Раннее утро. Сквозь густую листву пробивались первые лучи солнца.
Просыпались птицы, выползали из ночной оцепенелости жуки, раскрывались бутоны. Лес постепенно наполнялся жизнью. Но один звук явно выбивался из этой гармонии — ритмичный звон металла. Кто-то бежал через чащу в металлических поножах.
Человек мчался на всех парах, продираясь сквозь бурелом. Ветки хлестали его по шлему, а колючий кустарник цеплялся за ноги.
— Черт, черт, черт, уже восход, еще немного — и пиши пропало, — бубнил он себе под нос.
Наконец лес расступился и открыл опушку с холмиком. На вершине возлежала большая ящерица, не менее двух метров в холке, с подобием гривы из длинных чешуек. Сейчас это чудовище лежало, свернувшись калачиком. Ночной холод сковал его, и оно было вынуждено впасть в ступор до тех пор, пока солнечные лучи не прогреют тело.
Утренние лучи уже коснулись животного.
— Опоздал... — прошептал человек и тут же ринулся в сторону ящера.
Расстояние в сорок метров стремительно сокращалось. Человек на бегу достал длинный меч из ножен на поясе и массивный щит из-за спины. «Еще есть шанс, нужен один точный удар», — пронеслась мысль перед тем, как он занес клинок для колющего удара. Взгляд его вцепился в шею животного.
И тут — резкое движение ящерицы! В точке, куда он смотрел, вспыхнули алые глаза чудовища. Ящерица резко вскочила и, развернувшись всем телом, хлестнула хвостом.
Словно падающее дерево, хвост обрушился на выставленный в последний момент щит. Треск удара твердой чешуи о металлический щит эхом разнесся вокруг опушки, разрушив утреннюю идиллию. Удар отбросил парня на добрый десяток метров, взрыхлив доспехами росистую траву и влажную землю. В ушах звенело, дыхание сперло от дикой отдачи. Щит выдержал, но левая рука от плеча до кисти полностью онемела.
Он кинул взгляд на врага. Ящер все еще стоял на холме. Запрокинув голову, чудовище раздуло гортанный мешок, чешуйки на загривке встали дыбом. С глухим ревом из пасти вылетела едкая слюна и с шипением разбилась о щит. Повалил едкий дым — кислота въедалась в железо, медленно проплавляя металл.
Парень быстро отбросил ставший бесполезным щит и двумя руками сжал меч. Левая рука слушалась с трудом. «Сейчас главное — потянуть время».
Он начал медленно отходить от лужи кислоты, ни на секунду не сводя взгляда с ящерицы. Тварь в свою очередь опустила голову, почти прижав ее к земле. Одна лапа выставлена вперед, другие поджаты, когти глубоко впивались в дерн.
В один момент парень нарочито отвел взгляд в сторону, сосредоточившись только на периферийном зрении. Тварь «клюнула». В ту же секунду она рванула вперед.
Поочередно перебирая лапами, тварь быстро сокращала дистанцию — от каждого шага в земле оставался глубокий след. Когда между ними оставалось меньше метра, она раскрыла пасть, усаженную бритвенно-острыми зубами.
В последний миг воин ушел рывком с траектории атаки. Со свистом клинок врезался в уголок пасти и прорубил плоть и чешую вдоль. В попытке затормозить тварь, словно по льду, проскользила мимо, а от уголка ее пасти до основания длинной шеи протянулась глубокая режущая рана. Кровь бурным потоком хлынула из разреза. Зверь зашипел и затряс головой.
Тем временем парень нагнал врага и с разбега, навалившись всем телом, вогнал клинок в брюхо монстра. Реакция была мгновенной: зверь быстрым рывком в сторону протаранил воина. Туша зверя отбросила парня, и клинок, застрявший в туловище, от неожиданности выскользнул из рук.
Поднявшись на ноги, он увидел, как ящерица резко развернула корпус, готовя очередной удар хвостом. Воин тут же рухнул грудью на мокрую траву. Свист рассекаемого воздуха раздался прямо над ним, обдав затылок порывом ветра.
