Примечание: пролог книги был изменен по сравнению с запланированным началом для побочных историй «Дом странностей», персонажи полностью переработаны, поэтому читатели этой книги могут смело игнорировать ответвления из серии «Дом странностей: Ли Цинхуань», а тем, кто не читал первую книгу, это никак не помешает при чтении данной части.
Некоторые важные пробелы и аспекты мироустройства будут постепенно раскрываться на страницах этой книги.
Ну что же, устраивайтесь поудобнее, друзья, «Дом странностей 2» отправляется в путь.
…
Под небосводом неподвижно залегла густая, вечная пелена черного тумана, и весь город походил на мертвого гигантского зверя, безмолвно гниющего впотьмах.
Мертвенно-зеленые переплетения с тусклым багрянцем неоновых огней беззвучно мерцали в мертвой стальной чащобе, словно чудом уцелевшие нервные окончания агонизирующего чудища содрогались в жутких судорогах; лабиринт запутанных улиц походил на изъязвленные вены, по которым струился пронизывающий до костей холод, а густой туман оседал вдоль стен зданий, напоминая воздух, пропитанный липким смрадом ржавчины и плесени.
Время от времени на улицах города появлялись прохожие, однако все онибрели в одиночку, изредка бросая друг на друга настороженные, подозрительные взгляды.
На одной из улиц в отдаленной восточной части подрайона B-4 бродяжничала женщина в черной рабочей спецовке и сбившихся в колтуны волосах, густо покрытая дорожной пылью. Она кружила возле заброшенной автобусной остановки, сложив руки на груди крест-накрест, словно терзаемая недобрыми предчувствиями, и непрестанно озиралась по сторонам.
На этой улице не было почти никаких прохожих – большая часть путников предпочитала сворачивать направо в самом конце квартала, чтобы обойти стороной этот пустынный отрезок пути и странную женщину.
Пока наконец из-за поворота вдали не показалась тринадцатая по счету человеческая фигура. На сей раз путник не стал сворачивать, а остановился как вкопанный.
Это был высокий молодой человек лет двадцати пяти с мягкими чертами лица и отрешенным взглядом, какого не встретишь у обычных людей.
Одетый в черную футболку и повседневные брюки, он замер под мигающим фонарем на перекрестке, приложив к уху телефон, из динамика которого доносился глуховатый мужской голос:
─ Старик Су, ты проверил того человека, о ком я просил в прошлый раз?
Су Вэйи помолчал с мгновение, тяжело выдохнув:
─ Проверил. Я перерыл все архивные материалы в управлении, но так и не нашел никого по имени «Лян Янь», о котором ты спрашивал. Я столько лет занимаюсь в «Чжушане» исключительно бумажной работой, так что никаких особых прав доступа у меня нет и помочь тебе особо ничем не могу. Запрос по кадровым документам я уже подал вышестоящему руководству, так что, если позже дадут нужный допуск, смогу копнуть глубже. И кстати, Сяо Цзинь… я понятия не имею, что там стряслось в районе B, но в последнее время «абсурд» в самых разных местах начал «расползаться». Хотя до твоего участка дело пока не дошло, тебе ни в коем случае нельзя терять бдительность.
─ В последние два дня управление отправило туда уйму людей, поднялся невероятный шум. Сегодня ночью можешь воспользоваться выданной мной «картой доступа», чтобы отыскать «блокпост» в подрайоне B-4, и переночевать там. Дежурный старик Хуан – мой давний знакомый, лишнего он не болтает.
─ В любом случае твой экзаменационный сертификат завтра утром уже будет готов, так что просто вернешься в район A за рабочим удостоверением «Чжушаня».
Услышав это, Цзинь Бухуань нахмурился.
Расползание аномалий – шутка ли сказать, происшествие из ряда вон выходящее.
После наступления эры Вечной Ночи в обжитом людьми мире объявились жуткие напасти, именуемые «абсурдом». Эти проявления могли зарождаться из предсмертной злобы усопших или же являться крайне опасными и специфическими «аномальными явлениями». Они возникали в любых зонах человеческой активности и неумолимо влияли на саму реальность.
