— Завтра поменяем старую кисею на окнах, а под карнизом повесим еще две рулонные шторы. Свет, проникая сквозь них, создаст игру теней, и в комнате станет намного уютнее. – Чунь Тай, потягивая чай, наблюдала за работающими во дворе служанками и момо. Увидев, как одна из девочек поставила горшок с сосной лохань на открытое солнце, она поспешила за ней, чтобы сделать замечание: - Ты хоть понимаешь, что это за дерево такое? Незачем палить его на солнце. Сейчас же унеси горшок в тень…
Цинъюань держала в руках чашу гуалэн* и, прищурившись, смотрела на пейзаж за окном. Бао Сянь тихонько промолвила:
— Ючжоу совсем не похож на Шэнчжоу. Барышне в дальнейшем следует проявить осмотрительность.
*瓜棱 (guā léng): чайная чашка с гранями, похожими на дыню (о форме).
Цинъюань сразу поняла, к чему она клонит: в Ючжоу слишком много знатных и влиятельных людей, и в нынешнем положении господину приходится всеми способами заискивать, пытаясь к ним подольститься. В былые времена старая госпожа не упускала возможности унизить Цинъюань, а теперь вдруг неожиданно стала возвышать неугодную внучку, выдвинув ее на передний план. Конечно же, старуха делала это намеренно.
Цинъюань вздохнула. Более всего каждая молодая девушка боится, что ее брак станет разменной монетой. Если старуха с госпожой Ху начнут строить вокруг нее свои козни, избежать участи козла отпущения станет весьма непросто. Раньше Цинъюань могла сослаться на свой юный возраст, но теперь, достигнув возраст шпильки, отговориться этим уже не выйдет. Если позволить им распоряжаться своей судьбой, то в лучшем случае ее ждет участь законной жены, но не исключено, что ненужную дочь отдадут в наложницы или заставят выйти за вдовца. В таком случае ее жизнь будет кончена.
及笄 "возраст шпильки" - традиционный китайский термин для обозначения 15-летней девушки.
Собравшись с духом, девушка поднялась и направилась к туалетному столику. Открыв шкатулку с узором в виде цветущей сливы, она достала из нее лист бумаги с золотой каймой.
Бао Сянь робко спросила:
— Барышня намерена обратиться за помощью к вышестоящим?
Цинъюнь медленно кивнула в ответ:
— Старая госпожа сегодня выставила меня напоказ, чувствую, это не к добру. Издревле в вопросах устройства брака придавали огромное значение равному статусу жениха и невесты. Пока господин занимал должность цзедуши, сколь сильное презрение ни испытывала бы ко мне госпожа, она не стала бы рисковать лицом семьи, выдавая меня замуж в неподходящую семью. Но если господин окажется не в силах справиться с бедой, то из всех дочерей пожертвовать мной для них будет легче всего. Не говоря уже о чиновниках из Дворцовой стражи, боюсь, каждый, кто сможет замолвить словечко перед Командующим, станет ожидать, что я буду перед ним пресмыкаться.
От услышанного волосы на голове Бао Сянь зашевелились:
— Разве барышня не плоть и кровь семьи Се? Как родная бабушка может так пренебрегать внучкой? - Вспышка гнева сменилась волной тоски, но в конце концов ничего не поделаешь, и она, вздохнув, произнесла: — Всё-таки молодая госпожа проницательна и заблаговременно оценила ситуацию, теперь она ясно видит происходящее. Сейчас, только если проблема господина успешно разрешится, барышня сможет избежать несчастья. Список чиновников от молодого господина из поместья Даньянского Хоу пришёлся весьма кстати.
Опустив голову, Цинъюань еще раз просмотрела список, и взгляд ее упал на иероглифы, которыми было начертано имя командира Дворцовой стражи – Шэнь Чэ.
Хотя она и не разбиралась в системе чиновничества и не ведала запутанных отношений между столичными аристократами, но по пути ей доводилось слышать, как Чжэнцзэ и другие анализировали ситуацию в столице и Ючжоу, особое внимание уделяя Дворцовой страже. Этот командир, Шэнь Чэ, приходился родным братом командующему Шэнь Жуню.
