АСФАЛИОН
Меняется ли человечество? Асфалион был уверен, что нет. Вся картина, повторявшаяся перед ним изо дня в день, подтверждала эти мысли. Устало опустив плечи, мужчина окинул взглядом помещение. Сейчас Асфалион сидел в своём уютном кресле, находясь в просторном светлом зале. За широкими окнами был прекрасный вид на бульвар Обитус-Кларус и океан. Вокруг мужчины суетились те же люди, с которыми плечо к плечу он многое прошёл. Да что там, прямо сейчас под залом в темнице гнили те же правонарушители. В смысле, преступники каждый день разные, но мотивы и цели всегда одинаковые. Как правило, всё всегда сводится к какой-либо из форм превосходства: будь то материальной — деньги, социальной — власть, или форме межличностного доминирования — насилие. В любом случае причина всегда одна и та же. Превосходство. Асфалион давно участвовал в этой игре и достиг определённых успехов.
Зал освещала заходящая за бесконечную водную гладь Клара. Последний рабочий день декемы подходил к концу, впереди были выходные. Гул морских чаек за окном, казалось, усилился, словно птицы тоже хотели на отдых. Асфалион, налысо бритый мужчина среднего возраста, был главой Первого отдела Мистического Правосудия — секретной полиции, расследующей оккультные преступления в Республике Медум. Рабочий зал представлял собой просторное помещение на пятом этаже центральной башни городской стражи города Дивита. Кроме стола Асфалиона тут было ещё с десяток столиков поменьше, принадлежавших его команде. К стенам были приколочены куча стеллажей, забитых книгами. Тексты документировали каждое раскрытое преступление, что выпало на последнюю эру. Можно было сказать, что это в своём роде библиотека, бережно хранившая секреты множества людей. Каждый человек, упоминаемый на страницах этих документов, стремился получить превосходство над окружающими при помощи мистицизма и незаконных оккультных ритуалов.
– Если вдруг закон объявит о двухдневной смене с восьмидневным отдыхом, то знайте, друзья мои, что я оказался в парламенте Медума! – со смехом заявил Сагрос.
Асфалион с улыбкой перевёл взгляд от книг на своего зама. Это был крупный и жилистый мужчина с коротко стриженной светлой причёской, не один десяток раз сломанным носом и крупным шрамом, рассекающим лицо пополам. Хоть седина и намекала на то, что Сагросу скоро в отставку, однако энергия всегда била из него ключом. Асфалион заслуженно считал его своим самым близким другом, помогающим не только мудрыми советами, но и делами.
– Не забудь сделать второй рабочий день сокращённым, – весело отозвалась Ева, сидевшая почти в противоположной части помещения.
Ева была хрупкой низенькой девушкой, но с очень грозным взглядом. Полностью чёрные длинные волосы к кончикам приобретали цвет пламени, что ещё больше добавляло в её образ опасности. Для ветерана Сагроса она была как дочь. С десяток лет назад он нашёл эту беспризорницу и взял к себе домой, вырастив дисциплинированной и аккуратной. Ева обладала сильно развитым чувством справедливости и огромным желанием помогать другим. Поэтому, несмотря на нежелание самого Сагроса, ей быстро нашлось место в Первом отделе Мистического Правосудия. Так девушка заняла роль полевого медика.
В Республике Медум властвовал гностицизм, цифры и математика. Философия государства прослеживалась во всей жизни каждого гражданина. Даже такая банальная вещь, как декема, делилась на точные временные промежутки, составляя график. Цифра 7 была числом силы, поэтому люди работали семь дней. Цифра 3 была числом слабости, поэтому люди Медума всегда имели возможность отдохнуть три дня после семи рабочих. Служители правопорядка Медума не были исключением. Септимос (седьмой день), вечер, сокращённый день. Каждый, кто сейчас находился в зале, то и дело поглядывал на огромные наполненные маной часы, висевшие над входной дверью. И чем меньше оставалось времени до конца, тем громче и веселее становились разговоры.
Работала сейчас только Мира, прорицатель, гадающий на картах Таро и по положению звёзд в небе. Её лицо сосредоточенно смотрело в пустоту. Девушке ещё не было и тридцати, однако постоянное использование своего дара уже давно привело её к слепоте. Асфалион не знал, как она способна видеть звёзды и карты, но полагал, что неким духовным видением она всё же обладает. Волосы, покрашенные в тёмно-синий цвет, делали её образ серьёзным и мрачным. Тонкие черты лица, хрупкое и миниатюрное тело награждали Миру определёнными чертами привлекательности и беззащитности. Одного взгляда на прорицательницу хватало, чтобы вызвать стремление и желание её защитить. Не редко с Мирой пытались знакомиться коллеги из других отделов. Однако девушка всем всегда отказывала. Сейчас она разложила перед собой три карты из колоды и, положив на них руки, пыталась считать судьбу.
– На этих выходных нам покоя не будет, – отстранённо произнесла Мира. – Страшная участь постигнет Дивит.
– Не-е-ет! Ты только не начинай! – хором завопили все в отделе.