Обычный «абсурд» обычно вел себя относительно стабильно, а зона его влияния оставалась ограниченной. Но стоило ему по тем или иным особым причинам начать расползаться, как обстановка мгновенно становилась критической, а уровень угрозы взлетал до небес.
Женщина у заброшенной автобусной остановки прямо по курсу Цзинь Бухуаня и была тем самым «абсурдом», что зародился совсем недавно.
В один из дней минувшего времени эта остановка еще функционировала, но какой-то малыш, гоня мяч, выбежал на проезжую часть за оброненной игрушкой и угодил прямо под колеса автобуса. Водитель находился в слепой зоне, ничего не заметил и просто переехал ребенка. А когда понял, что к чему, было уже поздно.
Мать ребенка вскоре сошла с ума. Каждый божий день она оплакивала утрату на этой остановке, заливаясь слезами и докучая каждому встречному вопросом, не видал ли кто ее чадо.
А чуть позже эта несчастная женщина покончила с собой прямо на остановке.
Сотрудники городского «блокпоста» помогли забрать ее тело и оцепили территорию. С тех пор автобусную остановку забросили, транспорт здесь больше не ходил, а спустя неизвестное время на этом месте объявилась та самая женщина в черной спецовке.
Все окрестные жители прекрасно знали: эта женщина и есть та самая покончившая с собой мать.
Она вернулась сюда, чтобы отыскать своего погибшего ребенка.
За последующие четыре месяца на остановке бесследно сгинули еще семь человек, и после того, как по округе разнеслась дурная слава, здесь почти перестали ходить люди.
…
Прокрутив в памяти историю несчастной женщины, поджидавшей его впереди, Цзинь Бухуань мгновенно вернулся к реальности и произнес в трубку телефона, обращаясь к Су Вэйи:
─ Я понял, старик Су. Сперва я вернусь за «картой доступа» и «экзаменационным сертификатом».
Он сбросил вызов, бросил беглый взгляд на безлюдную улицу впереди, перешагнул через лужу и зашагал дальше.
От ветхой автобусной остановки разило густым запахом пыли. Одетая в потрепанную черную спецовку женщина ежедневно выискивала что-то в этих местах, а поскольку местные обходили проклятый участок стороной, людей здесь почти не встречалось.
Стоило Цзинь Бухуаню приблизиться к этому месту, как его зрение заволокла легкая пелена розоватого оттенка.
Это означало, что здесь зафиксировано «аномальное загрязнение».
Подобный дар достался ему от рождения, и за всю жизнь Цзинь Бухуань не говорил о нем никому, кроме вырастившей его «матери».
По мере того как он приближался к ветхому павильону остановки, вокруг постепенно не осталось никаких звуков, кроме их шагов: шаги женщины в черном были суетливыми и беспорядочными, тогда как поступь Цзинь Бухуаня отличалась размеренностью и ритмичностью.
У самого столба с расписанием облупленный ржавый металл рябил от багрово-черных пятен запекшейся крови, источавших тошнотворный смрад.
Женщина в черной спецовке, занятая своими поисками, услышала шаги Цзинь Бухуаня, резко замерла и круто развернулась, уставившись на него.
Из растрепанных прядей волос выглянул мертвенно-белый бельмостый глаз, в упор пригвоздивший к месту приближающуюся человеческую фигуру.
Помедлив лишь мгновение, она заковыляла навстречу Цзинь Бухуаню, испустив тревожный вопль:
─ Вы не видели моего ребенка?
Голос ее звучал надрывно и хрипло, напоминая скрежет наждачной бумаги по стеклу, и резал слух.
Цзинь Бухуань даже бротовиком не повел.
Зрачки его расфокусировались, безупречно имитируя полное безразличие ни о чем не подозревающего обывателя, и он продолжал мерный шаг.
─ Вы не видели, вы не видели моего ребенка?..
Женщина в черной спецовке неотступно следовала за ним по пятам, вплотную прижавшись сбоку, а ее голос претерпел неуловимое изменение.
