[PS: Сегодняшнее задание: поговорить с противоположным полом (0/1) наесться досыта (5/3)]
Когда в замке с лёгким щелчком провернулся ключ, дверь медленно отворилась.
Какой-то мужчина, покачиваясь, вошёл с улицы в дом, поленился даже умыться, добрался до кровати и тут же завалился спать.
Быть может, из-за выпитого вина, в полудрёме в его голове то и дело вспыхивали беспорядочные обрывки воспоминаний.
Картинки были размытыми, словно на них наложили толстый слой мозаики, отчего казались совершенно бессмысленными.
Но постепенно изображение прояснялось, а его обзор неуклонно поднимался всё выше и выше.
В конце концов он словно превратился в другого человека и, глядя с высоты птичьего полёта, наблюдал за всем, что пережил с малых лет и до сего дня.
Начав с беспомощного младенца, картинки всплывали одна за другой, а возраст ребёнка на них неуклонно рос.
Кое-что из этого он и сам успел забыть, а сегодня ночью всё это отчётливо всплыло в памяти.
Это его немного испугало, ведь говорят, что лишь перед смертью перед глазами человека непрерывно проносятся воспоминания о былом.
«Не должно быть, неужто так? Я ведь всего лишь выпил несколько бутылок пива на корпоративе, как я мог умереть? Неужели это был палёный алкоголь? Да не может быть, правда же?»
В голове внезапно мелькнула эта мысль, а картинка перед глазами наконец застыла на том мгновении, когда он вошёл в дверь и повалился на кровать.
Обзор продолжал подниматься, расстояние неуклонно росло, и тьма медленно наползала с краёв поля зрения к центру.
Картинка перед глазами постепенно уменьшалась и в итоге превратилась в крошечную светящуюся точку, исчезнувшую в этой бескрайней тьме.
А ему казалось, что его сознание продолжает подниматься, и в то мгновение, когда точка исчезла, его сознание словно вырвалось из каких-то оков.
Оно начало неудержимо ускоряться, взмывая всё быстрее и быстрее, и неизвестно, сколько времени прошло, ведь в этом чёрном мире, казалось, вовсе не существовало понятия времени.
В то самое мгновение, когда его сознание почти угасло, он вдруг заметил, что сверху на него струятся кольца молочно-белого сияния.
От этого он воспрянул духом: неужели он вот-вот очнётся?
Он захотел посмотреть вверх, чтобы разглядеть, что это, но обнаружил, что совершенно не может повернуть глаза, не может и пошевелить головой.
Оставалось лишь судить по изменениям окружения внизу, чтобы понять, что он, кажется, всё ближе к источнику того света.
Ведь с того самого мига, как он увидел те кольца сияния, бескрайняя тьма вокруг начала понемногу рассеиваться, покуда свет вновь не заполнил собой весь обзор.
С раздавшимся звуком «плюх» он почувствовал, что словно нырнул в океан света.
Вокруг были лишь молочно-белые ореолы сияния, и они ложились на тело, как тёплое зимнее солнце, — столь же тёплые и мягкие.
Ожидаемого пробуждения не случилось; напротив, его сознание стремительно начало рассеиваться и в конце концов утонуло в этом океане.
Когда он очнулся вновь и открыл глаза, то, увидев перед собой толпу златовласых и голубоглазых людей, слегка опешил.
Что тут происходит? Неужто я всё ещё во сне? Окружающие словно разглядывали его, а из их уст доносилась какая-то тарабарщина, в которой невозможно было разобрать ни слова.
А затем он почувствовал, как его задница вспыхнула болью, и он сам собой зашёлся в громком плаче.
От этого он растерялся ещё сильнее, и лишь ощущая, как окружающие то и дело трогают и вертят его, он постепенно осознал: неужто он переродился?
Да не может быть, не может! Я всего лишь выпил несколько бутылок пива, как я мог переродиться?
Неужели это и правда был палёный алкоголь? Но чтобы так — тоже вряд ли, разве можно умереть от нескольких бутылок палёного пива?
Сам факт перерождения его, впрочем, ничуть не волновал: как современный молодой человек двадцать первого века, каких только сериалов о перерождении он не пересмотрел?
