Все дети семьи Се привыкли строго блюсти этикет и никогда бы не посмели заговорить на публике без особого на то дозволения. Всякий, кто отважился подать голос, наверняка имел важное предложение, поэтому все члены семьи одновременно посмотрели на Цинъюань.
Старая госпожа имела свои планы и расчеты. С того самого дня, как они покинули Хэнтан, женщина стала особенно благоволить Цинъюань. Услышав, как она вмешивается в разговор, госпожа Се сразу поняла: решение их проблемы уже не за горами.
— Если Четвертая барышня хотела что-то сказать, то не стесняйся, бабушка тебя обязательно выслушает, - мягко подбодрила ее старая госпожа, жестом приглашая Цинъюань подойти ближе. Казалось, даже взгляд у старухи потеплел.
Подойдя к старой госпоже, Цинъюань присела в поклоне.
— Конечно, мне не следовало вмешиваться в обсуждение важных дел, но, увидев, что отец и бабушка пребывают в таком замешательстве, я встревожилась. По дороге эта девочка слышала от старших братьев, что имущество семьи Шэнь было конфисковано, а с этими братьями из Дворцовой стражи не стоит водить дружбу. К тому же они продолжают отказывать господину во встрече. У меня есть один способ, но не уверена, получится ли с его помощью разрешить затруднения отца.
Услышав слова девушки, Се Шу тут же выпрямился в кресле:
— Что за способ? Говори скорее.
Цинъюань посмотрела на госпожу Ху, затем на Цинжу и, робко теребя платочек, промолвила:
— В день, когда мы отправлялись в путь, сын Даньянского Хоу пришел попрощаться и напоследок вручил мне этот список людей. Третий молодой господин сказал, что в случае чего я могу обратиться к ним за помощью. - Вручив лист бумаги Се Шу, она продолжила: — Я всего лишь невежественная женщина, не знаю, кому из этих высокопоставленных особ по силам выручить отца из его нынешней беды. Я подумала, может быть, этот начальник Дворцовой стражи сможет передать сообщение или как-то неофициально организовать встречу отца с командующим Шэнем.
Се Шу взглянул на этот список, и его тусклый, словно остывший пепел, взгляд загорелся ярким светом. Он воскликнул:
— И правда! Да это же словно уголь в лютый мороз. Матушка, Шэнь Чэ приходится Шэнь Жуню родным братом. Все те люди, помощи которых мы с таким трудом пытались добиться, и в подметки ему не годятся!
Старая госпожа Се, торопливо схватив бумагу с золотой каймой, прочитала начертанные на ней имена. В этот миг она и думать забыла о недавнем расследовании запутанных отношений Цинъюань и Ли Цунсиня и, поспешив воздать хвалу Небесам, сложила ладони.
— Хвала предкам, это чудесная новость! Сегодня я весь день как на иголках, с натянутой улыбкой пыталась заискивать перед людьми, а они лишь стремились поскорее от меня отделаться. Теперь-то все в порядке, мы нашли родного брата Командующего, считай, дело решено, – усадив Цинъюань, старая госпожа взяла ее за руку, продолжив: — Какой хороший ребенок, мы благодарны тебе за внимание и заботу. Этот способ действительно может разрешить затруднения, возникшие у твоего отца. Я уже говорила, что наша семья достигнет процветания, лишь собравшись вместе. Теперь эта старуха ясно видит, четвертая барышня – настоящее благословение для нашей семьи. Ах, редко встретишь такого прекрасного молодого господина, как сын Даньянского Хоу, он искренне о тебе заботится. Вот только список-то есть, но, боюсь, найти подход к ним — задача не из простых. Наследник Хоу объяснил тебе, как свести знакомство с нужными чиновниками?
Немного подумав, Цинъюань ответила:
— Он сказал просто упомянуть его имя, заверив, что они сразу всё поймут.