Среди сотрудников первого отдела ходило поверие, что Мира не столько гадает, сколько насылает несчастья. Вот и сейчас слова прорицательницы сочли не за пророчество, а за очередное проклятие.
– Какие планы на выходные, голубки? – спросил Сагрос, отмахнувшись от слов Миры.
Он обращался к Кассии и Неону. Влюблённой парочке: эльфу и змеелюдке. Они были опытными воинами и являли собой ударную силу Первого отдела. Превосходный дуэт смеси магии и силы. Именно руками этой пары было задержано большинство чернокнижников в Дивите в последнее время.
Кассия являлась полноценной ламией и не имела ног, вместо этого у неё был змеиный хвост. Её ловкость, острота ума и сила заклинаний не знала себе равных. Неон же, хоть и эльф, отказался от своего прошлого имени. Никто не знал ни его Механизм Х, ни как он оказался в Дивите. Однако все знали, насколько искусно он обращается с любым типом холодного оружия. Пару раз этот эльф удостоился чести открывать гладиаторские бои.
– Да, милый, какие у нас с тобой планы? – томно прошипела Кассия.
– Ты была очень хорошей девочкой на этой неделе, – заискивающе ответил ей Неон, – поэтому у меня есть несколько идей, как наградить тебя.
– И каких же? – Кассия ещё больше прильнула к эльфу.
– Так-так, с этого момента помедленнее, пожалуйста, я записываю, – поддержал их диалог Сагрос, – и тебе, Мира, надо бы у них поучиться, а то так и будешь в девках ходить.
Прорицательница решила проигнорировать колкость зама главы. Вместо этого она убрала карты и, высыпав на стол кучу тонких деревянных палочек, принялась их ощупывать.
Как и все порядочные люди, Афсалион кинул взгляд на часы. Убедившись, что до конца смены осталось немногим меньше двадцати минут, он стал представлять, как забегает в любимую пекарню по дороге домой. Мужчина покупает имбирные булочки с корицей, которые так любит его жена. Асфалион приносит их домой, где уже готов ужин и Люсия встречает его своими объятиями. Увидев корзину с пирожными, она сердито говорит, что поправится от них, но берёт и уносит на кухню. Пока Асфалион переодевается в домашнее, к нему подбегает дочка и рассказывает, что нового она сегодня узнала. Накрывается стол, вся семья ужинает и строит планы на выходные. Ближайшие три дня будут принадлежать только им...
– Всё, девочки, домой, – Неон обращался ко всем.
Он, как всегда первый, вскочил со своего места и, с излишней любезностью откланявшись Асфалиону, взял Кассию под руку и лёгким шагом покинул помещение. За ним, вежливо попрощавшись, потянулись и остальные. Глава первого отдела всегда уходил последний, за одним исключением. Встав со своего места, он бросил вопросительный взгляд на Миру. Девушка даже не шелохнулась и продолжала сосредоточенно ощупывать положение разбросанных по столу палочек.
– Я, конечно, понимаю, что смерть от усталости тебе не грозит, но, может, ты всё-таки отдохнёшь? – проговорил Асфалион заботливо.
Мира подняла голову и посмотрела на главу пустым взглядом. Её лицо было краше любой скульптуры, которая когда-либо выходила из рук человека, однако было неспособно выражать эмоции.
– Я уже отдыхаю. - безэмоционально произнесла девушка. - Сейчас я смотрю на тысячи радостных людей, спешащих домой. Это не работа.
– Всё, молчу-молчу.
Спорить с Мирой было бесполезно, и Асфалион это хорошо знал. Он попрощался с ней и поспешил вслед за своей компанией. Однако не успел глава ступить и пары шагов от зала, как, пролетев сквозь потолок, прямо к нему на плечо приземлился призрачный фамильяр-сокол.
– Асфалион, оперативно соберите свою группу, у нас подозрение на оккультное убийство. Экипаж уже ждёт у выхода.
– Что-то случилось? – Сагрос вместе с Евой, ждавшие Асфалиона в коридоре, заметили фамильяра.
– Ева, догони Неона и Кассию, у нас появилась работа.
Девушка кивнула и поспешила вслед за влюблённой парочкой. Сагрос нахмурился:
– Ну вот, опять Мира нас прокляла.
Асфалион невесело усмехнулся и вернулся обратно к только что закрытой им двери. Правда, открыть он её не успел. Мира первая вышла к ним уже полностью собранная для полевой работы. Прорицательница всё знала.
МИККОС
Миккос со скукой посмотрел за окно. Прекрасный вид на бульвар Обитус-Кларус и океан не вызывал ни единого чувства радости. Меланхолия накрыла мужчину, словно тяжёлое одеяло. Сейчас Миккос находился на самом верхнем этаже одного из административных восьмигранников города. Просторный кабинет был богато обставлен антиквариатом. Мужчина выполнял роль верховного судьи Дивита и являлся крайне занятым человеком. По крайней мере, он хотел, чтобы именно так все и думали. На деле же Миккос весь последний час плевал в потолок, время от времени нехотя поглядывая на гору бумаг, возвышающуюся у него на столе. Иногда мужчина даже не спеша вчитывался в некоторые из документов и подписывал их.