А вот способ, каким он переродился, занозой засел в душе: это что ещё такое?
Умереть, напившись палёного? Это уж как-то совсем с придурью, слишком уж низко, ни капли стиля, позорит всё сообщество перерожденцев.
Внезапно он словно что-то вспомнил, зрачки его разом расширились, и неудержимый плач в это же мгновение оборвался.
Он вспомнил: он ушёл так внезапно, что его и-с-т-о-р-и-я-б-р-а-у-з-е-р-а т-а-к-и-н-е-у-с-п-е-л-а-у-д-а-л-и-т-ь!
Всё, пропало, его невинность пропала.
Плач, что оборвался было, вспыхнул вновь — ещё громче и куда более отчаянно, чем прежде.
……
Лишь спустя долгое время он пришёл в себя после этого чудовищного стыда и не спеша огляделся вокруг.
Приглядевшись, он заметил, что одежда окружающих — словно из восемнадцатого-девятнадцатого века, и невольно подумал: неужто он перенёсся на несколько столетий назад?
Затем он увидел нескольких людей, облачённых наподобие священников, — с суровым видом они что-то бормотали себе под нос, и от этого он внезапно пришёл в возбуждение.
Неужто он переродился в мире таинственной стороны?
[Жаль только, что даже спустя много лет он так и не обнаружил и следа таинственной стороны.]
Этот мир, похоже, был самым что ни на есть обычным, ничем не примечательным миром, что повергло его в уныние.
Ведь без таинственной стороны этот мир казался ему чересчур отсталым.
Самое передовое изобретение здесь — всё ещё паровая машина, а самые популярные развлечения — опера, танцы и скачки, отчего он безмерно тосковал по мобильникам, компьютерам и вай-фаю двадцать первого века.
И тут до него внезапно дошло, почему его папаша в этой жизни так рьяно плодит детей.
У него уже двенадцать братьев и сестёр, а теперь, говорят, ещё две любовницы беременны — с ними будет четырнадцать.
Единственное, чему оставалось радоваться, — так это тому, что в этот раз семейные условия у него вполне приличные, воистину «близость на миллиард», «талант на миллиард».
Отец — герцог Священной империи Крис, владеет собственным ленным княжеством, так что он с рождения принадлежит к сливкам общества, а всякая там работёнка с девяти до девяти, шесть дней в неделю, пусть сдохнет.
И опасаться, что братья и сёстры отберут у него наследство, ему тоже не приходится.
Ведь по законам этого мира они — бастарды и права наследования не имеют.
А вот он — законнорождённый, родной сын герцогини, наследник княжества.
Этот золотой трон словно приварен к его заднице — никто не отнимет.
Впрочем, поразмыслив, он смекнул: кажется, у него вроде как есть родная сестра от тех же отца и матери?
Но неважно. Неужто эта вонючая сестрица думает потягаться со мной? Да это же чистой воды небылица.
Благодаря бонусу перерожденца, в семь месяцев он уже бойко говорил на всеобщем языке империи Крис.
В три года его талант к арифметике поверг лучших математиков княжества в благоговейный трепет.
В пять лет он уже мог вносить дельные предложения на совете княжества.
А что в ту пору его сестрица? Тьфу, вонючая сестрица? Поди, всё ещё в саду в грязи ковырялась.
Ныне молва о его гениальности гремит по всему княжеству, а уж в самой империи о ней наслышаны многие.
Место наследника приварено намертво, ясно? Устойчиво, как никогда. Ещё не бывало столь прекрасного старта.
Семья протагониста — княжество Нос
………………(разделитель)
Этот континент очень велик — пять миллиардов квадратных километров. В несколько раз больше общей площади суши Земли, карту я рисовать особо не умею.
Империя > королевство > княжество.
Кроме того, согласно требованиям цензуры возраст протагониста изменён на совершеннолетний, именно поэтому существует и печать.
Не ругайте меня, таковы правила Фаньцяо.
[Перерождение в утробе, без сцен с масками, несколько главных героинь, без измен, среди героинь есть знатные дамы, если не любите красивых аристократок, эмм]