С приходом сумерек тишина в селении нарушилась: жители один за другим потянулись к Огненному источнику, чтобы сменить погасшие солнечные камни.
Цинь Мин был полностью готов к выходу. Вооружившись охотничьей рогатиной, коротким ножом и луком со стрелами, он снарядился по всем правилам. Перед уходом он успел съесть лепешку, которую принес Лу Цзэ, но о своем решении отправиться в дикие земли промолчал — не хотел лишних уговоров и запретов.
Юноша не собирался лезть на рожон и планировал попытать удачу в относительно безопасном месте. Долгими часами размышляя на кане, он вспомнил, как еще осенью заметил в лесу едва уловимый след одного существа. Судя по повадкам этого зверя, его логово должно было находиться совсем неподалеку.
«Хоть бы оно оказалось там. Это станет отличным сюрпризом».
Вскоре суета на улице утихла, и к источнику больше никто не ходил.
Цинь Мин выдвинулся в путь. По дороге ему повстречались двое односельчан. Он с улыбкой поприветствовал их и, прежде чем те успели опомниться, быстро скрылся из виду. Миновав Огненный источник, он шагнул прямиком в объятия кромешной тьмы.
Условия снаружи оказались неописуемо суровыми. Цинь Мин пробирался сквозь сугробы, глубина которых доходила ему до груди — большая часть его тела была полностью скрыта под снегом. Стужа стояла невероятная, и густой пар, вырывающийся изо рта, тут же оседал инеем на бровях и кончиках волос.
Даже в сумерках мир оставался погруженным в полумрак, и разглядеть что-то вдали было невозможно. Держа в руках охотничью рогатину, юноша с трудом прокладывал себе путь. Каждые несколько шагов давались с колоссальным трудом.
Пройти пришлось около четырех ли [около 2 км], прежде чем он приблизился к цели. Впереди раскинулась сплошная черная стена — это был густой лес. Хотя до него еще оставалось некоторое расстояние, общие контуры деревьев уже отчетливо проступали во тьме.
Целью Цинь Мина была самая окраина лесного массива, углубляться в чащу он не планировал.
Проваливаясь по пояс в снег, он вошел под кроны деревьев. За исключением немногих видов, большинство стволов стояли абсолютно голыми, а их ветви тяжело прогибались под толстым слоем снега.
Цинь Мин остановился, тщательно восстанавливая в памяти маршрут того зверька, которого приметил осенью. Он точно помнил, что в этой зоне было старое дупло — возможно, одно из его убежищ.
«Тот зверек был куда крупнее своих сородичей. Верно, он мутировал. Если удастся отыскать его главное гнездо, улов обещает быть богатым».
Немного передохнув, Цинь Мин продолжил поиски. В лесу царила глухая темень, лишь изредка тишину нарушали внезапные пронзительные крики странных птиц, отчего в этих безлюдных местах становилось жутко.
Вдруг Цинь Мин весь подобрался и напрягся. До его носа донесся едва уловимый, но отчетливый гнилостный запах. Это было крайне подозрительно.
Он перехватил рогатину обеими руками и настороженно огляделся по сторонам, готовый к любому повороту событий.
В следующее мгновение он резко, со всей силы вскинул острую стальную рогатину прямо над головой!
Его чуткий слух уловил странный свист рассекаемого воздуха, и он точно определил источник зловония. Одновременно с этим он задрал голову и увидел нападавшего.
С ветки дерева на высоте более десяти метров сорвалась и камнем метнулась вниз черная тень. У этой твари было мертвенно-бледное лицо старика. Она яростно пикировала прямо на голову Цинь Мина.
Увидеть подобное зрелище в безжизненном лесу было по-настоящему жутко. К счастью, реакция юноши оказалась молниеносной: вовремя распознав угрозу, он встретил нападавшего выставленным острием.
Лес огласил резкий, леденящий душу клекот. Тварь не решилась идти на таран и в нескольких метрах от острия резко вильнула в сторону. Налетевший порыв ветра взмахнул мощными крыльями, и существо, лавируя между стволами деревьев, взмыло в ночное небо. Сделав короткий круг, оно растаяло во тьме.
Хотя разглядеть хищника во всех деталях не удалось, Цинь Мин сразу понял, кто это был.
Человеколицый гриф — прожорливый пернатый падальщик с серо-черным телом орла. Всё его лицо, за исключением птичьего клюва, ничем не отличалось от сморщенной, мертвенно-бледной физиономии старика. Вес такой птицы обычно не превышал сорока цзиней [около 20 кг].
