Положив трубку, он стряхнул пепел с сигареты на землю.
Цзинь Бухуань не тронулся с места сразу, а открыл домовой чат жилого комплекса «Взгляд подставившего голову».
Его пальцы заскользили по экрану, быстро набирая текст.
Проверка.
Отправить.
«Уважаемые соседи, я Цзинь Бухуань, арендатор квартиры 704 в одиннадцатом корпусе. Только что поступило предупреждение от „Чжушаня“: в нашем комплексе высок риск расползания „абсурда“. В ближайшие дни настоятельно рекомендуется не покидать квартир, запереть окна и двери, воздержаться от выхода на улицу и ни в коем случае не открывать незнакомцам. Если вам позвонят из официальных служб „Чжушаня“, проявите содействие».
Стоило сообщению улететь в чат, как там поднялся переполох.
Не прошло и минуты, как высветилась знакомая аватарка: это тётушка Ван из восьмого корпуса, у которой кто-то из родни служил в том же «Чжушане», судя по всему, тоже что-то услышала – она чирканула ему в личку:
─ Сяо Цзинь, тебе тоже пришло? Послушай меня, у вас в корпусе сегодня прямо чертовщина творится: возвращалась домой и заметила, что в нескольких окнах свет мигает – жуткое дело… Может, переберешься на ночлег к тетушке?
Цзинь Бухуань скользнул пальцем по экрану смартфона.
─ Спасибо, тётушка Ван, но у меня дела, так что не стану вас утруждать… Берегите себя, как следует заприте дверь на засов и что бы ни услышали ночью – ни за что не открывайте.
Спрятав телефон, Цзинь Бухуань быстрым шагом направился к своему двору. Непонятно когда моросящий мелкий дождик серебристой пылью оседал на лице ледяными каплями. Он поднял голову: плотные свинцовые тучи нависли над городом тяжелым прессом, наглухо заслонив небо.
«Странно, днем на работе столько туч не наблюдалось…»
Дурное предчувствие царапнуло душу, и Цзинь Бухуань невольно прибавил шагу.
Вскоре он добрался до знакомых ворот жилого комплекса. Из-за ранних сумерек фонари уже горели в полную силу, вычерчивая на мокром асфальте тусклые пятна и вытягивая тени в длинные полосы.
Цзинь Бухуань толкнул калитку, свернул направо и привычным взглядом окинул выстроившуюся в ряд цепь фонарей, мысленно ведя счет.
Раз, два, три… семь.
Седьмой фонарь горел.
Шаги его замедлились.
Он вытащил телефон: холодный беловатый свет экрана выхватил его невозмутимое лицо, а под текущим временем четко значилось – пятница.
«Пятница… этот фонарь гореть не должен. Неужели этот „абсурд“ тоже расползся?»
Уличный фонарь являлся частью местного «абсурда», и немало новичков-жильцов, позабывших правила заселения, сгинули в его свете.
Прежде тот фонарь зажигался лишь по выходным, а в будни всегда стоял погасшим.
Не рискуя двигаться дальше, Цзинь Бухуань застыл на месте, прислушиваясь к обстановке.
Дождь усилился, ветер заунывно завыл, заставляя кусты по обочинам шелестеть листвой.
Спустя мгновение он осторожно шагнул вперед, подбираясь к третьему по счету столбу.
─ …
Едва уловимое, почти неразличимое бормотание ввинчивалось в слух Цзинь Бухуаня – чуждый любому известному языку звук, хаотичный, липкий, источающий чистую злобу, вонзался в перепонки тысячами раскаленных иголок и проникал прямо в мозг.
В то же самое время в глазах Цзинь Бухуаня молниеносно разлилась багровая алая вспышка, словно капля алой краски упала в чистую воду, мгновенно затопив все поле зрения.
Он медленно поднял голову, вглядываясь в пространство у четвертого фонаря.
─ В тусклом желтом свете под конусом фонаря откуда-то взялась человеческая фигура.
Мужчина под черным зонтом с расплывчатыми очертаниями, облаченный то ли в деловой костюм, дрожал и мерцал в дождевой завесе наподобие помех на экране неисправного старого телевизора, напоминая голограмму, готовую раствориться в любую секунду.
Лица не разглядеть, но Цзинь Бухуань чувствовал: этот «мужчина» смотрит на него в ответ.
Пронизывающий холод ударил из подошв прямо в макушку, на коже рук в ту же секунду вздыбилась мелкая мурашечная рябь.
Это срабатывал первобытный инстинкт самосохранения.
Багровые всполохи в глазах Цзинь Бухуаня набирали силу, вымывая из окружающего мира все цвета, оставляя лишь черный, белый и густую, липкую темно-красную злобу, сочащуюся от фигуры незнакомца.
Не отрывая взгляда от жуткого силуэта, он начал пятиться.
Шаг, второй…
Цзинь Бухуань двигался плавно и бесшумно, опасаясь встревожить аномальную сущность.
Когда же он наконец вышел за пределы освещенной фонарем зоны, багровый туман рассеялся, возвращая миру привычные краски.
Мужчина с зонтом исчез вместе с давящим ощущением удушливого ужаса, оставив после себя лишь тусклое желтое свечение лампы.
Цзинь Бухуань легко выдохнул и перевел взгляд в другую сторону.
Путь оказался отрезан: местный «абсурд» действительно подвергся влиянию извне, начав вести себя аномально.
Как и предрекал Су Вэйи, оставаться здесь больше небезопасно.
Ему требовалось побыстрее забрать удостоверение и карту доступа, а затем убираться отсюда.
Чем дольше он медлит, тем выше ставки.
С этими мыслями Цзинь Бухуань резко развернулся и направился по другому маршруту – через узкий проход между двумя заброшенными высотками, куда в обычные дни никто не совался. Под ногами хлюпали прелые листья, мощеные дорожки заросли мхом, а со стен падали тяжелые дождевые капли, гулко отстукивая ритм.
Впереди зияла первозданная, лишенная всяких источников света тьма.
Жильцы комплекса страшились соваться в этот переулок: в мире Вечной Ночи лишь свет даровал людям крохи безопасности.
Однако лицо Цзинь Бухуаня оставалось спокойным, в глазах не читалось ни тени страха перед этой темнотой.
Он неторопливо включил фонарик на смартфоне и двинулся вперед.
Яркий луч моментально распорол мрак, выхватывая из темноты узкий проход. Цзинь Бухуаня вел телефон перед собой, ступая шаг за шагом; в конусе света то и дело мелькали свисающие с углов паутинки с усыпанными каплями дождями нитями.
Преодолев мрачный коридор, он наконец вышел к своему родному одиннадцатому корпусу.
Цзинь Бухуань погасил фонарик и поднял глаза.
И правда…
Тётушка Ван не солгала: на фасаде его дома в нескольких окнах тревожно мигал свет, вспыхивая и затухая на черной стене здания, словно подергивающиеся в судорогах глаза.
Цзинь Бухуань прекрасно знал жильцов тех квартир.
Внутри них никто не жил.
…