Тьма лестничного проёма поглотила обе фигуры и труп, вместе с приглушённым звуком волочения, и всё вновь погрузилось в мёртвую тишину.
Цзинь Бухуань медленно выдохнул, пытаясь упорядочить обрушившийся на него поток информации.
─ Этот последний взгляд «отца»… похоже, он пытался о чём-то предупредить. ─ произнёс он вслух.
─ Что именно он хотел сказать?
«Роли» в этом доме, похоже, не так просты, как кажутся на первый взгляд.
Он вновь перевёл взгляд на «мать».
Эта женщина, которая только что смотрела на него с ледяным презрением, теперь вновь приняла свой кроткий вид, словно ничего и не было, снова став той самой невероятно нежной «матерью».
Сейчас был идеальный момент, чтобы задать вопрос.
Но в ту секунду, когда Цзинь Бухуань уже собирался заговорить, всё его тело пронзила острая, игольчатая волна холода, от которой волосы встали дыбом.
Это ощущение… было точно таким же, как тогда, когда «мать» повернула голову, но даже более ледяным и откровенным!
Он быстро обвёл взглядом пространство вокруг.
Но пустой коридор просматривался от начала до конца – ничего не было.
Дыхание Цзинь Бухуаня невольно участилось. Его интуиция всегда была начеку, поэтому он был уверен: только что за ним кто-то наблюдал.
Более того, в этом взгляде чувствовалась густая, концентрированная злоба.
Тусклый свет ламп отбрасывал на стены длинного коридора искажённые тени; казалось, сама тьма в углах шевелится. Цзинь Бухуань посмотрел в другой конец коридора, где виднелась ещё одна лестница, ведущая вниз, окутанная сейчас непроглядной чернотой.
Туда?
Что-то прячется в этой темноте, подсматривая за нами?
Цзинь Бухуань несколько мгновений молчал, подавляя внутреннее беспокойство, и обратился к «матери»:
─ В последнее время в дом не забирались воры?
Ответа не последовало.
«Мать», будто не слыша, с безучастным лицом выпрямилась и, взяв за руки «сестёр», направилась к лестнице на третий этаж.
Её движения были скованными и механическими, словно она исполняла некую заданную программу.
Но они не сделали и нескольких шагов, как «младшая сестра» внезапно обернулась. Её лицо в тени казалось особенно бледным, а не по-детски тёмные глаза пристально смотрели на Цзинь Бухуаня.
Затем её маленькие губы беззвучно шевельнулись.
Зрачки Цзинь Бухуаня слегка сузились.
Он прочитал по губам.
Закрой дверь.
Три фигуры окончательно растворились в тёмном проёме лестницы.
С их уходом то ледяное чувство, что давило на спину Цзинь Бухуаня, отступило, как морской прилив.
В коридоре остались лишь гнетущая тишина и густой запах крови.
Цзинь Бухуань не стал действовать немедленно. Он всё ещё стоял на месте, обдумывая значение безмолвного послания «сестры».
Через несколько секунд он развернулся и вошёл в комнату, где только что произошло убийство.
Внутри запах крови, казалось, сгустился в осязаемую субстанцию.
На полу тёмно-красные пятна тянулись от кровати к самой двери, образуя жуткий кровавый след.
Кровать, которая когда-то была белоснежной, теперь представляла собой ужасное зрелище: одеяло, пропитанное кровью, скомкано, и на нём, кажется, остались куски тёмно-красной плоти.
Цзинь Бухуань внимательно осмотрел всё это, пытаясь найти среди этого хаоса хоть какую-то зацепку.
─ Эй.
Ли Цинхуань, неизвестно когда успевшая войти, стояла, засунув руки в карманы толстовки, и легонько пнула его по ноге носком кроссовка.
─ Закури.
Цзинь Бухуань пришёл в себя и с удивлением обернулся на неё.
─ Зачем?
─ Ну… запах дыма лучше, чем запах крови.
Ли Цинхуань сморщила нос, явно не в восторге от кровавой вони.
Глядя на её невозмутимый вид, Цзинь Бухуань почувствовал, как жуткая атмосфера этого места немного рассеялась.
Он достал из кармана пачку сигарет, вытряхнул одну и протянул ей.
─ Нет, я не курю. Ты кури, ─ она махнула рукой.
Цзинь Бухуань закурил сам. Никотин быстро распространился по лёгким, и вместе с клубящимся белым дымом запах крови в воздухе действительно стал слабее.
Красный огонёк на конце сигареты то вспыхивал, то затухал в полумраке комнаты.
─ Жвачка есть? ─ спросила Ли Цинхуань.
Цзинь Бухуань пожал плечами:
─ Нет.
─ Ну, если хочешь, в следующий раз я могу прихватить, ─ добавил он.
Ли Цинхуань:
─ Ладно.
Она подошла к залитой кровью кровати и, всё так же засунув руки в карманы, наклонилась, внимательно разглядывая пятна на простыне. Через несколько мгновений она выпрямилась и, цокнув языком, сказала:
─ Похоже, «сюжет» уже начался.
Это незнакомое слово заставило Цзинь Бухуаня, державшего сигарету, замереть.
─ Что такое «сюжет»? ─ спросил он.
Ли Цинхуань повернулась и облокотилась спиной на окровавленную кровать.
─ «Мир обиды» существует обычно от трёх до пяти дней. За это время вокруг своего ядра – «абсурда» – происходит одно или несколько событий. Я привыкла называть это «сюжетом».
Цзинь Бухуань молча слушал, запоминая ключевую информацию.
─ Как только «сюжет» начинается, он непрерывно развивается. И чем дальше, тем опаснее становится.
Голос Ли Цинхуань оставался спокойным, но её слова заставили Цзинь Бухуаня ощутить холодок.
─ Некоторые «опасные сущности» становятся всё более неуправляемыми и жуткими. Даже некоторые «обычные роли» под воздействием «сюжета» могут постепенно стать «опасными».
Говоря это, она вытянула палец и указала на простыню, покрытую кровью и ошмётками плоти.
─ Вот, этот бедняга, у которого выпотрошили грудь, – явное «начало сюжета».
─ В этой семье мало людей, и среди них есть один или даже несколько «опасных сущностей». Так что тебе лучше быть осторожнее. Кто знает… может, ты и есть следующий покойник.
Цзинь Бухуань, не заметив, докурил сигарету. Он затушил окурок о подоконник, лихорадочно обдумывая слова Ли Цинхуань и всю ранее полученную информацию.
Враждебность «матери», предупреждение «отца», безмолвная просьба «сестры» и этот ужасно убитый человек перед глазами…
Всё это, казалось, скрывало какую-то тайну этого дома.
Немного поразмыслив, Цзинь Бухуань медленно заговорил:
─ Значит, по-твоему, эта смерть связана с «сестрой»?