мир Годо на секунду пошатнулся.

— Коору... что это значит? — его голос прозвучал резче, чем он хотел. В нём смешались раздражение и шок.

— Не притворяйся! — рявкнул Редо, делая шаг вперёд. — Ты ведь плохо сней обращался и угрожал что убьёшь если она не будет делать то что ты будешь приказывать! Что, уже не помнишь такого, а?

Что?

ЧТО?!

Годо замер. Мысли ударили в голову, как молот по наковальне.

«что? Угрожал? Что то а такого точно я не говорил... Какого...»

А потом пазл сложился. Мгновенно. Как строки кода, сбегающиеся в единую программу.

«Вот сука. Вот СУКА. Она всё спланировала. Подставила. Но зачем?! Я дал ей возможность жить в этом мире!, работу, защиту! Какого чёрта?!»

— Что?! Коору! — крикнул Годо и дёрнулся вперёд, сжимая кулаки.

Редо щёлкнул пальцами.

Звук был тихим, но эхо от него разнеслось по залу, как похоронный колокол.

Сзади, из тени, где Годо их даже не заметил, вышли двое.

Первый — высокий, тощий, как скелет, с длинными руками и безжизненными глазами. Второй — одного роста с Годо, коренастый, с мерзким лицом и уродливым шрамом через нос.

Годо не успел обернуться.

Удар в спину. Ноги подкосились. Он рухнул на пол, больно ударившись коленями о доски. Чьи-то руки заломили его запястья за спину. Вырваться — невозможно.

Шаги.

Начищенные сапоги Редо остановились прямо перед лицом Годо.

— Жалкий ты, — произнёс сутенёр сверху вниз, и в его голосе не было ни капли притворства. Только чистое, концентрированное презрение.

Он плюнул.

Горячий плевок попал Годо прямо в лицо.

«Вот же сука! СУКА-А-А! ТВАРЬ!»

Мысли Годо превратились в раскалённый поток ярости. Он дёргался, пытаясь вырваться, но чужие руки держали крепко. Сердце колотилось так что казалось пробьёт грудную клетку. В висках стучало.

— Эй, вырубите его, — бросил Редо своим громилам. Голос стал скучающим, будничным. — И бросьте в подземелье. Без разницы в какое. Главное, чтобы сдох.

— Всё будет сделано, босс, — отозвался тот, что со шрамом.

Высокий замахнулся.

Кулак врезался в лицо Годо. Хруст. Вспышка боли.

И мир погас.

Тот, что со шрамом на носу, легко, словно мешок с тряпьём, закинул бессознательного Годо на плечо и понёс к выходу.

Редо проводил их взглядом и повернулся к Коору. Его лицо снова расплылось в масляной улыбке. Рука легла на её талию и поползла ниже.

— Что ж, Коору-очка... Больше тебе ничего не грозит.

— С... спасибо, — произнесла она. Голос звучал тихо, почти робко.

Наигранно.

— Что ж, идём. Теперь я хочу свою плату.

Редо повёл её за собой в глубь борделя, туда, где находились его личные покои. Коору шла за ним, опустив голову. Покорная. Послушная.

Но внутри неё бились совсем другие мысли.

«Извини, Годо. Но ты был лишь моим инструментом.»

«Я больше никому не позволю мной командовать.»

«Ждать от меня чего-то... Никто больше не посмеет от меня чего-то ждать.»

Её лицо оставалось холодным, как зимнее небо

[Флешбек]

Они познакомились на турнире.

Отец — молодой, сильный, с огнём в глазах. Мать — быстрая, как ветер, с улыбкой, от которой захватывало дух. Оба были спортсменами. Оба горели одной мечтой — стать лучшими. Их любовь родилась на беговой дорожке и, казалось, была благословлена самими богами спорта.

Но боги отвернулись.

Сначала травма отца. Колено. Сложный перелом. Врачи сказали: «Бегать больше не сможешь». Он не сдался. Тренировался через боль. До следующей травмы. И ещё одной.

Через год — мать. Разрыв связок. Реабилитация. Рецидив. Конец.

Мечта, которая их объединяла, превратилась в яд. Они завязали со спортом. Родили Коору.

И сделали её своим новым проектом.

Маленькая Коору стояла перед отцом, вжимая голову в плечи. В руках — мятая грамота. Второе место. Региональный турнир. Она обошла тридцать соперниц, но споткнулась на финишной прямой.

— Коору... Почему второе место?! — голос отца гремел, как гром. — Как ты смеешь?!

— Ты должна больше тренироваться! Ещё усерднее! — вторила мать. — Мы все деньги в тебя впихиваем не для того, чтобы ты вторые места занимала! Мы ожидаем больше!

— Коору! Ты слишком мало тренируешь! Мы ждём больше! Сделай это!

Маленькая Коору стояла, и слёзы текли по её щекам. Горячие. Солёные. Бесконечные.

— Д... да... простите... меня... — прошептала она дрожащим голосом.

А внутри билась одна-единственная мысль:

«Я должна быть лучше. Я должна стараться больше. Больше. БОЛЬШЕ.»

«Я никому не нужна просто так. Меня любят только за результат. Меня ценят только за победы.»

«Если я не приношу пользы — я пустое место.»

[Настоящее]

Коору шла за Редо по тёмному коридору, и её лицо было спокойным. Холодным. Каменным.

Годо стал бесполезен. Годо требовал инициативы. Годо ждал от неё чего-то.

А Редо... Редо просто хотел тело его легко контролировать им. Это была простая сделка. Понятная. Как в спорте: ты даёшь результат — тебя не трогают.

«Я больше никому не позволю мной командовать.»

«И никто больше не посмеет от меня чего-то ждать.»

Дверь в покои Редо закрылась за ней с тихим щелчком.

Том 1. Глава 8: Раскол и тьма

[Класс 2-B. Где-то у стен неизвестного им города]

Они стояли у городских ворот — потерянные, грязные, уставшие. Неделя в этом мире дорого им далась. Одежда изорвалась. Лица осунулись. В глазах больше не было паники — только тупая, застарелая усталость.

Ёмо обхватила себя руками за плечи. Ночной ветер холодил кожу.

— Учитель Итари... что теперь делать? — её голос дрожал. — Мы не знаем, где мы, как мы... и что вообще это за мир.

Учительница Итари стояла чуть поодаль. Её пучок растрепался, но спина оставалась прямой. Привычка. Дисциплина. Единственное, что у неё осталось.

— Что ж... — она задумалась, потирая переносицу. — Раз мы еле дошли до города, нам нужно найти деньги. И немного узнать о мире. Думаю...

— Нужно было идти с ним...

Голос Киши прозвучал тихо, почти шёпотом. Но в мёртвой тишине его услышали все.

Коотори застыл.

Медленно, как хищник, почуявший добычу, он повернул голову. Его глаза налились кровью. Лицо исказилось.

Он подлетел к Киши и схватил его за грудки, дёргая на себя.

— ЭЙ! — заорал он прямо в лицо парню. — Идти с этим ублюдком?! Ты шутишь?! Ты видел, что с ним вообще?! Он больной! Псих! Монстр!

Слюна брызнула Киши в лицо. Тот не сопротивлялся — только отвёл взгляд.

— Прекрати, Коотори, — голос Учительницы Итари прозвучал резко, как удар хлыста.

Коотори отпустил Киши и резко развернулся.

— Пошла ты.

Учительница Итари вздрогнула.

— Думаешь, у тебя ещё есть какая-то власть?! — Коотори шагнул к ней, и его голос звенел от ярости. — Сейчас ты не учитель нам! Ты — просто старая баба, которая даже не знает, где мы находимся!

— Успокойся, Коотори... — тихо вставила Ёмо, но её голос утонул в крике.

— И вообще какого черта она тут главная?! — Коотори ткнул пальцем в сторону Итари. — Почему тогда она строит из себя главную?! За главного буду я!

Он обвёл взглядом толпу. Глаза горели безумным огнём. Губы растянулись в нервной усмешке.

— Если кто-то против — валите отсюда. Прямо сейчас.

Тишина. Тяжёлая. Густая. Никто не двинулся с места. Только ветер свистел в кронах далёких деревьев.

Учительница Итари смотрела на Коотори долгим, ничего не выражающим взглядом. А потом она просто развернулась.

— Что ж... желаю вам удачи.

— Учитель Итари! — вскрикнула Ёмо, бросаясь на шаг вперёд.

— Вы серьёзно уходите?! — крикнула Шики.

Но Учительница Итари даже не повернулась. Она шла в темноту вдоль городской стены — прямая, как струна. И молчаливая.

Коотори проводил её взглядом и хмыкнул.

— Хм... Ещё желающие?