Старая женщина медленно кивнула, но в душе знала точно: не каждый, решивший прикрыться именем Ли Цунсиня, добьётся почёта и уважения. Молодой Хоу ранее вращался в кругах Ючжоу и обзавёлся друзьями по всему региону. Люди согласятся им помочь, только если твёрдо будут уверены, что его с девушкой связывают отношения.
Старая госпожа ещё раз взглянула на Цинъюань. Независимо от того, сможет ли она в будущем войти в семью Даньянского Хоу, сейчас им придётся воспользоваться связями молодого господина. Поэтому женщина сказала:
— Раз так, выберем день для визита и засвидетельствуем своё почтение господину Шэню.
Немного замявшись, Цинъюань посмотрела на госпожу Ху, осторожно заметив:
— Я ведь девушка из женской половины дома, мне совершенно неприлично показываться на публике.
Госпожа Ху втайне стиснула зубы, понимая, что девчонка намеренно пытается заткнуть ей рот. Цзинь Чуньцин обладала столь мягким и покладистым характером, что из неё можно было верёвки вить, та даже пикнуть не смела. И эта женщина родила такую сильную и решительную дочь, полностью восполнившую слабость и безволие своей матери. С чистой водой перемешалась лапша с разными добавками, ты ешь, а я смотрю**. Между ними есть старые счёты, которые ещё предстоит свести, но сейчас не время для этого. Госпожа Ху, с усилием сдержавшись, натянуто улыбнулась и сказала:
— У каждого дела есть своя важность и срочность. Сейчас, когда у нас брови горят, ты в силах помочь семье.*** Я никому не позволю о тебе и полслова плохого сказать. В любом случае за тобой присмотрит бабушка. Ты поедешь вместе с ней, о чем тут беспокоиться?
**清水下杂面 (Qīngshuǐ xià zámiàn): "В чистой воде лапша с разными добавками". Все не так-то просто, поживем-увидим. ***眼下火烧眉毛了 (yǎnxià huǒ shāo méimao le): Буквально: "Сейчас огонь обжигает брови". Это идиома, означающая, что ситуация очень срочная и требует немедленного решения.
Улыбнувшись, Цинъюань тихо произнесла:
— Быть может, есть иной способ? Так опрометчиво приходить в дом незнакомого мужчины неподобающе. Это нанесет урон моей репутации.
Девушка говорила правду. Никаких отношений между ней и Ли Цунсинем не существовало, а они бесстыдно намеревались использовать имя юноши в своих интересах. Недоразумений в таком случае не избежать.
Тем не менее, одну и ту же ситуацию каждый человек видит по-разному.
Услышав о тайном общении между Цинъюань и Ли Цунсинем, Цинжу очень разозлилась и про себя во всю бранила младшую сестру: «Такой куш ухитрилась сорвать, а еще и строит из себя невинность. Заполучила список имен и возомнила себя несравненной героиней. Даже если у нее и получится извлечь выгоду на этот раз, мгновения славы долго не продлятся. Как только семья преодолеет настигшую их беду, кто вообще о ней вспомнит?»
Цинжун не упустила возможности подлить масла в огонь, сказав:
— Не хочу никого осуждать, но этот наследник Даньянского Хоу ест из своей тарелки, а заглядывает в чужой котел*. В прошлый раз вторая сестра провела с ним полдня, и, казалось, все было прекрасно. Как получилось, что в итоге список отдали Цинъюань? Видно, этот юноша – опытный ловелас, привыкший играть с чувствами девушек. Одной рукой завлекает старшую сестру, а другой – младшую. Сразу же после встречи со второй сестрой, не тратя времени понапрасну, возвращается домой, чтобы просить брака с четвертой. Не иначе как, увидев, что четвертую дочь заполучить не так-то просто, он весь изводится от нетерпения и задумал сначала подчинить себе младшую, а потом унизить вторую сестру, сделав ее наложницей...
