МИККОС
Несмотря на счастливое предсказание Верховного оракула, Миккоса всю ночь мучили кошмары. Однако по утру, стоило ему лишь отворить дверь «Даров моря», как запах так полюбившихся ему блюд тут же выбил все тревоги из головы. Несмотря на ранний час, таверна уже была полна людей. Голоса, казалось, сегодня звучали громче и взволнованнее обычного. Но сонный судья не обратил на это никакого внимания. Сквозь широкие распахнутые окна ранняя Клара освещала готовящихся отправиться в порт торговцев и моряков. Большими группами они сидели за широкими длинными столами и уплетали вкусные лепёшки.
Таверна «Дары моря» обладала щадящими ценами и довольно широким ассортиментом: с пастбищ сюда несли свежую баранину, а с моря — рыбу. Хозяева заведения, София и Франческо, — мигранты из Теократии Сентьерро Дивино. Они всегда были открыты к новым контактам и поддерживали старые связи, что позволяло их бизнесу процветать. Сейчас, едва завидев на пороге Миккоса, верховного судью и наставника их дочери Орифии, они сразу же пригласили его к столу.
– Доброе утро, господин Миккос. Вам как обычно? – любезно спросила София.
Миккос не успел что-либо ответить, как к нему за стол подсела взволнованная Орифия. Тут же, нарушая все приличия, она спросила:
– Ты уже слышал, что произошло вчера вечером?
Мать неодобрительно посмотрела на девушку. Однако Орифия, судя по всему, была слишком увлечена новостью, поэтому не заметила осуждающий взгляд. Да и учитывая то, как легко она отчитывала Миккоса в рабочее время, она уже давно перестала переживать из-за таких вещей.
– Ты это о чём? – Миккос вопросительно посмотрел на Орифию.
– Один из эфоров убит! – выпалила девушка, должно быть, она была довольна тем, что первая смогла рассказать Миккосу столь ценную информацию.
Верховный судья, всю ночь мучившийся воспоминаниями о том, как он выковыривал глаз из головы Эполоса, едва не упал в обморок от подобного напоминания. Миккос должен был сделать вид, что удивлён, но из за плохого самочувствия актёрская игра не удалась.
– Вы уже знали? – решила уточнить Орифия.
– Я? Нет, прости. – поспешил исправить ситуацию Миккос. – Просто очень плохо спал.
– Это как-то связано с тем, что вы ходили вчера к Верховному Оракулу? Получили плохое предсказание?
– Дочь!
София прервала поток вопросов Орифии и поспешила извиниться перед Миккосом за напор своей дочери. Хозяйка поставила на стол клефтико — традиционное блюдо Медума, сочетавшее нежную баранину с картофелем, запечёнными в глиняном горшочке. Однако картина уходящей ночи всё ещё стояла перед глазами судьи, есть было тяжело и завтрак затянулся.
Когда Миккос вместе с Орифией покинули стены таверны, гул обсуждений о случившемся вчера пульсирующей болью отдавался в голове. Судья никак не мог собраться с мыслями и шёл по выученному за пару лет стандартному маршруту практически на автомате. Орифия, как обычно в роли секретарши, рассказывала о том, какой распорядок дня у Миккоса на сегодня. Однако он едва поспевал за её ходом мыслей. Всё-таки возраст был у него уже немного не тот. Свет на улице казался ему слишком ярким, голоса громкими, а мысли текли крайне медленно. Переваривая одни и те же картины прошлой ночи, сам того не заметив, Миккос оказался перед входом в административный корпус, своё место работы.
– Сегодня выходной день, так что дел не очень-то и много. Единственное, что требует внимания, так это суд над Таркосом, – закончила Орифия.
Миккос поблагодарил девушку за отчёт, хотя не мог вспомнить ни единого слова, которое она проговорила. Орифия уже начала открывать одну из широких дверей, но, увидев, что её начальник за ней не следует, остановилась и спросила:
– Господин, неужели Оракул сказала вам что-то очень плохое?