Никто не ответил. Ёмо опустила голову. Шики отвернулась. Киши смотрел в землю.

— Вот и славно, — Коотори расправил плечи и встал в центре группы. — Раз так — я лидер. И точка. Теперь нужно найти еду, деньги и жильё. Все меня слушают. Вопросы есть?

Вопросов не было.

[Подземелье]

Темнота.

Густая, липкая, вязкая. Она давила на глаза, забивалась в нос вместе с запахом гнили. Пахло сыростью, плесенью и чем-то сладковато-тошнотворным — как тухлое мясо.

Кап.

Кап.

Кап.

Звук падающих капель разбивал тишину на неровные осколки.

Годо открыл глаза.

Боль ударила в голову — тупая, пульсирующая. Он застонал и попытался сесть. Рука машинально потянулась к лицу. На скуле запеклась кровь. Губа разбита. Во рту — металлический привкус.

«Вот же тварь... Коору...»

Мысль пронеслась в голове, и вместе с ней накатила волна ярости. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла.

«Предала. Подставила. Сдала меня этому уроду. Я доверился ей. Я дал ей защиту, еду, крышу над головой. А она...»

Годо медленно встал, хватаясь за холодную каменную стену. Ноги держали нетвёрдо. Голова кружилась. Но он заставил себя идти.

Руки шарили по стене. Холодный камень. Шершавый, влажный. Ни проблеска света. Только тьма и бесконечный коридор, уходящий неизвестно куда.

Он шёл на ощупь.

Минуты тянулись бесконечно. Десять. Двадцать. Сорок. Мышцы ныли от холода. Раненое лицо пульсировало болью.

И вдруг — свет.

Слабый, голубоватый. Он мерцал где-то впереди, как маяк в бескрайнем море тьмы.

Годо ускорил шаг. Потом побежал.

Коридор вывел его в небольшую пещеру. И здесь он увидел источник света — маленькие камни, вкраплённые в стены. Они светились ярко-голубым, холодным сиянием. Их было немного, но этого хватало, чтобы разогнать тьму хотя бы частично.

«Магические кристаллы? Или просто светящийся мох? Неважно. Я хотя бы вижу, куда идти.»

Годо стоял посреди пещеры и осматривался. Стены уходили вверх, теряясь во тьме. Отсюда расходилось несколько туннелей — и все одинаково тёмные. Где выход? Где смертельная ловушка? Непонятно.

— Тц... И где я? — прошептал он вслух. — Опять какая-то проблема. Как же бесит уже!

Эхо подхватило его голос и разнесло по пещере.

И тут он увидел это.

Движение в темноте.

Краем глаза. Справа. Что-то скользнуло у самой границы света и снова исчезло во тьме.

Годо замер. Сердце пропустило удар.

Снова движение. Теперь слева. Низко, у самой земли. Слишком быстрое для человека.

А потом он услышал звук.

Скрежет. Такой, будто кто-то водит зубами по камню. Или... скрипит зубами. Собачий скрип. Голодный.

Из темноты, медленно, в круг голубого света, вышла тварь.

Собака? Нет. То, что когда-то было собакой. Размерами с крупного волка, но без шерсти. Серая, бугристая кожа обтягивала выпирающие рёбра. Глаза — мутно-серые, без зрачков. Из пасти, полной кривых, жёлтых зубов, капала густая слюна.

За ней — вторая. Третья.

Они выходили из тьмы бесшумно, и только скрежет зубов выдавал их присутствие. Глаза горели голодным огнём.

Страх.

Первое, что почувствовал Годо — чистый, животный страх. Он сковал мышцы, сдавил горло, застучал в висках.

«Вот же сука!»

Инстинкты сработали быстрее разума. Годо сорвался с места и побежал.

Ноги несли его в один из туннелей — он даже не выбирал, просто нырнул в ближайший. Светящиеся камни мелькали мимо редкими вспышками. Сердце колотилось где-то в горле.

Позади раздался многоголосый вой, эхом отразившийся от стен. И звук когтей, скребущих по камню. Они преследовали его.

«Пещерные собаки? Мутировавшие псы? Неважно! Сейчас важно только одно — выжить!»

Туннель уходил вниз и вправо. Воздух становился все холоднее. Годо бежал, перепрыгивая через камни, уворачиваясь от низких сводов.

Он не знал, куда бежит.

Он знал только одно: если остановится — умрёт.

Том 1. Глава 9: Метка ненависти

Годо бежал.

Сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. Лёгкие горели огнём, но он не останавливался. Светящиеся камни мелькали мимо — голубые, холодные, равнодушные.

Три минуты. Может, больше.

А потом туннель кончился.

Стена. Глухая каменная стена, уходящая в темноту вверх и в стороны. Тупик.

— Вот же!.. — выдохнул Годо, и в этом выдохе было всё: ярость, отчаяние, нежелание сдаваться.

Он развернулся.

Твари уже догнали.

Первая псина прыгнула молча, без рыка. Челюсти сомкнулись на левой ноге, чуть выше колена. Зубы вспороли плоть, как гнилую ткань. Боль — острая, обжигающая — пронзила тело снизу вверх.

Вторая вцепилась в правую руку. Клыки хрустнули, задевая кость.

Третья метила в горло — инстинкт убийцы, отточенный тысячелетиями эволюции, — но промахнулась. Челюсти сомкнулись на плече, разрывая мышцы.

— БОЛЬНО! — крик вырвался из глотки Годо, отражаясь от стен безумным эхом.

Они жрали его заживо.

Боль была адская. Не та боль, которую можно описать словами, — первобытная, животная агония. Горячая кровь текла по ногам, по рукам, по груди. Звук рвущейся плоти заполнил пещеру. Хлюпающий, влажный, отвратительный.

«Я что... так и сдохну?»

Мысль всплыла откуда-то из глубины сознания, пока зубы тварей вгрызались всё глубже.

«Почему?»

Звук порванной кожи. Его собственой.

«Нет!»

Годо пнул ногой одну из псин — та взвизгнула, но не отпустила. Тогда он рванулся вперёд и вцепился зубами в ухо твари, грызущей его руку. Человеческие зубы против звериной плоти. Хруст. Вой. Псина заскулила и разжала челюсть.

Но третья — та, что на ноге, — метнулась вверх. Её пасть вцепилась Годо прямо в лицо.

Боль пронзила череп. Острая, невыносимая. Когти заскребли по щекам, вспарывая кожу. Кровь залила глаза. Он не видел ничего — только красную пелену.

Годо разжал зубы, выплюнув кусок собачьего уха, и снова вцепился — теперь уже в морду твари, что рвала его лицо. Челюсти сжались на влажной, солёной коже. Рывок. Хруст.

Кулак врезался в нос псине, и та завизжала, отшатываясь.

Но первая уже оправилась. Снова рука. Зубы впились в левое предплечье. Вторая — в правое. Третья — снова в ногу.

Они жрали его, и хруст его собственных костей звучал как похоронный марш.

— А-А-А-А-А-А-А! — крик вырвался из разорванного горла.

А потом...

Тишина.

Сознание медленно покидало тело. Боль уходила — не потому что стало легче, а потому что тело перестало ей сопротивляться. Сначала онемели ноги. Потом руки. Потом грудь.

«Вот так... значит...»

Последняя мысль.

И тьма.

...а потом — свет.

Белый. Бесконечный. Заполняющий всё вокруг.

Годо открыл глаза. Нет. Не открыл — он просто вдруг осознал, что видит. Но вокруг не было ничего. Только белое пространство, уходящее во все стороны. Ни стен. Ни пола. Ни неба.

Он посмотрел на свои руки. Целые. На ноги. Целые. Ни ран. Ни крови. Ни боли.

— Где я? Что за хрень! — его голос прозвучал гулко, словно в пустом соборе.

— Ты в Подмирье, Годо.

Голос раздался сзади. Спокойный. Низкий. Властный.

Годо резко обернулся.

Перед ним стояла фигура. Человекообразная, но лишённая деталей — белая, светящаяся, словно вырезанная из чистого света. У неё не было лица. Только плавные очертания головы, плеч, рук.

— Ты ещё кто?! — выдохнул Годо, и в его голосе смешались раздражение и шок.

— Я — Бог Ненависти.

Тишина.

А потом Годо рассмеялся.

— Ха... ха-ха-ха-ха! — его смех эхом разнёсся по белому пространству. — Бог? Серьёзно?! Что за херня? Что тебе нужно? Я умер? Почему я здесь?!

Бог Ненависти не шевельнулся. Его безликое лицо смотрело прямо на Годо.

— Что ж... давай начнём с того, что ты — избранный для моей метки.

Годо перестал смеяться.

— А? Метки? Это типа... благословения?