*吃着碗里看着锅里的 (chī zhe wǎn lǐ kàn zhe guō lǐ de): Идиома, буквально "ест из своей тарелки, а смотрит в чужую кастрюлю". Означает: не ценить то, что имеешь, быть жадным, хотеть большего, заглядываться на чужое, быть неверным (в романтическом контексте).
Не успела она договорить, как Цинжу, плюнув, сказала:
— С таким мерзким языком тебе прямая дорога в служанки!
Цинжун смущенно умолкла. В это время маленькая служанка, запыхавшись, принесла веер и, держа его обеими руками, поднесла:
— Вторая молодая госпожа забыла...
Цинжу, выхватив свой веер из рук девчонки, вихрем умчалась прочь.
Заполучив такую прекрасную возможность, госпожа Се начала собирать информацию о местонахождении Шэнь Чэ. Тот служил командиром Дворцовой стражи, занимая должность на несколько рангов ниже, чем его старший брат, и, соответственно, не так сильно загружен работой. К тому же, Шэнь Чэ был женат и возвращался в Ючжоу гораздо чаще, нежели Шэнь Жунь, поэтому и встретиться с ним должно быть гораздо легче.
На пятый день текущего месяца у Шэнь Чэ как раз случился выходной. Старая госпожа велела Цинъюань приготовить всё необходимое, запрячь повозку и отправляться с ней в резиденцию командира.
Цинъюань считала, что разумнее всего попросить о содействии супругу Шэнь Чэ, а затем, с ее помощью, быть представленными и самому господину Шэнь. Но старая госпожа не согласилась:
— Ум женщины размером с кунжутное семечко. Ты, взрослая девушка, прямо называешь имя её мужа и ищешь его. Боюсь, госпожа Шэнь заподозрит неладное, и это только все испортит. Так или иначе, надо идти. Как поступить, на месте разберемся. Неизвестно, дома ли вообще господин Шэнь. Не стоит поднимать шумиху, а то весь Юйчжоу узнает, что мы начали действовать втихую, а это может плохо сказаться на репутации господина.
Раз уж старая госпожа так решила, то и говорить больше нечего. Под цокот конских копыт они направились к резиденции командира Шэнь. В таком большом городе, как Ючжоу, расстояние между поместьями оказалось весьма значительным. Примерно спустя полчаса женщины услышали голос кучера:
— Госпожа, мы прибыли. — Экипаж остановился в переулке напротив дома семьи Шэнь.
Подняв занавеску, Цинъюань осмотрелась. Вот уж воистину дом высокопоставленного чиновника, пользующегося огромным влиянием при дворе. Эти фаюэ* и стойки с оружием перед ними, даже если не стоять вблизи, все равно оказывают сильное давление.
*阀阅 (fáyuè) - надписи о рангах (на левой) и о заслугах рода (на правой стороне) на воротах дома.
Старая госпожа действовала крайне осторожно. Она не стала сразу же лично являться с визитом и вручать визитную карточку, а лишь отправила слугу, который дал привратнику немного денег, чтобы узнать, дома ли командир. Могло так статься, что, пока они добирались сюда, Шэнь Чэ уже ушел. Вернувшись, слуга доложил, что господин отлучился, а когда вернется – неизвестно.
Госпожа Се погрузилась в раздумья:
— Если он уже в Ючжоу, то рано или поздно вернется. Раз уж мы все равно приехали, нельзя упускать возможность, подождем.
Ожидание затянулось до самого заката. Лишь тогда они увидели мужчину, который в сопровождении нескольких слуг ехал верхом по длинной улице.
Последние лучи заходящего солнца щедро рассыпались повсюду, позолотив дворовые стены и высокие ворота. Из-за большого расстояния разглядеть лицо этого человека не получалось, только ощущалась его стать, и в каждом движении мужчины чувствовалась открытая и благородная манера. Старая госпожа произнесла:
— Несомненно, это командир!
Они уже собирались выходить, когда старую госпожу неожиданно вновь одолели сомнения. Вернувшись на свое место, Цинъюань спросила:
— Бабушка, что случилось?