Неожиданно раздался стук в дверь. Миккос быстро убрал ноги со стола и принял позу, означающую напряжённую работу. Спустя пару секунд дверь неспешно открылась, и в помещение вошла Орифия — ассистентка Миккоса. Это была юная девушка со светлыми короткими волосами, аккуратно сплетёнными в два симметричных пучка. Орифия училась у Миккоса и надеялась сама когда-то занять место одного из судей Дивита.
- Опять лентяйничаете, господин Миккос? - строго произнесла девушка. - Стопка бумаг едва уменьшилась с самого утра.
Миккос хотел было что-то ответить. Но Орифия быстро пересекла комнату и поставила на стол небольшой свёрток. Судья хорошо знал, что внутри, и в душе возликовал, разгоняя тоску.
- А часть из этого я беру на себя, - Орифия всё ещё выглядела сердито.
Она взяла солидную долю непрочитанных Миккосом бумаг и удалилась. Судья доверял своей ассистентке разбирать важные документы, особенно учитывая, что зачастую девушка была более внимательна, чем он сам. В душе Миккос был ей сильно благодарен.
Как только дверь за Орифией закрылась, Миккос притянул к себе свёрток и развернул его. Внутри была корзинка со свежевыпеченной лепёшкой, таящим сыром, тунцом и, конечно же, оливками. Родители Орифии, мигранты из Теократии Сентьерро Дивино, держали небольшую таверну на окраине, поэтому и сама девушка хорошо умела готовить. С тех пор как Орифия узнала, что Миккос не в состоянии что-либо для себя приготовить и его питание оставляет желать лучшего, она стала ежедневно приносить ему обед.
«Вот как только я получу от вас положительное заключение, тогда питайтесь как хотите», — Орифия всегда была строга к Миккосу. Ассистентка хорошо понимала, что её будущее зависит от итогов стажировки у верховного судьи. Поэтому, чтобы получить расположение, она брала на себя и дополнительные обязательства. Миккос особо и не возражал. Он давно для себя уже решил, что даст своё добро и девушка получит диплом, как только формальный срок её учёбы истечёт.
Сытно и вкусно отобедав, Миккос пересилил себя и сел за изучение оставшихся документов. Спустя пару часов все необходимые бумаги были подписаны, и работа окончена. Судья откинулся на спинку кресла из морёного дуба, доставленного с северных земель Протектората Вастлэндс. Покачавшись на нём пару секунд, он вновь закинул ноги на стол и нажал на металлическую кнопку настольного колокольчика. Тут же раздался пронзительный звон. Спустя полминуты Орифия вновь стояла перед Миккосом, ожидая новых поручений. Её лицо выражало крайнее недовольство тем, как Миккос относился к мебели в помещении, однако к этому она тоже уже давно привыкла.
– Возрадуйся же, Орифия! Я подписал все документы. – Миккос улыбнулся.
– Так ли уж и все? Помнится, половину я взяла на себя.
– Ну-ну. Не сердись на меня. Лучше пойдём сегодня домой пораньше. – Примирительно произнёс Миккос.
– Вам лишь бы не работать. – Девушка выдохнула, закрыв глаза. – Дайте мне ещё пару минут, и пойдём.
Спустя некоторое время пара закончила работу и двинулась по направлению к своим домам. Миккос жил в вилле на побережье, а Орифия — в таверне на окраине Дивита, как раз между домом Миккоса и зданием администрации. Поэтому по вечерам они возвращались вместе. Миккос каждый раз заглядывал в «Дары океана» и заказывал еду себе на ужин и завтрак. По соседству со зданием администрации, которое только что покинула пара, находилась центральная шестигранная башня стражи. Через бульвар Обитус-Кларус на возвышении можно было увидеть монументальное здание главного в Дивите храма Творца. Там находился верховный оракул.
Укрываясь от вездесущей жары в глубоких вечерних тенях больших кипарисов, пара шла вдоль бульвара Обитус-Кларус. Широчайшая в городе пешеходная аллея, по которой могли разъехаться несколько колесниц, была наводнена закончившими работу людьми. Ранние сумерки уже спускались на город, и торговцы с ремесленниками неспешно возвращались домой со стороны главного рынка и порта. Внезапно привычный гул нарушил громкий цокот копыт. Спустя пару секунд всё внимание толпы привлекли к себе пара экипажей, на большой скорости мчащихся на восток.
– Похоже, что-то случилось, – тревожно произнесла Орифия, – редко когда увидишь экипажи, разъезжающие по пешеходному бульвару.
Миккос внимательно посмотрел на удаляющиеся кареты. Без сомнения, они отъехали от башни стражи. Сфера в сфере и в ещё одной сфере — виднелись опознавательные знаки на их дверях. Сомнений не было, эти экипажи принадлежали Первому Отделу Мистического Правосудия. И раз они спешат... Должно быть, Ройш выполнил своё дело. Миккос обрадовался расторопности ассасина. Значит, надежда всё успеть до прибытия эльфов ещё есть.