Как и подобает всем жителям Медума, Орифия искренне верила в каждое пророчество оракулов. Это нередко делало девушку жертвой всяких мошенников на рыночных площадях, предлагающих за небольшие деньги предсказать по раскладу таро судьбу. Бывало даже, что Миккосу приходилось успокаивать юную стажерку, которая принимала подобные предсказания близко к сердцу. Однако сейчас Орифия произнесла что-то важное. Миккос, выныривая из вязкого омута, зацепился за слово «оракул». Судья тут же нащупал в кармане своего хитона тот самый свёрток с заказом Антеи.
– Миккос? – Орифия неожиданно назвала его по имени. – Может, вам стоит прилечь в вашем кабинете? Я могу взять сегодняшнюю рутину на себя. И я могу сбегать за какой-нибудь лечебной настойкой.
Было видно, что девушка переживает. Миккосу была приятна её забота, но сейчас для неё было не время. Судья поднял руку, призывая девушку остановиться:
– Всё хорошо, Орифия, просто сегодня меня мучили дурные сны, не дав восстановить силы.
Всё-таки не надо было вам вчера ходить к Оракулу. Предсказания на ночь глядя всегда путают рассудок. А вы ухудшаете и так довольно беспорядочный образ жизни.
Орифия хотела выглядеть строго, но Миккос явно ощущал её волнение. Чтобы успокоить девушку, он подошёл к ней и положил руку на плечо.
– Со мной всё будет хорошо. Не переживай. Ступай и завари мне, пожалуйста, крепкого чая. Мне нужно сейчас ещё кое-что сделать. Я скоро вернусь.
– Куда это вы направляетесь? – голос Орифии звучал серьёзно.
– Кажется, я задолжал нашему Оракулу. Надо вернуть долг за вчерашнее предсказание.
– Как, опять к ней?
Миккос не дал разлиться возмущению своей подопечной и поспешно начал спускаться по ступеням обратно на бульвар, бросив через плечо, что вернётся в течение получаса и разгребёт все свои дела.
Несмотря на то, что легче судье не стало, дорога от здания администрации до центрального храма была быстрой. Мужчине требовалось всего лишь пересечь бульвар и подняться на небольшую гору. Миккос с трудом лавировал в потоке людей, идущих в сторону рынка, пару раз его даже чуть не сбили с ног. Но спустя минут пятнадцать, запыхавшись, он уже стоял в тихой и прохладной тени величественного храма. Утро было временем общения оракула с единым богом-творцом, поэтому, как и полагалось, здание пустовало.
Антея сразу встретила Миккоса, едва только шарканье его неровных шагов начало разноситься по пустому залу. Стало ясно, что оракул ожидала прибытие судьи в это время. Сил на приветствие и любезности у мужчины не было. Едва увидев девушку, он без всяких слов извлёк из кармана свёрток и протянул Антее. Хозяйка храма тут же приняла дар. Должно быть, под повязкой глаза жрицы сияли от счастья, по жадной улыбке всё было понятно. Антея бесцеремонно достала из ткани желанный глаз и уже потянулась, чтобы его проглотить, как её рука резко замерла на полпути ко рту. Судя по всему, она поняла, что для Миккоса это будет перебором. У судьи, после кошмарной ночи, не было желания оставаться тут дольше необходимого, поэтому, едва поняв, к чему клонится дело, он тут же побрёл в сторону выхода.
– Уже уходишь, милый Миккос? Выглядишь не очень.
Вопрос Антеи звучал ехидно. Миккос не мог понять, подтрунивает ли она над ним из жалости или из жестокости.
– Едва ли я мог этой ночью уснуть... – с невольным упрёком посетовал судья.
– Ну и ну... Как же ты вообще оказался в это дело втянут? – с улыбкой протянула Антея.
– Ты оракул, спроси у своего бога, – в голосе Миккоса уже прослеживались нотки гнева.
Улыбка исчезла с губ Антеи, и на секунду воцарилось молчание. Миккос понял, что допустил ошибку. Дерзить Верховному Оракулу было крайне глупо, даже такому высокопоставленному чиновнику, как Миккос. Он уже собирался извиниться, но Антея заговорила первой.