Немного помолчав, старая госпожа подняла глаза, взглянув на Цинъюань. Пригладив девушке волосы и поправив шпильку, она сказала:
— Я долго думала и решила. Если ты пойдешь одна и скажешь, что вас с сыном Даньянского Хоу связывают личные отношения, еще можно будет как-то выкрутиться. Но если появлюсь я, и люди начнут задавать вопросы о связях между нашими семьями, что мне тогда ответить?
Цинъюань ничего не сказала, почувствовав разочарование в душе. Она прекрасно понимала замысел старой госпожи: семья Се всеми силами пытается сблизиться с братьями Шэнь. Если Шэнь Чэ мужчина благородный и добродетельный, то, ради Ли Цунсиня, он поможет, и тогда Се Шу будет спасен. Но даже окажись тот человеком дурных нравов, то потеря незначительной дочери наложницы не нанесет семье Се существенного ущерба. Наоборот, они смогут использовать это как средство давления, что гораздо эффективнее, нежели униженно умолять о помощи.
Если уж родился в такой семье, то имей ты хоть невероятные способности, ничего не изменить. Печально усмехнувшись, Цинъюань спросила:
— Бабушка, будь сегодня на моем месте Вторая сестра, Вы поступили бы так же?
На мгновение опешив, старая госпожа не знала, что ей ответить. Да, если бы сегодня на месте четвертой барышни оказалась Цинжу, она бы точно так не поступила. В семье Се есть только одна законная дочь, которая должна высоко держать голову и выйти замуж в благородный дом. От этого зависит репутация всей семьи.
Вымолвив эти слова, Цинъюань и не ждала от старой госпожи хоть каких-то утешений. Ситуация накалилась до предела, и пути назад не было, поэтому девушка, развернувшись, направилась в резиденцию Шэнь.
Много лет назад семье Шэнь довелось пережить падение. Затем эти врата отстроили заново, такие высокие и холодные, словно неприступная крепость. Как и во всех резиденциях военачальников, двор выделял специальных солдат для охраны ворот. Семья Шэнь сейчас управляет Дворцовой стражей, и все их подчиненные набраны из различных подразделений императорской гвардии. Облаченные в парчовые одеяния и золотые доспехи, возложив руки на эфесы мечей, они стояли, как сошедшие с новогодней картинки божества Хэн и Ха.*
*年画上的哼哈二将 (niánhuà shàng de hēng hā èr jiàng): Хэн и Ха с новогодней картинки. (Хэн и Ха - два буддийских божества-хранителя, часто изображаемые на новогодних картинках в Китае)
Возможно, из-за того, что семья пришла в упадок, и пережив тяжелые потери среди родственников, не переживших бедствия, Шэнь Чэ даже после женитьбы не стал жить отдельно, продолжив делить кров со своим братом. Остановившись перед ступенями, Цинъюань собралась с духом и передала визитную карточку Бао Сянь, чтобы та отнесла её. Начальник стражи, взглянув на карточку, громко спросил:
— Не знал, что госпожа почтит нас своим визитом. Каковы ваши намерения?
Цинъюань вежливо сказала:
— Прошу вас доложить. Се Цинъюань из поместья военного губернатора просит аудиенции у командира Шэня.
Представить себе, чтобы молодая девушка благородного происхождения в такое время пришла в сопровождении одной лишь служанки в дом к мужчине и просила о встрече, казалось просто немыслимым. Будь она безвестной девицей, её могли бы просто прогнать, но к ним пожаловала дочь самого цзедуши из Цзяньнани, да еще и такая красавица. У грубых мужланов сразу же разыгралось воображение: они решили, что, возможно, это расплата за любовные похождения их начальника на стороне, и теперь барышня пришла требовать объяснений.
Стражники молчаливо обменялись понимающими взглядами.
— Господин еще не вернулся. Барышня, пожалуйста, приходите в другой день.