Судья посмотрел на встревоженную Орифию и поспешил её успокоить. Девушка была ещё юна и много боялась. Да и сам Дивит не имел репутацию безопасного города. Тут нередко имели место разбои и грабежи. Реже люди просто бесследно пропадали, должно быть, похищенные в рабство. Отчасти именно поэтому Миккос провожал Орифию до её семейной таверны. Сам же судья не боялся в позднее время оказаться в неподходящем месте. Однако увиденное сейчас заставило Миккоса изменить свои планы. Как только судья успокоил свою ассистентку, он поспешил добавить:
– Прости, Орифия, я хочу заглянуть в храм Творца, к нашему оракулу. Хочу убедиться, что произошедшее не угрожает городу.
– Хорошо, будьте осторожны, господин судья, - девушка тут же всё поняла, – не возвращайтесь домой поздно.
Миккос благодарно улыбнулся Орифии, и пара разделилась. Спустя пару минут судья уже поднимался по внушительных размеров длинной лестнице, ведущей к храму. Величественное прямоугольное сооружение, куда держал путь мужчина, называлось периптером. Высокие десятиметровые колонны поддерживали крышу. Рельеф на треугольных фронтонах изображал круглый диск — Клару. От сферы исходило четыре десятка лучей, и каждый из них был подписан. В Медуме Клара являлась символом Творца, а лучи изображали эоны — первоначальные законы мира. Люди на ступенях уже выходили с вечерней службы и, спускаясь по ступеням, кланялись, принося молитвы единому богу.
Миккос был весьма образован и в юности много путешествовал. Судья знал лики многих богов и ни в одного из них не верил. Позиция атеизма была ему ближе всего. Творец для Миккоса был очередным идолом, необходимым лишь для сплочения людей. Однако, будучи на публике, мужчина всё же совершил все необходимые ритуалы прежде, чем войти в храм. Сейчас он шёл туда не ради молитв, ему была нужна она... Та, в чьих способностях, в отличие от ложных богов, он ни капельки не сомневался.
Внутри периптера было уже пусто, и шаги судьи эхом разносились по огромному и пустому залу. Свод храма утопал в темноте, и лишь четыре люстры, каждая из которых содержала по десять массивных свечей, поддерживали тусклое освещение. Миккос уверенно направился к святилищу. Это был массивный пьедестал, на котором возвышалась ровная, четыре на четыре метра, сфера. Внутри же самого пьедестала была комната, где восседал верховный оракул Дивита.
– О великий оракул, – театрально начал Миккос, – пришёл к тебе с надеждой на твою благодать.
Из-за стены донёсся громкий, вымученный выдох. Это была Антея, вне всяких сомнений, она узнала голос Миккоса.
– Жду тебя в зале жертвоприношений, – ответ девушки был короток.
– Слушаюсь, мой Оракул, – довольный собой, улыбнулся судья.
За святилищем располагался небольшой закрытый зал. В центре которого находился алтарь из ровного тёсаного камня. Вокруг него на полу сотнями стояли свечи без подсвечников, разгоняя мрак слабым светом, дрожащим от каждого шага. Антея уже ждала Миккоса там. Её волосы были красного цвета и сплетены в хвост. Глаза были скрыты повязкой, из-под которой выходили тонкие чёрные линии. Откровенно перевязанный хитон открывал тонкие чёрные нити-татуировки, проходящие через всё тело. Миккоса всегда будоражила красота девушки, однако он с лёгкостью, как ему самому казалось, держал себя в руках.
Антея была одной из немногих, посвящённых в план с самого начала. Оракул планировала шаги и прогнозировала их исход. Пока что она ни разу не ошиблась. Миккос же, наоборот, стал соучастником спустя время, когда потребовались дополнительные «руки». Поэтому судья не имел полной картины происходящего. Также не мог знать он и про личные мотивы Антеи. Однако, сам не зная почему, Миккос ей верил.
– Первая жертва уже принесена, – начал Миккос, подходя к девушке.
– Знаю, не забывай, кто я. – устало произнесла Антея. – У меня не так много времени перед ночным таинством, и мне хотелось бы отдохнуть. Но я вижу тревогу в твоих глазах. Ты хочешь узнать, всё ли будет идти благополучно.
Миккос тревожно кивнул. Он был очень тревожным человеком. На людях судья всегда старался держаться невозмутимо. Однако от Антеи скрыть что-либо было невозможно. Поэтому в какой-то момент он перестал стараться это делать. Да и как она вообще могла что-то видеть, было для судьи загадкой. Оракул подошла к нему и взяла его руки в свои.
– Ты знаешь, что я гаруспик. И для гадания мне нужна частичка тебя, – улыбнулась Антея.
– Моя кровь? – Миккос поморщился, но всё же протянул девушке свою руку. – Я готов.