Он снова вскочил и потянулся в поясную сумку. Ящерица уже разворачивалась, занося лапу с когтями, способными разорвать мула, но боец опередил её. Он метнул в морду твари черный шар. Тот взорвался в воздухе, выбросив густое облако сажистого дыма.
Когти без сопротивления рассекли черную завесу. Нужно бежать!
Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, а разум судорожно искал выход. Что-то холодное скользнуло вдоль позвоночника. Повернув голову, парень обомлел: треклятый хвост уже летел прямо в него. Всё, что он успел — сгруппироваться и инстинктивно уйти вбок.
Удар пришелся по касательной в выставленную правую руку. Раздался сухой треск кости. Парня отшвырнуло на десяток метров и несколько раз протащило по земле.
Придя в себя, он ощутил дикую боль в руке и груди — каждый вдох отзывался острой болью в легких. В ушах звенело, а перед глазами плыли темные пятна. Будь удар прямым, как в начале боя, он бы уже не поднялся. Затуманенным взором парень увидел, как подошедший вплотную ящер встает на дыбы для завершающего удара...
Сквозь глухой рык ящера Дьяль услышал треск веток со стороны леса.
Как вдруг раздался оглушительный грохот!
Огромный каменный шип вонзился прямо в глаз чудовища. Монстра сбило на бок силой атаки. Тварь даже не успела издать предсмертный вой: её уцелевший глаз угас, а из разинутой пасти безжизненно вывалился раздвоенный язык.
Парень посмотрел в сторону, откуда прилетел камень. Его затуманенный взор запечатлел молодого мужчину с длинными блондинистыми волосами, завязанными в тугой хвост. Он с трудом стоял, опираясь на посох, и даже с расстояния было слышно, как тот с хрипом пытается отдышаться.
Парень попытался сесть, но грудь острой болью намекнула, что пока этого делать не стоит. Он лег на спину, глядя в небо, и, собрав силы, громко сказал: — Еще чуть-чуть, и я бы умер.
Все еще пытаясь привести дыхание в норму, блондин с хрипотой в голосе ответил: — Прости... Просто ты так летел, а ещё эта лоза... Илог её дери.
Переведя дух, блондин медленно подошел к воину. — Смотрю, неслабо тебе досталось. Кто бы мог подумать, что огромный ящер способен скрыться с глаз, не оставив ни следа. Повезло, что ты догадался искать его на опушке.
Воин не ответил.
— Встать-то хоть можешь? Или мне эту тушу самому потрошить?
Парень в доспехах кинул на собеседника тяжелый, сердитый взгляд.
— Понял, понял. Ты обиделся.
Сказав это, блондин достал из сумки платок и повязал его на лицо, закрывая нос. Затем надел перчатки, вытащил нож и направился к мертвой твари.
Через несколько часов два парня пробирались через лес. Солнце уже было в зените. Парню в доспехах каждый шаг давался с трудом. Он шел сутулясь, прижимая правую руку к груди. В левой руке он держал большой мешок, что послушно волочился за ним по земле. Блондин шел немного впереди. Он с ног до головы был покрыт кровью, только ладони и нижняя половина лица оставались на удивление чистыми. Он нес мешок заметно поменьше.
— Дьяль, ну долго ты еще будешь дуться? Я же извинился! Да и вообще, ты сам виноват, что ринулся в бой, не дождавшись меня.
Дьяль бросил резкий взгляд на напарника: — Если бы ты мог пробежать хоть двести метров, не моля о передышке, то и в бой вступать бы не пришлось.
— Ну знаешь, я и прямой удар двухсоткилограммового хвоста бы не пережил. Ты так-то меня по себе не ровняй, — попытался парировать блондин.
Цокнув языком, маг остановился и протянул Дьялю свою сумку: — Меняемся.
Дьяль не стал спорить: просто отпустил свой мешок, оставив его стоять на земле, взял другой и закинул за плечо. Блондин же схватил мешок напарника и с явным усилием поволок его по земле.