— Да. Ты прав, — голос бога звучал всё так же ровно. — Ты удостоился чести иметь её.

Годо скрестил руки на груди. Холодный, аналитический взгляд изучал светящуюся фигуру.

— Ну и что она мне даст? И зачем? А главное — для каких целей?

Бог Ненависти сделал шаг ближе. От него не исходило ни тепла, ни холода. Только странное, давящее присутствие.

— Что ж... даст она тебе одну из немногих моих способностей. А зачем?

Пауза.

— В мире появился Лжебог. Тебе нужно стать тем кто убъет его. Дабы освободить этот мир от него и его влияния.

Годо молчал. Мысли в его голове неслись с бешеной скоростью.

«Лжебог. Убить. Избранный. Метка. Часть способностей. Значит, это типичная система "герой против демона-лорда", только перевёрнутая. Я — чемпион Бога Ненависти. А мой враг — фальшивый бог. Интересно...»

Он поднял взгляд на светящуюся фигуру.

— Первое: с чего мне тебе помогать? Второе: почему сам не убьёшь его?

Бог Ненависти ответил без колебаний:

— Ну потому, что ты был призван в этот мир именно для этого. А второе... — он сделал паузу, — я не могу влиять на этот мир напрямую. Я могу лишь помочь. И всё.

«Призван для этого... Значит, всё это — не случайность? Наше перемещение, класс, этот мир — всё было подстроено? Интересно. Очень интересно...»

Годо шагнул ближе. Его глаза сузились.

— Что мне за это будет?

И тут, впервые за весь разговор, в голосе бога проскользнуло что-то похожее на улыбку. Хотя лица у него не было.

— Любое твоё желание.

Тишина.

А потом по лицу Годо медленно расползлась улыбка. Безумная. Широкая. Та самая.

— Я согласен! — произнёс он с восторгом, граничащим с безумием.

«Любое желание. Абсолютно любое. Это... это безграничные возможности. Власть. Сила. Месть. Всё, что я захочу.»

Он взял себя в руки и добавил уже холоднее:

— И ещё два вопроса. Я умер? Если нет то как пользоваться магией? Судя по оценкам Гильдии, у меня есть магический потенциал.

Бог Ненависти покачал головой — или тем, что было у него вместо головы.

— Ну... и да, и нет. Тело — да. Душа — нет. Я вовремя вытащил твою душу из тела. Без души тело не может умереть.

«Значит, я буквально умер и воскрес. Или не совсем умер. Технически — клиническая смерть. А он выдернул меня в последний момент. Удобно.»

— А что насчёт магии... То да в тебе и правда большой магический потенциал — продолжил бог, — представь, что в теле есть воздух. Тебе нужно материализовать его, придать форму и задать свойства.

Годо задумался на секунду. А потом его лицо озарила догадка.

— Вот оно что... Ха! Понятно!

«Мана — это воздух. Я — сосуд. Мне нужно выдохнуть её наружу, придать ей форму и наделить свойствами. Просто. Элегантно. Логично.»

Бог Ненависти удовлетворённо кивнул.

— Что ж... на этом наше знакомство заканчивается. Теперь я перенесу твою душу обратно в мир. Удачи тебе, Годо.

Он поднял руки — две светящиеся ладони — и хлопнул.

Звук был оглушительным. Белое пространство схлопнулось в одну ослепительную точку.

Разум покинул тело...

Том 1. Глава 10: Возрождение из крови

Боль.

Первое, что почувствовал Годо, когда сознание вернулось в тело, — боль. Дикая, разрывающая, заполняющая каждую клетку. Она была везде: в разодранной ноге, в изгрызенных руках, в плече, в лице.

Дышать было невозможно.

Он попытался сделать вдох — и захлебнулся. Рот наполнился чем-то тёплым, солёным, густым. Кровь. Его собственная кровь заливала горло. Он тонул в ней, лёжа на холодном камне.

«Твари...»

Мысль пронеслась в голове — чистая, концентрированная ненависть. Она придала сил. Совсем немного, но достаточно.

С нечеловеческим усилием Годо перевернулся на живот. Рёбра протестующе хрустнули. Кровь хлынула изо рта на камень, растекаясь тёмной лужей. Дышать стало легче — хотя бы на один вдох.

Но сознание плыло. Краски мира тускнели. Потеря крови делала своё дело — он умирал. Снова.

«Нет. Хватит. Я не для того заключал сделку с богом, чтобы сдохнуть через минуту.»

Он заставил себя думать. Несмотря на боль. Несмотря на слабость. Несмотря на тьму, сгущающуюся по краям зрения.

«Мана — воздух. Мне нужно высвободить её. Придать форму. Задать свойства.»

Он закрыл глаза и представил. Зелёное свечение — мягкое, тёплое, как солнечный свет, пробивающийся сквозь листву. Целительная магия из десятков игр, в которые он играл. Он знал, как она должна выглядеть. Знал, как она должна работать.

Первый раз — ничего.

Руки не слушались. Мана внутри тела была — он чувствовал её, как чужеродное тепло под кожей, — но она не хотела выходить. Как воздух, запертый в лёгких, который не можешь выдохнуть.

«Ещё раз.»

Он попробовал снова. Представил ярче. Зелёный свет, струящийся по венам. Тепло, которое затягивает раны, сращивает кости, останавливает кровь.

«Ещё.»

И на этот раз — получилось.

Слабое, едва заметное свечение замерцало на кончиках пальцев. Оно было бледным, почти прозрачным, но оно было. А потом — ярче. Сильнее. Зелёный свет разлился по телу, обволакивая раны.

Годо почувствовал, как плоть на ноге начинает стягиваться. Мышцы срастались с влажным, тошнотворным звуком. Кожа на руках затягивалась, оставляя бледные шрамы. Лицо перестало гореть. Дыхание выровнялось.

Минута. Пять. Двадцать.

Когда Годо открыл глаза, раны исчезли. Все до единой. Только порванная одежда да засохшая кровь напоминали о том, что с ним произошло.

Он медленно сел. Потом встал — осторожно, ожидая, что тело подведёт. Но тело слушалось.

Рядом никого не было. Собаки исчезли — видимо, они ушли, посчитав его мёртвым.

— Повезло... — прошептал Годо, и его голос прозвучал хрипло, но твёрдо.

Двигаться было ещё трудно — слабость после потери крови никуда не делась. Но идти он мог.

И тут он заметил это.

Покалывание. В правом плече. Слабое, но настойчивое — как будто под кожей что-то пульсировало.

Годо повернул голову и посмотрел.

Метка.

Та самая, что поставил ему Бог Ненависти. Она проявилась на коже — чёрная, извивающаяся, похожая на стилизованное пламя. Но теперь он видел её чётче, чем в первый момент после возвращения. И у метки было... лицо. Не человеческое — скорее подобие лица. Искажённое. Изуродованное. Полное ненависти.

— Ненависть — тихо произнёс Годо, разглядывая метку. — И что мне даст эта метка? Тц... Как же бесит! Почему нельзя было сказать?! Я должен гадать?!

Его голос эхом разнёсся по туннелю, но ответа не было. Только тишина и редкая капель.

Годо выдохнул, успокаиваясь и двинулся вперёд.

Он шёл по коридорам пещеры, и на ходу экспериментировал.

«Мана — воздух. Форма. Свойства.»

Он вытянул руку и представил огонь. Маленький, как зажигалка. Просто сгусток тепла и света.

На ладони вспыхнуло пламя.

Годо улыбнулся — по-настоящему, почти по-детски. Это работало. По-настоящему работало.

Он попробовал другое. Представил камень — маленький, твёрдый, острый. Мана потекла по венам, материализовалась в воздухе, и через секунду с ладони сорвался небольшой каменный шип, ударившийся в стену.

— Неплохо, — пробормотал он. — Очень неплохо.

«Магия земли и огня. Плюс исцеление. И это только начало. Нужно больше практики.»

Так, шаг за шагом, он осваивал свои новые способности. Каждый коридор — испытание. Каждая минута — тренировка.

А потом он вышел в большое пространство.

Пещера расширялась, образуя что-то вроде зала. Потолок терялся во тьме. Стены были усеяны теми же голубыми кристаллами. И в центре этого зала...

Псы. Но не три, как раньше. Больше.

Годо прищурился, считая.

— Шесть?.. Нет. Семь.

Они лежали, свернувшись в серые клубки. Но как только Годо вошёл, головы поднялись. Мутные глаза уставились на него. Скрежет зубов заполнил зал.

Годо улыбнулся. Безумно. Широко.

— Хы! Что ж... Теперь моя очередь!

Псы бросились одновременно. Двое с флангов. Один заходит со спины. Четверо — в лоб, волной серой плоти и жёлтых клыков.

Годо не двигался.