Антея довольно кивнула. Ловким движением она достала из-за пояса небольшой кинжал и быстро рассекла плоть на кончике пальца Миккоса. На лезвии осталась пара небольших капель. Не боясь порезать свой язык, девушка вкусила кровь. Миккос никогда не видел, как происходит предсказание, поэтому что ожидать дальше, для него было загадкой. Спустя, казалось бы, бесконечность, резко и неожиданно тело Антеи обмякло. Миккос рефлекторно подхватил девушку обеими руками, не давая упасть. Он понимал, что сейчас она видит будущее, и не думал её тревожить. Вместо этого без всякого стеснения мужчина осматривал её полуобнажённое беззащитное тело, стараясь всё запомнить в мельчайших подробностях. Через полминуты Антея пришла в чувство и благодарно посмотрела на Миккоса:
– Ты всё это время держал меня в своих руках, не давая упасть. Это так мило. Всё успел запомнить?
Миккос что-то попытался ответить, но не смог. Он всё ещё находился под влиянием красоты жрицы. Набравшись сил, девушка смогла опереться на собственные ноги и нежно отстранилась от судьи. Её глаз не было видно под повязкой, но лёгкая улыбка говорила, что Антея была всем довольна.
– Ну что же, мой милый Миккос, – начала оракул, – твоё будущее предельно понятно и кристально чисто. Можешь не переживать, независимо от того, воплотится ли план нашего господина в жизнь или нет, у тебя всё завершится благополучно. Я удивлена...
Последняя половина фразы прозвучала так тихо, что явно не предназначалась Миккосу. Поэтому судья сделал вид, что расслышал только первую часть.
– Миккос, – нежно позвала Антея. – Можно тебя попросить об одном одолжении?
– Чем я могу быть вам полезен? – судья был только рад угодить такой очаровательной женщине.
– Когда Ройш принесёт тебе голову Эполоса Менена, прежде чем отдать её своему господину, можешь мне принести его глаз?
Миккос представил, как собственноручно выковыривает глаз из отрубленной головы. Брезгливость быстро взяла верх над только что дурманящими мужчину чувствами. Да и откуда Антея могла знать, что убийцу зовут Ройш? Миккос, уже по уши втянутый в заговор, выбрал плыть по течению дальше и не сопротивляться.
– Как вам будет угодно, – вежливо поклонился он и поспешил удалиться.
АСФАЛИОН
Уже через десять минут весь первый отдел полным составом на двух экипажах нёсся по переданным фамильяром координатам. Асфалион тоже знал заклинание призыва фамильяра и не замедлил сообщить жене о том, что задержится.
Вид на бульвар Обитус-Кларус сменила центральная магистраль Дивита, которая всегда вызывала у Асфалиона вдохновение. На этой широкой мощёной дороге могли разъехаться сразу шесть экипажей. Магистраль делила город ровно пополам.
Одна половина Дивита представляла собой жилые кварталы: идеальные, с геометрической точностью выверенные улочки с построенными на них прямоугольными домами-инсулами. Постройки имели несколько этажей, были выполнены из глиняного кирпича и всегда имели внутренний дворик с колодцем. В одном из таких жил и Асфалион с семьёй.
По другую сторону магистрали располагался бескрайний рынок. Он являл самую крупную по площади зону в городе, состоящую из широких крытых пространств или же просто мелких палаток, хаотично разбросанных, где хватало места. Ощущение тесноты и адская помесь всех возможных запахов вызывали у Асфалиона сильное отторжение от этого места. Хоть Клара уже почти села за горизонт, но торговля тут и не думала прекращаться. Разношёрстные гости из других стран, пёстрые вывески, громкая ругань, мелкие кражи и бесконечные торги — вот с чем у большинства жителей Дивита ассоциировался центральный рынок.
Асфалион оторвал взгляд от окна кареты и обратился к Сагросу. Пришло время обсудить дело, о котором поведал им фамильяр. Выходило так, что один из семерых эфоров Дивита, Эполос Менен, был найден мёртвым. Некий летописец должен был написать его биографию и в оговоренный час прибыл к стенам его виллы. Застав охранников убитыми, писатель не сразу связался со стражей. Сначала его любопытство или же жажда состряпать шокирующую книгу, а может, и то, и другое, не удержали его на месте. Проникнув внутрь, летописец нашёл труп самого эфора, о чём и сообщил страже позднее.
– Эполос Менен, любящий муж и отец двух дочерей, уважаемый членами парламента за мудрость и простым народом за честность, один из Семи эфоров Дивита, – продекларировал Сагрос. – На первый взгляд похоже на заказное убийство. Однако раз едем именно мы, значит, тут есть что-то ещё.
– Что думаешь? Будет висяк или нет? – спросил Асфалион.
– Эполос известная личность, а значит, и недоброжелателей у него куча. Быстро мы это дело точно не раскроем, – отозвался здоровяк.
– А я думаю, наша Мира быстро найдёт убийцу, – энергично произнесла Ева, сидевшая вместе с прорицательницей напротив.
