Ли Цинхуань толкнула железную дверь, которую до этого запер «отец», и наружу тут же хлынули тела, не успевшие застрять там в первый раз, но на сей раз к ним добавились еще два свежих трупа.
Одним из них была та самая женщина средних лет.
А вторым… оказалась «мать»!
В тот момент, когда безжизненное тело «матери» медленно выскользнуло из-под груды мертвецов, и Цзинь Бухуань, и Ли Цинхуань замерли на месте, онемев от потрясения.
«Мать»… погибла?
И так быстро?
Подумать только, ведь они спустились сюда совсем недавно, не прошло и получала, а «убийца» взял и прикончил сразу двоих?
─ Ты была права, «мать» действительно мертва, – произнес он.
─ События развиваются как-то подозрительно быстро… Времени у нас осталось даже меньше, чем я думала. Судя по записям в дневнике, после гибели «матери» настанет очередь «отца», а он – последняя преграда на пути к «сестричке». Стабильность мира обиды неразрывно связана с «сестричкой», и если с ней тоже что-то случится…
Ли Цинхуань натянула красный капюшон своей толстовки так, что он полностью скрыл ее лицо, и Цзинь Бухуань видел лишь ее спину, однако тяжесть, звучавшая в ее голосе, выдавала охватившее девушку смятение.
Цзинь Бухуань опустился на колени, принявшись вместе с ней осматривать тело матери, но здесь стоял такой мрак, что разглядеть хоть что-то было совершенно невозможно, и тогда они вдвоем перетащили тела «матери» и той женщины обратно в светлую комнату по левую руку.
Очутившись внутри, они сразу же заметили любопытную деталь: смерть «матери» разительно отличалась от участи женщины средних лет.
Тело последней походило на поломанную тряпичную куклу: его жестоко разорвали, внутренности вывалились наружу, зияя страшными пустотами, а вместо черт лица чернели лишь расплывчатые кровавые дыры, причем конечности несчастной вывернуло под ошеломляюще неестественными углами.
Кончина же «матери» выглядела куда аккуратнее – ей просто отрубили руки и перерезали горло.
Глядя на две лежащие на полу оболочки, Цзинь Бухуань прищурился, погрузившись в лихорадочные раздумья.
─ Странно… Характер ран отличается, неужели «убийца» действовал не один?
─ Но в особняке всего четверо обитателей, и «сестричка» вряд ли сама могла стать убийцей. Где-то кроется ошибка.
Ли Цинхуань стояла рядом, внимательно изучая рану на шее «матери», как вдруг ее осеннила догадка, и она, слегка повернув голову трупа, обратилась к Цзинь Бухуаню:
─ Взгляни на эту рану. Тебе она не кажется похожей на ту, что была у «матери» на руках?
Услышав это, Цзинь Бухуань тут же поддвинулся ближе и при ярком свете лампы принялся сличать повреждения.
Края ран на запястьях были совершенно гладкими – точь-в-точь как разрез на шее, оставленный каким-то острым клинком.
Вот только кисти рук «матери» куда-то пропали, швырните их неизвестно куда, так что сравнить напрямую не представлялось возможным, и Цзинь Бухуаню оставалось полагаться лишь на собственную память. Коротко помолчав, он ответил Ли Цинхуань:
─ Поручиться, что это сделано одним и тем же оружием, нельзя, но сходство колоссальное. К тому же, зачем-то понадобилось отсекать «матери» руки…
─ Погоди-ка, кажется…
Тут Цзинь Бухуаня словно озарило: разрозненные кусочки головоломки бешено закружились у него в голове, цепляясь друг за друга, пока наконец не сложились в единую, кристально ясную картину!
─ Сошлось!
В его глазах мелькнула искра, а дыхание само собой участилось.
Ли Цинхуань, заметив его состояние, испытала легкое удивление. Скромный отрезок времени, что они провели вместе, показал ей Цзинь Бухуаня как человека, способного сохранять хладнокровие даже перед лицом смерти, и раз уж он так взволновался, значит, сделал поистине грандиозное открытие.
─ Что сошлось?
Цзинь Бухуань молниеносно извлек из-за пазухи тетрадь «сестрички», восстанавливая в памяти выстроившуюся цепочку умозаключений:
─ Времени в обрез, так что я выложу всю подоплеку целиком. Слушай внимательно, и если заметишь пробелы – сразу говори. А как закончим, тут же разработаем план и приступим к делу!
─ Во-первых, озвучу вывод: «убийца» в особняке – это «старшая сестра».
─ Причины, толкнувшие ее на истребление родни, «сестричка» уже обрисовала нам в записях. Как мы помним, «старшая сестра» страдала болезненной одержимостью всем домом и домашними, в особенности своей «младшей сестрой».
─ На первой странице тетради перечислялось, кого «старшая сестра» любит больше всего: «мать» замыкала этот список, а «отец» стоял на первом месте. Это значит, что отца она обожала куда сильнее матери. Но ведь и мать любила отца превыше всего, из-за чего неизбежно возник конфликт…
Едва Цзинь Бухуань умолк, у Ли Цинхуань в голове моментально всплыло всего одно слово:
─ Электра?
Цзинь Бухуань на мгновение замер, а затем чуть качнул головой.
─ Не совсем. Скорее, собственнический инстинкт «старшей сестры» перешел все границы извращенного безумия и продолжал прогрессировать. Вот она и принялась отвоевывать отца у матери, а сестру – у обоих родителей.
─ Помнишь состояние «отца» и «матери»?
─ Один выглядел так, будто из него выпили всю душу, а на руках другой красовались явные следы увечий. Очевидно, ко всему этому приложила руку «старшая сестра».
─ К тому же, когда погибла женщина средних лет, «старшая сестра» и «сестричка» прибыли на место первыми. Я помню, как «сестричка» испуганно теребила край платья, хотя ее вела за руку «старшая сестра». Тогда я думал, что малышка просто чего-то испугалась, но теперь-то ясно: она дрожала оттого, что все это время ее за руку вела сама убийца!
Слушая рассказ Цзинь Бухуаня, Ли Цинхуань ощутила, как по ее доселе невозмутимой душе пробегает холодок.
Если всё действительно так, то эта «старшая сестра»… просто чудовищна.
До какой же степени извращенной должна быть жажда обладания, чтобы ревновать отца к собственной матери, а сестру – к родителям?
Однако мысли Ли Цинхуань текли дальше, и вскоре ее вновь кольнуло старое сомнение. Скрестив руки на груди, она произнесла:
─ Но… как быть с теми гостями?
Цзинь Бухуань достал сигарету, зажал ее в зубах, но поджигать не стал:
─ «Сестричка» заставляла «новых гостей» появляться в доме главным образом для того, чтобы отвлечь внимание, перенаправив ярость «старшей сестры» на чужаков, и тем самым спасти свою семью.
─ По правде говоря, стоило нам переступить порог, как «отец» с «матерью» уже ходили по краю пропасти. Их вид красноречиво свидетельствовал: «старшая сестра» давно вышла из-под контроля. Она одновременно и каратель, разрушивший этот очаг, и кошмар, преследующий «сестричку» до конца ее дней!