— Хы.

Земля взорвалась.

Из каменного пола вылетели шипы — острые, толстые, смертоносные. Они пронзили четверых псов насквозь, подняв их в воздух, как бабочек на булавках. Кровь хлынула на камни. Вой оборвался.

Оставшиеся двое не успели затормозить.

Годо вскинул руку. Из ладони вырвался огонь — не маленький сгусток, а настоящая струя пламени, ревущая и пожирающая всё на своём пути. Псы вспыхнули, как факелы. Они выли, катались по полу, но огонь не гас.

Годо смотрел. Спокойно. Холодно.

«Войте. Когда вы жрали меня заживо вам было классно а теперь моя очень.»

Псы затихли. Зал наполнился запахом палёной плоти и крови.

— Ну вот и всё, — сказал Годо и пошёл дальше.

Он шёл долго. Очень долго. Время в подземелье текло иначе — может, час, может, три. И что удивляло: монстров больше не было. Вообще. Только те псы. Тишина. Пустота. Лишь редкие светящиеся кристаллы разбавляли тьму.

— Странно... Почему больше никого? — бормотал Годо себе под нос. — Обычно в подземельях чем глубже, тем опаснее. А тут — наоборот. Как будто все разбежались. Или их кто-то... убрал.

Эта мысль ему не понравилась.

Наконец впереди показалось что-то новое. Лестница. Каменные ступени уходили вверх, в темноту.

Годо не колебался. Выбора всё равно не было. Он начал подниматься.

Пять минут. Десять. Ноги гудели, но он не останавливался.

И вот — лестница кончилась.

Новая пещера. Но другая. Здесь кристаллы, вкраплённые в стены, светились зелёным, а не голубым. Мягкое, изумрудное свечение заливало стены, делая пещеру почти красивой.

— Что-то новенькое, — тихо произнёс Годо, двигаясь вперёд.

Он шёл осторожно, прислушиваясь. И вскоре услышал это: шаги. Хриплое дыхание. Скрипучие голоса, переговаривающиеся на грубом, лающем языке.

Годо пригнулся за большим валуном и выглянул.

Гоблины.

Трое. Зелёная кожа. Жёлтые глаза, горящие в полумраке. Маленькие, коренастые, с непропорционально длинными руками. Один держал ржавый нож. Второй — копьё с каменным наконечником. Третий просто скалил зубы.

— Прям как в играх, — прошептал Годо с улыбкой.

Он вышел из-за камня.

Гоблины заметили его мгновенно. Ближайший — тот, что с копьём, — метнулся вперёд с неожиданной скоростью. Каменный наконечник мелькнул перед лицом Годо. Тот едва успел увернуться — воздух рассекли буквально в сантиметре от щеки.

— Ха!

Годо сжал кулак. Под ногами уплотнился воздух — он представил пружину, сжатую до предела. Прыжок. Воздушный толчок швырнул его вперёд, как снаряд. Кулак врезался в морду гоблина с тошнотворным хрустом. Тварь отлетела, врезалась в стену и сползла на пол. Мертва.

Второй гоблин бросился на Годо с ножом. Ржавое лезвие почти коснулось лица — Годо почувствовал запах металла и грязи. Но земля под ногами твари уже вздыбилась. Шип — такой же, как раньше, — пронзил живот гоблина, выходя из спины. Тварь захрипела, задёргалась и затихла.

Третий рванул прочь. Быстро — гораздо быстрее, чем можно было ожидать от такого коротышки.

— Эй, ну ты куда! — крикнул Годо вслед.

Он подхватил с пола копьё, которое кинул гоблин. Прицелился. И швырнул.

Но просто бросить было недостаточно. Годо представил, как воздух обтекает древко, ускоряя его, направляя. Магия воздуха подхватила копьё и понесла, как пулю.

Лезвие пробило спину гоблина насквозь. Тварь упала лицом вперёд, даже не вскрикнув.

— Вот так-то лучше, — произнёс Годо, отряхивая руки.

Он двинулся дальше. Эта часть пещеры была другой. Зелёные кристаллы давали больше света. На стенах рос мох — мягкий, светящийся в такт кристаллам. Где-то капала вода — ритмично, успокаивающе.

Годо шёл медленно. Внимательно. Он изучал каждый угол, каждый поворот. После встречи с гоблинами стало ясно: эта часть подземелья обитаема. Значит, могут быть и другие твари.

«Нужно быть осторожнее. Я силён, но не бессмертен. Одна ошибка — и я снова окажусь в Подмирье. А может и нет уже.»

Он крался вдоль стен, стараясь не шуметь. Глаза привыкли к полумраку. Уши ловили каждый звук.

И вдруг он замер.

Там, в темноте, за гранью зелёного света...

Два красных глаза.

Они светились, как раскалённые угли. Не мигали. Не двигались. Просто смотрели на него из тьмы.

Годо не шевелился. Сердце ускорило ритм, но разум оставался холодным.

«Что это? Ещё один монстр? Или... что-то другое?»

Красные глаза смотрели. И ждали.

Том 1. Глава 11: Новый уровень

Красные глаза не мигали.

Годо смотрел в темноту и холодок пробегал по спине. Что-то в этих глазах было не так. Они не принадлежали обычной пещерной твари. По крайне мере так казалось Годо

Он сделал шаг назад. Осторожно. Медленно. Не сводя глаз с алых точек во тьме.

И тут темнота взорвалась.

Из мрака словно пушечное ядро вылетел гоблин. Но не такой каких Годо видел раньше. Этот был огромен — на голову выше самого Годо а может и больше. Зелёная кожа бугрилась мускулами, перекатывающимися под ней, как канаты. На широких плечах вздулись вены. В руке — топор. Огромный, ржавый, с засохшей кровью на лезвии которое даже в тусклом свете кристаллов казалось пугающе острым.

Хоп-гоблин? Король гоблинов? Вожак?

Мысли пронеслись мгновенно, но времени на раздумья не было.

Тварь неслась на него.

Годо выбросил руку вперёд. Мана потекла по венам, сконцентрировалась в ладони, вспыхнула жаром. Огненный шар сорвался с пальцев и полетел прямо в морду гоблину.

Но тварь даже не замедлилась.

Топор взметнулся, как живой и разрубил огненный шар пополам. Искры брызнули в стороны, опаляя стены. Гоблин прошёл сквозь пламя, даже не поморщившись, и в следующую секунду обрушился на Годо.

Удар.

Топор врезался в грудь — не лезвием, плашмя но сила была чудовищной. Годо оторвало от земли и швырнуло назад, как тряпичную куклу. Спина врезалась в стену. Затылок ударился о камень.

— А-А-А! — крик вырвался сам собой.

В глазах потемнело. В ушах зазвенело. Боль пульсировала в черепе, в груди, в каждой косточке.

Гоблин не дал ему и секунды передышки. Он замахнулся снова — топор описал дугу и обрушился на лицо Годо.

Годо не успел увернуться. Даже руку поднять не успел.

Удар.

Что-то хрустнуло. Кровь хлынула из носа. Сознание поплыло. Мир завертелся, теряя краски и только красные глаза горели в темноте, как два насмешливых огонька.

«Ненавижу...»

Мысль пронеслась сквозь боль и туман.

«НЕНАВИЖУ!»

Гоблин замахнулся в третий раз. Топор взвился над головой, готовый раскроить череп.

Но удар не достиг цели.

Земля вздыбилась. Каменный шип — толстый, острый, рождённый чистой яростью, — вырвался из пола и пронзил руку гоблина насквозь. Тварь взвыла, отшатываясь хватаясь за пробитое предплечье. Топор выпал из разжавшихся пальцев и со звоном ударился о камни.

Годо медленно, цепляясь за стену, поднялся на ноги. Кровь заливала лицо. Дышать было трудно. Но он стоял.

«Гоблин? Да... Но больше. Хоп-гоблин? Король гоблинов? Вожак? Неважно. Сейчас важно только одно — убить его.»

Пока тварь выла от боли, зажимая раненую руку, Годо действовал.

Он выбросил вперёд левую руку. На этот раз — не огонь. Он представил воду. Холодную, стремительную, неостановимую. Мана потекла по венам, как жидкость, собираясь в ладони.

Поток воды ударил из руки с такой силой, что гоблина сбило с ног. Тяжёлая туша рухнула на спину, захлёбываясь, скользя по мокрому камню.

Годо не колебался. Он вскинул правую руку. На этот раз — молния. Он представил, как мана превращается в электричество, как оно потрескивает рвётся наружу и ищет цель.

Разряд ударил из ладони с чудовищной силой. Отдача была такой, что самого Годо отбросило назад — он врезался спиной в стену пещеры, и ладонь обожгло так, словно он схватился за раскалённый металл.