– Прости, ты прав, – неожиданно произнесла девушка и её голос звучал искренне – за твой дар, я перед тобой в большом долгу. И позволь частичку этого долга вернуть тебе сейчас.
Не дав Миккосу проронить и слова, она легонько дотронулась до его лба. Спустя секунду головная боль прошла, и судья ощутил невероятную бодрость. Силы наполнили его тело, словно после здорового сна.
– Спасибо... – только и смог вымолвить Миккос.
– Не стоит благодарности, – голос Антеи снова стал сладок, словно мёд, а улыбка вернулась на её губы, – тебя сегодня ждёт тяжёлый суд. Удачи.
МИРА
Количество бумаги на столе стремительно возрастало. Хоть Мира и не могла этого видеть, но всем своим телом она ощущала, как один лист превращается в два, затем три и так далее. Чем больше листов становилось, тем быстрее рос темп их появления. Девушке это не нравилось. Скорость она пока так и не научилась контролировать.
Всю ночь и утро прорицательница провела в отделе, практикуя только что обретённую ей способность. Если вначале Мира превращала лист в бесформенный разрастающийся сгусток из той же материи, то сейчас она вполне уже могла копировать бумагу.
– Синкразис – произнесла Мира и рост количества копий остановился.
Девушка страшно устала, однако уснуть после вчерашнего так и не смогла. После того как все дела на вилле Менена были сделаны, прорицательница попросила Сагроса отвезти её обратно в отдел. В итоге, под предлогом осторожности, сам ветеран решил остаться с девушкой. Спустя час тщательного наблюдения за практикой Миры, ветеран расслабился. У девушки всё было под контролем. Сон пришёл к гиганту быстро. Оставшуюся ночь он мирно посапывал, расположившись на уютном диванчике, находящимся в углу офиса как раз на случай ночных дежурств.
За практикой время пролетело незаметно. Должно быть, сейчас было уже давно за полдень. Мира ощущала это по теплу Клары, нежно ласкающей её щёку. Первая в отдел пришла Ева, она сообщила, что Кассия и Неон поехали за летописцем, а Асфалион прибудет к обеду. Коротко расспросив Миру о самочувствии, Ева заботливо попросила её прервать обучение:
– Мир не рухнет, если ты сегодня отдохнёшь. Тебе многое пришлось пережить и многое у тебя ещё впереди.
Ева погладила Миру по голове. Хоть подруга и была младше как по возрасту, так и по званию, Мира послушно кивнула. Однако отправляться домой возможности не представлялось. Сегодня будет допрос, на котором прорицательница обязана была присутствовать. Без проблем ориентируясь в родном помещении, она подошла к тому самому диванчику, на котором ночью храпел Сагрос, и расположилась на нём. Гигант любезно подал ей чашку с травяным напитком.
– Поаккуратнее, не переусердствуй в своих стремлениях. Ты нам нужна целой и невредимой.
Мира сделала пару глотков и вернула чашку Сагросу. Приятный вкус и нежный аромат немного успокоили расшатанное состояние девушки. Однако сон всё ещё упорно не хотел приходить.
В мыслях вертелось сравнение маны и плеромы, силы заклинаний и эонов. Раньше Мира лишь поверхностно контактировала с плеромой посредством ритуалов, когда делала предсказания. Теперь, когда прорицательница познала частичку гнозиса, она могла напрямую обращаться к Синкразису — одному из эонов плеромы. Разница между магией и использованием эона стала для девушки теперь куда более очевидной, чем раньше.
Выходило так, что магия посредством манипуляции с маной могла нарушать некоторые законы мира. Работа с эонами — это прямое редактирование этих самых законов мира. От подобного осознания немного захватывало дух.
В конечном итоге уснуть Мире так и не удалось. Через какое-то время она ощутила сильнейшее присутствие неизвестной сущности. Давление в голове возросло, виски запульсировали. На секунду страх заполнил сознание девушки. Прорицательница резко вскочила с дивана. Её незрячие глаза принялись быстро бегать по окружающему пространству. Однако пока кроме Евы и Сагроса девушке не удалось никого ощутить. Её товарищи, не ожидавшие подобной резкости, моментально переполошились.