Воцарилось молчание, и все молча уставились на слепую девушку. Команда понимала, что Мира – их единственная надежда закончить с этим делом быстро и без «стандартных процедур».
– Я уже что-то вижу... – развела перед собой руками прорицательница. – Из-за вуали тьмы выходит мускулистая женская фигура. Её глаза смотрят прямо на меня, а губы безмолвно произносят имя... Сагрос.
Ева и Асфалион звонко засмеялись.
– Кто тебе сказал? – Сагрос был удивлён.
– В новиссим (последний день недели) ты будешь ждать её у одинокой статуи мыслителя, что в жилом квартале. Девушка явится в светлом платье, которое наденет впервые. Я вижу у неё рога, один из которых обломан, и красные длинные волосы, – продолжала Мира, по её тону нельзя было понять, шутит она или нет.
– Ева! – воскликнул Сагрос.
– А что Ева? Ты думал, я не узнаю? Неон и Кассия всё мне рассказали.
– Так ты предпочитаешь девушек драконорождённых? – поинтересовался Асфалион. – Уважаю твой выбор!
– И ты туда же... Однако она не драконорождённая, а полудемон. – поправил главу Сагрос и тут же переключился обратно на прорицательницу. – Так, Мира, наше с Фероной свидание удастся?
Прорицательница протянула свои миниатюрные руки в сторону Сагроса, и гигант принял их. Девушка сосредоточилась и начала предсказывать:
– Я вижу, что ты очень сытно накормишь её, и она будет очень рада...
Сагрос возликовал. Однако внезапно обычно безэмоциональное лицо прорицательницы напряглось. На лбу проскочили не привычные для Миры морщины. Было видно, что за закрытыми веками глаза девушки начали быстро двигаться. Её руки сжали широкие ладони Сагроса сильнее. Спустя непродолжительное время прорицательница перестала пытаться читать будущее дальше и открыла глаза. Незрячий взгляд Миры был непривычно тревожен и устремлён прямо в глаза Сагроса, словно девушка имела возможность его видеть.
– Сагрос, – начала Мира тоном, полным заботы о своём друге, – прошу, не стоит тебе ходить на это свидание. Лучше прерви какие-либо контакты с Фероной.
– Чего? – протянул Сагрос, – что ты там увидела?
Мира собиралась что-то ответить, но не успела. Экипаж резко остановился. Команда прибыла к вилле Эполоса Менена.
Дома зажиточных чиновников находились на восточном побережье города. Это было укромное и тихое место, в самом конце магистрали. Шум и суета центральных районов Дивита до туда не добиралась. Весь участок был оцеплен стражей. Асфалион заметил сильную тревогу в их глазах, но комментировать это не стал.
Вилла Менена была атриумного типа с большим внутренним двором. Стены особняка были выкрашены в белый цвет. На них не было ни единой трещинки, ни мха. За постройкой тщательно следили. Лужайка перед входом была ухоженной, что свидетельствовало о немалых затратах на полив. В таком жарком и засушливом климате Медума с пресной водой всегда было тяжело, это дополнительно свидетельствовало в пользу чрезвычайно высокого статуса жертвы.
– Первый отдел мистического правосудия, – представился Асфалион и тут же подтвердил это, показывая соответствующую печать.
– Глава стражи восточного округа Тимнес, – представился воин. – Мы вас очень ждали..
Асфалион в ответ и представил свою команду. Услышав о компетенциях прибывшей группы, Тимнес облегчённо выдохнул. Судя по виду, прибывшую стражу очень напугала картина преступления, и они ждали, на кого можно переложить это дело.
Сагрос отправил Кассию и Неона обследовать прилегающую территорию и поискать возможных очевидцев. Оставшаяся часть команды проследовала внутрь, где их сразу же встретили трупы охраны виллы. Облачённые в дорого украшенные доспехи, мужчины в самом расцвете сил все были убиты одним-единственным ударом в шею или голову. Косвенно это могло говорить о том, что клинок убийцы не был способен пробить их броню.
– Мира? – обратился к прорицательнице Асфалион.
– Исполняю, – коротко отозвалась девушка.
Мира аккуратно подошла к ближайшему трупу и, присев рядом с ним, дотронулась до его лба. В ту же секунду сознание прорицательницы перенеслось в последние секунды жизни этого несчастного.
– Наёмный убийца очень высокого класса, – отрапортовала Мира спустя пару секунд. – Он обладает плащом, скрывающим его в тенях, в бою использует парные стилеты, высокий уровень мастерства.
– Похоже на типичное заказное убийство, – проговорил Сагрос. – Зачем мы тут?
– Позвольте прояснить ситуацию, – сказал Тимнес. – Прошу за мной.
Миновав внутренний двор, команда оказалась в главном атриуме виллы. Всюду были разбросаны столы и стулья. Было видно, что Менен пытался убегать или даже сопротивляться. В самой середине, прямо под световым колодцем, лежало тело, судя по одежде, самого эфора. Голова отсутствовала, руки были раскинуты в разные стороны. На гладкой плитке был виден ровный круг из крови, которым обвели труп.