Но молния достигла цели.

Электричество ударило в воду, в которой лежал гоблин, и та засияла голубым. Воздух наполнился треском и запахом озона. Гоблин закричал — пронзительно, нечеловечески, — его тело забилось в конвульсиях. Мышцы сводило судорогой. Пена выступила на губах.

Несколько секунд — и тишина.

Гоблин замер.

«Выиграл?»

Годо тяжело дышал, привалившись к стене. Сердце колотилось как бешеное. Ладонь ныла от ожога. Но тварь не двигалась.

«Неужели... конец?»

А потом гоблин встал.

Медленно, с трудом но встал. Его тело ещё дымилось. Кожа на груди почернела от ожогов. Одна рука безжизненно висела, пронзённая шипом. Но он встал.

И издал звук.

Громкий. Яростный. Рёв раненого зверя, от которого задрожали стены. А затем — снова двинулся на Годо.

— Вот же тварь! — крикнул Годо.

Он снова выбросил руку. Огненный шар полетел в гоблина. Но тварь даже раненная, даже покалеченная одним движением отбила его голой рукой. Кожа на ладони вспыхнула и обуглилась, но гоблин даже не замедлился.

Он настиг Годо в два шага.

Удар в лицо.

Годо впечатался в стену. Затылок взорвался болью. Рот наполнился чем-то горячим — его вырвало кровью и желчью прямо на камни. Сознание замерцало, как сломанный фонарь.

«Не вздумай сдохнуть, Годо!»

Собственный голос в голове прозвучал как приказ. Как мантра. Как заклинание.

Гоблин ударил снова. Но на этот раз Годо, на одних инстинктах, уклонился. Кулак твари врезался в стену рядом с его головой, выбивая каменную крошку.

Годо тяжело дышал. Каждый вдох отдавался болью в сломанных рёбрах. Он прижал ладонь к груди и зелёное свечение окутало его на пару секунд. Этого было недостаточно — он не исцелился, даже близко. Но боль притупилась. Сознание прояснилось.

«Так. Думай. Пытайся.»

Он скосил глаза. Вокруг — ничего. Только камни, кристаллы и несколько туннелей, уходящих в темноту.

«Можно завалить его камнями. Обрушить свод. Но тогда и меня завалит. Не подходит.»

Он перевёл взгляд на гоблина. Тот снова замахивался.

«Магия работает, но он слишком силён. Слишком живуч. Слишком...»

— Чтож, раз магия не работает — будем решать по варварски! — крикнул Годо и в его голосе звенела та самая безумная решимость — выбора нет же больше - подумал Годо

Он подпрыгнул. Под ногами уплотнился воздух превращаясь в невидимую пружину. В следующий миг она разжалась, швыряя Годо вперёд с чудовищной скоростью.

Он врезался в гоблина плечом — всем весом, всей скоростью. Тварь покачнулась, но устояла. Её кулак тут же метнулся в ответ целясь в рёбра Годо.

Годо блокировал — скрестил руки перед грудью, принимая удар. Сила была колоссальной. Его отшвырнуло назад, и он рухнул на пол.

Гоблин шагнул к нему, занося ногу для удара сверху. Но земля снова ожила — каменный шип вырвался из пола заставляя тварь отшатнуться.

Годо вскочил. Ноги дрожали. Тело ныло. Но он вскочил.

И тогда он попробовал кое-что новое.

Мана потекла в кулак. Он представил, как воздух обвивает его руку ускоряя, уплотняя, превращая в оружие. Вихрь. Невидимый бур, нацеленный в одну точку.

Он ударил.

Кулак врезался гоблину прямо в живот. И тварь — огромная, мускулистая, живучая — отлетела на три метра назад, рухнув на спину.

— Ого... — выдохнул Годо, глядя на свой кулак. — Мана и так может. Чудеса...

Но радость была недолгой.

Гоблин снова встал.

Медленно, шатаясь, но встал. Кровь текла из десятка ран. Ожоги чернели на коже. Одна рука висела плетью. Но он встал и побежал. Прямо на Годо.

— Вот же тварь! — прорычал Годо, сжимая кулаки. — Какого чёрта ты такой живучий?!

Гоблин приближался.

Том 1. Глава 12: Первобытный

Гоблин ударил.

Кулак рассёк воздух там где только что была голова Годо. Он уклонился — тело двигалось на одних инстинктах, быстрее мысли. Мышцы ныли. Лёгкие горели. Но он всё ещё был жив.

«Огонь! В лицо! Сейчас!»

Годо выбросил руку вперёд, целясь гоблину прямо в морду. Представил пламя. Сконцентрировал ману в ладони.

Ничего.

Только слабая искра мелькнула на кончиках пальцев и погасла. А затем по телу прокатилась волна истощения — тяжёлая, свинцовая. Мышцы налились слабостью. Голова закружилась.

«Что?! Мана... закончилась? Нет! Нет! НЕТ!»

Осознание ударило как пощёчина. Он вычерпал себя до дна. Огненные шары, водяные потоки, молнии, шипы, исцеление, воздушные ускорения — он тратил ману без счёта как будто она бесконечна. А она не бесконечна. И теперь он остался один на один с разъярённым монстром. Без магии. Без оружия.

— Тц... А-А-А! — крик вырвался сам собой — не от боли от ярости. Годо шагнул вперёд и нанёс удар кулаком прямо в грудь гоблина.

Костяшки врезались в твёрдую, как дерево, плоть. Гоблин пошатнулся, но устоял. И ответил.

Удар пришёлся в левое плечо.

Хруст.

Звук был отчётливым и страшным — так ломается сухая ветка под ногой. Боль взорвалась в плече ослепительной вспышкой. Рука повисла плетью. Пальцы не слушались. Двигать ею Годо больше не мог.

Но он не закричал.

Вместо этого он ударил снова — правой, целой рукой. Прямо в лицо твари. Гоблин поморщился, но удар принял спокойно, как будто его ударил ребёнок. Его собственный кулак тут же полетел в ответ.

Годо качнулся в сторону. Кулак просвистел рядом с ухом задев волосы. Промах!

Годо плюнул гоблину в лицо — кровавой слюной, густой и тёмной. А затем ударил ногой в живот.

Гоблин отшатнулся. Его нога зацепилась за камень. Он пошатнулся теряя равновесие и рухнул на спину.

Годо не раздумывал ни секунды. Он прыгнул на упавшую тварь сверху подхватил с пола увесистый камень — и обрушил его на лицо гоблина.

Но тварь даже не оглушило.

Огромная лапа сгребла Годо за грудки и отшвырнула, как котёнка. Гоблин встал. Его глаза горели яростью. Он схватил Годо за левую руку — ту самую, сломанную — и швырнул об стену.

— аааа! - прорычал гоблин громко

Спина врезалась в камень. Удар выбил из лёгких весь воздух — Годо открыл рот но вдохнуть не смог. Лёгкие горели. Горло сжалось. Он задыхался беспомощно хватая ртом пустоту.

Гоблин уже был рядом. Он замахнулся.

Но промахнулся.

Годо на грани потери сознания снова на инстинктах ушёл в сторону. Кулак твари врезался в стену выбивая каменную крошку. Воздух наконец-то вернулся в лёгкие — Годо жадно вдохнул. Раз. Другой.

Он попытался отбежать, создать дистанцию, выиграть хоть пару секунд. Но гоблин схватил его за ногу и снова швырнул об стену.

Удар.

Изо рта выплеснулась кровь. В груди что-то хрустнуло — рёбра? Ключица? Боль пронзила тело насквозь острая и всепоглощающая. Мир завертелся, теряя краски.

— А-А-А-А-А! — крик вырвался из самой глубины души. Не крик боли. Крик ярости. Крик отказа умирать.

Годо вскочил. Не обращая внимания на боль — она была она разрывала его изнутри, но он задвинул её куда-то глубоко в самый дальний угол сознания. Он начал отползать пятясь волоча сломанную руку по камням.

«Сука! Сука! СУКА! Я не могу тут сдохнуть! Мне нужно придумать что-то! Думай же! ДУМАЙ!»

Мысли метались в голове как испуганные птицы. Маны нет. Одна рука не работает. Рёбра сломаны. Противник — в десять раз сильнее. Что делать? Что?!

Гоблин шагнул к нему и снова схватил за ногу.

Но в этот раз Годо был готов.

Его правая рука метнулась к земле и схватила камень. Тот самый. Тяжёлый. С острыми краями. Он ударил — прямо в лицо гоблина, целясь в переносицу.

Тварь взвыла и отпустила его ногу хватаясь за разбитый нос. Из ноздрей хлынула тёмная кровь.

