Повествование от лица Мирелии.
Я часто ловила на себе взгляды, полные удивления, а иногда и осуждения. Раньше мне казалось, что я живу в черно-белом мире, в котором только мой фиолетовые волосы сияли ярким пятном. Чëрный и белый цвета волос, другого не дано. Такие были правила королевской династии. Их мир был монохромным, и любое отклонение от этой палитры воспринималось как угроза. Они боялись всего, что не понимали, а понять они не хотели. Проще было заклеймить, переделать, подогнать под свои узкие рамки. Я помню, как бабушка впервые увидела меня после покраски. В ее глазах читался шок, но она ничего не сказала. Просто вздохнула и предложила мне пирог. Это было ее «Я люблю тебя, несмотря ни на что».
Мои родители же были в ярости. Их крики эхом отдавались в моей голове еще долго. Они твердили о приличиях, о том, что я позорю семью. Я не понимала, почему мой цвет волос вызывает такую бурю эмоций. Разве цвет волос определяет, кто я есть? Разве он делает меня хуже или лучше? Фиолетовый – это всего лишь цвет, выражение моей индивидуальности. Я просто хотела немного разнообразия. Хотела почувствовать себя другой, ярче. Неужели людям действительно так важно, какого цвета мои волосы, чтобы составить обо мне мнение? Поэтому, я их не слушала. Я стояла на своем. Со временем родители смирились, хотя их ворчание по поводу «этой авантюры с волосами» нет-нет да и проскальзывало в разговорах. Они говорили, что это вызывающе, несерьезно, даже вульгарно. Матушка вздыхала, говорила, что я привлекаю ненужное внимание.
Хоть я и игнорировала это, их отношение ко мне ранило. Хотелось, чтобы они просто приняли меня, фиолетовую. Не требовали перекраситься в серый, объясняя, что это «нормально» и «как у всех». Чтобы увидели за этим цветом все ту же дочь, все ту же личность. Но, видимо, для них это было слишком сложно. Моя яркая внешность была вызовом. Мне нравилось быть другой, выделяться из толпы. Фиолетовый стал моей визитной карточкой. Люди узнавали меня по нему, перешептывались за спиной, но я больше не обращала внимания. «Какой смелый цвет!» – говорили одни с восхищением, в то время как другие морщились: «Зачем тебе это? Ты ведь такая красивая от природы». Я знала, что никогда не смогу угодить всем. Всегда найдутся те, кто будет осуждать. Но я выбирала себя, выбирала свою яркость, выбирала свободу самовыражения.
Прошло время, и фиолетовый цвет стал неотъемлемой частью меня. Люди вокруг привыкли к моему фиолетовому «я», перестали удивляться и задавать вопросы. Он перестал быть вызовом, превратившись в мою обыденность. Я нашла в этом цвете свою силу, свою уверенность. Это был не просто цвет волос, это была часть меня. Он стал символом спокойствия и умиротворения, которые я искала. Он успокаивал нервы, приносил вдохновение, напоминал о красоте, скрытой в сумерках. Встречая других людей, осмелившихся на эксперименты с внешностью, я видела в них родственные души. Радовало то, что я меняю и других. Моя робкая младшая сестра –Августа, изменила свой цвет волос на синий. Для меня была очень важна еë поддержка.
Я гордилась ее смелостью и видела, как она расцветает, обретая уверенность в себе, подобно тому, как когда-то расцвела я. Мы обе, словно яркие птицы, выделялись из серой массы, не боясь взглядов и перешептываний. Синий Августы казался мне отражением фиолетового меня, только в иной тональности. Это был наш маленький бунт, наше личное заявление миру: мы здесь, мы такие, и мы счастливы. Фиолетовый цвет стал для меня мостиком к другим людям, таким же, как я – ищущим, творческим, не боящимся выделяться из толпы. Встречаясь взглядом, мы обменивались понимающими улыбками – улыбками тех, кто нашел путь, свой цвет, свое место в этом мире. Я видела, как другие девушки, вдохновленные нашим примером, тоже начинали экспериментировать с цветом, выражая свою индивидуальность.
Каждый раз я чувствовала гордость, понимая, что мы стали частью чего-то большего, частью движения, прославляющего право быть собой. Теперь, я королева и это – норма. Больше никто в этом королевстве никого не упрекнет за цвет волос. Конечно, перемены не произошли в одночасье. Были и те, кто сопротивлялся, кто цеплялся за старые предрассудки. Но мой муж, Олткрей, был в восторге от моего цвета волос, понтифик был не против, ну а на мнение остальных священников мне всë равно. Также, как и на мнение других недовольных.
Постепенно, королевство преобразилось. Люди начинали видеть красоту в разнообразии, понимать, что «другой» - это не значит «плохой», это значит уникальный, интересный, достойный уважения. В моду вошли необычные наряды, смелые прически и яркий макияж. Люди словно сбросили серые оковы и расправили крылья. Они больше не боялись осуждения, они мечтали, экспериментировали, творили. Они стали свободнее, увереннее, счастливее.
И это счастье отражалось и на мне. В сердцах людей поселились терпимость и понимание. Это было самым большим достижением, которым я гордилась больше, чем короной. Я смотрела на все это и чувствовала, как мое сердце наполняется теплом. И все это началось с маленького бунта, с желания быть собой, с выбора цвета, который отражал нашу сущность. Иногда, глядя в зеркало, я вижу не только фиолетовые волосы, но и отражение своей души. Души, которая стремится к красоте, к гармонии, к любви. Она боится быть другой, и принимает себя такой, какая она есть. И я понимала, что настоящая сила не во власти, а в способности вдохновлять других на перемены. В способности показать, что быть собой – это не преступление, а величайшее благо.