Стоя в хижине, я чувствовала, как вопрос Кенджи давит на меня. Он переложил на меня часть своего бремени, и я не знала, как с этим справиться. Я не могла сказать ему, что делать, потому что это его выбор, его боль.
Я взяла его за руки. "Я не прошу тебя предать память о Миюки. Я прошу тебя спасти ее от того, во что ее хотят превратить. "Хронос" хочет лишить ее всего, сделать марионеткой. Ты не можешь этого допустить."
Он гладил лицо андроида, словно надеясь найти в этих холодных, искусственных чертах отголосок сестры. "Но что, если… что, если есть хоть малейший шанс? Если я смогу ее перепрограммировать, убрать эту заразу "Эхо"? Разве я могу просто так сдаться?"
Я вздохнула. "Я не знаю, Кенджи. Но "Хронос" не остановится. Они будут преследовать нас, пытать, использовать все свои ресурсы. И если они доберутся до нее… этот мир погрузится во тьму."
Я отошла к окну, словно пытаясь сбежать от тяжести этого момента. "Я прошу тебя выбрать. Либо твоя личная трагедия, либо глобальная катастрофа. Выбор за тобой."
Он застыл, словно превратился в статую. Я чувствовала, как внутри него бушует буря. Любовь и долг, надежда и страх – все они вцепились в него мертвой хваткой.
Вдруг в хижине раздался треск, словно ломалась кость. Андроид открыла глаза. Но это были не глаза Миюки. В них не было ни тепла, ни узнавания. Только холодный, расчетливый блеск.
"Кенджи…" Голос был искажен, словно его пропускали через сломанный динамик. "Почему ты сомневаешься? Я нужна им…"
Пауза. Напряжение достигло предела. Словно внутри нее что-то боролось. И тогда, с нечеловеческим усилием, прозвучали слова, полные муки:
"…Меня… Нужно… Уничтожить…"
Кенджи отшатнулся, словно его ударило током. В его глазах плескался неподдельный ужас. Боль, отчаяние, осознание… Всё смешалось в едином комке, который душил его изнутри.
Он издал хриплый, болезненный стон. Крик, вырвавшийся из глубины его души. Закрыл лицо руками, словно пытаясь заблокировать увиденное и услышанное. Изо всех сил, будто это могло спасти.
Я осторожно прикоснулась к его плечу. Он дрожал, как осиновый лист. Я не знала, что сказать. Любые слова казались пустыми и бессмысленными.
Миюки, или то существо, что занимало ее тело, смотрела на нас с ледяным безразличием.
Кенджи медленно опустил руки. Его лицо было пепельно-серым, глаза – пустые, словно выжженные изнутри.
"Ты… слышала?" - прошептал он, словно боясь, что голос выдаст его слабость. - "Она… Она просит меня убить ее…"
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Ком застрял в горле.
Он снова посмотрел на андроида, на ее безжизненное лицо. И в его глазах мелькнула решимость, но она была болезненной, словно каждый шаг к этому решению причинял ему невыносимую боль.
"Я… я не знаю, могу ли я это сделать," - прошептал он, его голос дрожал. - "Это… это же Миюки…"
Он отвернулся, словно боясь, что я увижу его слабость. Схватился за голову.
"Мне нужно время," - сказал он, словно умоляя. - "Мне нужно время, чтобы… чтобы это переварить. Я не могу просто… взять и…"
Он замолчал, не в силах закончить фразу. Я понимала его. Убить того, кого любил, даже если это только подобие, - это поступок, который требует времени, чтобы осмыслить и принять.
Я подошла к нему и обняла его. "Я понимаю, Кенджи. Возьми столько времени, сколько тебе нужно. Я буду рядом."