В обычных условиях этот гриф никогда бы не напал на живого взрослого человека, промышляя исключительно трупами. Неужели голод в диких землях обострился настолько, что даже эта тварь изменила своим привычкам?
Цинь Мин оставался начеку. Он выждал приличное время, но гриф так и не вернулся. Цель была совсем близко, поворачивать назад из-за первой неудачи он не собирался. Немного переведя дух, он двинулся дальше.
«Кажется, это здесь».
В этой части леса росли преимущественно сосны, широколиственные деревья и березы. Цинь Мин убедился, что не ошибся местом: прямо перед ним чернело то самое дупло, которое он приметил ранее.
Несмотря на полумрак, с расстояния в несколько метров он отчетливо увидел, что края дупла были абсолютно чистыми. И это был дурной знак. Если бы зверек прятался внутри, в такой лютый мороз от его дыхания на краях древесной ниши обязательно образовалась бы наледь или иней.
Было бы ложью сказать, что он не расстроился. Цинь Мин слегка нахмурился. Неужели зверек покинул эти края?
Сделав глубокий вдох, он решил тщательно прочесать окрестности. Крепко сжимая рогатину в правой руке и короткий нож в левой, он сохранял предельную бдительность. В диких землях опасность могла подстерегать за каждым кустом.
Юноша медленно исследовал территорию, стараясь не производить лишнего шума. Спустя четверть часа на снегу проступили свежие следы какого-то животного. На душе сразу отлегло — след был свежим!
Внезапно впереди из-под земли вырвался мощный сноп багрового сияния, на мгновение озарив весь лес. Цинь Мин вздрогнул, но тут же воспользовался моментом: при ярком свете он быстро осмотрел окрестности на предмет крупных хищников, а также искал взглядом другие подозрительные дупла.
Вскоре яркие всполохи угасли, и мир снова погрузился в густую темноту. Это было «земное свечение» — редкое явление, когда багровые испарения из глубоких подземных пластов прорывались наружу. Обычно такое случалось в теплое время года, особенно летом. Порой земной свет мог полыхать день-два кряду, меняя погоду и принося с собой грозовые тучи.
В те благодатные дни дождевые капли смешивались с багровым маревом, расцвечивая небо и землю невероятными красками. Для людей, лишенных солнечного света, это было самым прекрасным зрелищем в жизни.
Когда лес снова окутала тьма, на лице Цинь Мина появилась искренняя и радостная улыбка. За те несколько секунд вспышки он успел заметить другое дупло, края которого были сплошь покрыты ледяными узорами.
Он осторожно пошел по снегу, а легкий скрип его шагов надежно глушил поднимающийся ветер. Подойдя на цыпочках к дереву толщиной с бочонок, он задрал голову. Дупло располагалось довольно высоко, и, вскинув рогатину, он едва доставал до него.
Опустив оружие, Цинь Мин резко оттолкнулся от снега и прыгнул. Ухватившись за ствол, он ловко и молниеносно взобрался вверх, оказавшись прямо перед лазом.
Правой рукой он резко взмахнул ножом, обрушив обух на ствол рядом с дуплом. Раздался глухой стук. В тот же миг какое-то существо, собиравшееся выскочить наружу, испуганно отпрянуло назад, едва не попав под лезвие.
Цинь Мин и подумать не мог, что ему удастся запереть зверька прямо в его логове. Это была невероятная удача! В его планах самым важным было найти главное гнездо и забрать все запасы. Для голодающего человека это был бы колоссальный улов.
Внутри ствола поднялась суматоха, послышался частый тревожный писк. Лаз был узким, и протиснуть туда руку Цинь Мину удалось с трудом. Он сделал несколько быстрых ударов ножом. Древесина в этом месте давно высохла и подгнила, поэтому всего через пару взмахов дупло заметно расширилось.
Он быстро вытащил кожаный мешок, натянул его на руку вместо рукавицы и полез внутрь. Из темного нутра дерева донесся панический визг. Рука юноши погрузилась в дупло по самое плечо, и он почувствовал, как зверек отчаянно бьется и кусается. К счастью, кожа мешка была толстой, иначе его руку искусали бы в кровь.
Нащупав добычу, он крепко сжал пальцы и резко выдернул руку назад. Достав из-за пазухи осколок солнечного камня, он посветил внутрь дупла, и его лицо озарилось восторгом: внутри лежали дикие грецкие орехи, каштаны, унаби — все дупло было доверху забито сухими припасами!