Ранее старая госпожа расспрашивала протокольного офицера о местонахождении Шэнь Жуня, но тот отвечал туманно и уклончиво. Нынче семья Се находится в опале у императорского двора, даже пожелай они устроить пир, все равно никто не придет. Кто из людей Дворцовой стражи, кроме тех, кто исполняет служебные обязанности в старом поместье Се, захочет рисковать и тайно общаться с неугодным семейством? Поэтому, если она хочет увидеться с Шэнь Жунем, единственный короткий путь лежит через Шэнь Чэ. В нынешней ситуации в столице, даже имея полные карманы золота и серебра, ты не сможешь найти никого, кто согласится принять взятку. После масштабных реформ в правительстве связи стали цениться гораздо выше, чем деньги. Изначально девушке из глубин внутренних покоев оказалось бы невозможно свести знакомства с чиновниками. За это ей стоит поблагодарить Ли Цунсиня. Не продумай он все до мелочей, Цинъюань неминуемо оказалась в беспомощном и неловком положении, не имея возможности ничего предпринять и вынужденная подчиняться чужой воле.
Одна-одинешенька, без поддержки родных. Положа руку на сердце, девушке совершенно не хотелось вмешиваться в дела господина, но, к несчастью, судьба накрепко связала ее с ним. Если она будет просто ждать сложа руки, то в любой момент сваха может постучаться в двери, и не успеет Цинъюань опомниться, как её выдадут замуж, только чтобы сделать кому-то одолжение.
Девушка взглянула на небо за окном. Солнечные лучи понемногу, цунь за цунем, наискось проникали в комнату. Вечерело, господин вскоре должен вернуться домой. Поскольку от проблем в своем дворе надолго не спрячешься, Цинъюань решила проявить инициативу; выйти и послушать, что они все там обсуждают. Поэтому не успели еще догореть последние отблески заката, а девушка, наскоро переодевшись и поправив макияж, поспешила во двор старой госпожи.
Во дворе Юэ Цзянь отдавала распоряжения служанкам, переносившим большой аквариум. Увидев Цинъюань, она с улыбкой поприветствовала ее:
— Четвертая барышня.
Кивнув, Цинъюань спросила:
— Господин уже вернулся?
Юэ Цзянь, обернувшись, заглянула внутрь.
— Только вошел перед Вами. Госпожа, обе наложницы, все молодые господа и барышни уже внутри. Четвертая молодая госпожа, входите.
Цинъюань грустно улыбнулась. Они и вправду семья и все вопросы решают узким семейным кругом, присоединиться к которому ее даже не позвали. Кто знает, возможно, сейчас они обсуждают ее судьбу. В этот момент девушка ощутила себя куском мяса на разделочной доске. Более всего удручало, что занести нож оказались готовы самые близкие люди – пусть даже меж ними нет ни капли родственных чувств, они все равно приходились ей семьей!
Понимая, что Цинъюань сейчас не по себе, Бао Сянь тихонько окликнула её:
— Барышня, не забывайте наставления госпожи Чэнь, не принимайте всё близко к сердцу. Как дело обернется, узнаем, когда войдем и послушаем.
В любом случае не сказать, чтобы ей совсем не на что было опереться. У девушки все еще оставался путь к спасению. Подумав об этом, Цинъюань почувствовала себя уверенней. Приподняв юбку, чтобы подняться по ступенькам, она смутно расслышала взволнованный голос наложницы Лянь:
— Прочее не так уж важно, я беспокоюсь только о браке Цинхэ. Вся семья уехала в Ючжоу, да еще и в такой спешке, неизвестно, что подумают в доме кайго бо. Жаль, не получилось отложить переезд на два-три месяца, как прекрасно могло все устроиться. Тогда Цинхэ вышла бы замуж и мое сердце успокоилось. А сейчас мы так далеко, что и повлиять ни на что не можем. Если вдруг семья кайго бо расторгнет помолвку, это навредит репутации Цинхэ.
