По мере того как Цзинь Бухуань излагал свои выкладки, взгляд Ли Цинхуань, устремленный на него, неуловимо менялся.
Привычное выражение брезгливости, с которым она поначалу взирала на него как на мусор, бесследно испарилось, сменившись жутковатым любопытством, словно она разглядывала диковинного зверя.
Такой взгляд у любой юной девы мог бы вызвать трепет, но исходивший от Ли Цинхуань, он лишь леденил душу.
Цзинь Бухуань подавил неприятное чувство, уткнулся взглядом вперед и вскоре добрался до конца левого коридора.
Там тоже обнаружилась дверь.
Точно такая же железная дверь, как и в правом крыле.
Вот только из-за нее сочился не багрянец крови, а мягкий желтоватый свет.
Уставившись на нее, Цзинь Бухуань осторожно толкнул створку. Источником света служила одинокая лампочка под потолком – правда, она то разгоралась сильнее, то тускнела, поминутно подмигивая.
Едва переступив порог, Цзинь Бухуань ощутил главное: неотступно висевшее доселе «тягостное чувство» исчезло, а мешавшие зрению «тени» заметно рассеялись. И хотя освещение оставалось тусклым, видимость здесь превосходила любое другое место в особняке.
Сообразив в чем дело, он вытащил дневник, переданный «младшей сестрой», и углубился в чтение, в то время как Ли Цинхуань принялась шарить по комнате.
Впрочем, искать здесь было особо нечего – помещение оказалось стерильно чистым. Кроме висевшей наверху лампы, в нем не было ничего.
Не найдя ничего полезного, она перевела взгляд на записную книжку в руках компаньона. Заметив, с каким усердием тот изучает страницы, она придвинулась ближе, и ее взор упал на несколько аккуратных строчек:
[Папа любит маму, сестру, меня]
[Я люблю маму, папу, сестру]
[Мама любит папу, меня, сестру]
[Сестра любит папу, меня, маму]
На лицах обоих отразилось недоумение. Судя по тексту, это были простые строки счастливого ребенка, упивающегося теплой атмосферой в семье – ничего ненормального.
Цзинь Бухуань перевернул страницу. На второй обнаружились похожие слова.
…
[Папа любит маму, сестру, меня]
[Я люблю маму, папу, сестру]
[Мама любит папу, меня, сестру]
[Сестра любит папу, меня]
…
─ Погоди-ка… почему здесь пропала «мама»?
На следующей странице дневника текст почти дословно повторял предыдущий, но последняя строчка изменилась.
Из списка тех, кого любит «старшая сестра», исчезла «мама».
─ Куда делась «мама»? неужели между ними пробежала черная кошка?
Цзинь Бухуань счел происходящее интригующим и перелистнул страницу дальше. На третьей уровень жути в тексте заметно возрос:
…
[Папа любит сестру, меня]
[Я люблю папу, сестру]
[Сестра любит папу, меня]
…
Записи на этой странице резко сократились: вместо четырех строк осталось всего три, а упоминание «мамы» испарилось без следа.
Ли Цинхуань изумилась:
─ Что же такого натворила «мама», раз ее вытравили из жизни всей семьи?
Цзинь Бухуань помолчал немного, глядя на нее, а затем произнес:
─ Если мыслить позитивно… возможно, она просто мертва.
Ли Цинхуань замерла, ошеломленная столь циничным предположением. Вперившись в его невозмутимое лицо, она процедила:
─ Цзинь Бухуань, это твое извращенное чувство юмора?
─ …Ладно, допустим, «мама» мертва. Но кто тогда ее убил?
Не имея точного ответа, он открыл четвертую страницу. Содержимое снова изменилось…
…
[Я люблю сестру]
[Сестра любит меня]
…
Эти две строки, которые по идее должны были звучать тепло и гармонично, внезапно заставили Цзинь Бухуаня испытать леденящий ужас – по телу мгновенно побежали мурашки.
─ И «отца» тоже не стало?
─ …
Ли Цинхуань подперла локоть одной рукой, поглаживая подбородок другой, и усомнилась в их прежних выводах.
─ Нет-нет… Подумай сам, Цзинь Бухуань: если «мать» убили, то сделать это мог лишь убийца. Но ведь убийца смертельно боится «отца» – с какой стати ему удавалось расправиться с самим «отцом»?
Цзинь Бухуань был озадачен не меньше. Перевернув лист, он уставился на то, что было дальше, и волосы у него на голове встали дыбом!
Начиная с этой страницы дневник был сплошь исписан мелкими строчками, причем изо дня в день повторялась одна и та же фраза.
Искривленная, доходящая до мании одержимость.
…
[Сестра любит меня]
[……]
…
Дальше в записной книжке не было ничего – сплошная пелена из четырех повторяющихся слов: «сестра любит меня».
Вглядываясь в эти строки, Цзинь Бухуань почувствовал странное помрачение в рассудке.
В тусклой дымке перед его глазами вдруг проступила сцена из праздничного ужина: старшая сестра высоко вздымает нож и с размаху вонзает его в сочный кусок мяса!
Вжих…
В этот момент лампочка под потолком комнаты вновь замигала – то вспыхивая, то погружая все во мрак.
Ритм мерцания разительно отличался от прежнего. Переглянувшись, они поняли, что происходит что-то неладное, но оба почуяли недоброе. Цзинь Бухуань торопливо захлопнул блокнот, намереваясь покинуть комнату, как вдруг из дальнего конца коридора донеслись шаги и шаркающий звук волочащегося груза.
Топ…
Топ-топ…
Этот глухой шаг был обоим хорошо знаком – так стучал «отец».
Только на этот раз он, судя по всему, волок за собой сразу два тела.
Слева и справа от него темные силуэты во мраке источали невыразимую мертвецкую ауру.
Добравшись до распахнутой железной двери, «отец» увидел, что затвор сорван и нагромождения мертвецов вываливаются наружу. Однако это ничуть его не удивило и не побудило изменить порядок действий: словно бездумная марионетка, он принялся запихивать новые тела обратно вглубь завала.
Зрелище оказалось донельзя мерзким.
Каждое новое движение «отца» сопровождалось тем, что из-за дверного проема выдавливались новые порции зловонной жижи и крови, заливавшей пол.
Хлоп!
Железная дверь захлопнулась. «отец» развернулся и с остекленевшим видом зашагал обратно тем же путем.
Цзинь Бухуань подумал, что фигура «отца» наверняка скрывает ключевую разгадку, а поскольку тот не принадлежал к числу опасных сущностей, он решил остаться на месте и поджидать его возвращения.
Однако на его вопросы мужчина не дал ни единого ответа, даже не взглянув в его сторону, и прошествовал мимо, словно Цзинь Бухуаня вовсе не существовало.
То ли из-за полумрака в коридоре, то ли по какой другой причине, но обоим показалось, будто лицо «отца» осунулось еще сильнее, а между бровей залегла нездоровая синева.
Вжух…
Лифт в подвале ожил, унося «отца» наверх. Цзинь Бухуань с минуту зачарованно смотрел вслед кабине, как вдруг услышал, что кто-то снова дергает железную дверь. Обернувшись, он увидел, что Ли Цинхуань неведомо когда подошла к входу и снова распахивает створку, которую только что затворил «отец»…