– Мира? Что случилось – спросил Сагрос.
– Не знаю... – поёжилась прорицательница – но я чувствую, что что-то приближается.
Чувство неведомой силы постепенно нарастало. Неизвестная сущность медленно приближалась. В команде царило полное доверие, поэтому без лишних слов Сагрос и Ева потянулись за своим оружием. Мира же в своей голове уже слышала явные шаги, о чём и сообщила своим коллегам. Все в напряжённом ожидании уставились на входную дверь. Спустя несколько секунд в неё постучали, и дверца плавно открылась. В отделе появился новый посетитель.
Мира хоть и не могла видеть людей напрямую, так как была полностью слепой, легко различала их ауру. В некотором роде прорицательница получала даже больше информации об окружающих, нежели любой из зрячих. Однако вошедший излучал бесконечные белые волны неизвестного происхождения. Они застилали всё помещение вокруг, стирая ауру Сагроса и Евы. Мира перестала что-либо различать. Оставалось только ощущение сильного давления.
– Госпожа Верховный Оракул, – подозрительно произнёс Сагрос, обозначая полностью дизориентированной Мире, кто же всё-таки вошёл в помещение.
– Не стоит так официально. – тепло ответила Антея – я видела то, что произошло у вас вчера. И пришла лично дать пару наставлений человеку, что познал один из эонов. Вам не стоит волноваться.
Мира узнала голос Антеи. Она «видела» её пару раз. Однако тогда прорицательница не ощутила от оракула никакого сколь-либо примечательного следа. Должно быть, знание эона позволило девушке наконец увидеть истинную сущность той, кто познала гнозис больше всех.
Мира коротко кивнула, и, судя по облегчённому выдоху Сагроса и лязгу ножен, её друзья опустили своё оружие. Антея же подошла к Мире поближе и с заботой и волнением спросила:
– Что ты сейчас видишь?
– Вокруг всё застилает свет, и... Я чувствую сильное давление с вашей стороны. Словно бы воздух вокруг вас спресован. – Мира в привычной для себя манере сказала всё как есть.
Антею, судя по всему, ответ удовлетворил. Она воздержалась от уточняющих вопросов и отступила на пару шагов назад.
– Синкразис... – Протянула Антея. – Это не просто бесконечный рост или копирование, он также позволяет видеть любые нарушения реальности. Даже у зрячих он затмевает то, что они видят. Можно сказать, что так Синкразис сигнализирует своему владельцу, что законы мироздания, которые должны быть нерушимыми, нарушаются.
– То есть, если поблизости будет ещё кто-то, использующий эоны, меняющие мир вокруг, я не смогу видеть?
– И не только. Следы магии тоже будут застилать твой взгляд. Назовём это неким... Побочным эффектом.
Мира сокрушённо рухнула на диван и закрыла руками лицо. Уже второй раз за последнее время она проявила эмоции на людях.
– За что... – шёпотом произнесла она и на её глазах навернулись слёзы.
Неожиданно на плечо девушки опустилась крупная ладонь и нежно приобняла. Должно быть, это был Сагрос. И ведь пока Антея в комнате, Мира даже не могла ощутить его приближение. Выходило, что когда Кассия или Неон будут использовать заклинания рядом с ней, она и вовсе перестанет что-либо видеть. Сначала прорицательница лишилась своего обычного зрения... А теперь ещё и это.
– Любой эон – это и дар, и проклятие одновременно, – произнесла Верховный оракул сочувственно. – Тебе дана невероятная сила, но она же и накладывает обязательство – поддерживать целостность реальности.
На секунду Мира представила, сколько таких «даров и проклятий» несет в себе Антея, и ей стало ещё более страшно. Дыхание стало неровным, и девушка оказалась над пропастью, готовая погрузиться в панику.
– Это можно как-нибудь вылечить? – спросила Ева, желая помочь подруге.
– Вылечить? Нет, – ответила Антея. – Но можно забыть. Эон – это просто знание. Как и любую информацию, его можно стереть из памяти.