Именно это и было его главной целью. Узнать, что такое настоящий голод, ему уже довелось, и эти припасы были для него не просто едой, а настоящим спасением жизни. В чистых глазах Цинь Мина вспыхнул жаркий огонь.
Он повернул голову и посмотрел на зверька, которого держал в руке. Его огненно-красная шерстка в лучах солнечного камня лоснилась и переливалась ярче и мягче дорогого шелка.
Это была красная белка. Обычные особи редко весили больше одного цзиня [около 500 г], но эта весила добрых два с лишним цзиня — явный признак мутации. Зверек отчаянно грыз зубами кожаный мешок, пытаясь вырваться, но все было тщетно. Его блестящая шкурка буквально светилась во тьме, и цена ей была немалая.
Цинь Мин достал кусок проволоки, ловко и крепко связал белку и подвесил её на сук. После этого наступила самая приятная часть — сбор урожая. Горсть за горстью он выгребал из дупла разнообразные орехи и плоды. Опустевший до этого мешок на глазах становился тяжелым и круглым. Взвесив его на руке, юноша прикинул, что там было не меньше восьми цзиней [около 4 кг] припасов.
Висевшая рядом мутировавшая белка уставилась на него своими круглыми, похожими на черные бусины глазами и яростно верещала, не умолкая ни на секунду. Цинь Мину показалось, что она кроет его последними словами.
— Ты сама весишь всего два цзиня, как бы тебе хватило на зиму каких-то восьми цзиней припасов? — пробормотал Цинь Мин. Он повесил белку на рогатину и, подсвечивая дорогу солнечным камнем, принялся осматривать окрестности.
Каждую зиму сугробы были настолько глубокими, что мутировавшие животные почти никогда не зарывали еду в землю — иначе они сами не смогли бы её найти.
Предчувствие его не обмануло: вскоре неподалеку он обнаружил второе дупло, затем третье, а следом проверил и то самое первое гнездо без инея — везде оказались тайники с едой!
Он расколол несколько грецких орехов, закинул в рот горсть каштанов — какими же вкусными они ему показались! Затем он очистил снегом несколько плодов унаби и съел пять штук подряд. Во рту разлилась приятная сладость.
Голод отступил, и на симпатичном лице Цинь Мина заиграла счастливая улыбка. Эти припасы были не просто лакомством, они полностью решали его главную проблему.
У хитрых зайцев обычно три норы, а у этой белки с сияющей шерстью оказало целых четыре убежища, в которых она скопила больше тридцати цзиней [около 15 кг] еды. Не зря её называли мутировавшим зверем. В итоге кожаный мешок Цинь Мина был заполнен больше чем наполовину.
— Пи-пи… — мутировавшая белка, которая поначалу отчаянно билась и кричала, увидев, как все четыре её гнезда были найдены и полностью опустошены, вдруг обмякла, вытянулась стрункой и затихла.
Цинь Мин удивился и слегка потряс её. Неужели испустила дух?
Ему и раньше доводилось слышать, что мутировавшие лесные звери по выносливости и уму значительно превосходят обычных сородичей, но при этом они невероятно гордые и вспыльчивые. Он и подумать не мог, что белка может буквально умереть от злости.
«Ну и ладно. Маленький Вэньжуй как раз говорил, что соскучился по мясу. Сварю ему отличный жирный бульон», — подумал он про себя. Ему было приятно, что он так быстро сможет исполнить желание ребенка.
...
Тем временем в деревне Шуаншу вовсю шли пересуды. Кое-кто заметил, что Цинь Мин ушел в дикие земли при полном параде. Судя по его грозному виду, люди решили, что парень отправился охотиться на какого-то крупного и опасного хищника.
Дошли эти слухи и до Лу Цзэ. Мужчина тяжело нахмурился: как этот малец мог пойти в лес один? Неужели он вздумал охотиться на медведя?
…
Цинь Мин стоял на возвышенности, понимая, что поднялся уже почти к самой вершине. Это была невысокая гора на самой границе лесного массива. К сожалению, сколько он ни искал, больше никаких беличьих гнезд ему обнаружить не удалось.
Добравшись до вершины, он посмотрел вперед. Лес расстилался внизу сплошным черным ковром, а вдали высились хребты бескрайних гор, от которых во тьме виднелись лишь смутные темные силуэты.
В самой глубине этих великих гор на самом деле скрывались удивительные, ярко освещенные долины. Однако сейчас они были надежно укрыты плотной завесой ночного тумана, и лишь едва заметные, призрачные лучи света пробивались сквозь мглу.