Но ведь она только что своими глазами видела, как Шэнь Чэ вошел. Или это их обычная отговорка, чтобы не принимать посетителей? Цинъюань улыбнулась:
— Сегодня я непременно должна увидеться с командиром. Прошу вас, проявите снисходительность и передайте ему мою просьбу.
Если уж красавица проявляет такую решительность, значит, дело и правда серьезное. Эти солдаты могли задаваться и кричать на мужчин, стариков и слабых, но не смели быть такими вульгарными и неотесанными с молодыми и красивыми девушками. Поэтому, с дрогнувшим сердцем, мужчины откликнулись:
— Барышня, подождите немного, мы зайдем и доложим о вас.
Аккуратный подбородок девушки слегка наклонился в знак согласия. Ее изящная фигура стояла прямо, излучая решимость и бесстрашие.
Вскоре стражник вернулся и, выйдя за ворота, жестом пригласил Цинъюань войти. Однако, сопровождавшую ее Бао Сянь, остановили вопросом:
— Есть ли у девушки визитная карточка?
Откуда у служанки Бао Сянь взяться визитной карточке? Ей оставалось лишь с тревогой смотреть на Цинъюань. Девушка почувствовала себя совершенно беспомощной, но раз уж она зашла так далеко, то не собиралась сворачивать на полпути, поэтому велела служанке ждать снаружи. Без лишних, она легонько пожала Бао Сянь руку, призывая ее не волноваться. Затем, приподняв юбку, последовала за указывающей путь служанкой и переступила порог.
Длинная и прямая деревянная галерея, казалось, тянулась бесконечно. Вдоль неё росли гранаты и банановые пальмы. Пройдя еще немного, девушка заметила, что постройки больше не примыкают друг к другу, галерея теперь шла вдоль стены. Заходящее солнце освещало эту невысокую стену, и на мгновение ей показалось, что она погрузилась в банку с медом. Обернувшись, Цинъюань невольно восхитилась тем, как даже в последние мгновения закат обладает такой силой.
Служанка из резиденции командующего вела себя очень скромно и вежливо. Слегка выпрямившись, она сказала:
— Прошу барышню следовать за мной.
Вновь сосредоточившись, Цинъюань пошла за ней. Вскоре они оказались в приемной резиденции командующего. Огромный зал с бамбуковыми занавесками, развешанными в шахматном порядке. На первый взгляд это чем-то напоминало стиль Хэнтана.
— Барышня, подождите немного, — поклонившись, служанка скрылась за занавеской.
Цинъюань в одиночестве стояла в просторном зале. Каждый стол, стул, кирпич и колонна здесь оказались выполнены с большим изяществом, трудно было представить, что это резиденция военачальника. Но её намеренно игнорировали, и это становилось неприятным. Девушка не видела водяных часов и не знала, сколько времени прошло. Лишь заметила, как медленно садится солнце, наполовину скрытое стеной двора. Тишина в комнате, словно застывший янтарь, душила Цинъюань и сковывала движения. Если она не начнет двигаться, то, казалось, её просто поглотят.
Девушка слегка передвинула ноги и только после этого ощутила, как восстанавливается кровообращение, словно воочию услышав, как кровь течет по всему телу. День клонился к закату, и в галерее за бамбуковой занавеской зажглись фонари. Чай, поданный служанкой к столу, остыл. Она тихо вздохнула, опасаясь, что так и не увидит нужного человека, но и уйти не сможет, и, вероятно, ей придется провести ночь в чужой гостиной.
Но не успела Цинъюань выдохнуть, как снаружи донеслись тихие шаги, от звука которых сердце девушки наполнилось радостью. Она торопливо подняла глаза и увидела, как в дверь вошел мужчина, черты лица которого выглядели невероятно изящными. Он носил халат с круглым воротом цвета соснового дыма, украшенный золотой вышивкой с изображением питона во всю длину рукава. Проницательные и чистые глаза мужчины напоминали рассвет, скрытый за вершиной горы, слегка мерцающий и проникающий в самое сердце.