Едва Цзинь Бухуань переступил порог холла одиннадцатого корпуса, как в лицо ему дохнуло пронизывающим холодом – словно он шагнул в старый погреб. Лампы с датчиком движения вспыхнули с раздражающим треском, но света давали ровно столько, чтобы не расшибиться в темноте.
Он остановился, обводя взглядом пространство и прикидывая дальнейшие действия.
На пути домой его ждут три «аномалии».
Лифт. Лестница. И квартира на пятом этаже.
Взгляд Цзинь Бухуаня упал на лифт. Стальные створки были герметично закрыты, отражая его размытый силуэт. Красные цифры над ними застыли, бесконечно прыгая то на «4», то на «5», будто механизм заклинило между этажами.
В его поле зрения постоянно висела едва заметная багровая дымка – та самая злоба, что источают «аномалии». Слабая, но неоспоримо присутствующая.
Он вспомнил строки из досье: лифт, который никогда не достигнет пункта назначения, вечно курсируя между четвёртым и пятым этажами.
Тот, кто по глупости в него войдёт, уже не сможет выбраться.
К счастью, красная дымка здесь была едва различима, да и сам лифт не подавал признаков жизни. Значит, аномалия пока не расползалась.
Цзинь Бухуань перевёл дух и без тени колебаний повернул к лестнице. Едва он толкнул противопожарную дверь, в ноздри ему ударил густой запах гари, смешанный с приторным духом жареного мяса.
Он поднял голову. Лестничный пролёт уходил вверх, растворяясь в непроглядном мраке.
И тут же – тук-тук-тук!
Сверху донёсся торопливый, сбивчивый топот. Он приближался, нарастая, словно кто-то кубарем катился вниз по ступеням. Звук метался в пустоте лестничной клетки, и каждый его удар отдавался где-то в груди Цзинь Бухуаня.
Однако, достигнув площадки второго этажа, топот внезапно оборвался. Резко. Будто его отрезало.
Но прошло совсем немного времени, и шаги послышались вновь. Такие же торопливые, отчаянные. И снова стихли, не добежав до второго этажа.
Цзинь Бухуань, не меняя лица, достал из кармана телефон и открыл приложение-секундомер. Белый экран ярко полыхнул в темноте. Он не стал подниматься, а прислонился к стене на втором этаже, терпеливо ожидая.
Вскоре знакомое топанье раздалось снова, повторяя прежнюю траекторию. Как заезженная пластинка.
Но в этот раз, как только звук стих, он нажал на кнопку старта, и секундомер послушно побежал.
Когда топот зазвучал в очередной раз, палец Цзинь Бухуаня легко коснулся экрана.
Цифры замерли.
Он выждал ещё один цикл для верности. Результат тот же.
─ Двадцать семь секунд, ─ одними губами произнёс он. ─ …От второго до пятого. Времени достаточно, чтобы не столкнуться.
Он замер, дожидаясь, когда звук наверху в очередной раз стихнет, и в тот же миг рванул вверх. Движения – выверенные до автоматизма, без единого лишнего жеста.
Прошлое закалило его, дав такую физическую форму, какой позавидовали бы многие. Особенно в плане выносливости – тут он был вне конкуренции.
Он взлетел на второй этаж, и тут же ему в нос ударил тот самый запах. Резкий, как пощёчина.
Так пахнет после пожара. Горелым деревом, пластиком и… жжёным мясом.
Если бы это был шашлык, аппетит разыгрался бы зверский. Но когда знаешь, что этот запах – человеческая плоть, остаётся только одна реакция – тошнота, пробирающая до костей.
Цзинь Бухуань знал этот запах. Последние три месяца он вдыхал его каждый раз, возвращаясь домой.
«Аномалия» этого лестничного пролёта родилась из-за мужчины, которого жена усыпила, а потом сожгла заживо прямо в квартире.
Когда огонь охватил его, боль и удушье вырвали его сознание из забытья. Но тело уже не слушалось. Он мог только смотреть, как горит заживо, и эта чудовищная боль и обида не дали ему упокоиться после смерти. Он стал «аномалией», навечно застряв в попытке сбежать из этого пылающего ада. Он бежал, задыхаясь, стремясь вырваться из дома, превратившегося в преисподнюю, но какая-то неведомая сила вновь и вновь швыряла его обратно. И так будет всегда.
В этом доме пока не числится погибших от этой «аномалии». Но это отнюдь не значило, что она безопасна.
Задача у Цзинь Бухуаня была простая: добраться до квартиры, забрать сертификат и линять из этого гиблого места на блокпост.
Двадцать семь секунд. Для него – более чем достаточно.
Он оттолкнулся от пола и единым духом взлетел на пятый этаж.
Едва его ноги коснулись пола, как снизу снова послышался тот же отчаянный топот. Он нарастал, приближался… и вновь растворился внизу, унося с собой всю безысходность этого проклятого места.
Густой запах гари следовал за ним по пятам, но Цзинь Бухуань не обращал на него внимания. Он прижался к ледяной стене, и его взгляд уже был прикован к цели.
Возле двери 501, прислонившись к ней спиной, стояла женщина в белом платье.
Босая. Неподвижная, как статуя.
Она слегка покачивалась, волосы растрепаны и закрывают лицо.
Примерно каждые десять секунд она плавно, почти ритмично билась лбом о холодную железную дверь.
Тук…
Глухой, негромкий звук, но в тишине коридора он разносится с пугающей отчётливостью.