– Вы сможете это сделать? – спросил Сагрос. – Сможете помочь Мире?
– Это решать самой девушке и... Судьбе, – в голосе Верховного оракула звучал скепсис. – Вы сейчас столкнулись с делом, которое напрямую связано с гнозисом, и вы сами видели, что магия в таком случае не работает. Быть может, знание Синкразиса поможет вам с ним куда лучше любых заклинаний.
Мысль, что от этого можно избавиться, вырвала Миру из бездны отчаяния. Она подняла голову, устремив свой незрячий взгляд туда, где, судя по источнику голоса, должна была находиться Антея. Прорицательница, всю свою жизнь испытывавшая лишь лишения, только и смогла произнести:
– Я хочу...
– Позволь судьбе проявить себя, – загадочно произнесла Верховный оракул, – если до заката ты не передумаешь, то приходи в мой храм после полуночи, я сделаю так, что ты забудешь о Синкразисе. Но помни, что обрести подобное знание ты вряд ли ещё когда-либо сможешь.
С этими словами Антея покинула помещение, но не само здание. Мира ощущала её сильно давящее присутствие где-то неподалёку ещё пару часов.
АСФАЛИОН
Офис Мерка, верховного командующего войск Дивита, находился ближе всех к звёздам, на последнем этаже центральной башни городской стражи. Дело, которое свалилось на Асфалиона, было тяжёлым, и ему требовались соответствующие полномочия. Сейчас он находился в небольшой приёмной и обдумывал, что скажет начальнику. За широким столом с горами бумаг сидел строгий и коренастый мужичок. Это был личный адьютант верховного командующего по имени Киттос. Он попросил Асфалиона подождать, так как у Мерка сейчас проходил приём.
Спустя полчаса, когда терпение Асфалиона уже подходило к концу и он собирался перенести свой визит к начальнику, дверь в офис наконец открылась. Глава первого отдела изрядно удивился. Сегодня на приём к Мерку пришла сама Верховный оракул. Асфалион вежливо поклонился девушке, не проронив ни слова, на что получил тёплую улыбку в ответ. Глаза Антеи, как и всегда, были скрыты за повязкой, но это не помешало ей определить точное местоположение Асфалиона, даже несмотря на то, что он не проронил ни слова. Более того, Антея именно что ответила на его поклон.
Пришла очередь Асфалиона посетить офис Мерка. Кабинет его начальника был обставлен весьма консервативно: резная мебель из красного дерева, изысканная стальная утварь и звезда кабинета — стеллаж с наградами и реликвиями. Мерк был честолюбив и не упускал возможности иногда похвастаться своими достижениями. Верховный командующий величественно стоял у окна и, грозно нахмурив брови, о чём-то размышлял. Должно быть, диалог с Антеей был для него нелёгким.
Сам Мерк был пережитком старой школы — суровый, не уступающий в размерах Сагросу, но уже пожилой мужчина с отросшими седыми волосами, обрамлявшими его квадратное, как обожжённый глиняный кирпич, смуглое лицо. Главе миновало уже шесть десятков, однако он по-прежнему был бодр и трезв умом. Асфалион вполне мог допустить, что тут не обошлось без вмешательства магии или плеромы. Стоило ему только переступить через порог, как серые, как сталь, глаза верховного командующего оценивающе пронзили гостя. Мерк был человеком дела, поэтому без всяких формальностей тут же приказал:
– Докладывай.
– Ритуальное убийство, – отрапортовал Асфалион, – и, бьюсь об заклад, далеко не последнее. Учитывая то, что приключилось с Мирой, дело должно быть очень серьёзным.
Мерк задумчиво кивнул, и его лицо потемнело ещё сильнее. Его рот беззвучно произнёс пару слов. Асфалион был уверен, что прочитал фразу по губам правильно: «Война на пороге. Что же ты творишь?». Однако вслух начальник произнёс совсем иное:
– Разрешаю принимать любые меры, дело должно быть закрыто в кратчайшие сроки.