Цинхэ ничего не сказала, украдкой вытирая слезы платком. Госпожа Ху неодобрительно посмотрела на них и, нахмурившись, произнесла:
— Мы только вернулись домой, и все видели, что творилось за дверью. Больше я не желаю слышать причитаний: «Ах, если бы мы могли задержаться на два-три месяца». Если бы такая возможность существовала, стали тогда люди из дворцовой стражи пересчитывать нас по головам? Брак Цинхэ уже решен, а семья кайго бо не какие-то беспутные пустословы, если уж они захотели породниться, то расстояние в тысячу ли – это не преграда. Да что уж там говорить, даже принцессам доводилось проехать десятки тысяч ли, чтобы выйти замуж в чужой стране. Разве это преграда? Как только будет согласована дата, мы отправим людей с нашей стороны для сопровождения невесты. Сейчас наша семья переживает тяжелые времена, у господина проблемы на службе, а вместо того, чтобы сплотиться и вместе преодолеть трудности, вы думаете лишь о том, как бы поскорее выйти замуж. - сказав это, женщина презрительно усмехнулась, и дальнейшие объяснения стали излишними, пусть сами ломают головы!
Хозяйка дома женщиной была отнюдь не простой. Всего несколькими словами она заставила наложницу Лянь замолчать, а Цинхэ, покраснев, расплакалась пуще прежнего.
Цинъюань робко зашла внутрь и сразу же поклонилась сидевшей на почетном месте бабушке, а также господину и госпоже Ху. Все безучастно взглянули на неё, словно девушка была невидимкой, и никто из присутствующих не обращал на нее внимания, пока не возникала крайняя необходимость.
Се Шу, подперев голову руками, принялся вздыхать:
— За эти полмесяца я что только не перепробовал, но ни один из старых коллег не смог мне помочь. После восстания, устроенного И-ваном*, множество знатных семей оказалось вовлечено! Люди из Дворцовой стражи стучались в каждую дверь, среди ночи поднимая плач детей и рыдания женщин, даже вспоминать жутко. Мой доклад, чтобы быть представленным императору, в конечном итоге должен пройти через Дворцовую стражу, а если командующий не даст согласия, кто осмелится взяться за этот горячий пирожок?
*王 –ван. Титул древнекитайской знати. В европейском эквиваленте – принц или великий князь. Присваивался близким родственникам императора.
Старая госпожа тоже выглядела обеспокоенной:
— Дворцовая стража оказалась совершенно неприступным ведомством, даже хлопоты твоего дяди не принесли никаких результатов. Мы слишком долго отсутствовали в Ючжоу, и теперь даже нет никого, кто осмелился бы за нас замолвить словечко, так дальше продолжаться не может. Цыши Ючжоу запрещено въезжать в столицу без императорского указа, сегодня мы еще можем, собравшись всей семьей, мирно разговаривать, но что нас ждет завтра?
Се Шу долго молчал и, наконец, стиснув зубы, произнес:
— Матушка, не волнуйтесь. На этот раз я поступлюсь своей гордостью и встречусь с Шэнь Жунем. А уж что ему нужно, золото ли, серебро ли, пусть сам решает.
Старая госпожа продолжила:
— Еще раз подумай хорошенько, в прежнем деле его отца, не обидел ли ты Командующего чем-нибудь?
— Такого не может быть, — ответил Се Шу. — В то время я только заступил на должность цзедуши круга Цзяньнань и, занимаясь подготовкой войск, не имел ни минуты свободного времени. Как я мог участвовать в столичных делах?
Теперь вся семья встревожена. Если между ними нет давних конфликтов и старых обид, почему так трудно сблизиться с Командующим?
Взгляд старой госпожи упал на догорающую ароматическую палочку. Тонкий огонек мерцал, словно олицетворяя собой неопределенное будущее семьи Се.
— В конце концов, всё равно нужно завязать отношения с кем-то влиятельным, чтобы благополучно уладить дело. Сейчас мы слабы и одиноки, а у этих влиятельных семей Ючжоу за кулисами есть связи. Только за нашей спиной нет поддержки, боюсь, в дальнейшем мы ещё хлебнем горя...
Цинъюань слушала довольно долго, и, казалось, ситуация все больше развивается в тревожащем ее направлении. Больше молчать она не могла.
— Бабушка, — негромко позвала Цинъюань, — эта внучка хотела бы доложить об одной вещи.