– Кажется, кто-то потерял голову, – пошутил Сагрос. – Вернее, её украли. Это ограбление. Дело не нашей юрисдикции.
– С ритуальным подтекстом, - добавил Асфалион. – Похоже на кровавую печать. Убийца зачем-то отметил эту точку на карте.
– Но почему в пределах круга нет никаких рун? Не выглядит он как заряженный маной. – произнесла Ева.
– Скорее всего, убийца не знает ритуальную магию, – ответил Сагрос.
– Но тогда зачем рисовать круг?
У Асфалиона не было ответа на этот вопрос. Вместо этого он приказал своим подчинённым осмотреть дом на предмет пропажи чего-либо ещё, кроме головы эфора.
– Я вряд ли смогу получить много информации из тела, – как всегда равнодушно произнесла Мира. – Должно быть, в голове эфора были ценные знания, поэтому её и забрали. Кто-то обладает возможностью вытащить их посмертно.
Асфалион кивнул прорицательнице и оставил её разбираться с телом. Следом он подозвал к себе Тимнеса и отдал распоряжение:
– В течение двадцати минут мы закончим и передадим место преступления на ваше попечение. На всякий случай, сожгите тело. Также мне интересно, где тот летописец, который его нашёл?
– Он быстро слинял писать «сенсационный материал», – в голосе Тимнеса читался сарказм, – но я потребовал от него контактную информацию...
Неожиданно диалог прервал громкий кашель Миры. Асфалион посмотрел в её сторону и понял, что девушка не смогла прервать контакт. Что-то было явно не так. Сагрос среагировал моментально. Гигант бросился к прорицательнице и быстро оторвал её руки от мёртвого тела Менена.
– Мира, посмотри на меня! Ты в порядке? – Сагрос легонько ударил девушку по щеке, пытаясь привести в чувство.
Ответа не последовало. Девушка была без сознания. В то же время мёртвое тело резко начало дёргаться и изгибаться в неестественных позах, издавая звук ломающихся костей. Сагрос поднял Миру на руки, словно это была пушинка, и быстро понёс в сторону выхода.
– Всем общий сбор! – крикнул Асфалион во всё горло.
В то же время тело Менена воспарило над полом и, «доломавшись» окончательно, начало раздуваться, заполняя собой всё пространство.
– Вот чёрт! Это была не печать, это был круг призыва! – прокомментировала происходящее Ева.
Асфалион достал меч и подскочил к тому, что осталось от эфора, нанося размашистый удар. Однако действие не возымело эффекта. Клинок попросту увяз в плоти и через секунду был полностью поглощён быстро разрастающейся тушей. Сейчас она стала занимать собой уже половину всей комнаты.
– Отступаем, – скомандовал Асфалион, – всем покинуть виллу!
Повторять не пришлось. Все присутствующие сразу же развернулись и начали бежать к выходу, минуя внутренний двор. Булькающая плоть, начавшая устилать стены и пол, словно ковёр, следовала за ними по пятам, заполняя всё пустое пространство.
– Но где же руны призыва? – спросил Сагрос на бегу.
– Должно быть, на самом теле. Это единственное разумное объяснение, – ответил Асфалион.
Спустя ещё несколько секунд команда и стража покинули виллу. То, что некогда было Эполосом Мененом, начало поглощать уже и крышу со стенами. Все стражники стояли в ужасе как вкопанные. Ни у кого не было идей, как остановить вечно разрастающуюся плоть.
Неожиданно в тушу ударился огненный шар, выпущенный быстро подползавшей на помощь Кассией. Должно быть, змеелюдка вложила в это заклинание очень много маны, так как ударная волна от взрыва смогла опрокинуть на землю и последних отступающих стражников. Куски горелой плоти разлетелись в разные стороны. Однако зарево огня быстро было поглощено новыми кожаными наростами. Закалённые в боях ветераны первого отдела в оцепенении уставились на то, как одно из сильнейших заклинаний не причинило ни малейшего урона.
– Что нам делать?! – Тимнес был на грани паники, сейчас он кричал просто в никуда.
– О великий творец всего сущего... – кто-то из стражников начал молиться.
Туша продолжала разрастаться, и пределы её поглощения пространства были не ясны. Действовать надо было быстро.
МИРА
Один миг, и Мира оказалась в абсолютно пустом пространстве. Её тело, словно иглы, пронзил ужасный холод. Прорицательница не ощутила никакого присутствия. Однако оно и не требовалось, сама бездна смотрела на неё. Девушка подняла голову вверх и увидела трещину в пустоте, за которой во тьме космоса светились звёзды. Эта брешь, словно обладая сознанием, отреагировала. Мира поняла, что она увидела то, что не должна была. Это была частичка Гнозиса. Абсолютного знания.
«Синкразис», – было дано слово. Неожиданно кислород закончился, и прорицательница начала задыхаться, не в силах больше смотреть в даль бескрайней пустоты. Она упала на колени, схватившись за горло. Мире во что бы то ни стало нужно было покинуть это пространство. Однако прервать контакт с телом не выходило.