— Боги, чего ж он такой тяжелый! — с надрывом выдохнул он, заставляя мешок медленно ползти следом.
Теперь уже Дьяль шел впереди. Он с тяжелым дыханием осматривался по сторонам и старался сохранять бдительность.
— Первый серьезный зверь, и такие трудности… — вздохнул он. — Даже с такой простой работой мы не справились.
Блондин прерывистым голосом ответил: — Охота – это всегда опасность. Даже мул может убить. И, по-моему, мы справились отлично для первого раза. Выследили убежище, выкурили тварь... Одно не повезло: в ночи глаза имеют тенденцию хуже видеть. Или целованные хладом и ночью видят, как днем?
— Только когда на небе три луны, — с явной улыбкой под шлемом произнес воин.
На лице мага тоже появилась улыбка.
Два охотника выбрались из леса и пошли вдоль широкой дороги, выложенной из камня. Мимо них время от времени проезжали запряженные повозки и кареты-самоходы. Парням удалось поймать одну из попуток.
— Я и сам в молодости хотел стать авантюристом, — вещал, сидя на козлах, хрупкий старичок с длинной бурой бородой, испещрённой седыми прядями. На голове у него красовалась соломенная шляпа, покрытая копаловым лаком. — Сейчас по мне не скажешь, но в свои годы я мог голыми руками остановить буйного мула, да я даже банду корлингов от деревни отогнал. А потом я узнал, что баба, за которой я тогда ухаживал, вынашивает моего ребенка. И все мои мечты съели туманники.
Парень со светлыми волосами сидел на дне повозки. Не отрывая зеленых глаз от золотистых полей, он беседовал со стариком: — Не знаю, как в ваши годы, но сейчас работа искателем перестала быть чем-то, о чем стоит мечтать. Все легкие подземелья разграблены, вырубка леса и углубление в него приводят ко все более частым свидетельствам об особо опасных тварях. Говорят, даже драконы стали пролетать над городами. Глядишь, через пару лет, как в века Георга, начнут деревнями людей жрать и города разорять.
Напротив сидел парень, закованный в металлические пластины с кольчугой под ними, и уставился в деревянное дно. Металлическая кираса переливалась в солнечных лучах. Броня была только спереди, оставляя спину незащищенной, зато сидеть в ней явно было удобнее. Одна рука парня была поджата к груди, вторая приобнимала шлем, лежащий рядом. С этого ракурса блондин видел только волосы Дьяля: каштановые, с хаотичными седыми прядями.
— Эд, долго еще ехать?
— Мы уже проезжаем мимо Каменки.
После ответа блондина Дьяль поднял голову и посмотрел вперед. Впереди широкого тракта был съезд в поля, а рядом раскинул свои ветви дуб, на котором была прибита деревянная табличка с названием деревни. Парень повернул голову. На горизонте посреди полей, словно грибы после дождя, красовались десятки домов. С виду обычная деревушка, но Дьялю она нравилась, потому что здесь бытовал обычай выращивать кусты роз так, чтобы они полностью окутывали избы. Поэтому почти каждая постройка сама по себе представляла красивый куст, а вся деревня превращалась в огромный сад.
От любования деревней Дьяля отвлекла неожиданная встряска. Повозка проезжала по железным путям. Еще немного — и они прибудут в город.
— Как рука? — спросил Эд, все еще не отвлекаясь от полей.
— Если не шевелить, нормально.
— Тогда сразу в гильдию пойдем.
— Хорошо, — ответил Дьяль сухо и спокойно.
Еще через полчаса повозка остановилась у высоких кирпичных стен с металлическими вставками. Эд рассказывал, что одни только стены этого города могли бы разорить трех крупных графов из Арканы. Дорога вела к огромным воротам, полностью обшитым металлом. У ворот беспорядочно стояли сотни шатров: в них торговцы ожидали разрешения на въезд и попутно приторговывали с городскими. По сути, это был еще один рынок, правда, после покупок на нем местным пришлось бы пройти проверку на контрольном посту. По крайней мере, так должно было быть — на самом деле за этим уже давно никто не следил, и даже строгая проверка торговцев на пропуске сейчас казалась скорее данью традициям.