Тревога схлынула, уступив место зловещей, зябкой отстраненности.
Пронизывающий холод пробирался сквозь поры прямо к костям, терзая нервную систему Цзинь Бухуаня.
Багровый оттенок в его поле зрения делался все насыщеннее, всерьез мешая нормальному обзору.
Однако выражение лица Цзинь Бухуаня оставалось непроницаемым; между делом он извлек из кармана сигарету, сунул в зубы и полностью сосредоточил все внимание на собственных стопах.
Левая нога коснулась земли – шлеп.
Правая подтянулась вдогонку – шлеп.
«…Держать ровный темп, ни в коем случае нельзя сбиваться из-за страха».
«У этого „абсурда“ крайне низкий класс опасности, он сформировался недавно и почти не способен напрямую влиять на реальность. Стоит прикинуться, будто ты ее не замечаешь, миновать остановку – и все обойдется».
Мысленно повторял Цзинь Бухуань, ежесекундно напоминая себе сохранять хладнокровие и не выдавать себя ни единым движением.
Заметив его полное равнодушие, женщина в черном заговорила с еще большим безумием в голосе:
─ Почему ты мне не отвечаешь, почему?!
─ Ты что, видел моего ребенка? Ты видел его, да?!
Причитая, женщина вдруг неестественно вытянула и свернула шею: ее голова развернулась на сто восемьдесят градусов, оказавшись прямо перед лицом Цзинь Бухуаня, а спутанные волосы жуткой силой раскинуло в стороны, обнажая сзади мертвенно-бледное, леденящее душу лицо.
Опустошенные глазницы вылезли наружу, а черты лица сжались в единый извивающийся водоворот.
─ Ты же знаешь, где мой ребенок… правда?
Она почти уперлась носом в переносицу Цзинь Бухуаня, изрыгая ртом и носом густой трупный смрад.
─ Ты знаешь… только говорить не хочешь!
Гортань женщины издала булькающие звуки, а в безумных глазах заплескалась густая, концентрированная злоба:
─ Это ты убил моего ребенка, ты!
─ Именно ты задавил его на машине, я знаю, я видела, видела…!
Не успела она договорить, как ее десять черных длинных ногтей мгновенно отросли, а руки вытянулись, натянувшись подобно резиновым жгутам, словно в них не было никаких костей.
Взмахнув острыми когтями, женщина яростно полоснула по незащищенной шее Цзинь Бухуаня!
Ощущение близости смерти порождало удушающий ужас, и в этот миг любой обычный человек, какой бы железной выдержкой он ни обладал, непременно отшатнулся бы чисто инстинктивно.
Однако сейчас перед монстром стоял Цзинь Бухуань.
Неведомо ей было, через что прошел Цзинь Бухуань за прошедший двадцать один год, а потому не могла она поверить, что на свете существуют люди, способные сохранять невозмутимость перед лицом смерти и даже бровью не повести.
Столкнувшись с атакой в упор, Цзинь Бухуань шел вперед как ни в чем не бывало, хладнокровно опустив голову, чтобы чиркнуть зажигалкой и прикурить зажатую во рту сигарету.
Чик…
Огонек вспыхнул, ярко вспыхивая под напором встречного зловещего ветра.
И в тот самый миг, когда черные когти уже почти сомкнулись на горле Цзинь Бухуаня, готовые прорвать теплую кожу, все разом оборвалось.
Жуткое движение женщины резко замерло на полуслове, словно она окаменела. Остекленевшие рыбьи глаза уставились на удаляющуюся фигуру Цзинь Бухуаня, пока тот не отошел окончательно.
Женщина в черной спецовке застыла на месте, повернув голову вслед отдаляющемуся силуэту Цзинь Бухуаня, и злоба в ее взгляде постепенно сменилась растерянностью и рассеянностью.
Наконец искаженные черты ее лица разгладились, пугающий лик вновь скрылся за водопадом черных волос, и она снова погрузилась в беспамятство. Словно ничего и не произошло, она продолжала одиноко бродить вокруг остановки, разыскивая свою погибшую «дочь»…
…