Мира была неспособна сама что-либо предпринять. Однако девушка точно знала, что команда заметит её недомогания. Ева точно сможет вывести прорицательницу из бездны небытия. Нужно было держаться. Подавив страх и собрав веру в товарищей в кулак, Мира стала разумнее тратить кислород, стараясь самостоятельно задержать дыхание. Время тянулось медленно, однако паники не возникало. Годы работы с первым отделом давали Мире уверенность в том, что её спасут.
Спустя более чем минуту, когда сознание Миры уже начинало темнеть, язык и горло резко начало жечь от чего-то очень горького и острого. Спустя пару мгновений сверху стал доноситься какой-то шум. Наконец сознание прорицательницы начало проясняться, и она сделала глубокий вдох, с облегчением осознавая, как наполняются её лёгкие.
Чувства стали возвращаться, и девушка поняла, что кто-то бережно и крепко держит её в своих руках. Судя по запаху, это был Сагрос. На губах было ощущение небольшого бутылочного горлышка. Должно быть, это Ева залила Мире в рот какую-то микстуру.
– Мира, соберись! – скомандовал справа от неё твёрдый и уверенный голос, принадлежавший Асфалиону – У нас тут серьёзная проблема.
Мира, хоть и хрупкая телом, но тоже была закалена в боях. Отрезвляющий голос начальника окончательно вернул девушку в реальность. Прорицательница хоть и не обладала полноценным зрением, но она имела возможность различать тонкие нити судьбы любого источника жизни.
Осмотревшись вокруг, Мира увидела, как нить судьбы одного из стражников, его звали Оминос, резко прервалась. Человека в считанные секунды поглотило что-то неживое. В сознании прорицательницы это выглядело словно быстро растущая пустота, всё в округе отправляла в небытие.
Мира быстро сопоставила услышанное слово с происходящим хаосом вокруг. «Синкразис» - судя по текстам был одинм из сорока эонов плеромы. Погрузившись в остаточные воспоминаня тела Эполоса Менена девушка невольно постигла его и запустила незыблемый принцип в жизнь. Теперь пришло время его остановить. Сообразив что требуется, Мира кивнула в сторону разрастающейся пустоты:
– Помогите мне дойти до неё.
В такие минуты первый отдел действовал как слаженный организм. Хоть угроза исходящая от туши была колосальная, ни у кого даже мысли не возникло сомневаться в словах Миры. Акуратно поддерживая только что пришедшую в себя девушку, Сагрос помог ей приблизиться к разрастающейся горе плоти на расстояние вытянутой руки.
– Сейчас всё закончится.
С этими словам прорицательница протянула одну руку на встречу разрастающейся пустоте и ощутила тепло человеческого тела. Мира поняла, что это некогда было телом убитого эфора. Должно быть перед её товарищами предстала поистине мерзкая картина. И если бы не полное доверие между членами команды первого отдела, едвали кто осмелился помочь Мире осуществить задуманное. Ладонь прорицательницы, что коснулась плоти, тут же начало зажёвывать внутрь.
– Синкразис – уверенно произнесла Мира.
Как только последняя буква сорвалась с губ прорицательницы, рост пустоты остановился. На долгие секунды в воздухе повисла мёртвая тишина, которую нарушал едва различимый шум далёкого прибоя.
Мира осмотрелась по сторонам. Судя по тому, что она могла различить своим зрением, вокруг начала зарождаться атмосфера той самой радости, которая нахлёстывает после преодоления тяжелейших ситуаций. Стражники бросились обнимать друг друга от облегчения. Кассия, должно быть, опёрлась на свой посох. По змеелюдке было видно, что она вложила большую часть своей маны в сотворение какого-то заклинания. Заботливый Неон тут же поспешил предоставить девушке дополнительную опору.
Сагрос помог Мире высвободить свою руку из плена мёртвой туши и, вероятно, улыбнулся ей. Прорицательница не могла этого видеть, но она была в этом уверена. Сама девушка же и вовсе не умела улыбаться. Но сейчас Мира решила пересилить себя и попробовать это сделать. Она хотела поблагодарить Сагроса за такое бережное отношение к себе. Девушка направила свой взгляд туда, где, как она предполагала, должно было находиться лицо гиганта. Мира попыталась поднять уголки губ и легонько прищурить глаза. Она не могла знать, удалось ли ей это или нет, но реакция команды не заставила себя ждать.
- Должно быть завтра пойдёт снег. - голос принадлежал Асфалиону - Мира улыбается.
- Ого какая милашка - проговорила Ева - Сагрос, ты чего покраснел? Влюбился что ли?
Гигант, всё ещё заботливо поддерживающий девушку под руку громко рассмеялся:
- Да уж... Пожалуй ну её, эту Ферону.
В такие моменты Мире было очень грустно, что она не могла видеть лица окружающих её людей. Сейчас ей как никогда хотелось увидеть лицо Сагроса. Однако девушка всё-таки понимала, что ей, должно быть, удалось произвести нужное впечатление.