Годо вскочил. Не раздумывая. Не давая себе времени на боль. Он ударил снова — тем же камнем в то же место. Переносица хрустнула.

Гоблин завыл — громко, яростно. Он попытался схватить Годо но тот пошатываясь увернулся. И ударил снова. На этот раз — по виску. Камень врезался в череп с глухим стуком.

Гоблин пошатнулся. Его глаза закатились.

Годо ударил ещё. И ещё. И ещё.

Он бил не останавливаясь. Каждый удар был слабее предыдущего — силы таяли с каждой секундой. Но он не останавливался. Гоблин шатался терял ориентацию пытался схватить его, но промахивался снова и снова.

Годо ударил в голову. Ещё раз. Гоблин рухнул на колени.

Тогда Годо упал на него сверху. Оседлал, как тогда в самом начале. Замахнулся камнем.

— Сдохни!

Удар.

— Сдохни!

Удар.

— СДОХНИ!

Удар.

Камень опускался снова и снова. Череп гоблина треснул. Кровь брызгала на лицо Годо, на его одежду, на камни вокруг. А он всё бил. Первый. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый.

Где-то после седьмого удара гоблин перестал брыкаться. После десятого — затих окончательно. Руки твари разжались и безвольно упали на камни. Тело обмякло.

Годо занёс камень для одиннадцатого удара, но рука замерла в воздухе. Камень выпал из разжавшихся пальцев и со стуком покатился по полу.

Тишина.

Только тяжёлое, хриплое дыхание. Только капель где-то вдалеке. Только стук его собственного сердца — гулкий, неровный, но всё ещё живой.

Годо сидел на трупе гоблина, и кровь твари смешивалась с его собственной. Сломанная рука висела плетью. Из разбитого лица сочилась кровь. Рёбра горели при каждом вдохе с ключицей.

Он посмотрел на камень, лежащий рядом — весь в крови и в ошмётках. Посмотрел на свои руки — разбитые костяшки, сломанные ногти. Посмотрел на мёртвого гоблина под собой.

— Ха... — тихий смешок сорвался с губ. — Ха-ха... Ха-ха-ха-ха...

Смех перешёл в кашель. Кашель — в хрип. А потом темнота накрыла его, мягкая и неизбежная.

Годо потерял сознание, завалившись вперёд — прямо на труп своего врага.

Том 1. Глава 13: Тени богов

[Где-то вне мира]

Белое пространство. Бесконечное. Пустое. Здесь не было ни стен, ни пола, ни неба — только абсолютная, всепоглощающая белизна, уходящая во все стороны. Здесь не существовало времени. Не существовало звуков. Только тишина. Вечная и нерушимая.

И семь фигур.

Они стояли кругом, возвышаясь над пустотой. Каждая была окутана сиянием своего цвета — алым, золотым, чёрным, серебряным, зелёным, синим и фиолетовым. У них не было лиц — только очертания, силуэты, сотканные из чистой энергии. Но даже без лиц от них исходила мощь. Древняя. Непостижимая. Божественная.

— Что ж... — голос первого прозвучал глухо, растекаясь по белому пространству, как круги по воде. — Наш план начался.

Его аура пылала алым — цвет гнева, цвет войны.

— Осталось только наблюдать за ними, — откликнулась вторая сущность. Её голос был холоден, как зимний ветер, а серебряное сияние мерцало в такт словам. — И направлять к нашей цели.

— Избранные получили метки, — произнёс третий, чья фигура была окутана тьмой чернее самой пустоты. — Теперь всё зависит от них.

— Слабые отсеются, — добавил четвёртый, зелёный. — Сильные исполнят предназначение.

— А Лжебог? — спросил пятый, синий. — Он уже знает?

— Пока нет, — ответил первый. — Но скоро узнает. И тогда начнётся настоящая игра.

Семь фигур замолчали, глядя куда-то вниз — туда, где за гранью белого пространства вращался мир. Их мир. Их шахматная доска.

[Настоящее. Годо]

Боль.

Первое, что он почувствовал — ещё до того, как открыл глаза. Она была везде. Тупая, пульсирующая, разливающаяся по телу, как расплавленный свинец.

Годо медленно разлепил веки.

Вкус крови во рту. Густой, металлический. Он попытался сглотнуть и едва не задохнулся. Потом пришла боль в левом плече — острая, рвущая. Сломанная рука напомнила о себе с новой силой. За ней — затылок. За ним — грудь. Рёбра. Ключица. Всё тело было одной сплошной раной.

Он лежал на чём-то холодном и... мягком?

Годо скосил глаза. Труп гоблина. Он лежал прямо на трупе гоблина, которого убил. Тварь уже начала разлагаться — от неё тянуло сладковатым запахом гнили. Серо-зелёная кожа пошла пятнами. Мутные глаза смотрели в потолок.

— Нужно исцелить себя, — прохрипел Годо, и собственный голос показался ему чужим.

Он прижал правую ладонь к груди и попытался вызвать целительную магию. Зелёное свечение — слабое, едва заметное — замерцало на кончиках пальцев. Но сил хватило лишь на жалкую искру. Мана восстановилась лишь частично — на самом дне, на остатках. Исцеление почти ничего не исправило. Раны остались. Кости не срослись. Но боль... боль притупилась. Совсем немного, но этого хватило, чтобы мыслить ясно.

Годо медленно, с чудовищным усилием, сполз с трупа гоблина. Каждое движение отдавалось новой вспышкой боли. Он перекатился на спину и замер, тяжело дыша. Каменный потолок пещеры мерцал зелёными бликами от кристаллов.

— Вот же ж... — тихо усмехнулся Годо, глядя в этот равнодушный зелёный свет. — Чуть гоблин не убил. Ха-ха...

Смех получился жалким — скорее хрип, чем смех. Но ему было всё равно.

«Мне нужно восстановиться. А после — выбираться дальше. Где-то должен быть выход. Должен быть.»

Он закрыл глаза. Сон навалился мгновенно — тяжёлый, чёрный, без сновидений.

[В это время. Класс 2-B. Гостиница в второй стрлице города нерон]

Комната была тесной. Две кровати, стол с огарком свечи, пыльный ковёр на полу. За окном шумел ночной город — пьяные крики, цокот копыт, далёкая музыка. Но здесь, внутри, было тихо.

Шики сидела на кровати, обхватив колени руками. Ёмо стояла у окна, глядя на улицу, но вряд ли что-то видела. Киши сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и вертел в руках кинжал. Коотори восседал на единственном стуле, закинув ногу на ногу, как король на троне.

Прошла неделя. Может, чуть больше.

Они выжили. Они даже начали нормально жить — насколько это вообще возможно в чужом мире. Зарегистрировались в Гильдии. Получили ранги. Шики — C. Киши — C. Ёмо — C. Коотори — B. Деньги водились — хватало на гостиницу, на еду, на снаряжение. Они стали авантюристами. Настоящими.

Но покоя не было.

— Эй, Коотори... — голос Шики нарушил тишину. — Что делать? Не думаю, что мы справимся с Лжебогом.

Коотори резко повернул голову. Его глаза вспыхнули — и не только в переносном смысле. В зрачках на мгновение зажглось золотистое пламя. Метка Бога Высокомерия на его правой руке слабо запульсировала.

— Молчать! — рявкнул он. — Сейчас, как сказал мне Бог Высокомерия, нужно становиться сильнее. А потом он скажет, что делать. Поэтому не думайте об этом! Думайте о том, как стать сильнее!

Ёмо отвернулась от окна.

— И ты предлагаешь просто так взять и поверить им? — её голос звучал тихо, но в нём была сталь.

— А есть выбор у нас? — Коотори развёл руками, и его губы растянулись в надменной усмешке. — Они дали нам метки. Они дали нам цель. И награду — в виде желания. Кто бы что ни говорил, а у вас выбора нет, кроме как меня слушаться. Поэтому мы будем их слушать.

— Тц... — вырвалось у Киши.

Коотори мгновенно повернулся к нему. Взгляд стал острым, как бритва.

— Что-то не нравится?

Тишина. Киши смотрел в пол. Его пальцы сжали рукоять кинжала так, что побелели костяшки.

— ...Нет, — выдавил он наконец.

— Вот и славно, — Коотори поднялся со стула и направился к двери. — Завтра мы должны узнать способности наших меток и качаться, исходя из них. Поэтому выступаем в подземелье. Всем быть готовыми.

Дверь хлопнула.

В комнате повисла тишина — тяжёлая, удушливая. Свеча на столе мигала, отбрасывая пляшущие тени на стены.

Первым заговорил Киши.

— Мы так и будем молча подчиняться ему?

Шики горько усмехнулась.

— У нас есть выбор? По отдельности мы не сможем ничего. Сам понимаешь.