Этого было достаточно. Именно то, что и хотел услышать Асфалион. Глава жестом показал, что принял приказ к исполнению. Воцарилось молчание. Это показалось Асфалиону странным. Властный Мерк совершенно точно должен быть в курсе произошедшего накануне вечером. И неужели у него не возникло ни единого вопроса? Не было рекомендаций и о дальнейших шагах, которые должен предпринять отдел мистического правосудия. Да Мерк даже не поинтересовался, как себя чувствует Мира! Должно быть, верховного командующего сейчас занимали совсем другие мысли. Это было крайне странным, однако Асфалиону ничего не оставалось, кроме как покинуть помещение.
– Асфалион! – окликнул Мерк на последок своего подчинённого. – Скажи честно, в случае моей смерти, ты будешь готов занять мой пост и принять командование всей стражей города?
Глава первого отдела мистического правосудия был шокирован подобным вопросом. Вероятно, у Асфалиона отвисла челюсть от столь неожиданного вопроса, но на Мерка его реакция не произвела ни какого впечатления. Он выглядел совершенно серьёзным.
– Верховный командующий... – Асфалион не знал, что и сказать, однако Мерк, как всегда, держал стальной хват.
– Да или нет?
– Так точно. – только и оставалось ответить Асфалиону.
Мерк выдохнул с облегчением:
– Тогда ступай, и покончи с этим делом как можно быстрее.
Не зная, что и думать, Асфалион медленно покинул кабинет начальника и принялся спускаться к себе в отдел. Следующим шагом в ходе расследования было поговорить с летописцем. Кассия и Неон уже должны были привести свидетеля.
В мрачных подвалах, где находились тюремные камеры и комнаты допросов, трое напарников уже ждали своего главу. Свет Клары сюда не попадал, и лишь факелы развеивали тьму бесконечных коридоров. Подземелье у Центральной башни городской стражи было огромным, многоуровневым и холодным. Асфалион не стал как-либо приветствовать своих спутников и сразу пошёл в направлении крыла, предназначавшегося для допросов.
– Надеюсь, в этот раз ты не запытаешь клиента до смерти? – Произнёс Неон, как только понял, что его начальника что-то сильно гложит.
– Да такое было всего один раз, и то давно, – отмахнулся Асфалион, вяло улыбнувшись.
– Готова поклясться, что больше трёх, – подхватила диалог Кассия, стоявшая возле своего напарника эльфа.
Асфалион никак не отреагировал, чем вызвал бурную реакцию эльфа:
– Да что с вами со всеми такое?! Дело как дело, а вы уже расклеиваетесь, словно юные рекруты.
Неон был прав, и поэтому Асфалион спустил ему эту колкость на тормозах. Украдкой взглянув на Миру и увидев её лицо, полное намерений докопаться до истины, он подошёл к комнате, в которой их ждал летописец:
– Чтож, тогда давайте приступим к делу.
Свидетеля звали Ликдамис. Он тревожно покачивался на стуле в пустой комнате для допросов. Стараясь себя отвлечь от тревожных мыслей, летописец разглядывал трещины на голых стенах, выкрашенных в гнетущий серый цвет. Полутьма и сильная прохлада, сильно контрастирующая с жарким климатом Медума, были призваны быстро сломить ментальное сопротивление любого подозреваемого. Ликдамис и вовсе был простым человеком со своими тревогами и заботами. Он ни разу не оказывался в подобных местах. Поэтому стоило только Асфалиону открыть дверь и войти в комнату, как летописец тут же принялся верещать:
– Я ничего не видел!
Асфалион сразу понял, что Ликдамис врёт. Скорее всего, он делал это неосознанно, а просто был сильно напуган. Его нервы были расшатаны, а язык едва держался за зубами. Глава первого отдела поднял руку, призывая к тишине, и шагнул в комнату, Мира проследовала за ним следом. Прорицательница всегда присутствовала на допросах, так как по колебаниям ауры подозреваемых она легко могла определить ложь.
– Тут, приятель, играют по нашим правилам, – произнёс Асфалион с твёрдым намерением быстро докопаться до истины. – Отвечать не будешь, мы посадим тебя в камеру с насильником-наркоманом, у которого началась ломка. Ты же не хочешь этого, верно?