— Ладно, парни, если нужна будет капуста, меня легко найти среди разноцветных лавок, — попрощался старик.
Парни попрощались с ним и направились в город. На контрольном пункте они показали удостоверения наемников, после чего их без вопросов пустили внутрь. Впрочем, стражники просто не желали открывать окровавленные мешки.
За вратами начинался Вальгард — город трёх крепостей, веками богатевший благодаря охоте на чудовищ и работе наёмников.
Дьяль и Эд оказались посреди шумной улицы. Гул толпы, рёв паровых карет, лязг доспехов и мольбы попрошаек — на этой дороге словно собрали все звуки мира. Многим вновь прибывшим становилось дурно, но парни уже привыкли к этой какофонии.
Протискиваясь через толпу, они наконец добрались до здания гильдии. Оно возвышалось среди тесных рядов небольших мастерских, растягиваясь на сотни метров в стороны и поднимаясь на четыре этажа. Даже среди городской застройки здание казалось не менее величественным, чем царские дворцы.
Две шестиметровые колонны из драконьей кости у входа недвусмысленно давали понять: перед ними не захудалый филиал в какой-нибудь деревушке.
Пройдя через деревянные двери с резными узорами, они оказались в главном холле. Это было огромное помещение с высоким потолком и деревянными колоннами. От входа тянулся алый ковер, а в конце располагалась администрация — множество стоек, где работники гильдии обсуждали заказы с наемниками.
Здесь парни разделились: Эд отправился к администрации, а Дьяль — в правое крыло, в медпункт. Путь туда проходил вдоль холла, где по обе стороны от центрального ковра стояло множество диванов со столами. Хоть сейчас и была только середина дня, многие авантюристы уже не стесняясь пили алкоголь. Некоторые были вдребезги пьяны. Помимо работы, гильдия стала для людей этой профессии важным общественным местом, где можно пропустить по стаканчику и рассказать свои байки тем, кто способен их понять.
Дьяль вошел в боковую дверь и пошел по длинному коридору с множеством кабинетов. Вечером он будет забит ранеными и симулянтами, пришедшими за дозой халявного обезболивающего, но сейчас тут было пусто — Дьяль заметил лишь пару больных в палатах.
В конце коридора находился лечебный кабинет. Дьяль постучал левой рукой и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.
— Добрый вечер, мистер Хольфган...
К удивлению Дьяля, в кабинете оказался не тощий старик с торчащими волосами и лысиной, а девушка. Она стояла посреди комнаты, подняв руки, чтобы снять через голову голубую рубаху. Дьяль успел увидеть её обнажённую спину, лишь частично прикрытую золотистыми волосами.
Всего через миг он захлопнул дверь, ещё до того, как девушка успела отреагировать. Он застыл, в исступлении глядя на деревянную поверхность.
Через пару секунд дверь приоткрылась, и из проёма показалась голова девушки: светлые глаза, пухлые губы и аккуратный нос.
— Вы по делу? — то ли сердито, то ли смущаясь, спросила девушка.
Дьяль ответил не сразу, он несколько секунд молча разглядывал ее лицо.
— Эм… да, я к врачу. Хольфган куда-то отошел… или он тоже в кабинете?
По её взгляду Дьяль понял, что смущение испарилось — теперь перед ним было лишь возмущение.
— Что? Нет! Доктора сегодня не будет, я его заменяю. Грубиян, — она немного задумалась, затем цокнула и широко открыла дверь. — Заходи.
Дьяль неуверенно вошел в кабинет.
— Эм... насчет того…
Не дав ему договорить, девушка перебила:
— Лучше заткнись и скажи, что у тебя.
«Мне заткнуться или говорить?» — сбитый с толку, Дьяль решился только молча указать на прижатую к груди правую руку.