— Тогда давайте уйдём от него! — Киши вскочил на ноги, и его голос зазвенел. — Разве это не лучше?!

Ёмо покачала головой. Её лицо было бледным, а глаза — уставшими.

— Не думаю, что это хорошая идея... Он и раньше был больным. Тем, кто не терпит, когда всё идёт не так, как он хочет. А теперь, когда получил метку и встретился с богом... — она замолчала, подбирая слова. — Его гордость не позволит нам просто уйти. Тем более сейчас.

— И что делать теперь? — голос Киши упал до шёпота.

Шики встала с кровати и подошла к окну. За стеклом горели огни ночного города. Чужого города. Чужого мира.

— Ничего, — ответила она тихо. — Надеяться на лучшее. И пытаться найти способ вернуться домой.

Киши стиснул зубы так, что желваки заходили под кожей. Его кулак врезался в стену — глухой удар, и только пыль посыпалась с потолка. Он ничего не сказал. Да и что тут можно было сказать?

Они попали в ловушку.

Их лидером был безумец. Их целью — убить бога. Их наградой — любое желание.

И ни один из них не знал, доживёт ли до конца.

Том 1. Глава 14: Вкус выживания

Тишина.

Темнота.

Боль.

Годо медленно открыл глаза. Веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Зелёное свечение кристаллов на потолке пещеры всё так же мерцало — равнодушное, вечное. Сколько он пролежал здесь? Час? День? Неделю? Время в подземелье не имело смысла.

— Не помер ещё... Ха...

Собственный голос прозвучал чужим — хриплым, надтреснутым. Годо приподнял правую руку и посмотрел на неё. Пальцы дрожали. Костяшки были разбиты в мясо. Но рука работала. Уже хорошо.

Он прижал ладонь к груди и призвал целительную магию. Зелёное свечение — на этот раз ярче, сильнее, чем в прошлый раз — разлилось по телу. Мана восстановилась. Не до конца но достаточно.

Мелкие раны начали стягиваться. Порезы на лице затянулись, оставляя тонкие белые шрамы. Синяки побледнели. Боль в рёбрах притупилась — кости ещё не срослись, но хотя бы перестали хрустеть при каждом вдохе. Крупные раны — на ноге, на плече — стянуло, но не исцелило до конца. А левая рука... левая рука всё так же висела плетью. Сломанная ключица ещё не срослась.

«Нужно больше времени. Больше маны. Больше всего.»

И тут живот скрутило.

Голод. Не тот, что был раньше — лёгкий, терпимый. Настоящий, звериный голод. Он ударил изнутри, сжимая желудок в тугой узел, высасывая последние силы.

— Жрать хочу... — тихо произнёс Годо, и эти слова прозвучали как приговор.

Он медленно, с чудовищным усилием, поднялся. Правая рука оперлась о холодную каменную стену. Ноги дрожали. Мышцы ныли. Каждое движение отдавалось болью во всём теле. Но он встал. И пошёл.

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Медленно. Аккуратно. Прямо вперёд.

«Нужно найти выход. Или сдохну здесь. От монстров. Или от голода. Ха-ха...»

Смех получился горьким, но в нём ещё теплилась жизнь. А значит — ещё не всё потеряно.

Он шёл долго. Очень долго. Время потеряло смысл. Только шаги. Только боль. Только бесконечные каменные коридоры.

И вот — лестница.

Каменная. Старая. Ступени покрыты мхом, который светился в темноте мягким изумрудным светом. Она уходила вверх, в темноту, и оттуда тянуло прохладным воздухом. Свежим. Другим.

Годо поставил ногу на первую ступеньку. И замер.

«Зачем я иду туда в таком состоянии?»

Мысль ударила, как хлыст.

«Я же сдохну. Если там будет монстр — сильнее тех псов, сильнее гоблина который чуть не убил меня — я сдохну. В таком состоянии я даже убежать не смогу. А если там целая стая? Орда? Я даже драться не смогу — одна рука не работает, мана на нуле, рёбра сломаны.»

Он стоял на первой ступеньке и смотрел в темноту наверху. Тьма манила. Тьма обещала выход. Но тьма могла и убить.

Годо развернулся.

«Сначала — восстановиться. Сначала — удалить голод. А потом уже лезть наверх.»

Он спустился обратно и сел рядом с лестницей, привалившись спиной к холодному камню. Закрыл глаза. Мысли крутились в голове, как шестерёнки.

«Тц... Надо восстановиться. Но для начала — удалить голод. Без еды мана не восстановится полностью. Без еды тело не исцелится. Нужна еда. Хоть какая-то.»

Он открыл глаза. И медленно повернул голову.

Туда. Обратно в тот зал. Туда, где лежал труп гоблина-вожака.

Годо встал. И пошёл.

Труп всё ещё был там.

Огромная туша лежала на камнях, раскинув руки. Кожа приобрела серовато-бурый оттенок. Запах гнили усилился. Но Годо смотрел не на это. Он смотрел на руку гоблина — мускулистую, толстую, с тремя пальцами, заканчивающимися тупыми когтями.

Он сел рядом с трупом. Схватил руку гоблина. И призвал магию земли — ту каплю маны, что ещё оставалась в резерве.

Каменный шип вырвался из пола и отсёк руку у самого плеча. Кровь не брызнула — она уже застыла, свернулась в венах. Годо подхватил отрубленную конечность и положил её перед собой.

Затем он собрал камни вокруг. Сложил их в подобие очага. И призвал огонь.

Крохотная искра сорвалась с пальцев и упала на сухой мох, сорванный со стен. Мох вспыхнул. Годо подкладывал сломанные наконечники гоблинского топора и копья — пока не разгорелся небольшой костёр. Он насадил руку гоблина на каменный шип как на вертел и поднёс к огню.

Плоть шипела. Жир капал в костёр, вспыхивая язычками пламени. Запах был... странным. Не мясным. Скорее, как палёная кожа с примесью чего-то болотного. Но Годо было всё равно.

Когда мясо прожарилось — или хотя бы перестало быть сырым, — он впился в него зубами.

Вкус был отвратительным. Горьким. Жёстким. Мясо гоблина напоминало старую подошву, вымоченную в болотной жиже. Годо скривился, но продолжил жевать.

— Бэ... Ужасно! — вырвалось у него.

Но он ел. Жадно. Быстро. Отрывая куски зубами и глотая почти не жуя. Будто это было самое вкусное блюдо в его жизни. Потому что сейчас это и было самое вкусное блюдо в его жизни.

«Плевать. Я буду жрать. Я выживу. Даже если придётся жрать монстров. Даже если придётся самому стать монстром.»

Мысли крутились в голове, пока он ел. Холодные. Яростные. Решительные.

«Я не сдохну здесь. Не после всего. Не после того, как выбрался из того ада. Не после того, как заключил сделку с богом. Я выживу. Чего бы это ни стоило.»

Когда от руки остались только кости, обглоданные дочиста, Годо откинулся назад. Желудок был полон. Впервые за долгое время — полон. По телу разлилось тепло. Слабость никуда не делась, но теперь это была другая слабость — не голодная, а сытая. Та, что приходит после еды и тянет в сон.

Он подложил под голову несколько плоских камней. Лёг. И посмотрел в потолок, где мерцали зелёные кристаллы.

— Надеюсь, меня не сожрёт кто-то, — прошептал он и закрыл глаза.

Сон навалился мгновенно.

Годо открыл глаза.

Сколько он проспал? Неизвестно. Но чувствовал он себя... лучше. Не хорошо — до «хорошо» было ещё далеко. Но лучше. Усталость отступила. Голова прояснилась. И мана — он чувствовал её, — восстановилась почти полностью.

Он сел. Медленно. Осторожно. Тело слушалось уже не так, как раньше, но уже не сопротивлялось каждому движению.

Годо поднёс правую руку к левому плечу — туда, где была сломана ключица. Зелёное свечение окутало плечо. Тепло. Покалывание. Он чувствовал, как кости срастаются, как восстанавливаются связки, как затягиваются разрывы в мышцах.

Минута. Другая.

Годо осторожно пошевелил левой рукой. Она двигалась. Не идеально — боль ещё отдавала в плечо при резких движениях. Но она работала.

— Ничего не поделать, — пробормотал он, поднимаясь.

И двинулся к лестнице.

Подъём был долгим. Ступени тянулись вверх, и Годо шёл по ним спокойно, размеренно. Он не торопился. Он прислушивался. Он был готов в любой момент призвать магию.

Но ничего не происходило. Тишина. Только его собственные шаги. Только дыхание. Только мерное свечение мха под ногами.

А потом лестница кончилась.

Годо шагнул в новый зал — и замер.