Глава давно выучил, что на тревожных свидетелей надавить намного проще, чем играть в заботу. Вот и сейчас воображение Ликдамиса принялось рисовать очень красочные картины. Не имея альтернатив, подозреваемый послушно закивал.
– Вот и славно. Где ты был вчера, во второй половине дня?
– Мне… было назначено интервью… - начал Ликдамис - Эполос Менен не вышел меня встречать и я решился сам заглянуть к нему на вилу. Вы поймите, мне очень нужен был этот заказ. Однако, оказавшись на месте я нашёл перебитых охранников, а затем и самого Менена…
Асфалион принялся осыпать свидетеля дежурными вопросами, не давая времени на передышку. Делалось это специально, чтобы Ликдамис не успевал подумать над ответами. Параллельно Асфалион украдкой поглядывал на Миру. Во время всего допроса прорицательница едва заметно кивала, подтверждая, что свидетель не врёт.
– Зачем нужно было интервью?
– Книга. Да... книга «Возвышение Р`Дналео». Он заказал перевод и позже интервью у нашей газеты. Эполос хотел через нас продвинуть эту книгу.
При упоминании книги холодок пробежал по телу Асфалиона. Уж очень она тут была не к месту. Однако следователь умело скрыл свои эмоции.
– Вы видели ещё что-то подозрительное в пятницу? – поинтересовался Асфалион.
– Вообщето-да... Когда я только подходил к вилле, я увидел тёмного...
Ликдамис резко схватился за голову и заорал, свалившись со стула. От неожиданности Асфалион вздрогнул. Он тут же посмотрел на Миру, но у девушки, судя по всему, были свои проблемы. Прорицательница закрыла свои глаза руками и отвернулась от корчившегося в агонии Ликдамиса.
– Кассия, Неон! Живо сюда. Надо понять, что с ним происходит.
Оперативники Асфалиона мигом ворвались в комнату. Неон тут же начал предпринимать тщетные попытки оказать Ликдамису первую помощь, из глаз, носа и ушей которого уже потекла кровь. Кассия, сосредоточившись и закрыв глаза, попыталась что-либо прощупать:
– Я не фиксирую магического вмешательства.
– Кто-то пользуется силой плеромы, – едва вымолвила отвернувшаяся Мира. – Я... Не могу на это смотреть. Голова раскалывается...
Девушка встала и попыталась покинуть комнату, ощупывая стену в поисках выходной двери. Прорицательница была полностью дезориентирована. Асфалион приказал Кассии помочь Мире и увести её подальше. Ликдамису было уже не помочь, он захлёбывался в собственной крови. Неон не был медиком и лишь бессильно наблюдал за корчившимся в конвульсиях летописцем. Когда крики мужчины сменились булькающими звуками, его голова лопнула, окатив всех присутствующих кровью и ошмётками мозгов. Вряд ли Асфалион теперь когда-нибудь сможет забыть звук хрустящего под внутренним давлением черепа.
Первый отдел мистического правосудия потерял ниточку, ведущую к поимке убийцы. Однако пока ничего критического не произошло. У главы отдела были варианты действий и на такой случай. Пришло время их использовать. Осмотрев стены, забрызганные кровью, и осознав, что ему придётся переодеться, Асфалион скомандовал эльфу:
– Приберись тут. Я скоро вернусь.
Неон послушно кивнул. Эльф не проронил ни слова. Должно быть, он переосмыслил состояние дел на текущий момент и потерялся. Глава первого отдела не стал его отрезвлять и покинул помещение. В коридоре он тут же увидел Миру. Прорицательница молча стояла, прислонившись к стене. Её тело было сгорблено, а обе руки обхватывали голову. К её чести, девушка не проявляла панических настроений. Рядом с Мирой стояла Кассия. Змеелюдка, судя по всему, накладывала какое-то заклинание, призванное помочь заглушить головную боль.
Асфалион сжал кулак. Он не желал своим людям такой судьбы. И пришло время взять её в свои руки.