— Снимай рубаху и садись на стул, — девушка говорила раздраженно и сухо.
Только сейчас Дьяль обратил внимание, насколько она миниатюрна — ростом едва ли больше полутора метров. Сам Дьяль не был гигантом, скорее обычного роста, а вот Эда можно смело назвать высоким — как-никак почти на голову выше.
Дьяль сел и невольно засмотрелся, наблюдая, как эта хрупкая девушка бойко копошится в комодах и стеллажах. Она собрала на столе расходники и инструменты, после чего внимательно принялась читать лежащую перед ней книгу.
И тут парень вспомнил о приказе медика. Не желая злить ее еще больше, Дьяль принялся возиться с рубахой, стараясь стянуть ее как можно менее болезненно. Он закончил незадолго до того, как девушка отвела взгляд от книги.
— Так, сейчас сиди спокойно и старайся не двигаться.
Она зашла к нему сзади и положила руки на спину. Дьяль почувствовал её ладони на спине, поверх многочисленных шрамов. Почему-то от этого прикосновения он напрягся сильнее, чем от боли.
«Тихо, меня попросили расслабиться...»
Девушка закрыла глаза и принялась полушепотом проговаривать заклинание на неизвестном для Дьяля языке — на таком же тараторил свои заклинания и Эд. Ее руки засветились, и парень почувствовал, как в него проникает тепло.
Когда свечение исчезло, она медленно открыла глаза:
— А ты крепкий, по тебе и не скажешь, что ты серьёзно травмирован.
Затем она обратила внимание на его седые пряди, и у нее в голове словно что-то прояснилось.
— Так, хочу предупредить: я не старик, который всю жизнь посвятил врачеванию, и моя магия не отточена до идеала. Сейчас может быть больно, поэтому тебе стоит что-нибудь прикусить или дать тебе обезболивающее... хотя оно может и не помочь.
— Не нужно, думаю, я выдержу, — спокойно ответил Дьяль.
— Ну, как знаешь. Если останешься без языка, моей вины тут нет.
Девушка снова начала проговаривать заклинание: опять появился свет и тепло, а за ними резко пришла острая боль. Дьяль чувствовал, как кости словно двигаются в его теле, и это причиняло ужасную агонию. Он продержался не больше минуты, после чего завыл на весь коридор. Схватив рубаху, он быстро запихнул ее в рот, заглушая крик.
Десять минут тянулись мучительно долго. Дьяль и раньше обращался к медикам, но обычно чувствовал лишь слабое покалывание или зуд, поэтому не мог и представить, что магия лечения способна причинять больше боли, чем сами травмы.
— Так, магией мы тебя немного подлатали, теперь перевяжу — и можешь идти, — еще недавно злая медсестра принялась туго обвязывать его бинтами. Она неловко копошилась и старалась избегать его взгляда, словно виноватая собака. — Прости, просто я впервые самостоятельно работаю с таким запущенным случаем. Хотя и твоя вина тут есть — смещение ты получил сам.
— У меня был перелом со смещением?
— Ага. Только чего тебя винить, если ты особо ничего не чувствуешь.
Дьяль раздражённо вскинул бровь:
— Не то чтобы ничего. Просто немного притуплённо.
— И вправду! Всего лишь со смещением ребра спокойно на ногах стоишь... Ой, прошу прощения, ты же сгорбился от боли!
Виноватое выражение сменилось ехидной улыбкой. Дьяль просто промолчал. Все, чего он сейчас хотел — поскорее свалить отсюда.
Наконец он накинул рубаху. Его торс и рука были туго забинтованы, а правая рука просунута в петлю, перекинутую через шею.
— Рукой не двигать, в драки не влезать. Я кости тебе срастила, но считай, там пока хрящ, который может сломаться от любого чиха. Покой и теплое молоко. Ты понял меня? — монотонно перечисляла рекомендации медсестра. — Через неделю сюда на проверку, и, если я увижу, что кости не срослись, напишу отказную — будешь лечиться за свои деньги. Понял?