Зелёное свечение здесь было сильным, ярким — почти как дневной свет. Кристаллы усеивали не только стены, но и потолок, создавая иллюзию неба. А вокруг...

Трава. Настоящая трава под ногами. Деревья — невысокие с тонкими стволами и бледной листвой, но настоящие. Воздух был свежим, прохладным, с примесью запаха зелени. Как в лесу. Как на поверхности.

— Ха... Интересно, как тут монстры всё ещё не сломали и не испортили? — пробормотал Годо, оглядываясь.

Он подошёл к одному из деревьев и коснулся его рукой. Кора была шершавой, настоящей. Приятной на ощупь. От дерева пахло жизнью.

Годо медленно двинулся по этажу, внимательно осматриваясь. Он ждал засады. Ждал монстров. Ждал чего угодно.

Но ничего не было.

Ни гоблинов. Ни волков. Ни псов. Никого.

Пустота. Тишина. Только деревья и трава.

— Раз тут никого нет, значит, затишье перед бурей, — пробормотал Годо, нахмурившись.

«Так не бывает. В подземельях всегда есть монстры. Всегда есть стражи этажей. Если их нет — значит, либо их кто-то убил, либо... они ждут. Ждут чего-то. Или кого-то.»

Он не стал задерживаться. Нашёл следующую лестницу — каменную, покрытую мхом, — минут через сорок поисков. Она уходила ещё выше.

Годо остановился перед ней. Посмотрел вверх — туда, где тьма сменялась слабым намёком на свет. Настоящий свет? Или очередные кристаллы?

«Выбора всё равно нет. Только вперёд. Только вверх.»

Он поставил ногу на первую ступеньку.

Том 1. Глава 15: Дыхание свободы

Ступени уходили вверх, в темноту, и, казалось, им не будет конца.

Годо шёл уже минут тридцать. Может, больше. Ноги гудели, дыхание сбивалось, но он не останавливался. Стены лестницы были узкими, давящими, и только редкие кристаллы на стенах разбавляли мрак тусклым зелёным свечением.

— Почему она такая большая? — пробормотал он вслух, и эхо подхватило его голос, унося куда-то наверх. — Посмотрим, что там... Хы-ы-ы-ы...

Безумная улыбка сама собой расползлась по лицу. Та самая. Он уже чувствовал: конец близко. Ещё немного — и он выберется.

Наконец лестница кончилась.

Годо шагнул в новую пещеру — и в нос ударил запах. Тяжёлый. Сладковатый. Тошнотворный.

Запах гнили.

Он замер на месте, привыкая к полумраку. Этот этаж был другим. Мрачнее. Тише. Зелёные кристаллы здесь были разбиты, расколоты, и только редкие осколки ещё мерцали, отбрасывая слабый, умирающий свет. Где-то капала вода — ритмично, равнодушно. Мох на стенах почернел и высох.

Годо двинулся вперёд — осторожно, крадучись, готовый в любой момент призвать магию. И почти сразу наткнулся на первый труп.

Гоблин. Маленький, обычный — не вожак, не хоп-гоблин. Он лежал на спине, раскинув руки. Глаза выклеваны. Живот разорван — внутренности вывалились наружу и уже начали разлагаться.

Дальше — больше.

Волк. Вернее, пещерный пёс — такой же, какие жрали его самого. Шея сломана неестественным образом. Голова вывернута почти на сто восемьдесят градусов.

Огромная крыса размером с собаку. Расплющена так, будто на неё наступил великан.

Ещё гоблины. Ещё псы. Какие-то существа, которых он даже не мог опознать — только месиво из костей, плоти и засохшей крови.

— Что здесь за херня? — прошептал Годо, и его голос прозвучал глухо в мёртвой тишине этажа.

Он шёл дальше. Трупы не кончались. Десятки. Может, сотни. Кто-то прошёлся по этому этажу, как коса по траве. Кто-то вырезал всё живое. Но кто? И, главное, — зачем?

«Раз тут никого нет, значит, затишье перед бурей...»

Но никакой бури не было. Только тишина. Только трупы. Только запах смерти.

Минут через тридцать пять блужданий по этому лабиринту смерти Годо нашёл лестницу. Очередную. Каменную. Со стёртыми ступенями.

— Что? Да почему никого нет?! Что тут происходит? — его голос сорвался на крик, но ответа не было. Только эхо.

«С одной стороны, это хорошо. Меньше проблем. Меньше боёв. Меньше шансов сдохнуть. Но с другой... плохое предчувствие берёт верх. Кто-то зачистил это место. Кто-то очень сильный. И, возможно, он всё ещё где-то рядом.»

Годо постоял перед лестницей, раздумывая. Но выбора не было. Только вперёд. Только вверх.

Он ступил на ступени.

— Так, какой это этаж? Пятый? Шестой? Сбился уже! — бормотал он на ходу. — Интересно, какой ранг у этого подземелья? Думаю, B точно есть. Я ведь B — и выжил тут. Хотя... кто знает.

«Если B-ранг — это только середина, то что творится на A-ранге? Или на S? Нет, пока рано думать об этом. Выбраться. Для начала — просто выбраться.»

Этот подъём занял меньше времени — около десяти минут. Лестница была короче. Или ему просто казалось.

Поднявшись, Годо замер.

Этот этаж был разрушен.

Стены обрушены. Кристаллы разбиты вдребезги — только редкие осколки под ногами ещё источали слабое свечение. Пол усеян камнями, щебнем, обломками. Трупов здесь было ещё больше — гоблины, псы, твари, которых он не знал. Они лежали грудами, как будто их сгребли в кучи.

И тишина.

Абсолютная. Мёртвая. Даже вода здесь не капала.

— Почему тут всё разрушено? — прошептал Годо, оглядываясь. — Что здесь произошло? Землетрясение? Магический взрыв? Или... чья-то сила?

«Нет. Не землетрясение. Слишком избирательно. Половина этажа разрушена, половина — нет. Трупы сложены в кучи. Кто-то сделал это специально. Кто-то или... что-то.»

Он двинулся в самую глубь пещеры. Трупы монстров окружали его со всех сторон — стены из мёртвой плоти. Вонь стояла невыносимая. Годо дышал через рот, но это почти не помогало. Сладковатый запах разложения, казалось, пропитал всё вокруг — даже воздух, даже камень.

Он шёл. Долго. Очень долго. Время потеряло смысл среди этих гор трупов.

И вдруг — свет.

Не зелёный. Не кристальный.

Настоящий. Дневной. Солнечный.

Годо замер. А потом увидел дверь. Огромные каменные створки, выбитые наружу. Одна висела на одной петле, вторая лежала на земле, расколотая пополам. За ними — свет. Яркий. Слепящий. Живой.

— Это выход! — крикнул Годо, и его голос сорвался от неожиданной радости. — Наконец-то!

Он побежал. Ноги, которые ещё минуту назад ныли от усталости, несли его вперёд, к свету. Быстрее. Ещё быстрее.

И вот — он выскочил наружу.

Солнце ударило в глаза. Настоящее солнце — не магический свет, не кристаллы, а огромный, пылающий шар в небе. Ветер ударил в лицо — свежий, чистый, пахнущий травой и лесом. Где-то пели птицы.

Годо стоял у входа в подземелье и не мог пошевелиться. Он просто дышал. Полной грудью. Вдыхая воздух свободы.

— Я выжил! — закричал он в небо, и его голос разнёсся над лесом. — Ура-а-а!

Безумная улыбка растянулась до ушей. Он смеялся — громко, дико, от души. Смеялся так, как никогда в жизни.

«Я выбрался. Из этого ада. Из этой мясорубки. Я жив. Я, чёрт возьми, жив!»

А потом он успокоился. Смех стих. Улыбка побледнела. Взгляд стал холодным.

«Вот только... почему там были трупы и ни одного живого монстра? Тц... Похоже, мне повезло. Ха-ха... Впрочем, сейчас, когда я уже вышел, мне плевать, что там было и кто там был.»

Он огляделся. Лес. Обычный лес — высокие деревья, кусты, трава. Где-то вдалеке слышался шум воды. Но никаких признаков цивилизации.

— А теперь мне нужно узнать, где я. И как далеко до ближайшего поселения.

Он развернулся спиной к подземелью и посмотрел на лес, раскинувшийся перед ним. Где-то там — Орарары. Где-то там — Коору. Где-то там — Редо и его ублюдки.

— Что ж... — тихо произнёс Годо, и его голос стал ледяным. — Пора двигаться вперёд.

Пауза.

— Коору...

В этом имени было всё. Боль. Ярость. Холодная, расчётливая жажда мести. Такая же, как в подземелье. Такая же, как в его сердце.

Годо шагнул в лес.

Новая жизнь продолжалась. И старые долги ждали своей оплаты.