— Да понял я. Не многовато ли ты грубишь для маля...
Дьяль осекся. Не договорив фразу, он словил упрекающий взгляд.
— Большое вам спасибо, до свидания! — быстро пробормотал он и сбежал из кабинета.
После лечения Дьяль сделал заказ в баре и принялся ждать напарника. Красные диваны в холле были по-настоящему удобными — Эд как-то отмечал, что далеко не во всех приличных заведениях есть такая дорогая мебель, а гильдия предоставляет её кучке пьяниц и иного отребья.
— Решил пузом посветить? Не думаю, что в твоем состоянии это того стоит.
До боли знакомый голос. Эд уже стоял позади Дьяля с улыбкой до ушей.
— Судя по твоей физиономии, товар ты не испортил, — ответил воин. На самом деле у него были подозрения, что заказ просто не примут: Эд был хорош во многом, но разделка туш явно не входила в его таланты.
На слова напарника блондин лишь игриво поднял увесистый мешочек и начал им трясти. Раздался отчетливый звон монет.
— Хах, я и сам думал, что нарезал ящера неправильно. Ты не видел, но срез на горловом мешке уж точно нельзя назвать аккуратным... — перед следующей фразой глаза блондина засверкали. — Даже больше скажу: чешуек было несколько больше, чем требовалось, и гильдия скупила весь излишек!
Эд плюхнулся на диван напротив, наклонился над дубовым столом и начал аккуратно выкладывать монеты из мешка.
— Всего шестьсот восемьдесят три арка. Почти на две сотни больше заявленного!
Когда Эду в руки попадали деньги, он становился похож на корлинга, получившего стальной нож: так же мерзко посмеивался, а изо рта чуть не текли слюни. Но Дьяля это не волновало. Почти все финансовые дела группы он со спокойной душой доверил напарнику, и на то была веская причина: Эд, в отличие от него, не путался в числах крупнее двух сотен.
— Так… — Эд быстро загибал измазанные в саже пальцы. — Тридцать процентов забираем в казну группы. Семьдесят восемь арков спишем на новый щит, около сорока отдадим за починку твоей кирасы и тридцать — на мелочёвку. Из остатка вычитаем ещё двадцать пять процентов на налоги. В итоге каждому на руки выходит по сто двадцать арков с копейками. Неплохо, а?
Дьяль озадаченно сморщился:
— Слушай, спросить хочу… А зачем ты всегда до медяка расписываешь каждую трату?
Эд удивленно взглянул на напарника, а затем снова расплылся в улыбке:
— Эх, необразованный ты мой друг! Дело в том, что так я могу прилично скостить налог, который мы вынуждены отдавать треклятым бюрократам и дворянам.
Дьяль вопросительно вскинул бровь.
— Ты же заметил, что гильдия имеет неплохие привилегии на землях короны? Беспрепятственное ношение оружия, приоритетный пропуск через ворота… Так вот, для наёмников действуют ещё и налоговые послабления. Налогом не облагается общий банк отряда, а все рабочие расходы можно официально списать. Вот я и расписываю каждый арк. Не сделай я этого, ты бы получил на руки сотню.
В середине его рассказа Дьяль потерял интерес и уставился на подходящую к ним официантку.
— Ваш заказ.
Девушка аккуратно перенесла с подноса несколько тарелок и поспешно ушла.
Главным блюдом был крупный стейк, в который без промедления вцепился Дьяль. Каждый укус жесткого мяса давался ему с трудом, а затем он долго его пережёвывал.
Эд скривился, глядя, как напарник словно зверь борется с едой:
— Я, конечно, понимаю, что есть такое мясо — необходимость, но ты уверен, что твой ослабший организм сможет его без трудностей усвоить?
— Нормально всё. Так даже быстрее на поправку пойду, — ответил Дьяль с набитым ртом.
— Ну и чье это мясо? — пренебрежительно поинтересовался блондин.
— Не знаю, какое-то длинное у него было название.
— Я всё же предпочту простую говядину.
Эд махнул рукой и сделал новый заказ.
Дальше парни обсуждали ошибки, которые они допустили. После разговор перешел на житейское. И в момент, когда они оба уже прилично расслабились, из-за спины Эда раздался громкий баритон.
— Дэмиан и Эдуард, смотрю, Лирас не позволил себя спокойно заколоть? — улыбаясь, спросил крупный мужчина. Редкая борода и повязка на правом глазу в сочетании с изуродованным шрамами лицом отчётливо говорили, что к парням подошел Том – настоящий ветеран-наемник, что редкость среди этой профессии.
— Дьяль, меня зовут Дьяль, — несколько устало ответил ему парень с сединой.
Эд же не стал поправлять старика.
— Как скажешь.
При виде Тома улыбка медленно сползла с лица блондина. Дьяль же оставался все так же расслаблен.
Том прошел мимо Эда и плюхнулся на диван к Дьялю.
— Ну ладно, рассказывайте, как все прошло, — скомандовал Том и подозвал официанта. — Эх, помню свою первую охоту на Лираса. Нас человек пять, мы успешно выманили его из пещеры, но эта тварь не стала улепётывать, а решила устроить ночной перекус. А знаете, что может быть хуже, чем битва с Лирасом днем? Битва с этой тварью в кромешной темноте, мы даже фонари зажечь не успели, а она своим хвостом переломала все кости Дью — разведчику нашему.
Том говорил громко, эмоционально жестикулируя. К слушателям охотно присоединялись ребята, сидевшие неподалёку.
— И вот эта тварь вцепилась мне в руку. Я прям чувствовал, как кости хрустят. Но я не стал плакаться — Том так не поступает! Выхватил кинжал и всадил ему прямо в глаз. А потом краем глаза вижу — Одмунд на него несётся. И знаете, что самое смешное? Он на одной ноге скачет, а вторая за ним волочится, как пустая штанина! — Парни с соседних столиков подхватили настроение Тома и захохотали вслед за ним. — И вот я хватаю его за ноздрю и тяну на себя изо всех сил, пока Одмунд шинкует его шею клинком.
Закончив рассказ, Том залпом осушил кружку и несколько секунд смотрел на её дно. Голос его всё ещё звучал громко, но от прежней торжественности не осталось и следа.
— Когда я подошёл проверить Дью, он уже не дышал… Вы бы знали, как потом нас проклинала его девушка. Он же тогда как раз на свадьбу копил, клялся и нас пригласить. Вот тогда-то я и понял, что быть искателем — это не сказки о героических победах над драконами.
Том оглядел Эда и Дьяля.
— Поэтому вы, парни, считай, еще легко отделались.
Широкая улыбка вернулась на его лицо, после чего он бесцеремонно похлопал Дьяля по перевязанной руке.
Дьяль ничего не ответил. Только опустил взгляд на забинтованную руку.
После этого парни продолжили выпивать. Разошлись они уже поздним вечером. Эд благополучно отправился и дальше пропивать деньги, а Дьяль отправился домой.
К ночи городской шум утихал. Главные улицы и районы развлечений все еще сверкали яркими красками уличных шоу, а вот жилые улочки уже погрузились в ночной мрак.
Дьяль, несколько пошатываясь от усталости и алкоголя, брел по узкой улице. Он шел, всматриваясь в ночное небо. Сегодня не взошла ни одна из лун, оттого звезды были особенно ясными. Он проходил через пустые улочки, пока не добрался до дома, что стоял под железной дорогой. В подвале этого дома и находилось его жилище. Он подошел к спуску к своей двери и с трудом преодолел ступеньки.
Низкие потолки всего в два с небольшим метра, отсутствие напольного покрытия и спертый воздух. Несмотря на захудалость, помещение выглядело опрятно: чистый бетонный пол, вещи не валялись тут и там. Дьяль подошел к скромной кровати, скинул свободно висящую на нем рубаху на стул и упал на матрас. Он почти сутки не спал, поэтому едва коснулся матраса — и мгновенно провалился в сон.